В этом выпуске мы говорим о городах Средневековья - история их появления, развития, особенности городов.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 67-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. В прошлом выпуске мы коснулись такой долгожданной и масштабной темы, как драконы. Нас давно просили поговорить про драконов, рассказать что-нибудь про них. Мы сделали всё, что смогли. Хотя, конечно, материала там было немерено. Не на один выпуск. Но мы постарались как-то более или менее всё уместить, умять ногами, руками и прочими частями тела в один выпуск.

Сегодня мы поговорим про старинные вещи, но немножко в другом ключе. О чём мы думаем вообще сегодня? Мы будем говорить о средневековом городе. Как правило, средневековая Европа у нас ассоциируется с замком.

Да.

На крайний случай вспоминается, скажем, деревня какая-нибудь с крестьянами. Или какой-нибудь огромный собор.

Да, или монастырь, допустим.

Или монастырь. А вот город — сравнительно редкий гость, потому что он немножко выпадает из средневековой логики. Хотя, да, можно припомнить такие интересные фэнтезийные города, как в Вестеросе был Кингс-Лендинг, да, Королевская Гавань. Вот это вполне полноценный город. Плюс там упомянуты характерные такие талассократические города, типа Бравоса с его знаменитым Железным банком. А также города залива работорговцев. Они, правда, такие, слегка ближе к восточно-вавилонскому типу.

Само слово «город» по-русски что означает?

«Город»? Город, город. Хороший выбор.

А что оно значит?

Город и… Ну, город и огород, они не случайно похожи.

Да ладно.

Да. Потому что город означает буквально ограждённую территорию.

А-а-а.

А вот, скажем, европейское слово «бург». Что значит?

«Бург» созвучно со словом «берг».

Созвучно, но к горам отношения не имеет.

Это тоже крепость.

Крепость, ага.

Да, это тоже крепость. Британское слово «боро», подозреваю, оттуда же.

Ну да, похоже на то.

Можно, например, вспомнить такую марку сигарет, как «Мальборо».

Да?

Угу. Мало кто знает, что «Мальборо» и герцог Мальборо, который периодически попадается нам во всяких исторических романах того или иного толка, пишутся немножко по-разному, потому что у Мальборо благородного на конце GH. Вот это вот GH, которое не произносится, оно осталось от корня «бург», означающего крепость. Все помнят песенку про Мальбрука, который в поход собрался. Мальбрук — это и есть герцог Мальборо. Сигареты обозвали сокращённой версией, потому что решили, что это как-то слишком сложно для среднего покупателя.

Ну и потом ещё наверняка нашлись бы какие-нибудь потомки.

Вообще да. Седьмая вода на киселе, которые начали бы отсуживать бабосы.

Ну да, разумеется. На сигареты всякую фамилию вешать нельзя.

Итак, да, это действительно нечто ограждённое. Это очень важно, потому что города в нашем понимании были весьма уязвимыми. Это не крепость сама по себе, но в стенах обязательно нуждалось.

Города начали появляться на земле в незапамятные времена. В той же Римской империи было огромное количество городов, но нас сегодня интересуют не они. Нас интересует именно средневековый город, который, хотя и в некоторой части происходил напрямую от римских городов, крепостей или колоний.

Типичный пример: Британию можно взять. Город Лондон, столица. Это что было? Это было римское поселение, по-моему, называлось Лондиниум.

Да, Лондиниум. Римляне это слово не с потолка взяли, а, я так понимаю, это какой-то местный кельтский топоним.

Да, да, да. Кстати говоря, я тут, извини, что тебя перебью, не так давно слушал замечательный подкаст какого-то мужика, который, по-моему, англичанин. Хотя по акценту не очень понятно, англичанин он или нет. И он рассказывает про историю Британии. И вообще говоря, я рекомендую всем, кто понимает по-английски, или тем, кто хочет научиться лучше понимать по-английски, подкаст послушать. Он, по-моему, так и называется: The History of Britain, что-то в таком духе. Я его куда-нибудь в группу подвешу потом ко всему этому.

Да, мне тоже интересно.

Да, да, да. Мне очень понравилось, мужик очень красочно рассказывает. И вот как раз почему я, собственно, об этом вспомнил: потому что он в первом или во втором выпуске рассказывает про то, как Юлий Цезарь, небезызвестный, приехал, собственно говоря, к англичанам, точнее, к кельтам, которые жили на территории Британии, чтобы их захватывать в первый раз. Потому что немногие знают, что римляне захватывали их несколько раз, пытались туда вторгнуться, захватить. И упорные кельты постоянно как-то им в этом деле противостояли.

Да, очень притом умело.

Ну ладно, мы отвлеклись действительно.

Да. Кроме Лондона мы можем вспомнить такие интересные города, как Манчестер и Ланкастер. Потому что и то, и другое название включает в себя «кастер». А это по-латыни означает крепость. Слово castle как раз оттуда же.

Да, были многие города, которые были построены на месте римских колоний или римских фортов. Но многие были построены и в собственно Средневековье. При этом рецепты создания бывали разными, равно как разной бывала и роль, которую эти города играли.

Ты знаешь, Ауралиен, как называли викинги нашу страну, когда ещё не призвали мы их?

Они называли Гардарика.

Гардарика?

Да, то есть буквально «страна городов».

Во как.

Это первая мысль. Вторая мысль. Как называлось государство русское, которое создал князь Олег? И где потом командовали Владимир, Мономах и все такие.

Самоназвание?

Да. Как называлось?

Киевская Русь?

Да, совершенно верно. Я говорю о Киевской Руси. Хорошо, Киевская Русь накрылась, пришли татаро-монголы. Потом монголов обломали, и появилось Московское царство.

Да?

Да. Государь московский и всея Руси. То есть тоже к топониму вообще привязаны. К городскому. Именно к городскому.

А как называлась… Как называется Франция?

Франция называется в честь народа франков.

Франков, да. Как называется Англия?

В честь народа англов.

Шотландия называется в честь племени скоттов. Само название у неё, правда, другое — Альба. Чёрт его знает, как это переводится, откровенно говоря. Но факт тот, что экзоним — это от имени племени. То же самое можно вспомнить и про Данию, и про Италию. Правда, Италия обязана ещё бог знает когда существовавшим там племенам, от которых к Средневековью, разумеется, и следа не осталось. Но, в общем, вы поняли. Никто никогда не называл Францию Парижским королевством. Никто не говорил, что, я не знаю… Вот даже немцы, у которых… Как называлось средневековое государство тогда?

Священная Римская империя.

Да. Которая технически должна была быть преемницей Западной Римской империи, но реально Римом практически не управляла. Если исключить совсем коротенький период в самом начале. Потом они его утратили, и больше он им не переходил в руки никогда. То есть для них Римская империя тоже была скорее данью совершенно другому государству, а реально роль городов там была несколько ниже, чем им самим бы хотелось.

Так вот, типичный пейзаж раннего Средневековья составляли крепости, довольно убогие, на наш взгляд, то есть бревенчатые. Изредка попадались какие-то кое-как, наспех укреплённые, залатанные руины от более ранних времён, когда велось каменное строительство крепостей. И деревни. Деревни с тоже довольно убогими какими-то хижинами, крытыми соломой.

Да, причём эти деревни, я так понимаю, были очень маленькие. И количество населения, которое в них проживало, в каждой конкретной деревне, оно, наверное, было…

Очень невелико.

Очень невелико.

По современным прикидкам, плотность населения в Европе тогда была совершенно нищенской. Вспомните, что тогда жили огромные популяции всяких там диких быков, кабанов, оленей, лосей, зубров и чёрт знает кого ещё. Все они жили как раз потому, что мало жил людей. Потом люди их всех повытеснили.

Если вы вдруг интересуетесь, каково это — жить вот в такой деревне, вы можете отправиться в Гренландию. Гренландия — это замечательная страна. Замечательна она тем, что это, вообще говоря, технически не страна. Это территория, которая находится под юрисдикцией Дании.

Юрисдикцией Дании, да.

Но она, начиная с каких-то годов, имеет…

Автономию.

Автономию, да-да-да. И в ней проживает порядка 55 тысяч человек. Всего. На вот этом огромном острове.

И я тут читал интересный рассказ одного американца, который туда отправился поглядеть, как там люди живут. Мало того, что ему там нарассказывали всяких ужасов, например, на тему, что каждый гренландец знает хотя бы одного человека, который пытался покончить жизнь самоубийством. То есть у них количество самоубийств печальное совершенно. Самое высокое, по-моему, в мире вообще, если брать на душу населения на сколько-то тысяч человек. У них больше всего самоубийств. Плюс у них ещё там фольклор такой ужасающий, всякие какие-то анделы и прочая такая нечисть.

И вот этот американец отправился в какую-то удалённую рыбацкую деревушку, которая состояла буквально из нескольких домов и нескольких семей. И вообще говоря, всё население этой деревни являлось, скажем так, потомками, либо жёнами потомков, либо мужьями потомков одной бабульки, которая, собственно, в этой же деревне и жила. То есть население там, не знаю, человек 15. То есть, да, обязанности шерифа, мэра, ещё кого-то выполнял один и тот же человек. По-моему, даже чуть ли не бармена. И занимались все эти товарищи тем, что ловили рыбу. В том числе они к приезду этого американца как раз поймали кита. Сколько-то там запасли себе мяса. Я уж не знаю, как они его там вялили, не вялили. Сколько-то отправили в столицу или в какой-то крупный город, который там поблизости у них находился. То есть вообще, насколько я понимаю, средневековая деревня примерно вот так и выглядела.

Можно сказать, в принципе, про города, которые начали расти здесь, на территории Руси. Дело в том, что всё государство Киевской Руси было создано викингами не случайно и не для развлечения, а для того, чтобы контролировать очень важный торговый путь, который назывался как?

Из варяг в греки?

Совершенно верно. Потому что для викингов это была жизненно важная торговая артерия, несмотря на все заслуженные, кстати совершенно, проклятия на их голову как пиратов. Викинги были также знатными купцами, о чём можно послушать в нашем выпуске как раз про викингов. Отсылаем вас к более ранним архивам.

Они вели довольно оживлённую торговлю с той же самой Византией, двигаясь из Балтийского моря по рекам и переправам, перетаскивая волоком свои суда, добирались до Чёрного моря и дальше двигали в Константинополь. Кроме того, у викингов там была очень важная подработка. Так называемые варанги — это варяжская гвардия византийского императора, которая была ему очень нужна. Поэтому контролировать торговый путь стремились многие, в том числе и викинги.

Я небольшую ремарку сделаю. Это выпуск номер 9, если вы вдруг захотите послушать про викингов. Выпуск номер 9.

Да. Города там уже существовали, тот же самый Новгород и Киев. Рюрика позвали вовсе не на пустое место княжить. И города эти специализировались именно на участии в деятельности торгового пути. Менялись всякими товарами, в основном там мехами, мёдом, солью, иногда там есть на севере ещё кое-что, с проплывающими скандинавами, которые везли, допустим, оружие с собой и, не знаю, моржовый клык какой-нибудь, что они там ещё могли тащить. И, с другой стороны, с плывущими в обратную сторону кораблями, везущими шёлка всякие, дорогое снаряжение, которого у викингов не было. Шлемы там всякие, сапоги богатые. В общем, блага цивилизации.

Ну или, если меняться нечем, а товары нужны, то просто всех гасим и забираем себе товар.

Забираем лут. Да, но с этим, разумеется, надо было быть очень аккуратным, потому что торговцы были теми же самыми пиратами. И при желании как раз наоборот могло выйти, что это они вас ограбят.

Бывали, кстати, случаи, когда караван пускался в путь, в общем, полупустым, рассчитывая, что по дороге…

Разживётся добром.

Кого-нибудь облегчим. Это была совершенно естественная политика. Например, в том же Новгороде, помнится, были какие-то замечательные золотые ворота. Эти ворота не их, это они их украли у кого-то из соседей по Балтийскому морю.

Так вот, то есть у нас подход к городам был изначально чисто торговый и нацеливался на существующий торговый путь. Богатый, со вполне определённым контингентом купцов. А вот в Европе всё бывало гораздо сложнее.

Представим себе вот эту самую деревню. Те, кто там живут, занимаются натуральным хозяйством. То есть, проще говоря, всё, что им нужно, они делают сами. Нужно им не так уж много. Это зерно, из которого они делают хлеб и варят кашу. Каша была тогда основным таким повседневным видом питания. Это всякие там деревянные орудия труда, типа сохи или деревянной лопаты. Это очень небольшая доля железных изделий. Например, ввиду деревянности лопат нужна была кирка. Киркой мотыжим землю, после чего разрыхлённую вычёрпываем этой самой деревянной лопатой. Иначе не выкопать ничего. И очень небольшое количество, например, глиняной посуды. Потому что в основном мы пользуемся посудой либо деревянной — какие-нибудь там кружки, тарелки, — либо металлической, едим из котелка.

Идеи о том, что всякому полагается своя миска, довольно долго не приживались. Потому что даже в знатных домах питались вовсе не с тарелки, а с так называемого тренчера. Тренчер — это такой разрезанный пополам засохший каравай со вчерашнего дня, в котором в середине выковыриваем углубление и туда накладываем еду. Так как еда была чем-то средним между супом и рагу, это было как раз очень подходящей для неё посудой, которую потом уже можно было и съесть.

Довольно удобно.

Да, довольно удобно. Но, к сожалению, не очень удобно для какого-нибудь ремесленника. Если кузнец, про кузнецов мы тоже как-то раз рассказывали — тем, кому интересно про них узнать и про особенности их ремесла, тоже отсылаем к нашим архивам, — если кузнец мог ещё рассчитывать, скажем, прибиться к какому-нибудь там замку и поставлять туда оружие, то, скажем, у гончара дело было значительно хуже. Ему тоже надо было искать себе какое-нибудь пристанище. Он мог попробовать затесаться в монастырь и делать там всякие кувшины для вина и пива, которые монахи там делают. Но это всё рынок, конечно, маленький и ненадёжный.

Поэтому типичным способом для ремесленника, буде таковой находился, найти себе рынок было не ждать, пока к тебе придут покупатели, а самому идти и предлагать. У такого ремесленника своего дома, как правило, не было вовсе. Он, предположим, был беглым крестьянином. Или, как вариант, он мог быть не беглым, а просто отпущенным специально на заработки. Он ходил по деревням и сёлам, носил с собой свой нехитрый инвентарь и на месте уже по дворам ходил и делал свою работу.

Однако бывало и так, что ремесленники собирались в больших количествах в некоем месте. Разумеется, не насовсем, а только на так называемую ярмарку. Как выглядит стереотипная средневековая ярмарка, Ауралиен?

Стоят шатры какие-нибудь, палатки, народ там бегает, толкается, продаёт какие-нибудь… Животные домашние повсюду. Лошади, коровы. У меня такие ассоциации.

В общем, правильно, да. Ты, правда, несколько более позднее время упомянул, но ярмарка в целом выглядела примерно так. У меня вот рядом с домом ярмарка тоже есть, но она такая, региональная. Вот, например, в данный временной период на ярмарке чуваши. И чувашские продавцы с припасами всякими. Кто будет следующий — не знаю. Какой-нибудь другой регион. Может быть, даже подальше.

Ну так вот, на ярмарку ремесленники сбегались табунами. Там они могли иметь спрос, там они могли предлагать свои услуги большому количеству населения, в том числе достаточно платёжеспособного, потому что на ярмарках бывали и представители местных сеньоров, и всякого такого. Ярмарку обычно не проводят в чистом поле, а проводят её, например, в центральном селе всей округи, до которого всем удобно добираться. Вот там-то какой-нибудь гончар мог продавать свои изделия десятками.

И со временем вот эта вот ярмарка могла становиться всё больше и больше, с ростом количества населения. И вот на ней появлялся трактир. Трактир отличался от остальных заведений тем, что его не разбирали после того, как ярмарка заканчивалась, а он продолжал существовать, обслуживая публику, проходящую мимо, и давая местным жителям какое-нибудь место для того, чтобы выпить и потрепаться.

Трактир сразу же давал определённый спрос на посуду, на некоторые продукты сельского хозяйства, на некоторые, например, столярные изделия. Столы и стулья постоянно ломались, и нужны были новые. И таким образом привлекал к себе ремесленников. Они начинали селиться вокруг. И таким образом мог получиться небольшой городок. Насколько небольшой — это зависело от того, какая рядом дорога. Если оживлённая, то город будет расти быстро. Это один вариант.

Вариант номер два. Некий сеньор собрался строить замок. Не такой, какой у него был, а наконец нормальный каменный. Проблема в том, что его верные холопы никакого понятия о каменном строительстве не имеют. Просто потому, что даже впервые слышат о том, что что-либо можно, оказывается, складывать из камня. Дело в том, что у крестьян того периода, раннего Средневековья, обычно даже печки не было. Была так называемая курная изба. Что такое курная изба, Ауралиен?

Это изба, которая топится по-чёрному. То есть, условно говоря, есть какой-то источник тепла, очаг, да, какой-то источник тепла. Под очагом, я напоминаю, нужно понимать не камин, который почему-то сейчас постоянно рисуют, а просто обложенный камнями костёр посередине.

Эдакий костёр, да. Может быть, там с каким-нибудь, не знаю…

В общем, да, действительно, это была очень примитивная затея. И изба топилась по-чёрному. То есть весь дым, который валил, собственно говоря, из этого костра, он попадал непосредственно в само помещение и никак из помещения не выводился.

Он выводился, но только сам по себе, через дырку в крыше сделанную. Потому что иначе там можно было угореть.

Это да.

Но угореть можно было и с выводом тоже. Так топились, например, все временные жилища кочевников. У всякой нормальной юрты посередине крыши дырка. Специально для дыма. Очаг также ставился посередине. Это всё выглядит примитивно, но на практике позволяло использовать тепло максимально экономно для обогрева всего жилища. А также для приготовления пищи. Обычно никаких там вертелов над ним не было. Это всё блажь сценаристов. В раннее Средневековье насаживать на вертел этому крестьянину было нечего. Дичь, которую он мог поймать, за которую его не могли поймать за шею, — это, например, ежи или белки. Белки, кстати, не гарантированно. За белок в некоторых местах тоже можно было огрести, потому что шапки. Ну а вот ежи — да, они считались за мелкий вид свиней каких-то. И их просто обмазывали глиной и жарили так целиком.

Если вы хотите подтверждение этому, посмотрите, как «ёжик» будет по-английски, и попробуйте перевести термин, который получится. Он состоит из двух слов: одно означает куст, межу, а другое обозначает кабанчика.

Ну так вот. Эти граждане не понимали, как можно строить замки, и для этого нужны были специалисты-каменщики. Специалисты-каменщики тоже часто были бродячими, ходили просто и надеялись наткнуться на какое-нибудь строительство церкви или ещё чего-нибудь. Или замка как такового. Они стекались на место строительства, и так как дело это не на недельку было, им нужно было где-то жить. Таким образом ставились их дома.

Кроме того, вокруг строительства замка постоянно крутилось огромное количество разного народу, которому тоже нужен был трактир. Какой-нибудь предприимчивый мужик ставил деревянную таверну, где можно было есть, пить. На это тут же подтягивались все, кому не лень. Какой-нибудь бродячий священник приходил или монах. Для него могли построить церковь или часовенку. Подтягивались всякие там бродяги, побирушки и проститутки. В том числе паломники.

Надо, кстати, раз заговорили про бродячих ремесленников и всё остальное, понимать, что в Средние века бродячесть как таковая не воспринималась не то что как нечто плохое, а как нечто вообще из ряда вон выходящее. Потому что в раннем Средневековье очень много было людей, которые появлялись на свет на обочине дороги и примерно там же отдавали концы. И это вовсе не обязательно были какие-то деклассированные элементы, это мог быть кто угодно. Неурожай, война, разорение, интриги, опала — всё это могло привести к совершенно жалкому состоянию кого угодно.

Кроме того, в ранние Средние века всё равно особо роскошествовать было не с чего, поскольку и торговли нормальной, и производства. И такие люди ходили, бродили себе по кругу. Часто они посещали всякие святые места. Например, многие отправлялись к святому Якову в Испанию. После того как Ближний Восток захапали сельджуки, это был, наверное, самый простой способ повидать какие-нибудь святыни. Другим методом был Рим, но там, в Италии, постоянно кипела очередная война в деревне одной с другой, и от бродячих отрядов всяких там наёмников можно было огрести. Поэтому Рим был не такой популярной целью для, скажем, французов, в отличие от святого Иакова.

Те, кто там был, нашивали на свою одежду ракушку. Это было символом того, что паломник там побывал. Но большинство из них, разумеется, никуда не забредало так далеко, а просто шлялось по всей округе, пару раз заходя в церковь по дороге, но усердно вешая всем лапшу на уши о том, что вот милостыню, кстати, доходчивее творить святыми руками, нежели грешными. И таким образом набивались на подаяние.

Были самые разные бродячие музыканты и актёры. Они бродили по разным причинам. Во-первых, чтобы не надоесть с одной и той же песенкой. Нельзя сказать, чтобы у них там был большой репертуар у всех. Во-вторых, чтобы не огрести от местных властей. Потому что рассказывать сказку про жадного попа, которого ловко обманул хитрый крестьянин, можно только один раз. Несмотря на то, что смешно будет и во второй раз, но тогда может появиться местный епископ, и веселье резко закончится.

Кроме того, по дорогам ходили и учёные того времени, которые, скажем так, должны были перемещаться между разными монастырями, при которых преподавалось богословие, к разным специалистам той эпохи. Учебников не было, и полагаться можно было только на авторитет конкретного человека. Поэтому бродячий школяр — это совершенно типичная картина.

В общем, замок рос, туда уже начинали вселяться. А когда начинают вселяться, появляется нужда в кузнеце, который будет делать оружие и править его, в плотниках, потому что в замке, каким он там каменным ни будь, а деревянных перекрытий выше крыши разнообразных. Плюс дворовые постройки все деревянные, всякие конюшни, амбары, чего-то там ещё. Привлекались также редкие специалисты. Например, те, кто умел рыть колодцы. Они тоже поселялись рядом с замком и участвовали в процессе строительства. Но потом, когда замок достраивался, оказывалось, что у него под боком уже целый город, который пользуется его покровительством и является вассальным к сеньору замка. Город готов.

Были разные другие случаи и способы. Часто бывало так, что какая-нибудь речная переправа, которая по чьему-то недосмотру не успела попасть под юрисдикцию очередного сеньора, оказывалась подконтрольной более или менее местному городку. Вот, например, есть такой город Брюгге. «Брюгге» означает буквально «мост».

Да?

Да. И, например, в летописях написано: «Для нужд обитателей замка начали сходиться к воротам его моста торговцы или продавцы. Потом лавочники, потом владельцы постоялых дворов, для того чтобы выдавать питание и убежище тем, кто вёл торговые дела. Начали возводить здания и трактиры, где размещались те, кто не мог жить в центре замка. И стали обычно говорить: пойдём к мосту. Здесь поселение настолько разрослось, что скоро образовался большой город, который до сих пор попросту называется мост, а в их наречии — брюгге».

Вот вам живой пример.

Да. Город, даже если он находился в непосредственной близости от местного замка, всё равно должен был иметь какие-то свои стены. Просто потому, что любые пришельцы немедленно бы использовали его как базу. И стенами этот город заставил бы обзавестись в первую очередь его сеньор.

Города эти были по численности населения как на наши деньги, так сказать?

На наши деньги? Я думаю, что это были очень небольшие города по численности населения. Я думаю, они… Не знаю, сколько могло в городе жить. Ну, тысячи три.

Да, где-то тут, наверное. Это неплохой город, да. Были, конечно, города типа Парижа или, скажем, Флоренции, где могло жить тысяч пятьдесят — сто. Это были величайшие города, которые просто поражали своих современников размахом.

Часто бывало так, что замок феодала оказывался окольцован этим городом. Вы можете, например, побывать в Праге и посмотреть, что замок там примерно вот так и расположен. Если, конечно, перспективу взять со старого города, а не с современного. Исторический квартал имеется в виду.

Как мы уже сказали, основным населением были ремесленники. Но город всё равно сохранял такой полуаграрный характер довольно долго, вплоть до позднего Средневековья. На окраинах его обязательно были огороды, многие жители вели подсобное хозяйство. Потому что ремесло — это прекрасно, но если вдруг блокада или война, ремесло это есть ты не будешь.

Ну да.

Кроме того, у тогдашних ремесленников был совсем не такой подход к своему делу, как у современного бизнесмена. Дело в том, что всякий тогдашний ремесленник, не будучи бродячим, живущим в городе, должен был объединяться в профессиональный союз. Как такой союз обычно назывался?

Я так понимаю, что то гильдией их называли, то цехом.

Но маленькая поправка. Гильдиями, как правило, называли торговые союзы, а цехом называли обычно ремесленные. Но со временем это начало смешиваться, и к позднему Средневековью разницы стало очень мало. Тем не менее вот у нас в России, хотя Пётр пытался ввести гильдии и цехи, но цехи не получились у нас как таковые. Вот гильдии — да. Купцы делились на три гильдии. Третья гильдия — это лавочники, вторая гильдия — это те, кто вёл дела с другими городами, первая гильдия — кто вёл дела за границей.

Ну вот, ремесленник объединялся в цех. При этом цех был обычно очень узкоспециализирован, причём чем дальше, тем больше. Этот цех имел строгий устав. Причём поначалу они такими были, знаете, не очень формальными. Почему? Потому что все эти горожане были вчерашними крестьянами. Приток свежих горожан обеспечивался тем, что год пребывания в свободном городе, хотя были и несвободные, обеспечивал крестьянину переход из зависимого положения в независимое. И эти люди сохраняли такой общинный характер взаимоотношений друг с другом.

Ну да, привычный крестьянский уклад.

Да. А крестьяне — это не те люди, которые гонятся за богатством. Это те люди, которые стараются не помереть и не разориться.

Ну да, естественно.

Вот, например, в Париже был такой устав ткачей. Устав ткачей руководил одноимённым цехом и гласил, например, вот что.

Пункт первый. Никто в Париже не может быть ткачом, если не купил такое право у короля. Надо понимать, что право покупал сразу цех, и цех его уже предоставлял на основании собственных решений.

Правило номер три. Каждый ткач может иметь в своём доме два широких станка и один узкий станок. О чём говорит это правило? О том, что, скажем, поставить пять станков и завалить рынок товаром никто не мог.

Чтобы не мешать другим.

Да. Восьмое правило. Каждый ткач может иметь только одного ученика. При этом не менее чем на четыре года службы, за что взимается плата — четыре парижских ливра.

С кого плата-то взималась? С ткача или с помощника?

Нет, с ученика.

С ученика.

Но если ученик нанимается на семь лет, то его учат бесплатно.

26-е правило. Ткань любого сорта может иметь ширину в семь четвертей. Штраф за нарушение — пять су. Это немало, особенно за такую ерунду.

Правило номер 31. При выделывании сукна запрещается примешивать к настоящей шерсти негодную шерсть ягнят. Штраф — десять су за каждый бракованный кусок. Это говорит нам о чём? Об установке стандартов качества. Стандарты качества делались не столько для того, чтобы защитить права потребителя — плевать они все на него хотели, — а с целью того, чтобы никто не мог снижать себестоимость, сбивать цену на товар.

И наконец, очень показательное 47-е правило. Никто не может начинать работу раньше рассвета. Штраф — 12 денье, что очень много. Почему не начинать работу раньше рассвета? Понятно почему.

Чтобы не сделать больше, чем другой сосед.

Видите, какой мелочный устав получается. С нашей точки зрения это маразм, он тормозит всякий бизнес. Если бы нам с Ауралиеном сказали, что мы можем зарабатывать только вот столько и не больше, то мы бы сильно удивились. Тем не менее тогдашний ремесленник не гнался за богатством. Он, наоборот, ценил то, что у него есть стабильность, то, что он может заработать себе на жизнь, на нормальный дом. А что там в миллиардеры выбиваться — это он даже и в голове не имел.

Часто он работал только на заказ. То есть он не делал товар с расчётом, что кто-то там потом придёт и купит готовое. Это было тем более логично, что многие товары были такими штучными. Например, сапоги, одежда. Почему, например, сейчас мы можем нормально пойти… Я, допустим, могу пойти в магазин, купить себе костюм. И хотя, да, мне придётся перемерить, наверное, штук 15, пока я найду что-нибудь, что на мне нормально сидит, тем не менее я его найду. А почему тогда было с этим плохо?

Потому что всё на заказ делалось.

Понятно. Но, понимаешь, дело в том, что тогда выбор тканей-то был очень узкий.

Ну да, да-да-да.

Они не могли себе позволить производить огромное количество товара, который, вообще говоря, фактически не продастся. Непонятно какой ликвидности. Кроме того, пытаться надеть на себя одежду, сшитую неизвестно на кого, — это было занятием неблагодарным. Представьте себе, что нет никаких эластичных тканей, шёлков, никакой там синтетики, полусинтетики. Ничего этого нет. Есть, например, шоссы. Шоссы — это такие, как бы, чулки шерстяные, которые вместо штанов носили. Поверх них просто рубашка была до середины бедра, и было не видно, что на вас нет штанов, а только чулки. Так вот, эти шоссы должны были облегать ногу, чтобы было видно, что у вас там мышца. Свободную одежду не носили в позднем Средневековье.

Чтобы эту обтягивающую ткань надеть, её нужно было промочить в ведре и медленно-медленно натягивать на ногу. Это не эластичная ткань, грубое сукно, которое не тянется. И вот только в мокром виде его можно как-то так натянуть. После этого стоим долго задом к камину, стараясь, с одной стороны, ничего не спалить, с другой стороны — высохнуть. И вот когда оно сядет, тогда оно будет держаться. Понятно, что если это шили не на вас, а на какого-нибудь другого Джона или Франсуа, то чёрта с два. Вот такая вот была проблема с технологией.

Так что цените эластичные ткани, цените резинки в брюках, цените хлопковое бельё. Наши предки таким похвастать не могли.

Кроме того, у этих ремесленников была очень строгая система приёма новых членов. Мы уже упоминали ученика, которого может взять себе на работу мастер. Ученик этот, откровенно говоря, ничему не учился. Пребывал он на положении, ну, не знаю, мальчика на побегушках. Он прибирался дома, я не знаю, мыл посуду, мыл дворы и всё такое. Носил тяжести: круглое кати, квадратное неси. У Чехова есть такой рассказец «На деревню дедушке». Там вот мальчик, главный герой, примерно вот такой ученик. Даром что дело происходит в конце XIX века.

Потом, где-то годам к двенадцати, если мальчик оказывался не тупым, не вороватым, не сбегал, не помирал там, не выдержав скудного питания или дурного обращения, короче, если оказывалось, что на него вообще есть смысл тратить своё время, ему начинали приоткрывать секреты мастерства. Секреты эти, разумеется, раскрывать не спешили, и всё это шло очень медленно.

Через некоторое время, если ученик не лажал, он становился подмастерьем. Подмастерья тоже не могли наниматься к мастеру, у которого уже было больше установленного количества. Разумеется, всё это зависело от устава. Бывало, что один, бывало, что и трое. Они уже, собственно, работали, и мастер им поручал всякие простые заказы. Не сами заказы, а их части. То есть всякие там болванки, детали, части, которые потом он сводил. Что-нибудь попроще, чтобы не учить их всему.

Если подмастерье нормально работал, не оказывался пьянью или ещё каким-нибудь, то дальше у него был, в общем, шанс стать мастером самому. Для чего подмастерью было стремиться в мастера? Дело в том, что он не считался членом цеха, и как таковой он не мог открыть свою лавку, он не мог брать свои заказы, он не мог работать на себя. Он должен был работать на какого-то дядю, что ему, разумеется, не нравилось. Часто бывало так, что ему там жениться нельзя, допустим, или ещё что-нибудь нельзя. В общем, поражённое в правах состояние, из которого дорога была только одна.

И те ремесленники, полноценные, чтобы стать мастером, должны были в теории, разумеется, сделать так называемый шедевр. Сейчас под шедевром у нас понимается что?

Некое очень хорошее произведение искусства.

Да. Как будет «шедевр» по-английски?

Masterpiece.

Masterpiece. И вот в этом masterpiece — буквально «экземпляр мастера», «продукт мастера» — и слышно отражение старинного подхода к этому делу. Это должен был быть какой-нибудь идеально сделанный, притом достаточно серьёзного уровня исполнения продукт. Зависит, разумеется, от специализации цеха. Продукт подвергался инспекции. Если экзаменаторы считали, что это хорошо сделано, то подмастерье вступал в члены цеха.

Но это всё только в теории. Потому что в реальности столько новых членов цеха было никому не нужно. Вторая причина: если этот подмастерье станет мастером, он от тебя уходит. Кто на тебя будет работать? Сам всё будешь делать. Ты уже не молодеешь. Нужно будет нового откуда-то брать подмастерья. Чтобы взять нового подмастерья, нужно взять нового ученика. Потому что тебя вяжет по рукам и ногам этот дурацкий устав.

Были, да, послабления, которые, наоборот, требовали, чтобы подмастерья работали у разных мастеров и даже в разных городах. Из-за этого по-английски подмастерье называется journeyman, буквально странник. У них бывало такое правило странствия, чтобы учиться ремеслу у нескольких разных учителей. Потому что мало ли, один вдруг окажется неумехой или там ещё что-нибудь с ним будет не так, чтобы не плодить плохих мастеров.

Таким образом получалось, что в ремесле появлялся целый слой вечных подмастерьев. Они фактически были наёмными рабочими, пролетариями, которые горбатились до старости, пока либо не разочаровывались, либо не оставались в подмастерьях до старости. Придумывались всякие способы формально, хотя и не запретить, но сильно усложнить попадание в мастера. Например, шедевр делался с заведомо невыполнимыми требованиями. Особенно в этом усердствовали разные гильдии ювелиров, оружейников. Требовали, чтобы вы сделали доспех из чистого серебра, и чтобы он был украшен алмазами и жемчугами. Понятно, что у вас денег нет просто на такое и не будет никогда в жизни.

А потом, даже если это и делалось, то от вас ожидался серьёзный взнос в кассу гильдии. От вас ожидался серьёзный пир для всех её членов, а их много. И пир должен быть ого-го. В общем, получалось, что самый простой способ стать мастером реально, а не на бумаге, как это написано в хартии, какой?

Ну, быть сыном мастера.

Вот и всё. Наследовать его мастерскую. Если повезло, то можно жениться на дочке мастера. Разумеется, за нас с тобой её не отдали бы никогда, отдали бы за кого-нибудь приличного. Может быть, за какого-нибудь купца.

Кстати, о купцах. Их в городах тоже было немало. При этом между ними и ремесленниками часто возникали разнообразные конфликты. Конфликты велись по разным поводам, мы о них поговорим чуть позже.

В некоторых городах победили ремесленники. Как правило, это были города где-то глубоко в середине континента. Например, такой город, как Аугсбург. Такой город, как Кёльн, например. Там ремесленники правили бал. Торговая аристократия победила в городах морских. Например, в Гамбурге, в Любеке. В общем, в том, что потом сформирует знаменитую Ганзу.

Поводы для конфликтов были самые разные. Дело в том, что вот такой момент. По-английски как будет «магазин»?

Магазин? Shop.

А ещё?

Store.

Так вот, почему такая разница? Store — это буквально склад, от глагола «хранить». А shop — это буквально что? Подсказка: помнишь, все так потешались над идиотским переводом «Старкрафта» тогда с надмозгами? И там пристройка к фабрике терранов — workshop какой-нибудь?

Да-да, machine shop, если точнее.

Переводчики её вечно переводили как «машинный магазин», где можно купить себе «Ладу Калину» или ещё что-нибудь. Так вот, shop — это в первую очередь мастерская, а во вторую очередь — лавка. Связано это с тем, что во многих городах, особенно в тех, где победили ремесленники, только и исключительно ремесленник мог продавать соответствующую продукцию. Если ты желаешь купить сапоги, ты идёшь к сапожнику и говоришь, что тебе нужны такие сапоги, он тебе их делает. Как вариант, если повезёт, можно какие-нибудь, допустим, из тех, которые у него для примера выставлены, или те, которые кто-нибудь не забрал, скажем, купить. Тебе нужна колбаса — идёшь к мяснику. Ты хочешь пивка — идёшь в трактир, потому что пиво его там варят в подвале.

Те, кто играл в игры серии The Guild, как мы с тобой, могут вспомнить, что там это очень аутентично показано. И там есть, кстати, отдельная карьера купца в первой части, которая тоже аутентична.

Так вот, купцу в таких обстоятельствах оставалось только брать на себя сырьё. Всякие там кожи, лес, зерно. То есть то, из чего делают сапоги, пиво и прочие табуретки всякие. Возить всё это морем, а также заниматься торговлей разной экзотикой, которую здесь не делают. То есть, скажем, в том же Париже есть ткачи шерсти, но вот каких-нибудь шелкопредильщиков там, наверное, нет. Можно было попробовать торговать шёлком и изделиями из него же. То есть тем, чем ты не влезаешь на территорию гильдии.

Из-за вот этого поминутного влезания друг другу в бизнес между купцами и ремесленниками постоянно возникали конфликты, а также между купцами и купцами, ремесленниками и ремесленниками. Конфликты усугублялись тем, что и те и другие были, хотя и не такие воинственные, как рыцари, но тоже сравнительно военизированные.

В современных исторических кварталах можно иногда наткнуться на остатки старых укреплений и, скажем, на какую-нибудь башню ювелиров или там ещё что-нибудь.

Башню ювелиров?

Да. Речь идёт не о том, что ювелиры там тусовались, а о чём? О том, что город, поскольку он не замок и не может содержать на поборы с окрестных крестьян рыцарей, он защищается по-другому. Потому что желающих пограбить богатый город или, по крайней мере, подчинить его себе, если он уже никому не подчинён, очень много. Всяких рыцарей-разбойников, арухтем их знает. Да и обычные разбойники тоже есть, никуда не деваются. Поэтому нужно было как-то решать вопрос с обороной.

Стены — да, это хорошо. Но стены мало раз построить и забыть про них. Как говорил покойник Нед Старк… Кстати, где он? «Стены лишь настолько сильны, насколько сильны люди на них». Это одно. Другое: стены имеют привычку осыпаться, обваливаться, ломаться и нуждаться в починках. Таким образом, каждый цех или гильдия получали какую-нибудь часть общих расходов на оборону. Это могла быть, например, часть стены, башня или какие-нибудь ворота, которые должны были обслуживать они, куда должны были караул выставлять они, за порядком где должны были отвечать они. А также, разумеется, ополчение.

Так как тогдашние ремесленники, опять же повинуясь этому крестьянскому инстинкту, селились сплошняком такими улицами, из вот этого древнего такого рудимента идёт вот эта территориальность, которая у разных не очень культурных горожан осталась до сих пор: кто там с какой улицы. Хотя сейчас это не несёт ни малейшего смысла. Тогда вот это было очень важно.

Так вот, каждая гильдия часто бывала по улицам. Например, у нас в Новгородской республике она, в принципе, достаточно хорошо укладывается в общую логику, хотя у неё были свои особенности. Там ополчение выставлялось от улиц, от так называемых концов. На каждый конец назначался, если я ничего не путаю, некий кончанский староста, который должен был этим всем распоряжаться.

Ну так вот, какое, как ты думаешь, ополчение могли выставить свободные горожане? По вооружению, в смысле.

Ты имеешь в виду ополчение из самих этих горожан?

Да, да, конечно. Каких ещё? С Луны? Не знаю, может, они кого-то нанимали. Людей.

В любом случае. Так вот, что, как ты думаешь, они могли выставить на поле боя?

Каких-нибудь пехотинцев там?

Разумеется, да. Это, например, знаменитые арбалетчики. Я так думаю, что слово «арбалетчики» у многих ассоциируется со словом «генуэзские».

Да, да.

Это не случайно. Арбалетчики — вообще типичная совершенно картина для городского ополчения. Почему? Первое: это достаточно простое оружие. Это не лук. Из него не надо учиться с детства, а при этом постоянно тренироваться, потому что теряется в момент и навык, и твёрдость руки, и всё что хочешь. Арбалет — взял, прицелился, выстрелил, перезарядил. Это первая причина.

Вторая причина: у них были мощности для его производства. Арбалет сделать попроще, чем лук, с одной стороны, потому что не нужно настолько редких ингредиентов. Не надо там никакой тис искать, можно взять что-нибудь попроще. Речь не о том, что это будет подешевле, потому что сделать, например, лук из железа будет, наверное, подороже, чем из тиса. Но железо есть, тиса нет. Вопрос закрыт. У них были мастера, которые это могли делать практически бесплатно, повинуясь указаниям цеха.

В-третьих, арбалет — это оружие, очень хорошо подходящее, например, для обороны того же самого города со стен. Там можно нивелировать низкую скорострельность арбалета тем, что просто зарядить несколько штук и стрелять попеременно. Кто-нибудь сзади будет стоять и заряжать. Короче, это было замечательное для них оружие.

Второе — это, разумеется, разные виды древкового оружия. По каким причинам древковое оружие у ополченцев всегда было популярным?

Во-первых, его, наверное, несложно сделать.

Абсолютно несложно. Взял палку, прицепил из плохого железа наконечник — и поехали.

Да.

Во-вторых, не нужно долго тренироваться им владеть.

Совершенно верно. Например, чтобы научиться работать мечом рыцарским, нужно, во-первых, иметь хорошего учителя, во-вторых, руки, растущие из плеч, желательно. И долгое время. Годика через полтора вы уже что-то из себя будете представлять, наверное. Что касается копья — показал стойку, поставил в строй: стой, держи. Может быть, не убьют. А если убьют, невелика потеря, мы новое копьё сделаем. А вот новый меч сделать — это целое разорение.

Кроме того, копьё давало преимущество при борьбе с одним из типичнейших противников свободных городов — с рыцарской конницей. Поскольку длинное, позволяет держать плотный строй, не мешает использовать какой-нибудь щит. Кроме того, не обязательно ограничиваться простейшим копьём. Можно придумать какой-нибудь вариант повеселее, типа, не знаю, гизармы, устрашающего вида такой древковой конструкции, или глефы, которые очень любят пихать в плохое фэнтези разные писатели. В общем, можно придумать много всякого простого, недорогого, но опасного оружия.

И нельзя сказать, чтобы ополчение городов было таким уж прямо неумелым. Это не крестьяне. Часто было так, что в уставе цеха прописывалось или, по крайней мере, предполагалось городской хартией какой-нибудь, или просто предполагалось как негласная традиция, что периодически гильдия вся собирается и идёт на строй, смотр, и там что-то из себя пытается изображать. Нельзя сказать, чтобы это хотя бы близко подходило к воинской выучке у феодальных армий, но, по крайней мере, это лучше, чем совсем ничего.

Кроме того, у города, в принципе, могла быть и своя кавалерия. Но, во-первых, многочисленной быть не могла в силу дороговизны. А во-вторых, по выучке и качеству тоже была довольно плохой. Рыцарские доспехи в городах можно было увидеть в лавке, где их продавали. А ещё можно было увидеть на богатых купцах и, главным образом, их сыновьях. Не то чтобы они так уж стремились в них сражаться, а просто для авторитета.

Красоваться у них.

Перед бабами, да. Если быть честными, в основном именно вот так. Потому что в латах нужно уметь ходить. Тот, кто латы надевает впервые, тот себе за первый день всё натрёт, что можно, оттянет плечи, потому что просто не умеет держать осанку нужную для этого, собьёт ноги и чувствовать себя будет очень плохо. Но, тем не менее, да, вот такое было. И при желании можно было что-то такое изобразить в виде тяжёлой конницы. Но всё же рядом было гораздо лучше нанять наёмную.

Вот такая вот интересная была оборона.

Как город управлялся? Вариант номер один. Город построен рядом с замком, и замок им до сих пор командует. Таким образом, город, во-первых, обязан платить какой-то налог, желательно деньгами. Почему — в конце объясним. Во-вторых, при объявлении войны должны были что-то там тоже изобразить: либо маленький отряд, либо ещё немного денег, либо какие-нибудь стратегические товары нужные. Типа оружия: они должны были его перестать продавать куда-то и продавать только своему. Предположим, это один из вариантов.

В таком случае городом командовал назначенный сеньором бургомистр. Или, как вариант, группа лиц, которые распоряжались им от лица феодала.

По предварительному сговору.

Да-да. Город, разумеется, старался от такого избавиться, ему это было совершенно не нужно. И он мог, например, попытаться выкупиться. У феодалов постоянно были проблемы с деньгами, поэтому в особо трудную минуту можно было за большой выкуп раз и навсегда избавиться от сеньора, приперев его как бы к стенке.

Вариант номер два. Это мог быть какой-нибудь город совершенно независимый. Например, город типа Венеции. Венеция — это, разумеется, особый случай. Почему Венеция — это особый случай?

Венеция — особый случай, потому что это была особая торговая республика.

Да, но я имею в виду то, что она далеко, на острове, и до неё ещё надо доплыть.

Да-да-да.

Чтобы её захватывать, надо иметь флот. Надо постараться. Из кармана его не возьмёшь. Поэтому Венеция столько и продержалась, пока её, в конце концов, австрийцы не захватили. Причём захватили её очень странно. Они её бомбили с воздушных шаров. Правда, ничего не разбомбили, потому что всё-таки ещё тактика не отработана была. Но венецианцы решили, что всё уже: раз бомбят, надо сдаваться.

В таком случае городом могла править так называемая коммуна. Коммуна не имеет ни малейшего отношения к тому, что у нас есть. Это либо коммуна каких-то хиппи, либо это дома-коммуны, которые были в Советском Союзе. Это был такой горсовет. В этом совете были представлены так или иначе все местные воротилы. Это был так называемый патрициат, то есть местная аристократия, главы, так сказать, богатых домов. Это могли быть самые крупные купцы. Это могли быть, в некоторых случаях, главы особо важных гильдий — особо богатых или просто стратегически важные товары контролирующих. Это также могли быть, в некоторых случаях, местные крупные помещики. Просто потому, что они отвечали за продовольственную безопасность.

И, в общем, все они делили между собой разные посты. Это был и человек, отвечающий, скажем, за правопорядок. В городе Флоренция это был так называемый гонфалоньер правосудия. Те, кто играл во вторую часть Assassin’s Creed, могут вспомнить одного особенно противного гонфалоньера, которого первым же главный герой убивает за его безобразное поведение.

Это всё, разумеется, не значит, что коммуна пребывала в идиллическом мире и следовала букве и духу закона. Нет. Коммуна постоянно находилась в пылу очередных разборок. Кто-то там кого-то подсиживал, кто-то кого-то пытался зарезать в тёмном переулке, кого-то выгнать, кого-то под суд отдать. В общем, шла нормальная цивилизованная жизнь, к которой мы привыкли. Для средневековой Европы это было и вовсе совершенно естественное положение.

Бывало так, что городом правила особая титульная персона, как в той же самой Венеции. Это был, как это, serene doge, как это называется по-английски. У нас обычно говорят просто «дож», но это неправильно. Потому что это разного уровня титулы. К сожалению, у нас просто по-русски нет подходящего термина, который можно было бы перевести, поэтому придётся оставить его так — дож.

На дожа возлагались многие обязанности, которые напоминают, знаете, о чём? Вот японский император, вплоть до реставрации Мэйдзи, занимался в основном чем? Он не управлял ничем же. Он выращивал какие-то там деревья бонсай, какие-то огни возжигал и, в общем, делал другие дела, без которых Япония погибла бы, несомненно, лишившись милости богов. Примерно таким сейчас занимается король Таиланда.

На самом деле король Таиланда тут не очень хороший вариант, потому что король Таиланда, вообще говоря, довольно активный мужик. Сейчас уже он довольно старенький, так что, в принципе, может быть, он действительно смотрит футбол.

Да, но я говорю не об этом. О том, что, например, новосевший на должность дож должен был выйти в море на своей галере или на чём там и провести особый обряд, так называемое обручение с морем. Он должен был обручить республику с морской стихией, чтобы стихия ей не препятствовала. Вот такой вот странный для Средних веков совершенно языческий обычай.

Да уж, да уж.

А была ещё такая интересная вещь, как имперские города Германии. Чтобы понять, что у них интересного в имперских городах, надо понимать, как вообще работала Священная Римская империя. Представляла она собой откровенно вялую и слабую конфедерацию, части которой постоянно дрались друг с другом, с императором, против императора, за императора. Постоянно шли какие-то разборки и свары, императоры менялись, шла война то с папой римским, то вместе с папой римским против ещё кого-то.

Короче, имперский город подразумевает вот что. Этот город никому не подчиняется, кроме самого императора. Что в условиях подобной государственной структуры означает что?

Ничего хорошего.

Что он не подчиняется вовсе никому и никогда. Потому что император далеко, заниматься каждым городом он не будет. И в результате город прекрасно жил, избирал себе главу, который, кстати, как раз бургомистром тогда в Германии назывался. Английский и французский термин — это майор, который потом как-то скукожился до мэра. Я так полагаю, что наш «мэр» из какого-нибудь более другого языка, из немецкого или из какого-нибудь ещё.

Не знаю, не знаю.

Может быть, да, он как-то скрючился.

Теперь о товарно-денежных отношениях. Вот представим себе, что мы попали в средневековый город, и нам нужно чего-то купить в лавке. Мы уже не можем притащить с собой, не знаю, свинью под мышкой небольшую и обменять её на сапоги. Правильно? Нам нужна звонкая монета. Какие средневековые деньги приходят на ум?

В смысле деньги? Я имею в виду денежные единицы.

Не знаю, какие.

Например, была такая денежка, как флорин. Как понятно по названию — Флоренция. Были дукаты, на которых изображался дукс местный, или дож по-гречески. Монета, потому что равнялась на византийские образцы, а на местном языке просто дук. Таким образом, дукат — это буквально герцогская монета. На севере были монеты разные под названием «грош», которые, кстати, пролезли даже в наши языки, как бы просто копейка какая-то.

Да?

Да-да. Но это, по-моему, польское что-то.

Гроши?

Через чехов, да, поляков это всё до нас так и дошло. Вообще-то «гроши» — это из Священной Римской империи всё к нам пришло.

Ну вот. И были самые разные другие монеты, в которых, в общем, чёрт ногу сломит. Кроме того, они могли быть как золотыми, так и серебряными. Никто не мог, скажем, в той же Англии чеканить большие количества золотой монеты. Там просто не было такого количества золота вообще. А вот серебряные — наверняка были. Кроме того, серебряные же деньги чеканили, скажем, в той же Чехии.

Как бы то ни было, чеканить монету в раннем Средневековье мог любой заинтересованный гражданин. Под гражданином я, разумеется, имею в виду разных суверенов. Это мог быть какой-нибудь граф, к примеру. Он мог чеканить свою монету. Такое право оговаривалось в его вассальной клятве.

Получалась следующая картина. Чтобы расплатиться, нужно иметь деньги, которые принимают здесь. Где их взять? И тут мы подходим к опрятно одетому мужику в берете, который сидит на табуретке перед такой лавочкой, что ли, какой-то. И на этой лавочке у него лежат в стопках и в кошелях монеты. Рядом стоит мрачная охрана из наёмников. Этот человек — меняла. И его главная задача — обменивать валюту на местную или на ту, которая нужна его клиенту. За это он берёт какой-нибудь маленький процент, а чаще ничего не берёт, а просто слегка занижает курс в свою пользу.

Кроме того, так как меняла был специалистом по деньгам, в его обязанности входило, во-первых, вычислять фальшивые деньги. Во многих городах меняла, который находил фальшивые деньги и сдавал их, получал за это определённую премию. Сам меняла, разумеется, тоже был жизненно заинтересован в том, чтобы не брать фальшивки.

С металлическими деньгами могла быть и другая напасть. Их могли немножечко подрезать. Чуть-чуть золотую монету бритвой — шик.

Облегчить, скажем так.

Да. И вроде как незаметно, а ты десять монет так облегчил — и опа, уже полмонеты получилось.

Да-да-да.

Не будем забывать, что, в отличие от типичной фэнтезийной картины, которую мы можем наблюдать, типа: пришёл в кабак и тут же за золотой покупаю кружку пива, — да за золотой, наверное, можно было трактир купить вместе с трактирщицей. Совсем, конечно, не так, на пару дней. Но всё равно. То есть деньги тогда были дорогие. Дефляция тогда была огромная. Что такое дефляция?

Дефляция — это когда у вас деньги… Это наоборот, скажем так, по отношению к инфляции.

Да. Когда денег получается мало, товара много, и деньги дорожают. Это тоже не очень хорошо. На товар, соответственно, дешевеет. Если понятно, что было.

Да, это тоже нехорошо.

Может, придётся странно. Мы такие обозреваем элементарные вещи. Но, во-первых, мало ли, кому-то непонятно. Во-вторых, мы вот знаем европейских граждан, вполне взрослых и дееспособных, работающих, которые на вопрос, что такое инфляция, говорят: «Я не знаю. Это, наверное, шарики, когда надувают».

Тут, в общем-то, не мудрено. Потому что в европейских странах всё настолько благополучно чаще всего, по крайней мере. Не во всех, конечно, странах, но во многих.

В Испании, например.

В Испании, в Италии, в Греции, в Португалии, в Ирландии не будем ничего говорить про эти государства. Про более, скажем так, северные государства можно сказать так, что ничего удивительного в этом нет. Потому что у них это очень незаметный процесс.

Это хорошо. Другой вопрос, что у нас тоже много чего незаметно. Например, лихорадки Эбола. Но, тем не менее.

Будем надеяться, что она будет незаметна и далее.

Будет, никуда не денется. Это бред абсолютно, если это Эбола.

Ну так вот, таким образом деньги были очень дорогие. И с ними обращались поэтому вдвойне аккуратно. Кроме того, в чём носили деньги тогда, как обычно изображается?

В кошельках, в таких сумочках.

Да. Что интересно, кошелёк почему-то сплошь и рядом изображался как вот такой вот мешочек, который привешивается к поясу. Тем не менее очень распространены были и другие кошельки, которые выглядели как… Вот сейчас, знаете, есть такие сумочки на пузике, на таком пояске, спереди носятся. Вот примерно так выглядел и кошель, то есть на поясе крепился спереди. Во-первых, так гораздо труднее что-нибудь спереть, во-вторых, так удобнее ходить и больше можно положить. Этот кошель до сих пор является частью шотландского национального костюма, кстати. Можете посмотреть, как носят килт. На килте обязательно должен быть кошелёчек.

Таким образом, много денег с собой было не унести. Во-первых, потому что их и было немного нужно. Во-вторых, потому что они были сделаны из золота. А золото — металл очень и очень тяжёлый. Все эти старики, идущие с мешками золота, — это рассчитано на каких-то неграмотных людей, которые в школе химию не проходили.

Итак, предположим, что мы, купцы из Гамбурга, желаем что-то купить у венецианцев. Стекло, допустим. Перед нами совершенно нерадостная перспектива. Нам нужно снарядить обоз и ехать через всю Германию в Венецию с телегами, нагруженными в том числе и деньгами. А также припасами, потому что мы же не знаем, как там по дороге будет. Может, придётся неделю ехать, не видя ни одного двора нормального. И ещё тащить вооружённую охрану. Но всё равно есть серьёзный риск, что мы попадём под руки каким-нибудь раубриттерам. И на этом наша торговля сейчас закончится. В силу исключения нас из дела производства.

А вместо этой перспективы, совершенно нерадостной, мы можем сделать по-другому. Пойти к этому меняле, сказать: дорогой друг, давайте мы сделаем следующим образом. У вас нет ли каких-нибудь друзей в Венеции? И меняла отвечает: конечно, знаю, у меня там есть один коллега. Мы говорим: замечательно, давайте сделаем так. Мы вам дадим сейчас 200 золотых, вы пошлёте письмо со своей печатью, разумеется, своему коллеге, скажете, что так и так, просим купить на 200 золотых груз стекла у таких-то купцов. Мы им тоже пошлём письмо, чтобы знали, и отправить его туда-то и туда-то. Замечательно, так и делается.

Почему? Потому что когда купцам в Венеции потребуется что-то купить, скажем, не обязательно даже у нас, а где-нибудь по соседству, то они пойдут тоже к этому меняле, тот пошлёт уже письмо нашему знакомому в Гамбурге, и тот зачтёт ему эти деньги из тех 200 золотых, что мы ему дали.

Вы, я думаю, понимаете, к чему я веду. К банковскому делу. Потому что само слово «банк» — оно что значит?

Банк?

Банкетка тебе о чём говорит?

Банкетка, мне кажется, это что-то…

Это лавочка. Я упоминал, что наш приятель-меняла сидит как раз на табуретке перед лавкой, на которой разложены всякие монеты. Так вот, это как раз его меняльная лавка и есть.

Банк поначалу был несколько не тем, что мы с вами привыкли видеть. Потому что банк для нас — это в первую очередь всякие кредиты и ипотеки. Но тогда с кредитами дело было тугим. Почему, Ауралиен?

Потому что трудно было, я так полагаю, вообще понять, насколько стоит или не стоит давать деньги кому-либо.

Да. Плюс ко всему мешало законодательство. Законодательство, к сожалению, запрещало ростовщичество как таковое. И хотя я полагаю абсолютно вредной вот эту дурацкую затею с потребительским кредитованием, ненужной, тем не менее кредитование, скажем, того же бизнеса — это дело совершенно необходимое и нужное. Так вот, никакого кредитования не получалось, потому что ростовщичество есть грех. Как в христианстве, так и, например, в исламе. Нужны были какие-нибудь способы это обойти.

Вариант первый. Испокон века храмы принимали на хранение ценности и ссужали из этих денег других людей под проценты. Но христианская церковь, конечно, тоже это делала. В основном это римская курия так прославилась. Но с такими экивоками и с такими заморочками, что с ними было иметь дело далеко не всегда удобно. Кроме того, церковь была крайне жадной.

Вариант номер два — это, разумеется, евреи. Полезный такой народ. Евреи не были христианами, и на них этот запрет не действовал. Таким образом, у них можно было взять займы. Но под какой процент можно было взять займы у евреев?

Под очень немалый.

Да. И дело было здесь не в еврейской жадности, а в том, что, наверное, в половине случаев евреи… Вот помните пьесу Пушкина «Скупой рыцарь»?

Так.

Там был такой персонаж, тоже еврей, который ходил к главному герою и напоминал ему, что как бы деньги надо платить, а тот в итоге грозил его повесить на воротах. Не совсем, правда, за это, он там за другое обиделся. Но факт в том, что денег нет и не предвидится. А вместо того чтобы платить, тебе хамят в ответ. Таким образом получается, что у тебя очень большой процент невозвращения. С таким процентом у тебя это придётся компенсировать за счёт тех, кто заплатит реально.

В общем, евреи этим занимались долго и на этом имели свой небольшой гешефт. Разумеется, кроме этого они имели огромное количество проблем. Потому что многие погромы происходили как раз на почве того, что народ позадолжал. И решил, что проще не платить, а проще всех убить повально и забыть про них раз и навсегда.

Вариант номер три — ломбард. Только ломбард выглядел не так, как у нас сейчас. И, разумеется, не так, как в Америке. Потому что у нас, например, я не знаю где, но в Москве ломбард выглядит как комиссионный магазин. Пришёл, сдал золотой зуб, получил 100 рублей и пошёл отсюда. А в США ломбард — это такая полукриминального вида лавчонка. Обязательно там со всякими решётками, опускающимися ширмами, чтобы не ограбили. В которую закладывают всякие пистолеты, какие-то сомнительного происхождения ценности. В общем, там обычно чего только нет. Распространённое место действия в разных бандитских фильмах. Те, кто играл в первую часть Vampire: The Masquerade — Bloodlines, могут вспомнить, что первый пистолет можно было купить как раз в таком ломбарде.

Собственно, ломбарды — это ломбарды и были, то есть не совсем ломбарды-племя, а жители северной Италии, Ломбардии. Как они действовали? Они брали в залог какую-нибудь недвижимость. Землю обычно. Какую ещё недвижимость можно было взять? Мы даём в залог, допустим, стоимостью в 500 золотых, а получаем денег всего 100. При этом вернуть мы тоже должны 100. В чём подвох? Мы вернём. Ещё кто-нибудь вернёт. И пять человек вернут. Шестой не вернёт. И таким образом он своим залогом погасит неполученную прибыль с нас, до этого бывших.

Ну и, разумеется, были всякие хитрые ходы с фиктивными сделками, которые реально заканчивались тем, что кто-то кому-то был должен денег больше, чем брал сперва. А также некоторые отдельные случаи, типа рыцарей-тамплиеров. Потому что рыцари-тамплиеры предоставляли деньги под залог в 10%. Не вернуть им деньги было опасно, поэтому такой щадящий процент. Но все мы знаем, чем это кончилось для рыцарей.

И наконец, как это всё начало приводить к концу феодализма. Вот предположим с тобой, Ауралиен, что у нас есть некий барон. Да?

Так.

Этот барон живёт на обширных угодьях, горя не знает. У него хозяйство натуральное, потому что у него есть всё. Он камень для замка добывает где-то там на каменоломне у себя. Крестьяне ему несут хлеб, и сыр, и вино, и рыбу. И то, что там ему бывает со стороны, он просто выменивает у каких-нибудь соседей. Предположим, ему нужно, не знаю, особое вино, он его просто выменивает у соседнего аббатства в обмен на сыр или что-то в этом духе.

Но всё-таки время идёт к тому, что ему понадобятся живые деньги. Наш барон решил отправиться в крестовый поход. И в крестовый поход он не может взять с собой караван, гружённый, не знаю, кирпичами, окороками, копчёной рыбой и кругами сыра. Ему нужны будут деньги, чтобы заплатить в трактире, заплатить за провоз на кораблях алчным венецианцам, которые уже потирают руки, думая, сколько нагреют рук на этом крестовом походе. И получается, что их надо где-то взять. Все эти евреи и ломбарды — это дело такое, что проще разориться. Невыгодно. И тогда он решает: вот у меня же есть вассальный город, может быть, там просто попросить деньги и всё-таки на святое дело иду.

И он идёт в город, собирает местную аристократию, ювелиров там и всех остальных и говорит: так и так, нужно 100 золотых, вернусь — отдам. Хотите так, хотите, я вам просто товарами их потом отдам. Они говорят: хорошо, мы процент с вас не возьмём, но давайте мы вам идём навстречу, вы нам тоже пойдите навстречу. Скажем, мы любим ловить рыбу, но, к сожалению, барон запрещает нам ловить рыбу в своих реках и прудах. Вот если бы он нам это дело разрешил, потому что всё равно же как бы мелочь, не может он всю ловить, мы вам дадим 100 золотых. И даже не будем торопить с оплатой.

Барон говорит: замечательно, ловите. Подписывает хартию. Там написано: так и так, барон фон такой-то разрешает добрым жителям города такого-то ловить рыбу на своих угодьях. И убывает в поход.

Он возвращается и соображает, что дочка выросла, надо её выдавать замуж. Замуж нужно приданое. Он опять идёт к своим знакомым горожанам, говорит: так и так, нужно приданое, дайте ещё денег. Они говорят: хорошо, у нас есть тоже встречное предложение. Давайте мы сделаем следующим образом. Мост, который ведёт к нашему городу, прилежит вам. И за каждый проехавший по нему воз вы берёте пошлину. Уступите нам этот мост, и мы вам дадим даже без возврата ещё 100 золотых.

Барон соглашался. Но вы поняли, к чему я клоню. Потому что барон подписал приговор своему господству над округой. Он за живые деньги, которых ему по-другому было не получить, распродавал все свои былые привилегии и всю свою власть. И оказывалось, что он, в общем-то, кто он? Он помещик. И всё. Он больше не сюзерен. А город прибрал к рукам всю округу, сам берёт подати, сам всё решает и, кстати, выторговал у него также и право называться вольным городом, ничего ему не платить и держать все свои дела в ратуше и в городском совете независимыми от него.

Разумеется, всё было не так просто. Бывало и по-другому. Бывали сожжённые города, было и наоборот: сожжённые замки и убитые бароны. Но так или иначе, города остались, а замки и бароны повывелись. Вот такой вот моралью хотелось бы подвести итог нашей сегодняшней истории о средневековых городах.

Ну что, будем заканчиваться?

Да, на сегодня всё. Спасибо, Домнин.

Это был, я напоминаю, дорогие слушатели, 67-й выпуск подкаста «Хобби Токс». И с вами были Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Всего хорошего, друзья. Пока.

Пока!