В этом выпуске мы рассказываем о торговых войнах - о пошлинах и монополиях, Ганзейском Союзе и Зундской пошлине, Голландской и Британской Ост-Индских Компаниях, асьенто де негрос и опиумных войнах.

В после-шоу Домнин играет в Kingdom Come: Deliverance II, а Аур вспоминает, как играть протоссами в Starcraft. Далее обсуждаем проблемы индустрии видео-игр, перспективы строительства гражданских сверхзвуковых лайнеров, проблемы высокого атмосферного давления и налог на попкорн в Индии.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Привет, друзья! Вы слушаете 591 выпуск подкаста «Хобби Токс», и с вами его постоянные бессменные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин! Итак, от тем географических и в некотором роде островных мы переходим к темам тоже местами островным, но более экономическим. О чём же мы, Домнин, поговорим сегодня?

Сегодня мы поговорим о торговых войнах.

Да. Причём термин этот мы будем трактовать расширительно. Вон сейчас Трамп развоевался. Торгово со всеми подряд, начиная с Китая.

Да. Канада, Мексика, Индия, Бразилия. Вот сейчас я буквально смотрел перед подкастом — тоже собираются обложить их.

Да. Да, европейцы чего-то там тоже вроде как грозятся в ответ всяким. Потому что торговля — это вообще дело такое. С одной стороны, кажется, что всё просто. То есть вот одни где-то что-то погрузили, куда-то в другое место прибыли, выгрузили. Где дёшево купили, где дорого продали — профит.

Да, на эти 2% и живут.

Да. Но вообще в реальности всё уже так было, может, в какие-то абсолютно ещё первобытные, по сути, времена, когда только начиналось. А когда существовала уже какая-то государственность, начинались всякие нюансы.

Вот предположим, что мы с тобой где-нибудь в древних Афинах живём, и семья у нас ничего такая. Есть земли, на которых мы, ввиду их расположения и качества, сажаем оливковые рощи. Больше там ничего, собственно, не растёт у нас. Но зато оливки хорошо растут. Мы собираем урожай, перерабатываем в масло. И дальше вопрос: а куда его девать? У нас себестоимость, предположим, 2 условные драхмы. А на рынке в Афинах нам дают 3 драхмы. То есть теоретически можно продать сейчас, а можно что-нибудь замутить.

И я, будучи кораблевладельцем, решаю, что нам надо как-то это использовать. И вызнаю у других моряков, что, оказывается, в Сиракузах, на Сицилии греческой, даётся пять драхм за амфору, а не три. И, кроме того, там у них пшеница хорошо растёт, и её можно купить по одной драхме за амфору. А, соответственно, здесь у нас продать по три в Афинах.

Ну и загрузили мы наше масло, и только я собираюсь отплывать, как подходит портовый чиновник и говорит: «Позвольте узнать, вы куда это? И с чем это? С маслом? Платите вывозную пошлину в размере 1 драхмы за амфору».

За что?

А вот за то, что вы сейчас всё повывезете, и цены вырастут. Ареопаг считает, что это стратегический товар, и повышение цен вредно скажется на экономике полиса и настроениях его жителей. Поэтому, чтобы сделать вывоз масла не настолько выгодным, — вот такой вот.

Ладно. Плюнул, заплатил, доплыл я до Сиракуз. Там только я успел высадиться и объяснить, что мне надо, мне говорят: «Идите к откупщику Никодиму. Сразу».

Я, почуяв недоброе, еду. Мне по дороге объясняют, что откупщик Никодим так зовётся, потому что он взял на откуп монополию по импорту в Сиракузы оливкового масла. То есть, грубо говоря, он заплатил местному тирану деньги сразу, которые тот мог иметь в качестве всяких там пошлин. Взамен он на себя всё замкнул. Никто, кроме него, не имеет права ввозить в Сиракузы масло. Соответственно, если я что-то ввёз, придётся отдавать ему, больше некому.

Поговорив с Никодимом и потратив полдня, пригрозив, что я сейчас просто разверну корабль, уеду домой и там продам за те три драхмы, которые мне предлагают, а это издевательство, я кое-как добиваю четырёх драхм за амфору. Вместо пяти, на которые я рассчитывал. И не за две драхмы, как, опять же, я рассчитывал при вывозе, а за три, если включать вывозную пошлину.

Ага.

И закупаюсь я пшеницей по одной драхме за амфору. Бесприключенчески на этой трассе еду обратно в Афины. Только я приезжаю и начинаю выгружать, опять тот же чиновник говорит: «А теперь ввозную пошлину в размере одной драхмы за амфору пшеницы, пожалуйста».

Это-то зачем? Я же привёз товара, которого не хватает.

Оказывается, Ареопаг считает, что если полагаться только на импорт, то цены станут неконкурентными для местных, выращивающих пшеницу, а афиняне останутся без своей пшеницы в принципе. А в случае, например, прекращения поставок по каким-то причинам, им грозит голод. И, соответственно, это опасно для государства. Поэтому было решено поддерживать отечественного производителя пшеницы путём установления пошлин на импортную.

То есть я рассчитывал получить на нашем предприятии 5 драхм на амфору туда-обратно, а получил всего 3. И то с трудом. Вот как-то так.

На самом деле, я вам скажу, это очень упрощённая модель. Всё было гораздо хуже просто потому, что откуп действовал во многих местах и на таможню тоже. То есть это такая была борьба с коррупцией, чтобы таможня не брала добро у всех подряд. Делалось так, чтобы ей это было, в принципе, невыгодно. Потому что это её бизнес. Она вносила какие-то деньги в казну заранее, откупщик богатый, и собирал по своему разумению с приезжающих товаров деньги.

Ориентировался он в основном по принципу: на каком уровне держать пошлины, чтобы матерились, но ехали. А не искали обходных путей, и всё это не пропади пропадом. Это всё тоже для торговли, как вы помните, было неактивно.

Плюс во многих странах в старые времена существовали даже внутренние таможни. То есть, например, во Франции до Великой революции, в Турции — даже чуть подольше, до начала реформ Танзимата в XIX веке, которые просто блокировали перевозку товаров из одного региона в другой непонятно зачем. Понятно зачем, потому что это всё было наследие феодальной раздробленности, когда все эти таможенные права были какими-то там графьями, которые как раз имели такие права.

Взимать, имеется в виду, деньги.

Да, взимать за всё, что проявлялось. Все феодалы старались взимать деньги за всё, за что только можно. Проехал по их мосту — плати, перевёлся паромом — плати, с каждого воза столько-то платили. В общем, вы поняли.

С этим связаны, между прочим, и попытки купцов с этим бороться. Как в Европе, так и в Индии, кстати, средневековой тоже было. Купцы старались объединяться, как правило, на базе городов. Купцы старались выцыганивать любыми путями — а путь в основном у всего на этой планете идёт через деньги — себе всякие грамоты, которые устанавливали для них право беспошлинной торговли на таких-то маршрутах. Или даже монополию могли им передать. Что, в свою очередь, вызывало недовольство у тех, кто от этого терял деньги. И всё это могло привести ко всякому.

Мы поэтому сегодня будем говорить не только про протекционистские меры введения тарифов, пошлин и квот. То есть сейчас в основном экономика регулируется, в смысле торговли между рынками, так. Устанавливаются, во-первых, таможенные тарифы на ввоз и вывоз разных товаров, чтобы частью, например, защитить отечественную экономику, чтобы не повывезли всё, что можно. Частью — чтобы, наоборот, подкрепить отечественную экономику. К примеру, на какое-нибудь очень нужное сырьё, которого в стране нет, могут быть введены даже отрицательные тарифы теоретически. То есть ещё приплачивают за то, чтобы привезли.

Да, то есть субсидируют их импорт, потому что от них критически зависит местная обрабатывающая промышленность, дающая много денег в качестве налогов и рабочих мест для населения. Поэтому вы заинтересованы в том, чтобы у вас всё было… Чтобы то, что вы там заплатите какие-то копейки на субсидии руды какой-нибудь, вы десятикратно себе вернёте в виде добавленной стоимости.

Давай, Домнин, поясним такой момент. Возможно, не все из наших слушателей понимают: если такие сложности возникают, а зачем вообще нужно что-то куда-то там ввозить-вывозить? Почему бы всё не делать самому?

Да, автаркию.

Да, автаркию организовать.

Проблема с этим заключается в том, что у вас может быть в стране, во-первых, не быть каких-то полезных ископаемых или ресурсов, которые вам нужны. Да, в принципе не быть. То есть вы небольшая страна какая-нибудь, я не знаю, Люксембург. И нет у вас там редкоземельных металлов для того, чтобы вы могли производить свои мобильные телефоны собственные, люксембургские. И поэтому вам приходится либо покупать эти металлы, либо, что проще, телефоны. Покупать уже готовые, чтобы не делать их у себя.

Помимо ресурсов у вас может не быть соответствующего населения, которое умеет делать разное. То есть образованного населения, которое, например, умеет эти самые телефоны производить. Или, наоборот, у вас чрезмерно много образованного населения, которое не хочет за три копейки заниматься неквалифицированным трудом. А ресурс, который предполагается добывать, требует именно его. И конкурировать с какими-нибудь бенгальцами из Бангладеш ваше население просто не способно.

Ну или, например, у вас просто не растёт что-то. Продукты питания какие-то у вас не растут. Бананы. Нет у вас бананов. А ваше население, вот как возьми, повадилось эти бананы где-то брать, есть и требует, чтобы им ещё привозили.

Или как вариант: растут у вас и бананы, и апельсины, и всё, что хочешь. Но у вас, к сожалению, такое количество населения, которое при таком количестве сельскохозяйственных угодий, которые у вас есть, в принципе невозможно прокормить. Как в Египте современном. У них там много всего. Вот сейчас картошку как раз от них привезли, у них там второй урожай снимают. Но, к сожалению, почему её нам везут? Потому что знают, что мы им привезём пшеницу в ответ.

Ну и самое главное: иногда некоторые страны умеют в силу своих разных качеств — либо у них там ресурсы есть полезные ископаемые, человеческие ресурсы подготовлены определённым образом — у них лучше получается что-то производить, и они это ловко производят. Как вот, например, микрочипы производит Южная Корея. Почему-то 90% всех микрочипов на этой планете производится в одной небольшой Южной Корее. 50 миллионов человек населения. И на Тайване там немножко тоже. Как так получается?

Точнее, даже не так. На Тайване больше, а в Южной Корее меньше. Наоборот. 90% на Тайване.

Как так вышло? Потому что вот они решили на этом специализироваться и производят это всё у себя. Когда этого ещё никто толком не понимал.

Ну и получается, что странам разным приходится друг с другом торговать. И как только приходим к необходимости друг с другом торговать, у нас возникают все те проблемы, которые Домнин описал. Что тут надо брать деньги, там надо брать деньги. Надо вроде и собственного производителя защитить, который производит эти три с половиной микросхемы у себя. Но и при этом сделать так, чтобы не слишком переплачивало население, которое эти продукты потребляет.

Собственно, производитель не расслабился и не стал делать по принципу: хоть дерьмо, зато родное.

Да, да. Так что это довольно сложная тема, почему вообще страны этим всем занимаются. На это множество причин есть, для чего нужно торговать на международной арене.

Далее. Есть ещё такая вещь, как география. И не случайно говорят, что политика есть отражение географии. Во многом потому, что всё вышесказанное справедливо, если все-все-все считают необходимым всемерно участвовать и благоприятствовать друг другу. Но вот беда: далеко не все стоят в равном положении. Не все друг с другом настроены на диалог. У многих к кому-то всякие претензии бывают.

То есть, например, считается сейчас, что Троянская война, скорее всего, произошла из-за торгового конфликта. Потому что Троя сама по себе, не одна, а все Трои, какие были на этом месте, в том числе и те, что были до той войны, которую развалили, не случайно на этом холме сидели. А потому что, пока там не изменилась береговая линия, там было очень удобное место, чтобы идти к Дарданеллам и дальше в Чёрное море. И они, соответственно, на этой торговле, видимо, паразитировали, стараясь никого не пускать. И, видимо, за это их и распатронили.

Вообще, наоборот, это звучит логичнее, чем то, что какую-то бабу куда-то увели, и из-за этого все поехали 10 лет воевать.

Да уж.

Потому что, тем более, мы знаем вполне исторические примеры подобного же. То есть, например, так называемая Зундская пошлина. Дело в том, что Дания сидит на полуострове Ютландия и на островах между этим полуостровом и Швецией. Также когда-то у них даже был кусок от берега Сконе. Соответственно, они контролировали оба берега пролива Зунд. И таким образом запирали путь из Северного моря в Балтику и обратно. Чем они бессовестно пользовались и требовали всевозможных выплат денег для себя. А также периодически пытались блокировать некоторые грузы и некоторых акторов, которых они считали опасными. Например, шведов. Или вот Российскую Федерацию сейчас они хотят блокировать с нефтяными танкерами. Тоже от большого ума.

Вообще, если что, по нормам морского права это объявление войны. Так что совсем вытекающими ничего, скорее всего, не будет блокировано. Но вообще-то войны вокруг этого бывали неоднократные.

Потому что, как я уже сказал, торговцы старались как-то кооперироваться, чтобы себе выбить разные торговые и экономические преференции, в том числе и политические. И поэтому города на территории Священной Римской империи не только старались выбить себе статус вольного города какого-нибудь, который подчиняется номинально очень высоким каким-то материям, императору Священной Римской империи, например. Де-факто — практически никому, потому что император далеко, и ему не до вас.

И вот чтобы совместно действовать и торговать, они, начиная с союзов Любека и Гамбурга, создали Ганзу так называемую.

Ганзейский союз.

Да, Ганзейский союз, совершенно верно. Почему именно Любек и Гамбург, как ты думаешь? Почему не, допустим, Любек и Данциг?

Потому что оба, наверное, какие-нибудь крупные торговые города.

Самое важное здесь то, что Гамбург на побережье Северного моря, то есть к западу от Дании, а Любек на побережье Балтийского моря, к востоку от Дании. Что, например, открывает возможность между ними по суше перемещаться, показав датчанам фигу в случае чего. Тем более что они недалеко друг от друга.

Да, они просто по бокам, по сути, от корешка полуострова Ютландия датского.

А с другой стороны, они могли бы, опять же, на Данию влиять. Вы либо конструктивно давайте, либо мы вообще сейчас вас пошлём и будем по суше в обход вас ездить. И делайте что хотите. Кстати, говорят, Шлезвиг-Гольштейн, говорят, кстати, наш, имейте в виду.

Например, да. Это был один из факторов. Были, конечно, и многие другие. Но факт в том, что в итоге в эту конфедерацию много кто вступил. Например, Брюгге, который в современной Бельгии, то есть далеко на западе. Кёльн, который сильно выше по реке Рейн. Он не на берегу моря. Гамбург на Эльбе, кстати, если что.

Да, да, да.

Упомянутый Данциг с Кёнигсбергом, который Калининград сейчас. И в том числе важным центром был остров Готланд.

Шведский.

Да, да. Где Ауралиен как раз мог посмотреть на всякое.

Да, я мог бы, но я ещё там не был за 10 лет. Я ещё посмотрю.

Да, потому что там есть столица местная Висбю. Так вот, эта самая Висбю как раз была для Ганзы очень важной, поскольку Ганза через Висбю могла вести выгодную торговлю с восточным побережьем Балтики, в частности с новгородцами.

Да.

Потому что либо у них у самих были перебои, либо они по договорённости с кем-то другим, например, отказывались поставлять оружие.

Ух ты!

Да, потому что не хотели они усиления Новгородской республики в конфликтах, допустим, с Данией, которая там занимала изначально Ливонский берег, потом Ливонский орден съел и так далее. Бывало, например, такое, что, скажем, в изначальных документах написано, что, допустим, соль в Новгород ввозится в стандартных бочках без взвешивания.

Это они ловко придумали.

Да, потом, когда великий князь московский новгородские вольности эти прекратил, он сказал: «Так, а что вы тут возите без взвешивания? Без взвешивания — это значит воровство откровенное». И потребовал его ввести, это самое взвешивание. Пришлось, скрипя зубами, на это пойти.

Но, в любом случае, вскоре торговля Новгорода с Ганзой угасла ввиду того, что сама вся республика была ликвидирована.

Да, гораздо интереснее складывались вышеупомянутые датско-ганзейские отношения. Началось всё с XIV века. Потому что Дания, как мы вам уже рассказывали, вообще была самым крупным и развитым из скандинавских государств. Питала гегемонические притязания на Швецию и Норвегию. И даже успела в унии посидеть со всеми означенными странами.

Да. Возглавляя, собственно, эту унию.

Даже не в ней посидеть, а на ней посидеть. Пока не стали брыкаться. Последний огрызок от этого было величие датского контроля над Гренландией, но, чувствую, и это скоро отберут.

Ну ладно, мы не об этом. Мы о том, что Дания предполагала: вот мы как бы гегемонируем. И надо у шведов Готланд этот самый отнять и занять его самим. Там были очень некрасивые события с кучей трупов. А у Ауралиена, может, там музей, если доедешь…

Да это в историческом музее в Стокгольме можно посмотреть. Пробитый шелом там.

Да, можно и дома сидеть посмотреть. Короче, резня эта в Висбю совершенно ганзейцам не понравилась, потому что обрубала им проход на восток.

Да, резали там всех датчане, если кто не понял.

Тогда они собрали войско и осадили Копенгаген.

Но датскому флоту удалось в уже упомянутом Зундском проливе нанести морское поражение, после чего снабжение осаждающих стало невозможным, и было заключено перемирие. Было понятно, что это перемирие чисто временное, потому что рано или поздно либо так, либо так должно решиться.

И тогда Ганза, сговорившись с тогдашним королём Швеции, которым был мекленбургский герцог, привлекла к этому делу в том числе и Норвегию на своей стороне. А у Дании были даже некоторые шведские дворяне, которым не нравилось, что в городах в Швеции, как мы уже упоминали, ганзейские купцы чувствуют себя как у себя дома.

Да. По сути. Потому что на них завязана вся экономика и торговля.

В общем, война вспыхнула снова в 1367 году. И осложнялось всё это для Дании конфликтами в Швеции, в самой Дании против короля Вальдемара IV. Так что для Ганзы всё стало достаточно легко. Высадили десант на Копенгаген и захватили его. Кстати, командовал десантом любекский городоначальник.

Ух ты!

Да. Так сказать, чтобы далеко не плавать. Нашу торговлю душат, я их сейчас поеду. Представляете, насколько он был популярен по возвращении?

На руках таскали. Наливали везде бесплатно, наверняка.

Да. После чего датчане попытались второй раз провернуть тот же фокус в Зундском проливе с морской битвой, но оказалось, что ганзейцы подготовились лучше, понатащив огромное количество арбалетов на борт судов и просто расстреливая датчан, не сваливаясь в абордаж.

Класс.

Короче, пока этот абордаж начался, уже половину датчан порешили стрелами.

Да, и… А, стоп. Мэр Любека, это его убило тогда?

Ага.

Он посмертно.

Посмертно был награждён любовью народа.

Да, посмертно стал героем. Но факт тот, что поражение Дании было полным. И Ганзе они были вынуждены предоставить полную свободу действий. Никаких там пошлин и прочего. И плавай как хочешь. Вот это пример как раз торговой войны, которую выиграли практически торговцы, можно сказать.

А ещё интересный пример — это наша Ливонская война, одним из поводов которой как раз был конфликт на почве торговли на Балтике. В принципе, почти все конфликты у нас со Швецией, и не только у нас: у поляков со Швецией, у Дании со Швецией, у немцев со Швецией. Тут надо брать широко, начиная от Ливонской войны. Даже, я бы сказал, начиная от Невской битвы и Чудского озера. Через Ливонскую войну, войну в Смутное время, Тридцатилетнюю войну, войну, как это называется, Кровавый потоп. Когда нам даже с поляками пришлось объединяться — мы их только что били, — потому что шведы что-то не на шутку разгулялись и стали представлять опасность уже и для России. Северные, я имею в виду, той, которой Петра Великого, потому что есть ещё Северная, которую как раз Кнут и вы там все вели друг с другом. Другая Северная война.

Следующие конфликты вплоть до Наполеоновских войн, когда Финляндию мы отобрали, — это всё были попытки восстановления чьей-то, в основном шведской, гегемонии на Балтийском море. Потому что гегемония на Балтийском море, то есть превращение его в шведское озеро, как это говорилось, теоретически давала не такой уж большой по сравнению с конкурентами, злобной и умной Швеции чудовищную экономическую мощь. Потому что без них теперь получалось, что никто ничего не может ни купить, ни продать. Нельзя, например, вывозить хлеб через некогда польские порты на Балтике, на котором Польша, собственно, делала деньги. Не могут, соответственно, вывозить ничего и завозить, опять же, к себе с запада, допустим, Мекленбург, Померания, вот эти вот все. Про Россию тоже говорить бесполезно, потому что тут надо либо ходить в обход Скандинавии и в Архангельск, чему, кстати, тоже, в принципе, можно помешать. Периодически делались такие попытки в весьма узкую навигацию, потому что там замерзающий порт. В этом случае и тогда был, сейчас уже, глядя в окно, даже не знаю, что у нас теперь замерзающее.

Да, ничего не замерзает.

Да, может, там ещё и замерзает, но в Москве уже что-то я вижу: может, в следующую зиму и река не будет замерзать совсем.

Ну так вот, о чём я говорил-то? О том, что это теоретически сулило огромные выгоды. Поскольку выгоды полезны всем, а не только Швеции, Россия предпринимала многосотлетние усилия, чтобы эти выгоды забрать себе. Поэтому-то, собственно, и забирали Ингерманландию, чтобы иметь эстуарий Невы, стратегический для торговли через незамерзающий порт. Что, кстати, оказалось очень хорошо, учитывая, что мы туда всю торговлю, которая раньше шла через порт Рига, перенесли в новые терминалы из Питера. Собственно, Ригу и вообще Прибалтику тоже заняли с этой же целью, по сути. Ну и в итоге Советский Союз добрался аж до Восточной Пруссии. До сих пор бывший Кёнигсберг, а ныне Калининград, тоже наш важный порт. Сейчас уже, конечно, не такой важный к преддверию Советского Союза ввиду того, что до него ещё доехать надо. Но посмотрим, как оно там будет. Сейчас что-то ещё опять понеслось куда-то, непонятно куда. Неизвестно, какие будут тогда границы.

Так вот, вокруг всех этих войн и конфликтов периодически случались и торговые конфликты со странами, которые вообще к Балтике отношения не имели. Ну вот, например, почему мы вписались в войну с Наполеоном? В итоге, последний раз, когда мы вписались в войну с Наполеоном, его в итоге разбили и выгнали. Потому что до этого у нас не был Тильзитский мир, правильно?

Так.

Проблема в том, что Тильзитский мир тоже имел очень значительную торговую составляющую. Потому что после поражения в Трафальгарском сражении, когда объединённый франко-испанский флот был бит Нельсоном, который, правда, там же тоже сложил голову и был замаринован в бочке с ромом, Наполеон решил Англию давить экономически, введя так называемую континентальную блокаду.

Ввёл санкции против англичан.

Вроде того, да. Примерно так всё и выглядело. По сути, он навязывал европейским странам, и практически всем навязал, кроме Османской империи, запрет на торговлю с Британией. Британия — это остров, торговля для неё критически важна. И, соответственно, он считал, что таким образом он Британию задушит. И действительно эффект получился примерно как от современных санкций. То есть во многом самой Франции стало худо.

Да, потому что много было экспортно ориентированных отраслей, например. И, короче, получалось как-то…

Эффект обратный получался.

Да. Но мы участвовали тоже в ней по Тильзитскому миру, из-за чего английские военные и приватирские корабли считали, что, соответственно, русские торговые суда есть законная добыча. И, например, в 1810 году вышел такой казус. Шла шхуна «Евплус» из Архангельска под командованием мещанина Матвея Герасимова. И в районе Нордкапа была она захвачена английским кораблём. Там два, на самом деле, было корабля. Соответственно, с одного высадили призовую партию и начали буксировать за собой в Англию, а второй рядом шёл, так сказать, для охраны. Но когда начался шторм, второй корабль затерялся, поэтому Герасимов с боцманом и парой матросов избили англичан, посадили их в трюм и ушли в нейтральный норвежский порт. Считается, что в Питере в музее морские офицерские кортики — это вот тогда и отняли. Трофейные.

Да, трофеями.

А может быть, нет, я уж не помню. Факт в том, что такой эпизод, представляете себе, был.

Да, но отвлечёмся от Балтики. Бывали всякие другие конфликты, например, в Северном море и Атлантике, тоже связанные с англичанами. На сей раз у них выходили неприятности с двумя державами: с Испанией и с Нидерландами.

Дело в том, что изначально, вообще говоря, Нидерланды поддерживали в их войне с испанцами, от которых они хотели отделиться. Потому что англичан не устраивало то, что большое количество территорий самых вкусных в Новом Свете занято испанцами. И ладно бы занято, так ещё и туда не пускают британских торговцев, которые могли бы что-нибудь там выгодно продавать. Например, негров. Очень выгодная была торговля.

Поскольку у испанцев действовала такая система, как асьенто де негрос. Это такой монопольный документ, который устанавливал монопольное же право для какой-то страны, которой было даровано право на ввоз негров в испанские колонии, где в них была большая нужда всегда, и, соответственно, торговля была очень выгодной.

Так называемый Атлантический треугольник: когда мы закупаем в Лондоне всякие топоры, мушкеты, порох, пули, ром по дешёвке, везём всё это в Западную Африку, там в обмен загружаем пойманных заранее негров, везём это всё в Новый Свет, сдаём негров за большие деньги на плантации, потому что их там эксплуатируют в хвост и в гриву, они мрут каждый день, как мухи.

Расходник такой, фактически.

Да, да. И загрузившись дешёвым в колониях сахаром, например, табаком или кофе, или ещё там чем — потому что там старались, конечно, выращивать в основном сахар, но вот, опять же, представим, что мы с тобой, допустим, где-нибудь на Ямайке плантаторы, только что ставшие таковыми, потому что помер, допустим, там какой-нибудь мой прадедушка, а твой дедушка, допустим, и оставил нам плантацию свою, но только не в совместную собственность, а поделив её. И мне досталось две трети, а тебе — одна треть.

Поехали мы смотреть, что там досталось и почему так странно поделено. Оказалось, что всё как раз по справедливости. Потому что тебе осталась треть, но тебе остались низины, покрытые сочной зелёной травой, с влажной почвой, где хорошо растёт сахарный тростник. Ты будешь сахар за большие деньги продавать. Мне досталось земли, конечно, больше, но там для сахара места совсем мало. Вот здесь придётся высаживать на солнечной суховатой равнине табак, а вон там, где вообще возвышенность, придётся кофе сажать. Потому что вот так. Поэтому, да, везли всякое оттуда. Всё это за большие деньги, опять же, везём домой в Лондон. Смыть — повторить.

Но вот беда: не дают испанцы завозить к себе в колонии. Поэтому англичане ринулись отнимать колонии у них и частью заводить свои: 13 колоний, Бермудские острова, всякую дрянь, на которую испанцы не позарились, Барбадос — самая первая их колония на островах. Испанцы брали поприличней: Кубу, Мексику. Ямайку потом отняли у них англичане, там завели свои плантации, стали возить туда. Но это всё-таки мало. Хотелось бы возить по всему Новому Свету.

Асьенто изначально было передано португальским купцам, потому что португалы вплоть до упадка своей колониальной империи, связанной с тем, что Португалия попала под унию с Испанией, так называемый Иберийский союз, действовавший несколько десятилетий до 1640 года, в этом союзе Португалия огребла худшие проблемы и никакой пользы. Потому что оказалось, что все враги Испании автоматически являются врагами Португалии, а никаких плюсов как бы и нет.

Здорово.

К чему это всё привело с точки зрения Англии и Нидерландов? К тому, что голландцы, создав весьма внушительный торговый флот… Насколько внушительный? Ну, скажем так, он был больше, чем у всех европейских держав вместе взятых.

Даже больше, чем у англичан?

Да, даже больше, чем у англичан. У англичан флот был такой. Развернулись потом. Ну, вот так вот.

Соответственно, стало понятно, что они на этом должны капитализироваться как-то. И устремились в территории, некогда открытые португалами. Я имею в виду путь в Ост-Индию, когда Васко да Гама ходил. И такие места: Цейлон, изначально португальская территория, Острова Пряностей, это где сейчас Индонезия, Китай и даже Япония.

В одном месте.

Да. О том, почему в одном месте, а потом не в одном, сейчас тоже поговорим. Значит, поэтому получалось, что Нидерланды стали делать огромные деньги на монопольной де-факто торговле пряностями типа мускатного ореха и гвоздики. Это пряности как раз Юго-Восточной Азии, больше нигде их тогда не было, и поэтому они делали фантастические деньги на них. А также на торговле с Индией как таковой. Это главным образом ткани были, хлопок и шёлк, даже в большей части хлопок.

Кроме того, в Нидерландах была рано принята идея о свободной торговле, потому что там предполагалось, что у нас тут страна такая специализированная, места мало, и то отвоёвано у моря, поэтому будем брать не количеством и автаркией, а качеством и специализацией. Поэтому-то никаких там вывозных пошлин, ничего не было. То есть предполагалось, что пусть рыночек порешает, кто хорошо будет успешно торговать и успешно производить высококачественные и востребованные товары. Молодец. И остальные прочь с доски. Не занимайте места. У нас тут всё сурово.

Короче, получалось так, что англичанам с ними и конкурировать было невыгодно. То, что у них-то всякие пошлины были, и торговать даже с собственными колониями в Северной Америке у них получалось хуже, чем у голландцев. Просто потому, что из-за пошлин и прочего у них цены получались менее конкурентными. И это привело к серии англо-голландских войн, которые должны были подорвать морское могущество Нидерландов путём объявления против них приватирской войны. И в том числе подорвать их торговую мощь через так называемый навигационный акт, который при Кромвеле ещё приняли.

Значит, акт этот устанавливал… Он был не один, их на самом деле очень много было. Факт в том, что они были все про одно и то же. Они запрещали торговать с английскими колониями через иностранных купцов, требовали, чтобы команды судов тоже состояли хотя бы на три четверти из англичан или подданных колоний, запрещали колониям так называемые списочные товары экспортировать не в Британию.

Санкционные товары, списки?

Да, то есть они должны были их продавать только британским купцам, а покупать почти всё тоже только через Британию. Даже такие вещи, которых в Британии в принципе нет. То есть чтобы просто британские купцы ездили, например, в Африку, в ту же самую, приобретали там негров и везли их куда-нибудь в Виргинию условную. А чтобы голландец, съездивший туда же, не мог купить негров и привезти их в Виргинию.

Это они ловко придумали.

Да, как ты сказал. Поэтому они провели не две, не три, а даже целых четыре войны. Четвёртая война, правда, была уже не совсем про это. В первых трёх англичане были, если не прям откровенно битые, то, по крайней мере, достаточно бесславно их проводили. Для такой большой страны против такой маленькой очень слабые успехи показывали. Но в четвёртой уже они с ними расправились, потому что это была война, бывшая частью Американской революции. Голландцы не вписались, как и французы, чтобы плюнуть в чай англичанам. Англичане замирились с Францией, с колониями, потом Голландия оставалась один на один. Сказать: сейчас мы на вас-то отыграемся. И вот тогда-то они их распатронили.

Но, возвращаясь к нашим делам в Ост-Индии, у голландцев действовала, соответственно, Голландская Ост-Индская компания. Была и Вест-Индская во главе с Питером Стёйвесантом. Но она, в общем, закончилась после того, как англичане Новый Амстердам отобрали и устроили там Новый Йорк вместо этого.

Компания вела себя весьма бодро и сурово. То есть, например, нападали на фактории своих конкурентов и устраивали над ними расправы. Была так называемая Амбонская резня, когда Голландская Ост-Индская компания, разозлившись из-за конкуренции с Британской Ост-Индской, атаковала на острове Амбон, в современной Индонезии, британскую базу и 20 человек казнила, обвинив их в том, что они нарушают монополию, занимаются контрабандой и вообще черти и дьяволы. Что они какие-то там заговоры против них учиняют. Подвергали их пыткам, заставляли признаться во всех смертных грехах. В общем, действовали по принципу: мы хорошие, а вы нет.

Да.

И всех там порезали. Да, в итоге так вот и получилось, что в Восточной Азии британскими владениями остались Малайзия и север острова Калимантан. Поэтому современная Малайзия вот его и занимает: Малайзию и север острова Калимантан. Ну и плюс ещё соседний Бруней. А всё остальное, которое захавали голландцы, теперь Индонезия. Ну, ещё Восточный Тимор, он португальский, но это не так важно, он маленький.

Так вот, возвращаясь к этим самым компаниям. Вот зачем вообще заводить какие-то торговые компании, которые будут где-то там кого-то пытать, прессовать, резать, воевать? Как мафии себя ведут, я смотрю, а не как торговые компании.

Связано с тем, что это сейчас, допустим, если я желаю торговать с Индией… Я просто этим занимался пару раз в качестве побочного промысла. То газетную бумагу индусам отправлял, то лодку, кстати, из Белоруссии. Факт в том, что сейчас всё просто. Для этого есть сервисы, всё это можно на всяких Алиэкспрессах условных для экспортёров-импортёров. Просто подыскиваешь, кому что надо, звонишь — тебе там говорят: hello, this is Indian Trade Company, какие-нибудь гуджаратцы в кол-центре. И всё, договаривайся. Фигурные бутылки от водки из Китая тоже в Белоруссию устраивал. Короче, сейчас всё легко, просто и удобно. Потому что есть телефон, интернет. Есть Суэцкий канал, железные дороги, поезда и даже самолёты, если нам прям срочно надо что-то такое везти.

Вот, например, в Тверской губернии аэропорты есть?

Есть.

Да. Мигалово. Это крупный грузовой аэропорт.

Да, да. И Змеёво ещё был. Не знаю, сейчас он действует или нет.

Он как вертолётодром сейчас.

Он уже такой, местечковый.

Но факт, что, видите, грузовой есть и в Твери, например, потому что это крупный промышленный центр, чтобы что-нибудь там ценное и не очень крупное возить оперативно за большие деньги. Пассажирского-то, понятно, там нет и быть не может, потому что всё равно все полетят либо в Москву, либо в Питер в основном. А до туда гораздо быстрее сесть на поезд — через два часа уже в центре Москвы, — чем ехать в какой-то аэропорт, час садиться, час лететь, вылезать. Никто этого делать не будет.

Так вот, почему тогда, в отсутствие всех этих прекрасных вещей, принялись учреждать самоуправляемые, ориентированные на прибыль, как современная корпорация с акционерами, компании? Потому что очень далеко, долго и требовало сильной автономии и частной инициативы на местах.

Потому что, предположим, где-нибудь там в Индии высадились мы на берег с фирманом императора Великой Могольской империи, как её называли в Европе, ну или просто империи Бабуридов, как её в Индии по-правильному называли, и говорим: «Уважаемый наваб, или кто вы там по званию, нам вот ваш уважаемый падишах-император выдал бумагу, чтобы вы нам выдали кусок земли для строительства грузового терминала, складов и небольшого форта для самообороны».

Он говорит: «Идите в жопу. Вы кто такие? Я вас не знаю».

Мы ещё раз повторяем: у нас фирман от вашего падишаха.

А он говорит: «И он тоже идёт в жопу». Потому что в империи настал разлад, и все, в общем-то, уже даже не особо притворяются, что она на свете-то есть, не на бумаге только.

Тут у нас вариантов два. Первый — ехать обратно. Либо, как вариант, посылать с кораблём письмо в Лондон, что вот нам тут сказали, что будет в жопу, и что делать. Ждём указаний. Лет пять мы, я думаю, будем дожидаться. Потому что пока он там доплывёт, да пока там прочтут, да решатся, да снарядят, да отправят — там уже всё потеряет актуальность. Мы уже помереть успеем, наверное, от житья в тяжёлых условиях.

Поэтому мы вместо этого делаем: ах вот как? Значит, заключаем союз с соседом этого самого наваба, вербуем из местных вспомогательные войска, приставляем к ним в качестве сержантов наших, собственно, из Лондона привезённых профессиональных солдат, снаряжаем их мушкетами, потому что мы всё равно привезли много на продажу — почему бы и не задействовать их? — и наносим этому навабу чувствительное поражение. Строим факторию, как и планировалось ранее. В Лондон отправляем донесение, что возникли небольшие трудности, но мы их, как компетентные люди, решили. Скоро ждите первый караван с хлопком, шёлком и прочим добром. И начинаем жить-поживать.

Другой вариант. Предположим, что у нас какие-нибудь из этих сотрудников заворовались и себе в карман слишком много денег положили. В некоторой степени это считалось даже допустимым, потому что большие деньги платить эти компании авансом не могли. Потому что пока там какой-нибудь бухгалтер Смит из Лондона доплывётся через полгода — может, он там по дороге помрёт от лихорадки или ещё чего, а мы ему уже заплатили деньги за полгода вперёд как минимум. Нет. Пусть он сперва приедет, а дальше пусть он начинает здесь зарабатывать.

На кораблях компании были специальные отделы, зарезервированные под товары их сотрудников. И они их отправляли в Европу, хлопок тот же, и выгодно там продавали, деньги получали себе. Это была такая премия. Плюс там какая-то контрабанда. Они когда ездили домой, увешивались всякими бусами, золотом и серебром, как новогодняя ёлка. Это не считалось контрабандой, а считалось, что человек зарабатывает. Он тут жил, от лихорадки трясся — пусть уже зарабатывает.

Соответственно, если он чересчур увлёкся зарабатыванием, мы его не будем отправлять в Лондон, никому он там не нужен, с ним разбираться. Мы его здесь просто вздёрнем, и всем станет понятно, что воровать излишне не надо.

Вот таким образом компании получили такую власть, что имели очень серьёзную автономию. В Канаде, например, такой была Компания Гудзонова залива. И как эта компания, так и другие колониальные власти изрядно тоже подрались в войнах, связанных с торговлей. Во-первых, бобровыми шкурками с индейцами, натравливая одних индейцев на других за право продавать шкурки и за особо рыбные места обитания бобров.

Пеммикановые войны.

Даже такие были?

Да, потому что пеммикан был единственным средством ездить по всяким диким местам, где нельзя прожить одной охотой. Например, по крайним северам в той же Канаде. Напомним, большая часть населения, по-моему, 90% с копейками, живёт в радиусе 100 километров от границы США. Потому что там дальше совсем просто тупо холодно, ничего нет. А в те времена, как ты верно описываешь, ещё меньше всего было.

Да, ещё меньше всего было.

Плюс такой момент, что многие пытались по привычке охотиться на кроликов, которые там всё-таки бегают, некоторую другую живность такую же, пропитаться. Но выяснилось, что питание сплошным постным мясом быстро приводит к болезни и смерти. Так называемое кроличье голодание. А в пеммикане много сала, поэтому оно от этого спасало.

За торговлю пеммиканом с индейцами и поселениями метисов тоже были конфликты, которые кончились тем, что французские владения в Канаде были просто ликвидированы.

Да.

Так вот, ещё возвращаясь к асьенто, можно вспомнить войну за испанское наследство, когда формально дело было в чём? Выродились испанские Габсбурги, и Карлос II, помирая, оставлял престол одному из своих кузенов. Тогда там все были друг другу кузены, как и потом. Как у Габсбургов было заведено. Ну и не только у них. Вот, например, перед Первой мировой кузен был Николай, кузен был Георг и кузен Вильгельм. И два кузена забили третьего. После чего один из кузенов бросил третьего кузена подыхать в подвале. Бывает такое между кузенами.

Короче говоря, тут с кузенами вышла такая фигня, что один был наследник французского престола, внук правящего Людовика XIV, а другой — наследник австрийского престола и, соответственно, Священной Римской империи, потому что он внук правящего императора. Получалось, что если сядет французский, то он объединит под своей властью Францию с Испанией в такую мегастрану, захапает все испанские владения, из-за чего всех остальных европейцев будут бить. А если сядет немецкий принц, то получится, что он объединит под своей властью Испанию и Австрию, зажимающую Францию с обеих концов, и Францию будут бить. Поскольку битым быть никто не хотел, все стали биться друг с другом. В том числе вписались и англичане.

Под шумок.

Да, англичане вписались на стороне австрийцев, но вовсе не потому, что горячо любили австрийцев и хотели, чтобы в Испании воссел он. А потому, что им, во-первых, хотелось ослабить Францию и Испанию, которая как бы под её контроль перешла. И добиться для себя, пока заварушка, выгодных торговых привилегий. В частности, этого самого асьенто де негрос.

И, несмотря на то, что в войне как бы всё равно французский принц воссел на испанский престол — до сих пор у них там король Бурбон, — но, во-первых, он не должен был наследовать французскую, собственно, корону, как бы его линия отделялась от базовой. А во-вторых, англичане, помимо ослабления Франции и Испании, добились ещё этого самого асьенто. Правда, толком воспользоваться они им так и не сумели, потому что вместо этого они передали его компании Южных морей. Компания Южных морей оказалась АО МММ с билетами Сергея Мавроди, и всё это кончилось печально.

Так кто в итоге отжал имущество-то?

В итоге просто испанцы объявили, что хватит с нас вас всех, мы просто будем своим каким-нибудь передавать это самое асьенто. Какая-то компания там из северных испанцев, баски были всякие и прочее. Они, соответственно, получили это право. В общем, там поучаствовали всякие разные капитаны. Де-факто развернулась контрабанда, и это асьенто уже все просто похерили, и возили все кому не лень. Кто мог либо договориться, либо улизнуть от гарда-коста — приватирских кораблей испанских колоний. Ну а потом начался XIX век, и вообще все колонии ушли, и всё.

На Востоке тем временем такие интересные державы, как Китай и Япония, которые обе поддерживали режим самоизоляции, как у нас при коронавирусе, были только ещё хуже. Потому что в Китае действовал морской запрет так называемый, который теоретически должен был бороться с прибрежным пиратством, а практически просто консервировал изоляцию страны в морских связях. И предполагалось, что иноземцы никакие тут не нужны. Максимум для чего их впускать — это чтобы подносить всякие дары императору, чтобы они признавали его сюзеренитет и отправлялись обратно.

Кое-какие сдвиги бывали. Например, португальцы дали бакшиш и обосновались в Макао. Им удалось подкупить там важных сановников, и они в середине XVI века дали Макао португальцам. Вот оно только недавно, по сути, вернулось обратно.

Короче, это первая была проблема. Потому что европейские державы к началу XIX века имели очень серьёзный интерес к торговле с Китаем. Во-первых, потому что распробовали чай. А во-вторых, потому что это был важный источник шёлка, фарфора, бамбука и некоторых других товаров, которые пользовались большим успехом в Европе. Помните, например, во Франции был период моды, так называемой шинуазри, то есть китайщины, всякое такое околокитайское. Или у Ганса Христиана Андерсена была сказка с соловьём, которая начиналась с того, что в Китае, как вы знаете, все жители китайцы, и сам император тоже китаец. Сказал Ганс Христиан Андерсен и два раза соврал: и не все китайцы, и император не китаец. Тогда был маньчжур. Но это как раз было проявление этой самой моды на торговлю всяким ценным добром с Китаем.

Пытались дипломатически изначально действовать и отправляли так называемое посольство Маккартни, лорда из Англии. И ему удалось даже попасть на приём к императору Цяньлуну, последнему относительно вменяемому маньчжурскому императору. Они привезли всякие там промышленные товары и прочие европейские диковинки, которые должны были впечатлить китайцев и вызвать у них интерес к торговле всякими западными диковинами. Ну, просто, понимаете, европейцы привыкли, что они, когда приезжают, покажут какую-нибудь фигню промышленного производства, все местные такие: о, какая диковина, начинают всё нести. То есть многие индейские племена, допустим, в Канаде и на Аляске, они тупо помешались на торговле с бледнолицыми и отдавали все шкуры, собак ездовых, добытую дичь и прочее за всякую фигню. Какие-то часы, которые даже не ходили, просто. Просто вот им…

На чай, кстати, тоже многих индейцев подсадили. Но в данном случае на чай подсели сами англичане.

И, собственно, пытались впечатлить китайский двор своими промтоварами, но получили ответ о том, что, дескать, хотя ваши дары свидетельствуют о вашем раболепном почтении перед императором Поднебесной, мы никогда не ценили бесхитростные поделки и не имеем ни малейшей нужды в товарах, производимых в вашей стране. И посоветовали им продолжать трепетать и сохранять почтение, а барахло своё кому-нибудь другому продавать.

Да, получалось, что торговля с Китаем противоречит всякой экономической логике той поры. То есть ведётся исключительно за серебро с английской стороны. Мы, кстати, тоже вели торговлю с Китаем и чай у них покупали. Только мы серебра им не возили.

А за что?

Меха.

За меха?

Да, у нас был всё-таки товар, который интересовал китайцев, поэтому мы им денег не давали. А у англичан ничего не было тогда, чтобы им за шёлк и чай платить, поэтому приходилось платить серебром. Это было очень разорительно вообще. Потому что серебро есть деньги, и как бы получалось, что оно утекает из страны и таким образом ослабляет экономику. И тупо становится меньше денег, которые можно было во что-нибудь вложить, и это скверно.

Короче говоря, был найден вариант такой: возить опиум. К опиуму в Китае оказалось ещё много желающих. И, несмотря на то, что вообще это было запрещено, английские корабли стали ходить в Гуанчжоу. Причём это были уже корабли не Британской Ост-Индской компании. Против неё выступили так называемые китайские купцы — имеется в виду английские купцы, которые торговали с Китаем. Они добились отмены монополии Ост-Индской компании в отношении Китая, доказывая, что она ничего не добилась, а они вот сейчас добьются. Ну а они стали возить опиум, завели себе там компрадоров, то есть изначально это был местный купец, который у тебя всё забирает, с которым ты знаком и которому доверяешь относительно. Поэтому получилось, что к 30-м годам XIX века с Китаем у Англии положительный был торговый баланс уже.

То есть денег для Англии получалось больше, чем…

То есть на опиум тратили больше, чем вывозили англичане китайских товаров.

Да, и получалось, что в Китае скурилось огромное количество населения. В том числе скурилось множество чиновников, которые почему-то как моду восприняли, солдаты и вообще военные тоже. Поэтому император решил, что пагубные пристрастия его подданных нетерпимы, и отправил в Гуанчжоу своего полномочного Линь Цзэсюя, который должен был искоренить торговлю иностранных дьяволов, запретить всё это и уничтожить опиум, который был конфискован.

Ну, в общем, англичане воспользовались этим как поводом. Особенно усердствовали купцы вот эти китайские, которые действовали на торговых путях, ввозя чай в Англию и опиум в Китай. Так что Англия назвала это поводом к войне, сказав, что формально это нападение на британских купцов и закрытие рынка необоснованное, и так далее, и тому подобное. Так что китайцы потерпели поражение, чему были, кстати, очень сильно удивлены. Потому что с точки зрения цинской монархии у них было же всё слагаемое успеха. Во-первых, высокий боевой дух. Во-вторых, отточенная веками тактика военных действий. Но оказалось, что всё это из XVII века, в лучшем случае, совершенно не работает в 40-х годах XIX века.

Так что пришлось подписывать Нанкинский договор, который открывал пять китайских портов для торговли, включая такой важный, как Шанхай. И должен был компенсировать все затраты на опиум.

Класс.

Да. Череда опиумных войн привела к тому, что англичане затребовали себе Гонконг и долго его держали. Только недавно вернули. Был тоже важный торговый порт.

И, похоже, судьба могла постигнуть Японию. Проблема в том, что Япония тоже поддерживала себя в самоизоляции, причём даже более строгой, чем Китай. Например, закон запрещал японцам, которые по каким-то независимым причинам попали за пределы государства, возвращаться обратно. То есть если вы вышли рыбачить на лодке, вас штормом унесло к берегам, допустим, Кореи, то всё. Живите в Корее.

Класс. А почему?

Дело в том, что изначально южно-японские княжества вели очень активную торговлю, во-первых, с Юго-Восточной Азией, где даже появилось множество маленьких Японий. А во-вторых, там, где в Юго-Восточной Азии завелись португальцы и голландцы, они с ними познакомились. И в итоге добрались они и до Японии уже. Пошла, опять же, выгодная торговля всяким хорошим добром. Например, туда завезли аркебузы. Японцы навострились быстро клепать свои, такие же, только поменьше для них, чтобы по росту им было. Порох, пули, вот это вот. Кирассы, шлемы, которые они переделывали быстренько под свои стандарты. Ну, например, шлем типа кабассет, который как железный колпак выглядит, они задом наперёд надевали и приделывали к нему вот этот характерный для японцев пышный назатыльник. Получалось очень хорошо, потому что в Японии железо-то дрянь. А везли из стали. Самобытненько.

Да. И кирассы вот эти, которых испанские конкистадоры тоже. Быстренько оковывали всяким, приделывали юбку самурайскую, наплечники — и получался очень хороший доспех. Лучше, чем из местных металлов. Называлось «голубиная грудь». Потому что оно с ребром жёсткости, чтобы пули рикошетили спереди.

Короче, после этого в Японии разгорелась так называемая война Сэнгоку Дзидай, в которой Япония была в очередной раз объединена, на сей раз под руководством сёгуната Токугава. Сёгунат Токугава обратил внимание на то, что вот эти вот, которые приезжают и торгуют, они как бы проповедуют всякое христианство, католицизм. И на юге развелось столько католиков, что они уже начинают поднимать восстания. В итоге восстание зверски подавили, христиан всех перебили. И оставили единственный порт Нагасаки, в котором, во исполнение указа сёгуна, чтобы нога нечистого гайдзина не ступала на землю Японии, было специально насыпано искусственное острово, где они должны были сидеть.

Ах ты!

Да. Голландцам было строго сказано, что проповедовать христианство не надо. Голландцы сказали: да нам-то что? Мы же не эти самые католики, монахи, у которых смысл жизни в этом. Мы и так бизнесмены. Веруйте во что хотите, конечно. Ну вот, только их и оставили. За счёт этого, кстати, японцы были неплохо осведомлены о том, что вообще делается в мире, но никаких выводов для себя особо не делали.

Кончилось всё это в середине XIX века. Потому что, во-первых, как я уже сказал, распотрошили Китай и навязали ему эти договоры, и заставили открыть порты для торговли. А во-вторых, тем, что распространился паровой двигатель на флоте. Также это было связано с колонизацией Калифорнии и присоединением её к США. Это случилось в 1850 году XIX века официально. Потому что там золото нашли. Ну, до этого, в смысле, в 1846-м ещё. И туда… Это тот случай, когда на Russian River, на лесопилке, нашли золото, и местный лавочник набрал бутылку, скупил все лопаты, тазы, сапоги, рукавицы и прочее, после чего стал бегать по улицам Сан-Франциско и орать: «Золото! Золото на Russian River!» Все побежали добывать, а он им продавал тазы, рукавицы, сапоги с лопатами и сказочно разбогател, хотя ничего не добывал.

Ловкий. Так и надо делать.

Короче, нас сейчас интересует другое. То, что у США появились земли на западном берегу, и они ощутимо заинтересовались Тихоокеанским регионом. В том числе началась транс-тихоокеанская торговля всяким разным. На островах были обнаружены, во-первых, залежи гуано. Кроме шуток, птичье дерьмо было ценным удобрением, пока немцы не изобрели искусственные всякие суперфосфаты. За эти острова реально бились.

Королевская битва за дерьмо. За птичье.

Ну, получалось вот так, да. В истории Перу даже была эпоха гуано. Вопреки названию, это хорошая была эпоха.

Так вот, во-вторых, всякие жемчуга, такой ценный товар, как копра. Это знаешь что?

Копра? Что это?

Высушенная мякоть кокосового ореха.

Ух ты!

Дело в том, что из копры делается очень хорошее мыло, которым, если мыть седые волосы, оно придаёт им такой благородный золотистый оттенок. Потому что тогда крашение волос-то было не особо. Это сейчас можно щеголять закрашенной сединой. А парики уже вышли из моды. И копра очень здорово пошла в ход. Киты, которых, опять же, можно бить ради уса и ворвани. Короче, много всякого интересного там было. И в том числе кораблики плавали. А ещё котики, кстати. Вот обратите внимание, что у Чехова, допустим, вообще у многих авторов в конце XIX века открываешь книжку, а там: подошёл человек в котиковой шапке. Это потому, что тогда как раз били морского котика и делали из него шапки. Было модно.

Да.

Так вот, всё это привело к тому, что все стали ездить туда-сюда по Тихому океану. Тихий океан большой. И несмотря на то, что на нём пережили второе дыхание парусные шхуны и всякие баркентины, просто потому что там много островов мелких, но они чёрт-те где, и требуется большая автономность. Останешься без топлива — смерть. Поэтому как раз на парусах по Тихому океану ходили очень долго, когда в Атлантике уже с парусами завязали. И всё-таки пароходы-то ходили, им требовалась дозаправка. Ну и хорошо, даже если не пароходы, то всё равно кораблям периодически требуется экстренный ремонт, пополнение запасов пресной воды, а тут как раз вот японские острова эти всякие. Короче, было решено, что с Японией пора тоже установить отношения открытые и заставить их открыть порты, чтобы все поддерживали свободу торговли.

То есть это означает, что промышленно радостные страны, такие как США, будут привозить к промышленно нерадостным странам свои дешёвые промтовары. И совершенно задавят всю местную экономику, которая построена на кустарном ещё принципе, и поэтому за счёт ручного производства всё там дорого. Штаны, допустим, дорогие. Они будут привозить штаны дешёвые, которые сделаны на фабрике фабричным методом за три копейки.

Так же было с Индией. Если изначально они приобретали шёлковую ткань и везли её к себе, то, навязав индийцам свой контроль, компания стала покупать шёлк-сырец, везти его в Англию, пускать его там на ткацкие фабрики, а потом везти обратно в Индию и впаривать его там.

Задорого.

На самом деле задёшево. Но местные ткачи, которые дороже, у них просто не было возможности так снизить цену за счёт массового производства. Все поразорялись и попередохли с голодухи. Это был один из факторов, который вызвал восстание сипаев. Мы сейчас не об этом, мы про Японию.

Короче говоря, в Японию прибыл с дружеским визитом командор Мэтью Перри.

Да.

Да, потому что его в 1852 году отправили в конце года. Он, соответственно, поехал с официальным посланием к императору Японии. И прибыл на своих чёрных кораблях, произведя на японцев совершенно сокрушительное впечатление. Судя по их миниатюрам, они воспринимали чудесные пароходы как неких огнедышащих демонов.

Да.

Каких-то ёкаев, которые приплыли тут. И он объявил, что желает переговорить с императором. Ему с трудом там втолковали, что император ничего не решает, это просто по его воле растёт рис, разговаривать надо с сёгуном. Но, в общем, в итоге ему удалось, пригрозив просто открытием огня — он даже показал несколько раз, на что способна артиллерия его, — а японцы поняли, что бодаться с этим абсолютно бесполезно. И им пришлось пообещать, что да, поговорим. Просто у нас сейчас очень неудачный период. Там сёгун был больной, лежал при смерти, и князья не могли понять, что им делать. Потому что, с одной стороны, послать американцев нельзя — начнётся бомбёжка столицы, и кто будет потом отвечать за это? С другой стороны, согласиться тоже нельзя, потому что сёгун либо выздоровеет, либо нового посадят. Он скажет: кто это тут от моего лица заключает с варварами какие-то унизительные договоры?

Короче, убедили его немножечко подождать и пока поехать обратно, вернуться на следующий год. Сёгун, пока он отсутствовал, помер. Вместо него сел его сын, который был, во-первых, молодой, во-вторых, тоже болезненный. Династия Токугава уже, откровенно говоря, выродилась. Так что на следующий, 1854-й, по-моему, он вернулся и потребовал уже что-то подписывать.

Так что было устроено мероприятие для них на берегу. И там они устроили небольшой пир. Я даже сказал бы, большой по меркам Японии. Обменялись дарами. Потому что американцы, например, каждому высокопоставленному члену японской делегации дали саблю, часы, винтовку и револьвер.

Ух ты!

Да. А прям совсем высоким лицам дали уникальные подарки. Например, маленький паровозик, уменьшенный в четыре раза, но настоящий. Телеграфные аппараты, несколько километров кабеля, по-моему, три с половиной было. Какой-то набор огнестрельного оружия разнообразный. Всякие там бутылки с виски, коньяками и прочим.

В общем, японцы им подарили всякие лакированные вещички из бамбука, шкатулки всякие там, фарфоровые фигурки и прочее. А когда узнали, что Перри собирает ракушки, притащили ему чью-то коллекцию ракушек. Правда, кроме Перри, которому ракушки понравились, остальные американцы скорее думали: какой-то мусор они тут дают. У нас один наш паровоз был гораздо дороже, чем все эти их подарки.

Но зато их впечатлила борьба сумоистов и парад сумоистов, которые несли по 100-килограммовому мешку с рисом под мышками, а самые крутые — ещё один мешок в зубах.

Ух ты!

Да, вот это им как раз понравилось.

Ну, в общем, был подписан так называемый Канагавский договор, по которому американцам разрешалось приплывать, бросать якорь во всяких портах, чтобы, если кто потерпит кораблекрушение, с тем обращались хорошо, и учредили консульство, в которое бы они могли обратиться, чтобы попасть домой как-нибудь. Короче, торговлю, опять же, разрешили. Но, в общем, поглядев на это дело в Европе, европейцы тоже отправились с такими же требованиями.

Что характерно, для Японии это принесло скорее благо, потому что войны никакой не произошло, в отличие от Китая. Зато произошла небольшая гражданская заварушка, война Босин, ликвидация изжившего себя сёгуната и ускоренная модернизация страны, которая сейчас радует нас видеоиграми Nintendo и прочим. Так что, как видите, иногда торговой войны можно было избежать. И, раз уж не можешь остановить, возглавь.

Ну и на этой позитивной ноте, пожалуй, будем заканчивать. Потому что сейчас как раз другая торговая война начинается. Пишут, что Алжир собрался покупать самолёты у нас, а не у американцев.

Да. Выбрали Су-57.

Так что гораздо полезнее будет посмотреть на то, что делается за окном. А мы пока будем заканчивать.

Да. Подводя некоторый итог тому вообще, выгодно ли вести торговые войны или нет, всё это обычно сводится к фразе it depends. Зависит от того, кто принимает решение, при каких обстоятельствах и вообще. Друзья ли это руководство государства просят такое сделать или нет.

Ну или это объективный экономический интерес.

Да, потому что объективные экономические интересы, безусловно, имеют место быть. У вас может быть слабо развитая промышленность, которую вы хотите развивать, а она не развивается, потому что товары, которые эта промышленность производит, ввозятся задёшево из-за рубежа. В этом случае вводятся соответствующие…

Протекционистские меры.

Да, да, да. Пошлины разнообразные, чтобы эти товары зарубежные стали дороже искусственным образом. Да, там у вас электромобили из Китая — давайте облагать их стопроцентной пошлиной, чтобы покупали электромобили немецкие, которые таким образом будут дешевле, чем китайские за двойную цену.

И вообще говоря, принято считать в современной экономической теории, что отмена пошлин — это всё хорошо и правильно. Но тут есть такой нюанс замечательный, что приводят в качестве примера: вот смотрите, как же так здорово США, Великобритания сделались такими мощными государствами. Вопрос ещё по поводу современного состояния этих стран, экономического, отдельный, не будем туда погружаться. Но тем, кто на это указывает, стоит напомнить, что вообще говоря, эти страны стали мощными экономическими державами как раз потому, что вводили эти самые протекционистские меры. И начинали топить за их отмену, в том числе политическими и военными способами, тогда, когда у них уже промышленность была развита, а у других ещё нет.

Но ты не переживай: те, кто это всё рассказывал, им недавно отменили финансирование из USAID, поэтому рассказывать они, скорее всего, уже не будут.

Там не только эти рассказывали, там рассказывали всех подряд.

Ну да, я шучу, конечно.

Ну я просто в универе когда учился, у меня же два экономических образования некоторым образом, и я, конечно, наслушался разных интересных историй про то, что это хорошо и правильно. Но, как и обычно, всё сводится в экономике к: приведите мне однорукого экономиста. Американский президент сказал.

Если пользоваться моим приёмом, представив, что это видеоигра. Представьте, что мы играем в Victoria 3. Там у вас изначально, скорее всего, экономическая политика будет установлена как меркантилизм. То есть такая довольно средневековая ещё экспортно ориентированная. Её можно сменить будет на, например, протекционизм, который будет по умолчанию устанавливать более высокие пошлины на ввозимые товары. В некоторых случаях это лучше. Но поначалу вам, в принципе, сгодится и то, и другое, потому что вам важно некоторые, возможно, товары для себя импортировать, несмотря на пошлины. Немножко вы будете экспортировать, но главным образом вам надо насытить внутренний рынок.

Вот когда вы проведёте полную индустриализацию, у вас будет большая развитая промышленность, крупный частный инвестиционный капитал, вот тогда вы можете смело сменить на политику свободного рынка, который уберёт таможенные барьеры вообще. Что на экспорт, что на импорт. Просто потому, что у вас внутренний рынок уже будет насыщен одеждой, тканями, мебелью и всяким таким. И образуется избыток, который вы будете как раз отправлять в другие страны и таким образом захватывать над ними экономический контроль над их рынками. Иметь с этого не деньги от тарифов, которые отменили, а будете иметь деньги от налогов, которые ваша промышленность, ожившая от таких рынков, будет платить.

Более того, в поздней игре захват каких-нибудь развивающихся стран, чтобы их рынок к себе присоединить и впаривать им товары, — это очень важный момент. При этом не подчиняя себя напрямую, чтобы нести ответственность за это их население. Лучше всего продавать товары. Так что всё это зависит от того, насколько у вас развита экономика.

Я вам скажу так: даже самая развитая экономика всё равно периодически начинает вводить какие-нибудь квоты, что-нибудь ещё. Им там не хватает. Вон, американцы, да, начали что-то вводить как раз недавно.

Они начали что-то вводить по очень простой причине. Они хотят немножко себе вернуть производство, сделать решоринг так называемого производства. Потому что у них произошёл процесс офшоринга этого производства, когда всё промышленное производство практически выехало в Юго-Восточную Азию. Сперва в Китай, потом во Вьетнам, я не знаю, куда ещё, в Таиланд, куда угодно. И на Тайвань этот, и в Корею Южную. И, в общем, если вы теперь хотите что-то более или менее серьёзное произвести, то вам нужно покупать у этих стран Юго-Восточной Азии какие-то запчасти или прям готовые товары.

То есть дошло до того, что даже, я не знаю, условно, автомобили и айфоны не собирают в США, а вот где-то в Китае неизвестно где. И за это, естественно, понятное дело, тот, кто собирает высокотехнологичную продукцию, тот и зарабатывает на этом деньги. А если вам… Ладно, ещё это. А если вам нужно военную промышленность поддерживать в работоспособном состоянии, у вас всё своё там должно быть. А если всё это своё, там какие-нибудь болты какие-нибудь делают за рубежом, или гвоздей не делают у вас, например, или шурупов каких-нибудь особо хитрых — что делать, непонятно.

Ну и вот они и занялись этим вопросом. Ну и кроме того, естественно, это выгодно большому бизнесу, который, собственно, в США сейчас пришёл к власти в лице Дональда Трампа, о котором мы поговорим после шоу ещё. Если вы не подписаны, подписывайтесь, чтобы слушать после шоу, там тоже разное интересное.

Поэтому все эти пошлины и все эти истории как раз и призваны… А там же как всё устроено-то? Ну, дорогие, дорогие сэры с Тайваня, если вы хотите делать микрочипы и продавать их в американские Соединённые Штаты, так вы постройте завод где-нибудь, я не знаю, в Огайо и делайте свои эти микрочипы в США. И не продавайте их там с пошлиной, я не знаю, 30 процентов или сколько, или 10, или 20, сколько там взбредёт в голову Дональду Трампу. Вот, пожалуйста, ради бога. Ну и в случае чего, вот у вас уже завод, он как бы, да, формально тайваньцам принадлежит, но в случае чего мы же его сейчас экспроприируем, заберём в собственность, назначим собственных менеджеров — вот, будет всё хорошо.

То есть одно дело, когда у вас всё из-за границы приезжает, а вы только деньги платите. А другое дело, когда у вас всё и производится в вашем же государстве, и, опять же, вы ни от кого не зависите. И в случае каких-то непредвиденных обстоятельств… Да, вот, например, перестали они дружить с китайцами. Нужно, чтобы всё, что делал Китай, производилось кем-то либо дружественным, условно, либо в самих Соединённых Штатах. Вот тебе, пожалуйста. Вот поэтому всё и делается. Для того чтобы всё это было безопасно с точки зрения государства американского.

Да, это может быть дороже. Да, американцы, может быть, будут работать за большие деньги. Но, по крайней мере, у вас это будет произведено. Вот эти вот машины, айфоны, там всё что угодно подставить нужно. Вместо того чтобы вот китайцы у вас это всё делали. Ну и вот таким вот образом и происходят все эти тарифы. Они для этого и придумываются. Для того чтобы у вас производство внутри страны начало развиваться.

Это, безусловно, имеет и негативный эффект. Потому что когда у вас айфоны производились в Китае, они стоили условную тысячу долларов. А когда вдруг их начали делать в США, айфон внезапно стал стоить, например, гипотетически — этого сейчас не происходит — полторы тысячи долларов. Кто за это заплатит? Естественно, американский потребитель.

Ну и, кроме того, если пошлину вводить на китайский айфон, тоже за это заплатит, вы правильно угадали, американский потребитель. Все аналогии, кстати, случайны в этой истории. Ровно то же самое можно заменить на любую страну. На российского потребителя и на внедорожник. Вот вместо немецкого автомобиля все теперь покупают китайские автомобили. Потом оказывается, что при атмосферном давлении 791 миллиметр ртутного столба китайские автомобили перестают работать и начинают показывать лампочку «проверьте двигатель». Но это отдельный разговор. Опять же, после шоу про это поговорим.

Но здесь смысл заключается в том, что любые пошлины в конечном итоге ложатся на плечи ваших собственных граждан. То есть вы пошлины ввели на какой-то товар из Китая — за это заплатят ваши граждане. Да, они могут перестать покупать. Но чтобы перестать что-то покупать, нужно, чтобы либо была какая-то альтернатива тому, что продаётся задорого теперь из-за пошлины, либо без этого можно прожить.

И понятно, что у вас собственное производство этих автомобилей не наладится в одночасье, overnight, то, что по-английски называется. Вам придётся ждать. То есть у вас будет какой-то период времени, пока американский завод по производству этих внедорожников ещё не построили, а китайские уже дорогие. Естественно, людям надо на чём-то ездить, они будут покупать дорогие китайские. Если они покупают дорогие китайские, значит, для них жизнь стала дороже. Инфляция. Сами понимаете, инфляция толкает все цены вверх. Если у вас какие-то товары стали дороже, значит, и у вас все товары станут дороже рано или поздно. Она вот работает таким образом, эта инфляция.

Поэтому пошлины — это, скажем так, обоюдоострый меч. То есть, с одной стороны, можно себе наладить производство собственного, нужного в стране. А с другой стороны, ваши граждане будут страдать. И всегда приходится это балансировать.

И поэтому, конечно, идеальный вариант — это когда вы сильный, мощный, всё производите сами, умеете это производить, у вас там есть технологии, ноу-хау, все отстают от вас на 20–30 лет. И, естественно, вы всем начинаете навяливать свободную торговлю, ВТО и всякое такое. Потому что вы прекрасно знаете, что вы в лидерстве, вас не догонят, и вы можете всем, собственно, свои товары и услуги продавать. Естественно, вы заинтересованы в том, чтобы у вас не было никаких там таможенных тарифов, потому что обычно эти тарифы работают в обе стороны. Если я ввожу против Домнина тариф в 20%, то и Домнин против моих товаров тоже введёт тариф какой-то. Может быть, 20, может быть, 30, может быть, 15, неизвестно. Но Домнин в накладе не останется. Он не будет просто сидеть и смотреть, как я облагаю товары, которые у него производятся, какими-то пошлинами, чтобы поиметь с этого бабки. Потому что я буду иметь с этого бабки, они мне в бюджет пойдут.

Поэтому, когда люди начинают утверждать, что мы сейчас обложим весь мир налогом, фактически, на право продавать что-то в американские Соединённые Штаты, это несколько лукавая ситуация. Всё сложнее. За это заплатит не только весь мир. За это заплатят в первую очередь ваши граждане, американские, которые будут задорого покупать эти товары. Ну и, соответственно, весь мир будет меньше вам этих товаров продавать, потому что невыгодно это. Покупать будут меньше в конечном итоге. Вот и всё.

Поэтому эта история интересная. И пошлины эти вводятся. А вообще пошлины эти были всегда, на самом деле. Большую часть человеческой истории, более или менее организованной. Всякие пошлины, сборы, налоги присутствовали в торговле, особенно в международной торговле, в том виде, в каком мы её сейчас понимаем, практически всегда. И отмены этих пошлин или очень низкие размеры этих пошлин — это относительно новые изобретения. И этим начали заниматься сперва Великобритания, потом США, когда их экономика выросла до чудовищных размеров, настолько больших, что они могли без каких-либо проблем позволить себе, будучи промышленными лидерами, производить всё, что угодно и продавать это всем подряд вокруг себя.

Так что вот такие вот дела.