В этом выпуске мы рассказываем о появлении и развитии современных методов диагностики - о Рентгене и Пирогове, катодах и анодах, безопасности полетов и подборе обуви для детей, томографии по замороженным трупам и компьютерным моделям, застрявших пулях и татуировках с металлом.

В после-шоу у Аура над головой происходят военные учения, следующее издание Warhammer 40000 анонсируется на июнь, мы вспоминаем, что за планета Армагеддон в мрачном мире далёкого будущего. Также Домнин играет в Going Medieval, а в Нидерландах находят останки д’Артаньяна.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Привет, друзья! Вы слушаете 648-й выпуск подкаста «Хобби Токс», и с вами его постоянные и бессменные ведущие — Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от тем национальных и религиозных мы переходим к темам чуть более научным. О чем же мы, Домнин, поговорим сегодня?

Сегодня мы поговорим о таких интересных технологиях, как рентгенография, компьютерная томография и магнитно-резонансная томография.

Ух ты, звучит научно.

Да, это все относительно новые вещи. Если рентгенография появилась уже сто с лишним лет как явление, имевшее самые странные, с нашей точки зрения, применения, то компьютерная томография потребовала, соответственно, компьютеров. А магнитно-резонансная томография — это тоже относительно новое явление. В последней четверти 20 века пошло в ход. Правда, тогда оно называлось немножечко не так. Его переименовали.

Все, я думаю, слышали: вот включишь какой-нибудь сериал про доктора Хауса какого-нибудь там или про какую-нибудь там скорую помощь, где какие-нибудь все кого-нибудь скоро спасают, и, значит, поступает загадочный больной, которого всего плющит и колбасит непонятно с чего. И, значит, врачи такие: наверное, надо отправить его на КТ и там еще чего-нибудь. Вот, и назначают ему стероиды или еще чего-нибудь такое. Его начинает плющить еще больше. Да, и пока в конце какой-нибудь абсолютный пустяк, не имеющий отношения к делу, не натолкнет гениальных врачей на разгадку, для которой не нужны были и КТ, и ничего, — все то же самое можно было сделать на сельском фельдшерском пункте обычно. Из-за этого народ у нас сейчас преисполняется чрезвычайно почтения ко всем этим процедурам и требует их проводить иногда, даже когда они не нужны и даже противопоказаны.

Ну так вот. Когда мы говорим про применение рентгенографии, мы обычно думаем о медицинском. И это, в общем, правда. Потому что, действительно, когда доктор Рентген — он вообще Рёнтген, да? Через «ё». У нас привыкли его Рентгеном называть. Ну, бывает, да, такое, что… Я, например, как-то раз общался с этими самыми, с европейцами, и они все какого-то Хамсунда мне поминали, который осрамился нацистскими симпатиями. Симпатиями. Я думаю: кто это? Оказывается, это Кнут Гамсун, у нас известный.

Ну так вот. И, соответственно, действительно, когда профессор Рентген показал свое изобретение, он его показывал коллегам в качестве подопытного, взяв одного признанного седоусого анатома, чтобы тот мог впечатлиться. И его руку просветил, и показал всем, что у него кости пальцев видно. И анатом, совершенно потеряв на первые секунды дар речи, сказал, что действительно все видно четко, это совершенно точно его рука, он даже кольцо видно на пальце. И это совершит явную революцию в медицине. Что было, в общем, очень хорошо для разнообразия, потому что вообще революционеров в медицине никто не любит традиционно. И такие признанные титаны медицины, как Эдвард Дженнер, Луи Пастер и Александр Флеминг, вообще без всякого энтузиазма встречались: их называли шарлатанами, жуликами, неучами, вроде ничего не понимают, лезут со своим свиным рылом в калашный ряд. Им приходилось очень долго все это доказывать, обосновывать, и не всегда это даже удавалось. А вот с рентгеном все пошло хорошо, потому что, видимо, все-таки это как бы естественная наука: физика, лучи, там двухтолковой не быть не может. И сразу понятно, так сказать, понятен результат, наглядный.

То есть, понимаете, вот сейчас, если человек, допустим, сломал там руку, ему сделают рентгенографию, посмотрят, что у него там сломано, и, смотря по тому, что видно, будут лечить. Потому что перелом, если повезло, если он простой… Простой перелом — это что? Это когда просто, скажите, кость была, а такая — щелк — на две половины разломилась. А если вам не повезло, вы под грузовик попали, вот, очень может быть, что у вас будут не простые переломы, а сложные. То есть кость разобьется на кучу кусочков. Вот. И, как бы, раньше в случае непонятных приходилось либо надеяться на авось, что означало, что вы либо помрете от какого-нибудь заражения, нагноения, либо останетесь калекой. Например, Мигелю Сервантесу прострелили руку в битве при Лепанто турки. Он остался как бы обезручевшим, потому что рукой было совершенно невозможно пользоваться после такого ранения. А был бы тогда рентген, тогда, в общем, может быть, что и двумя руками бы он владел.

Или, допустим, в смысле тех же самых битв и пуль. Чтобы эту самую пулю найти и извлечь, например, хотя их далеко не всегда сейчас извлекают, как раз хорошо подходит эта самая рентгенография. Попало, допустим, на охоте — всякое бывает, допустим. Выпалили дробью на уток, а попали вам в задницу. Эти дробинки все там поди найди и извлеки. Свинец в теле вам совершенно не нужен, голый. Пуля-то оболочечная, а дробь — мягкий свинец, токсичный. Соответственно, можно все это просветить.

Или, скажем, вопрос с зубами тоже сейчас часто решается при помощи рентгенографии. Правда, и зубоврачебное ремесло было таким… даже за врачебное толком не считалось. Все просто рвали клещами, и все, без всякого, так сказать… Но постепенно появились ко второй половине 19 века почти современные зубоврачебные боры, которые, правда, надо было ногой качать, они еще не были электрическими. И вопрос рентгенографии как раз пригодился дантистам.

Или, например, такая вещь, как, скажем, поиск камней всяких в желчном пузыре, в мочевом пузыре и прочих местах. Раньше камни замечались только тогда, когда они уже начинали доставлять сильную боль. Теперь можно легко найти.

Или всякие неприятности, связанные с опухолями. Например, аденома простаты может приводить к тому, что она просто заблокирует вам как бы мочеточник, да, и вы не сможете опорожнить мочевой пузырь. То-то у вас раздует, и кончится это все для вас печально. Вот. Раньше это все приходилось либо делать educated guess, да, который иногда не срабатывал. Например, у Чехова в одном из рассказов — он все-таки был врач — там упоминается, что один доктор принял блуждающую почку за абсцесс и сделал пробный прокол. За чем, разумеется, последовал летальный исход. Потому что приходилось действовать вслепую.

Была распространена, как только появилась антисептика, то есть когда Джозеф Листер и его коллеги ввели в дело опрыскивание карболовой кислотой и прочей, вот, от микробов аэрозольной фигней, — когда полостные операции стали вообще чем-то не сродни смертельному номеру, да, русской рулетке без всякой веревки, да, — соответственно, была такая тема, как диагностическая операция. То есть когда операцию проводили не для того, чтобы что-то вылечить, а для того, чтобы понять, что там вообще внутри у вас такое делается. Разрезать и смотреть. Чтобы смотреть, разрезать надо на совесть. Потом вы будете неделями лежать, пока у вас распоротое брюхо заживает, и бояться ни охнуть, ни вздохнуть толком. Потому что каждое шевеление отдается болью.

Сейчас у нас, к счастью, есть всякая эндоскопическая хирургия. Кстати, тоже очень хорошая вещь. Например, мой сынишка, когда его в три года увезли с аппендицитом… Прибегаю утром в больницу — лежит бледный и грустный, а на брюхе в трех местах зеленкой помазано, как будто комар укусил. Потому что вот так сейчас аппендэктомию проводят штатно. Ничего там не распарывают, как это еще в 90-е, например, было. Чтобы прям был виден этот самый аппендикс, его надо было ухватить крепко, пальцами выдавив из него кровь. Вот. Наложить стежок, чтобы заблокировать ее, и тогда отрезать поверх стежка. А потом все это зашивать. Ощущения у пациентов бывают, сами понимаете, какие. Особенно если делать под местным обезболиванием, а не под общим. А сейчас он на второй день… Я прихожу под впечатлением от вчерашнего, что он грустный да бледный. Прихожу — он бегает, смеется, прыгает, играет с другими детишками. На третий день уже забрал его оттуда. Может, было уже с ним на второй надо было, все-таки пронаблюдаться — мало ли там чего. Вот. И все прекрасно зажило.

Соответственно, не только медицина поимела преимуществ доселе неслыханных. Логично, например: завтра я собираюсь в Питер, и мне надо ехать в аэропорт. В каковом аэропорту я сначала буду класть свои вещи на лоток, который поедет через рентгеновскую камеру, и там будут смотреть, не везу ли я бомбу, или пушку, или наркотики, и еще там чего. А потом меня через… Правда, в этом самом Внукове таких нет, но, например, в Домодедове, по-моему, были, где такой тоже сканирующий рентгеном, по сути как бы как КТ, только не медицинское, служебное, тоже просвечивает в качестве альтернативы для ручного обшаривания всех подряд.

Да.

А такой вот полезный способ избежать всякого. Потому что когда вот мы сейчас, например, читаем про всякие истории из 60-х, 70-х: какие-то там палестинские боевики сели на самолет, вот, повытаскивали пушки и сказали, что самолет захвачен, летим в Аддис-Абебу какую-нибудь, — сейчас так ты ничего никуда не принесешь. Или, допустим, как вот кокаин возили, когда Пабло Эскобар только был в начале славных дел. Знаешь, как они делали?

Как?

Там у них был парень один, Леон. Он такой весь субтильный, но при этом довольно плечистый. С узкой талией и широкими плечами. И они ему просто в подкладку пиджака ниже уровня плеч положили четыре мешка с кокаином, плоских таких. Он и полетел спокойно. И ничего. Сейчас, разумеется, ничего подобного сделать нельзя.

Был не так давно случай, когда какой-то, значит, гражданин решил подшутить над безопасниками в аэропорту. Забрался, значит, в большой чемодан. И его подельники положили, значит, на эту самую… Оператору чуть дурно не стало: он увидел, как, значит, на него с экрана из чемодана таращатся глаза какой-то крендель. А потом дурно чуть не стало самому кренделю, только ему объяснили, какая там мощность излучения. Лезть туда не следует. Но об этом чуть-чуть погодя.

Так вот, помимо безопасности много всяких других тоже, в общем, имеющих к ней отношение дел. Вот, например, сейчас я на самолете, опять же, полечу. Самолеты, всякие для них детали обязательно просвечиваются рентгеном. Например, на предмет всяких там трещинок, раковинок, чего-то там, пустот всяких и тому подобного. То же самое делается в процессе эксплуатации. Не только с самолетами, а много с чем. Например, могут по старому зданию походить и посмотреть, что у него там со стальным каркасом, допустим. Вот как в Америке раньше любили строить. Посмотреть, не образовалось ли там признаков усталости металла, всяких там изломов и прочего.

А во всяких машинах, которые разобрать невозможно, не сломав их к чертям, или даже остановить их нельзя, как всякие там доменные печи, чтобы посмотреть, все ли там внутри правильно и хорошо, например. Потому что в доменных печах образуются внутри всякие отложения. Как ты понимаешь, нельзя туда залезть и посмотреть, что там, она же работает постоянно. Ее нельзя остановить. Если ее остановить, ее придется сломать и новую устроить.

Или, допустим, когда обследуют всякие места преступлений, иногда бывает так, что, допустим, только за счет просвечивания рентгеном удалось понять, куда там в стенке ушла пуля в некоторых случаях или еще там куда. Или, допустим, там исследуют всякую технику на предмет маркировки. Может быть, машина сделана из запчастей из пятнадцати угнанных и разобранных машин каких-нибудь.

Используется в том числе и искусствоведами. Например, чтобы посмотреть вот эту вот картину: нет ли под ней другой картины. Это может быть с самыми разными целями. Например, некоторые таким образом устраивают контрабанду ценных исторических полотен. Поверх какой-нибудь там Джоконды рисуем домик, солнышко и коровку. Вот, тяп-ляп, типа это я нарисовал, и везем. Вот. А если просветить, то можно будет заметить, что там вовсе даже Мона Лиза улыбается какая-нибудь.

Исследование разных там статуэток, например, на поддельность. Вот, например, был случай, когда спалили якобы древнеегипетскую статуэтку кошки бронзовую на поддельности. При том, что снаружи бронза — бронза, древняя, безусловно, по весу все совпадает. И тем не менее это подделка. Когда ее просветили, оказалось, что бронзовая только снаружи, и действительно отлитая из древней бронзы — монеты в некоторых местах можно лопатой копать и переплавлять. Ну а жулики пожадничали бронзой. Если бы они сделали ее цельнолитой, познать подделку было бы гораздо сложнее. А они решили лучше сделать пять таких котов. Сделать их чисто внешне бронзовыми, а внутрь налить что-то там другое для тяжести. Ну вот, соответственно, наполнитель и пропалили. А так, по сути, кошку надо было бы пилить, чтобы посмотреть, что у нее там внутри.

Так что, как видите, это все важно. Значит, каким образом все это, собственно, начиналось, так сказать, изобреталось и так далее?

Начиналось все это с того, что в 19 веке проводились всякие эксперименты с электричеством. И в том числе были созданы для изучения электрического тока так называемые разрядные трубки. У них много всяких там названий: катодные трубки и так далее. Они в том числе послужили потом и созданию привычных нам вакуумных ламп. Потому что эта самая разрядная трубка в ее разных вариациях — это, в общем, стеклянная изолированная колба, наполненная каким-то газом, в которую введены два электрода: катод и анод, соответственно.

Так вот, если на них подать напряжение, замкнув цепь, то было замечено, что образуются какие-то… какое-то непонятное сине-зеленое свечение. Впервые обнаружено, сколько я помню, в 1869 году. Адаптированной для вот этого была так называемая трубка Крукса, названная в честь английского физика Уильяма Крукса. И было через некоторое время обнаружено, что эти самые лучи не только видимые, но и такие, которые мы глазом как бы не видим.

Как же это тогда обнаружили, если мы их глазом не видим?

Ну, дело просто в том, что многие, не только Рентген, интересовались ими. Тесла чисто случайно наткнулся на эту тему, когда обнаружил, что пленка в его лаборатории лежала для других целей, демонстрировала какие-то странные следы засвета, хоть никто к ней не подходил. Это было как раз из экспериментов Теслы с трубками Крукса, навело его на мысль. В общем, реально все это разгадал только Вильгельм Рентген.

Значит, было изначально им названо это икс-лучами, непонятными, да, доселе неслыханными лучами.

Неизвестные лучи, да.

Да. Но буквально на первой же презентации тот анатом, извините, которому многократно демонстрировал, сказал, что надо назвать в вашу честь. Тем не менее, англоязычные до сих пор используют термин X-rays. Я подозреваю, что это из-за надвигающейся Первой мировой войны и германофобии было решено не педалировать немецкую фамилию.

Явно, да.

Уж очень она по-немецки пишется и звучит тоже.

В общем, грубо говоря, работает это следующим образом. Между катодом и анодом при подаче достаточно высокого напряжения — это важно — начинает ионизироваться газ, которым заполнена эта самая катодная трубка. Соответственно, что есть ионизация? Ионизация — это приобретение атомом положительного или отрицательного заряда. Чего обычно они не делают. То есть либо электроны добавляются туда, либо, наоборот, вырываются.

Дело в том, что ядро атома, как известно нам из курса школьной химии, состоит из положительно заряженных протонов и никак не заряженных нейтронов. Вокруг них вертятся, умозрительно, разумеется, по орбитам — реально сейчас мы знаем, что это все гораздо сложнее и труднее представляется, — отрицательно заряженные электроны. Соответственно, если вдруг в процессе ионизации какой-нибудь электрон решил: хватит это терпеть, — и стал свободным, улетев от этого атома, получив энергию, соответственно, получается, что минус один ушел. Получается, что атом весь будет положительным ионом, плюсом, в целом по заряду. Потому что протонов положительных стало больше, чем электронов отрицательных.

Ну да.

Соответственно, если, наоборот, такой свободный электрон вдруг прилетел к какому-нибудь чужому атому, прибился, то получится отрицательный ион. Потому что отрицательных электронов стало больше, чем положительных протонов в ядре.

Так вот, все эти летающие туда-сюда электроны вызывают, собственно, электромагнитное излучение. Каковое и представляет собой рентгеновское.

В ранних рентгеновских трубках все это, разумеется, делалось без всякого толку, потому что они же производились не для этого, а просто чтобы посмотреть, как лабораторная чистая стендовая модель. Поэтому электроны разлетались во все стороны. Мы можем, например, сейчас посмотреть на всякие древние картинки опытов, где два мужика каких-то сидят и как раз смотрят на свои руки в рентгеновском излучении. Как они это делают? Один сидит и положил руку на пленку, чувствительную к излучению, а другой стоит и держит между собой и своей вытянутой рукой флуоресцентный экранчик, вроде такого, какой у старых телевизоров. Сейчас про них тоже пару слов скажу, потому что они несколько сродни.

Так вот, каким образом они все это получают? Получают они это потому, что на столе перед ними стояла вот круглая рентгеновская трубка. В нее засунуты два электрода, и подается от аккумулятора рядом высокое напряжение. Соответственно, они тупо распускают это излучение по всей комнате от этой круглой лампы. И оно летит далеко не только туда, куда им надо, но еще и туда, куда им не надо. Во все стороны летит фактически, да.

Значит, у этого, как вы понимаете, два минуса. Первый — интенсивность излучения снижается. Если у нас большая часть электронов летит неясно куда, а туда, куда нам надо, летит только какая-то случайная абсолютная их часть. А с другой стороны, очень не хотелось бы, как потом оказалось, чтобы они летели в непредназначенные для рентгенографии части тела. Потому что ионизирующие излучения оказывают глубоко пагубное воздействие на здоровье. Мы рутинно напоминаем, что рентгеновские лучи, они находятся всего лишь в одном шаге, дальше за ними начинается гамма-излучение. Гамма-излучение, которое вообще вас вырубит очень быстро.

Ну так вот. Соответственно, надо было что-то делать, по крайней мере, с первым пунктом, потому что до второго еще надо было догадаться. С первым пунктом стали делать следующее. Анод, от которого, собственно, все эти свободные электроны разлетались, то есть плюсовый электрод… Ну, потому что они же минусовые, вот поэтому. Стали делать не тупо как шляпка от гвоздя, как они изначально были, а таким, знаете, уголком, как отражатель. Чтобы электроны в основном летели от этого угла в какую-то конкретную сторону.

С другой стороны, было замечено, что катод тоже можно усовершенствовать. Если подавать напряжение повыше, он у вас тупо расплавится от этого. Следовательно, надо его сделать каким-нибудь нерасплавляющимся. Тугоплавким.

Самый простой способ, как я уже сказал, — все эти катодные трубки, телевизоры и вакуумные лампочки, которые в подъезде светят, хотя сейчас уже, наверное, наполовину заменили на все эти новомодные, имеют много общего между собой. Так вот, в лампочке у нас есть так называемая нить накаливания, которая представляет собой на самом деле не нить никакую, а двойную спираль. Двойную спираль в том смысле, что вот представьте: вы взяли веревочку, закрутили ее спиралью. А теперь вот эту вот спиральную веревочку закрутите еще раз спиралью. Таким образом у вас получится угольная нить, или еще они там сейчас делают, наверное, уже давно не из этого — это именно у Эдисона бамбуковый углерод использовался, — будет способна, с одной стороны, пропускать через себя весьма значительный для себя электрический ток, под действием которого накаляться и сиять, а с другой — не разрушаться достаточно долгое время.

Ну вот, таким же образом сделали и с катодами для рентгеновских трубок. Вместо шляпки-гвоздя, которая расплавится, сделали такую вот тоже спираль, как в лампочке. И, соответственно, она тоже раскалялась, но не плавилась. Зато получился гораздо более мощный поток электронов, который теперь, благодаря рациональному углу наклона на аноде, шел не абы куда, а примерно в ту сторону, в какую надо.

Через некоторое время оказалось, что даже этого уже недостаточно, потому что мощность потока электронов от катода стала такой, что уже теперь анод не выдерживает, начинает плавиться.

Да что ж такое?

То есть не так, что прям он сразу взял и расплавился, а потому что он быстро приходил в негодность. На нем появлялась такая рытвина, которая всю нашу задумку с отражением под рациональным углом пускала к чертовой матери. Из-за этого была введена рацуха. Потому что это же вакуумные приборы: нельзя просто взять, разобрать и вставить. Это же вакуум, надо там опять нагонять газовую атмосферу, вот, все такое прочее. Проще новое сделать, этот выкинуть.

Было решено сделать следующее. Чтобы анод был таким, знаешь, конусом и вращался вокруг своей оси. Таким образом угол, в который попадают… все равно будет какой надо. Но электроны, извините, будут бить не в одно и то же место электрода постоянно, а все время в разные понемножку, потому что он вертится вокруг своей оси. Понятно, да? Можно представить. Из-за этого, когда вы вот сейчас какой-нибудь пришли делать рентген там зубов у себя в зубоврачебной клинике, вы можете услышать, что рентгеновские аппараты начинают жужжать, когда их включают. Вот это, собственно, кручение этого самого электрода, анода, чтобы он не приходил в негодность быстро.

Ну вот, соответственно, таким образом стало возможно направлять в какую-то одну сторону достаточно мощный поток излучения рентгеновского. Да, это позволило все упростить, сделать более внятным, эффективным и, самое главное, быстрым. Потому что, например, вот была знаменитая фотография, которая использовалась в рекламе обуви, где, значит, туфля женская с ногой, и она просвечена этим самым рентгеном. Насквозь видно, как костям удобно в этой туфле, видно, гвоздями в большом количестве подбит каблук. В общем, все добротно, качественно настроили.

Почему получается это изображение на фоточувствительной пластинке или на флуоресцентном экране? Потому что летящие электроны легко преодолевают, допустим, мягкие ткани нашего организма, которые в основном состоят из воды. Несколько труднее им преодолевать плотные органы, например печень или сердце. И совсем тяжело преодолевать кости. По этой причине получается, что темным силуэтом выглядят всякие кости и железки, а более светлым — в смысле менее плотные ткани — появляется такой силуэт.

Изобретение сразу вызвало большой интерес. Его стали использовать врачи в самых разных целях, для лечения. Его стали использовать в технике, его стали даже использовать во всяких странных, с нашей точки зрения, отраслях. Например, Томас Эдисон поставил рентгеновский аппарат большой, с экраном в полный рост, который за плату пускал людей постоять, и все смотрели на них, смеялись, как скелетик там такой бегает. Постоять, пооблучаться. Пришлось это закрыть, когда оператор сдох от лучевой болезни.

Немного предсказуемо, да.

Конец был немного предсказуем, как говорится.

Потом, например, в обувных магазинах в Америке в некоторых появилась такая тоже штука. Значит, короб, в котором снизу для ног прорезь, занавешенная тряпочкой, а сверху, значит, три окуляра. Один для того, кто сует туда ноги в ботинках снизу, а два других с другой стороны — для продавца и для какого-нибудь там сопровождающего тебя. Соответственно, предлагалось это использовать для того, чтобы покупать обувь детям. Пришла мама с мальчиком, примеряют ботинки. Детям еще трудно понять, хорошо им эти ботинки сидят, плохо. Сейчас мы обычно делаем: пошевели пальцем, — и держат рукой носок обуви, чтобы почувствовать детский самый палец. А вот предлагалось, что ребенок будет совать туда ноги, смотреть, как все выглядит, а с другой стороны его мама и продавец тоже посмотрят: вот видите, видно на рентгене, что очень хорошо сидит обувь. Но вы поняли, что это довольно быстро запретили.

А были еще, например, такие, знаешь, портативные, примерно как видеокамера из 90-х годов по размерам, такие тоже рентгеновские как бы портативные камеры. Позволяли, допустим, через нее посмотреть, увидеть, значит, в руке ее держа, посмотреть, увидеть, допустим, как там череп у твоего приятеля выглядит. Это тоже, как вы понимаете, запретили. Стало известно, что все это неполезно.

Но когда стало известно, что это все неполезно и оказывает разрушительное действие, опять же, во многом случайно было открыто, что разрушительное действие оно оказывает еще и иногда как раз очень по делу — на всякие новообразования, опухоли и тому подобное. И таким образом было положено начало радиотерапии для лечения больных. То есть бывает такое: опухоль, чтобы не резать ножиком, ее истребляют при помощи направленного на нее рентгеновского излучения. И даже, как это ни логично звучит, при некоторых раковых заболеваниях… Не раковых, а просто при некоторых заболеваниях кожи есть такой способ — очень слабым рентгеновским излучением исцелять всякие там кожные хвори.

Да, хотя в целом, наоборот, избыточное излучение ассоциируется скорее с раком кожи.

Да, с меланомой.

С меланомой, да. Я вот как раз могу похвастать отсутствием правого трицепса из-за этого, так что хорошо знаком.

Значит, короче говоря, было понятно, что всю эту затею с флуоресцентными экранами надо прекращать. Потому что если изначально предполагалось, как бы допустимым является покраснение кожи после воздействия, быстро стало ясно, что это было очень оптимистично. Вот. И от рентгеноскопии, как это изначально называлось, то есть когда, вот как в мультиках старых, да, пациент заходил за экран, оттуда голова торчала, значит, и врачи могли говорить: так, ну-ка повернитесь, значит, ну-ка спиной, ага, все, выходите. Можно было посмотреть, так сказать, вживую с разных сторон. Пришлось ограничиться исключительно рентгенографией. То есть как в фотографии: когда мы открываем, значит, на секундочку объектив у фотоаппарата, свет фиксирует на пленке — ну, изначально, сейчас, понятно, уже никакой пленкой никто не пользуется, но, в общем, вы поняли, — фиксирует изображение, закрываем обратно, не засветило все к чертям. Вот по такой же логике рентгенография. То есть открываем — раз, просветило и высветило на пластинке, какие у вас там ребра далекие, — тут же закрываем.

Соответственно, это хотя и безопаснее, конечно, но огорчительно. Потому что это же плоская картинка-то. Хотелось бы посмотреть еще там как-нибудь вот сбоку, сверху там. А как, например, мы посмотрим сверху, если сверху у вас голова? Да, хотелось бы знать. Мозги будут заслонять все, что у вас там сверху, у легких, допустим. Или хотелось бы посмотреть снизу, а там кишки, и ничего не видно опять из-за них. Плохо. А так вот, если бы была рентгеноскопия, пока можно было, так сказать, повертеться там, наклоняться как-нибудь и рассмотреть на живом, так сказать, изображении. Но пришлось на это пока что плюнуть, удовольствовавшись тем, что примерно тот же метод зато стал применяться в распространившемся с 30-х и превратившемся в уже, так сказать, массовое явление к концу 40-х — началу 50-х телевидении.

Потому что телевизоры старинные с электронно-лучевой трубкой, по сути, очень мало отличаются по принципу действия от этой вот рентгеноскопии. Потому что электронная лучевая пушка, она, опять же, в принципе, от этой вот рентгеновской трубки не отличается по принципу действия, тоже выпаливает в нужную сторону электроны. Правда, не настолько мощно, конечно, но достаточно, чтобы выпаливать их в таком порядке и так, чтобы на флуоресцентном экране высвечивалось какое-то поначалу еще хреновое и черно-белое изображение.

Ну да. Ну там разница в том, что вокруг всей этой трубки стоит магнитная катушка, которая отклоняет движение электронов, и, собственно, у вас они очень быстро пробегают сверху вниз, каждую строчку. И за счет этого, собственно, обновляется информация на экране.

Да. По этой причине коты видели вот эти вот старые телевизоры как какой-то диафильм. Все еще сверху вниз куда-то едет. Вот какие-то эти… Или, например, при помехах, помните, возникал эффект, когда все начинало как-то ехать сверху вниз. Как будто кадры в пленке мотают. Связано тоже со сбоем.

А наши бабушки и прабабушки все нас пугали, что: ой, не сиди близко, там излучение там какое-то. И даже была мода завешивать телевизор, когда он не работает, какой-нибудь, ну, в худшем случае газеткой, а те, у кого была возможность, завешивали красивой тряпочкой какой-нибудь, салфеткой. У нас родные тоже так делали. Это было не то чтобы совсем дуростью. Правда, выключенный телевизор завешивать все равно было бесполезно — он ничего не делал. А включенный, если бы завешивать, то ничего не будет видно. В целом, конечно, никакого особо ужасного излучения там не было, но кое-какое было. И теоретически оно, при том что если бы вы целыми днями сидели вот так вот, сидели уткнувшись, могло бы вам, конечно, навредить. Но я подозреваю, что у вас быстрее начнется вред какой-нибудь, не знаю, психический или для опорно-двигательного аппарата, чем от ионизирующего излучения в любом случае.

Сейчас все это для нас уже далеко не актуально, потому что все эти электронно-лучевые трубки давно выкинуты на свалку истории, в прямом и переносном смысле. Сейчас вот мы сидим перед ЖК-мониторами оба с Аурлиеном, которые используют совершенно другую технологию и ничего никуда не излучают.

Да, основана на, в принципе, своеобразном возбуждении этих самых жидких кристаллов электрическим током в нужной пропорции.

Так вот, как я уже сказал, от рентгеноскопии пришлось отказаться. А жаль. Потому что во многих случаях она была бы как раз очень кстати. Получалось, что приходится довольствоваться плоскими изображениями, в лучшем случае снятыми с четырех сторон. Вот что бы в трехмерности хотелось бы — это да. Увы и ах, с трехмерностью пришлось подождать до 70-х годов. Потому что для трехмерности, как все мы знаем с детства, нужен мощный ускоритель для видеокарты. Ну, сейчас уже просто мощная видеокарта. Да и, в принципе, даже дискретная видеокарта сейчас способна родить любую трехмерность, нужную в медицинских целях. Но тогда это все было еще ламповым и теплым, поэтому пришлось ждать, пока Мур и продвинется.

В принципе, сама идея томографии была еще бог знает когда, в 19 веке, во времена Пирогова. Когда в качестве пособий для врачей и хирургов разрабатывали всякие препараты лабораторные. То есть методов было несколько. Поминаем метод Пирогова, нашего знаменитого доктора, который придумал делать следующее. Берем труп, замораживаем его хорошенько, чтобы он насквозь промерзся, значит. После этого берем его, берем циркулярную пилу. Ну, тогда еще не циркулярную, а тогда просто как электролобзик примерно, такой большой. И нарезаем. И нарезаем его на ломтики такие, послойно получается. Кто смотрел художественный многосерийный телефильм «Ганнибал» с Мадсом Миккельсеном в роли, собственно, Ганнибала, может припомнить, что там одну из жертв Ганнибал как раз таким образом проморозил, нарезал ломтиками и поставил ломтики идти в стекле стоять. Так что сначала вошедшим коллегам убиенный казался стариком Набоковым, но они смотрят — мама дорогая.

Да, так вот, ломтями этими, вот как хамоны всякие, да, с пармезанами режут в гастрономии, да, там тоже такая резалка есть. Нарезав жмура таким образом, можно было его, соответственно, зафиксировать каким-нибудь образом. И получился бы такой вот очень интересный чертеж типа «человек в разрезе». Ну, вы вроде как знаете все эти схемы, то, что называется blow-up schematic по-английски. Схемы всяких там машин, кораблей там, чего-нибудь вот такого. Они все тоже послойно нарезаются, чтобы было видно, где там чего в подробностях.

Ну, с живыми людьми так не получится. Живые люди, во-первых, слишком мягкие, они мяться будут. Я уж не угадываю, что у них найдутся какие-то другие еще возражения к этому. Я с чисто технической точки зрения могу уже вот это назвать препятствием. Потому-то и появилось промораживать — что Пирогову, что Ганнибалу. Когда мясо нарезаешь тонкими ломтиками для некоторых блюд, тоже рекомендуется его чуть-чуть подморозить, чтобы не мялось.

Ну так вот. Когда появились компьютеры, вспомнили про то, что вообще хотелось бы лицезреть в трехмерности человека, так сказать, в рентгеноскопии, но не хотелось бы его подвергать, всего, так сказать, облучению излишнему. К тому времени уже были готовы математические модели векторной графики, которые позволяли на основе кучи фотографий, снятых с немножко разного ракурса, построить математическую трехмерную модель того, что фотографировали. И вот это вот было пущено в ход с применением современных для 70-х годов компьютеров, которые позволили сделать на основе кучи снимков такую вот модель. Правда, еще довольно грубую.

Чтобы эту самую модель усовершенствовать, додумались в итоге до спиральной томографии. Это тоже заняло время. По-моему, только к концу 80-х оно пошло в ход. Потому что до этого было два поколения этих самых компьютерных томографов, еще довольно ограниченных, которые требовали по минутам пребывать в этом самом аппарате. Это, как вы понимаете, не полезно. Второе поколение позволило сократить, по-моему, до полуминуты в целом. Но это тоже не ахти. И, наконец, к концу 80-х третье поколение пришло к спиральной.

Вы видели, я думаю, во всех этих сериалах про доктора Хауса, что при КТ людей, значит, суют в какой-то непонятный цилиндр, и там чего-то вокруг у них вертится. И они едут куда-то на какой-то койке едущей. Или, допустим, в аэропорту, в некоторых, во Внукове этого нет, в Домодедове есть, вы заходите тоже в какой-то стеклянный цилиндр, и вокруг вас какая-то хрень вроде, не знаю, по часовой стрелке такая — жух — вокруг вас. Вот это как раз тот самый спиральный принцип. Конкретно в этом самом аэропорту не спиральный, лишь часть его, а в медицине как раз спираль. То есть, значит, в этой вот круглой штуке, которая вокруг… запихиваем туда пациента, там по круглой вот этой рельсе ездит рентгеновская трубка вокруг него. А сам пациент на вот этой вот подвижной койке едет сквозь нее. Соответственно, она вертится вокруг него, он проезжает насквозь, и таким образом получается оптимальный для пациента по скорости его срез, когда его со всех сторон облучают. С другой стороны, соответственно, с противоположной стороны ездят фиксирующие устройства, и все это передается в компьютер.

Таким образом получается, что это не на пленке напечатанное, потом надо это все, обложившись всем этим, ломай голову. А все это в реальном времени поступает в компьютер, который строит на этом модель, вот, как домик в видеоиграх, да, снизу вверх, примерно. Ну, сверху вниз, в данном случае, для человека. Можно, чтобы пациент ехал сквозь это кольцо побыстрее, можно, чтобы помедленней. Вот. Все это позволяет с разной точностью создавать модели. Получается, что мы и человека мало облучаем, и модель у нас точная за счет компьютера. Не надо обкладываться этими снимками всякими.

Потому что в старые времена их приходилось делать очень много. И их потом, когда они будут уже не нужны, не знали, куда девать. В Советском Союзе была такая… была такая «роза на костях». Знаешь, что это?

Что это?

Кустарные пластинки. Вместо фабричных, которые виниловые, брались вот эти старые рентгеновские снимки, материал негодный, обрезались кружком, и на них кустарным образом наносились бороздки. И можно было эту хрень использовать вместо пластинки для того, чтобы кустарным образом размножать всяких там Битлов с Элвисом Пресли и прочего такого. Ну, короче, чего в Советском Союзе не продавалось официально как идейно чуждое. Таким образом вот делали.

Это все ушло в прошлое, когда появились бобинные, а потом и кассетные аудиопроигрыватели с магнитной лентой. Тогда стали на лентах все переписывать, там можно было хоть по десять раз. Купил какую-нибудь там аудиозапись выступления дорогого Леонида Ильича и записал поверх идейно чуждое что-нибудь. А тогда приходилось, видишь, как извращаться.

Да уж.

Соответственно, ну и все это на месте тоже не стоит. Уже и двухспиральные пошли, и четырехспиральные, чтобы, так сказать, все это еще больше детализировать. То есть, например, если для нулевых годов были типичны 128-срезовые модели… Вот срезовые в смысле как вот Пирогов и Ганнибал в кино. А это компьютерные срезы можно делать, чтобы прям самые мельчайшие отмечать: что вот в этом вот миллиметровом буквально там каком-то слое печени у него какая-то фигня завелась, у пациента. А не так, что вроде сбоку что-то видно, что-то не то, где оно начинается, где кончается. Вот это вот на сотни срезов позволяло уже сделать ого-го. Это при том, что для 90-х количество срезов там было сколько там, 16 могло быть. То есть очень грубо еще по нынешним меркам. Сейчас даже до 640 срезов и выше доходит. Мой покойный босс, он мне как раз про это любил рассказывать, КТ. Прогресс в количестве срезов его очень радовал. Он был доктор медицинских наук, поэтому следил и даже знал, в каких московских медицинских центрах какой КТ из самых передовых.

Таким образом, получается, что очень хорошая штука. Можно прямо человека разобрать послойно и все изучить. И в тех случаях, когда и этого не хватает, применяется контраст. То есть вводят в организм специальные препараты, в основном на основе йода, хотя бывают и всякие другие. Например, в кровь впрыскивают, и на КТ будет хорошо видно кровеносные сосуды, подсвеченные этим контрастом для рентгена. Соответственно, это такой важный способ диагностики, когда к этому есть основания. То есть КТ не назначают всем подряд. Это все равно считается за нагрузку для организма, и просто так, в профилактических целях, никто КТ вам назначать не будет. Это не кино. В основном для всяких серьезных показаний типа рака, серьезных травм, некоторых еще там проблем типа, допустим, коронавируса, когда серьезные дегенеративные процессы в легких были, подозрения использовали. Но не всем это можно.

Ну, самые как бы два самых логичных противопоказания можно чисто, знаете, как бы бытовым способом догадаться. Как ты думаешь, какие?

Какая-нибудь индивидуальная непереносимость чего-нибудь, что подсвечивается, контраста.

Вот, да. Контрастов, да, действительно. Потом, например, с контрастами всяких тяжелобольных стараются тоже… потому что для них это может оказаться непосильным. Если почки отказывают, этот контраст-то очень легко может угробить. Но даже без контраста есть два совершенно противопоказания. Первый — это жирнота.

Да.

Но если он туда не влезет, как мы его будем? Понятно. Учитывая, что это все из американской медицины, где такие пациенты, знаете, бывают масштабные.

Да.

А другое, очевидно, — это беременность. Ни на каком сроке, разумеется, никакая рентгенография, в том числе КТ, невозможна совершенно.

Ну, понятно, да, почему.

А как быть? А если вдруг надо? Для этого у нас есть другой способ томографии, который, правда, на ранних стадиях беременности, по-моему, тоже не это…

Не рекомендуется. Ну, а он, как сказать, он не рекомендуется не в смысле, что совсем. Вот если в крайнем случае, то можно даже на ранней стадии. На поздних стадиях можно без всяких проблем. Дело просто в том, что до сих пор не вполне изучено, как на маленького эмбриона воздействуют магнитные поля всякие. Может быть, что и никак.

Короче, это магнитно-резонансная томография, которая вообще-то изначально, когда ее в 80-е внедряли повсеместно, называлась официально у нас ЯМР-томографией. Ядерной чего-нибудь.

Ядерной магнитно-резонансной томографией. Ну, а тут не вовремя ударил Чернобыль, и, чтобы избежать массовых истерик пациентов — не хочу ядерную вашу дрянь! — а получалось… При том, что на самом деле как бы именно магнитно-резонансная томография не подразумевает никакого ионизирующего излучения. И «ядерная» там совсем не по этому. Но тупых никак не переубедишь. Поэтому было решено плюнуть и называть это все просто МРТ. Это звучит мирно как-то и по-доброму. А то, что это та самая страшная ядерная томография, от которой вы все немедленно мутируете и превратитесь в человека-атома какого-нибудь, людям сообщать не стали.

Значит, МРТ, я уже сказал, никакого отношения не имеет к рентгенологии вообще в целом. Потому что ни рентгеновское, ни какое-то другое ионизирующее излучение не используется. И, как бы, его поэтому можно вот тем же самым беременным на поздних этапах применять, хотя есть там и свои всякие засады.

Значит, принцип действия у магнитно-резонансной томографии гораздо сложнее. И полностью мы его объяснять не будем просто потому, что ни мне, ни Ауру, скорее всего, образования не хватит.

Ну, там, да, более хитрые физические процессы.

Если как бы кратко и без лишних подробностей, которые все равно будут в формате подкаста совершенно непонятны и невообразимы, так сказать, как лавкрафтовский ужас, смысл в том, что наш с вами организм в значительной степени состоит из водорода. Я имею в виду атомы водорода, а не газ водород, конечно, никакой. Потому что, во-первых, мы состоим, по большей части, из воды, которая включает в себя целых два атома водорода на один атом кислорода.

Вот, да.

Плюс у нас куча всякого прочего: белки, жиры. Все это тоже включает в себя в какой-то степени атомы водорода.

Да.

Соответственно, этот самый водород удобен тем, что ядро состоит из одного-единственного протона. Как, я думаю, знают все, зачаточные представления об физике атома и его ядра имеющие, для этих самых атомов характерно такое вращение, спин, на языке квантовых физиков. Они вертятся вокруг своей… периодически меняя свою пространственную ориентацию, вроде как, знаете, если юла на пол упала. Это упрощенное объяснение, скажем так. Примерно так.

Факт в том, что если создать мощное магнитное поле, то они, так сказать, все от этого начнут ориентироваться в сторону, применяемую… в ту же, в которую магнитное поле. Правда, некоторые и наоборот будут в обратную сторону ориентироваться. То есть это придаст им некоторый такой порядок: одни в одну сторону, другие в другую. Те, которые в ту же сторону, что и поле, никакой энергии накапливать не будут, а вот те, которые в противоположную, наоборот, будут. И когда это поле уйдет, и они вернутся в нормальное состояние, они эту энергию выпустят в виде небольшого количества тепла. Не настолько большого, чтобы вы это заметили, но настолько большого, чтобы это можно было заметить при помощи специальной техники.

Далее. Если пока это магнитное поле — а поле должно быть ого-го, применяются мощные электромагниты или в качестве вспомогательных неодимовые постоянные магниты, тоже как особо мощные и дорогие при этом, — если при этом еще подвергнуть их радиооблучению, радиоволны посылать, то они начнут давать своеобразный резонанс. Именно эти самые протоны водорода, если на них, так сказать, мы ориентируемся. Соответственно, за счет вот этого создаваемого ими резонанса и зная то, что они находятся либо в положении в сторону магнитного поля, либо напротив, а не хаотично, можно вроде как… Как радар, да, радарные волны отражаются, и, считывая их, мы можем делать вывод, что там какой-то самолет летит или еще что-то. Вот примерно таким же образом, считывая этот самый резонанс в приведенных к более-менее предсказуемому состоянию ядрах водорода в нашем организме, можно создать такую вот картину тоже вроде как на радаре.

Чем это хорошо? Тем, что если, например, при рентгеновском излучении мы имеем статичную картинку в любом случае, то при магнитно-резонансном мы будем видеть все в реальном времени. Как там, например, сокращаются мышцы, сердечная мышца. Например, как там, не знаю, в этих самых… легкие там расширяются, сокращаются. Короче, все.

Как вы шевелите мозгами.

Да, ну мозгами, может быть, не совсем так. Для того, чтобы мозги изучать, у нас применяются электронные методы изучения. То есть просто электродами обвешивают и делают электроэнцефалограмму, которая как бы тоже при помощи компьютера выводит электрические импульсы вашего мозга в качестве графиков. Я такую проходил пару раз. Вот. Надеюсь, что… Ну да ладно, да. К МРТ, давай.

К МРТ.

Короче, таким образом МРТ позволяет нам, во-первых, никого ничем не облучать, во-вторых…

Ну, кроме сильных магнитных полей, понятное дело.

Да, вот тут такая засада, что, например, если у человека, скажем, какой-нибудь там имплант внутри…

Металлический.

Ну, главным образом ферромагнитный. Нас интересуют не абы какие.

Который примагничивается.

Да. Правда, неферромагнитные тоже могут быть, если они, допустим, в чувствительных местах, типа внутреннего уха. Есть риски, что… Потом, например, в татуировках часто бывает, что в чернилах используется какой-нибудь металл. Ну, грубо говоря, как вот газету, да, печатали раньше, свинец содержали. Почему газетиной хорошо стекло протирать, когда моешь окна. Всякие там железные зубы тоже, как вы понимаете. Эти самые импланты, как Аурлиен сказал, ушные, в том числе которые для глухих. И инсулиновые насосы. Многие диабетики ходят, мои братья тоже. Соответственно, все это не позволяет делать. Опять же, противопоказания — кардиостимуляторы. Сейчас появились кардиостимуляторы в это десятилетие, которые позволяют делать МРТ. Но пока их еще всем поставят, это старые все помрут. Это, как вы понимаете, еще много времени пройдет.

И в современных условиях, если вы были на войне, то война сейчас в основном осколочная. Вот. И часто бывает так, что все осколки выковырять не удается. Если есть подозрение или точная информация, что не все выковыряли, значит, никакого МРТ вам не будет. Вот.

А так штука хорошая. Как видите, ничего не надо облучать. Опять же, беременным можно. Единственное, что по сравнению с КТ даже еще более серьезные требования на тему жирноты. Потому что так получается, что МРТ-аппарат еще более тесный, чем КТ. По этой же причине бывает, что пациент страдает клаустрофобией острой. И если в аппарат КТ он еще так-сяк залезет, потому что он воспринимается просто как бублик такой своеобразный, то вот МРТ-аппарат как какой-то гроб или крематорий, куда его головой вперед отправляют. Приятного мало. Ну и поэтому это просто исключается, если у вас боязнь этих самых.

Дело просто в том, что если КТ довольно быстрая, то МРТ придется еще там полежать. Ну и еще один минус в том, что МРТ зверски скрежещет и жужжит, и там надо в уши вставлять эти самые беруши, чтобы не оглохнуть нахрен.

Вот. Такая вот, видите, у нас сейчас ситуация. Пришли от пляшущих скелетиков за экранчиками и всяких дурацких слухов. Вот помните, в нулевые годы в интернете постоянно попадались скамерские всякие заманухи, которые то, например, предлагали вам купить на телефон программу для чтения чужих смс-ок, то предлагали вам какой-то там спутник-шпион куда-то там кому-то в телефон вставить. В том числе были и заманухи на тему того, чтобы через камеру смартфона можно было подглядывать за людьми и видеть их без одежды. Типа специальную какую-то программу, которая вам камеру в рентген превращала. Так вот, будете смеяться, но эта фигня вообще-то столетней давности. Шутка. Ну, не шутка. Потому что в начале 20 века, когда стало известно про X-лучи, эти самые новомодные, и рентгеноскопию, и все убедились, что действительно работает, пошли слухи, что изобрели теперь уже новый аппарат, который выглядит как театральный бинокль, который позволяет видеть не скелетик, а человека без одежды. И некоторые газетчики эту утку подхватили и вызвали кратковременную панику, из-за чего в театрах стало просто опасно пользоваться биноклями. Потому что теперь могли принять за использующего подлые рентгеновские изобретения и побить. Ну, без затей. Ну вот. Такое было.

Сейчас кое-что подобное в принципе вот в этих самых аэропортах используется. Там в общих чертах, да, видно человека под одеждой. В общих. То есть никакой порнографии с этим снять не получится, я вас уверяю. Там видно так, в общих чертах, очертания, потому что в задачи сотрудников безопасности аэропорта входит не любоваться на чьи-то дряблые задницы. Никакого удовольствия, я вас уверяю, в этом нет. А то, чтобы на этих самых сканах было хорошо видно, что у вас в штанах пушка, что у вас в трусах какой-то мешочек непонятно с чем, вот, мешочек, порошочек, что у вас там в каблуках что-то там сияет непонятное, вот такое вот все. Или что у вас протез ноги, и в ней там бриллианты какие-нибудь спрятаны. Вот. Или еще чего. Вот это все обнаруживается. Какой там половой орган — на них не видно, я вас уверяю. Хотя, я думаю, теоретически можно было бы настроить оборудование и так, но кто это будет делать и зачем? Со своих же денег. Все это совершенно не нужно.

Вот такая вот получилась история. В другой раз поговорим про разные другие способы современной диагностики. Про те же самые электроэнцефалограммы, кардиограммы, которые тоже чуть ли не в любом фильме или сериале на медицинскую тематику… Там же будет обязательно кто-нибудь лежать в бессознательном состоянии, и рядом будет противно пикать и рисовать зеленую линию ломаную мониторчик такой. И он, когда заиграет тревожная музыка, такой: пик-пик-пик-пик-пииии… Такие все: о нет, он умер. В реальности все, опять же, не совсем так выглядит. Просто для эффектности и для зрителей делается. Но, в общем, поговорим об этом, а также про то, как используют ультразвук для исследований. Вот это уже можно и беременным, и вообще всяким. Так что в другой раз и эти способы упомянем.

А на сегодня все.

Подписывайся и слушай после-шоу на Спонсоре или Патреоне.