Hobby Talks

В этом выпуске мы рассказываем о Сингапуре - о высоком уровне жизни и палках по гузну, изгнании из Малайзии и конфликте с Индонезией, обществе справедливости и образованных женах, развитии промышленности и борьбе с коррупцией.

В после-шоу Аур завершает кампанию в Starcraft и переходит в Broodwar, а Домнин продолжает исследовать средневековую Чехию в KCD2. Далее обсуждаем реалистичность х/ф Дневник Бриджит Джонс, Аур рекомендует х/ф Замуж за 2 дня, после чего обсуждаем анектодическую историю опасностей русских жён в Швеции.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Привет, друзья! Вы слушаете 592 выпуск подкаста «Хобби Токс», и с вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от тем торговых и в некотором роде ганзейских, и не только, мы переходим к темам несколько более географически удаленным. О чем же мы, Домнин, поговорим сегодня?

Сегодня мы поговорим о такой замечательной стране, которая известна как Синьцзяпо Гунхэго, то есть Республика Сингапур по-китайски. Ну или просто Republic of Singapore на английском — там у них государственных языков целых четыре.

Ух ты!

При том, что у них 85% населения — китайцы этнические.

Несколько меньше, да. Но, да, действительно много, подавляющее большинство. И действительно, у них языков есть. Малайский считается национальным, хотя малайское там меньшинство. Это рудимент со времен, когда они еще были в Малайской конфедерации. Один из китайских языков, местный диалект северного китайского, английский и тамильский, потому что из индусов, которые там обитают в основном, это именно тамилы.

С чего же мы, Домнин, начнем про Сингапур?

Начнем с того, что я приобщился к сингапурской культуре и экономике. Выпивку нашел какую-то сингапурскую.

Да, пиво Tiger.

Ух ты.

Born in Singapore написано. Производитель — Heineken Asia Pacific. Видимо, там и производится. Тигр изображен на банке, потому что на гербе у Сингапура лев и тигр. Есть еще одно местное тотемное животное — Мерлион.

Мерлион?

Да, но его везде изображают. У меня подруга там училась в школе, когда я была маленькой еще, жила там. Мерлион — это лев с рыбьим хвостом.

А-а.

Да. Государство это получило свой статус независимого буквально недавно, в 65 году XX века. При этом получило его даже, я бы сказал, не совсем добровольно, в отличие от подавляющего большинства других в тот период.

Это точно.

Государство это чрезвычайно маленькое. Это, по сути, архипелаг из 63 островов: один большой и много мелких совсем. Площадью в 735 квадратных километров. Мы, правда, не можем ручаться, что и сейчас оно сохранилось, потому что данные полугодичной давности. Дело в том, что Сингапур ведет планомерную программу по насыпанию новых территорий.

Да.

Несмотря на то, что это государство практически полностью зависит от импорта продуктов питания, на островах действует только рыбная ловля и выращивание кое-каких овощей. В основном символическое такое, типа фермерская продукция, не имеющая большого рыночного смысла. И населен, тем не менее, этот архипелаг шестью миллионами человек. То есть это ого-го по меркам столь скромной территории, даже в России у нас.

При этом по ВВП на душу населения, разумеется, при тех покупательных способностях, страна занимает, знаешь, какое место на планете?

Какое?

Второе.

Опа!

Да.

После кого?

А кто у нас там был на первом? Люксембург.

Ух ты, нехило.

Да. Покупательная способность означает, что с учетом того, сколько можно купить котлет на доллар вот здесь и сколько можно купить котлет на доллар в Лондоне, допустим. При том, что, между прочим, Сингапур — чрезвычайно дорогой город. В Москве все ругают цены на недвижимость. Так вот, по сравнению с Сингапуром у нас еще прекрасные цены, вдвое-втрое в Сингапуре выше. Можно сказать, бюджетно.

Да.

Да, но, тем не менее, в стране 80% населения являются собственниками жилья.

Вот так сюрприз. Практически даже чуть больше, чем у нас.

Вот. Потому что у нас это объясняется известно чем — советским периодом, который всем выдавал. А в Сингапуре все было чуть сложнее за меньшие сроки.

Я, когда учился в университете, у нас там на третьем этаже, где ректор сидит по центру, как паук в паутине, там висит целая картинная галерея портретов. Это все почетные доктора нашего замечательного МГИМО. Там много кто есть. Например, папа ныне действующего фактического главы Саудии, номинальной главы, Малик Салман ибн Абдул-Азиз ас-Сауд, висит там. И ряд других интересных личностей, например, Реджеп Тайип Эрдоган, тоже небезызвестный.

Да.

Бывший генсек Пан Ги Мун, например, тоже есть. Есть там и Махмуд Аббас, номинальный глава Палестины, и Абдалла II, иорданский король. Я просто был лично присутствующим при церемонии его награждения этим почетным званием. Так что могу. Есть и потомница президента Индонезии Сукарно, Мегавати Сукарнопутри, которая тоже побыла президентом там у них. И Аскар Акаев, бывший президент Киргизии, и Шагдарын Бира — знаешь, кто это?

Кто это?

Это был к нам командирован член Монгольской академии.

Я вот так и думал, что монгольское имя-то, да, похоже.

Был там в том числе такой лысенький китайский дедушка Ли Куан Ю, который был записан как старший министр канцелярии премьер-министра Сингапура.

Звучит очень скучно.

Да, дело в том, что тогда он действительно был дедушка старый, ему все равно, но до этого он был, собственно, премьер-министром. Чтобы его совсем не отпускать, его в такую полуотставку перевели, чтобы он был министр-советник. А до этого он 30 с лишним лет был премьер-министром.

Сингапур является парламентской республикой с однопалатным парламентом. И основная полнота власти принадлежит премьеру. Хотя президент там тоже есть, и у него даже есть право вето по некоторым вопросам.

Так вот, дедушка Ли Куан Ю — это личность в известной степени замечательная. Знаешь, какой у него был родной язык?

Какой?

Английский.

Интересно.

Дело тут вовсе не в том, что он вырос в семье английского мистера и миссис. Дело в том, что у него и папа, и мама-то были китайцы. Просто папа-то был из провинции Фуцзянь, понаехавший, как бы говоривший на хоккиене. А мамка была из перанаканов, то есть малайских китайцев. До сих пор в Малайе половина населения. И они разговаривать могли только на английском.

Да, разговаривать могли только на английском.

Потому что это, например, понимаешь, как если бы я вдруг женился на польке. Я уже бы начал пшекать в наш дом.

Да, было бы быстрее, если бы мы с ней по-английски просто разговаривали дома, и все.

Но тут был еще и тот вариант, что и мама, и папа у него очень хотели встроиться в британский establishment, потому что Сингапур был с 1919 года британской базой. Основан он был на месте какой-то рыбацкой деревни Тумасик, в которой жили три с половиной рыбака, чиновником Британской Ост-Индской компании Стэмфордом Раффлзом. Он считается отцом-основателем. Учился Ли Куан Ю в Раффлз-колледже, который ныне, разумеется, Сингапурский государственный университет или как-то так примерно называется.

Поэтому, когда нам в художественном фильме про «Пиратов Карибского моря» показывают, как там во времена пиратов Карибского моря в Сингапуре был какой-то триадовский порт непонятный, это привирает, скажем так. На момент, когда действовали всякие Черные Бороды, там была деревня с рыбаками и больше ничего. И малярийные комары вокруг. И никаких английских красных мундиров там тоже быть не могло, не переживайте.

Да, но это все появилось в дальнейшем. И когда после войны стало понятно, что Британская империя — йок, потому что денежек мало и надо куда-то все эти колонии определять, потому что уже не хватает средств… Продуктовые карточки в Британии были отменены позже, чем в Советском Союзе, для сравнения. Тут, конечно, надо иметь в виду, что Советский Союз — страна большая, со значительными сельхозугодьями. Британия — это острова, на которых кроме перловки ничего толком не растет, и она зависит от импорта, который был разрушен войной, и все такое прочее. Но факт остается фактом.

В общем, приходилось несладко. И, кроме того, война нанесла серьезный удар по так называемой «сингапурской стратегии», которая доказывала, что база в Сингапуре будет неуязвимым бастионом империи. И если кто-то там чего-то начнет возбухать, то сию секунду на помощь этой базе придут мощные войска.

И как это японцы захватили Сингапур? Минуточку.

Так вот, захватившие Сингапур японцы тоже навели молодого тогда еще Ли Куан Ю, который работал журналистом и вынужден был каждый день кланяться в сторону Японии. Ему еще повезло, что его не убили, потому что многих китайцев просто вырезали в Сингапуре, и все. Несмотря на его глубокое, скажем так, негодование по поводу японской оккупации, от которой он не полностью избавился даже когда уже пожилым дядей в ранге премьер-министра ездил в Японию и лелеял тщетные надежды, что перед ним там будут извиняться.

Да.

Вы кто такие? Мы вас не знаем. Вы вообще что, люди, что ли, тоже?

Он сам говорил, что я в принципе понял, о чем они не хотят говорить: о том, что если они извинятся передо мной, то завтра прибегут со всех концов 15 разных делегаций и будут требовать, чтобы покаялись, заплатили и прочее.

Перед ними еще тоже извинились.

Да, это получится, что абсолютно невыполнимо физически, поэтому придется стерпеть этот плевок.

Он, тем не менее, будучи человеком глубоко законным и практичным, заметил одну интересную вещь.

Так.

Если до японской оккупации, причем, кстати, до нее он знал японцев — в городе их было немало, это были чрезвычайно вежливые продавцы, всякие клерки, — а тут вдруг налетают какие-то совершенно не такие японцы, и вчерашние клерки тоже начинают смотреть на тебя, как на сына свиньи и морского змея.

Не глядя на все эти эмоции, он заметил одну интересную вещь. До японской оккупации город был, в принципе, такой типичный юго-восточноазиатский порт: грязь и гадость, все заплевано, везде какие-то опиумные курильни, бордели и прочее такое. Воровство: отвернулся — уже свистнули. Тем не менее, несмотря на то, что во время японской оккупации жили голодно, процент преступности куда-то вообще в нули улетел. Потому что в случае чего японцы очень быстро всем «карачуне сихир башка», не разбирая никого, поэтому вся преступность куда-то сразу делась.

Ли Куан Ю такой: это они хорошо придумали.

Да. Вот как это, значит, работает. Ладно, запомним на будущее. Пока сосредоточимся на поклонах в сторону Японии.

Короче, после того как японцев прогнали… Ну то есть, как он говорил: идет вдруг гром среди ясного неба — капитуляция Японии. Японцы внезапно все сделались тише воды, ниже травы, стали мести дворы, грузить мешки и вообще делать вид, что они как бы…

Круглое катить, квадратное тащить.

Просто случайно как-то сюда зашли, никого не убивали.

Оказались тут случайно, да.

Да, жестокая ирония судьбы.

В общем, поскольку Британская империя трещала, было понятно, что Сингапур переводят в состав как бы сначала Малайского союза, потому что он был заселен изначально малайцами и считался за малайскую землю с малайскими топонимами. То, что китайцы понаехали во время британского правления, было связано с тем, что во время британского правления город в основном занимался всякой торговлей. А, как известно, где торговля, там от китайцев никакого отбоя совершенно нет. Такой второй Гонконг получался.

И изначально предполагалось, что Сингапур будет самоуправляемой территорией в составе этой самой Малайской конфедерации. Увы и ах, в Малайской конфедерации тут же наметилась резкая оппозиция ко всему этому. Поскольку возглавлявший тогда Малайзию лидер считал, что Куала-Лумпур должен быть центром конфедерации. Они более удачно расположились в сочетании торговли, населенной китайцами, которые тоже более успешны в торговле, чем малайцы, в Сингапуре. Но они полагали, что Сингапур будет на себя перетягивать экономическую власть, и, соответственно, политическая тоже может туда утечь. И получалось, что это будет такой какой-то немалайский штат, который будет тем не менее пользоваться преимуществами жизни в Малайзии и ее рынков. Так что Сингапур в 63-м году де-факто как бы выгнали из Малайской Федерации.

Ли Куан Ю даже прослезился по этому поводу, его вовсе не устраивало это изгнание. Почему, как ты думаешь?

Во-первых, начнем с того, что рынок, как бы уже упомянутый, да. Этот маленький город, который должен закупать даже воду и продукты питания, — ему было жизненно важно быть чем-то присоединенным, чтобы это что-то его могло снабжать всяким. Во-вторых, такой маленький, но при этом богатый, исторически расположенный город оказывался автоматически между Малайской Федерацией и еще более могучей Индонезией.

Индонезия и Малайя на тот момент были в конфронтации, потому что де-факто это одна и та же, в общем-то, страна по логике вещей. На самом деле это куча мелких стран, которые были на этом архипелаге, которые говорят на близких диалектах, исповедуют ислам почти все и в целом культурно очень близки. Между малайским и индонезийским разницы не сильно много. Равно как и между малайской и индонезийской кухнями. И вообще их разделение только в том, что малайские территории — это бывшие владения Британской Ост-Индской компании, а индонезийские — Голландской Ост-Индской компании. Так что и те, и другие были не прочь повоевать на тему того, чьи в Юго-Восточной Азии острова, особенно Индонезия — более крупная и населенная. А Сингапур оказывался в таком случае в роли той блондинки с пятью неграми на картинке.

Поэтому они, кстати, очень быстро начали с устроения армии. Особенно их подстегивало то, что их немногочисленная армия, которая была после независимости, состояла поголовно из малайцев этнических, которые в случае чего бы, разумеется, могли перейти на сторону малайцев или индонезийцев — короче, кого угодно, только не китайцев, состоящих в большинстве.

Вы скажете: подожди, а почему Малайзия обратно будет их присоединять, если она их только что сама выгнала? Потому что в Малайзии там было два лидера, один из которых на тот момент главный считал, что Сингапуру не место в составе федерации, а другой наоборот, который потом пришел к власти и должен был прийти к власти неизбежно, это Ли Куан Ю понимал. Он был, наоборот, сторонником возврата контроля над Сингапуром, после чего, видимо, пошла бы просто депортация китайцев оттуда и прочие сопутствующие дела.

Так вот, перед тем как это случится, Ли Куан Ю счел нужным создать армию, и он ее действительно создал при помощи, вы будете смеяться, Израиля. Потому что все остальные, к кому они обращались за помощью, либо заламывали чудовищные деньги, либо отвечали «нет». Например, к Насеру египетскому Ли Куан Ю как к своему другу личному пытался ткнуться. Тот сказал: нет, не могу, потому что малайцы и индонезы — они мусульмане, я мусульманин, я не могу. Ну, пришлось, в общем, логический вывод сделать и обратиться к евреям. Евреи им создали маленькую, но довольно злобную армию.

Как говорил сам Ли Куан Ю в своей замечательной книге «Из третьего мира — в первый», в 59-м году, когда я стал премьер-министром, объем валового национального продукта на душу населения составлял 400 долларов США. В 90-м, когда ушел в отставку, он вырос до 12 200 долларов США. А в 1999-м достиг 22 тысяч долларов США.

При том, что изначально Ли Куан Ю свою территорию оглядывал весьма критически. Потому что видел он в ней типичный порт Юго-Восточной Азии. Как я уже сказал, грязь и все такое прочее. В полиции, например, поголовно сплошные малайцы. Дело не в том, что там не брали китайцев. Просто китайцы местные, как вообще традиционно считали, что из хорошего железа не делают гвозди. Хорошие парни не служат. Хорошие парни занимаются торговлей или научной работой. Служить, маршировать и копать от забора и до обеда — это для тупых некитайских народностей.

Короче, да, непрестижно было, если по-простому говорить.

Да, малайцы этим активно пользовались, поэтому ходить в полицию по какому-либо поводу в начале истории Сингапура было абсолютно бесполезно. Потому что, слушай, там малайцы говорили: золотой ты мой, какой такой закон-макон, не видишь, мы кушаем. А китайцы не особо расстраивались по этому поводу, потому что они считали странным ходить с проблемой в какую-то полицию, когда нужно пойти в ресторан Golden Koi и там поклониться дядюшке Ляо из триады «Вошингво». И всех, кто тебя обидел, выловят потом рыбаки в море.

Да. Гораздо быстрее еще получится, чем в полицию в какую-то.

Да. В общем, Ли Куан Ю все это находил ужасным и считал, что это просто нежизнеспособно.

Причем, кстати, далеко не он один считал. Вообще в мире тогда было такое настроение, что независимость Сингапура — это, в общем-то, как бы какая-то шутка.

Ну да, типа мошка в деснице Господней, в том смысле, что он сегодня есть, завтра его сожрет кто-то, и все.

Кто его сожрет — были вопросы, мнения разные. Одни говорили, что индонезы, другие — что малайцы. Третьи — что КНР, которая как раз тогда утвердилась на материке, призовет местных китайцев устроить бунт во имя Мао, и все.

Вообще такие опасения были какое-то время, я так понимаю, у руководства сингапурского.

У Ли Куан Ю, да, эти опасения были очень долгие. В итоге он коммунистов стал просто всех сажать в тюрьму без разбора.

Так вот, его в этой катавасии волновали вопросы того, что, по ходу, никакие перспективы транзитной торговли, какие были при Британской империи, уже не способны спасти положение. Хотя бы потому, что Малайзия просто их исключает из своего рынка, а Индонезия просто враждебно настроена. Британская империя в целом сыплется. Следовательно, надо как-то что-то решать дальше. В частности, проблема с безработицей, которая достигала 14%. Очень много для такого маленького и замкнутого сообщества.

Ли Куан Ю зубами цеплялся за британские военные базы просто потому, что они давали работу десяткам тысяч новых сограждан. И если бы они просто ушли вот так вот, то получилось бы, что не просто остаются без работы десятки тысяч человек, еще и остаются в непонятном статусе огромные объекты. То есть, например, логистические центры, порты, взлетные полосы, там черт знает что. Если бы Британия сказала: знаете, мы войска выводим, а это пока вот не трожьте, — то получилось бы, что чуть ли не половина государства занята мертвым грузом, и вот непонятно, что делать.

Поэтому Ли Куан Ю всячески затягивал и вывод войск, а с другой стороны всячески добивался того, чтобы: ладно, вывод когда будет, вы нам скажите заранее, мы заранее начнем переводить все эти объекты в гражданский сектор, проводить их конверсию. Помните, у нас в 90-е Чубайсы всякие говорили: что значит у вас единственный завод в городе разоряется? Пройдите конверсию, начинайте вместо танков делать мангалы. Так вот, чтобы не было вот такого, Ли Куан Ю все это сильно загодя стал пытаться проводить, чтобы, когда британцы уйдут, на следующий день продолжилась работа, только над какими-нибудь там мирными средствами. И, соответственно, никто, ну или почти никто, не попал бы под сокращение и не стал бы бунтовать, бузить и все такое прочее. Это все абсолютно не нужно.

Так что им удалось добиться фантастически выгодных условий. Они даже оставили плавучие доки, которые теоретически могли бы с собой просто уволочь. В Сингапуре просто не могли бы им помешать.

И тогда, оставшись окончательно самостоятельным, Ли Куан Ю решил строить свою стратегию на том, что никто нам ничего не даст. Вот так просто. Либо мы сможем делать дешевле, лучше, быстрее, чем другие, либо мы просто погибнем.

Вот так.

Что интересно, иностранные лидеры, которые встречались в 60-е годы с Ли Куан Ю, ну и 70-е тоже, отмечали как достойную прямо-таки похвалы и замечательную черту то, что он, в отличие от типичного лидера постколониальных стран, вел с ними беседы, задавал вопросы, говорил: может быть, мы в этом можем сотрудничать, может быть, мы вам здесь дадим землю, чтобы открыть завод, может быть, то, может быть, еще. Потому что все остальные постколониальные страны в 60–70-х приходили с протянутыми лапами и словами «дай» и больше ничего. Потому что они все просили кредитов, того-сего, гуманитарной помощи, упирали на то, что они страдали в цепях колониализма, то-се, дайте то, дайте еще. Советский Союз дает трактора и калаши. Мы это тоже много дослушали.

Ли Куан Ю сразу решил, что это все не работает, и нужно, видимо, справляться самим исключительно и без всякой надежды, что кто-то там чего-то будет давать.

Вот, кстати, обратите внимание, что про Сингапур ни разу в жизни не было слыхано, чтобы он обратился к помощи МВФ. Потому что сами знаете, чем эта комедия обычно заканчивалась.

Короче, было решено создавать, с одной стороны… Первая мысль была о туризме, разумеется. Потому что туризм — это независимый от внутреннего рынка и ориентированный на внешние рынки сектор. Во-вторых, он достаточно трудоемкий, потому что требует огромное количество всяких поваров, официантов, горничных и прочего там по кабакам всяким. И позволял бы решить, ну не то что решить, а смягчить хотя бы процентов на пять эту безработицу, которая терзала город. При этом не требовал никаких инвестиций, образования, технологий, ничего. Просто строй отели, кабаки, будут ездить богатые всякие, ну и прекрасно.

Кроме того, они изначально ввели протекционистские меры для того, чтобы в Сингапуре производили всякие холодильники, кондиционеры. То есть вы понимаете: холодильники, кондиционеры в условиях жаркого климата — это must have, очень важные вещи. А также всякие примитивные электроники типа тогдашних телевизоров и радиоприемников. Они просто зубами выгрызали всевозможные местные инвестиции в виде заводов по производству чего угодно: противокомарных сеток — вы помните, что это юг, там комаров полно, — туалетной бумаги, нафталиновых шариков, которые, знаете, вот чтобы в ящик с носками класть. Даже это Ли Куан Ю чуть ли не сам бегал и все устраивал.

Поначалу все это шло ни шатко ни валко, потому что они не очень понимали, как это делается. Изначально открывали некоторые предприятия, которые просто к местной специфике не очень приложились, и они проваливались. Они пытались, например, начать судостроительную отрасль, позабыв, что для нее нужны, во-первых, листовая сталь, во-вторых, двигатели. Ни того, ни другого в Сингапуре не было. И получалось, что надо было все это импортировать из Японии. Ну и, в общем, вышло, что они переключились на судоремонтную отрасль. Потому что она не требует большого ума: двигатели и прочее просто перекладываем в цену на покупателя, он и так будет к этому готов, а труд относительно дешевый.

Начали создавать промышленные парки и заманивать туда всякие транснациональные компании. Тогда вообще был такой подход, что транснациональные корпорации разоряют постколониальные страны и навязывают им неоколониальную зависимость. Но Ли Куан Ю понимал, что неоколониальную зависимость, чтобы навязать, нужно, чтобы еще и местные власти были дураками и без видения. И он полагал, что все эти транснациональные корпорации будут постепенно передавать технологии, всякие нужные для сборки все более сложных изделий, и так далее.

И вообще, в целом, он считал, что догматизм — абсолютно ненужная и даже вредная вещь. В этом я с ним совершенно согласен. Потому что, как там говорил Дэн Сяопин, какая разница, какого цвета кошка, если она ловит мышей. Вот так примерно думал Ли Куан Ю, считая, что какой там колониализм и прочее, если все умно построить, то мы будем получать плюсы от этих инвестиций. Мы получаем рабочие места, будем получать технологии, будем получать стимулы к образованию, к развитию инфраструктуры и так далее.

То есть Ли Куан Ю объявил, что все должны стать более чистоплотными, организованными, энергичными, чем их конкуренты, та же самая Малайзия. Иначе просто они не сдюжат.

Для того, чтобы заманивать инвесторов с большей эффективностью, было создано Управление экономического развития. Специально именно одно агентство, которое занималось бы всем, с чем сталкиваются инвесторы. Они буквально всех вылизывали, кто готов был хоть какое-то предприятие открыть на территории Сингапура. Они понимали, что придется сходить в 10, 20, 30 компаний и зазывать их в Сингапур, и говорить, что у нас трудолюбивое, законопослушное, относительно, возьмем, лучше, не склонное к насилию население, у нас климат, который позволяет строить заводы из палки, ткани и больше ничего.

Сталкивались с кучей проблем. Например, приходишь там куда-то с презентацией, что вот давайте вы построите там свой пивоваренный завод условно в Сингапуре. Все говорят: а Сингапур — это где? Простите, нельзя ли поподробнее?

Были козни со стороны соседушек. Например, Guinness. Guinness изначально хотели строить завод в Сингапуре, потому что сингапурцы давали просто сказочные условия, чуть ли тебе еще не деньги в карман сували, законно причем, за то, что ты что-то строишь, с дешевой рабочей силой и прочими делами. Но они планировали своим рынком Малайзию. Сингапур-то маленький все-таки. В Малайзии сказали: нет, мы пошлины устанавливаем с тем прицелом, чтобы они к нам пошли с тем же самым, в смысле в Малайзии производство строить. Guinness сказал: ладно, оставьте себе задаток, который мы вам дали, в качестве компенсации. Мы уходим к малайцам, извините. Ли Куан Ю сказал: нет, забирайте свой задаток. Мы не хотим быть обязаны ничем.

Зато когда Guinness’овское производство в Малайзии развелось и обнаружили, что в Сингапуре тоже экономика-то выросла и рынок появился, захотели экспортировать из Малайзии пиво в Сингапур. Теперь уже Сингапур сказал: нет, идите нахер, мы восстанавливаем пошлины.

Да.

Толсто намекнув. Ну и, ты понял, Guinness построил завод в Сингапуре.

Ли Куан Ю такой: вот вам ваши пошлины, чертовы малайцы.

Потом они по этой же логике стали развивать идею того, что промышленность промышленностью, но должны быть и финансы. Финансы им удалось тоже наладить через некоторое время. Воспользовались тем, что тогда были примитивные средства связи. То есть у них были связи с голландскими и швейцарскими банкирами, и их научили. Смотрите: вот когда, допустим, сначала в Цюрихе просыпается народ, потом в Лондоне, потом в Нью-Йорке, потом в Сан-Франциско, а потом, видите, провал такой вплоть до Нью-Дели где-то. А вы как раз посередине.

Да, вы, конечно, посередине, занимайте это место.

Они стали занимать это место, и так сложилась фактически первая круглосуточная система банковского оборота. Так, чтобы банки из Сан-Франциско могли позвонить в Сингапур, который только что проснулся, и сказать: слышь, у нас тут такие дела, цюрихские поручили там перевести кое-чего, но они там все уже спят, и мы уже тут тоже ложимся, так что давайте вы как-нибудь там это устроите, а с нас, соответственно, небольшой процентик возьмете. Всем выгодно. Сингапурские получают процентик, а швейцарцы сказали: вот видите, вы нам когда сказали в восемь вечера по-нашему, мы все сделали.

Все пошло хорошо, особенно учитывая, что Ли Куан Ю в самом начале стремился сделать следующее, практически необоримое дело для Юго-Восточной Азии — побороть коррупцию.

Не может быть.

Да. С точки зрения Ли Куан Ю, с коррупцией вообще вопрос такой, что это по большей части, во-первых, культурное явление: люди привыкли давать бакшиш за все подряд и придумывать всякие условия, чтобы им самим дали бакшиш. В общем, такой круговорот бакшиша в природе, и никто в этом не видит ничего дурного. Это проблема номер раз.

Проблема номер два — в современных, а не традиционных веяниях. То есть современные веяния, построенные на эгалитарных и народных всяких идеях, сводились в Юго-Восточной Азии, ну и не только у нас, к одной интересной, но глупой мысли. Вы, я думаю, неоднократно слыхали вопли и читали в соцсетях про то, что вот надо, вставьте название должности, депутатам, министрам, кому угодно установить зарплату в 3 рубля 60 копеек, и вот тогда-то у нас наступит народная власть.

Ли Куан Ю все это тоже слышал регулярно и считал, что все это плохо кончится. Наоборот, он считал, что необходимо на ответственном главном деле установить огромные зарплаты.

Чтобы, так сказать, неповадно было терять эти зарплаты.

Да, чтобы, с одной стороны, привлечь самых лучших частных специалистов, которые построили себе уже карьеру в частном секторе, — мы об этом чуть потом тоже подробнее скажем, — чтобы они боялись это потерять, чтобы у них не было никаких идей о том, почему мне еще не уворовать. Понятно, что человек несовершенен и уворовать будет хотеть в любом случае, но все-таки это многие соблазны отсекало.

Так что они создали так называемое управление монетарной политики, которое должно было поднять их банковскую отрасль наверх. Вот почему наверх, как ты думаешь, Ауралиен?

Почему?

Смотри, банковское дело, оно очень на репутации, установившихся связях и подобном заточено. Потому что если мы с тобой откроем завтра банк какой-нибудь, там «Чучу вашу денежки банк», условно говоря, и начнем предлагать мегавыгодное сотрудничество цюрихским банкирам, то они нам даже отвечать ничего не станут.

Если мы с тобой завтра… Вот я сажусь на самолет в Москве, здесь же самолет в Стокгольме, мы с тобой прилетаем в Цюрих, приходим в какой-нибудь местный банк и говорим: здрасте, мы хотим открыть счета, вот, допустим, общий счет подкаста «Хобби Токс». Нам скажут: мы сейчас не ищем новых клиентов. На самом деле ищут. Потому что если мы с тобой на следующий день придем с парой человек, которых я знаю, из местного кредитно-экспортного агентства, то, вероятно, нам с тобой счета откроют. Только, понятно, не как «Хобби Токс», а личные счета — тебе и мне. Иначе никак. То есть, короче, мы не внушаем доверия.

Без связи.

Да, мы какие-то бандиты, непонятно откуда прилетевшие. Кто нас знает, мы такие вообще.

Напомни мне, в после-шоу будет история на эту тему. Забавная.

Хорошо.

Короче говоря, чтобы Сингапур имел больше возможностей поиметь проценты со всех подряд, было решено создать просто ему безупречную репутацию. При этом, между прочим, в Сингапуре центрального банка, насколько я понимаю, до сих пор просто нет.

Интересно.

Да. Вместо этого была создана система, когда валютный комитет выпускает сингапурский доллар только в том случае, если он обеспечен эквивалентной суммой в иностранной валюте. Сейчас, возможно, это уже поменялось, но тогда вначале это сыграло очень полезную роль. То есть управление монетарной политикой было как центробанк, только без эмиссии. И они должны были следить просто как псы за тем, чтобы всякие там сомнительные персонажи не пролезали.

Был, например, в 70-х скандал, когда британский инвестор Джим Слейтер, специалист по реструктуризации всех активов, лично встречался с Ли Куан Ю, и считалось, что его услугами пользовался премьер-министр Британии Тед Хит тогдашний. И таким образом было решено их допустить. Но вскоре вскрылось через Министерство финансов Сингапура, что эта компания — Slater, Walker Securities — занимается манипуляциями акциями своих клиентов. То есть, грубо говоря, они через обман собственников компаний своих клиентов занимались тем, что скупали акции в Гонконге, после чего продавали их по заниженной цене компании Spider Securities, которая по странному стечению обстоятельств принадлежала руководству Slater Walker Securities, которая уже продавала их за совершенно другие деньги обратно.

Незатейливый схематоз, я смотрю.

Ну, это схематоз ранней Британской империи, он тогда такой был.

Сингапурцы объявили, что это воры, так сказать, держите их. Несмотря на то, что они сильно рискнули тем, что сказали: смотрите-ка, уважаемая компания, тут премьер-министр Британии, де-факто нашего не сюзерена, а такого старшего товарища по содружеству, между прочим, в коронном суде, который у нас до сих пор Верховный суд числится, — воры. И, когда британцы, конечно, никого там не выдали, какую-то мелкую сошку осудили там на сколько-то лет, все увидели: смотрите, сингапурцы-то, они такие. К ним какие угодно воры с какими угодно премьерами в друзьях — не лезь, они на всех сразу пальцем ткнут и скажут: воры. Значит, это народ такой, достойный, никто с ними шутки всякие шутить не будет.

Так что авторитет финансового рынка и финансовых услуг Сингапура возрос. И сейчас, хотя четверть местного ВВП — это промышленность, но сфера услуг, во многом банковских, — это вот как раз их конек тоже.

Профсоюзы, которые, между прочим, послужили подъемом самого Ли Куан Ю благодаря его авторитету и раннему опыту работы с ними, тоже были, так сказать, возвращены в стойло. Дело в чем? В том, что изначально британские и сингапурские профсоюзы строили свою позицию на такой идее, что надо всячески выдавливать бабки на зарплаты из руководства, наплевав на то, насколько экономически оправданной станет в итоге деятельность предприятия. Ли Куан Ю считал, что это все кончится печально. Он просто там кровавым потом и слезой клялся мамой и всеми своими предыдущими заслугами перед профсоюзами, которые он защищал как юрист изначально на своей работе, что то, что вот они сейчас потребуют поднять им на три копейки зарплату выше — да, три копейки сейчас они получат. Через год предприятие закроется, они останутся без работы, а больше никаких не будет. Потому что сейчас наш единственный козырь — это квалификация и низкие зарплаты. Нам нужно сначала развить хотя бы отверточные производства, а потом, когда мы уже перейдем на более высококвалифицированное производство с более высокой добавленной стоимостью, вот тогда мы вам добавим зарплаты. Потому что будет из чего, а сейчас, видите, не из чего.

Эта задача фактически невыполнимая. Для кого-либо другого у Ли Куан Ю это не удалось бы. Просто потому, что его все знали как честного адвоката, который поддерживал профсоюзы, когда он еще был просто честно практикующим юристом. И профсоюзы ему в массе поверили. Те, кто не поверил, Ли Куан Ю с ними расправился очень просто: аресты, увольнения массовые. Те, кто хочет работать дальше, завтра придет записываться. Кто завтра не придет — до свидания. Особо буйных просто выгоняли из страны, сказав, что нам тут без вас тесно, и все. Таким образом, удалось тех, кто вразумлялся, вразумить, а тех, кто не вразумлялся, подавить, запугать или выгнать. Ну, или посадить в тюрьму, в крайнем случае.

Без затей.

Да. Кстати, несмотря на все разговоры про то, что в Сингапуре независимые суды… Независимый суд — он для коммерческих споров. Вот если кто-то разинет рот против правительства Сингапура, то у правительства Сингапура, у департамента внутренней безопасности, есть право просто без суда и следствия всех хватать и сажать и держать, пока они не покаются в своих заблуждениях.

Я чувствую, что меня после этого подкаста опять начнут называть ультраправым. Но вы держитесь, у нас скоро будет подкаст про Чили и Пиночета, после чего я по волшебству превращусь в ультралевого.

Полевеешь.

Меня будут крыть в комментариях за необоснованную левую риторику.

Левую. Домнин провернулся. Стал настолько правым, что стал левым.

Я уже привык к этому.

Я уже философский как Ли Куан Ю.

Одни ругали его коммунистом за вмешательство в рыночные механизмы, другие — капиталистом и тому подобное. Он говорил, что мы строим государство справедливости. И на это надо остановиться подробнее. Потому что, понимаете, тогда 60–70-е — это период ожесточенного накала холодной войны и идеологической борьбы. Когда, с одной стороны, коммунизм в виде Советского Союза, КНР и прочего говорил, что вот мы от каждого по способностям, каждому по его труду, и все такое прочее. А Запад говорил: да вы что, да у нас тут в Первом мире будет государство всеобщего благосостояния, и все американцы смогут позволить себе домик с белым заборчиком, две машины…

Для него и для нее.

И шашлыки, ну то есть барбекю по-местному, на лужайке с соседями. Пока всякие там мексиканцы и пуэрториканцы постригают им лужайку. И покупают задорого товары, и прочее.

Так вот, Ли Куан Ю считал, что и то, и другое, по крайней мере в условиях Сингапура… Он всегда говорил: я не знаю, как там у вас, у вас может быть что угодно абсолютно, я вообще не имею у вас никакого понятия, что вы там, чего, зачем. Это ваше дело, делайте как хотите. Я живу в Сингапуре, у меня условия вот такие, я буду действовать, исходя из этих условий.

При этом нельзя сказать, что он не смотрел совсем на соседей. То есть он, например, смотрел на своих соседей, близких по духу — Гонконг и Тайвань, с которыми его объединяли в четыре восточноазиатских тигра. И Малайзия тоже потом подключилась с этим Махатхиром Мохамадом, кстати, тоже обвинявшимся в бессудных арестах и пребывании у власти. Ну, вы поняли. Экономическое чудо совершилось в этих четырех восточноазиатских тиграх. Мы вам уже рассказали, какое чудо совершилось на Тайване, какое чудо совершил Пак Чон Хи. Кстати, с ним лично встречался Ли Куан Ю за пять дней до того, как Пак Чон Хи застрелили. Какое чудо произошло в Гонконге. Чудеса, как вы могли заметить во всех этих случаях, заключались в том, что все строились в колонну по трое и шли работать по 12 часов в сутки с одним выходным в неделю.

В лучшем случае. А то и одним.

Чудеса, они такие. Помните, как еще в начале нулевых возвестили миру о существовании прибалтийских тигров.

О-о-о!

Которые тоже там просто показывали огромные показатели роста экономики. А потом был 2008 год, и оказалось, что тигры куда-то убежали, видимо, в дикую природу.

Бумажные тигры были.

Вместо тигров почему-то остались какие-то шавки. Так что мы это к тому, что никакие тигры невозможны без работы по 13 часов десятилетиями и прочих мер.

По 6 дней в неделю.

Да. Что для себя заключил из остальных тигров Ли Куан Ю? Он решил, что его эту идею о том, что никто нам не поможет, никто нам ничего не даст задаром и вообще, с точки зрения конфуцианской морали, которой был воспитан Ли Куан Ю, зря получать деньги, неважно из какого источника, хоть жалование, хоть наворованное там откуда-то, — есть позор. И он решил это капитализировать, объявляя, что мы не будем строить государство благосостояния. У нас нет денег на благосостояние. У нас нет возможности строить конкуренцию по принципу «все или ничего», то есть победитель получает все, как это сделано в той же Южной Корее. Потому что у этого есть свои недостатки, о которых, я уверен, можно в интернете много чего почитать.

С другой стороны, и нет возможности перераспределять национальный доход методами, которые распространены в современной Европе, когда высокие налоги направляются на пособия, то-се и прочее. Против всевозможных пособий Ли Куан Ю и вообще сингапурский политикум категорически был против. Он считал, что это просто способ выйти замуж за государство. То есть вот как среди американских негритянок после того, как ввели пособие для матерей-одиночек, учетверилось количество детей без отцов.

Безотцовщины растут.

А Ауралиен один раз сделал весьма логически оправданный guess, как говорят англичане, о том, что, вероятно, это мошенничество такое. То есть они реально сожительствуют с отцами, но пишутся как матери-одиночки, как это в России, например, многие делают и получают пособие. Но нет. Это в России так работает, а среди американских негров это работает не так. Это работает как: вау, я теперь буду получать пособие на дите, пойду-ка я залечу от Биг Дога, он же такой клевый. Ой, Биг Дога завалили в перестрелке с полицией. Ну ничего, пойду-ка я заведу еще второго ребенка от Локсмоука, потому что на одного пособия маловато, а теперь будут на двух, еще лучше получится. Но вы поняли, к чему это привело афроамериканскую диаспору в США — к пляскам с золотым гробом какого-то наркомана-бандита и прочим недостойным делам.

Ли Куан Ю это все… В чем вообще его заслуга? В том, что он такой всегда был на перспективу мыслящий. Он себя просчитывал не так, как бы нам сейчас потрафить избирателю и выиграть выборы, а как бы нам еще через 20 лет выиграть выборы, когда эти избиратели, сидя на руинах, будут говорить: вы до чего нас довели, до ручки. Поэтому, кстати, Ли Куан Ю всегда считал, что сроки деятельности у всяких министров и вообще высшего звена должны быть достаточно длинными. Потому что если ты три года порулил и убежал, это ни о чем. Получается, ты ни за что не отвечаешь, ты куда-то там слинял после этого и все. Поэтому на вопрос: а почему вы уже вон правите 30 лет? — говорил, что потому что хорошо правлю, вот потому. Это, кстати, отвечает на некоторые вопросы современные.

В общем, суть в том, что они считали, что главной системой должна быть справедливость в ее самом прямом смысле. То есть все граждане должны пользоваться плодами развития экономики в каком-то виде, надо сейчас придумать, в каком. Но никакой гражданин не должен, сидя на печи, говорить: а я тоже гражданин, а мне тоже положено.

Как это сделать? Этими социальными проблемами заправлял в той или иной степени Центральный страховой фонд. И который в том числе служит таким рейтингом тоже. Потому что значительная часть зарплаты работающих лиц изымалась в этот самый Центральный страховой фонд. Разумеется, не абы какая, а как ты думаешь, какой градации?

Наверное, чем больше, тем больше изымалось, чем больше зарплата.

В целом да. То есть когда повышалась, то она изымалась тоже больше. Но главный критерий был — давить инфляцию. Потому что Ли Куан Ю считал: хорошо, вот мы сейчас устроим бум в экономике. Вырастут все эти заводы, которые мы с таким кровавым потом устраивали. Все начнут зарабатывать бешеные бабки. Тут же цены взлетят в небеса, и получится, что мы как бы сделали хрен да ни хрена. Нет. Давайте сделаем следующим образом. Бабки будут платиться, да, и чем дальше, тем больше, в зависимости от развития экономики. Но из них значительная часть будет уходить в этот самый Центральный страховой фонд, а также в некоторые связанные с ним структуры. Потом там что-то выделили, что-то еще и подразделения сделали. Факт в том, что они стали делать как? Из этого фонда стали финансировать ипотеку дешевую. В смысле действительно дешевую, не как у нас в России. Законодательно это обеспечили в том числе.

Стали финансировать медицинские счета. У них были всякие проблемы, связанные с культурным уровнем. Они заметили, что, когда устраиваются бесплатные поликлиники, захворавшие люди идут туда, попадают на прием к бесплатному доктору, он им выдает в кульке антибиотики. Они две-три таблетки выпили, облегчения не почувствовали еще, выкидывают этот кулек, идут к частному доктору, платят ему деньги, он им выдает в красивой баночке тот же самый антибиотик, они принимают еще таблетку-другую и такие: о чудо, выздоровели. Заработало лекарство у платного-то доктора.

Да, а бесплатные-то коновалы только людей травят по приказу Ли Куан Ю.

Короче, было решено, что пора с этим завязывать. Там было введено, ну, в наших ценах рублей 50 за каждый визит в поликлинику. Кстати, вам не кажется, что пора бы и нам тоже ввести 50 рублей за каждый визит в поликлинику? Потому что бабки-то будут сидеть дома и пить чай, а не ходить зря тут заседать.

Ладно, все, я шучу, если что.

Факт в том, что это тут же произвело целебное действие. А потом была введена такая система, что правительство субсидирует лечение по качеству хорошее, но при этом в таких спартанских условиях. Объясняю для тех, кто не в теме. Вот кто, например, лечился в Германии из наших слушателей, может, есть такие, кто живет в Германии или, может быть, ездил туда на лечение, — они все отмечают, что германские клиники, и я это подтверждаю, потому что сам был в Гамбурге в самых лучших клиниках этого города.

Так.

И разговаривал с онкологами, с топовыми врачами этого города. Там действительно все очень спартански. То есть не скажешь, что там какая-то грязь или еще что, но там все вот как в тюрьме примерно.

Как в тюрьме?

Я о чем говорю? О том, что вы приехали лечиться — вот вас лечат. А если вы хотите возлежать на перинах, чтобы вокруг вас плясали официанты с вкусными кушаньями, вы обратитесь в пятизвездочный отель Steigenberger. Вот там вам что-то устроят. А пока вы в больнице, вы будете лечиться. Жаловаться, что у вас тут кровать не та и палата выглядит как тюремная камера — ну, sucks to be you. Вылечили вас — вот и все.

Это вам же лучше, потому что мы бы с вас деньги дополнительные брали за это.

За комфорт дополнительный.

Да, вот немцы в этом смысле прям очень суровы. У них с медициной, они там смотрят за этим. Ну вот, короче, примерно на таком уровне были как бы самые бесплатные и условно-бесплатные медицинские услуги при Ли Куан Ю. Те, кто… Смысл был в чем? В том, чтобы те, кто болен, могли получать все равно хорошую медицинскую помощь. Но те, кто болен и при этом хочет скандалить, что ему не ту кашу дали на обед, — плати деньги, и будет тебе та каша. Хочешь не ту кашу, чтобы еще там тебе были кондиционеры и прочее, — еще деньги плати, это третий уровень уже будет. То есть они таким образом по комфорту все это разверстали, чтобы медицинская помощь была для всех, но чтобы все, кто недоволен чем-то, что надо самому мыть коридор шваброй в палате, как это бывает, просто платили бабки дальше.

Это было еще для чего, как ты думаешь?

Чтобы пресечь взятки, вымогательства со стороны врачей и медсестер.

Логично.

Логично.

Раз они с коррупцией взяли в самом начале манеру бороться, так что да, логично.

Потом были всякие еще неочевидные вещи. Типа того, что Сингапур был во многом застроен всякими фавелами, хибарами и бог знает чем. Частые пожары там привели в том числе к тому, что в Сингапуре сначала запретили пускать фейерверки всякие, поскольку китайцы это дело любят. А когда группа пьяных китайских гопников сильно покалечила двух ментов, пытавшихся это пресечь, в Сингапуре ввели что?

Полный запрет на фейерверки. То есть их нельзя ни производить, ни импортировать.

Логично. Я думал, они комендантский час ввели.

Да нет. Это слишком.

Кстати, также боролись с плевками и приклеиванием жвачки. Запретили просто жвачку, и все.

И плеваться. Штрафы за плевание можно получить.

Да, но главное, понимаешь, они просто исключают этот вопрос, и все. И говорят: не будете больше жевать ничего, раз вы такие. Научитесь себя культурно вести — там, может быть, отменим.

Так вот, после этих самых пожаров был немедленно введен закон, который требовал выкупать землю по той же стоимости, какая была до пожара. Потому что сразу они спохватились, что спекулянты сейчас начнут в лучшем случае пользоваться несчастьем людей, а в худшем просто поджигать фавелы.

Кстати, чьими руками делать поджоги-то? Дядюшка Ляо в ресторане Golden Koi со своими бойцами сидит и ждет.

Значит, теперь было объявлено, что членство в триаде в принципе тяжкое преступление. И для того, чтобы кто-то был по этому преступлению осужден, должно быть всего-то трое анонимных свидетелей.

Вот это поворот.

Так что триады в Сингапуре как-то сразу захирели. И больше их никто там не видал.

Были проблемы с тем, как эти фавелы все расселять. Они сразу решили, что надо строить многоэтажки в русском смысле и селить их, как в Гонконге, так же и у нас в России. Проблема в том, что многие, кто переселялся, до этого никогда не знали, что надо платить за воду, платить за свет.

Как это? Свет? Что еще, они там масляные лампы какие-то все ставили.

Вместо того, чтобы ездить в лифтах, они продолжали ходить по лестницам и материть правительство за то, что их вот так поселили, а лифтам они не доверяли. Это же какой-то гроб, надо в него лезть, и он тебя куда-то везет, это же страшно. Многие пытались продолжать разводить там свиней всяких в квартирах и кур сутками. А те, кто, например, жил на первых этажах, разбивали огороды по привычке.

Под окнами.

Это, в принципе, не такая плохая идея. Вон в Белоруссии я когда был, в Шклове, там у пятиэтажек у всех все палисадники засажены картохой.

Интересно.

Ну и правильно, собственно. Чего пустовать-то земле?

А те, у кого окна выходили на улицу и балконы, наоборот, были прям в восторге. Они там на балконах оборудовали ларьки, продавали всякие сигареты и прочее.

Класс.

Короче, Ли Куан Ю просто рвал на себе волосы, пытаясь как-то привести все это население к современному виду.

Кроме проблем с вот этой самой системой были разные долгоиграющие вопросы. Во-первых, введенные им суровые меры. То есть все это поливание, мочение в лифтах. Вот когда он, например, видел расовые беспорядки еще при британском де-факто владычестве и малайском, он обращал внимание, что люди все рушат, поджигают и так далее, потому что это не их. А когда он посмотрел на то, как происходили беспорядки уже при его власти в кварталах, где были собственники жилья, там все уводили свои велосипеды и мопеды куда-нибудь на лестницу, закрывали окна. И он такой: так, надо, во-первых, ввести строгие наказания, во-вторых, сделать так, чтобы как можно больше народу было собственниками жилья.

Почему я говорю сейчас, что 80% населения — это собственники жилья? Потому что вот они через свой Центральный фонд страхования стимулировали приобретение квартир. Например, с квартиры, в которой ты живешь, налоги там какие-то незначительные, а с той, которую ты сдаешь, — 10%. Это специально, чтобы сделать невыгодной сдачу и более выгодной продажу.

Кроме того, они обратили внимание, что, когда они расселили малайские кварталы, где все кучковались по цвету рож и вероисповеданию, в квартирах все стали тоже кучковаться, все скупать квартиры в одном месте и так далее. Было решено, что это все, во-первых, содействует созданию гетто, которые, сами понимаете, ни к чему хорошему не ведут. Всякие малайцы, индусы будут кучковаться, злоумышлять всякое против китайцев, которые в большинстве. В общем, было объявлено, что все, вводится квота. Сколько в доме китайцев, малайцев и индусов определяется тем, сколько в стране вообще малайцев, китайцев и индусов.

То есть пропорционально имеется в виду?

Да. Если малайцев там условно 15%, то их и в доме не может быть больше 15%. То есть ты не можешь продать квартиру малайцу, будучи, допустим, китайцем, если их в доме и так уже достаточно.

Ли Куан Ю доказывал, что это еще и делает более доступным жилье. Потому что если ты, допустим, не можешь продать малайцу, тебе придется снизить цену, чтобы могли купить кто-нибудь другой. Но на самом деле понятно, что цель тут такая, чтобы все жили в той пропорции, не кучковались ни в каких гетто, не устраивали никаких бунтов, не начинали толковать про то, что китайских недочеловеков надо сбросить в море, из-за которого они пришли. Чтобы никаких этнических кварталов, вот этого вот всего, по сорок чурок в одной квартире, не было в принципе. И оттого в Сингапуре наблюдается похвальная расовая терпимость.

Кстати, в Сингапуре периодически кого-то хватают, потому что кто-то в интернете кому-то написал: и я твой дом труба шатал. И все. Поэтому в Сингапуре наблюдается удивительная тишина, и индуисты, и мусульмане, и буддисты, и христиане живут просто в идиллической гармонии.

Вот что палка животворящая делает.

Да.

Кстати, о палке. Как я уже сказал, Ли Куан Ю, когда поглядел на беспощадную японскую суровость и заметил, что преступность как-то удивительно исчезла, решил, что, хотя британцы отменили порку плеткой-пятихвосткой, но порку палкой из бамбука отменить не следует. Потому что, понимаете, в чем дело. Совсем, например, вы скажете: а вот надо брать штраф. Хорошо, вот мы там бомжа, допустим, изловили за то, что он мочился на что-нибудь такое, за что нельзя сесть в тюрьму. Ему, конечно, можно присудить штраф, которого, блядь, не с чего. И как мы заставим его платить этот штраф? Никак.

А вот если какой-нибудь очень богатый человек пришел и, опять же, помочился вам на дверь, ну присудят его к штрафу — он заплатит это самое. Например, у нас в России, если вы кому-то набили рыло, штраф 3000 рублей. То есть удовольствие набить кому-то рыло стоит всего 3000 рублей. Можно на это так смотреть. В этом есть некоторые плюсы, потому что каждый раз читаешь в интернете про какие-нибудь сумасшедшие соседи, не понимающие русского языка просто в принципе, и, знаете, кажется, что 3000 рублей — это, в общем, божеская цена. Это не так уж и дорого.

Ладно, мы сейчас не про это. Мы говорим про то, что человек богатый штраф заплатит и еще раз помочится демонстративно. Потому что вы быстрее замучаетесь бегать и писать заявления, чем он мочиться устанет и платить по 3000 паршивых рублей. Поэтому Ли Куан Ю считал, что есть деньги на штраф, сколько их — это все несущественно. А жопа-то у всех есть. И поэтому в Сингапуре порют по жопе бамбуковым прутом.

Класс.

Были там всякие… Тот же Ли Куан Ю жаловался, что какой-то там американский гопник в Сингапуре с друзьями ломал дорожные знаки, как дома они привыкли. Его приговорили к шести палкам по жопе и четырем месяцам тюрьмы, по-моему. Тут же в США возопили.

Как это?

Они же дети.

Да. Злобные азиаты будут лупить палками по благородным американским ягодицам. Не забудем, не простим. Ли Куан Ю сказал: если мы не можем пороть по жопе америкосов, то как мы будем еще и пороть по жопе местных гопников?

Всыпать ему.

В общем, его выпороли и выгнали, а он в итоге у себя дома сел в тюрьму, потому что он, напившись, изувечил своего отца в драке. Короче, вы поняли.

Отличился по полной программе.

Американцу вообще не повезло, что не повесили там к хренам.

Кстати, про повешение. Вот у нас тут обменяли недавно американца Фогеля какого-то. Трамп его аж обнимал и лобзал.

Любитель наркомании легкой.

Да. Он ввез в страну определенное количество веществ с тетрагидроканнабинолом, объясняя это тем, что он таким образом лечит свою спину. Знаете, во времена Байрона лечили спину и опиатами. Но если вы будете возить их через границы, я боюсь, что…

Как говорится, болит спина — сиди дома.

Да. Я боюсь, что заболит у вас вскоре другое место какое-то. Короче, в Сингапуре все так: 200 грамм конопли — петля.

Неплохо.

Да. За более забористые вещества петля еще быстрее.

Короче, было решено, что таким образом удастся навести порядок. В лифтах устанавливались детекторы запаха мочи. Так что все, кто ходил ссать в лифт, медленно получали по жопе. И так далее. В публичных местах развешивались замечательные значки о том, что, так сказать, сверху причем всегда было написано Singapore. То есть не забывайте, где вы находитесь. Не курить — 500 долларов штрафу. Не мочиться в лифтах — 1000 долларов штрафу. Насколько я помню, может, там менялось что-то. В общественных туалетах — 150 долларов за то, что не смываете. За жевание жвачки — 1000 долларов штрафу. За рисование на стенах — палкой по жопе и в тюрьму. За политический плакат без разрешения — 5000.

Я вижу, в Сингапуре не забалуешь.

Политические плакаты тут тоже, видимо, какие-нибудь политические оппоненты Ли Куан Ю пытались выдавать свои агитки за пляски.

Короче, вы поняли. В Сингапуре запрещено, например, разводить цветы на балконах, потому что будут лужи от поливания, от этого будут разводиться комары. А от комаров будут малярия и прочие лихорадки. Я помню, с большим трудом забороли этих, потому что Сингапур, это по сути болото изначально было.

Да, и осушали. С комарами там был полный порядок. Так что понятно, почему они борются до сих пор с этими.

Когда Ли Куан Ю ездил в Токио, он отметил, что после разрушения бомбардировками Токио отстроили быстро, но, к сожалению, без всякого смысла. И пробки на дорогах были тому свидетельством. Потому что в Сингапуре никаких пробок на дорогах просто нет в принципе. Там все сделано очень хорошо.

Хочешь машину — нужно покупать специальную лицензию. Если ты высокий государственный чиновник, никакого автомобиля тебе не полагается. Тебе полагаются большие деньги. И вот если на эти деньги хочешь купить автомобиль, то ты пойдешь вместе со всеми покупать лицензию. А лицензию ты не просто заплатил денег и взял, а там аукционы. Аукционы эти, сами понимаете, цены доводят до того, что автомобили стоят дешевле лицензии. Поэтому очень… В Сингапуре ни пробок, ничего. Но при этом, если вы хотите куда-то попасть, вы садитесь на метро, автобусы, такси и прочие дела и моментально попадаете куда надо.

Кстати, деньги с этих аукционов за чудовищные цены на машины идут, наверное, на развитие общественного транспорта.

Неизвестно куда. У меня вот, например, боль. Я пытаюсь понять, куда идут деньги, полученные государством с экологического сбора, с производителей товаров. И почему я не вижу никакого влияния этих денег…

Я тебе свои догадки уже излагал на эту тему.

У меня догадок на эту тему есть гораздо больше, я тебя уверяю, что они еще глубже.

Так что, кстати, эти самые лицензии тоже не родятся из воздуха. Их выдают пропорционально километражу дорог, которые построены за прошлый год. Есть еще один вариант. Можно иметь машину, на которой ты имеешь право ездить только ночью и на выходных.

Ух ты!

Это стоит раза в три дешевле, чем полная лицензия.

Это как у меня в спортзале абонемент есть, более дешевый вариант.

Типа того, да.

Если утром или вечером занимаешься.

Да, типа того. И жаль, что у меня такого нет. Я думаю, что мой круглосуточный все равно гораздо дешевле. Я сколько там заплатил? 16 тысяч рублей за весь год. По-моему, с каждым годом я все меньше плачу, как ни странно.

У нас здесь работает так, что ты подписался за 250 крон в месяц, и 9 лет спустя ты по-прежнему платишь 250 крон в месяц, вне зависимости от того, как цены поменялись.

Ну, вот у нас, видишь, мне в данном случае и везет, что цены в данном случае только падают, потому что, видимо, количество населения…

А, у тебя еще и дешевле становится? Ничего себе.

Я же говорю, я изначально, по-моему, 20 тысяч платил, теперь уже 16.

Класс.

В том году было 18.

Супер.

Да, видимо, народу становится все больше, я не знаю. Короче, дела в зале идут хорошо, там все перестраивается опять чего-то. Видимо, деньги есть.

Возвращаемся к Сингапуру. В Сингапуре были всякие эпизоды неприятные, связанные с человеческим развитием. Например, Ли Куан Ю обратил внимание, что, чтобы Сингапур продолжал развиваться, у него, наверное, должно быть насколько возможно более квалифицированное население.

Это логично.

С образованием там прям система суровая. Там есть такое образование, которое для тех, кто попроще, и образование для тех, кто поумнее. Их регулярно критикуют, что это элитизм. Но, знаете, я, поучившись в шести школах, обратил внимание, что нахер я там никому не нужен. Потому что заточена программа на Ващу, который с трудом понимает…

Где он находится.

Да. Неоднократные жалобы родителей молодых в интернете, что у меня вот там в школе ребенок, ему, значит, задали осваивать умножение. Типа там пять морковок надо сложить в каждую из трех корзинок, и мой ребенок написал там 3 умножить на 5 равно 15, ему ставят два. Потому что надо было писать 5 умножить на 3, потому что это ведь 5 морковок в 3 корзинки, чтобы вот было 15, потому что тупой какой-нибудь там, не знаю, Кирюша с задней парты иначе не поймет. Потому что это ведь морковки складываются в корзинки, а не корзинки в морковки.

В общем, вы поняли.

Не ломайте нам тут учебный процесс своими умными.

Умничайте, да, вот именно.

В Сингапуре все наоборот. Там шибко умных мало того, что таким образом подвигают идти на более сложные программы и сдавать более сложные экзамены, там еще и лучших выпускников за деньги казны со времен Ли Куан Ю отправляют в лучшие вузы этой планеты.

В США, везде, куда угодно.

Да. Кроме того, заманивают к себе всячески из всей Азии выпускников хороших, чтобы они учились у них в университетах. Расчет на то, что даже если они у них, может быть, не останутся работать, то, по крайней мере, они поедут себе там в Индию и поступят, по странному совпадению, на работу в сингапурскую компанию. Будут работать уже там. Бывает такое.

Да, элитизм.

Другая проблема. Оказалось, что высокообразованные женщины, над продвижением которых Ли Куан Ю так возился — у него жена тоже образованная, — жалуются, что им невозможно выйти замуж.

Да, понятно, почему.

Потому что китайцы, малайцы, индусы с высшим образованием не хотят на них жениться, а хотят жениться на безграмотных всяких и быть для них гениями, плейбоями, миллиардерами, филантропами, опасаясь, что, если они женятся на университетски образованной женщине, то они станут для нее наказанием Господним. Мама моя говорила, и так далее.

Справедливости ради, эта проблема характерна не только для Сингапура, а вообще для развитых стран в целом. Потому что женщины в них в среднем имеют более высокое образование, и для женщин характерно выходить замуж за людей либо такого же социально-экономического статуса, либо выше.

Это было так со времен царской России.

Да, еще и дальше.

А для мужиков это работает совершенно по-другому. Им все равно. Симпатичная — вот женюсь на ней. И какой там социально-экономический статус у нее — по барабану. И вот они, короче, женятся на симпатичных, а остальные с образованием не знают, куда деваться. Потому что выйти замуж за какого-нибудь дядюшку Ляо из прачечной с первого этажа они считают ниже своего достоинства.

Именно так. И получается такая вот заковыка. Причем, понимаешь, ладно это в странах крупных. Мы говорим про Сингапур. Потому что в Сингапуре доходило до того, что университетски образованные дяди заманивали себе всяких необразованных малаек и прочее. И Ли Куан Ю опять же был готов рвать на себе волосы, потому что он-то хотел сделать как можно более продвинутое и образованное население, а ему тут вместо этого завозят каких-то мармоек, извините меня, необразованных, совершенно против его решения.

И он тогда начал с этим всячески бороться. Там были всякие не очень удачные методы, но факт в том, что ему в итоге сказали: слушай, раньше было так — если невеста шибко умная, то просто сваха, значит, была профессиональная на город, которая знала, что в этом городе есть такой мальчик в очочках, который как раз хотел себе шибко умную. Она такая: так, ребят, вы вот что, вас в городе двое, я очень рекомендую вам подружиться.

Да. И все, дружились.

Так что Ли Куан Ю основал государственное брачное агентство, которое стало заниматься селекцией в духе Бене Гессерит каких-то.

Я даже не раз видел, какая-то мадам отечественная писала: вот в Сингапуре введено вот такое агентство, где про всех мужиков видно, какие там у них родственники, кто где работал, кто там сидел, не сидел. Это все очень важно. Я хочу, чтобы в России такое же ввели, а то я вот никак не могу выйти замуж.

Я, правда, уверен, что если бы она завтра проснулась и обнаружила, что ввели, это не поменяло бы ее ситуацию.

В лучшем случае. А в худшем оказалось бы: а зачем это они написали, что мой брат алиментщик, а у меня еще там сын от неизвестно кого, потому что его отец провел ДНК-тест, и что я сама попала в аварию и не плачу штрафы и нахожусь под производством, не могу ехать за границу? Это нарушение моей частной жизни.

Я вас уверяю, ребят, не нужно нам такое агентство в России. Вот абсолютно. Оно обрушит все и то, что есть.

Ну да. И надо сказать, что Сингапур, конечно, сильно меньше, чем Россия. Поэтому там такое можно организовать как-то еще. А в России, я думаю, что будет тяжело.

Сингапур — это очень зажатая, достаточно однородная, очень образованная страна. Мы говорили, что там порядка шести миллионов населения.

Да.

Будем знать, что Сингапур чуть меньше Швеции, скажем так. При этом Швеция по сравнению с Сингапуром — это какая-то деревенщина в среднем.

Фактически дыра.

Значит, чтобы все это еще больше продвинуть в рамках борьбы с коррупцией, было решено, что надо, во-первых, не только платить большие деньги государственным чиновникам. Потому что тогда, еще раз, это было прям общим местом. Так вот сейчас у нас все говорят: давайте депутатам платить 3 копейки. Но это привело бы к тому, что они будут воровать просто миллионами.

Брать взятки. Больше ничего.

Это раз. Во-вторых, Ли Куан Ю заметил, что избирательные кампании во многих странах стоят каких-то несусветных денег. И само ведение политической деятельности для политика тоже очень дорого. Так вот, он решил, что это надо просто душить в зародыше. То есть в Японии, например, как он считал в 60-е и 70-е, депутат должен был где-то миллион долларов в год тратить на свою свиту всякую, которая вокруг него вьется. И без этого было нельзя никак. То есть в принципе. Деньги эти были не депутатов, а лидера фракции, которая таким образом ими манипулировала. А лидеры фракции откуда их брали, я думаю, вы можете понять: от лоббирования, якудзы и прочее. Проталкивание нужных налогов для всяких заебатых вещей, что в итоге завело экономику Японии сначала в потерянные десятилетия, потом в потерянные двадцатилетия, теперь уже в потерянные…

Тридцатилетия.

Уже сорокалетия наклевываются. Что-то никакого конца ни краю не видать.

Как пишет сам Ли Куан Ю: «Западные либералы доказывали, что полностью свободная пресса выставит коррупцию напоказ и сделает правительство чистым и честным. До сих пор свободная и независимая пресса в Индии, на Филиппинах, в Таиланде, на Тайване, в Южной Корее и Японии не смогла остановить распространяющуюся и глубоко укоренившуюся в этих странах коррупцию. Наиболее ярким примером того, как свободные средства массовой информации становятся частью коррумпированной системы, построенной их владельцем, является пример с бывшим премьер-министром Италии Сильвио Берлускони. Он является владельцем большой сети средств массовой информации, но при этом сам находился под следствием и был обвинен в коррупции еще до того, как стал премьер-министром.

С другой стороны, Сингапур продемонстрировал, что система чистых, свободных от денег выборов помогает сохранить честное правительство. Правительство Сингапура сможет оставаться чистым и честным только в том случае, если чистые и способные люди будут проявлять желание бороться на выборах и занимать официальные должности. Для этого необходимо платить им заработную плату, сопоставимую с той, которую человек, обладающий их способностями и честностью, мог бы получать, занимая должность управляющего крупной корпорацией или занимаясь частной юридической либо иной профессиональной практикой. Эти люди так управляли экономикой Сингапура, что она в среднем росла на 8–9% в год на протяжении последних двух десятилетий, в результате чего, по данным Мирового банка, в 1995 году Сингапур вышел по уровню ВНП на душу населения на 9-е место в мире».

Это по номиналу. На самом деле еще выше.

«У представителей первого поколения лидеров Сингапура честность была привычкой, отвергалась любая попытка подкупить». Но он просто лично их собрал у всех, таких друзей своих, там проще было. «Они подвергались опасности, добиваясь власти не для того, чтобы разбогатеть, а для того, чтобы изменить общество. Но воспроизвести этих людей невозможно, потому что невозможно воспроизвести те условия, в которых они стали такими. Наши последователи становились министрами, выбирая такую карьеру из числа многих других. Причем работа в правительстве не являлась самым привлекательным выбором. Если не доплачивать способному человеку, занимающему должность министра, то сложно ожидать от него, что он проработает на такой должности долгое время, зарабатывая лишь часть того, что мог заработать в частном секторе. В условиях быстрого экономического роста и постоянного увеличения заработной платы в частном секторе заработная плата министра должна быть сопоставимой с заработной платой руководителя крупной фирмы в частном секторе. Малооплачиваемые министры и государственные служащие разрушили не одно азиатское правительство. Адекватное вознаграждение жизненно важно для поддержания честности и морали у политических лидеров и высших должностных лиц».

Вот так вот. То есть ему многие возражали, говорили, что вот там в других странах президент получает три копья, а вот вы такие большие деньги… Да как же вот так, да почему это, да это недемократично. А почему это недемократично-то? Человек занимается тем, что там чуть ли не на 10% каждый год увеличивает экономику, дает людям больше денег, возможностей и тому подобное. Почему это недемократично? Если ему установить 3 копейки, он что, станет лучше работать? Или что от этого будет? От этого казна как-то обогатится от одной его зарплаты? Нет, это все глупости.

Сам Ли Куан Ю доказывал, что были у нас тут такие всякие министры, премьеры, президенты, которые получали маленькие зарплаты. Например: «Ежегодное жалование президента Филиппин Маркоса составляло только 100 тысяч песо, или 1 тысячу сингапурских долларов в месяц. Для сравнения, семья Маркос до сих пор отдает наворованные им деньги обратно. А президент Индонезии, управлявший страной с населением 150 миллионов человек, ежемесячно получал 2500 сингапурских долларов. Тем не менее, они были куда богаче меня. Лидер Индонезии сохранил за собой свою резиденцию после отставки. Премьер-министру Малайзии предоставили дом или землю под строительство дома. А моя официальная резиденция принадлежала правительству. У меня не было никаких льгот, автомобиля, водителя, как не было и садовников, поваров и прочей прислуги. Я установил практику, при которой премьер-министр и другие министры ежемесячно получали определенную сумму денег и сами решали, на что ее потратить».

Я, честно, думаю, что так и надо. Потому что, во всяком случае с такой маленькой страной, которая похожа на видение компании, я думаю, что лучше пусть получают большие зарплаты, чем берут большие взятки.

Когда в Сингапуре были всякие проблемы с прессой, с ней тоже разбирались без особых сантиментов. Дело в том, что Ли Куан Ю считал, что самое главное — это приоритет общества, а газеты зачастую склонны писать в лучшем случае про то, что змея задушила детей циркача, они умирали истошно крича, а также любят раздувать всякие истории про конфликты и прочие дела. Вы, я думаю, нередко с этим сталкивались, когда там в процессе обсуждения какой-нибудь новости выясняется, что не Рабинович, а Штепельман, и не в лотерею, а в карты, и не сто тысяч, а три рубля, и не выиграл, а проиграл. А так все верно.

Ли Куан Ю считал, как юрист, нужным бороться с этим одним простым способом: присылать требования написать опровержение, где будет написано, что не в лотерею, а в карты и так далее. А если к этому будут какие-то препятствия, подавать в суд и судиться. Если невозможно подать в суд, потому что не на что, — просто ограничивайте тираж газеты. Когда газета заверещит: ага, боитесь, что правду-то будут читать, — он бы говорил: нет, не боюсь, пусть читают, пусть друг другу передают, хоть ксерокопии снимают и читают. Просто вы будете иметь меньше рекламных доходов. Газета тут же: мы вовсе не того хотели, нас не так поняли. Сразу все как-то сдувались.

Типичный пример. Американский журнал Time в своей статье в октябре 1986 года сообщил, что член парламента от оппозиции, признанный сингапурским судом виновным в манипуляции активами с целью обмана кредиторов и в лжесвидетельстве… «Мой пресс-секретарь послал журналу письмо с требованием исправить три фактические ошибки, содержащиеся в сообщении. Time отказался опубликовать письмо и вместо этого предложил отпечатать две собственные версии опровержения, каждая из которых искажала его смысл. Когда журнал отказался сделать это, мы уменьшили тираж журнала, распространяемого в Сингапуре, с 18 до 9 тысяч, а затем до 2 тысяч экземпляров. После этого Time опубликовал наше письмо без изменений. Мы отменили ограничения на распространение журнала, но не сразу, а через 8 месяцев».

Чтобы еще раз их макнуть мордой.

Да.

Потом были всякие эпизоды, связанные с тем, что их обвиняли в том, что они не следуют американским каким-то стандартам. Там просто американцы пытались проявить свои интриги, подбивая каких-то юристов выступить, обещая им политическое убежище в США. Они не испугались американцев и тоже макнули известно куда. Поэтому там у них все сурово.

После того как на рубеже 80–90-х сначала Китай перешел на политику реформ и открытости, а потом Советский Союз сдуру тоже начал все ломать, сам Ли Куан Ю просто тоже говорил: что они делают, зачем они это делают? Надо было сначала провести экономические преобразования, а потом уже политические. Но я боюсь, что это все было бы бесполезно. Что экономические, что…

То, что после этого Америка раздухарилась и начала везде искать противников демократии, тоже. Позабыв, что Сингапур оказывал ей всякие услуги. Типа, например, того, что он не имел с КНР дипломатических отношений, осуждал вьетнамскую оккупацию Кампучии и советскую оккупацию Афганистана, как они все это называли. Но это все не так важно. Факт в том, что внезапно Ли Куан Ю и его товарищи обнаружили, что теперь американцы уже ими тоже недовольны.

На самом деле это бывало и раньше, еще при Картере, который озаботился тем, что что-то Америка поддерживает какие-то людоедские режимы, и в том числе прилетело и Сингапуру. Как пишет сам Ли Куан Ю о том, что Патриция Дериан, помощник госсекретаря США по гуманитарным проблемам в администрации Картера, встретилась со мной в январе 1978 года, пытаясь убедить меня покончить с практикой содержания в заключении без суда. Я сказал ей, что оппозиция оспаривала этот закон в ходе каждой предвыборной кампании и всякий раз подавляющее большинство избирателей голосовало за ПНД, Партию народного действия, это партия, собственно, правящая в Сингапуре, и за сохранение этого закона в силе. Сингапур был обществом, основанным на конфуцианской морали, которая ставит интересы общества выше интересов индивидуума.

После этого Дериан была настолько взволнована, что спросила, не позволю ли я ей закурить, несмотря на то, что посол США сказал ей, что я страдаю аллергией от обычной дымки.

Потом, в 88 году, был тоже инцидент. Дипломат США должен был быть выслан из Сингапура за вмешательство в нашу внутреннюю политику. Дипломат подстрекал бывшего генерального прокурора, чтобы тот привлек недовольных чем-либо юристов с целью оспорить результаты ПНД на приближающихся выборах. Он также организовал встречу одного из юристов со своим руководителем в Госдепартаменте в Вашингтоне, который заверил юриста, что он получит политическое убежище в США, если будет в этом нуждаться, о чем я, собственно, раньше упоминал.

Госдепартамент США отверг эти обвинения. В качестве ответной меры потребовал высылки из страны вновь прибывшего сингапурского дипломата. Во время дебатов в парламенте я предложил, чтобы этот вопрос был разрешен комитетом, состоящим из трех экспертов. Если бы этот комитет решил, что действия американского дипломата являлись законной дипломатической деятельностью, то правительство Сингапура отозвало бы свой протест и принесло бы свои извинения. Представитель Госдепартамента США приветствовал мои заверения по поводу того, что Сингапур хотел положить конец этому спору, но ничего не сказал по поводу моего предложения. Дальше этого дело не пошло. Но вы поняли: что-то не захотели американцы ни на какие комитеты все это выносить.

Да.

И как бы дальше он рассказывал всем, что когда его Asahi Shimbun, знаменитая японская газета, в Токио позвала на какой-то форум, я заявил, что прошло уже 50 лет с тех пор, как Великобритания и Франция предоставили независимость и конституции западного типа более чем 40 бывшим британским и 25 бывшим французским колониям. К сожалению, и в Азии, и в Африке результаты были плохими. Даже Америка не добилась успеха в создании преуспевающей демократии на Филиппинах, своей бывшей колонии, которой предоставила независимость в 1945 году после почти 50 лет опеки.

Я высказал предположение, что до того, как общество сможет успешно использовать подобную демократическую политическую систему, народ должен достичь высокого уровня образования и экономического развития, создать значительный средний класс, а жизнь людей должна перестать быть борьбой за выживание.

В следующем году на таком же форуме он продолжил свою мысль. Я сказал, что, поскольку различные общества развивались на протяжении тысячелетий по-разному, то их идеалы и общественные нормы неизбежно должны были различаться. Следовательно, нереально настаивать на том, чтобы американские и европейские стандарты в области прав человека конца XX столетия применялись универсально. Тем не менее, с появлением спутникового телевидения любому правительству стало трудно скрывать правду о творимых им жестокостях от собственного народа. Медленно, но неизбежно сообщество государств идет к правильному балансу между невмешательством во внутренние дела других стран и моральным правом настаивать на более гуманном и цивилизованном отношении всех правительств к собственным народам.

В другом интервью, которое он давал в Foreign Affairs в 1994-м: «В своих ответах я избегал использования термина “азиатские ценности”, ибо существует несколько отличающихся друг от друга систем азиатских ценностей. Вместо этого я говорил о конфуцианских ценностях, преобладающих в культуре Китая, Кореи, Японии и Вьетнама — стран, которые использовали китайскую письменность, находились под влиянием конфуцианской литературы. Кроме того, в Юго-Восточной Азии проживает примерно 20 миллионов этнических китайцев, чьи конфуцианские ценности не совпадают с индуистскими, мусульманскими или буддийскими ценностями народов Южной и Юго-Восточной Азии. Азиатской модели как таковой не существует. Но существуют фундаментальные различия между обществами, основанными на конфуцианских ценностях и на западных либеральных ценностях, между государствами Восточной Азии и западными государствами.

В конфуцианских обществах люди верят, что индивидуум существует в контексте семьи, родственников, друзей и общества, и что правительство не может и не должно принимать на себя роль семьи». То, о чем я говорил, — попытки граждан выйти замуж за государство. «Многие на Западе полагают, что правительство способно выполнять обязанности семьи в тех случаях, когда семья терпит неудачу, например, в случаях с матерями-одиночками. Жители стран Восточной Азии не приемлют такого подхода. Сингапур зависит от крепких и влиятельных семей в деле поддержания в обществе порядка и традиций бережливости, трудолюбия, уважения к старшим, послушания детей, а также уважения к образованию и науке. Такие ценности способствуют повышению производительности труда и экономическому росту.

Я подчеркнул, что свобода может существовать только в государстве, в котором существует порядок, а не там, где господствует анархия и непрекращающаяся борьба в обществе».

Кто застал 90-е, как мы с Ауралиеном, может подтвердить, что, несмотря на все вопли про свободу, свободы там не было никакой. Была в основном попытка вцепиться другому в глотку, и больше ничего.

Домнин, почему же? Была свобода стать алкоголиком, бомжом можно было стать.

Повеситься.

Повеситься, да. Тоже вот как у нас сосед на даче один.

Да, сосед у нас… Сперва он стал наркоманом, свободно выбрал наркоманию, а потом выбрал свободно повеситься. Правда, на этот счет есть догадки, что, возможно, не сам он это сделал.

У нас, слушай, почти про всех так говорят. У нас вот в Южном Бутове, кто помнит, был центр «Лира», где основной терся контингент. И там кого-то тоже нашли повешенным. Тоже какие-то были разговоры, что могли повесить, хрен знает.

Видимо, да, общий, наверное. Я к тому, что Ли Куан Ю вряд ли одобрил бы что тот вариант, что другой, и все это было чушь.

«В восточном государстве главной целью является поддержание строгого правопорядка с тем, чтобы каждый мог наслаждаться свободой в максимальной степени. Некоторые явления, присущие американскому обществу, являются абсолютно неприемлемыми для азиатов, ибо эти явления представляют собой разрушение гражданского общества: оружие, наркотики, насилие, преступность, бродяжничество, вульгарное общественное поведение. Поэтому Америке не стоит без разбора навязывать свою систему ценностей другим обществам, в которых эта система не будет работать».

В общем, помер, не дожив до одного из солидных юбилеев — 60-летия своей страны. Он от пневмонии помер в 2015 году. Ли Куан Ю оставил, соответственно, тот Сингапур, которым первоначально в качестве премьера руководил до прошлой весны Ли Сянь Лун.

Его сыну.

Прежде чем вопить: это операция «Преемник», — начнем с того, что, во-первых, он не сразу перешел к этому. Сразу за папой был его верный заместитель Го Чок Тонг. А во-вторых, начнем с того, что он до этого десятилетиями служил на всевозможных министерских должностях и хорошо служил. Так что ничего удивительного тут нет. Это не столь же удивительно, что мой отец занимался бизнесом, и я занимаюсь бизнесом.

Потому что он имел возможность мне дать образование.

Да. А ныне возглавляет Сингапур Лоуренс Вонг Шунь Цай, новый премьер-министр, с конца прошлого года. Тоже долго был министром того и сего: то обороны, то образования, короче, везде поработал у них. Видишь ли, там такая система, чтобы президентом избраться, надо соответствовать каким-то просто чудовищным требованиям. Чтобы быть, по-моему, нужно сколько-то прожить, до этого три года работать либо на таких-то правительственных должностях, либо на руководящих должностях компаний с доходностью и капитализацией такой-то. Короче, там, в общем, президента, чтобы выбрать, проще вызвать трех-четырех человек, которые просто подпадают. Я подозреваю, что для этого все и делалось.

В принципе, с другой стороны, Ли Куан Ю всегда считал, что вообще на ведущие правительственные должности должны попадать люди с серьезным опытом, без всяких там криминальных следов и прочего. Чтобы какой-нибудь клоун там не мог за счет своей популярности взять и прорваться. Так что это, видимо, к этому и велось.

В общем, Сингапур живет. Понятно, что Сингапур сталкивается с такими же демографическими проблемами. Кстати, Ли Куан Ю еще в 83-м году отмечал, что дальше будет только хуже: рождаемость падает, никакие меры не помогают, надо заманивать лучших людей из соседних стран к себе, чтобы выиграть от политики демографического пылесоса.

В общем, мы считаем, что Ли Куан Ю может спать спокойно, потому что он совершил просто титаническую работу на своих плечах, за такие деньги, какие ему платили, наверное, никто бы и не взялся за нее, при этом имея вполне реальные опасения, что его не сегодня-завтра поднимет в пять утра с постели либо малайский, либо индонезийский командос, заставит зачитать обращение об аннексии и расстреляет немедленно, сказав, что он совершил попытку к бегству или еще что-то такое. Кроме шуток, он вначале по лезвию бритвы ходил, по выражению некоторых своих коллег. А он сумел в таких условиях развить прямо не город, а конфетку.

Правда, Брэр Хантинген, которого я тоже изучал в университете, ругал этот Сингапур, говоря, что вот он чистенький и стерильный, а вот я побывал на Тайване, там хоть и грязно, но зато жизнь бьет ключом. Ли Куан Ю его в своей биографии тоже приложил, что ничего не понимает. Если бы он там пожил, то ключом, может быть, по башке бы огреб от кого-нибудь разводным.

И на этой оптимистичной и осторожной, в духе Ли Куан Ю, ноте будем заканчивать.