В этом выпуске мы рассказываем об афрокарибских культах вуду - Бароне Субботе и Маман Брижитт, лоа и зомби, черных козлах и белых петухах, унганах и мамбо, одержимости духами и кровавых жертвоприношениях.

В после-шоу Аур случайно попадает на празднование столетия Шведских ВВС, ИИ-агенты дискриминируют живых сотрудников в корпорациях, а Домнин завершает очередную удивительную главу своей жизни.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Привет, друзья! Вы слушаете 662-й выпуск подкаста «Хобби Токс», и с вами его постоянные и бессменные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин! Итак, от тем абстрактных и справедливо-несправедливых мы переходим к темам чуть более пугающим и местами не менее абстрактным. О чём же мы, Домнин, поговорим сегодня?

Скажи мне, Ауралиен, что у тебя ассоциируется со словом «вуду»?

Вуду? У меня такая куколка ассоциируется, в которую надо тыкать шилом каким-нибудь.

Да, я тебя сразу разочарую: ничего такого там нет. То есть нечто подобное есть много где, начиная, допустим, с шотландских всяких народных поверий. Только они из глины делают такую куколку и думают, что если в неё что-то тыкать… Это просто, наверное, симпатическая магия. Она нацелена на то, чтобы какие-то происходили в реальном мире дела под влиянием. В неё верят все на планете в том или ином виде. Все эти детские суеверия, что на себе не надо показывать ничего — а то это тоже произойдёт. Или, допустим, что есть в вудуистских обычаях? Это, например, такой ритуал, как медовый горшок. Правда, обычно используется не настоящий мёд, а вода с сахаром. И они просто думают, что с его помощью можно подсластить свои шансы всякие.

Или, например, всевозможные амулеты. Причём, кстати, сейчас связанные с такими сосудами и узлами. Они это очень любят. И с перекрёстками тоже много обрядов, потому что они считают, что перекрёстки — это порталы. Логично.

Например, в США на юге можно увидеть, что перед домами стоят такие, знаешь, как у нас сушилки для бутылок, на которых надо надевать горлышком. Такие, как куст из арматуры выглядит. Вот такие же, только они не для сушения, они постоянно так там стоят, потому что считается, что злые духи будут попадать в эти бутылки и не смогут повредить.

Да, кроме того, на вудуистских всяких мероприятиях вы видите довольно много крестов, подозрительных свечей в виде, допустим, Девы Марии, христианской атрибутики довольно много. Внезапно.

Будет, да. Так что всё там гораздо сложнее, чем все эти примитивные представления, которые превращают этот культурный феномен в некое непонятное волхование с некромантией, чтобы пугать зрителей.

На самом деле никакого вуду как конкретного течения нет. Есть большое количество связанных друг с другом религиозных традиций, которые могут быть или не быть синкретическими с, как правило, христианскими или американо-индейскими религиозными воззрениями. Потому что само слово происходит от словца «вадун» или «вудун», которое происходит из языков гбе на западе Африки. Такие есть: Гана, Бенин, Того, бывшая Дагомея была. В Нигерии тоже, говорят, несколько народов. И, соответственно, плюс влияние ещё религиозных традиций соседей всяких, главным образом йоруба. Оттуда позаимствован ряд фигур и образов тоже.

То есть, например, в языке фон, который как раз к гбе относится, говорят «ваду» для того, чтобы сказать «божество», «дух», в таком духе. И в таком вот ключе своих духов могут называть гаитяне, доминиканцы, их соседи по острову, только испаноязычные, эти самые тринидадцы — там говорят «вадуну». И вроде и всё.

А есть ещё, например, такая линия, практикуемая, например, на Кубе, называется сантерия. То есть «путь святых» буквально какой-то. Или кандомбле, в общем, исповедуется тоже на всяких территориях, главным образом в Бразилии. Для того чтобы отличить её от кандомбле, скажем, на территории какой-нибудь там Венесуэлы, её называют кандомбле жеже, бразильский вариант. На Ямайке тоже практикуется нечто подобное. Иногда может называться вуду, а иногда обия.

Так вот, если во франкоязычной среде в основном используется термин «вуду» или «вадун», то, например, в той же кандомбле и прочих используют термин «ориша». Вот, на Кубе — да, ориша. И к этим ориша обращаются. Так вот, ориша, насколько я понимаю, это термин как раз из языка йоруба, а про вуду — это из гбе. В общем, вы поняли. Взяли негров из Западной Африки и утащили их на другой конец света. Там начали им полоскать мозги католицизмом. И заодно посадили их с индейцами, у которых свои представления о прекрасном.

Ага.

Получилась гремучая смесь.

Да, негры всё это по-своему восприняли. У них получилась действительно такая интересная смесь. Поговорим об одном из наиболее известных и показательных в этом смысле — гаитянском вуду. Почему интересно сказать, что Гаити — это даже не целый остров, а пол-острова? Дело в том, что гаитянцев очень много в США, Канаде, в той же Бразилии их очень много, на ряде других островов Карибского моря, в Британии их тоже много. То есть это не так уж и локально.

Они считают сами себя, могут называть как вудузан, так и немножко по-другому — как сервитёр, то есть служащие лоа. Потому что они верят в духов этих самых лоа.

Как в World of Warcraft — лоа.

Это оно и есть, да. По-русски даже сейчас так и транскрибируется. Которые являются духами. Они не поклоняются, они именно им служат и всякие с ними действия устраивают. А сам бог верховный есть, которого они зовут либо Гран-Метр, то есть «Господь Великий» буквально, либо «бон дье», то есть «добрый бог». У них просто язык во многом — это кривой французский, из-за чего его бывает трудно понять, потому что у них некоторые слова похожи, но не те. Или, например, знаешь, как на гаитянском креольском будет «аптека»?

Как?

Фамаси.

Класс.

Ну да. И, значит, они поэтому поклоняются этому самому бон дье и считают, что у каждого есть две части души. Это они частью утащили у себя, частью переделали христианскую идею о том, что есть душа, которая лично твоя и потом пойдёт под Страшный суд, а есть дыхание жизни, которое возвращается после смерти обратно к богу.

Вот у гаитянских вудуистов есть представление о том, что есть у тебя именно дыхание жизни от этого бон дье, которое называется «гро бон анж», то есть по-нормальному «gros bon ange» — «большой добрый ангел». А есть именно душа и твоё самосознание — это «ти бон анж», по-французски «petit bon ange», то есть «маленький добрый ангел».

Соответственно, и тот и другой могут вообще временно покидать тело. Гро бон анж выходит, когда ты спишь. Поэтому ты видишь сны: куда занесло твоего этого гро бон анжа. А ти бон анж может покидать тело на время, когда ты одержим каким-нибудь лоа. Это важная часть веры, потому что это такой способ для них общаться с лоа напрямую, так, чтобы они были почти физически.

Ага.

И поэтому они проводят всякие собрания. Для того чтобы эти собрания проводить, нужны специально обученные люди. У них есть жречество. Причём жречество, что интересно, обоих полов, но при этом немножко разное. Есть священники-мужики, которые зовутся унганами или хунганами. По всей видимости, это просто две разные религиозные традиции, которые свезли на один остров. Там же не разбирал никто, поэтому так и вышло.

С женской стороны, соответственно, подкрепляются жрицами мамбо. Они могут ещё по-всякому называться. И все они занимаются гаданием, прорицанием, делают всякие амулеты и священные фигурки, проводят, могут чего-то там пытаться, какие-то исцеления проводить. В общем, обычные знахари, по сути.

А при этом, что интересно, несмотря на то, что в кино вечно всех этих хунганов с мамбо изображают в портках, на самом деле они одеты обычно довольно хорошо. Мамбо, например, во всех направлениях, неважно, вуду это или кандомбле, одеваются в красивые такие торжественные белые платья и повязывают головы белыми платками. То есть никаких там плясок в шкурах не ждите. В вуду все нормально одеваются, по-человечески. Понятно, они пытаются таким образом изобразить, в каких жёны плантаторов ходили платьях когда-то сто лет назад. Вот примерно в таких они тоже ходят.

Они жгут свечи, обязательно гремят погремушками, бьют в барабаны. Барабаны — это вообще очень важно для вуду всех направлений. Сам барабан считается священным символом. Вот такой, знаете, который узкий, горлышком, такой африканский барабан. Не как у нас. У нас-то барабан степной, он широкий, потому что сделан, по сути, из котла. А у них — из древесного ствола.

Соответственно, они почему гремят и стучат? Потому что таким образом проще войти в транс. Причём, что интересно, в транс у них входят много и охотно как раз для того, чтобы пообщаться с лоа. Причём, кстати, не особо важно, кто именно будет одержим лоа. То есть это может быть как сам священник или мамбо, или просто кто-то из прихожан. Как повезло, так сказать.

Чтобы призвать конкретно лоа, потому что их там много, они все разные и совершенно необязательно взаимозаменяемые, они изображают, во-первых, их веве. Это нарисованный мистический символ, который должен привлекать совершенно конкретного лоа. То есть, например, если мы с тобой нарисуем веве в виде такого надгробия с крестом и кое-какими ещё фитифлюшками по бокам, это будет призывать барона Самди. А если нарисуем другое что-нибудь — придёт другое что-нибудь.

Мне нравится, что он барон именно.

Там вообще много всяких. Там и бароны есть, и капитаны есть, и кого только нет.

Благородные люди.

Есть, да. И всякие мадемуазели есть. Есть, например, Маман Брижит, которая супруга барона Самди. Кстати, барон Самди там не единственный барон. Есть ещё, например, барон Криминель, который считается про всякое убийство и воздаяние. «Криминель» как бы намекает. Есть барон Сметьер. Считается, что это то ли аватар, то ли просто другое имя барона Самди, потому что «сметьер» — это просто кладбище.

Да, cimetière.

Да, много всяких. И когда явится этот самый лоа или ориша, смотря в какой стране мы всё это проводим, он будет принимать совершенно конкретные облик, привычки и замашки. Это очень важно, потому что по этим самым замашкам можно узнать, кто именно вселился в шваль. Шваль — это тот, кого одерживают.

Как это — шваль?

Это просто кривое от cheval, то есть «лошадь». У них это: на ком едут, как на лошади, поэтому тоже получается шваль. Вообще у них нет слова «одержимость», у них есть слово «оседлание». И говорят, что его оседлал барон Самди или кто-то ещё.

Для того чтобы повысить шансы на то, чтобы появился именно тот лоа, которого зовут, а не другой какой-нибудь, совершенно ненужный и даже опасный в данных условиях, нужно, соответственно, привлекать его при помощи соответствующих жертв и создания антуража для него, потому что у него у всех есть свои какие-то атрибуты.

То есть, например, если нам нужен тот же самый барон Самди, то нам нужно понаставить везде тёмного рому, желательно на перце, черепов, всяких крестов, сигары приготовить, кстати. Потому что если он одержит, то шваль будет хотеть курить сигары. Поэтому, собственно, и узнают, кто одержал.

А если он, например, начинает хромать, то это значит, что пришёл кто?

Кто?

Папа Легба. Это, по-видимому, заимствованный, опять же, из Западной Африки, из пантеона йоруба, Элегба, он же Элегуа, то есть бог всяких дорог, перекрёстков, порталов в том числе и психопомп по этой же причине. Раз он проводит по всяким порталам, то он и душу будет проводить. По этой, кстати, причине папа Легба сопровождаем собаками. Потому что собаки считаются вообще по всей планете психопомпами. Обрати внимание.

А ты думаешь, почему, например, Цербер сторожит проход в подземное царство, а не какой-нибудь ещё чёрт?

Потому что он большой и страшный. И у него три башки.

В первую очередь потому, что он чудовищный пёс именно. Всякие псы считаются тоже способными перемещаться. Просто потому, что они действительно как сквозь землю проваливаются, а потом вдруг откуда-то берутся. Все мы знаем, как собаки умеют.

Соответственно, и с папой Легбой тоже псы. Он поэтому опирается на всякие палки-костыли, носит такую соломенную шляпу, характерную для негров американского юга. У него сума с собой через плечо.

Ты знаешь, он похож на покойного деда Луку. С сумой.

Да, тоже. С сумой, во всяких шляпках. Подрабатывал на пенсии папой Легбой. И тоже любил появляться и изрекать.

Я себя, помню, как на поминках-то раз по одной соседке старой, уже выжившей из ума давно, — и все, в общем, вздохнули с облегчением, что отмучилась. Все на поминках были в приподнятом скорее настроении, что можно за неё порадоваться наконец и самим отдохнуть. А тут вдруг откуда-то посередине берётся дед и говорит, как-то ни к кому не обращаясь: «Эх, Маша хоть ума и не сохранила, но всех пережила». И удаляется куда-то под всеобщее молчание. Вообще все сразу как-то притихли. Что это было?

Да, я для вас умел показать атмосферу свою собственную.

Ну вот, подобно, опять же, покойнику, папа Легба любит тоже пить чёрный ром, курить табак. Правда, он, в отличие от барона этого, курит не сигары, а свою старую трубку из кукурузной кочерыжки, сельскую, самодельную. Любит леденцы всякие самые простые, из жжёного сахара карамель — вот такие любит.

И, соответственно, к нему можно прямо на перекрёстках и обращаться. И там он имеет большую власть и может всякие интересные высказать мысли.

А если одержимый не хромает, а начинает двигаться с большой помпой, желает, чтобы ему дали сигару, чёрный ром, цилиндр, чёрный фрак и, кстати, довольно здорово матерится при этом —

Класс.

Это как раз, скорее всего, барон Суббота пришёл. Барон Суббота вместе со своей супругой Маман Брижит носит тёмные очки с одним стёклышком выбитым.

А это зачем?

Чтобы лучше видеть.

Ну да, но почему с одним выбитым стёклышком, а с другим чёрным?

Наверное, с другой стороны, видят у него глаз.

А вот он одним видит живых, а другим — мёртвых.

А, логично.

Вот поэтому и Маман Брижит тоже часто изображают в таком же примерно ключе.

Что делают окружающие в этот момент? Бегут за цилиндром, фраком или что ему там надо. Обычно в соседней комнате лежит набор для вызываемого, ну или того, который теоретически тоже может вызываться, чтобы он не обиделся. А то он, знаешь, может всяких гадостей наделать.

Да, делов.

И, соответственно, приносят там фрак и цилиндр, и что им там надо. И таким образом он, обрядившись, начинает себя вести как этот самый лоа и может, например, давать советы, отвечать на всякие насущные вопросы. В том числе, кстати, может давать советы, касающиеся швали. Причём, поскольку сам он не в состоянии ничего воспринимать — он в трансе же, — остальные должны передать слова лоа, когда он придёт в себя.

Потом они, скорее всего, начинают какие-нибудь песни и пляски, в зависимости от их характера. Дело просто в том, что лоа во многих вудуистских традициях, в том числе гаитянской, есть деление на племена — по-гаитянски наншон. Ну, типа nation. Соответственно, эти племена, по всей видимости, зависят просто от племён, на которые делились привезённые негры-рабы на Гаити. У них были просто свои культурные особенности религиозные.

Суть в том, что эти племена на данный момент, они же фанми, то есть семьи, объединяют лоа в такие группы по характеру и интересам. Самые известные и значимые — это Рада и Петво. Они же Петро.

Да, Петро?

Ну, я уж не знаю, при чём тут Петров. Факт в том, что эти самые Петво считаются более горячими и ассоциируются с огнём, с таким дерзким, смелым, фривольным поведением, склонны нарушать всякие запреты. И вообще Петво считаются более морально неоднозначными, скажем так, но при этом довольно могучими за счёт этой своей крутости нрава. И опасными, соответственно, по этой же причине.

А Рада, соответственно, более холодные, водные по своему темпераменту, добрые, и с ними легко обычно поладить. Они любят всякое сладкое и вкусное.

Соответственно, барон Суббота — он типичный Петво. Именно поэтому он бронится, много бухает, ведёт себя дерзко и, может, всякие штуки вам понаделать. Неизвестно, насколько вам понравится. И может вам всякое интересное сделать. Например, его привлекают в случае болезни или тяжёлой раны. Потому что считается, что никто не может помереть, пока барон Самди не забрал его. И можно его попросить не брать. И он может отказаться от этого.

Потом он же, и особенно Маман Брижит, соответственно, защищают кладбище в целом. Это важно, потому что на том же Гаити с кладбищами, прямо скажем, напряг. Часто бывает так, что могилу бетонируют.

На всякий случай.

Да. Или хоронят у себя в саду, или сторожат её первые две недели.

Зачем?

Чтобы никто оттуда не вылез. Сами по себе-то они обычно не вылезают, а вот при содействии вполне всё могут. Потому что для ряда традиций, не для всех, есть такая характерная вера в зомби. Они же зомби.

Считается, что это происходит от корня «нзамби», который означает дух или что-то в этом духе. Дело в том, что по разным воззрениям эти самые зомби в их традиции — это либо вот когда из тела вылетает ти бон анж для того, чтобы освободить место для лоа. Если лоа не вошёл, и никто вообще не вошёл, и ти бон анж тоже, то просто будет стоять, тупить, в одну точку глядеть: куда пошлют, туда идти, в таком ключе. Соответственно, вот это может пониматься как зомби. На языке киконго, на котором говорят в бассейне реки Конго, — нзумби, между прочим.

А у гаитян также полагается, что теоретически может быть так, что ти бон анж пойман в бутыль, например, и вселён в какой-нибудь свежий труп. Соответственно, без гро бон анжа получается такой полутруп, который не в состоянии тоже особо ничего за себя решать, которого можно использовать, например, для выполнения всяких приказов, например кого-нибудь убить.

По этой причине они стараются трупы всякие прятать и никому их не давать, потому что вообще в традициях так называемого худу… Это не от русского слова «худо». Это такое, по-видимому, просто то ли случайно совпадающее слово «худу» из языка эве, который как раз из того края, означает нечто вроде волхования. И, по-видимому, просто из-за рифмовки получилось смешно с точки зрения негров. Поэтому вот так.

Суть в том, что могут труп украсть, чтобы из него наделать всяких… Например, чтобы череп получить для использования в ритуалах. Или, например, чтобы нарядить его в украденную у жертвы одежду и спрятать куда-нибудь. И считается, что, как он там будет истлевать в одежде жертвы, так жертва будет сходить с ума, если не найдёт его. Особенно если про это рассказать — начнёшь сходить с ума, что неудивительно совершенно.

Короче говоря, вот такая чертовщина. Поэтому барон Суббота и Маман Брижит — довольно полезные.

Есть ещё, например, Дамбалла. Одержимый Дамбаллой начнёт, например, либо высовывать язык, как змея, либо ползать по полу, либо пытаться заползти по столбу под потолок. Потому что он — человек-змея. Дамбалла, также просто Дан, — это вообще, по-видимому, изначально в Западной Африке один из верховных богов в одной из религий. Но у афро-карибских негров он слился во что-то такое среднее, например, с Моисеем. Внезапно, да? Почему, как ты думаешь?

Наверное, какие-то христианские у них там истории.

Дело в том, что когда христиане рассказывали про Моисея, что он мог бросить посох, и тот бы превратился в змею, чтобы, так сказать, go down, Moses, и впечатлить фараона этим, негры ничего не поняли, кроме того, что там змея какая-то. Моисей — ну, значит…

Так это же наш тоже может.

Между прочим, также он синкретизируется со святым Патриком.

О, правильно. Тот же тоже про змей, который всех изгнал.

Изгнал змей, да, из Ирландии. То, что там никаких змей не было, это уж другой вопрос.

Интересно также, что Дамбалла может быть в разных ипостасях и, соответственно, тоже от разных этих самых семей. Например, он может быть от Петво упомянутых — тогда он Дамбалла ла Фламбо, то есть огненный змей. Может быть как раз что-то мудрое и так далее. То есть разные аспекты бога-змея. Поэтому змеи, кстати, являются важной частью во всяких этих мероприятиях.

Помнишь в художественном фильме «Живи и дай умереть»? Там тоже всё: какие-то негры, барон Суббота в цилиндре с раскрашенной под череп рожей. И змеями там травили, помнишь?

Да, было такое.

Вот это всё — попытки тех, кто это снимал. Один из самых кринжовых фильмов про Джеймса Бонда, скажем прямо. Он плохо состарился как раз из-за этого. В том числе из-за дурацких этих вудуистов каких-то.

Да, там какие-то прям уж совсем были сюжеты.

Или, например, есть ещё такая лоа, и даже во многих аспектах целая семья выходит какая-то, как Эрзули Фреда. В самых разных может видах появляться, не обязательно именно Фреда. Это такая местная, срисованная с Богоматери, богиня. Она, кстати, белая, между прочим. Внезапно. Эти самые Эрзули, или Эзили, — это, соответственно, какие-то женские аспекты.

В целом это женщина со светлой кожей, множеством украшений, в светлых или розовых платьях, со всякими украшениями в виде сердечек или пронзённых мечом сердец. Вы поняли — это вот Богоматерь Долорес, то есть скорбящее пронзённое сердце. Для католиков это образ скорбящий. У нас это особо в стране не популярно, потому что у нас другие культы Богоматери популярны. У нас там в первую очередь Богиня-мать, потому что у нас мать-земля, Родина-мать — у нас вечно всё ещё вокруг этого крутится. А у католиков-то она в первую очередь Богиня-дева. Поэтому она всё кручинится. В общем, по-разному это всё.

Соответственно, получается, что у этой самой Эрзули есть всякие свои аспекты. Она, кстати, покровительствует свиньям, в том числе жареным свиньям, кровяным колбасам, и пьёт белый ром. Не чёрный, как барон Суббота, а белый, фильтрованный.

Соответственно, она может выступать либо как такая, скорее, честолюбивая немножко и скорее про любовь богиня, плаксивая немножечко, которая оплакивает несовершенство мира. А может быть как бабка Эрзули. А она, по-видимому, срисована со святой Анны, которая обычно добрая бабушка. Ну потому что она бабушка Иисуса Христа же. Поэтому вот так. Собственно, мать Богоматери-то.

Да?

И поэтому Гран Эрзули, вот как раз бабка Эрзули, Эзили, — это вот оно. Или есть, например, Эрзули Дантор. То есть смысл в том, что это как бы богиня всяких обид. Она защищает женщин и детей. Если кто-то обижает женщин и детей, то, значит, Эрзули Дантор на них обрушится. Или не сама обрушится, а можно её попросить.

Или, например, есть такая Эрзули Балиан, то есть Эрзули замокшая, как бы, или безмолвная. Смысл в том, что те, кто ею одержим, начинают говорить, как будто у них рот зажат рукой. Считается, что она способна, во-первых, хранить секреты какие-нибудь неприятные, чтобы они не выползли, а во-вторых, забывать всякие досадные проблемы. Например, жена бросила и ушла, что-нибудь в таком духе. В общем, неприятные всякие события, примиряться с ними и прекращать страдать по этому поводу. Поэтому-то она как бы безмолвная.

Есть Эрзули — покровительницы новорождённых. Когда одержимы, они могут сворачиваться в позу эмбриона. По этой причине её изображают в красном бархатном платье и золотой короне. В общем, много их всяких разных.

Есть и другие всякие интересные у них лоа. Например, Динкаленсин. Если одержимый начинает требовать, чтобы ему подали наконец его кнут, то это, скорее всего, Динкаленсин. Потому что это образ рабовладельца, который суров и лупит всех кнутом. У него ещё есть манера всё, что ему дадут, класть в карманы. Причём он способен даже ром, который ему дают, из стакана вылить в карман, и при этом он не промокнет. Такой у него признак. Зачем он нужен, честно, я не очень понимаю. Кому нахрен нужно вызывать бога-рабовладельца? Но, видимо, зачем-то он нужен. Наверное, негры, когда это придумывали, с трудом могли представить, как это без рабовладельцев может быть. Потом как-то оно, видимо, у них и осталось.

Что ещё можно интересного сказать про всякие их обычаи и прочее? Для них в том числе характерно в той или иной мере поклонение предкам. То есть могилы для них — это важно, их посещение и неосквернение всякими злодеями тоже важно. И поэтому они могилы украшают всякими тоже черепами и свечами регулярно и устраивают всякие праздники. Вот у мексиканцев День мёртвых — вот нечто подобное, да, близкое, потому что это тоже синкретическая религия, по-видимому, частично взятая у местных индейцев как раз.

Очень много у гаитян было, совершенно явно прослеживается влияние местных индейцев таино. Потому что как в языке у этих самых местных негров прослеживаются всякие фишки оттуда, так и кое-какие воззрения тоже таиновские. То есть, например, они позаимствовали у них словцо «гамак» — амака по-гаитянски. И, допустим, вместо игуаны они говорят по-индейски «мабуя».

А этих самых… как его звать-то? Был такой у них бог у индейцев Юкаху. Так вот, от этого Юкаху совершенно конкретно много переползло на местного лоа Локо. Локо — это бог растений, исцелений, соответственно, относится к семье Рада, которые добрые. Он всех лечит и так далее. Как правило, он покровитель унганов, то есть он первый и главный унган, священник такой.

Профессиональный бог.

А соответственно, его жена Айзан — это богиня мамбо. И так же, как её муж — покровитель священников, она покровительница священниц. И поэтому так и выходит, что они часто и мамбо, и унганы стараются копировать Локо и Айзан из-за этого. Потому что на кого им ещё равняться, собственно?

Считается, что именно Локо и его супруга не позволяют ритуалам уехать куда-нибудь совершенно не туда, куда надо.

Кстати, про ритуалы. Как только заходит речь про ритуалы вуду, все тут же начинают обезглавливать чёрных петухов, чего-то ещё такое вытворяют, орут: «Кровавая оргия! Кровавая оргия!» Ничего такого особенного на самом деле в вуду нет. Как и во многих народных религиях, да, каких-нибудь там лягушек могут резать. Извините, так просто голова у человека по всей планете устроена. Это не то, что негры какие-то злые или плохие.

В конце концов, часто жертвы — это не кровь, а, например, яйца. Вот, например, папа Легба любит кушать всякую белую пищу, особенно белые яйца.

Куриные имеются в виду, да?

От белых курочек, которые несут белые яйца. Если они не светлые, а белые, они будут белые яйца класть. Если они рыжие, как у нас на дворах обычно, то коричневые.

Соответственно, ему надо давать, с одной стороны, эти самые яйца, а с другой стороны, если ты ему даёшь картошку — он её тоже любит, — то тебе надо обязательно давать её печёную в золе. Он-то такую любит.

Некоторые боги хотят чёрный ром, некоторые лоа хотят светлый ром, как это самое Эрзули. Некоторые боги вообще не пьют, но это, правда, редкость, но бывает. Некоторые боги не пьют ром, а пьют, например, клерен. Это тоже типа самогонки из сахарного тростника, только, как правило, более грубый, чем ром. Если ром много раз перегоняют сейчас, то клерен — он такой, скорее, сельский. Перегнали немножко — и хватит. Мутноватый такой немного, традиционно. Сейчас, на самом деле, то, что продают в магазинах, — это тот же самый ром, просто под другим названием. Один хрен.

Так же, как сейчас можно купить в магазинах водку «Первач» или ещё какое-нибудь дурацкое название, при том, что это будет такой же ректификат, ничем не отличающийся ни от чего. Я уж не говорю о том, чтобы употребить первача — это вообще глупая идея.

Иногда, да, бывает, что и режут кого-то, но не людей. То есть не надо ничего этого придумывать. Убийство человека для вудуиста — это вообще очень плохо по куче причин. Во-первых, потому что само по себе нехорошо как-то. А во-вторых, потому что создаёт всякие сверхъестественные проблемы в виде злобных призраков убитых, всяких проклятий, неудачи. Короче, это геморрой очень большой. Почему, вы думаете, они любят призывать лоа и просить вместо них какую-нибудь пакость сделать? Вот поэтому: лоа-то не проклянёшь в ответ.

Соответственно, бывает так, что приносят в жертву всякие пирожные. Например, папа Легба любит простую карамельку. А Эрзули Фреда любит розовые пирожные всякие. Или белые пирожные. В общем, как птичье молоко типа.

И иногда этого не хватает, особенно если мы призываем не Рада-лоа, которые добрые, а Петво-лоа, которые суровые и буйные по характеру. Вот им как раз, по своему характеру, кровь приятна. Соответственно, надо обезглавливать каких-нибудь чёрных кур, или белых кур, не так важно — смотря что за бог у нас, какие у него любимые цвета. Свиней, козлов, коз, иногда даже быков. Но это редкость, потому что быки дорогие. Это там для каких-то прям сильно серьёзных случаев.

Если у нас нет, скажем, чёрного козла — так вышло, извините.

Кончились. Всех потратили чёрных.

У нас не козловый магазин, извините. Берём тупо древесный уголь и мажем какого-нибудь серого козла чёрным.

Прагматично, мне нравится.

Да, это не страшно. Или наоборот, мелом намазываем, чтобы он был белый. Тут не так принципиально. Это же вообще символ. Всё равно они же не будут его напрямую есть. Поэтому допускается.

Но вообще, кстати, с петухами в вуду надо быть аккуратнее. Потому что петухи, когда кричат ночью, лоа уходят. Это, видимо, откуда-то из каких-то глубин. У нас тоже нечисть уходит от петушиного крика. У них тоже, видимо, логично. Какая-то очень древняя, видимо, общая штука.

Ну и опять же, тут синкретизма полно. Если ты сейчас зайдёшь на Кубе, допустим, в какой-нибудь сантерийный храм, то ты не поймёшь, что это какие-то тут худу-вуду, а решишь, что это просто какой-то абсолютно католический храм.

Католический, да, потому что везде будут нарисованы какие-то Богоматери, да всякие кресты, да святые какие-то подозрительно похожие.

Тут ничего не попишешь, это синкретизм, характерный для любой религии. Пройдёт лет тысяча, и если вудуистские традиции сохранятся, то половина всего этого, которое сейчас заметно, перестанет вылезать, и, соответственно, будет не хуже, чем в современном мейнстримовом христианстве. Потому что это всегда так. Илья-пророк вдруг заездил по небу на колеснице грома, святой Власий стал внезапно покровителем скота, хотя сроду и знать ничего об этом не знал. Просто Велес был — вот до него, вот вместо него будешь Влас. Какая разница?

Геракл вдруг попал к Будде, сам Будда вдруг стал каким-то святым Иоасафом. То богиня Гуаньин, которая была покровительницей моряков, рыбаков Южно-Китайского моря, вдруг стала Буддой милосердия от тысячи рук. В общем, это просто так голова у человека устроена.

Религия как-то вот, как людям можно, так и веруется, как умеют. Соответственно, вот примерно таким образом: с песнями, плясками, одержимостью, всякими талисманами, ритуалами — всё это идёт.

Причём, обращаю ваше внимание, что в целом-то вуду — это весёлая, позитивная и доброжелательная система верований. Несмотря на то, что она не проповедует прям такую строгую мораль, что там не убей, не укради, она полагает, что мораль совершенно конкретно должна быть. И нетрудно понять, почему у них такой конкретно практический подход. Потому что они были в рабстве. И им было очевидно, что то, что они работают, для них плохо, а для хозяев хорошо, например. То, что они восстали и хозяев убили, — для них хорошо, а для хозяев плохо. То есть они привыкли мыслить практически и конкретно, по обстоятельствам.

Не укради — это понятно. Но одно дело не укради, когда у тебя всё есть, а ты просто из жадности воруешь, а другое дело не укради, когда ты с голоду подыхаешь и у тебя выбора нет. Поэтому они всё это и трактуют вот так.

Кстати, вот эта неоднозначность трактовки, собственно, и привела к тому, что во время восстания на Гаити далеко не все белые погибли. Уцелели, во-первых, всевозможные врачи, попы, учителя. Ну, короче, не те, кто помещики. А во-вторых, поляки и немцы. Потому что поляки и немцы, хотя тоже занимались сельским хозяйством, но не держали рабов, а только вольнонаёмных батраков и сами тоже работали. Поэтому к ним никаких претензий не было. Негры такие: что же мы, не понимаем, что ли? Что же мы, звери, разве? Так что они потом просто рассосались в процессе. Кто-то уехал, кто-то вымер, а негры остались.

Соответственно, в повседневной жизни вы можете просто не понять, что человек, во-первых, вудуист, а во-вторых, сам он не будет себя считать никаким вудуистом. Например, на Кубе они себя считают просто: мы в бога верим, у нас сантерия, в бога и святых. То, что это святые такие очень специальные, — это другой вопрос. Многие просто считают, что мы христиане. Они могут искренне верить, что так. Более того, среди католиков на Гаити вообще есть такое воззрение, что вуду — это деноминация католической церкви.

Класс.

Почему, собственно, нет?

Потом, что ещё надо сказать: у них такой тоже очень специфический подход к тому, как это всё с реальностью сочетается. Например, мы с вами читаем какое-нибудь фэнтези, и, допустим, в этом фэнтези есть два злодея. И один, допустим, каких-нибудь расово отличных от него хочет загеноцидить и всех их там хватает и вешает на деревьях, придумал специальный ножик-эльфосек какой-нибудь. Образ, понятный и пугающий сразу, потому что он ассоциируется для нас с совершенно конкретными этническими чистками, всякими нацистами и тому подобным.

А вот второй злодей — некромант, который поднимает с кладбища мертвецов и гонит их толпами, какие-нибудь города захватывает. Для нас, хотя я понимаю, что это очень неприятно, но, с другой стороны, всё-таки не особо ужасно. Ну мертвецы и мертвецы, всё равно. Вот для убеждённого вудуиста, скорее всего, будет не всё равно. Для него это будет тоже очень неприятный персонаж.

Более того, ты знаешь, что в гаитянском уголовном кодексе есть статья 249?

За призыв всяких этих?

За создание зомби.

Мертвецов?

За создание зомби, да.

Я слыхал такое, да.

Но там, опять же, ещё раз, не надо думать, что это какая-то дурь. Там «зомби» написано не в смысле «кто будет колдовать, того сожжём». Там написано, что использование всяких химических веществ, в том числе растительного происхождения, для того, чтобы нанести постоянные повреждения головного мозга и ЦНС. То есть понятно, что там не дураки сидят и понимают, что эти зомби — это отравленные всякой вот этой бодягой, которая разрушает лобные доли, и человек становится дураком непонимающим. Понятно, что это не мертвецы. Поэтому и в уголовном кодексе как раз специальная статья для вот такого, а то у них там, видите, любители есть всякого.

По правде говоря, большинство из тех, кого считают зомби, — это либо всякие местные артисты цирка для дураков-туристов, либо просто дурачки. Кто-то сроду был дурак, кто-то от какого-нибудь менингита перенесённого, кого-то, допустим, камнем по голове ударили, и он вот с тех пор дурак дураком остался. Их часто выдают за зомби. На самом деле это просто дураки.

Но, судя по всему, раз уж тут завели целую статью, по крайней мере попытки травить людей всякой бодягой, чтобы сделать из них вроде лоботомированных рабов, местными злодеями предпринимаются. Поэтому вот так.

В общем, вы поняли. Ничего особо злобного в этом нет. Это обычная религия. Просто, с одной стороны, негритянское, с другой — индейское, плюс католический флёр. А так как у католицизма местами довольно мрачный флёр по сравнению, например, с православием, у которого такое более…

Хотя, например, я в детстве любил ходить в ближайшую церковь, потому что там всё ещё было в черепах, костях всяких. Хотелось немножко Вархаммера в жизни своей. Я просто с трёх лет был помешан на всяких черепах и скелетах. Выучил при посредстве тётки все кости из учебника анатомии. И когда приходили гости трёх-четырёхлетние, начинал: вот тут у вас лучевая кость, а здесь локтевая. Все говорили: какой способный мальчик, как он много знает.

Да, и мой папаша был совершенно не рад. Ему всё казалось, что какой-то родился, по-видимому, тоже прирождённый вудуист, наверное, с костями и черепами бесконечными.

В общем, религия как религия. Символика просто воспринимается от культурного шока. Так это для них: христиане, черепа — ну, у христиан вообще такого много. Просто по контрасту с соседними христианами, которые протестанты, у которых ничего подобного нет, может казаться, что тут что-то не то.

А правда, когда в Японию, привыкшую к доброму Будде, приехали какие-то отморозки с какими-то крестами, распятыми телами и начали всем говорить, что у вас Страшный суд и погибель, это было воспринято как пришествие какого-то апокалиптического культа. Какие-то мрачные фанатики понаехали. Ну вот ничего, без всякого — совершенно мейнстрим.

Поэтому, в общем, религия как религия. Как умеют, так и верят. В конце концов, всякие народные формы христианства, и буддизма, и индуизма тоже выглядят местами как-то чудаковато. Это просто личное дело каждого, кому что нравится.

И на этой философской ноте будем заканчивать.