В этом выпуске мы рассказываем про Новую Зеландию - про маори и мориори, мушкетно-картофельные войны и мясо-шерстяной экспорт, попугаев кеа и какапо, табу и муру.

В этом после-шоу обсуждаем, чего ждать от пошлин Трампа, реакцию в разных странах на эти пошлины, и неожиданные последствия пошлин для любителей пива. Так же говорим о новом х/ф Голый пистолет с Лиамом Нисоном.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Привет, друзья! Вы слушаете 598 выпуск подкаста «Хобби Токс», и с вами его постоянные и бессменные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, из Центральной Америки мы перемещаемся географически на юго-запад. Куда же, Домнин, мы перемещаемся?

Мы перемещаемся на съемочную площадку «Властелина колец», то есть в Новую Зеландию. Весьма замечательное государство, которое относится географически к Океании, еще точнее — к Полинезии. Хотя у нас многие считают, что Новая Зеландия — это вот где Австралия совсем рядом. На самом деле ничего она не рядом. Там на самолете лететь из столицы Новой Зеландии в Австралию 4 часа. Задумайтесь, на самолете. Из Стокгольма до Москвы полтора часа, а тут 4. Почти в три раза дальше. И настолько Новая Зеландия далеко, что иногда ее, думаю, не рисуют на картах. Потому что забывают.

Ну да, это архипелаг из двух крупных островов: Северного и Южного. И кучей всяких маленьких. Плюс к ним же относятся де-факто острова Кука, куда новозеландцы любят летать в отпуск. Они ближе гораздо к экватору, тоже там часа 4 лететь. И там как раз хорошо можно на пляжах на всех этих отдыхать. И Ниуэ тоже. Есть у них еще территория Токелау, но она не является отдельным государством, даже ассоциированным. Это просто территория такая. Есть у них базы и в Антарктиде. Там у них свой небольшой сектор. Ближайший, да.

За счет этой удаленности многие интересные вещи с местной природой связаны. Например, большое количество эндемиков, то есть видов, которые обитают исключительно в этом месте. Как и вообще в Океании, с млекопитающими тут худо. То есть завезенных всяких полно. Одних только овец 20 миллионов. И 8 миллионов коров. Да, те живут. Но вот именно что родных своих млекопитающих мало. Из наземных только летучие мыши. По-моему, было два вида. Один сейчас остался, другой вымер.

Как и другие части Океании, это в основном мир птиц. И птиц тоже весьма замечательных. Например, символом Новой Зеландии является киви. Мохнатая такая.

Киви, да, забавная тварюшка. Многие не знают, что в честь чего названо: птица киви в честь фрукта или фрукт в честь птицы киви.

Похожи друг на друга.

Да, это фрукт назвали в честь птицы. Знаешь, что это достаточно недавнее название? Во второй половине 20 века только появилось.

Ух ты, не знал.

До этого фрукт был известен как китайская ягода. А потом в Китае начался коммунизм, и решили, что это плохое название, вызывает нехорошие ассоциации.

Да, да, да. При том, что это действительно китайское по происхождению растение.

И скоро половину киви из Китая тащат.

Ничего себе. Интересно.

К Новой Зеландии фрукт киви никакого отношения не имеет, его там не ищите. А вот птица киви, да, живет: бескрылая, полуслепая, перья превращены в такое, вроде шерсти. Суются там под корнями всякими, на болотистой почве, роют норы или в дуплах живут, на манер млекопитающихся. Как я уже сказал, млекопитающих нет, поэтому многие занимают их ниши. В частности, эти самые киви. Потому они, собственно, и не летают, что летать было неоткуда совершенно.

Необязательно, да.

Никто их не обижал на земле, никто их не ел. Потом понавезли всяких крыс, поссумов, горностаев. Кстати, кроликов. То есть сначала кроликов, потом кролики бесконтрольно расплодились, как и в Австралии. Чтобы их ловить, завезли горностаев. Все это не способствует выживанию нелетающих птиц.

Другая нелетающая птица — это какапо, совиный попугай. Совиным он называется, потому что он не летает и имеет лицевой диск, как у сов. То есть у него морда такая плоская и круглая, как у совы. Маленькие подслеповатые глазки, потому что он ведет преимущественно ночной образ жизни. То есть конвергентная эволюция: стал похож на сову из-за ночного образа жизни.

Да, из-за ночного образа жизни. А также из-за того, что он не летает. Бегает, опять же, под корнями, ест всякие ягоды и листья. И тоже живет в норах.

Да. Какой, а?

Да. Соответственно, тоже угрожаемый. Есть там и другой попугай, только на этот раз летающий, и тоже угрожаемый. Ему и полет тоже не помог. Это кеа, он же нестор.

Нестор? Как монарх?

Нет, Нестор, как, я так подозреваю, который в «Илиаде» и «Одиссее» околачивался.

А, понятно, понятно.

Помнишь, у Грибоедова в «Горе от ума» там Чацкий говорит: «Тот Нестор негодяев знатных…» Имеется в виду, конечно, не попугай, имеется в виду Нестор в значении патриарх. Вот его, видимо. Он здоровенный, тварила такая, несколько меньше, чем какапо, который является самым тяжеловесным из всех попугаев, потому что ему-то что, летать-то не надо никуда. Вот он тяжело ест.

Это все от него должны улетать.

Да, он не хищный, так что от него особо никакой угрозы нет. А вот про кеа ходят самые дикие слухи до сих пор.

Это какие?

Дело в том, что когда стали разводить баранов, кеа приспособились склевывать мясо со снятых шкур. И это фермерам было по нраву. Лишняя очистка, можно только приветствовать. Но потом, распробовавшие вкус бараньего сала, кеа приобрели репутацию птиц, нападающих на живых овец и их заклевывающих до смерти.

На самом деле, несмотря на то, что было истреблено какое-то дикое количество этих самых кеа фермерами до 70-х годов, пока это не запретили, и то фермеров пришлось улещать правительственными дотациями, потому что они верещали, что кеа у них всех овец съедят и оставят их нищими. Это, кстати, один из редчайших примеров в сельском хозяйстве Новой Зеландии, когда кому-то выдаются какие-то субсидии.

В Новой Зеландии сельское хозяйство устроено очень просто: кто не тащит, того за борт. Никаких субсидий, никаких дотаций. Это тебе не США, где вот эти фермеры, которые в этих джинсовых полукомбинезонах, в соломенных шляпах, такие там кукурузу какую-то всю мотыжат. На самом деле их сохранение — это очень политический момент, потому что конкурировать с агропромышленными комплексами они не могут, никому они реально не нужны. Если бы правительство следовало новозеландскому правилу свободного рынка, а не поддерживало их за свой счет, скупая всю эту кукурузу, перерабатывая ее в сироп и наваливая этого сиропа во все любое, отчего американцы все опухли, давно бы они все полопались. Но это была бы катастрофа — и имиджевая, потому что сколько талдычили про то, как там фермеры-то эффективные, не то что там всякие колхозы. А в реальности оказывается, что если бы колхозы были устроены как агрокомплексы, которые их сменили, по сути, многие даже называются так, как бывшие колхозы, то все эти фермеры выглядели бы бледно. А во-вторых, потому что иначе все эти красные штаты по центру все вымрут. Фермеры все передохнут там, и что хорошего будет.

Да, но я отвлекся. Я к тому, что за исключением вот этих дотаций за неистребление кеа в целом там ничего никому не дают. Настолько все было серьезно с кеа. Потому что ни одного на самом деле подтвержденного случая, что кеа напал на овцу и ее там заклевал, закогтил, нет. Все, что было, — это то, что овцы, которые там пасутся невесть где, от чего-нибудь сами погибли. Мало ли от чего: свалились там с чего-нибудь, какая-нибудь хворь их сразила, мало ли что может быть. А кеа, не будь дураки, на мертвечинку налетели. Очень сомнительно, что кеа, даже при его размерах, он с локоть где-то такой здоровый попугай, был бы способен справиться с овцой в одиночку. Ерунда это все. Слишком хищный должен быть для этого.

Да, его держат в том числе как домашнего питомца. Говорить он, правда, по-моему, не умеет. Все, что он говорит, — это кричит: «Кеа!» За счет чего его, собственно, так и называют.

Понятно.

А зато он живет там, говорят, чуть ли не полтос лет. Можно смело заводить и, скорее всего, помереть раньше, чем он.

Класс.

Да. Тварюга умная на уровне обезьяны и прочих товарищей.

Да. Несмотря на все эти замечательные виды животных, самым замечательным, наверное, является вид местных человеков новозеландских — маори. Были еще мориори, отколовшиеся от них и заселявшие мелкие острова племя, но они его убили, поэтому нет.

То есть маори убили этих?

Да, своих двоюродных братьев.

Неплохо.

Несмотря на то, что маори рассказывают в своих легендах про то, как они с Гавайев на каком-то там флоте приплыли, на самом деле это все ерунда. Судя по исследованиям, приплыли они не так давно, как они рассказывают, и не с Гавайев тоже совершенно. Потому что, как мы видим по современным картам расселения, прародина австронезийцев — это Тайвань. Внезапно.

Внезапно.

Да. А также, видимо, в определенной части австронезийское население с островов Юго-Восточной Азии. Они двинулись еще в середине второго тысячелетия до нашей эры из окрестностей Новой Гвинеи на восток. И там стали распространяться в сторону Полинезии. Полинезия называется юго-восточная часть Океании, образующая треугольник с вершинами: Гавайи на севере, остров Пасхи, который с моаи, на юго-востоке, и, собственно, Новая Зеландия на юго-западе.

Да. Так вот, соответственно, ее, судя по всему, Новую Зеландию, заселили примерно где-то в 13 веке нашей эры. То есть это совсем недавнее событие.

Да, потому что, несмотря на то, что они рассказывают, что якобы было там до этого еще в середине чуть ли там не первого тысячелетия нашей эры, на самом деле никаких данных, свидетельствующих об этом, просто нет. Все показания антропогенного воздействия показывают, что это где-то 13–14 века, не ранее.

И еще один момент — вопрос о существовании дополинезийского населения Новой Зеландии. В принципе, сейчас считается, что до полинезийцев там никого не было. Хотя есть и некоторые версии, что могло быть какое-то автохтонное население, черт знает, откуда оно могло там взяться, и которым эти самые предки маори поели и все. Но я так понял, сейчас мейнстримовое мнение такое, что они приплыли на пустое место, по сути, целенаправленно туда и переезжали, чтобы там жить себе и поживать.

Вообще, справедливости ради, следует сказать, что вот эти острова Полинезии являются чисто технологически одними из самых последних заселенных территорий из тех, которые заселены на данный момент человеками. Человеками не заселена сейчас по непонятным причинам Антарктика, потому что там есть нечего просто. Снег, и ничего не происходит. Вот только если пингвинов отлавливать и ими питаться. Но на одних пингвинах далеко не уедешь. Кстати, в Новой Зеландии тоже есть пингвины, и даже эндемичные. Хохлатый пингвин такой есть, с оранжевыми бровями. Если уж в Южной Африке есть пингвины, то чего бы им не быть в Новой Зеландии.

Ну и получается, что публика расселялась, напомним для тех, кто, может быть, забыл. Публика расселялась из Африки. Несколькими волнами шла миграция из северо-западной части Африки по всему миру. И по понятным причинам люди в самое последнее время добрались до Южной Америки по Берингову проливу, через Анды, через Центральную Америку. И вот для того, чтобы расселиться в ту же самую Австралию, Новую Зеландию, Полинезию и разнообразные маленькие острова, для этого потребовалось еще больше времени, чем дойти пешком до этой самой Южной Америки. Просто по той простой причине, что одно дело, когда вы куда-то идете ногами по суше, а другое дело, когда вам приходится плыть туда на лодке, неизвестно, есть ли там вообще что-то. Поэтому, собственно, ничего удивительного сильно нет в том, что в 13–14 веке, как Домнин совершенно справедливо заметил, туда кто-то приплыл и там расселился, и, скорее всего, там до этого просто никого, в принципе, не было из человеков. Так что да.

У маори есть всякие там легенды, потому что у них есть важная часть культуры, это так называемая вакапапа.

Это какая-то устная традиция?

Да, это устная генеалогия, которая позволяет отслеживать, кто и какого рода, племени, кто там были, какие предки. Все это имеет свою специфику, типа того, что, скажем, они тоже веруют в Мауи. Вот помните, недавно были мультики про Моану, там этот Мауи, собственно, здоровенный околачивался. Даже сами острова: вот Северный по-маорийски зовется Те-Ика-а-Мауи, то есть, по-моему, это значит «рыба Мауи». А Южный — Те-Вака-а-Мауи, по-моему, «лодка Мауи», или еще какое-то там было название. Что-то тоже было с Мауи связано, я уже забыл. Они как бы на него сваливали создание островов. Вернее, обоих островов.

А он не случайно там в мультике поет. Там та-та-та-та-та-та, you’re welcome. И значит это типа: на здоровье, наслаждайтесь, я тут все для вас сделал.

Да. Так что да. Эта самая вакапапа до сих пор у них практикуется. И есть у них регбийская команда, называется Maori All Blacks. Они не берут без того, чтобы человек не мог рассказать свою эту вакапапу до какого-то там колена.

Классно.

Вообще, культура у них сложилась интересная в условиях, во-первых, того, что у них происхождение полинезийское, и при этом достаточно изолированное. У них, например, мы подчеркнули кое-какие интересные термины.

Антропологические истории?

И не только. Я имею в виду вполне себе фантазийные истории.

Ага.

Мана.

Мана, да? Это их?

Да. Это их.

И означает то же самое примерно?

Не совсем, но близко. Мана — это как бы некая волшебная сила, которая присуща вождям, вообще крутым людям. Это одновременно и такая витальность, и авторитетность, и субъективный такой взгляд на могущество и положение человека. То есть, грубо говоря, рабы считались не обладающими никакой маной в принципе.

Потом такое понятие, как табу. Тоже их.

А капу какое-то?

Да. Это может быть какое-то запретное место, куда нельзя ходить. Это могут быть какие-то предметы, которые, например, были связаны с вождями, имевшими священнический сан, который должен был избегаться всеми другими. Были периодически всякие ограничения сезонные, связанные с новолунием, с некоторыми другими праздниками. Например, на Гавайях там даже предполагалось, что животные не должны звуков издавать в определенные периоды. Поэтому там всяких собак и свиней заматывали, им морду тряпкой, чтобы они не хрюкали и не гавкали. А кто все-таки гавкнул, того — карачун.

Того бритвой.

Да. Некоторые там всякие табу связаны с разной пищей, которая… Иногда ее нельзя было есть, а иногда нельзя было просто прикасаться. Ее должны были тебе в рот класть родственники или дети.

Класс.

У них достаточно интересная традиция. Потом они не знали собственности на землю. У них предполагалось, что земля принадлежит вообще племени. Единственным способом увеличить или уменьшить землю племени является война. Кроме того, был такой странный, очень нелогичный обычай, как поминальная война. С моей точки зрения, абсолютно по-идиотски, честно говоря, выглядит, потому что там была история, когда племя А позарезало племя Б, потеряло вождя, он погиб. А в честь этого объявляется муру, которое как бы одновременно нечто вроде возмездия и при этом еще и нечто типа поминок покойному вождю.

Муру какая-то.

В ходе этой муру они пошли войной на племя С.

То есть на другое, которое не при делах?

Да, почему-то считалось так. Такие последствия имела так называемая Война девок. В 19 веке произошла. Потому что вышла из-за девок. Там маорийские девки не поделили капитана Бринда, который там жил.

Так.

Да, начали ругаться, брониться, колоться друг с другом, и на этой почве началась драка. Там слово за слово — и целая война. И вот там вождя-то, собственно, и прибили.

Класс.

Что вызвало еще это самое поминальное хождение, вообще не имевшее никакого отношения к этому. Значит, что мы можем сказать про маори? Маорийцы и похожи, и не похожи на своих собратьев-полинезийцев. У них была специфическая манера татуироваться. Татуировки разрешались только достаточно уважаемым людям. В этом случае мужчины татуировали себе лицо и почему-то задницу. Я уж не знаю почему.

Так принято у них, заведено издревле.

Видимо, да. Были всякие другие интересные обычаи. Типа того, что они с собой привезли подвид батата, который они звали, по-моему, кумара, и который был одним из основных продуктов питания. Проблема в том, что этот самый их батат был размером с палец, очень мелкий. Поэтому там особо им не пропитаешься. Во-вторых, его возделывать считалось допустимым только для мужчин, потому что это мужское дело.

Какой-то особый мужской батат.

Ну, типа того, да. Это потом имело далеко идущие последствия. Они широко использовали обсидиан, кстати.

А где они его брали?

Так это вулканические острова. У них там полно обсидиана.

Полно, да.

Поэтому всякие дубинки, лезвия, наконечники для дротиков, всякие такие типа томагавков, сверла — все это из обсидиана и кремня. Мне, кстати, не удалось найти никаких упоминаний луков. Они использовали дротики, метательные дубинки всякие, но никакого стрелкового оружия, собственно, не изобрели, видать, луков.

Да, но это вообще характерно для Полинезии. Чтобы изобретать луки, нужна подходящая древесина. Давайте начнем с этого.

Это правда, да.

То есть, например, в Древний Египет времен Нового царства ее приходилось импортировать через Нубию. А полинезийцам неоткуда импортировать, судя по всему, особо.

Подозреваю, что из пальмы лук не получится.

Да. Так же, как, скажем, почему Средиземноморье что-то не особо известно своими традициями луков, а вот англичане всякие известны. Так же, как и у нас, кстати, этого добра полно. Ну вот. Соответственно, они бились вот так вот в основном врукопашную, метали дротики и всякое такое. И так было, пока до них не добрались европейцы.

Был голландец Абель Тасман, в честь которого Тасмания, собственно. Было это в 1642. То есть, для понимания, это примерно 400–500 лет после того, как туда приплыли, собственно, граждане. А потом на 100 лет европейцы исчезли. Следующим прибыл только в 18 веке Кук.

Его незамедлительно съели.

Нет, Кука съели потом. Как всем известно. Когда он потом уехал на Гавайи, там его съели другие.

А, его эти съели, понятно.

Да, его гавайцы съели. Но ты не переживай, на Новой Зеландии тоже много кого съели. Традиции съедания богаты там. Например, был такой французский приватир и купец Марк-Жозеф Марион дю Френ. Он шарился по окрестностям Тасмании и Новой Зеландии. И на Новой Зеландии решили устроить стоянку и заготовить дерево для новых мачт. Его там убили и скушали, судя по всему.

Какие молодцы. Гостеприимные ребята, я смотрю.

Ну да, там слово за слово. Потом в начале 19 века, например, в 1809, там вышел конфликт с британской бригантиной Boyd. Там какой-то, в общем, родственник вождя ходил на этой бригантине, и там ему за что-то влепили плетей.

Ух ты. Нельзя так с родственником вождя.

В общем, произошло неудовольствие, и всех, кто был, схватили и расчленили.

Неплохо.

Да. Так что вот так вот вышло.

Неудобно.

Есть, правда, еще одна интересная находка, связанная с возможным неевропейским контактом с маори в тот период. Дело в том, что в первой половине 19 века, точная дата дискуссионна, один миссионер, Уильям Коленсо, обнаружил, что какая-то семья маори варит картошку в очень интересном котле.

Откуда это они его взяли?

Да, бронзовом таком, расписанном какими-то странными письменами. Котел он у них выкупил и обнаружил, что это не котел, а колокол.

Ух ты!

Причем колокол, покрытый тамильским шрифтом.

То есть из Шри-Ланки приплыл?

Шри-Ланка, Индия. В Малайзии тоже тамилы живут.

Да, правда, я не уверен, что жили тогда, но сейчас живут.

Да, соответственно, вопрос: как он туда попал? И как же? Варианты все… не знаю. До сих пор толком непонятно, каким образом они его туда взяли. Теоретически, может быть, что колокол где-то из 15–16 века, судя по тому, как он работает и что там написано. Другие, правда, доказывали, что на самом деле это где-то 17–18 века.

Возможно, какие-то купцы тамильского происхождения, или, может быть, не тамильского, а просто, мало ли, могли какие-нибудь купцы в Восточной Азии, мусульмане, допустим, выкупить у этих самых тамилов этот колокол для чего-нибудь. Неизвестно для чего. В той же Индонезии присутствие у тамилов было какое-то. И каким-то образом из Индонезии этот колокол попал, возможно, туда.

Были всякие мысли о том, что, может быть, каким-то образом какие-то испанские или португальские моряки еще времен 16 века с этим самым колоколом, возможно, потерпели крушение и таким образом застряли на каких-то островах Полинезии. И оттуда, возможно, в плаваниях полинезийцев колокол мог попасть на Новую Зеландию. Может быть, какой-нибудь неизвестный нам португальский корабль, шарившийся там, о таких экспедициях нам неизвестно, кто знает. Потому что они там потонули и с концами, не вернулись. Могли, допустим, этот колокол затащить из своих владений в Юго-Восточной Азии, вот где был Тимор, у них там базы были, для, возможно, торговли с полинезийцами. На что-нибудь его там променяли, а потом попали в шторм и сгинули. И все. И мы про них ничего не знаем. Мало ли было пропавших кораблей, про которые в Европу не докладывали. Потому что это два года будет одно сообщение идти. И то оно могло, кстати, потонуть тоже в пути. Короче, очень вероятно, что это какая-то просто неизвестная, оставшаяся вне исторических записей экспедиция каких-то европейцев, возможно, испано-португальцев, а может быть и кого-то чуть поновее, таким образом затащила его туда. Вот такой вот до сих пор непонятный момент.

Так вот, помимо полезной белковой пищи из собственных мягких тканей, европейцы привезли кое-что другое. Они привезли им картошку и кукурузу, но главным образом картошку. Потому что климат в Новой Зеландии примерно как где-то в районе Воронежа в среднем. То есть для кукурузы не то чтобы прям супер, а для картошки отлично просто.

Да. Многие представляют, насколько близко Новая Зеландия находится к Южному полюсу чисто географически. Поэтому там выраженные четыре сезона есть, как вот у нас с вами: зима, осень, лето, весна. Так же и у них.

Да, так же и у них. Так вот, картофель. Считается, что где-то с 1769 года картофель распространяется по Новой Зеландии и таким образом заменяет их кумару мелкую. И они начинают питаться картошкой, которая во всем лучше. Вот как здорово, видите, бывает. Европейцы в контакте с туземцами им что-то хорошее привезли. От этого у маори тут же поправились дела с продовольствием, стало выживать больше детей и так далее.

Я угадаю, нет.

Нет, на самом деле все это, то есть это все правда, но только привело это к так называемым мушкетным, они же картофельные войнам.

Объясняю. Во-первых, эту самую мелкую их картошечку могли обрабатывать только мужики, что сильно ограничивало их. А новопривезенная не имела такого статуса, ее могли жены и дети сажать.

Как мы в детстве сажали, так и стали.

Мужчины высвободились. Кроме того, картошка лучше хранилась, чем эта их изначальная разновидность батата. Ее можно было носить с собой. При прочих равных она была эффективнее по энергии на единицу переносимой массы. Соответственно, во-первых, высвободились мужики, во-вторых, стало можно совершать дальние походы. Если до этого военные походы были краткими, потому что не хватало продовольствия, надо было возвращаться домой, то к 19 веку походы могли длиться год. Целый.

То есть всех можно было целый год резать и при этом питаться.

Не только резать. Если раньше в рабство захватывали только женщин и детей, потому что мужиков захватывать в рабство опасались: и как восстанут там в тылу.

И опять будут… Нечего с ними делать.

Да. Проще уж сразу их убить, чем дожидаться, пока они второй раз восстанут. А тут затащили мушкеты, помимо картошки. Племена тут же сообразили, что с мушкетами-то воевать гораздо веселее, чем с дубинками да копьями. И как раз тогда этих самых мориори, которых отдельные, перестреляли всех.

Понятно.

Перестреляли не только их. Считается, что там 20 тысяч человек было убито в ходе мушкетных войн первой половины 19 века. И за счет мушкетов теперь можно было брать в полон и мужиков тоже. Потому что часовые с мушкетами могли держать мужиков-рабов в повиновении теперь, а не только баб. Соответственно, войны резко участились, ожесточились. И, например, выживаемость детей, повысившаяся, привела, опять же, к демографическому буму. Бум стал требовать больше ресурсов. И часть племен, как считается, просто перебили. Кто не успел сам вооружиться мушкетами — ну, sacré bleu. Соответственно, всех просто перебили.

Проведем историческую параллель. Индоевропейцы, на языках которых разговариваем мы с вами, а некоторые даже на нескольких языках умеют разговаривать, индоевропейских. Кое-кто даже на семито-хамитском, вы не поверите, из ведущих.

При этом не являясь ни семитом, ни хамитом.

Вопрос дискуссионный.

Да, дискуссионный вопрос. У нас есть подозрение, что у нас тут есть…

У нас есть не подозрение, у нас есть совершенно конкретный документ генетического анализа.

Да, к чему это все рассказывается? К тому, что индоевропейцы считаются примерно из современных южных российских и украинских степей. Собственно, и стали во все стороны лезть по одной простой причине: они там навострились лошадей использовать для скотоводства. И стало их там столько, что они стали во все стороны переселяться и, соответственно, всех там, так сказать, этих кельтов гнать в Европе, всех остальных гнать в Азии и так далее и тому подобное.

Но у индоевропейцев было куда расселяться. А здесь вы живете на изолированном острове, где ограничена, собственно, территория. И места для сельского хозяйства здесь, конечно, сильно не много, потому что просто вот это остров, а половину острова занимают условно горы. Поэтому, естественно, вы будете там друг друга резать люто-бешено, как только вас там станет слишком много. Ну и вот, собственно, именно это и произошло. То есть кто расплодился, те стали всех других, кто не успел вооружиться, как Домнин сказал, начали мочить.

При этом, понимаешь, там получалось сразу несколько самоподдерживающихся процессов, которые раскрутили эти войны до достаточно безобразного состояния.

Масштаба.

Чтобы добыть оружие, нам надо его на что-то обменять. Значит, варианты обмена. Можно производить всякие товары. Например, сажать много картошки. Считается, что в первой четверти 19 века ружье стоило 8 свиней или 150 корзин картошки. Ну, давайте, например, 50 мешков картошки, представьте себе. Вот это за один мушкет. Соответственно, нам нужно как можно больше разводить свиней и сажать картошки, чтобы добывать ружья. А чтобы сажать как можно больше картошки, нам нужно как можно больше рук, в том числе рабов, которых можно добыть при помощи ружей. Получается, что одно другое просто по кругу поддерживает.

Почему они, кстати, так быстро эти самые ружья освоили? Потому что среди них было определенное количество белых, которые включались в племена. Кто-то был всякими дезертирами, кого-то захватили в плен и приняли в племя. Вот они всех, собственно, и учили, чтобы поднять свой социальный статус. Им не хотелось вечно горшки чистить. Они говорили: «Опа, вы же неправильно ружье-то держите. Дайте я покажу». Они тоже приобретали славу великих воинов. И уже их горшки чистить не погонишь. И они уже жили богато, и все такое.

Потом, например, то, что картошка, как тогда стало известно, это хорошее средство от цинги. И моряки часто были охотно готовы обменивать лишние ружья на картошку с маори, чтобы, так сказать, спастись от голодной смерти. Потом еще один момент, который пользовался спросом у европейцев, за который можно выменять порох, например, нужный для стрельбы, — это мокомокаи. Shrunk heads, то, что называется у англоязычных. То есть сушеные головы, которые по-всякому консервировались. Если до этого они были предметом внутри маорийского интереса, то есть большое количество голов показывало, что ты очень крутой воин, который всем отрубает головы, то тут европейцы заинтересовались этими головами, чтобы дома в музеях всяких коллекций их продавать за большие деньги. И были тоже готовы менять их на ружья. А с ружьями туземцы могли добыть еще голов, настреляв себе всяких врагов. Самоподдерживающаяся система.

Да, вот и получалось, что такая выходила мясорубка. И все друг друга гасят, чтобы друг друга лучше гасить.

Класс.

Получалось как-то так, да. Из-за этого, в общем, маори были, с одной стороны, несколько ослаблены. С другой стороны, когда все это достигло патовой ситуации, получился такой очень удачный момент для того, чтобы массово принимать христианство. Потому что в рамках старой племенной парадигмы они не могли прекратить эту бесконечную войну.

А, понятно.

А перейдя в христианство, они могли сказать: вот миссионер говорит, что убивать нехорошо, мстить нехорошо, а надо подставлять другую щеку. Соответственно, мы слушаем его и поэтому прекращаем все это. Не потому, что мы струсили или еще чего-то, а потому, что вот мы теперь христиане. И достаточно быстро действительно все перешли в христианство. В том числе по этой причине. То есть это оказалось выходом из этой бойни фактически.

Да, из тупика этого.

А с другой стороны, внимание торговцев и миссионеров к Новой Зеландии подготовило условия для того, что в 1840 году был установлен протекторат Британии над островами. В частности, был подписан договор Вайтанги. Это был договор, написанный на английском и на маорийском, о том, что внешний суверенитет уступается английской короне. И вот тут с этого момента начинаются некоторые неувязки.

Увязки.

Дело в том, что в английском языке и в маорийском были взаимно непонятные совершенно термины. Из-за чего получились некоторые разночтения. Потому что в английском тексте видно, что у маори есть права собственности на своей земле. Но у английской короны есть право ее преимущественной покупки перед всеми остальными. Французами, допустим. Собственно, договор был создан в ответ на то, что начали высаживаться какие-то французы, чего-то тоже хотеть. Маори решили, что это все понаедут, и надо с кем-то конкретно договариваться, с одним. С британцами, как с наиболее знакомыми. И мы договорились.

Проблема в том, что у маори, например, не было такого понятия, как суверенитет.

Что это вообще?

Немногие знают, что это такое.

Да. А соответственно, если в английском написано, что суверенитет Новой Зеландии уступается британской короне, то на маорийском написано, что короне передаются права управления. Это очень расплывчатый термин. И трактование его потом привело ко многим проблемам.

Еще одна проблема была в том, что, как я уже сказал, у маори не было понятия о частной собственности на землю вообще. То есть все принадлежит племени. А как это — собственность купить, продать — они не понимали. Так что изначально европейцы стали создавать просто фактории и дома для миссионеров, которые проповедовали христианство и основывали школы. А также учили маори всяким там более новым способам ведения хозяйства. Записали маорийский язык латинским шрифтом. Перевели Библию, кстати, на их язык, чтобы они могли читать, а не только слушать.

Поселения эти были разные, скажем так. Вот, например, сейчас есть город Рассел в Новой Зеландии. Самый северный, по-моему, у них. Первое, как считается, серьезное поселение с портом в Новой Зеландии у европейцев. Потому что раньше он назывался Корорарека, и сейчас уже мало кто его так знает. Проблема в том, что он представлял собой абсолютно гнусный улей, по сути, всего. У него была кличка The Hellhole of the Pacific.

Класс.

Там не было никаких законов. Там была абсолютно такая пиратская вольница. В общем, в городе продажа всего чего только можно: голов, людей, детей, пушек, пороха, алкоголя. Алкоголь маори продавать запрещали, но они его там покупали.

Из-за этого, между прочим, Новая Зеландия изначально рассматривала столицей потенциально как раз этот самый Рассел. Но, как известно, столицей является Веллингтон.

Да, внезапно. Вообще у Веллингтона есть разные и другие причины, почему его выбрали. Отчасти чтобы не позволить колониям расползаться, потому что островов-то два. Там были и такие соображения с этим Веллингтоном.

Ну и потом, все-таки Веллингтон находится рядом с самой короткой переправой между островами.

Я и говорю: он специально был избран там, чтобы он был этим узлом, который их привязывает. При том, что Веллингтон не самый крупный по населению. Самый крупный — Окленд, который как раз находится на севере, рядом с этим самым Расселом. Только Рассел к востоку через залив, а Окленд на западе. Так вот, выбор изначально склонялся к Расселу, но, учитывая, что он был абсолютно лютым пиратским каким-то логовом…

Притоном каким-то.

Да, притоном. Поэтому было решено, что не надо нам такого. Где-нибудь в другом месте столицу устроим. Окленд, собственно, изначально был столицей, а потом перенесли в Веллингтон, чтобы он был узлом этим по центру.

Короче, такой вот получился не очень хороший прецедент с этим поселением. Белых они называют покеха.

Покеха? Почти как потеха.

Там у них много разных странных всяких слов в языке, для русского уха звучит странновато. То есть, скажем, из деревьев там было какое-то дерево, называлось, по-моему… Да, все правильно. Называется пука. Дерево такое. На акацию немножко похоже.

Ну так вот, возвращаясь к этим самым маорийцам. Значит, они стали добиваться значительного прогресса. То есть приобретали всякие технические новшества, завели себе мельницы, в том числе водяные, для того чтобы молоть всякое и технику двигать.

Да.

И тем не менее их начало становиться все меньше и меньше. Куда же они девались? Европейцы затащили корь и грипп. Это вдобавок к тем 20 тысячам, которых поубивало. Получилось, что в конце 19 века их осталось всего 40 тысяч. Сейчас их, к счастью, более чем в десять раз больше.

Да. 40 тысяч. Значит, если сейчас их 400 тысяч, а население там 5,5 миллионов…

Да, то есть получается, каждый одиннадцатый примерно, плюс-минус.

Да, да. Их там довольно много.

Их где-то 15%, да. Что интересно, примерно столько же в Новой Зеландии и азиатов понаехало.

Да, понаехали.

Так вот, как я уже упоминал, у них не было понятия частной собственности на землю, из-за чего европейские поселенцы считали, что они занимаются ерундой. Во-первых, потому что они сидят как собака на сене на этой земле и ею неэффективно пользуются. А то и вообще не пользуются. Во-вторых, чтобы избирать представителей, нужно индивидуальное землевладение в парламент. Поэтому получалось, что маори, коллективно владевшие землей, ничего избирать не могли. Получалось, что власти как-то совершенно без них всем распоряжались, принимая, например, в 1865 году акт The Native Lands Act, то есть акт о землях коренных. Было объявлено, что все, кончается эта общинная собственность, вводятся специальные суды по землям маори. И были подготовлены такие меры, которые позволили бы эту землю отчуждать у маори. Так что большую часть земли маори потеряли.

То есть я правильно понимаю, что если вы живете на этой земле, но не занимаетесь на ней сельским хозяйством, то очень жаль, мы ее у вас отнимаем?

Примерно так. Скажем так, они сделали по-другому. Они объявили, что коллективное право собственности можно распространять не больше чем на десятерых человек. То есть получалось, что каких-то надо десятерых выбрать, которые будут считаться хозяевами, а все остальные как бы не при делах. Это раз. Во-вторых, из-за того, что маори не очень во всем этом разбирались, их постоянно обманывали, кидали, давали им подписывать какие-то совершенно невыгодные договоры, пользовались тем, что они не знают законов. Поэтому вот этот суд по землям коренных народов у маори известен как Te Kooti Tango Whenua, то есть суд по отбиранию земли. Потому что понятно, что этот суд им такого мог насудить хорошего.

И, в общем, получалось, что их в такие резервации, по сути, сгоняли в ущерб их интересам. И к началу 20 века они начали себя ощущать совершенно лишними и ненужными для Новой Зеландии. Те земли, какие у них остались, были теми, которые не заинтересовали колонистов, потому что там была такая система по привлечению колонистов туда, белых, что некие капиталисты получают, собственно, землю и начинают за свой счет туда вербовать всяких там ремесленников, специалистов и тому подобных полезных людей. Чтобы это все работало, нужно было сделать так, чтобы эти самые капиталисты могли эту землю у маори отчуждать. Ну вот и все. То есть у маори остались всякие болота да камни. Это раз.

Во-вторых, маори не могли никак развивать качественно свое сельское хозяйство в сторону интенсификации, потому что как это делали их соседи, белые фермеры? Они шли и говорили: дайте мне ипотечный кредит под залог моей земли этой, я куплю трактор. И, повысив производительность, буду отдавать кредит. А маори, когда пытались сунуться туда, им говорили: а у вас что в обеспечении? Какая-то там резервация, которая не принадлежит ни вам конкретно, ни еще кому. Короче, нет у вас ничего, по сути-то.

Получается, что эти маори частично находились вне правового поля.

Европейского.

И вне правового поля они и в финансовые отношения не вступают. Короче, фигня какая-то получалась.

На этом фоне многие молодые маори стали говорить, что все это, сидеть здесь, абсолютно бесперспективно, надо уезжать в Москву.

В смысле, в город, короче.

Да. В Окленд, то же самое. И ехали туда, чтобы там работать кто кем, всякими старбайтерами работали на низкооплачиваемых должностях. Многие вообще там не могли найти толком работу, вместо этого занимались пьянством и хулиганством. И меняться это стало только после Второй мировой, когда Новая Зеландия вообще получила большую самостоятельность. И под руководством либеральных политиков — это партия там такая была — смогли определенные меры принять в пользу нормализации состояния маори.

Значит, отвлечемся от маори и поговорим о том, как это вообще колония сама по себе развивалась, если мы уж про нее заговорили. Значит, в середине 19 века между колонистами и маори наблюдался такой определенный баланс, что колонистов было мало, и они от маори во многом зависели. Тот же Окленд, например, в середине 19 века большую часть продовольствия закупал у маори, окрестных племен, которые стали специализироваться именно на продаже всякого такого.

Ну а постепенно колонистов делалось все больше и больше, и они начинали требовать эту самую землю освобождать, потому что вы не пользуетесь, вы только сидите как собака на сене. Произошел ряд конфликтов, в которых маори, разумеется, были биты. Часть племен вообще приняли сторону правительства. И отчасти из-за конфликтов с теми племенами, у которых отнимали землю, отчасти потому, что считали, что тогда у них землю не отберут. Догадайся, чем это кончилось.

У них отобрали землю.

И у них все отобрали.

Да.

Маори, я уже сказал, к тому времени сократились в численности из-за болезней. Только к 20 веку они начали расти обратно, потому что все, кто мог помереть от кори, и помер. Остались только крепкие, с иммунитетом.

Значит, на чем специализировалась эта самая колония? Сельское хозяйство, овцеводство, отправка, благодаря развившимся пароходам и бригантинам, по Тихому океану шерсти на текстильные фабрики Англии. Когда начали появляться холодильники, они стали им мороженую баранину тоже отправлять.

Классно.

Это было для них очень важно, просто потому что они на отшибе, и без холодильников от них ничего не довезешь. Ну и к ним тоже особо не довезешь, поэтому приходилось все свое иметь.

Да.

В 60-х Новая Зеландия пережила золотую лихорадку, которая привлекла туда столько народу, что население колонии, я имею в виду именно белых, удвоилось.

Класс. А где же нашли золотишко?

В Вестленде нашли золотишко, еще там где-то, я уже забыл.

Понятно.

Добытое золото позволило под его, так сказать, обеспечение начать крупную строительную программу по строительству дорог, жилья и вообще всякого разного. И в последней четверти 19 века в Новой Зеландии была так называемая эра Фогеля.

Это фамилия?

Был премьер-министр у них, Юлиус Фогель такой, который после того, как золотая лихорадка кончилась, решил создать крупную программу, опять же, по строительству железных дорог и телеграфа для связи, чтобы связывать изолированные поселения, создававшиеся, и приманивать новых иммигрантов, соответственно.

Интересно, что тогда же в Новой Зеландии подняло голову движение суфражисток.

Ух ты!

Да. То есть женщин, которые требовали себе права голоса, считая, что от этого будут зависеть и все остальные их права. Так что под влиянием этого движения в 1893-м Новая Зеландия стала первой страной, где женщины имели право голоса.

Класс! Представляете? Чудо-то какое. Казалось бы, где Новая Зеландия?

Слушай, это именно потому, что Новая Зеландия такая вот изолированная и небольшая.

Почему там, во всех остальных странах это в основном было под воздействием уже потрясений 20 века, мировых войн, заставивших вместо ушедших мужиков ставить женщин везде на работу, всякими там трамвайными кондукторами и прочим. Вот от этого и пошло.

Да. Справедливости ради, как показывает практика, если у вас небольшая страна, порядок в ней навести гораздо проще, нежели если она у вас большая по населению, имеется в виду.

Ну да, Сингапур маленький — порядок наведен.

Или вот, допустим, почему на Кубе нет проблем с наркоторговлей, а в США есть проблемы с наркоторговлей? Наверное, это потому, что в США режим плохой, надо сделать там все как на Кубе — сразу все наладится.

Не наладится. Это просто две разные страны. Одна большая, другая маленькая, а вторая островная. Совершенно другая специфика.

Да. Ну так вот. И к концу 19 века на все эти строительные проекты с железными дорогами и прочим, с золотыми приисками и тому подобным стали приезжать китайцы. Вот, собственно, из потомков этих китайцев в значительной степени и состоят многие азиатские жители Новой Зеландии и сейчас.

Справедливости ради, китайцы эти поехали не только, конечно, в Новую Зеландию, но и в разные другие страны. Китайцев много переехало в США, абсолютно верно. Китайцев много переехало в Австралию. И в Австралии там сейчас есть некоторые проблемы. Вообще австралийцы — они такие довольно-таки ксенофобские граждане, между нами говоря. Китайцы, дело в том, что у китайцев культурная традиция — нужно хорошо учиться, получать образование. Китайцы учатся, получают образование, становятся там врачами, адвокатами, всякими другими гражданами, зарабатывают много денег, живут в шикарных домах. Ну и, естественно, это очень не нравится разным другим гражданам некитайского происхождения, у которых в силу отсутствия такой культурной традиции они живут несколько хуже. Так что да, с китайцами…

Китайцев хватает на самом деле везде, потому что китайцев просто физически очень много. И они разъехались вот куда они могли доплыть, туда они и разъехались. В общем, их в Юго-Восточной Азии, в Океании, в Полинезии, даже вот, видите, до США добрались и там в товарных количествах обитают. Китайцы везде есть.

Да. Теперь уже стали экспортировать не просто шерсть, но и сливочное масло, сыр, кстати. У них там сыр будь здоров производится, на экспорт идет тоже. Но при этом к 90-м годам 19 века из-за общего спада мировой экономики был очередной кризис. И в Новой Зеландии наступила депрессия, вызванная отсутствием доступа к внешним заимствованиям и необходимостью обслуживания старого. Поэтому им пришлось на некоторое время умерить темпы. До сих пор одни говорят, что это все было так и надо, другие — что это была какая-то ошибка и упущенная возможность. Сейчас уже, наверное, трудно сказать. Вероятно, это было и тем и тем, потому что так просто жизнь устроена.

Под эту дудку с депрессией раздавались голоса о том, что вообще никакой самостоятельной Новой Зеландии не нужно. Не вывозим этого. И давайте объединимся с Австралией.

Да. Это в основном проталкивали фермеры, которые считали, что австралийский рынок для них очень важен, а попытка отстаивать независимое положение приведет к введению заградительных пошлин для них. Которые являлись нормой жизни, напомним, в это время. Везде практически.

Да, и с некоторых пор снова.

Да, об этом после шоу. Что ни день, то все Трамп кого-то норовит.

Уводить пошлины, даже против пингвинов ввел.

Да. И Китай, кстати, тоже 30% пошлины. Сейчас про это поговорим после шоу. Давай не отвлекаться.

Так вот, но большинство экономически активного населения здраво рассуждало, что Австралия скорее конкурент, чем какой-то партнер для них. Потому что там, в принципе, все то же самое, что и у них. Тоже разводят всякую скотину фермеры, продают всякое такое. Нет ни малейшего смысла с ними объединяться, просто они их задавят и все.

Шило на мыло поменяют.

Поэтому отстояли свое и в 1907-м стали доминионом. То есть уже практически самоуправляемой страной, которая сама определяла свою политику.

Еще интересно, что у Новой Зеландии был свой сухой закон.

Опа! Неожиданно. Когда же?

Когда и в США примерно, да. Тогда же, в 20-е годы. Там добиться всеобъемлющего сухого закона не удалось. Вместо этого удалось добиться чего-то типа как у нас в 80-е было при Горбачеве. Так называемый hotel service, six o’clock swill. Дело в том, что бары должны были закрываться в 6 часов вечера. Поэтому часам к 4–5 набивались огромные орды, все стремились налакаться.

Накидаться, да.

Как можно быстрее. То есть с работы, закончив там в 4–5, тут же бежали скорее, тут же там нахлебывались. И это привело вместо плюсов к минусам, наоборот — к пьянству, появлению всяких нелегальных кабаков подпольных и тому подобного.

Был даже случай в 1963-м, уже через много лет спустя после введения этого странного правила. Там у них было убийство на Bassett Road в Окленде. Ну, не в самом Окленде, по-моему, в пригороде каком-то. Когда там, значит, из пистолета-пулемета расстреляли двух каких-то мужиков, которые якобы там какой-то кабак нелегальный содержали. И все тут же забегали и сказали: вот, видите, до чего доводят уже, как при сухом законе, гангстеры. Завелись у нас гангстеры.

Да, с пистолетами-пулеметами. То есть это было оружие, которое в Австралии знали, что оно есть, но никто его толком не видал. А тут такое. Кто-то его применил.

Ну а потом была Первая мировая, в которую Австралия и Новая Зеландия создали совместный вооруженный корпус — ANZAC, Australian and New Zealand Army Corps. Этот ANZAC, в частности, погнали на убой под Галлиполи, в Турцию. Новая Зеландия потеряла, по-моему, под 3000 человек.

Вообще, в целом, в Первую мировую, несмотря на то, что они считали, что как бы само по себе надо оставаться верным союзному долгу, и они даже захватили кое-какие германские владения в Тихом океане там под шумок…

Где три с половиной немца сидели.

Да. Самоа, например, до 60-х годов управлялось из Новой Зеландии из-за этого. Но в целом считалось, что все это очень далекое и ненужное, и непонятно, зачем вообще ведущееся. Поэтому, когда, наконец, война кончилась, в Новой Зеландии все праздновали, даже не особо спрашивая, на чем кончилось.

Слава богу, кончилось.

Да, и ладно. Все это очень далеко и никакого отношения к Новой Зеландии не имеет.

А после войны — бах, Великая депрессия. Депрессия по Новой Зеландии сильно ударила. То есть вот эти все фермеры полопались. Ну, то есть они буквально в минус работать были вынуждены. Маори тоже стало кисло. Приходилось открывать трудовые лагеря, которые организовывали безработных на дорожные работы.

Слушай, Домнин, а в чем проблема-то была? У них рынки сбыта в виде США отвалились?

Рынки сбыта в виде Британии и США накрылись. Потому что, не забывай, что в депрессию еще и многие перестали вести какую-либо торговлю не за золото.

Точно, точно.

Опять же, банки посыпались, потому что многие экспортные и импортные операции ведутся с финансированием банков. Потому что иначе придется ждать полгода, пока деньги накопятся, дойдут и так далее. Кассовые разрывы всякие. Это все тоже привело к тому, что банки-то стояли закрытыми по неделям, чтобы оттуда не вынесли все деньги вкладчики, пока они еще не сгорели в инфляции. Поэтому Новой Зеландии с ее зависимостью от внешней торговли стало плохо. То есть возникли проблемы с рынками сбыта, возникли проблемы с ликвидностью, то есть с живыми деньгами. Они производить-то могли дальше свою продукцию, но продавать ее было некому. Кому она нужна? Опять же, вот эти длинные морские перевозки тоже пострадали из-за депрессии, потому что они тоже требуют финансирования, страхования и всякого такого. Многие пароходства просто свои корабли поставили, так сказать, на прикол. Потому что никакой возможности работать нет. Топлива нет, возить нечего. Дефляция, опять же. И все. Ничего не делают.

Понятно, да. Вырастил — а ты ни доставить, ни продать, короче, ничего не можешь.

По крайней мере, Домнин, я так понимаю, у них не было голода.

Нет, голода не было. Жрать у них было много чего хочешь. Но многие остались без работы, просто потому что многие работали на фермеров всякими там батраками, многие работали в пищевой промышленности. До сих пор в Новой Зеландии пищевая промышленность — это один из локомотивов экономики. У них тяжелой промышленности нет практически. У них на всю страну один-единственный нефтеперерабатывающий завод, просто потому что без этого обойтись вообще нельзя. Учитывая, что вся энергетика в стране — это тепловые электростанции, есть, по-моему, по крайней мере одна серьезная гидроэлектростанция. Но ты понимаешь, что в такой маленькой стране гидроэлектростанцией не обойдешься.

На Южном острове, скорее всего.

Видимо, да. Я не помню, где она. Да, нефтепереработку я знаю точно. Они продукты нефтепереработки покупают у Южной Кореи. То есть Южная Корея специализируется на переработке, ну и Япония тоже, нефти во всякое интересное. Так что ничего удивительного в том, что у них нефтепереработки практически никакой нет.

На их счастье, им принадлежит огромный кусок шельфа океанического. Дело в том, что если поглядеть в гугле на карту Новой Зеландии и включить… там можно нажать кнопку где-то, чтобы показывали еще высоты, горы всякие, — и сразу станет видно, что в океане вокруг них, если бы воды было поменьше, их площадь была бы сразу сильно больше. Потому что они, по сути, представляют собой самую верхушку такого здоровенного, я уж не знаю, плато такого. То есть плита ли это тектоническая или несколько. Но факт тот, что они лежат на таком плато. И там у них дофига всего в этих морских историях есть. Поэтому чисто технически у них наверняка там есть и нефть, и газ. Но добывать его и перерабатывать — это совсем другая история. Потому что у них экономика на это не заточена. У них экономика, как ты уже сказал, больше про продукты питания, про шерсть и про всякое такое, сельское хозяйство.

Да. В общем, усилия либерального правительства по борьбе с асимметрией ни к чему не приводили, они только резали расходы. Поэтому к власти пришли лейбористы во главе с Сэвиджем. Это знаменитый такой персонаж, местный Рузвельт.

Это мы все еще на депрессии. Для тех, кто отвлекся.

Да, мы на Великой депрессии.

Сэвидж с лейбористами пришли, и вот как раз они были одними из первых, кто не просто заявил, что нужно регулирование в экономике, что-то там еще, но и первыми, кто сказал: надо устроить государство с социальной поддержкой от колыбели до могилы. То есть бесплатное образование, бесплатные поликлиники, строительство социального жилья государством и всякие там льготные программы для этого. И, в общем, вплоть до периода 80-х, тачеризма и рейганомики в мире, они примерно вот так поддерживали это самое государство благосостояния.

Подспорьем стала, в некотором смысле, и Вторая мировая. Несмотря на то, что вообще, когда война только началась, новозеландское правительство, когда британцы спрашивали: «Не желаете ли вы, дорогие сэры, поучаствовать в этом мероприятии?..»

Дорогие сэры, мы желаем, чтобы вы заключили мир и все это заканчивали, не начиная.

Незамедлительно.

Да. Но тут выяснилось, что они просто рассчитывали, что сейчас будет опять позиционный тупик где-нибудь на французской границе.

Да.

Оказалось, что французской границы никакой уже и нет.

Французская граница везде.

Это тут же протрезвило новозеландское руководство, потому что оно сообразило: сейчас расправились так с Францией, а к нам могут приехать их ближайшие союзники — японцы.

Да, да, да.

Коллеги по опасному бизнесу. Они не прочь подтибрить тут всякие острова в Тихом океане, и нас тоже не посчитают.

Те еще головорезы, надо сказать.

Японцы, как известно, не церемонились ни с кем, поэтому и с новозеландцами бы тоже не стали церемониться. Они людей ели.

Соответственно, для борьбы с японцами выделено было больше 100 тысяч человек. И из них где-то процентов 10, считается, потеряли.

Понятно.

Воевали с японцами на Бугенвиле, там, Соломоновы острова, вот это вот все. В Океании все эти острова с джунглями, атоллы — вот туда как раз и отправляли.

Но, с другой стороны, война, когда вы такая небольшая сельскохозяйственная страна, да еще и имеющая, в общем-то, гарантированный рынок воюющей Великобритании, а также припершихся американцев, которые жрать хотят на островах на этих, — это, знаете, открывает определенные и экономические возможности.

Да. Потому что они тут же стали как не в себя мясо, масло, шерсть, говядину, баранину — все это отправлять британцам, которые с голоду ввели продовольственные карточки, америкосов кормили, поили молоком да сыром. И, короче, довольно неплохо поднялась экономика. Считается, что к концу войны, по сравнению с предвоенным периодом, национальный доход удвоился.

Ух ты, классно. Вот как хорошо — обувать, снабжать, так сказать.

Потом, благодаря в том числе американской помощи, было понастроено довольно много инфраструктурных объектов, которые потом сильно пригодились и в мирное время. Например, чтобы вот этим америкосам, приехавшим и использовавшим Новую Зеландию как базу, где-то жить, и чтобы раненые их, прибывающие, лечились, были построены, соответственно, военные городки и госпитали. Каковые американцы в кармане с собой унести не могли после войны. И оставили их новозеландцам. А те, соответственно, их превратили в жилые кварталы и гражданские больницы. Опять же плюс.

Так что к концу Второй мировой Новая Зеландия значительно приободрилась. И приобрела в том числе рынки других европейских стран. Несмотря на то, что Британия все еще к 60-м годам примерно половину всего экспорта новозеландского потребляла, где-то пятая часть экспорта шла и в европейские страны, которые, опять же, страдали от голода и разрухи и нуждались в поставках шерсти для тканей и продуктов питания. Так что новозеландцы смотрели в будущее с оптимизмом. Вот как у американцев 50-е годы — это эпоха белого заборчика, а у новозеландцев 60-е, когда они как раз сориентировались.

Да.

И к тому же периоду маори относят период своего возрождения. Потому что к ним наконец стали относиться как к нормальным людям. С другой стороны, маори сами многие наконец кое-как освоились и перестали себя чувствовать настолько потерянными в современной европеизированной культуре. Так что маори даже стали с тех времен бузить, доказывать, что их там обманули и обидели, добиваться всяких для себя преференций. И в итоге добились того, что язык маори является вторым государственным, между прочим.

Круто.

Да. Но все, к сожалению, кончается, потому что к 80-м годам очень многие страны в мире переживают экономический кризис, вызванный отчасти нефтяным шоком, отчасти просто естественными процессами в экономике. Все помнят, что у американцев 80-е годы — что ни фильм про 80-е, везде все заплевано и зарисовано, везде какие-то гопники, пьяницы и бомжи. Самый художественный фильм «Робокоп», например. Или «Таксист». Или первый «Джокер».

Да. То же самое было и у британцев, и вот и у новозеландцев тоже. Кризис вынудил их пойти на неолиберальные реформы. Вот как у американцев была рейганомика, у новозеландцев в 80-е была роджерномика, потому что головарем неолибералов был министр финансов Роджер Дуглас. С этого момента всякие субсидии поотменили. До сих пор, я уже сказал, сельское хозяйство практически никак не субсидируется, кроме этих самых кеа, наверное.

Зловредных птиц.

Да, да, да. Короче, вот типичная такая неолиберальная политика. Отменили прогрессивное налогообложение де-факто, то есть урезав налог на чрезмерно богатые зарплаты, и проводили всякие либеральные нововведения в политике, типа того, что облегчили разводы, легализовали геев и так далее. Не знаю, чему это должно было помочь, но факт тот, что к концу холодной войны и началу уже 90-х годов в стране опять произошел определенный бум. Потому что, во-первых, в страну понаехало множество товарищей из Южной Кореи, Гонконга и Тайваня. Что было вызвано китайской политикой реформ и открытости, и многие решили, что надо перебираться.

Деньги делать.

Ну, просто потому, что часть оказалась в новых условиях не у дел, потому что их производство перевели в материковый Китай. Часть еще там чего. Часть, наоборот, разбогатела так, что решила, что нет никакого смысла тут сидеть в хороших квартирках. Поедем в Новую Зеландию, там пейзажи красивые.

Места много, да.

Да, да. И к пейзажам красивым прибавился туристический бум 90-х. Для Новой Зеландии он тоже принес довольно неплохие дивиденды. Народ со всех окраин ездит в том числе в Новую Зеландию, на те же самые острова Кука, и отдыхает там на всяких пляжах. Так что сейчас Новая Зеландия чувствует себя довольно неплохо.

Лейбористы вернулись к власти. После неолиберальных реформ и, видимо, ковидного кризиса население немножко устало от либерализма и вернулось к старому доброму лейборизму. Но теперь лейбористы не единственные самые главные, потому что им составляют серьезную конкуренцию товарищи из Национальной партии. Это такие типа трамписты, только местные.

А, местные популисты?

Такие, право-национальные, да. Чтобы иммиграцию, так сказать, в русло какое-то там.

А то понаехали тут.

Да. Новая Зеландия превыше всего, всякие там пошлины. Короче, вы поняли. Так что будущее у Новой Зеландии обещает быть довольно веселым. И на этой позитивной ноте, пожалуй, будем заканчивать.

Да, Новая Зеландия, конечно, страна любопытная и интересная. И, видите, оказывается, там не только про «Властелина колец» снимали. Еще много чего разного интересного происходило. Не только одними художественными фильмами славна эта страна.