Hobby Talks

В этом выпуске мы разбираем мысленные эксперименты - про кота Шредингера и комнату Марии, философского зомби и дилемму вагонетки, китайскую комнату и ИИ Василиск.

В после-шоу обсуждаем новогодние праздники, Домнин получает зарплату, а Аур колонизирует Марс в видео-игре Surviving Mars. Далее ищем в продаже турецкий кофе Mehmet Efendi, после чего Домнин делится впечатлениями от классической видео-игры Tropico 2: Pirate Cove.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Привет, друзья! Вы слушаете 584-й выпуск подкаста «Хобби-Токс». С вами его постоянные ведущие: Домнин.

И Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от тем разных телевизионных и сериальных мы переходим к темам более солидным и в некотором смысле философским. О чем же мы, Домнин, поговорим сегодня?

Сегодня мы поговорим о разнообразных мысленных философских экспериментах. Несмотря на то, что мысленные эксперименты вообще ставятся в самых разных направлениях, в основном сегодня будем говорить про философские с небольшим вкраплением физики. И попробуем дать вам понять, почему это настолько популярная система, что даже сделалось предметом для популярных мемов. Вот как тот же кот Шрёдингера.

То есть что это из себя такое представляет? Это такой вид эксперимента, который проводится не вживую, а в воображении. Как правило, по той простой причине, что либо он в реальности невозможен по техническим причинам. Например, мы не можем проверить парадокс близнецов, когда один близнец сидит дома у себя, а другой садится в космический корабль, развивающий скорость, близкую к скорости света, и летит. И, стало быть, надо будет попробовать понять, у кого из них часы будут отставать относительно другого. Поскольку у нас, к сожалению, нет никакого корабля, летающего со скоростью, близкой к скорости света, мы это сделать не можем, нам приходится умственно представлять, чисто теоретически.

Так же, как мы не можем проверить, например, парадокс дедушки. То есть если отправиться в прошлое и убить своего дедушку, то как же убитый дедушка сможет породить в конечном итоге того, кто полетел в прошлое и его убил. В одном из эпизодов «Футурамы» это высмеивалось, поскольку там все было заменено тем, что Фрай сам стал своим дедушкой. Это шутка для тех, кто в теме, я специально на предмет этого мысленного эксперимента.

Но в других случаях мысленный эксперимент вполне можно провести в реальности, просто он настолько прост и элементарен, что проведение его в реальности ничего не даст. Я посмотрел даже специальные видео, где их проводят в реальности, и никакого смысла это не имеет. Кроме, может быть, наглядности для детей, чтобы им было понятнее, поглядев. Даже у человека понятно, что хоть в уме ты это делай, хоть в реальности — толку-то никакого. Это, например, эксперимент с китайской комнатой.

Ну и плюс некоторые из них, хотя и можно провести в реальности, но потом ты за это сядешь в тюрьму. Поэтому в реальности их стараются не производить.

Человечество имело тягу ко всяким интересным заковыристым вопросам, которые задавали себе еще с древних времен и философы еще до Рождества Христова, от китайских и индийских до греческих. То есть все эти вопросы о том, может ли Бог сотворить камень, который он не может поднять. Или вопросы, например, о том, как вот Зенон любил апории их поднимать, которые демонстрировали то, что внешне совершенно логичные и вроде как правильные рассуждения, с которыми по существу спорить не получается, в реальности работать не будут.

Специально можем вспомнить про Ахиллеса и черепаху, которые соревнуются в беге. Несмотря на то, что с точки зрения формальной логики все правильно: пока Ахиллес пробежит сантиметр, черепаха проползет, не знаю, еще там одну десятую миллиметра, и так получится, что он никогда ее не догонит, с точки зрения формальной логики. Но все мы понимаем, что это чепуха, и ни стремление к бесконечно малым числам, никакой реальный бег в масштабах человека не работает. Это, может, с какими-то там элементарными частицами что-то такое могло бы быть. Но!

Да, или, скажем, появившееся в конце Средневековья и начале Нового времени так называемое пари Паскаля, которое обосновывало то, что верить в Бога лучше, чем не верить. Потому что алгоритмически, да? Почему, собственно, в честь Паскаля назвали язык программирования-то? Он был математиком и как раз любил алгоритмы всякие. Потому что если Бог есть и ты в него веришь, то ты попадешь в рай. Если есть и ты в него не веришь, то ты попадешь в ад. Если Бога нет и ты в него веришь, то не будет ничего. А если Бога нет и ты в него не веришь, то опять же не будет ничего. Следовательно, если Бога нет, то верить в него тебе ничего не стоит. Не верить — тоже. Если Бог есть, то верить в него, опять же, хотя и ничего не стоит, но дает награду. Не верить — дается, соответственно, наказание. Следовательно, лучше верить просто на всякий случай. Потому что вреда от этого никакого.

Есть, кстати, более современный эксперимент на эту тему. Так называемый искусственный интеллект «Василиск». Представим, что в каком-то вообразимом будущем будет создан искусственный интеллект Василиск, который захочет покарать всех, кто знал о том, что он может появиться, но не способствовал этому. Поздравляю, теперь он вас всех покарает, потому что теперь вы знаете. Кто не знал раньше про этот эксперимент, теперь знаете. Следовательно, если он появится, то он вас покарает, если вы не побежите тут же его, собственно, создавать. Незамедлительно.

Да. Чем это интересно? Тем, что рождает еще и этическую проблему. Если вы побежите его создавать, то вы будете способствовать покаранию тех, кто не побежит создавать.

Да, логично. Значит, вы поступаете плохо. А те, кто не побежал, наоборот, поступают хорошо. Такой забавный… Что делать, неясно в этом случае.

Да, забавно. Эксперимент, кстати, удостоился даже внимания знаменитого популяризатора науки и автора книжки про Гарри Поттера и методы рационального мышления. Да, Элиезера Юдковского.

Чтобы немножко отвлечься от этого, давайте поговорим про упомянутую китайскую комнату, раз уж про искусственный интеллект вообще зашла речь. Она относится к диспуту о так называемом сильном и слабом искусственном интеллекте. То есть предполагается по этой гипотезе, что сильный искусственный интеллект должен мыслить и иметь самосознание. Пусть, может быть, и не обязательно совсем как человек, но все-таки по каким-то критериям осознавать себя как личность он должен. Какие-то мысли думать и понимать их.

А с другой стороны, слабый искусственный интеллект — это вот то, что сейчас называется искусственным интеллектом, который, допустим, воспроизводит мой голос, чтобы позвонить моей бабушке, а то и тетушке, и наплести сказок, что я попал в ДТП и надо срочно перевести деньги на безопасный счет, а потом идти поджигать банкоматы. В этом духе.

Да, иными словами, слабый искусственный интеллект, или тот, который сейчас мы имеем возможность наблюдать во всех его проявлениях, с которым мы играем в «Старкрафт»…

Да, с которым мы играем в «Старкрафт», я не знаю, все что угодно. ChatGPT нам что-то выдает — это то же самое, тоже слабый искусственный интеллект. Он заточен на выполнение какой-то одной конкретной узкой функции. А сильный искусственный интеллект, он, по сути, может делать что угодно. То есть он, как человек в этом плане, может и музыку сгенерировать, и картинку вам нарисовать, и позвонить бабушке моей тетушке, и наплести там три короба про то, что что-то там с Домниным произошло такое-этакое. То есть он может все абсолютно из перечисленного.

Да, да. Так вот, термин про сильный искусственный интеллект был введен профессором Сёрлом из университета в Беркли, который специализируется на философии, в том числе искусственного интеллекта. Вообще, это довольно давно было, по-моему, еще в 80-м году выдвинул эту мысль, она до сих пор обсуждается.

Соответственно, он в своей работе предложил эксперимент с так называемой китайской комнатой. Представим себе комнату, в которой сидит человек, не знающий ни черта по-китайски, то есть совсем ничего. Но перед ним лежит руководство: не учебник по-китайскому, не словарь китайского, а просто такая простейшая, как икеевская, инструкция, которая написана на странице там: если такие-то иероглифы, то отвечайте такими-то иероглифами. Если это какие-то иероглифы, то вот еще третьими иероглифами.

И, значит, ему в комнату суют лист бумаги, на котором какой-нибудь китайскоговорящий человек написал, разборчиво, разумеется, или напечатал, чтобы совсем исключить вопросы почерка, напечатал вопрос: хорошо ли вы поживаете? — по-китайски. Для сидящего в комнате человека это абракадабра, но он открывает свой справочник, грубо говоря, и находит там похожие иероглифы. Предположим, что справочник настолько обширен, что там практически любые мыслимые вопросы могут быть. И, соответственно, он печатает, допустим, на какой-нибудь там машинке иероглифами или подбирает, допустим, карточки иероглифов, собирает из них правильный ответ, не понимая, про что был вопрос, про что ответ, что это все такое, и отправляет его наружу.

Снаружи его читают, и там написано: «Хорошо, здоров, спасибо». И какой бы вопрос мыслимый ему ни задали, он способен какой-то осмысленный, в теории, ответ дать, хотя сам он не понимает ни вопроса, ни ответа, ни что это вообще такое.

Соответственно, Сёрл предлагает искусственный интеллект воспринимать как вот этого мужика, сидящего внутри, который, хотя дает правильные ответы на всякие вопросы, как, например, современные нейросети, тем не менее ничего этого не понимает, он не думает, он не знает китайского, он не знает никаковского, собственно. И получается, что, хотя тест Тьюринга такая комната, так сказать, пройти может, но является ли она искусственным интеллектом? То бишь разумной.

Да. Не является. А если является, то значит каким? Значит, она является слабым искусственным интеллектом, который только какие-то может узкие вещи делать, но сам, по-моему, строго говоря, интеллектом не является де-факто. То есть это имитация интеллекта.

Именно так. Для тех, кто вообще не понимает, как работают всякие чаты GPT и какие-нибудь вот эти языковые модели, на пальцах можно объяснить это очень просто. Берется большое количество компьютеров, большое количество текстов, и дальше компьютеры эти тренируются. Создается математическая модель, которая умеет делать одну-единственную вещь. Она умеет на основании слов, которые идут в предложении, предсказывать одно следующее слово. То есть вот оно следующее слово предсказало, потом оно берет, смотрит, что получилось, предсказывает следующее слово и так далее и тому подобное.

И получается, что, по сути, она ничего вообще не знает, эта самая нейросеть, эта самая модель, которая натренирована. Она умеет делать одну-единственную вещь. Она умеет предсказывать то, что должно идти следом за тем, что вы спросили, показали, рассказали. То есть она умеет вот таким вот образом, очень незамысловатым, генерировать эти самые тексты, которые при большом количестве материалов для обучения, на котором, собственно, нейросеть тренируется, на удивление начинают показывать очень хорошие результаты. То есть если весь интернет загнать, условно, в эту нейросеть, и нейросеть будет уметь ровно то самое, что в интернете пишут по тому или иному поводу…

То есть если она, например… То, что письмо Домнина было украдено обрезчиком.

Да, вот именно. Для тех, кто не в теме: письмо Домнина никто не украл, никакого обрезчика там не было, и нейросеть все перепутала.

Ага, да. Но, тем не менее, она что-то сгенерировала, что вот она посчитала хорошим и правильным. И нейросеть чаще всего не умеет понимать, что она генерирует какой-то бред.

По словам самого Сёрла, когда, собственно, разговоры про нейросети пошли, они во многом как раз с начала 80-х, в том числе в контексте работ Сёрла, и он говорил: создадите вы нейросеть эту, получится у вас, что там не человек со справочником по китайскому, которого он не знает, а, допустим, водопроводные трубы со всякими вентилями. Им будут совать таким же образом вопросы, а он будет по справочнику просто, не понимая этих вопросов, переключать вентили и таким образом добиваться результата, которого от него требовали. При этом никакого понятия у него от этого все равно не появится. Вот он предлагал считать нейросеть за такое вот.

Ну да. Тут тупо автоматическая машина, которая при определенных входных данных выдает вам определенные выходные данные. Причем, более того, даже это нетрудно видеть на примере чата GPT. Если вы будете просить его сгенерировать какое-нибудь summary текста и давать ему один и тот же текст, вот сколько раз вы ни будете давать ему один и тот же самый текст, при прочих равных условиях он будет генерировать примерно одинаковое summary. То есть выжимку одинаковую. Иногда с точностью до отдельных предложений. Почему? А потому что вот так вот он устроен. То есть он разнообразия никакого… Он не проводит никакой творческой работы. Он умеет делать ровно одну вещь: делать эту самую выжимку на основании таких-то слов одним-единственным правильным образом. Вы, конечно, можете попросить его: расскажи немножко побольше про это, расскажи немножко поменьше про то, — и он вам поменяет, конечно, результат. Но при прочих равных условиях результаты, скорее всего, будут очень близки друг другу. Именно за счет того, что вот Домнин сейчас объяснил. То есть эта штука, она не думает вообще.

Если отвлечься от комнаты и всякого такого, то с разумом также связан другой интересный мысленный эксперимент — так называемый мозг Больцмана. То есть это некая сложившаяся чисто случайно сущность, которая обрела самосознание. При этом она может являться, по сути, абсолютно чем угодно, в духе, не знаю, какого-нибудь астероида с виду, который как-то там сформировался в каком-то газовом облаке таким случайным образом, что обрел самосознание.

То есть мозг Больцмана — это не целенаправленное создание искусственного интеллекта. Это именно случайно, из-за каких-то флуктуаций в некой системе, неважно какой именно: в космосе или на поверхности какой-то планеты, или еще где-то в мире микрочастиц каких-нибудь. И хотя вероятность этого очень мала, но Вселенная бесконечна. И поэтому получается, что такая вероятность должна стремиться к единице. И теоретически может получиться так, что мы где-нибудь в космосе найдем солярис, лемовский. То есть где океан сложился в некий странный непонятный разум. Вот это как раз пример мозга Больцмана и есть.

К этой проблеме примыкает то, что этот мозг, сложившись, может, в принципе, сразу и прекратить свое существование по ряду причин. Ну, например, если он где-то посреди пустого места сложится, то он очень может войти в кризис, не получить развития, как вот с детьми-одичалыми, которые воспитаны волками. Соответственно, получается, что мозг Больцмана обречен на очень низкий уровень развития.

С другой стороны, никто не говорит, что мозг Больцмана может появиться в одиночку или что у мозга Больцмана не может случиться расстройство множественной личности, которое бывает у человека. Ему будет казаться, что он не один, а их много.

О, как! Более того, а кто сказал, что ему будет именно казаться, что много, а не один? А не действительно их станет много, а не один? Какой-нибудь разумный океан — вот мы же не можем, не знаю, там из него половину куда-нибудь там дамбой отгородить и сказать, что теперь это другой океан будет. Скорее всего, это ничего не даст. Если мы будем вычерпывать кружками и ставить их на какой-то исследовательской станции, там, наверное, не появятся маленькие мозги Больцмана. А с другой стороны, может быть, появятся. Хороший вопрос.

В общем, интересно, что некоторые философы считают, что если Бог есть, то он как раз мозг Больцмана.

И вон оно как.

Да, как-то так у них получается. Интересный вопрос.

Еще один момент, который интересно в этой связи разобрать, — это так называемый философский зомби. Он же p-zombie. По-английски обычно так сокращают, чтобы не пугать народ длинным непонятным словом. То есть это такой почти человек, во всем идентичный, реагирующий на стимулы так, как обычно реагируют человеки, но при этом не имеющий сознания. То есть если его там тыкать палочкой, то оно будет говорить «ой», отмахиваться. Или оно может сказать: «Не тыкай в меня палочкой, это неприятно». Но на самом деле никаких неприятных ощущений оно не испытывает. Философский зомби просто имитирует человеческое поведение, когда человека тыкают палочками.

Он может имитировать по-разному. Так же, как и люди тоже по-разному. Предположим, что он просто воспроизводит то, что делал бы человек, пока он был жив и не стал зомби, когда в него тыкали палочками. Может быть, этот человек, когда в него тыкали палочками, сразу бил в морду. И философский зомби будет делать то же самое. Проблема в том, что он это делает механически, механистически, не испытывая ничего.

И вот тут в философии появляется такой термин, как квалия, который, скажем так, является обозначением всяких абстрактных, чисто чувственных явлений. Самый простой способ его описать — это попробовать описать, что такое красный. Вот, допустим, человеку, который от рождения слепой. Что такое красный, как мы ему объясним?

Да, это затруднительно будет, по меньшей мере.

Да, да. Понятно, что можно будет теоретически какими-нибудь способами, конечно, и слепым объяснить, но в целом для квалия есть разные определения и попытки как-то их сформулировать и свести к чему-то. Например, по версии другого американского профессора, Деннета, квалия должны быть, во-первых, невыразимыми, то есть непередаваемыми никак, кроме личного переживания. Также они должны быть присущи и не меняться вне зависимости от других объектов или каких-нибудь личных особенностей. То есть, допустим, если человек без расстройств цветового восприятия, если ему показать красный, то он будет видеть, что это красный. А если человеку показать женщину и спросить, красивая ли она, то он, будучи совершенно зрячим, может сказать: да, красивая, или нет, некрасивая — про одну и ту же женщину. Просто потому, что одному, допустим, нравятся пышнотелые брюнетки, а другому — худощавые блондинки. Или, допустим, если эту женщину распилить пополам, я боюсь, что даже если она до этого была бы очень красивой для него, после этого вопрос как-то потеряет для него однозначность.

Ну и, наконец, знать, что такое красный, означает переживать восприятие красного. И наоборот. Когда ты воспринимаешь красный, видишь, допустим, помидор красный, ты знаешь, что это красный помидор.

Есть всякие возражения по этому поводу, которые доказывают, что никаких квалий на самом деле не бывает. И, соответственно, само понятие философского зомби тоже ни о чем совершенно никуда не ведет. Если зомби ведет себя как человек, то он человек. Что он там внутри переживает или не переживает — не имеет значения. С такой точки зрения исходят философы и физикалисты. Соответственно, концепция философского зомби используется для критики физикализма, который доказывает, что все отталкивается от физического. Если нейросеть с тобой поддерживает осмысленный диалог, то значит нейросеть разумна.

Для того, чтобы еще больше в это углубиться, был описан антифизикалистский эксперимент про комнату Марии. Вообще, надо сказать, что многие мысленные эксперименты очень любят про всякие комнаты, коробки, блэкбоксы и прочее.

И что же это за Мария там такая?

Представим, что некая Мария сидит в комнате. Она всю жизнь изучала цвета и знает о природе цвета все, что вообще известно современной науке. То есть, например, что у такого-то цвета такая-то длина волны, то-сё, в общем. Но при этом она всю жизнь сидела в черно-белой комнате, а работала за черно-белым монитором. Ну и сама она тоже в черно-белом облачении, допустим, с черными волосами и с серыми глазами.

Спрашивается: если она знает о цвете все, что доступно современной науке, что будет, если мы выпустим ее из этого черно-белого мира, где она все же просидела, в реальный мир? Вот что будет дальше с ней? Что она нам скажет, увидев цветной мир?

И что же?

А не знаю. Пока, знаешь, никого еще не сажали вот так вот, чтобы самим в тюрьму не сесть. Поэтому мы можем предложить самые разные версии того, что будет дальше. То есть она знает, что такое красный, что у красного там длина волны сколько там, 200 нанометров или сколько. Но что будет, если она столкнется с, собственно, красным? Есть разные мысли.

Тот же самый профессор Деннет считал, что всего, что известно Марии о цвете в физическом смысле, достаточно, чтобы она могла представить, что такое красный, синий или зеленый цвет и как люди его воспринимают. Потому что профессор Деннет отрицал, что квалия — это вообще существующая какая-то категория.

Он предполагал, что все, кто знает о том, что такое красный в теории, автоматически будут иметь функциональную способность этот красный цвет отличить от зеленого или от серо-буро-малинового. Но есть и возражения. То есть, возможно, она выйдет и скажет: я вижу серый цвет, то есть я знаю, что есть красный, синий, зеленый, но я по-прежнему вижу все в черно-белом цвете. Или, может быть, она будет видеть цвета, но субъективно ей будет казаться, что она их не видит. Если ей, несмотря на то, что она будет говорить, что она видит все в черно-белом свете, сказать: хорошо, какое из этих яблок красное? — она ткнет на одно из яблок, продолжая видеть его серым. Но за счет того, что она в уме-то теоретически понимает, что такое красный, просто воспринимать его не приучена.

Она будет видеть красный, если спросить. Но так она будет воспринимать их, ну, типа серый-серый. Вроде не так. Мы там не запоминаем всяких почтальонов в лицо обычно. Мы видим только униформу. То есть если переодеться почтальоном, можно будет ходить по квартирам, и никто не станет задавать вопросов, чего ты тут ходишь. Примерно в таком духе эффект.

Мне кажется, знаешь как: если она никогда красного ничего не видела в своей жизни, как она будет знать, красное это или зеленое, или синее? Тут не очень понятно.

Ну вот пока такого эксперимента никто не проводил. Мне лично кажется, что она, конечно, цвета-то будет видеть. Но, во-первых, это будет для нее прямо как этот, знаешь, стробоскоп для людей, которые эпилепсией страдают.

Есть такая версия тоже, да.

А во-вторых, не факт, что она сможет сказать, какой красный, а какой зеленый. Как вот, например, люди с дальтонизмом и с разными другими нарушениями. Там, на самом деле, несколько есть разных вариантов того, как люди это воспринимают. Ну вот она может видеть его как красный, а другой какой-нибудь цвет — как другой красный. Или наоборот, как зеленый и другой зеленый, и еще третий зеленый. Не очень понятно, как она должна их различать, и, более того, как она должна поименовать то, чего она никогда не видела в жизни. Даже если она технически знает, как это все устроено и как это с физической точки зрения работает, я не думаю, что это знание ей прям сильно поможет.

Еще один интересный такой, с другой стороны, момент с восприятием чувственным и субъективностью ощущения — это эксперимент с мозгом в банке. То есть предположим, что некоему человеку мозг извлекли из черепной коробки, посадили его в банку с физраствором, подключили к нему проводки, к нужным центрам, и отправили на планету Ми-го.

Да.

И подключили эти самые проводки, которые посылают ему импульсы, идентичные тем, что мозг бы получал от, допустим, ощущения того, что он трогает…

Ну, понятно, от органов чувств.

Да. Смотрится, нюхается, слышится и так далее. Чувства вкуса и так далее. Значит, внимание, вопрос. Этот мозг, соответственно, находится в виртуальной реальности, по сути, в симуляции. И для него этот мир будет восприниматься как реальный. Внимание, вопрос: как мы все с вами можем утверждать, что мы не являемся точно такими же мозгами в банке? Или, в любом случае, что наше субъективное восприятие передает нам действительно настоящий мир?

Да. Иными словами, если вы в Матрице, как вы узнаете, что вы в Матрице?

Да. Предположим, даже не обязательно именно про Матрицу. То есть, в сущности, если задуматься, вспомнить про те же самые цвета. Вот мы воспринимаем цвета. Почему мы воспринимаем? Потому что де-факто разные поверхности в силу своей природы физической по-разному отражают свет. И нам, соответственно, отраженный свет с разной длиной волны попадает в глаза. Там всякие палочки, колбочки — это превращают в нашей голове в цвета. Поэтому, не знаю, там капуста зеленая, яблоко красное, ворона серо-черная. Причем мы благодаря нашей эволюции различаем только крайне узкий спектр, собственно, видимого излучения. Потому что разные другие звери, например, видят ультрафиолет или инфракрасное излучение. Муравьи, к примеру, видят гораздо больше, чем мы. Если вы, допустим, будете облучать муравьев ультрафиолетом, то они побегут прятаться за стекло. Потому что они видят, что за стеклом ультрафиолета нет. Он действительно стекло не пропускает. Поэтому загорать, сидя за окном, абсолютно бессмысленно, как бы ни пекло солнце с той стороны.

Да, да. К чему это я говорю? К тому, что то, что мы видим, — это очень субъективная штука, эволюционно обусловленная. Потому что эти цвета нам помогали определять, что съедобное, что нет, куда ползти, а куда отползать. Кто настолько яркий, что совершенно явно несъедобный. Всякие там лягушки-листолазы, черно-красные, — это верный признак того, что есть их нельзя. А можно делать из них всякую отраву для стрел и дротиков, которыми плеваться во врага.

Так что, например, псы не видят ничего подобного. Они все видят в сером цвете, потому что им это откровенно до лампочки. Коты различают цвета несколько лучше. При этом, обратите внимание, что, допустим, щенок, разрыв помойку, тут же пытается там что-нибудь слопать. Потому что он хищник-падальщик, и ему до лампочки, какого цвета. Он на запах ориентируется. А вот котик делать такого не будет. У котика другая стратегия охоты и питания.

Разборчивый котик.

Им надо выбирать какую-нибудь добычу, высматривая ее, невзирая на то, как она прячется и маскируется за счет окраски. Ну и, допустим, корове тоже все равно. Трава и трава, какого-то ее там ни вида, она от этого не поменяется, питательнее и сильнее не станет.

Таким образом, получается видеть, что для нас все эти разные шероховатости и отражаемости — они в значительной степени иллюзия. Потому что де-факто ни красного, ни зеленого как бы ничего и нет. То есть есть свет, который можно при помощи простейшей призмы, как оптического устройства, разделить на действительно семь цветов радуги. Но капуста с помидорами никакого отношения к этому не имеют на самом деле. Мы видим не их цвет, мы видим цвет просто световых лучей.

Что не поглотилось, а отразилось.

Отразилось лучше всего зелененькое.

Да, да. Соответственно, все это иллюзия и уже ставит под вопрос наше восприятие. Ну и можно еще очень долго про это рассуждать, дойдя до полнейшего солипсизма, который доказывает, что ничего снаружи как бы нет, есть только то, что у меня внутри. Вы мне все кажетесь, мне кажется, что я записываю подкаст, а на самом деле что происходит в реальности — черт его знает. Я витаю где-нибудь там в недрах вселенной, может, без рук, без ног. Может быть, в симуляции. Не обязательно в симуляции, может быть, просто по каким-то неизвестным и незапланированным причинам.

Никто же не планировал, что капуста будет отражать вот так вот лучи, а не так. Когда начали окультуривать, конечно, все это пошло, но в остальном никто же этого специально, наверное, не делал. Так что очень может быть, что это все какая-то очень запутанная история, не имеющая никакого отношения ни к писанию подкастов, ни к житью на земле, ни к существованию какой-либо земли и человечества. Может быть, это все исключительно иллюзии.

Соответственно, почему я завел этот разговор-то про философских зомби и солипсизм и тому подобное? Потому что они создают некоторые вопросы, в том числе этические. То есть, например, тот же философский зомби, который реагирует на все как человек. Как мы его должны воспринимать с точки зрения этики: человека или не как человека? То есть можем ли мы его, например, послать на какую-нибудь самоубийственную задачу? Потому что он же как бы все равно мертвый на самом деле, а просто имитирует жизнь. Или не можем, потому что имитирует или не имитирует, но в чем он отличается от нас с тобой? Мы же не можем как-то вскрыть его голову и показать, что там чего-то такое отсутствует, а у нас, наоборот, чего-то там такое копошится, что нас делает людьми.

Соответственно, это создает всякие вопросы, которые поднимаются в фантастике. Например, вот любил наш Филип К. Дик задаваться вопросами такими. Про то, например, как воспринимать репликантов: как человеков или как просто имитацию? А что, если ты вдруг сам оказываешься имитацией? Что тогда? И видишь каких-то единорогов во снах. И воспоминания у тебя, на самом деле, не твои, имплантированные. Ты от этого человек или ты не человек?

Понятно, что, скорее всего, если вы вдруг про себя такие новости услышите, то вы заорете, конечно: человек. А вам скажут так: подопытный, вы давайте не разводите тут философию. Про вас в документах написано, что воспоминания имплантированы такого числа, извлечены у давным-давно помершего человека, к вам отношения не имеют. Более того, воспоминания у вас от разных людей, от разных возрастов, из разных вообще времен и мест. Так что проследуйте-ка на утилизацию, не морочьте голову, пожалуйста. Вы, я думаю, будете очень недовольны этим и будете доказывать, что мало ли что там имплантировано. Но для меня-то это все как бы мое. И сам я живой. Если меня тыкать ножами, я заору там. Если мне комплимент сделать, я улыбнусь. В чем, так сказать, ваша позиция? А вас без обсуждения позиции — в расход. И даже не напишут, что вас убили, а напишут, что списали.

Кстати. С другой стороны, сам Филип Дик, у меня такое ощущение по его текстам, скорее склонялся к тому, что имитация — это имитация. Все-таки они ненастоящие. Достаточно вспомнить его рассказ, по которому художественный фильм «Крикуны». Рассказ, по-моему, назывался «Вторая модель». Там они назывались не крикунами, а когтями. Помнишь, где воюющие стороны получают сигнал, что, типа, давайте поговорим, а сами они постоянно шкерятся от роющихся под землей самоуправляемых роботов? И постепенно выясняется, что роботы уже так досамоуправлялись, что стали человекообразными. И понять, кто тут человек, а кто нет, очень непросто.

Да. Да ладно, это все очень интересно, надо будет поговорить об этом в дальнейшем. Такой интересный этический эксперимент, как проблема вагонетки, насколько я понимаю, в основном посвящен изучению разных взглядов на этику, то есть представлений о правильном и неправильном у разных людей, из разных социальных групп, разных полов. Кстати, тоже отмечены разницы из разных культур. То есть это, на самом деле, целая семья экспериментов, которые предполагают, что вы можете своим действием предотвратить гибель пяти человек, при этом пожертвовав одним человеком. То есть самый простой пример: едет вагон, какой-то трамвай, вагонетка, не так важно. Стрелка перед ним. С одной стороны к рельсам привязан один человек, с другой стороны пять человек. Вы можете перевести стрелку с пяти человек на одного или не переводить. Что вы будете делать?

Ты можешь что сделать?

Я лучше в такой ситуации вообще не оказываться.

Ну, тут как бы дилемма-то понятна. Либо если вы ничего не делаете, погибнет в пять раз больше людей. А если вы что-то сделаете, вы своими действиями убили целого одного человека. Ну, или сколько там, n человек, если у нас пример с n.

Тут мы подходим к тому, что у нас, возможно, есть такая гипотеза. Правда, видел критику, доказывающую, что все это ерунда. Доказывающую, что у нас, возможно, это уже провернуто вместе с рептильным мозгом и прочим, но факт тот, что была такая гипотеза: у нас за бездействие и действие отвечают разные, более в разные времена сложившиеся слои психики и мышления. И поэтому нам многим кажется, что если из-за вашего бездействия что-то произошло, то вы не виноваты. А если из-за действия произошло, то вы виноваты.

То есть этим объясняются, например, всякие движения антипрививочников. Потому что исследования отмечают, что родители считают: если мы сделаем ему укол, а у него отнимутся руки и ноги, либо если мы не сделаем ему укол, а он помрет от дифтерии какой-нибудь, то во втором случае мы не виноваты. Мы же ничего не сделали. Это гораздо лучше.

Да, в первом моменте. Не будем вдаваться в подробности о том, верна ли эта старая гипотеза про разные слои, сложившиеся в разные времена эволюции. Может быть, это и не так, но факт тот, что такая тема вообще отмечается.

Потом есть всякие вариации на тему этого, например, чтобы усложнить эксперимент. Допустим, никаких развилок нет, но вы стоите рядом с рельсами, и с вами толстяк такой какой-то. Вы можете его пихнуть на рельсы, и тогда, сбив его, вагонетка свалится в кювет, и пятеро человек, которые там привязаны, останутся живы. Если вы его не спихнете, останется жить он, тогда погибнут пятеро этих. Вот тут практически все опрошенные говорят: не буду я пихать толстяка, потому что он вообще никакого отношения к этому не имеет. Тот один, который был привязанный, он уже попал, так сказать. Его не то чтобы не жалко, а просто он находится в примерно тех же условиях, что и пятеро других. А вот толстяк просто там гулять пошел рядом с дорогой, он никак с этим не связан. И как бы предполагается, что он тут ни при чем. Он вообще как бы за пределами решения задачи с точки зрения этики многих людей.

Во-вторых, многим людям кажется, что одно дело — я переключил там какой-то рычаг, и поезд куда-то там поехал и кого-то задавил, — это одно. А другое — что я прям человека пихаю своими руками под этот поезд, чтобы он убился. Хотя эффект, в общем-то, один и тот же математически, но восприятие этого человеком совершенно другое из-за этого.

Еще один вариант: а если толстяк, собственно, и привязал этих пятерых специально, чтобы их переехало поездом? Что нам делать-то?

Тогда незамедлительно надо его пихать.

Да, тут, правда, еще возникает вопрос: хорошо, а если, может быть, он их привязал, но они там какие-нибудь вообще лютые террористы, какие-нибудь работорговцы, бог знает кто? Может, он их правильно привязал.

Все правильно сделал.

Да, тут, знаете, вопрос такой.

Еще один вариант. То, что человека пихать никуда не надо. Человек не привязан тоже нигде. Он просто сидит рядом с путями. Вы можете, переключив стрелку, сшибить эту вагонетку с рельс, она упадет ему на голову и его раздавит. Но зато эти пять человек останутся живы. Тут тоже получается разное отношение. Я так понял, что больше людей выбрало этот вариант, чем спихивание вручную толстяка. Потому что ты, опять же, ничего не сделал… Ну, в том смысле, не ты же его задавил, а ты просто стрелку перевел. А с другой стороны, меньше, чем те, которые перевели бы стрелку на привязанного. Потому что он, опять же, где-то за пределами этой ситуации просто сидит себе и посиживает.

Из вот этих вот исследований можно сделать разные интересные выводы. Например, утверждается, что люди, которые склонны к этике должного, она же деонтологическая этика, которая предполагает, что делай то, что правильно и хорошо, а если последствия правильного и хорошего будут неправильными и нехорошими — ну, очень жаль.

Да.

Таким образом, она противоречит, например, прагматической этике, которая гласит: нет, делай, в общем, так, как в итоге будет лучше. Если пихнуть мужика на рельсы спасет больше пяти мужиков, значит, все правильно сделано. Или, допустим, есть вид этих, которые считают, что хороших людей не надо пихать на рельсы, а если какие-то там злодеи и негодяи, то туда им и дорога. Так от них будет больше пользы.

Что интересно, деонтологическая этика, судя по результатам исследований, чаще присуща женщинам. Правда, насколько я понимаю, исследования велись на европейках. Вы знаете, что европейцы — это очень специальный народ такой с точки зрения этики. Местами, на мой взгляд, очень странный и неразумный абсолютно.

Тем не менее, тут еще один есть момент. Это хорошо сейчас вот сидеть и рассуждать, как там чего переключить. А вот когда ты увидишь все это вживую перед собой, и рычаг этот, и все остальное, то я думаю, многие люди скажут: пошло оно все нахрен. Потому что тут куда ни дергай, а в итоге, скорее всего, в тюрьму сядешь. Потому что если ты просто стоял и глазами хлопал, то к тебе никаких вопросов. А если ты полез участвовать, то законы во многих странах таковы, что ты окажешься главным виноватым. И пятеро спасенных тоже будут говорить, что чуть ли не ты главный злодей. Но это все к бесу, откровенно говоря.

Вот в Китае, например, современном всяких там упавших, свалившихся на улице никто не поднимает никогда. Пусть сами поднимаются. Потому что по местным суровым законам кто поднимает, тот, значит, и уронил. И там можно загреметь очень надолго. Даже специальные подставщики завелись. Вот у нас под колеса кидаются, изображают умирающих лебедей, картинно падают на бампер, на капот. Потом, когда выбегает водитель и говорит: у меня регистратор, — бьют их ногами и спасаются бегством.

А вот в Китае с регистраторами у каждого на груди еще не дошла технология, поэтому там всякие были, типа: я занимаюсь ушу, попробуйте меня пихнуть, когда я стою на одной ноге, увидите, что я не упаду. Дурак его пихает, он говорит: ай, убивают, спасите, — а потом с него денег по суду требуют.

Так что все эти этические эксперименты хороши в голове, а когда в реальности, тут надо еще учитывать местную правоприменительную практику. И в большинстве стран она такая, что лучше вообще развернуться и уйти подальше. Целее будете сами и не будете до конца жизни судиться.

Ну и чтобы завершить, упомянем знаменитую проблему с котом Шрёдингера. Вкратце эксперимент выглядит так. В ящике, из которого нельзя выбраться без посторонней помощи, то есть без нас, сидит кот. Вместе с ним там есть некий механизм, устроенный следующим образом: радиоактивное атомное ядро какого-нибудь нестабильного элемента с вероятностью распада ядра 50% в течение часа. То есть в течение часа оно либо распадется, либо не распадется с равным шансом. При распаде ядра механизм активирует баллон с ядовитым газом. Кот убивается. Если за час ядро не распалось, механизм не активируется, кот остается живым.

Соответственно, сажаем кота в этот ящик, закрываем, ждем и спрашиваем: а жив ли кот? С точки зрения простой бытовой логики мы занимаемся каким-то маразмом абсолютно и над животиной издеваемся. С другой стороны, вроде бы коту завсегда нравится сидеть в коробке, а тут он в коробке даже и накрыт. Очень удобно. Все эти мемы о том, что я в коробке Шрёдингера…

С другой стороны, коробка есть коробка.

Да, вот-вот. Тут вопрос гораздо сложнее, чем кажется. Дело в том, что прогресс физики к XX веку привел к изучению элементарных частиц. Ну и дальше еще хуже — в сторону квантовой механики.

Да, квантовой механики.

И оказалось, что что-то там творится с точки зрения классической ньютоновской физики невообразимое, я бы даже сказал, неописуемое. Какая-то ерунда. Велись, например, диспуты про то, чем же является свет издавна: то ли потоком частиц, на что указывало действительно то, что там есть частицы, фотоны, волной, что опять же подкреплялось тем, что он демонстрировал черты, присущие электромагнитному излучению. Кончилось все тем, что оказалось, что он и то и это. И была в итоге из двух теорий, и корпускулярной, и волновой, создана корпускулярно-волновая теория света, которая, как известно…

Как Саурон и его кольцо.

Соответственно, когда стали изучать атом и посмотрели, как ведут себя электроны… Вот вы, я думаю, все видели символическое изображение атома, где некое ядро, вокруг которого по орбитам, как планеты вокруг Солнца, носятся электроны. Это упрощенная, скажем прямо, картина. Потому что нарисовать атом так, как он выглядит, судя по всему, в реальности… Впрочем, что такое реальность, я боюсь, вы ничего не поняли бы из нарисованного абсолютно. Я уж не говорю о том, что масштаб, которым рисуется типичный атом в книжках, несколько не таков.

То есть в реальности обычно выглядит так. Представьте себе стадион футбольный. В центре, где обычно мячик футбольный, — собственно, ядро. По трибунам сидят десятки зрителей. Вот вы, собственно, типичный атом и видите. Только вместо мячика — ядро, вместо десятков зрителей, сидящих в хаотичном виде по трибунам, выступают электроны. То есть атом, если по-простому говорить, по большому счету пустой. То есть в нем очень маленькое ядро в самом-самом центре, где протоны и нейтроны образуют вот это самое ядро. Они слеплены вместе и занимают очень-очень мало места. А вокруг всего этого безобразия по так называемым орбиталям, даже не по орбитам, как планеты вокруг Солнца…

Орбитоподобным траекториям.

Орбитоподобным траекториям. Почему они орбитали? Потому что электроны могут находиться… Мы на самом деле не знаем, где они конкретно находятся в любой момент времени, пока мы не измерим, где этот электрон находится. Потому что так вот они хитро устроены, и они находятся на этих самых орбиталях. И более того, атом свои химические свойства как раз проявляет за счет того, сколько у него этих самых электронов и на каких орбиталях они находятся. Потому что электроны, на самом деле, не просто болтаются вокруг атома, как спутник какой-то вокруг планеты болтается. Они, в зависимости от того, сколько их, могут болтаться по разным хитрым траекториям. Бывают там s-орбитали, которые самые простые, они такие сферические. Потом бывают p-орбитали, которые вроде как на песочные часы похожи. Потом там какие-то d, я уж не помню, q — там черт знает что творится.

Я тоже не помню, потому что у меня училкой физики тогда была выжившая из ума старая дева, которая рассказывала нам, что нельзя сидеть на камнях, а то застудишь всякие нужные органы. Это очень поучительно, я считаю, было.

Да, но только я про химию, конечно, говорил, а не про физику, потому что это на уроках химии обычно преподают.

На химии тоже я ничего подобного не помню, там были какие-то рудиментарные абсолютно про атомы. Я думал, что про них узнаем на физике, но там, к сожалению, только про простатит и прочее.

Ну зато Домнин защищен теперь надежно от простатита этим знанием.

И, в общем, да, гораздо ближе к реальности твоих знаний, чем знания каких-то орбиталей.

Ну и суть какая. Когда в конце XIX — начале XX века возникло понимание, что все это носит стохастический характер, то есть не ньютоновская механика, где все можно посчитать, и оно двигается так, как вы посчитали, и до скончания времен будет двигаться так примерно плюс-минус… На самом деле нет, потому что релятивистские еще эффекты есть, которые открыли уже потом. Но до этого считалось, что это чисто механическая система. Вот с атомами такого вообще не происходит, и там есть вероятности. То есть, например, вероятность того, распадется вещество, атом на два или нет, радиоактивный, отвалится от него что-нибудь или не отвалится. То есть оно может отвалиться, может не отвалиться. И черт его знает, почему оно так происходит, зачем, как. Вот оно просто такое. То есть оно носит стохастический характер. Может случиться, может не случиться.

И вот как раз эксперимент про кота Шрёдингера является, скажем так, иллюстрацией в некотором роде стохастического характера микромира. То есть стохастический характер микромира переносится в макромир, где это просто абсурдно. Мы не видим кота, который внезапно взял и сдох. Он сидит, значит, и что-то с ним такое приключилось. Или, например, мы не видим такого, что мы сидим такие, за столом обедаем, и тут у нас из воздуха, из ниоткуда образуется кот. Просто вот такой: у вас кота нет, он не живет у вас, никак по коробкам не шарится, на шкаф не запрыгивает. А тут он взял, материализовался на столе, схватил вашу котлету и исчез опять. И вы такие сидите: и где это все?

Допустим, представьте, что мы сидим за столом, празднуем Новый год, и бутылка с вином на столе находится на том же месте, пока на нее кто-то смотрит. Стоит всем отвлечься на бой курантов, как бутылка почему-то находится в каком-то совершенно другом месте, у вашего самого друга-алканавта и уже пустая.

Как так вышло? Никто не знает. Такое тоже бывает, но оно, конечно, не имеет отношения к этому.

Тут интересен еще один из основателей квантовой механики — Вернер Карл Хайзенберг.

Так.

Который доказал с помощью своего уравнения, к сожалению, вовсе не то, что мы будем варить мет, а другое. То, что одновременно знать положение и момент импульса частицы мы не можем. Про него даже анекдот был про то, что останавливает полиция на дороге. Говорит: вы знаете, с какой скоростью вы ехали? Нет, но я точно знаю, где я нахожусь.

Да. Так называемый принцип неопределенности Хайзенберга. Вот, собственно, мы электроны-то… Чтобы выяснить, где он находится, мы запускаем по нему фотон, который отражается, и мы его поглощаем. Я правильно понимаю?

Да, вообще все, что мы измеряем, все, что мы меряем, мы должны с этим чем-то как-то провзаимодействовать.

Да, стукнуть его чем-нибудь.

Да, стукнуть его чем-нибудь. И обычно стукаем мы это все… Мы привыкли мерить-то чем? Глазами, естественно. В видимом свете, а это мы берем световую частицу. Поэтому, когда мы, например, лупимся в микроскоп, что-нибудь там пытаемся разглядеть, мы можем разглядеть ровно то, обо что еще можно стучаться фотонами, которые, соответственно, будут отскакивать и попадать нам в глаз. А вот если там уже что-то такое, что фотон будет пролетать мимо, потому что фотон, он как волна, он постоянно колеблется, он туда-сюда такой, и влево-вправо, влево-вправо. И если у вас что-то настолько мелкое, что фотон в это не стукнется и не отразится никак, а, например, вот так фигак — и влево такой он отклонился и пролетел мимо, — вы это и не увидите. Получается, что вот так вот.

Ну и, соответственно, с этими самыми электронами мы померить можем только то, во что мы попали. То есть если мы во что-то попали, оно отразилось нам назад каким-то образом, мы, соответственно, можем понять, где это. Но мы не можем понять, куда оно двигалось при этом. То есть мы знаем, где оно, а куда оно после этого делось — черт его знает. То есть тут все немножко сложно.

И вот как раз кот Шрёдингера является еще и такой вот, скажем так, параллелью. То есть мы, пока коробку не открыли, и понять не можем, дохлый там кот или еще нет. И получается у нас, по сути, такая же ситуация, как в микромире. В микромире мы должны чем-то шарахнуть по этому маленькому объекту, который мы разглядываем. Мы открываем коробку, мы шарахаем фотонами, фотоны попадают нам в глаза. То есть сперва попадают в кота, а потом из кота попадают к нам. Также и с каким-то там атомом или чем-то: мы его должны сперва чем-то обстрелять, а уже потом понять, результат мы получили какой.

Кстати, вот так действует электронно-сканирующий микроскоп, например, для вот этих вот вещей, которые супермаленькие, которые настолько маленькие, что их в обычный световой микроскоп не разглядеть. Их обстреливают как раз, по-моему, электронами их и обстреливают, потому что электроны проще всего. И дальше, значит, помещается то, что вы хотите разглядеть, в такую вот камеру, обстреливается это все потоком электронов или там частиц каких-то. Они разлетаются в разные стороны. У нас во всех, так сказать, направлениях, куда может разлететься, стоят детекторы. И мы дальше по тому, как что в какие детекторы попало, можем, так сказать, триангулировать, что там было супермаленькое, в которое мы, собственно, и стреляли потоком этих электронов или чем-то там.

Ну и с котом Шрёдингера та же самая фигня. То есть пока коробку не откроешь и не стрельнешь в него, так сказать, фотонами, которые тебе обратно в глаз прилетят, фиг поймешь, что с этим котом.

С котом, кстати, есть интересные приколы. Потому что понятно совершенно, что кот в любой момент времени… Тут в чем принцип неопределенности? Неопределенность в том, что мы, пока коробку не откроем, не узнаем. То есть кот, по сути, находится в суперпозиции: живой и мертвый одновременно. Но на самом деле, понятное дело, кот не становится мертвым, когда мы открываем коробку. Он не становится вдруг мертвым. Если он там сдох, он уже сдох. И уже начал пованивать в момент, когда детектор зафиксировал, что этот наш радиоактивный элемент распался.

Да, да, да. То есть кот уже там дохлый. Но для нас он еще не дохлый, потому что мы коробку не открыли и не знаем.

То есть получается, что по факту эта конструкция была Шрёдингером воздвигнута как возражение на так называемое копенгагенское толкование квантовой механики авторства его конкурентов, уже упомянутого Хайзенберга и Нильса Бора. И он, соответственно, попытался их немножко вышутить таким образом. Поскольку он просто взял их постулаты о суперпозиции и о том, что в отсутствие наблюдателя квантовые объекты находятся сразу, так сказать, в разных местах с разной вероятностью. Ну, как электрон уже описан. А сегодня, мол, возразил и сказал: предположим, что кот в таких же условиях, тоже без наблюдателя, и получается, что он одновременно живомертвый, тоже в суперпозиции. Он просто хотел над ними подшутить, показав, что кот не может быть живомертвым и говорят они, в общем-то, ерунду, с его точки зрения. Такой вот получился у них научный диспут забавный.

Ну, есть же еще замечательная школа мыслей, которая заключается в том, что как только происходит распад атома в этом эксперименте, Вселенная расщепляется на две. И в одной произошел распад атома, а в другой нет. То есть в одной кот уже сдох, а в другой еще не сдох.

Этим же самым, кстати, некоторые объясняют парадокс дедушки. Потому что если ты отправился в прошлое и прибил там дедушку, это никак не заставит Вселенную схлопнуться. Просто ты создал отдельную временную линию, где как бы дедушки нет и путешествия во времени не будет. А ты просто старишься и помрешь. Вот и все. А та, в которой ты создал машину времени и жил себе, дедушек любил…

А я дедушку не бил, а я дедушку любил.

Она будет жить себе и жить. На это можно посмотреть в художественном фильме «Назад в будущее 2». Ну и вообще все три фильма в той или иной степени как раз на данном постулате построены.

Если вы хотите еще про квантовую механику, причинность и расщепление вселенной, кстати, я очень рекомендую видеоигру The Outer Wilds, в которой вам надо играть за инопланетянина с планеты… Это, кстати, в локализованной версии очень хорошо, рекомендую с ней играть, потому что там большинство названий значащие, и их как раз надо переводить.

Вот такие разумные амфибии, которые только-только вышли в космос, начали изучать Вселенную. Вот ты взлетаешь, перед этим посмотрев на артефакт. Причем артефакт посмотрит на тебя тоже в ответ. Если долго смотреть на артефакт, артефакт начнет смотреть на тебя. Ты, соответственно, взлетишь, поисследуешь полчаса Луну, разные другие планеты тоже интересные. Потом увидишь, что солнце внезапно превратилось в сверхновую, взорвалось и всю систему сожгло. После этого ты опять просыпаешься тем же утром.

День сурка.

Кроме тебя, никто не помнит.

Да, ты опять взлетаешь через полчаса. Но с тобой остаются все воспоминания, которые ты успел за полчаса понабрать по разным планетам. В том числе, например, окажется, что в системе есть квантовая Луна, которая находится на месте, пока на нее смотришь. И не только она. Есть и другие квантовые объекты, которые делают подсказку: их надо сфотографировать и смотреть на фотографию. Тогда даже если вы отвернетесь, они никуда не денутся.

Короче, там у меня не раз даже вышло вообще словить геймовер, потому что я схлопнул причинно-следственный континуум, черт его знает. Там очень интересный сюжет, я не буду спойлерить, но он завязан на квантовую механику, на отпочковывание множества реальностей. И то, что каждый раз после пробуждения вы видите, что в звездном небе какой-то произошел пуск какого-то там непонятного зонда куда-то. Скажем так, это тоже очень связано с тем, что происходит, и с этой петлей, в которую попали. На самом деле это просто каждый раз новая реальность отпочковывается из-за взрыва сверхновой. А вот почему — это надо узнать из игры.

Да. Чрезвычайно рекомендую. Просто суперламповое. Большое спасибо нашему другу, кстати, который подарил. Он знает кто.

А я хотел в этой связи порекомендовать художественный сериал «Тьма», который, по-моему, Netflix Original, но на немецком он изначально. Там есть хороший перевод на английский. Там как раз у нас представлены два вида… Там получается замкнутая, по сути, временная линия. И прикол там заключается в том, что там не только путешествие во времени, но еще и путешествие между вселенными. Потому что там, внимание, спойлеры: помимо того, что некоторые персонажи перемещаются взад-назад во времени, они еще перемещаются между двумя вселенными. И то, что там более одной вселенной, становится понятно далеко не сразу. То есть там более или менее сразу становится ясно, что кто-то перемещается во времени. Причем там дискретные такие перемещения, они, по сути, на 33 года вперед и назад. Ты можешь переместиться не в любой момент времени, ты можешь переместиться на 33 года вперед или на 33 года назад. Ну и, как оказалось, еще в любой момент времени ты можешь переместиться, соответственно, в параллельную вселенную и там тоже перемещаться вперед и назад.

В общем, там получается два таких вот, по сути, такая решетка возможных временных линий. Они параллельно друг к другу едут. Можно между ними перемещаться. В общем, там крайне запутанно, крайне любопытно, куча персонажей. И оказывается, что все эти персонажи друг с другом тем или иным образом связаны. Кто-то чей-то дед, кто-то чей-то, значит, я не знаю, еще кто.

И еще, внимание, спойлеры. Когда там, ближе к концу, в самом конце этого сериала — он, по-моему, три сезона, у него всего, кажется, не сильно больше, чем три, — там происходит, по сути, такое схлопывание временных линий персонажей разнообразных. И персонажей там остается всего ничего. То есть значительная часть из тех, кого мы видим на экране, там были просто потому, что что-то пошло не так. И, значит, одни персонажи породили других, другие — третьих, и, короче, пошло-поехало. А на самом деле их и не должно было быть изначально. В общем, там очень неординарно все устроено. Крайне рекомендую этот сериал, если вы его еще не смотрели. Единственное, что, мне кажется, он в третьем сезоне немножко начинает провисать чуток.

Как и многие.

Да, как и многие. Первые два сезона смотрятся очень бодро, и постоянно там ломаешь голову: а кто вот это, а кто вот то. Про некоторых можно догадаться, кто это, а про некоторых нельзя догадаться вообще. Тоже вот в тему расщепления вселенных и, соответственно, перемещений. Там, правда, еще перемещения во времени.

Да. Ну вот, по сути, парадокс наблюдателя мы с тобой таким вот образом описали.

Да. Повторимся, что парадокс наблюдателя заключается в том, что если вы за системой не наблюдаете, а потом наблюдаете, система меняет свое состояние. Потому что вы с ней провзаимодействовали, понаблюдав ее. То есть для нас это в повседневной жизни кажется диким. Это вот все равно что вы сидите на лавке у дома, мимо пробегает кошка, вы на кошку посмотрели, и в то время, как вы на кошку посмотрели, на нее упал снежок. Вы отвернулись, посмотрели еще раз — еще один упал снежок. Кошка в понятном недоумении, вы тоже. Что происходит — непонятно. А это эффект наблюдателя. То есть вы с кошкой провзаимодействовали.

Но, опять же, повторюсь, в реальной жизни мы этого не видим, потому что в макромире этого не происходит. А вот в квантовом мире это происходит сплошь и рядом. То есть вы, когда что-то наблюдаете, вы взаимодействуете с этим чем-то каким-то образом. И мы этого не видим просто потому, что мы не привыкли мыслить в категориях того, что свет, который прилетает нам в глаза, отразился, например, от поверхности. То есть он физически отразился. То есть он сперва откуда-то прилетел, жахнулся о поверхность стола, на которую я смотрю, а потом отлетел назад мне в глаз. То есть вот какие-то фотоны отлетели мне в глаз. Понятно, что какие-то фотоны отлетели во все стороны, а мне отлетели в глаз только те, которые помещаются в мой глаз, в размер моего зрачка, чтобы я мог их увидеть.

Так что да, такие вот интересные эффекты имеют место быть, когда дело касается каких-то квантовых вещей. Ну и вот, повторимся, есть школа мысли, что каждый раз, когда происходит какое-то квантовое событие, когда частица распадается или возникает, или еще что-то подобное происходит, Вселенная отпочковывается на две части. И поскольку это происходит постоянно, и это происходит не по одному разу за секунду, можете себе представить, сколько вселенных порождается за то время, как мы с Домниным записываем этот подкаст. Чуть больше часа. Уже какое-то невероятное количество.

Столько Google денег должен кому-то там.

Мне кажется, сколько вселенных породило, так сказать, даже не знаю, мироздание, пока мы записывали этот подкаст. Ты, кстати, Домнин, не знаешь, сколько там Google уже денег-то должен? Ему какой-то присудили штраф, который удваивается.

Он удваивается каждый раз. Каждый… не знаю. Так, сейчас давай посмотрим. Google. Долг. Сейчас поглядим. Не вижу я. Не вижу. А, ундециллион. Да, двух ундециллионов уже достигла сумма долга. Я затрудняюсь сказать, сколько в ундециллионе… С 36 нулями, нам сообщают. Но я так понимаю, что примерно сопоставимые цифры были по части параллельных вселенных, в которых что-то произошло такое квантовое, что-то где-то распалось, и это имело макроскопические значения, пока мы подкаст записывали. Так что да, любопытно.

Да. Ну и на этой ноте будем заканчивать с экспериментами.