В этом выпуске мы говорим об опасных профессиях: тяжело ли быть лесорубом, рыбаком? Какие опасности подстерегают шахтёров? Что может случиться с дрессировщиками зверья? Опасно ли быть вулканологом?

В после-шоу обсуждаем блокировку Viber в России, запрет на социальные сети для Австралийский подростков, художественный сериал от Amazon - Secret Level, в котором есть и про мрачный мир далёкого будущего, где всегда война. Завершаем подкаст подходом Домнина в баню и неожиданном повороте в видео-игре MiSide.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Привет, друзья! С вами подкаст «Хобби Токс», вы слушаете 582-й его выпуск, и с вами его постоянные бессменные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от тем абстрактных и в некотором виде эрозии управляющих компьютерами мы переходим к темам более опасным и несколько приближенным к людям. О чем же мы, Домнин, поговорим сегодня?

Сегодня мы поговорим об опасных профессиях. И, как это ни странно, может быть, для некоторых людей, говорить мы будем не про тореадоров или каких-нибудь военных, или еще что-то такое, а про, в основном, вполне себе мирные профессии. Тем не менее смертность будет здоровая. Мы, собственно, опираемся на мировую статистику и в основном будем говорить про людей вполне себе производственных специальностей, добывающих во многом.

Главный вопрос, самый главный вопрос: надеюсь, подкастеры не в их числе? Не в самых опасных?

К счастью, пока нет. Но тут, понимаешь, тут как считать? Вот, например, профессия президента США чрезвычайно опасна. Статистически. Потому что 8% президентов было убито в процессе исполнения своих должностных обязанностей. А если считать тех, кого пытались убить, но не сумели, то будет еще хуже картина. Так что это тоже, знаете, сомнительная профессия. Так что не будьте президентами США, это опасно просто.

Так вот, судя по статистике в целом, мы сегодня будем в основном оперировать, в частности, статистикой Американского бюро труда. Дело тут не в том, что мы хотим уличить Америку в том, что там пролетариат гибнет как никогда. Дело в другом, потому что США в чем-в чем, а вот в смысле статистики, я имею в виду именно такой производственно-экономической, страна передовая. У них очень подробная и достаточно точная статистика. Вот когда доходит до всяких политических вопросов, там начинаются коренделя разнообразные, а вот в экономическом, таком производственном грубом смысле у них как раз все очень хорошо. Поэтому сам бог велел.

Надо сказать, что обычно, когда изучаются какого-то рода экономические вопросы, либо исследовательского характера, либо в вузе преподают что-то по учебнику, обычно ссылаются как раз на статистику США. Потому что страна очень большая по населению, больше 300 миллионов человек. Это, с одной стороны, очень много, чтобы была бигдата, а с другой — это не настолько много, чтобы там были 2 миллиарда человек, из которых половина неизвестно где, и за ними не уследишь, кто чего там реально делает. И там развесистая статистическая служба, потому что, опять же, страна достаточно богатая. Люди занимаются разными интересными вопросами, и вот как человек, который два раза учился в экономическом вузе, я могу ответственно заявить, что значительное количество разных статистических открытий, касающихся труда и так далее, делаются как раз на примерах вот такого рода. То есть американские Соединенные Штаты, да.

Да, так вот, мы, собственно, к чему это все ведем. Там, опять же, есть определенные тонкости. Потому что, например, если считать лесорубов как таковых, то они рвут на первые места по смертности. А если их, как делает Бюро американской статистики, зачислять вместе с фермерами, рыболовами и этим всем, то они несколько ниже. Но, кстати, и фермеры-рыболовы тоже очень плохие с точки зрения смертности профессии.

Как сейчас помню, Домнин, у нас в детстве, помнишь, сон-убийца ходил по Тверской области. Мы занимались и лесорубством, и фермерством. Только рыболовством еще не занимались совсем, видимо.

Видимо, только поэтому мы сейчас и живы.

Не то слово, да. Но зато мы еще были строительными работниками. Также мы работали с металлом и кирпичом. Слушай, тут по статистике Американского бюро труда мы вообще какие-то супервезучие, мы уже должны были сто лет назад убиться там, склеить ласты.

Да, завалиться бревнами, еще там что-нибудь, загореть, утонуть, чего только ни.

Так что, лесорубы, значит, ты говоришь?

Да, лесорубы — это до сих пор очень опасная профессия. Потому что, смотри, тут сразу куча факторов. Потому что, во-первых, это работа с инструментами. Работа с инструментами — это всегда очень скверно с точки зрения статистики. Потому что вам приходится со всякими топорами, пилами, бензопилами, циркулярками, со всем этим управляться. А это все грозит отрубить вам руки и ноги, и даже головы иногда, если не повезет.

Типичная травма для лесорубов — это отсутствующие пальцы.

Да. Пилил бензопилой.

Не обязательно. Например, мог сунуть их в какую-нибудь щель в бревне, а бревно возьми и слегка… слегка, так сказать…

Да. И щель эта — раз, да, и все.

Это первое. Значит, второе. Где деревья валятся, соответственно, деревья падают.

Да, логически мы должны это заключить.

Мы с тобой немало повалили сухостоя всякого. Так вот, падают эти деревья, как мы сами могли убедиться, весьма непредсказуемо. То есть теоретически они должны… Ты его с одной стороны подпиливаешь, а потом начинаешь пихать, когда там совсем чуть-чуть осталось, в противоположную сторону, и оно падает. Но сплошь и рядом бывает так, что оно начинает падать в совершенно неучтенный момент. И упасть может прямо на голову.

У нас был, помнишь, травматический случай, и мы перепугались до смерти. Там, правда, было не совсем с лесоповалом. Мы же помнишь как тополь сваливали? Он завалился на забор. Чтобы его с этого забора сместить, мы применили технику рычага, засунули туда жердь и свалили его. Но не учли, что когда жердь, уйдя вверх с нашего конца благодаря поднятому дереву, потом обязательно опустится вниз. Она, к сожалению, опустилась вниз и нанесла травму одному из участников работы. Хорошо, что без последствий. Мы, честно, перепугались до смерти, потому что бревном, считай, по черепу человеку прилетело. Приятного мало. Не делайте вот как мы. То есть вот ротозейство, видите, к чему приводит. Так что мы очень хорошо понимаем лесорубов.

Третий фактор риска у лесорубов.

Дай угадаю, дай угадаю. Похищение инопланетянами.

Близко к тому. Скажем так, лес обычно рубят не посреди Москвы, или Нью-Йорка, или других хорошо обжитых мест. Валят его где-то на Орегонщине, в Сибири, в джунглях Амазонии, далеко где-то, где этот лес, собственно, произрастает в избытке. И его надо, соответственно, рубить, потому что деревья не бессмертные, они все равно когда-нибудь помрут. Соответственно, пока они не померли без всякого толку, надо их спилить и пустить на табуретки какие-нибудь.

Так вот, все это осложняется тем, что во всех этих Сибирях, Вашингтонах и Амазониях все время то медведи кого-то съели, то ягуары утащили, то змеи покусали, то еще что-нибудь случилось. И даже, предположим, ничего особенного не случилось, а просто производственная травма, а медицины-то не завезли в тайгу с Амазонией. Приходится управляться с аптечкой первой помощи и далеко не всегда успешно. Потому что бывает так, что нужен, допустим, срочно антидот от укуса какой-то там особо подлой гадюки. Где ты его там возьмешь-то? Эвакуироваться на вертолете — это все только в кино хорошо работает, а в жизни, к сожалению, не очень.

Ну и, наконец, последний фактор риска. Последний из таких значимых. Там, на самом деле, можно насчитать еще бог знает сколько. Вот эти вот деревья, когда ты их повалишь, надо же их куда-то грузить, транспортировать, да?

Ага, да.

И это все тоже создает смертность. Потому что где-то что-то грузили — бревна, а они возьми, покатись и кому-то ноги оторви к чертовой матери. Так что там только ампутировать можно. Где-то, значит, везли тягачом и кого-то задавили случайно, потому что там никаких дорог нет, все едут как бог на душу положит. Все это, опять же, хорошо горит, смолистое дерево-то. Кто-нибудь там по пьяни не затушил окурок — и все, приехали. Короче, трудно быть лесорубом до сих пор.

Мы сейчас должны, правда, сказать в оправдание современным условиям, что сейчас условия-то райские. А то сейчас наши слушатели могут решить, что трудовой народ просто убивают чуть ли не целенаправленно. На самом деле сейчас все сказочно устроено, потому что за все эти случаи, когда у вас несчастные случаи на стройке были, будут…

Да, точно. Как в известном кинофильме.

За это очень здорово может прилететь. Вот горняки. Мы про них тоже сейчас поговорим. Типичная новость про горняков, к великому нашему сожалению: произошел взрыв на шахте такой-то, администрация горнодобывающих предприятий арестована. И, скорее всего, еще не скоро мы увидим эту администрацию. Потому что сядут они в тюрьму.

Да. Это, конечно, никого не вернет, но, так сказать, подвигает несколько аккуратнее ко всему относиться.

Вот, например, кто играл в замечательную видеоигру Victoria 3, те могли, например, заметить, что если исследовать нитроглицерин, то на шахтах, которые у вас в стране построены, неважно на каких, на любых, можно будет вместо ручной добычи кирками включить режим «добывать при помощи нитроглицерина». То есть заливаем нитроглицерин, забиваем толом и стучим по нему кувалдой, чтобы бахнуло и все раскололо щебенку. Так вот, там будет приписка: повышение смертности среди рабочих. Увы и ах. То есть у вас будут действительно люди погибать. Что, если у вас страна не Россия и не Китай, где народу много, а какая-нибудь там Колумбия, очень огорчительно. Потому что лишних людей у вас не будет.

Побороть это можно только введением специального законодательства, которое будет внедрять всякие способы, повышающие безопасность для рабочих. Ну вот, соответственно, сейчас мы уже живем не в той эпохе, в которой действуют игры, а в той, в которой все внедрено. Но, опять же, учитывайте, что есть некоторые страны, которые не совсем доросли до этих человеколюбивых нововведений.

Например, вот в замечательной стране Бангладеш знаменитые две индустрии. Первая — это швейная, там все сидят и шьют нам штаны. В том числе пятилетние дети. Второе — это разборка и утилизация старых кораблей. Их там выкидывают на берег, после чего на них набегают и распатронивают их на ценные утильные материалы.

Не так давно был очередной ужасный эпизод, когда плохо построенный цех свалился на голову швейным работникам, убивал их, из-за чего был бугурт. А также периодически начинающийся бугурт по поводу вот этих вот разбирающих корабли. Потому что разбирают корабли в основном мальчишки. Вот как мы с тобой забор строили, такие примерно. И даже меньше. Понятно, что эта работа, во-первых, сама по себе не особо здоровая. Металлической пылью дышать — сомнительное для здоровья мероприятие. Они там постоянно падают, или на них что-нибудь падает, или еще что-нибудь случается.

И на бизнесменов, которые этим руководят, начинаются накаты. Бизнесмены на это говорят: прекрасно, я завтра просто прекращу это все, а потом эти мальчишки все подохнут с голоду. Вы этого добиваетесь? Ну, вперед. Так что ничего не прекращается, и все продолжается в том же духе. Потому что это меньшее зло. Иначе они реально там все с голоду попередохнут.

Я, кстати, один раз этот аргумент приводил в качестве иллюстрации к выбору между плохим и еще худшим одному гражданину в интернете. А гражданин в интернете говорит: а почему это они передохнут с голоду?

Действительно.

Да, почему это они? Пусть пойдут и купят себе поесть.

Какой-то, короче, отбитый оказался гражданин, я поэтому прекратил с ним бессмысленную дискуссию.

Так вот, возвращаемся. Значит, раз уж мы упомянули горняков. Горняки, мало того, что это работа тяжелая и вредная для здоровья, потому что дыхание всякой дренью в виде угольной пыли или еще там чего-то приводит к болезням легких, но если вы хотите умереть с огоньком, горнодобывающая отрасль и это вам тоже может предоставить.

Во-первых, до сих пор случаются взрывы так называемого рудничного газа. Дело в том, что в условиях шахт действительно скапливается метан. Это газ взрывоопасный. И он действительно может от любой искры бомбануть. Сейчас, благо, у шахтеров всякие осветительные приборы, которые не дают искр, вот эти каски с фонариками, например. А в старые времена, еще в Средневековье, они факелами всякими освещались, и факел — это, понимаете, приглашение ко взрыву моментальное. Это факт.

Соответственно, были приложены усилия и созданы всякие безопасные лампы, с которыми в кино обычно шахтеры ходят, вот эти фонари с такой проволочной оплеткой. Там смысл в том, что эта проволока не дает газу проникать внутрь, но при этом позволяет кислороду все еще его питать. Да, это все позволило несколько снизить риск, но, к сожалению, не до конца.

Во-вторых, периодически случаются всякие прорывы грунтовых вод. Вот кто в Dwarf Fortress играл, те могли сталкиваться с тем, что там на большинстве мест на планете, которая у вас там сгенерилась, будет так называемый аквифер, то есть водоносный слой. Этот водоносный слой может вам просто не давать погружаться под землю — и все. То есть все сразу заливает моментально, и делай что хочешь. А может быть и полегче. То есть там вам достаточно слегка потерпеть сырость под ногами и просто изолировать этот водоносный слой. Его даже можно на пользу пустить, сделать себе колодец, очень удобный благодаря нему. Вода будет сама просачиваться там. Ну и разные другие мысли.

Так вот, к сожалению, в условиях современных крупных шахт бывает так, что прорыв случается неожиданно и заливает к чертовой матери всю шахту. После чего большая часть тех, кто там был, разумеется, погибает, потонув. А часть иногда остается в живых, потому что они находились выше уровня этого самого водоносного слоя. И они где-то там сидят в закутке и ждут, пока воду откачают и за ними придут. Сами понимаете, что могут, в общем-то, и не дождаться. Кто его знает, сколько там воды будет. Может, неделю будут качать.

Сейчас, к счастью, заведены специальные системы на этот счет, так что там вода откачивается довольно быстро и всех извлекают. Но вот раньше бывало такое, что могли просто помереть там с голоду. А жаждой помереть, к счастью, не удавалось в этих условиях, и то хорошо.

Ну и всевозможные обвалы, травмы, благодаря тому, что горняки же используют всякие отбойные молотки и тому подобное, а также взрывчатку. Все это тоже небезопасно для жизни, как вы понимаете. Поэтому горняком работать тяжело. Например, в Советском Союзе горняки имели очень хорошие зарплаты и всевозможные льготы. Если вы погуглите, например, как горняки общались с Ельциным в последние годы Советского Союза, вы увидите, что они с ним так, знаете, покровительственно, он с ними так заискивающе, они его по плечу так похлопывают. Потом прошло три года, Ельцин стал президентом, которого не похлопаешь ни по чему, а горняки стали сидеть на рельсах и удивляться, как же так вышло. К сожалению, да, такие были изгибы истории.

В море тоже все всегда было непросто. Еще во времена парусного флота типичной причиной потери экипажа для судов было то, что марсовые команды, то есть которые лезут наверх и там, стоя на веревочке, паруса поднимают, или берут рифы, или еще чего-нибудь там делают, падают и убиваются. Либо падают на палубу и убиваются, либо падают в море и сразу кульком на дно идут, и даже не успеешь им ничем помочь.

Ну конечно, если с такой высоты шлепнешься об воду, там, наверное…

Если тебя дух вышибет, ты уже пойдешь ко дну, и бесполезно тебя искать.

Был случай не так давно во время парусной регаты, когда вот наш «Крузенштерн», барк, это наш один из немногих оставшихся крупных парусных судов, участвовал в регате. И там на конкурирующем польском корабле одна из моряков как раз свалилась и сломала себе весь организм. Перелом костей таза, и там хорошо, что позвоночник хоть уцелел. Короче, было понятно, что она не доживет до конца регаты, надо ее спасать.

Поляки дали сигнал: типа кто возьмет на себя? Все, разумеется, сказали: а сейчас мы тут будем возить ваших туда-сюда, вы будете в регатах побеждать. Ну разумеется, кроме «Крузенштерна». Потому что такая уж у нас доля: когда поляки попадают в неприятности, спасать их от полного уничтожения.

Короче, «Крузенштерн» двинулся к берегам Канады. Это в Атлантике было. Канадцы выслали своего лучшего вертолетчика, который просто чудо сумел совершить. Там волны были в 6 метров.

Ого, ничего себе.

Лодка типа «Зодиак», в которой больную сгрузили, соответственно, постоянно то на 6 метров вверх, то на 6 метров вниз. Так вот, этот самый канадский виртуозный летчик сумел синхронизировать свой вертолет с волнами и лодкой. То есть вровень поднимался и опускался. И только так сумели ее на борт поднять, доставить в больницу и спасти ей жизнь. Что характерно, «Крузенштерн» вернулся к регате и занял первое место.

Да, вот так номер.

Да, польская команда просто рвала на себе волосы и бранилась с твердыми словами. Но да ладно, мы сейчас не про это.

Мы говорим про моряков на более современных судах, которые, хотя и не предлагают вам лезть на высоту в 30 метров и болтаться там с амплитудой в 10 метров влево-вправо при волнении, и пытаться еще не свалиться оттуда к чертовой матери, а про самых обычных моряков. Дело в том, что сейчас главные потери среди моряков несут рыбаки.

Потому что те, которые возят грузы, тоже, конечно, периодически попадают в неприятности. Я посмотрел видеозаписи: попали в шторм. И там просто нужно виртуозно рулить. Потому что вот идет там огромная волна в 10 с лишним метров. И если ты попробуешь просто вот так через нее перевалить, у тебя твой сухогруз или танкер… у него половина массы окажется висящей в воздухе над этой волной. После чего будет что?

Ничего хорошего. Пополам, да.

Сломает твой корабль. И поминай вас всех, как звали. Пискнуть не успеете. И там как-то, знаешь, так. Но с другой стороны, нельзя и бортом стоять, потому что вас просто перевернет, и опять то же самое. А надо как-то вот так, под определенным острым углом зайти, чтобы вот так его по диагонали перевалить. И это прям целое дело.

Но им еще относительно везет, потому что основные каналы, по которым грузы ходят, они в относительно нормальных водах в смысле климата. А вот рыболовам приходится туго, потому что проклятые рыбы норовят гнездиться все время в таких местах, в которых зима, холод, обледенелая палуба, волны заливают, черти что, постоянные шторма. Короче, не позавидуешь им. Особенно всякие там камчатские крабы, вот это вот, вся живность, которую вылавливают. Как вы понимаете, море вокруг Камчатки не очень похоже на идиллические картины из рекламы «Баунти». Выглядит совсем не так.

Там многометровые волны, все обледенело, поскользнулся — и ты труп. И ты можешь убиться, даже просто поскользнувшись на палубе: головой приложился об какой-нибудь угол — и все. А то и за борт тебя снесло, и все. Там тебя просто не найдут никогда. Короче, да, морякам-рыбакам завидовать трудно.

Кроме того, бывают еще и особо веселые условия, когда моряки везут всякие опасные грузы. Начнем с того, что работать на танкере — это тоже сомнительное удовольствие. Возить всякий там сжиженный газ и тому подобное — это все не айс. Многие возят еще более веселые предметы. Например, промышленную взрывчатку, которую горняки как раз используют. Соответственно, на таких кораблях условия поистине спартанские. То есть там лютая дисциплина, потому что какой-нибудь там дурак, закурив или напившись, может устроить такое, что от вас потом клочья найдут.

Ну или грузы, допустим, опасные не взрывом, а просто химически опасные. Всякие там промышленные…

Кислоты какие-нибудь.

Ну да, от которых там испарения и прочее. Если будет утечка, то может быть так, что весь ваш корабль к чертовой матери пойдет.

Я вот как раз пострадал третьего дня от химической реакции. У меня…

Да, расскажи.

Лопнула одна подтяжка, а мне надо было срочно бежать. Я одевался, мне надо было ехать по работе. Я ее решил суперклеем заклеить, и, как назло, оказалось, что суперклей с этой синтетикой дает экзотермическую реакцию. Я такой ее, значит, клеем полил, прижимаю пальцем — блин, что-то припекает. Экзотермическая реакция, ешкин кот! Быстрее отдираю пальцы, там к ним прикипела уже эта кипящая пластмасса. Полная отрасль. Но зато, правда, хорошо заклеилось. Оно там все расплавилось и намертво схватило.

Главное, что не с пальцами своими.

Да, от пальцев потом отдирал ножом все это прикипевшее. Сегодня получил на почте нормальные подтяжки новые. Завтра надену их. Короче, видите, даже без всяких кораблей можно устроить себе. А что будет, если опасные химикаты протекут на вашем танкере? Я даже боюсь подумать.

Дальше всевозможные строители и ремонтники. Причем из них уверенное первенство берут монтажники-высотники. Помните эти песенки, что «не кочегары мы, не плотники, но сожалений горьких нет, а мы монтажники-высотники, и с высоты вам шлем привет»? Ну вот, к сожалению, горькие сожаления у монтажников-высотников, вообще-то, бывают. И довольно часто. Потому что, как вы понимаете, уже сам факт работы на высоте — это большой фактор риска. Свалиться, убиться можно очень легко.

Все вот эти вот кадры, где там строители небоскребов сидят на балке и жрут бутерброды, это, конечно, очень эффектно. Но, к сожалению, статистика — беспощадная сволочь. И говорит нам, что все это чисто по закону больших чисел плохо кончается для многих потребителей бутербродов.

Вот, кстати, я вспомнил Америку-то. Бруклинский мост знаменитый. Ты знаешь, чем он в том числе знаменит?

Чем?

Двумя вещами. Первое — на нем был рекордно низкий уровень смертности рабочих. При том, что там, например, были задействованы в том числе строительные водолазы, о которых мы тоже сегодня поговорим. Но в целом, хотя смертность была ого-го… Например, собственно, главному конструктору размозжило к чертовой матери ноги, и он умер.

Ничего себе.

Доделывала мост его супруга. То есть вы поняли, да? Рекордно низкий уровень смертности, и главный конструктор сам убился. Это как бы подсказывает о том, что именно понималось под рекордно низким уровнем смертности, когда сто лет назад… Да, даже больше сотни.

Промышленные альпинисты, которые тоже по своей работе должны лазить по всяким стенам и крышам, приделывать всем там утепление в домах… Например, вот у нас в Бутове, когда внезапно оказалось, что дома не соответствуют нормам по утеплению, прислали промышленных альпинистов, они лазили у нас за окнами и чего-то там заливали какой-то пеной. После этого, кстати, реально перестало поддувать, а то с углов дуло. К счастью, никто из них, насколько я помню, не убился.

Промышленные альпинисты свою работу любят и постоянно шутят, что там всякие смешные бывают случаи. Типа того, что на Башорге, помнишь, был промальпинист, который оказался перед окном, где мамка кормила младенца, сидящего в стульчике, кашкой. И младенец очень обрадовался. И она сказала: вот будешь хорошо кушать, Карлсон еще раз прилетит.

Класс.

Младенец принял за Карлсона.

Потом высотные здания, особенно у которых вот эти панорамные окна, сплошные во всю стену, которые внешне… они требуют постоянного мытья. Потому что, допустим, у меня тут окна в квартире особо не грязнятся, потому что я на относительно малооживленной улице сижу на девятом этаже. А вот у моей бабушки и твоей тетушки, которая на более оживленном проспекте и на четвертом этаже, окна грязнятся будь здоров. Из-за выхлопов и выбросов, да. Так что я чувствую, сейчас будет весна, скоро придется идти и мыть ее окна. Сама-то уже не в состоянии это делать. А у себя тут я окна мою раз в году, и, честно говоря, особой разницы не вижу.

Да, так что падение, контакт со всяким там оборудованием, типа того, что там устанавливают кондиционеры, монтируют оборудование при помощи всяких там дрелей и прочего, — все это тоже опасно. Можно случайно травмироваться и от этого сорваться, и будешь потом соскребаем с асфальта.

Я, к счастью, ничего такого, хотя много раз видел промышленных альпинистов, не застал. Но я видел одну тетю, которая мыла окно и вывалилась с десятого этажа.

Кошмар.

Вот в соседнем доме, да. Иду, а там труп размазанный и грустный полицейский вокруг ходит.

Жуть, жуть.

Да, да.

Те, кто работают на высоте, но не в домах, а на мачтах линий электропередач, тоже весьма смертны. Тут сразу много причин. Во-первых, опять же, высота. Во-вторых, высоковольтные провода. Вот эти вот, да, «недолго мучилась старушка в высоковольтных проводах». Всевозможные нюансы.

Ну, например, типичная история для середины 20 века у нас. Оборвался кронштейн на мачте, который поддерживает кабель высоковольтной передачи. И вместо того, чтобы поддерживать, наоборот, на нем повис. И дураку понятно, что он рано или поздно его оборвет. Не выдержал там мороза, ветра и прочего кронштейн. Надо туда поднимать, соответственно, каких-то сварщиков, которые будут, вися в люльке на лютом ветру, черт знает на какой высоте, приваривать этот кронштейн.

И, вообще-то, по-хорошему, надо бы этот кабель обесточить. Проблема в том, что если его обесточить, то сразу целый ряд населенных пунктов останется без света посреди зимы. Что не очень хорошо скажется на их собственной выживаемости. Так что находим героя, который за большие деньги полезет туда и будет работать со сваркой на ветру, морозе, ночью, в темноте, с высоковольтным кабелем, который его испепелит, если он его случайно заденет. Вот так вот. Представьте себе. Такое было и, видимо, будет тоже.

Вообще, у сварщиков работа опасная. Во-первых, хроническими болезнями. Потому что, например, со светофильтрами там надо, с одной стороны, так, чтобы ты что-то из них видел, а с другой стороны, чтобы тебе не выжгло глаза. Найти этот баланс не так-то просто. И хронические заболевания зрения для электрогазосварщиков — это норма жизни, в общем-то, была. Это раз.

Потом сварка производит всевозможные интересные газы и пыль в воздух, которые, соответственно, тоже не добавляют большого здоровья. Вот, например, когда работа идет с оцинкованной сталью, можно получить цинковую лихорадку.

Цинковую лихорадку?

Да, представь себе. Пары цинка вызывают ломоту в теле, вялость, слабость, жар, тошноту, сухой кашель, одышку. Это, в общем, не то, чего хотите в этой жизни, прямо скажем.

Ну да, лихорадка.

Потом такой момент, что электросварка, она как бы электро. А это значит, что сохраняется вероятность поражения, собственно, электричеством. Не так ухватился — уже все, получите место у Кремлевской стены. То есть обязательно надо, чтобы были сухие перчатки там, всякие изолирующие, бушлаты. Все это, опять же, и в жару, и в мороз надо делать. И тогда начинаются нарушения правил техники безопасности, и кто-то обязательно там мокрым краем рукава заденет, а потом все. Хот-дог без булочки от него останется.

Ну и, наконец, всегда сохраняется опасность взрыва. При сварке используются всякие там кислородные баллоны. Вы, я думаю, все видели, как там чинят всякие заборы в парках, железные кованые. Все это может бомбануть так, что и клочья в этом исполине не найдут. Кстати, заземление, опять же, далеко не всегда возможно.

Ну и, наконец, особо смертельный вид сварщика — это подводный сварщик. Подводный сварщик — это просто не то чтобы смертник, но им большие деньги платят, скажем так, не задаром. Потому что тут куча проблем.

Во-первых, тебе надо работать на глубине, где ничего не видно. И если вы думаете, что от сварки же свет идет и все будет освещать, вы плохо знаете оптику. Были, кстати, еще в середине 20 века попытки сделать телесварочные устройства, которые разбивались об то, что камера просто слепла. Она видела только огонь от дуги, а все остальное для нее было темным. Были всякие ухищрения, например подсвечивать место съемки прожектором. Или использовать систему линз и зеркал, чтобы отражать собственный свет от дуги и подсвечивать так. Короче, все это непросто.

А под водой еще не проще. Потому что, например, под водой приходится мириться с тем, что вот ты работаешь с электродугой и находишься при этом в соленой воде, которая очень хорошо эту самую электродугу может подвести к тебе, если вдруг твой специальный подводно-сварочный костюм хоть какую-нибудь прореху обнаружит. И обнаружит он ее или нет — это одному господу известно.

Потом под водой вся эта тема тоже здорово взрывается. И опасность взрыва тоже всегда есть. Я уж не говорю о том, что одно дело опасность взрыва на поверхности, а другое дело, когда ты связан с поверхностью 40 метрами троса, через который тебе подается дыхательная смесь. Если этот трос при взрыве оборвется, то я боюсь, что больше тебя в живых никто не увидит.

Ну и плюс, в целом, опасности работы водолаза. Опасность работы водолаза номер раз — просто где-то застрять и задохнуться, захлебнуться. Такое бывает, допустим, если промышленного водолаза послали какой-нибудь там затонувший корабль обследовать. Он там где-то внутри затерялся, обо что-то ударился — и все, и с концами. Поэтому их по одному не посылают никогда. Второй обязан его вытаскивать, если вдруг что.

Следующая проблема. Всякие затонувшие суда, они как назло вечно затапливаются на большой глубине. Что означает, что водолазы должны будут кессонную проблему закладывать в свои расчеты, и возвращаться им придется медленно. То есть всем придется… По возвращении, допустим, у них фал есть, по которому они наверх лезут, чтобы в темноте там не потеряться. Это очень даже возможно. Самое лучшее, если они к фалу вообще будут привязаны каким-нибудь шнуром. Чтобы, если уж они потерялись, они могли просто по шнуру обратно до фала зайти.

Так вот, предположим, у тебя кончается кислород, потому что ты там где-то застрял, у тебя какая-нибудь травма, тебя зажало какими-то там обрушившимися конструкциями, кислорода у тебя буквально на пять минут, и тебе надо быстрее подниматься наверх. Но ты не можешь. Потому что, как нам показывает декомпрессионная таблица для того региона и глубины, на которой ты находишься, тебе необходимо подниматься, допустим, делая через каждые 10 метров остановку на 5 минут, которых у тебя нет. Потому что если ты не будешь этого делать, а поднимешься сразу как пробка, то будет что?

Кессонная болезнь.

Совершенно верно. Если проще, то у вас в крови будет слишком много газа. Как правило, это азот, если вы дышите обычным воздухом из баллона. Но может быть и не только он, потому что мало ли чем у вас там дыхательная смесь заряжена. Короче, обычно это, давайте будем считать, азот. Этот азот примет пузырьковую форму при снижении давления. И у вас кровь закипит. Что приведет, в лучшем случае, к сильным болям в руках, ногах и прочих местах, а в худшем — к параличу и смерти. Вот и все. Веселого мало.

Так что вам придется как-то решать, что вам, так сказать, задохнуться или подохнуть от закипевшей крови в данном случае. Для этих целей, чтобы не возникало таких проблем, существуют декомпрессионные камеры, куда водолазов, которые вынуждены были срочно подниматься, запихивают. И она как барокамера работает, то есть, по сути, ею и является. Туда тут же нагоняют воздуха под высоким давлением, как будто на глубине он находится под давлением воды. После чего постепенно стравливают давление, чтобы его отпустило и ничего не закипело. Если у вас такой камеры нет, ну, sucks to be you.

Как это, опять же, ни странно, многие вполне, казалось бы, мирные профессии тоже несут тяжелые потери. Водители грузовиков всяких. Тут сразу несколько факторов. Во-первых, вообще любая техника — это фактор риска всегда. Автомобили — средства повышенной опасности, делайте выводы. Всегда есть риск разбиться, сорваться с какого-нибудь там обрыва, в кого-нибудь въехать там или еще что-нибудь случится. Откажут тормоза, вот это все. Особенно опасно… Ну и плюс другой риск — самому кого-нибудь задавить к чертовой матери.

Особенный риск, во-первых, у дальнобойщиков. Как ты думаешь, почему?

Потому что они статистически, наверное, больше подвергнуты…

Тут надо сказать, что дальнобойщики должны доставить свой… Они как фрахт у корабля берут. Надо доставить груз в такие-то сроки. Иначе будут штрафные санкции. И порой контракты откровенно нереальные. Плюс в дороге всякое порой случается, что приводит к потерям времени. И в итоге наш дальнобойщик, как Гомер Симпсон в одной из серий, вынужден вести просто денно и нощно без отдыха грузовик, что, в отличие от мультфильма, приводит к авариям.

Ну да, да.

Для этого, кстати говоря, в современных всяких автомобилях либо делают всякие штуки, которые следят за тем, не заснул ли ты за рулем, либо на законодательном уровне в отдельных странах разрешается вести автомобиль не больше определенного промежутка времени, после чего нужно в обязательном порядке отдыхать. Что, разумеется, не мешает дальнобойщикам нарушать эти законы и ехать, всячески манипулируя этими устройствами, которые отслеживают их.

Вторая группа риска — это опасные грузы. В первую очередь это бензовозы. По понятным причинам все бензовозы обязаны ездить с мигалкой. Да? И разные прочие опасные. То есть, например, некоторые удобрения при перевозке тоже могут бомбануть нехило. Не случайно взрывчатку террористы всякие делают. Ну и также, помните, в США в том году что-то какое-то прям был апокалипсис. То там сошли с рельс вагоны с хлором, то тут перевернулся грузовик с какой-то тоже дрянью химической. Что-то там у них какое-то поветрие прям пошло. Все везде переворачивалось и взрывалось. Какие-то там города эвакуировали мелкие вот эти, чтобы хлором не залило. Это все тоже, к сожалению, реалии.

Плюс есть еще такая проблема у водителей. Потому что есть у нас также водители всякой техники городской и служебной, то есть вот которые подметают улицы, убирают снег, опрыскивают дорогу всякими химикатами или посыпают песком, смотря что за страна и какие там приняты порядки. Помните, как в 90-е ездили вот эти советские еще машины, которые песочек за собой разбрызгивали таким диском? Сейчас этого уже нет. Но факт в том, что все эти товарищи на тракторах, которые подметают, и прочих, они тоже в группе риска, потому что работают они в тяжелых условиях. Обледенелые дороги, завалы снега, плохая видимость — это все приводит к большому количеству аварий у них. Ну и также к тому, что они периодически кого-нибудь там то сшибают, то еще что-нибудь там случается с ними. Да, это тоже у них такой фактор риска, увы.

Сельскохозяйственные работники из последних нормисов, про которых мы сегодня говорим, тоже несут тяжелые потери регулярно. Потому что тут сразу куча факторов. Во-первых, они работают с инструментами. Как в песне, помнишь, было: «Коси, коса, конюшину», и «поглядав на девчину». Вот многие из тех, кто работал с инструментами сельскохозяйственными и поглядывал не туда, куда надо, в посторонние стороны, потом себе то пальцы отрубали, то еще что-нибудь с ними случалось. Потому что они работают, например, с такими механизированными секаторами для обрезки виноградных лоз и прочих дел.

У них, опять же, машинерия всякая. То есть вот комбайны, косилки всякие. Попасть под комбайн, сами понимаете, удовольствия мало. Помните, как волк из «Ну, погоди!» тоже как раз на комбайне пытался гнаться за зайцем? Но его самого выкинуло тряской, и он попал в комбайн, и его запеленало, как стог колосьев, в клетку.

Да, да.

Это в мультике все хорошо и здорово. В реальности вы кости не соберете после такого.

Да, это факт.

Потом, опять же, не забывайте, что в сельском хозяйстве широко применяются пестициды, гербициды и прочая пакость, которой опрыскиваются поля. Я помню, как мы с батькой, когда были у него на родине, на Брянщине, он сначала, увидев пшеницу, сорвал колосок, потер пальцами, говорит: вот, зернышек поесть, как в детстве. Потом спохватился, что вся эта пшеница опрыскана сто раз черт знает чем, и не стоит делать, как в детстве.

Химикаты эти мало того, что периодически приводят при небрежном обращении к отравлению… Ну, утечка произошла в каком-нибудь амбаре, где бак стоял с химикатами, и там все передохли, и все. Либо, как вариант, к детонации. Потому что многие из них взрывоопасные.

Кстати, сельское хозяйство потребляет большое количество горючего. К счастью, дизельного, которое не склонно ко всяким там взрывам. Но бывает, что и бензина. А вот он как раз бомбануть может на ровном месте.

И кроме того, можно, допустим, поработать с крупным рогатым скотом. Крупный рогатый скот, как нетрудно понять из его названия, во-первых, крупный, а во-вторых, рогатый. Из чего рождается комбинация в виде огромного рога, который вам вспорол брюхо при неосторожном обращении с быком-производителем.

Вот я помню, опять же, когда у батьки были на родине в Брянщине, там идут коровы вечером с пастбища по селу, и они как бы умные, они сами расходятся по домам. Так вот, там были коровы с такими рогами, от которых я старался держаться подальше. Потому что, знаете, бывают у коров рога такие относительно рудиментарные. А бывают такие, с которыми не стыдно было бы записаться в воины Хаоса Неделимого в Warhammer. Так что это не шуточки.

Это еще учитывайте, что у нас в стране такие породы коров, у которых рога-то, в общем-то, тьфу. Вы посмотрите, какие коровы на Техасщине. Так называемый техасский лонгхорн. Там рога такие, что вот у этих вот, которых на корриду быка выгоняют, специальная порода, вот такие же. Может, даже и побольше чуть-чуть. Такими рогами, знаешь, с жизнью расстанешься только так.

Ну и даже если вы не работаете с такими зверскими быками, вы все равно не в безопасности. Потому что даже такие, в общем-то, мирные твари, как, допустим, свиньи, они на самом деле вас сожрут только так. Если вдруг чего-то им не понравится, хрен знает, что им в голову взбредет, то свиньи людей едят с большим удовольствием. Все эти веганские пропагандистские значки типа «Pig’s a friend, not food» самим свиньям, к сожалению, совершенно неизвестны.

Да.

Так что я помню, когда бабушка Анна по батьке… у нее свиньи были до последнего, пока она еще была в состоянии вообще хозяйство вести. Я помню, что ее свиньи там ревели в свинарнике. И как только открывалась дверь, тут же пытались вырваться, чтобы, видимо, сожрать меня. Я их побаивался.

Правильно делал.

Ну да. Так что сельхозработники, они гибнут тоже, по данным Бюро труда США. Правда, тут есть и какие-то странные, с моей точки зрения, данные. Например, оказывается, что 6% смертельных случаев на работе относятся к менеджменту.

Да ладно.

Я, честно, не очень понимаю, как они это насчитали. Что такое менеджмент делает в США, что его убивает?

А я тебе скажу, что он делает. Он выбрасывается из окна небоскреба, когда обанкротился.

Я просто так и не понял, каким образом они подсчитывали смертность менеджмента. То есть я понимаю, что если вы на ферме работаете, допустим, каким-то там агрономом, то вы технически, наверное, тоже менеджмент.

Да, да.

Скорее всего, там есть какие-то категории работников, которые считаются управляющими. Если вас бык забодает, вы, наверное, будете считаться… Я только так могу это объяснить. Потому что что такое менеджмент в США делает, что 6% смертности относится на него, я даже не знаю. Если только учитывать, сколько они там стреляются. Или вон там страховщика этого директора недавно застрелили. Какой-то злодей его застрелил. Я, честно, не очень понимаю, что это за фигня такая.

Так вот. Ну и, наконец, мусорщики. Это последний из нормисов, которых мы сегодня обозреваем. Включая тебя, по сути. Потому что мусорщик — да, это я. Вы, я думаю, кто на наш подкаст в ВК подписан, видели неоднократно мои фотографии, где я в каске и в оранжевой жилетке бегаю по промзоне, собственно. Это чисто, так сказать, проза жизни у меня. Потому что да, я стараюсь либо не ходить в цеха, либо требовать себе каску и все остальное.

Потому что в моей сфере деятельности есть, опять же, несколько факторов. Первый — это транспорт. Мусор возят грузовики. Грузовики норовят тебя задавить. Особенно печально все с капотными грузовиками.

Я думаю… На капот тебе? На раму посадить?

У капотного грузовика, типа «Урал», допустим, в отличие от типового КамАЗа, у него есть слепая зона. Потому что спереди у него движок, и он не видит, что там шарится прямо перед ним. И он может тебя задавить. Поэтому бескапотный грузовик для промышленного производства, тот же КамАЗ там, или Isuzu, или еще что-нибудь такое, МАЗ, MAN немецкий, какие еще остальные?

Более безопасные.

Scania, опять же, та же самая. Да, они более безопасные. Капотные грузовики разумнее использовать на войне. Потому что на мину наехал — двигатель на себе ее и заберет, а тебя не убьет.

Так вот, учитывая, что мы не на войне, я вынужден, опять же, выворачиваться от грузовиков, для чего я требую для себя обычную жилетку светоотражающую. Грузовики, когда ездят по промплощадке, обязаны иметь свет включенный. Чтобы их было лучше видно и чтобы им, соответственно, тех, кто в жилетках, лучше было видно. Ты, опять же, учитываешь, что мы живем не в Африке, а в России. И у нас утром темно, ничего не видно зимой. Вечером темно, ничего не видно зимой.

Расскажи, кому ты это рассказываешь? У меня световой день сейчас шесть часов.

Да, тем более. Еще, наверное, хуже, чем у меня в Москве.

Потом следующий момент. Утилизация мусора требует этот мусор перевозить. Для чего, например, приезжают мусорщики у нас во двор и грузят контейнеры, в одном из которых мусор общий, а в другом, который на вторсырье идет, бутылки, банки. Там у нас все по-умному сделано. Соответственно, они закидывают этот мусор туда, и его прессуют. Опять же, они рискуют тем, что грузовик может не так вдруг сдать, или вдруг он там на гололедице вдруг сдвинется с места, хотя он на тормозе стоял, и их пришибет, или еще чего-нибудь случится. Короче, вся эта машинерия, она такая.

Помнишь, я тебе рассказывал про одного дружка моего в детстве, который любил задавать идиотские вопросы? Мы как-то раз едем с ним и его отцом на машине, встали перед автокраном, и там у него, знаешь, панель управления с рычажками. И этот придурок говорит ему: папа, вот если я дерну за эти рычажки, что-нибудь случится? И вот он говорит: случится! Шофера с кабины выгонит, тебя по морде даст.

Ну вот да, там случиться может много чего.

Ну и, наконец, когда ты, собственно, привез на переработку, там тоже опасности есть. Вот, например, когда ты твердые бытовые отходы, сейчас у нас твердые коммунальные теперь уже отходы, там их грузят специальными кранами из изолированной камеры. Крановщики. У них джойстики такие есть, типа как в видеоиграх. Они ими и орудуют. Я просто там бывал неоднократно, поэтому знаю.

Потом есть сортировщики, которые из конвейера должны выхватывать всякие полезные вещи, типа пластиковых бутылок, железок там всяких, стеклянных, пластиковых пакетов, металлических крышек, вот это все. Там стоит жуткая вонища, и она, сам понимаешь, здоровья тоже не прибавляет. Они все в респираторах. Я по должности, к сожалению, респиратора не имею, поэтому стараюсь туда не ходить никогда.

Все эти конвейеры, всякие мельницы, молотилки, они тоже… Знаешь, там зацепился рукавом — и руку тебе оторвало. Все это тоже опасно. Что-то там может свалиться сверху. Машина может заесть. Она может чем-то плюнуть.

Так что у меня вот сейчас проблема на одной из площадок. Там весы, они как бы не сквозные. То есть на крупных заводах обычно есть весы, у них, так сказать, на въезд и на выезд дорожка. Соответственно, машина на въезд заезжает с левой стороны, да, у нас же, и взвешивается. А когда она будет на выезд, она с другой стороны заезжает и взвешивается там.

А вот на одном из предприятий, оно маленькое, там весы такие в закутке, в тупичке. То есть туда заезжаешь, сначала взвешиваешься полный, потом выезжаешь, едешь на разгрузку, обратно сдаешь задом, заезжаешь и взвешиваешься пустой. Это создает проблему. Потому что вообще-то моя техника предполагает взвешивание пустой машины и фотографирование ее. Проблема в том, что если мой человек будет фотографировать пустую машину на выезде на этой площадке, его очень легко могут задавить. Потому что он будет стоять там, где ездят все остальные. И я пойду под суд к чертовой матери. Вопрос: зачем мне это надо? Пришлось, в общем, немножко подкорректировать вопрос.

Так что, видите, мусорщиком-то быть тоже не весело.

Ну и в заключение поговорим о тех специальностях, которые предполагают риски. Я думаю, первыми, самыми очевидными у нас придут пожарные. Особенно так называемые пожарные-парашютисты. Smokejumpers по-английски. Это те, которых закидывают десантом, либо вертолетом, либо реально с парашютами, на какие-то лесные пожары. И как вы сами понимаете, что там будет дальше с этими закинутыми десантниками — это очень интересный вопрос.

Да, да.

Потому что как там этот пожар дальше пойдет? Удастся им потушить его там, где их забросили? Может быть, они все сгорят? Это тоже интересно.

Пожарные в целом рискуют по множеству причин. Потому что, во-первых, им приходится лезть в огонь. Во-вторых, потому что, когда горит материал типичного современного жилья, тут же образуется куча токсичного газа всякого и дыма, что не добавляет здоровья. У них, конечно, есть противогазы и прочее, но это все тоже не стопроцентное. Горящие строения имеют поганую привычку обваливаться тебе на голову. Кроме того, в горящих строениях оголяются высоковольтные провода всевозможные. И все это тоже может привести к печальным последствиям для пожарных. И, наконец, если там были какие-то газовые плиты и прочее, все это еще и взрывается к чертовой матери. Так что пожарные — вовсе удивительно, как они вообще живут.

Спасатели из МЧС и тому подобных органов тоже постоянно рискуют всяким. Я читал несколько отчетов о том, как там кто-то сдуру куда-то полез и надышался там токсичным дымом. Или как вместо того, чтобы снести дверь, решили проникать через балкон и, как назло, сорвался человек. Ситуации, поминай его как звали. Так что там всякое бывает. Спасатели, МЧСники, пожарники — это, в общем, герои, которых надо носить на руках. Тем более за такие деньги, какие им платят.

Были, правда, всякие смешные случаи и с ними. В Советском Союзе, по-моему, в какой-то из прибалтийских республик на 1 апреля был эпизод. Догадаешься, какой?

Какой?

Позвонили, сказали: пожар. А ДК…

Упс.

А ДК реально сгорел к чертовой матери.

Полицейские и некоторые виды охранников… Ну, вы понимаете, большинство охранников, они как бы observe and report, как известный фильм называется, комедия. У нас, по-моему, «Типа крутой охранник». Да, все эти охранники в магазинах как бы ничего не делают, никаких прав не имеют и так далее. У нас вот раньше, помните, в десятых годах во всяких «Ашанах», «Пятерочках» обязательно были охранники. Сейчас их всех убрали, потому что, в общем, практика показала, что они ничего не привносят и не нужны абсолютно.

Но бывает и такое, что ментам и охранникам приходится встречать пули грудью. Для ментов это в первую очередь характерно, конечно, для СОБРа, ОМОНа и тому подобных специальных отрядов, для того и предназначенных. В Америке это SWAT и так далее. Но бывает, что со смертельными угрозами сталкиваются самые простые опера из районного отдела, которые расследуют пустяковое дело. А там вдруг оказывается, что к делу припутан неадекватный наркоман, который пытается их зарезать на месте. И все.

Или там прибыла дежурная группа на вызов. Там какой-то пьяный мужик с ножевой раной в брюхе, пьяный, как я уже сказал, в неадеквате. Его спрашивают, типа, кто это был? А он молча показывает пальцем вперед, за спину спрашивающему менту. Мент оборачивается, а там, оказывается, из-за занавески вылезло бабище, пьяное тоже, в неадеквате, с ножом, и в брюхо ему нож и всаживает.

Класс.

И потом лежишь в больнице месяц с лишним. Так что это дело такое.

Или, допустим, можно вспомнить охрану «Крокус Сити Холла». Мы ее не можем ругать только по одной причине. По причине того, что она погибла первой. Таджики, которых наняли известно кто, постреляли ее просто и пошли внутрь гасить всех остальных. Так что охрана, хотя и сработала плохо, но долг свой, в общем, исполнила. Так что плохо про них сказать, к сожалению или к счастью… забудьте все, я ничего не говорил.

Люди, работающие со всяким зверьем, тоже регулярно страдают. Вот, например, не так давно был эпизод, когда дрессировщица медведя пала смертью храбрых. Медведь что-то рассердился и ее прибил. Всякие там дрессировщики крокодилов и львов тоже периодически страдают. Так что это такое.

Другие, кто работают со зверьем, — это те, кто с ним работают в живой среде. Лесники, егеря всякие в природных парках и тому подобном, проводники по всяким там диким местам — они тоже рискуют. Потому что, во-первых, как говорится, мы уже не раз в подкасте-то упоминали: что делать, если вы видите миленьких полосатеньких поросяток, пасущихся на полянке? Вариант первый: взять поросеночка на ручки и поцеловать его в носик. Вариант номер два: бежать оттуда, пока мать-кабаниха вас не разорвала в мелкие клочья.

Да, так что это раз. Это правильный ответ.

Да, это раз. Во-вторых, во многих местах егеря могут пасть жертвой не зверя, а своих собственных братьев по разуму. То есть браконьеров. Например, во всяких местах, где разные там редкие носороги, слоны и прочие, егеря военизированы как бойцы какой-нибудь армии обороны слоновьих пастбищ. Потому что просто на них нападают вооруженные до зубов браконьеры, и им приходится с ними стреляться из автоматов. Без всяких там шуток. Так что это тоже не айс.

Ну и, наконец, последние три категории. Во-первых, это пилоты. Вы скажете: как так, пилоты? Пилоты, как бы, что им делается-то? Самолет — это самый безопасный вид транспорта по сравнению с вышеупомянутыми грузовиками, всякими погрузчиками и тому подобным. Тут есть такой нюанс: это пилоты частных самолетов, а также летчики-испытатели. Потому что частные самолеты, в отличие от коммерческих Boeing 747, которые возят туристов в Египет и в Таиланд, не дрочат, извините, на безопасность таким образом, как регулярные рейсы. И поэтому с ними постоянно что-то случается. А летчики-испытатели, они по своей природе вынуждены испытывать какие-то до сих пор неизвестные физические принципы.

У нас был такой герой из страны, Бахчиванджи, летчик. Принимал участие в обороне Москвы как летчик-истребитель. А в 43-м погиб, когда испытывал сверхзвуковой ракетный истребитель. Ну то есть такой как бы недореактивный прототип, по сути, был. Погиб, свалился в штопор и убился. Тогда не могли понять почему. И только спустя годы, когда уже продвинулось исследование, оказалось, что при преодолении звукового барьера самолет будет сваливаться в штопор, и надо иметь к этому специальные закладки в конструкции. А тогда этого сделано не было, потому что никто не знал. И он погиб. Вот так.

Те, кто изучают вулканы и смерчи, торнадо, это тоже народ такой. Всем известен изучавший извержение Везувия Плиний-старший, который там, собственно, и погиб, изучая.

Доизучался.

Доизучался, да.

Был и относительно недавний случай, когда там вулканолог… Сейчас уже забыл, какого вулкана. Факт в том, что он понял, что убежать ему уже бесполезно. Он говорит: устал я. И он просто решил снимать до конца, а потом камеру под собой, так сказать, закрыл и, в общем, погиб. Его потом нашли, камеру нашли, фотки очень пригодились.

Ну и торнадологи, да? Вот эти вот ездят в таких грузовиках-трейлерах к торнадо и пытаются там что-то записывать. Периодически убегают и не успевают. И их уносит к чертовой матери, как правило с летальным исходом.

Ну и последнее — это, конечно, каскадеры. Каскадеры, мы, увы, случая прекрасного в гостях. К сожалению, в отличие от песни, каскадеры в жизни часто имеют очень много неприятностей. То есть они как бы что должны делать-то? Подменять ценных голливудских актеров во время всяких опасных трюков, где они должны перепрыгивать через какие-то препятствия, падать с третьего этажа и прочие дела.

Некоторые знаменитые актеры от этого отказываются. Знаменитый тем, например, Джеки Чан. Ну да, Том Круз, он еще такой везучий, но вот Джеки Чан, сейчас уже старенький дедушка, он весь ломанный-переломанный. У него просто живого места на теле нет. Он все места умудрился сломать, отбить и так далее. Что, правда, ему несколько даже пошло на пользу, когда он играл в замечательном фильме The Foreigner, где он играет китайца, живущего в Британии, у которого дочь погибла от теракта ирландских республиканцев. Он начинает ирландских республиканцев гасить. Там прям по нему видно, что он уже старый и больной, и ему уже трудно махаться в одиночку против троих молодых. Но он их гасит.

Так вот, другие актеры, которые не такие, как Джеки Чан, и не готовы сами ломать себе все места, они своих каскадеров порой подводят под монастырь. Например, помните, как Дэниел Рэдклифф в роли Гарри Поттера борол Волан-де-Морта в «Дарах Смерти», в последнем? Так вот, у него там был как раз каскадер вместо него, который исполнял все эти трюки. Он остался частично парализованным. Звали его Дэвид Холмс. Вот так вот. Представьте себе.

И это еще им повезло. Потому что когда второго «Дэдпула» снимали, была задействована в одном трюке Джои Харрис. Каскадерша, американка, на мотоциклах там. Совершенно опасные маневры. Нет с нами больше Джои Харрис. Погибла на съемках второго «Дэдпула».

Так что, как видите, если вы работаете, так сказать, «тебе повезло, ты не такой, как все, ты работаешь в офисе», то вы, в общем-то, действительно имеете определенные преимущества перед многими другими. Передо мной, например, вынужденным в каске бегать периодически.

И на этой позитивной ноте будем заканчивать.