Hobby Talks

В этом выпуске мы рассказываем историю Швеции - про ярла Биргера и Карла XII, Стокгольмскую кровавую баню и конфликты с Россией, партии шляп и колпаков, Цельсия и Линнея.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 574-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянный ведущий Домнин.

И Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от тем медицинских и вирусологических мы переходим к темам, близким к нам с Домниным. Даже, скорее, ко мне больше, чем к Домнину. И несколько более историческим. О чем же, Домнин, мы поговорим сегодня?

Сегодня мы поговорим об истории такой страны, как Швеция. У нас сегодня уникальный случай. У нас есть под руками резидент Швеции, собственно, который может нам подтвердить, что все так и есть. Тебя же заставляли там учить шведскую историю, чтобы сдавать всякое?

Нет, не заставляли. Нет, ничего не надо было. Швеция, да. Напрасно они это делают. Одна из уникальных европейских стран в том плане, что тут ни языка не надо знать, ни истории, как в других странах делают. Но я думаю, что мы к этому придем. У нас консервативное правительство нынче, и гайки закручивают для иммигрантов. Поэтому я думаю, что доберемся и до языка, и до истории. И, в принципе, наверное, это правильно, чтобы в общих чертах люди хоть представляли, куда они приехали и чем тут народ живет. Но историю я изучал самостоятельно, шведскую, так что да, с удовольствием где-то буду делать комментарии определенные.

Да. Значит, мы перед тем, как приступить, собственно, к рассказу, долго думали, с чего начинать. Потому что второй раз объяснять про викингов бесполезно. Мы уже сто раз про это говорили. Это раз. Во-вторых, если вот мы когда сетуем, что есть определенные белые пятна в истории России, например, и нам трудно сказать, действительно ли в 862 году произошло это событие, от которого обычно отсчитывается объединение древнерусских княжеств, государства вдоль пути, кто был Олег родственником Рюрику, не родственником, родственником был Игорь, не родственником, ходил он прибивать щит на врата Царьграда или это ему потом уже нагнали, были ли Синеус и Трувор на самом деле, были всякие… Так вот, если мы посмотрим на историю Швеции в период до XIII века, мы поймем, что в России у нас просто стопроцентная ясность. Все просто установлено чуть ли там не до формы усов у Олега и так далее. Потому что про Швецию мы знаем вообще очень мало до XII-XIII веков, и там сплошняком приходится читать в статьях про то, что там полулегендарный король, полулегендарный, легендарный какой-то вождь, легендарный полководец отождествляется с тем, а может быть, с вот этим, а может, вообще его на свете не бывало. Даже этот Лодброк, который папаша Бьёрна Железнобокого, он тоже полулегендарный, на самом деле, считается, потому что непонятно, был ли он или не был. Они, кстати, датчане, они к цивилизации ближе. Сейчас поясним тоже, почему это важно.

Да, я к этому, собственно, иду. Потому что Швеция из трех, так сказать, основных скандинавских народов была на момент начала Средних веков самой такой захолустной. Понятно, почему.

Да, она сидела на востоке субконтинента этого скандинавского. Она была отрезана от Северного моря норвежскими и датскими землями. Причем тут вопрос не только в том, что от норвегов и датчан можно получить по башке, но еще и в редкостной труднодоступности, тяжелом рельефе, бурном море, проливах этих всяких там. Так что им приходилось вариться в собственном соку одно время и поглядывать через Балтийское, более спокойное и менее населенное всякими товарищами море, на то, где там какие финны, эсты, и земли Северной Германии, то есть относительно цивилизованной на тот момент Священной Римской империи, плюс поморян, славян, которых, правда, Священная Римская империя в XI веке резко стала нагибать.

Вот есть сейчас Померания, да?

Ага. Мекленбург. У них плотные связи были с этим регионом, которые потом продолжились и уже в развитый период.

Да. Так вот, я к чему это говорю? К тому, что, например, легендарный король Швеции Эрик VI. То есть, понимаете, он как бы VI уже, чтобы подразумевать некоторую солидность. Он же Эрик Победоносный. Полулегендарный король Швеции, умер в 995-м. Теоретически королем был с 970-го года X века. Иногда его называют Эриком V или VI. И, в общем, то ли Эрик, то ли нет, то ли был королем, то ли пятый, то ли шестой. По одной из версий, захваченный этот самый Юлин каким-то легендарным… передали… тоже легендарным… и, значит, в Норвегии ходили на него с одним из претендентов и заключил договор с Болеславом Храбрым, и женился на его сестре Святославе, которая, возможно, затем именовалась Сигрид Гордой, а, возможно, Гунхильдой Польской. То есть вы поняли. Черт знает что. Был он, не был, на ком был женат, не то на Гунхильде, не то еще на ком, не то, может быть, на них всех сразу, кто ему запретил.

Поясним здесь вот что. Дело в том, что Швеция очень долго до своей христианизации и до прибытия сюда в массовом порядке католических священников вообще имела очень своеобразную письменность. Ее практически не было. И понятно, почему, потому что народу было не сильно много, записывать что-то там, в принципе, не сильно требовалось. И та письменность, которая была, футарк, руническая, руны эти, они в основном используются для чего? Для того, чтобы на камнях писать разное. Что какой-нибудь там Свен и какой-нибудь там Эйгир поставили этот камень в честь своего отца, какого-нибудь Хрунарка, за такие-то его достижения. Вот он у нас помер где-то там в поездке, и мы ему возвели вот этот камень. Камней этих, кстати, сохранилось довольно много, и, в принципе, это единственный более или менее представительный памятник шведской письменности. При всем при этом на двух третях камней, я не так давно узнал, есть кресты. О чем это говорит? Это говорит о том, что они ставились уже во времена, когда христианство было в Швеции.

Уже, да. Это был уже XI, XII и XIII века, период уже двоеверия. То есть, понимаете, большую часть первого тысячелетия Швеция вообще, в принципе, провела без какой-либо письменной истории. То есть, что тут происходило, мы знаем очень смутно. Вот как в I-II веке нашей эры сюда пришла письменность в виде этого самого рунического алфавита, заимствованного из Римской империи, из латинского алфавита, на самом деле, эти буквы заимствованы, переиначены на собственный лад и использовались для того, чтобы делать какие-то отдельные ритуальные надписи. И уж никому не приходило в голову описывать какие-то истории. Самое близкое, что у нас есть к этим историям, — это саги. Но саги в основном рассказывают про крутых ребят. То есть про норвежцев и датчан. И про исландцев.

Саги, понятно, записаны в основном Снорри Стурлусоном. В каком там у нас веке он это все писал? В XIII-м он писал?

В XIII веке.

Да, в XIII-м. То есть, сами понимаете, XIII век — это вот от первого тысячелетия уже 300 лет прошло. 200 с копейками, 250. Поэтому, естественно, все, что мы знаем о Швеции, которая была просто медвежий угол на отшибе всего Скандинавского полуострова… То есть если про норвежцев и датчан еще хоть что-то известно более или менее из этих саг, то про шведов вообще практически не известно ничего. Про них известно только то, что касалось норвежцев и датчан, когда они там куда-то ехали, с кем-то женились, воевали и всякое такое делали. Поэтому да, сложно.

То есть мы поэтому предлагаем сказать так. Нам твердо известно, что был народ, который себя в целом именовал свеями. Что он кучковался где-то в районе побережья на востоке, Стокгольма и Упсалы.

Вокруг Меларена.

Да, вокруг Меларена. И вглубь континента доходил в основном там, где великие озера шведские. Веттерн и Венерн.

Да. Где сейчас канал этот, Гёта-канал, есть такой. И, например, юг современной Швеции тогда контролировался, скорее, датскими королями. Все, что севернее Стокгольма и Упсалы, там вообще ничего не было. То есть там ездили на оленях утром ранним лапландцы.

Лапландцы, лопари, и все. Еще были геты, они же йоты, которые жили между датчанами на юге и свеями на севере. То есть это тоже такое было племя. Собственно, Швеция в шведской историографии, более-менее каноничной, считается, что шведская нация образована свеями и вот этими самыми йотами, они же готы. И считалось, одно время считалось, во времена шведского романтизма, то есть конец XIX — начало XX века, что эти самые йоты имеют отношение к готам, которые вот в Крыму жили или где-то там недалеко. Которые в конечном итоге переселились оттуда.

Почесали на юг, да. Часть на восток, остготы, в сторону кто Крыма, кто Византии, кто на запад, вестготы попали в Испанию, а кто-то дома, так сказать, остался и никуда не ходил. Тех в основном поубивали. В общем, да, они не разговаривают больше.

Йёталанд, вот этот вот на юге современной Швеции, он, как считается, был родиной всех трех изначальных королевских династий, которые более-менее устоялись. То есть династия Стенкилей, династия Сверкеров и династия Эрикссонов, по-моему. Короче говоря, мы можем сказать, что это все кучковалось вокруг так называемого Упсальского религиозного центра, где был такой двор богов. И, по-видимому, изначально представление о королях у них складывалось именно как о хранителях этого самого упсальского… Упсалавед как-то так должно, по идее, звучать. Я не знаком со шведским, только могу предположить, как это все должно звучать.

И изначально король вообще не имел постоянной ставки. Все время должен был ездить по стране, встречаться с местными тингами, то есть местными вечевыми сборами.

Муниципалитет местный.

Да. Взимать с них дань, периодически получать, вот как у нас Игорь тоже неудачно сходил. Периодически и в Швеции такое тоже бывало. Во избежание этого рекомендовалось брать заложников из местных. И, например, изначально считается, что король, если он был избран на тинге в Упсале, который считался главным, потом был вынужден еще ехать по всей стране и еще на местных тингах подтверждать свои полномочия.

Легитимность, да.

Да. Таким образом постепенно, видимо, сложилась вот такая единая относительно политическая общность, из которой начали выделяться дворяне, то есть местные старшины, которые все больше были завязаны не столько на местные реалии, сколько на общение с королем и представление как бы его интересов и интересов местных перед королем. Они таким образом стали как бы такими вроде наместниками. Из этого выделились дворяне. Так же, как и в других скандинавских странах, они часто именовались ярлами. Правда, ярлы в Швеции кончились к XIII веку. Со знаменитым ярлом Биргером. После него уже их не было, потому что пропала необходимость. Для тех, кто не в курсе, знаменитый ярл Биргер, он же Биргер-ярл, является легендарным основателем Стокгольма.

Да.

Таким образом мы можем проследить, что действительно это был период господства королей из трех родов, которые друг с другом периодически цапались. Когда там умирал один, садился представитель другого рода, вылезал какой-нибудь племянник представителя предыдущего, пытался его вызвать на дуэль и т. д. и т. п. Все это происходило на фоне постоянных попыток внедрения христианства, которое шло очень медленно и трудно и де-факто увенчалось относительным успехом только уже в XIII веке. Несмотря на то, что еще при короле Инге Старшем из Стенкилей, его так и зовут Инге Стенкильссон, этот самый двор богов там, по-моему, разорили. Но все равно это еще сто с лишним лет сохраняла свое влияние старая вера. И вот как раз этому периоду двоеверия посвящены все эти камни с крестами.

Тем не менее, постепенно приезжали и устанавливались епископства, устанавливалась католическая церковь. И одной из последних из североевропейских стран Швеция христианизировалась. Постепенно выделилась, во-первых, служилая аристократия, которую постепенно начали обязывать служить конно, людно и оружно, так же, как везде, и выдавать им лены. Вот до сих пор, например, в Швеции на лены исторически делятся. Я вот живу в Стокгольмском лене.

Это область.

Да, фактически. А когда-то эти лены выдавали кому-то там из знатных за службу. При этом, что интересно, в Швеции долго не складывалось наследственное ленное владение, в отличие от какой-нибудь Франции. Поэтому таких проблем с феодальной раздробленностью, как у французов, у шведов не было никогда. Очень удобно. Считается, что начинается эпоха так называемых Фолькунгов. Значит, Фолькунги происходят от какого-то там Фольке Толстого, который то ли был, то ли не был в XI веке еще. И это, на самом деле, не так интересно. Факт в том, что как раз при Фолькунгах начинает происходить консолидация страны в том виде, в котором мы ее все представляем.

Был этот Фольке Толстый или не был — неизвестно. Но факт в том, что совершенно точно был ярл Биргер, который пропихнул в условиях нестабильности в короли своего сына Вальдемара, который стал известен как король Вальдемар I Биргерссон. И пока он был малолетним, Биргер командовал сам. У нас, например, в житии Александра Невского упоминается, что якобы он высаживался в устье Невы и получил по морде от самого Александра. Есть сомнения в том, что он лично куда-то там ездил к нам высаживаться, но в том, что он получил по морде от кого-то крепко, вскрытие показало. Действительно, когда его эксгумировали, там действительно следы серьезной раны, полученной по физиономии. Проблема в том, что Биргер столько везде был, воевал и что только не делал, что претендентов на то, кто ему по морде прописал, и без Александра очень много, так что трудно сказать.

В тот же период развивается шведская колонизация Финляндии. Причем, обратите внимание, мы почему-то обычно склонны думать, что шведы сначала дошли до своей современной северной границы по лапландским землям и оттуда по суше поползли на Финляндию. На самом деле, разумеется, все было наоборот. Ни в какую Лапландию не лезли, потому что там ничего нет, кроме снега. Вместо этого они очень просто по морю прыг-прыг в район современного Хельсинки, юго-западной Финляндии. И там начали постепенно такой анклав.

Для понимания, между Швецией и Финляндией очень удобно расположены Аландские острова, на которых можно остановиться, переночевать, поесть, попить, хорошо провести время. Даже сегодня можно из Стокгольма на пароме туда за полдня доплыть, хорошо провести время и приплыть назад тем же самым днем. Так что там полный порядок был с транспортировкой в Финляндию. Причем, более того, по некоторым историческим данным, Балтийское море, которое в Швеции, кстати, называется Восточным озером, замерзало зимой в определенные периоды времени, и можно было на санях доехать из шведской Лапландии в финскую Лапландию. Так что Финляндия представляла собой суперлогичное продолжение расширения для шведов, потому что на юге были датчане. Они были злые как черти. Кроме того, там трудности были с тем, чтобы вообще куда-то продвинуться. Там вообще-то пролив был. И Каттегат до сих пор существует, через который Эресуннский мост пришлось строить. До этого там паромы ходили. А на западе расширяться особо некуда, потому что там просто тупо горы и норвежцы сидят. Те же самые датские. Поэтому куда еще? Вот финны тут у нас есть. Давайте к финнам ездить и у них там наводить разные интересные порядки. Так что это суперлогичный был вариант.

Да. Следующим интересным королем стал второй сын ярла Биргера, который стал, если я не ошибаюсь, Магнус Амбарный Замок.

Да, Ладулос. Я работал как-то раз в конторе, которая находилась на улице Магнус Ладулос гатан. Это именно улица Магнуса Ладулоса, то есть этого самого сына ярла Биргера. Биргерссона.

Считается, что при нем было кодифицировано разделение населения Швеции по цвету штанов. На фрельсовых, насколько я понимаю, как правильно читать, я просто этот термин встречал и в русском языке, и нефрельсовых. Фрельсовые — это буквально свободные, как я понимаю, а нефрельсовые — это как вот у нас при Петре разделялись на благородных и подлых. Примерно то же самое. Соответственно, к благородным относились дворяне. На тот момент это в основном была рыцарская и аристократическая знать, которая должна была являться конно, людно и оружно, и поэтому налогов не платила, она как бы служила вместо налогов. Нефрельсовыми, соответственно, были, во-первых, бонды. То есть это кто? Это фермеры.

Да, по сути, фермеры и есть. Именно даже фермеры, а не крестьяне. Хуторяне.

Да. Для крестьян термин был более старый — карлы, то есть просто мужики. К тому времени они все распределились по таким хуторам, и получились вот эти вот фермеры-бонды. Также к ним относились горожане и еще одна интересная категория — вольные рудокопы. Дело просто в том, что Швеция богата железной рудой.

Не только железной, медной вообще. Какой только руды, на самом деле, нет. Самая старая из ныне известных корпораций — это как раз шведская компания какой-то Старой горы или Медной горы. Мы ее как-то раз упоминали, и она как раз добывала тоже медь как раз в тот примерно период. И, по-видимому, вот эти хозяйственные нововведения, введение всяких правил по тому, кому чего платить, какие повинности нести, и привели к такому погонялу «Амбарный Замок». То есть нечто типа там Магнус Хозяйственный.

Да, крепкий хозяйственник был.

Потом была очередная усобица. Дело просто в том, что в Швеции до конца Средневековья действовал дурацкий порядок, по которому братьям правящего короля тоже что-то полагалось, какие-то уделы. И эти братья все время норовили интриговать, друг друга убивать, призывать всяких там иностранцев себе на помощь, в основном датчан.

И норвежцев.

И, короче, одни проблемы были. Безобразно себя вели. Пока его наконец не отменили. Но до этого еще долго будет. К XIV веку воцарился последний серьезный король из династии Фолькунгов Магнус II Эрикссон, который был, для разнообразия, еще и королем Норвегии.

Внезапно.

Да, по унии. У них там просто все были друг другу родственники. Из-за этого часто происходили всевозможные унии. Иногда краткие, иногда и не краткие. При Магнусе Эрикссоне обострилась борьба с Данией, которой не очень нравилось, что теперь Норвегия и Швеция заодно и могут против них бушевать, и пыталась душить Швецию логистически. Просто потому, что самый простой способ тогда попасть из Стокгольма в Норвегию был — сесть на кораблик и поплыть мимо Дании, по очень понятным причинам. Потому что Швеция представляет собой чересполосицу каких-то непонятных скал, лесов, озер. Дорог нигде не было.

Более того, в те времена еще удобнее гораздо было. А уж тем более в викингские времена. Мы уже рассказывали, что Скандинавский полуостров продолжает подниматься из воды, и во времена викингов, примерно вот с V века по X, уровень воды был гораздо выше. Путешествовать по Стокгольмскому архипелагу и по всяким местам, которые сейчас вообще недоступны для лодок, было суперлегко. И в описываемые Домниным времена это все еще было гораздо легче — путешествовать по воде, нежели по суше, потому что суша была просто изрезана. Дорог там еще поди найди, где проехать, как пройти. А если это весной или осенью, то вообще невозможно перемещаться. По буреломам там медведи сидят под каждым кустом. Весной паводок, осенью грязища. Короче, гораздо лучше.

В общем, доплыть было проще всего. А датчане, соответственно, говорили: это куда вы пошли? То есть сидите у себя или деньги большие платите. Короче, воевали, бились. С новгородцами тоже конфликтовал Магнус Эрикссон по поводу того, кто, так сказать, чьи в Финляндии шишки. Мы же на Карелию претендовали, а шведы считали, что Карелия — это со стороны Финляндии.

Естественно.

Поэтому часто выходило так, что при сборе дани встречались две группы с обеих сторон. Начиналось: вы что делаете? Вы что делаете? Что характерно, карелов самих никто ни о чем не спрашивал. Бывало и такое, что карелам приходилось платить сразу и русским, и шведам.

Да. Если такая была договоренность. Короче, в результате перенапряжения сил от этой чрезмерно активной торговой политики, недовольства многих из знатных людей чрезмерным усилением влияния Ганзы, то есть торговой конфедерации северогерманских городов во главе с Любеком, Гамбургом и менее значимыми городами… Потому что, например, в приморских городах Швеции для немецких купцов выделялась квота в городском совете. Вплоть до половины. Просто потому, что всю торговлю забирали они, и без них невозможно было ни купить, ни продать. А как ты купишь и продашь, если все Балтийское море у ганзейцев?

То есть иноагенты сидели в муниципалитете, фактически.

Поскольку у Ганзы исторически была ссора с Данией, шведы считали, что логичнее с ними дружить. Короче, в итоге Эрикссона все это недовольство свергло, фактически. И на его место дворянство решило призвать свойственника королей Фолькунгов, князя Альбрехта Мекленбургского. То есть немецкого, по сути, князя. Почему его? Дело не в том, что он свойственник, а еще и в том, что он, с одной стороны, достаточно близко, всего-то через море, вот это вот Мекленбург, Померания, о которой я упоминал уже. А с другой стороны, слишком далеко, чтобы он мог реально что-то делать. Так что в Швеции королевская власть фактически стала относительно номинальной. Альбрехт пытался с этим что-то сделать, но, в общем, и его тогда выгнали.

И таким образом эпоха Фолькунгов закончилась. И так сложилось, что в Дании, Швеции и Норвегии правящие династии как-то подвымерли именно к этому периоду. И единственным, что всех их объединяло, была зашедшая на престол датская королева Маргарита I.

Ну да.

И поэтому с конца XIV века начинается период Кальмарской унии, когда Швеция вступила в унию с глубоководными кальмарами. Ладно, я шучу. На самом деле, во-первых, не с кальмарами, во-вторых, она Кальмарская уния, потому что это город такой.

Да-да-да, Кальмар. Кстати, хороший вопрос, как оно по-русски?

По-русски Кальмарская.

Кальмарская.

Да. Я подозреваю, что, может быть, по-шведски можно и кальмарская, но у нас, видимо, было решено, что люди будут реально считать, что там с кальмарами глубоководными союз заключили. Отец Дагон и мать Гидра.

Таким образом получилось, что и шведы, и датчане, и норвежцы оказались как бы в чем-то типа федерации. С этой федерацией, в принципе, они были готовы не то что мириться, а даже на нее соглашаться, потому что она была обусловлена не только тем, что какая-то там Маргарита что-то сказала, но и объективными предпосылками. Потому что период конца XIV века — это период экономического кризиса во многих регионах Европы, и Скандинавия не стала исключением. Связано это было во многом с ухудшением климата, что для Скандинавии, вы понимаете, критично. В Италии хорошо сидеть, там все изменения климата глубоко по приколу. А в Скандинавии как вас заморозит, и все. Лето короткое. Один урожай пропал, второй не собрали. В тот же период даже в Италии начинается упадок городов-государств.

И в Фландрии то же самое происходит.

Это был массовый экономический кризис, потому что когда одни перестают продавать, другие перестают покупать, и все влияет.

Да. Не случайно мы напомним, что с 1400 по 1800 был малоледниковый период в Европе. И понятно, что предпосылки к ухудшению средней температуры уже были и до этого. То есть начало все разваливаться уже в конце, так сказать, на момент описываемых событий, как, Домнин, ты рассказываешь. То есть получается конец у нас какого? XIV века. Начало XV.

XIV века, да. 1397 год.

Да-да-да. То есть все уже начало портиться. Стало холоднее, заметно. Кроме того, так получилось, что у дворян что в Дании, что в Швеции, что в Норвегии владения в массе были распиханы между тремя странами относительно поровну.

Ну да. Как это обычно бывает в нормальном феодальном государстве.

Все друг с другом переженились, те у других что-то унаследовали, а эти в приданое что-то там отдали. Землю ты не унесешь с собой в кармане.

И получалось, что им, в принципе, выгодно, чтобы все эти три страны были под одной властью. И не получилось так, что завтра в Норвегии какой-нибудь король приедет и скажет: так, а все владения подлых шведов мы отнимаем в казну. Очень жаль. Гораздо лучше, чтобы была какая-то такая страховка от подобных эксцессов в виде единого монарха. Потом все три страны, на самом деле, были очень близки культурно, и язык был взаимопонятный.

Он и до сих пор взаимопонятный. Я вот, когда ездил в Норвегию последний раз, я разговаривал там по-шведски. Меня все понимали. Я понимал, что мне говорят норвежцы по-норвежски. И это при том, что норвежский язык, вообще, он скорее ближе к датскому, чем к шведскому. У них там есть свои приколы. Датский, конечно, отличается сильнее, потому что он ближе к немецкому по звучанию, и там очень странные у них звуки с точки зрения шведов и норвежцев. Но, тем не менее, он тоже, в принципе, если датчане говорят не сильно быстро и внятно, тоже можно понять, что они говорят.

Я так понял, что датский позвончее, а шведский такой помягче.

Это трудно объяснить, но у меня объяснение такое, что датчане, когда разговаривают, они как будто что-то жуют, кашу набрали в рот и при этом пытаются разговаривать. При этом, если ты швед или норвежец, тебя датчане поймут сто процентов. Но если они назад тебе что-то начинают отвечать, то тут уже пиши пропало, потому что их практически без специальной подготовки понять нереально. То есть, если ты жил не в Сконе или где-нибудь там, не знаю, в Копенгагене и учился, ты не поймешь, что они говорят. Шведы обычно стараются делать вид, что они не шведы, когда едут в Данию в отпуск, и прикидываются кем-нибудь еще, чтобы с ними по-английски разговаривали. Тогда можно хотя бы понять. Но понятно, что XIV-XV век — язык был практически один и тот же. Причем даже правила написания были практически одинаковые. В Швеции было несколько реформ правописания, и даже шведский столетней давности похож на датский и на норвежский. Если вы говорите по-шведски, вы в Норвегии и в Дании, даже в Дании, где непонятно говорят, вы все равно будете понимать, что написано. Потому что там, по сути, те же самые слова, только немножко по-другому пишутся.

Таким образом, у унии были свои предпосылки. То, что народы были близкие, взаимосвязанные и все такое прочее. Кроме того, уния подразумевала, что каждый из народов будет сохранять свою относительно политику, свои законы и местные обычаи, и теоретически они будут равноправными. Проблема в том, что, несмотря на все эти замечательные общие факторы, были и факторы разницы между ними. Например, то, что Дания за счет своего географического положения доминировала в морской торговле с Западной Европой и не была заинтересована в том, чтобы предоставлять шведским купцам то же самое. Поэтому шведы во многом опирались на всю ту же самую Ганзу. Что опять же создавало проблему с Данией, которая как бы с ними в одном союзе состоит, но при этом они, видишь, экономически как-то не очень. Датские короли, обрадовавшись, что теперь с нами и Норвегия, и шведы, начали вести бурную деятельность против Гольштинии и вообще всех, кто там подвернулся. И это все требовало денег. А деньги, соответственно, они старались выколотить со шведов и норвегов, которые говорили: подождите, с чего это? Нам-то что с ваших этих завоеваний? Какие деньги?

Вы, кажется, упоминали какие-то деньги.

Нету денег.

Нету денег. Откуда взять? Конечно, нет. Понятно, что Швеция — страна очень небогатая, как и, в принципе, Норвегия того времени. Это сейчас у нас Норвегия считается суперэлитным государством, потому что в 60-х, 70-х у них нашли нефть. И вот с этого они зажили. А до этого они жили супербедно. И понятно, что сельское хозяйство Швеции тоже особо не поведешь. Значительная часть того, что сейчас считается Швецией, технически являлась Данией в то время. То есть самая южная, самая плодородная часть. И понятно, что, опять же, если у тебя ничего не выращивается, ничего не происходит, то откуда деньги-то возьмутся? То есть было очевидно, что бабла много не выбьешь ни из шведов, ни из норвежцев. Норвежцы вообще рыбой, по сути, торгуют. Ловят ее, засаливают, отправляют куда-то. Обратите внимание на их сказки про всякие чудесные острова рыбаков, Утрёст, потому что у них ничего другого не было. То есть, по сути, основным экспортом у шведов было железо, лес и, в общем-то, все. А у норвежцев — рыба.

И селедка, и треска обычно.

Потом получалась неувязка в том смысле, что король все-таки сидит в Дании. И, несмотря на то, что теоретически каждому из младших партнеров полагался какой-то наместник из местных, наместников королей стали назначать датских. И получалась, опять же, неувязка, которая привела к тому, что в 1434-м вспыхнуло восстание в Швеции под руководством Энгельбректа Энгельбректссона.

Иван Иванович местный.

Да, Иван Иванович. Он был из тех самых вольных рудокопов, надо вам сказать.

Вот, пожалуйста. Самые важные люди кто в государстве? Те, кто копают железо, потому что железо — экспортный товар, самый главный причем экспортный товар. А железо все, дорогие друзья, шло через что? Через город Стокгольм. Поэтому, собственно, Стокгольм образовался там, где он образовался, потому что это был важный логистический узел. И в Стокгольме занимались тем, что железо взвешивали, замеряли, все ли там нормально, нормальное ли содержание, нормального ли размера слитки. То есть, фактически, все железо, которое проходило через Стокгольм как экспортный товар, на него ставился знак качества. То есть, если у вас железо не соответствовало, его просто не пускали дальше. Потому что плохо для бизнеса, если вы тут начинаете железо разводить чем-нибудь.

Я бы сказал, знаешь, в чем тут вопрос? В том, что бывает железо, бывает железо. Вот железо, которое в Швеции, — это отличное железо. Одно из лучших на планете. Сравнимое со шведским, скандинавским шире железом в окрестностях в Испании было. «Верный мой клинок из Толедской стали» — вы думаете, это с кондачка, что ли? То, что, например, в районе Альп, вот это вот Штирия, Чехия — это уже несколько хуже, хотя тоже ничего. То, что у нас, например, при Петре Великом стали добывать, — это дерьмо, а не железо. Не потому, что у нас не умеют, а потому, что конкретно вот эти месторождения были не очень. Много вредных примесей. В Швеции, наоборот, сплошь и рядом какие-нибудь полезные примеси. Так что там не случайно ставили знак качества. И Англия, например, в XVIII веке, когда у них начинался кое-как промышленный переворот, большую часть своего железа получала как раз из Швеции. А Швеция, когда начала индустриализироваться и появились паровые двигатели, паровозы всякие, большую часть угля получала из Англии. Происходил обмен. Эти — железо, а те, соответственно, уголь. Потому что в Англии был очень хороший уголь.

Короче говоря, с этого считается, что зарождается шведское национальное самосознание. Что мы не они, а мы. С Энгельбректа.

Да, Энгельбректа.

Несмотря на то, что Энгельбректа порешили, в принципе, свои же из-за более крупных дворянских семей, у него там были конфликты, тем не менее, в итоге это привело к тому, что датского короля временно низложили. И Швеция на некоторое время получила де-факто самостоятельность. Потому что был сначала объявлен регентом Карл Кнутссон, а потом этот Карл Кнутссон даже побыл королем, считается, за Карла VIII.

Карл Бунде.

Там были всякие столкновения всех со всеми, потому что помимо такой национальной партии была и партия продатская, в которой важную роль играл род Тролле. Кроме шуток, они реально Тролле и есть, в прямом смысле. У них на гербе, например, тролль красный пляшет.

Класс.

И, соответственно, Тролле изрядно многих потроллили. Некоторых даже до смерти. Короче говоря, после того, как Карл Кнутссон помер, вместо него регентом, то есть как бы главой государства, был избран его племяш Стен Стуре Старший. Есть замечательная картина Георга фон Розена, как Стен Стуре такой на белом коне, в замечательном доспехе, въезжает в Стокгольм во главе воинства. Его встречают тут хлебом-солью. Всякие тут именитые горожане и дамы что-то ему там подносят, все на него пялятся в окна. А он так разводит руками, типа: эх, родные вы мои, дайте я вас обниму. Стен Стуре Старший, по сути, как бы номинально признавал власть датчан, но очень уж это было номинально. И даже они одерживали победы над датчанами. Например, была знаменитая битва при Брункеберге в 1471-м.

Да, это знаменитая была битва, когда теоретически у датчан были все преимущества, потому что с ними были не крестьянские ополченцы, а профессиональные германские солдаты. Такие прото-ландскнехты. У них было больше конницы. Но шведы себя повели умнее, потому что они стали окапываться.

Да-да-да. И провели артиллерийский обстрел. За счет того, что они окопались, ответный обстрел им не принес больших потерь. И им удалось в итоге полезших датчан охватить, прижать к своему лагерю и даже тяжело ранить датского короля, вынудить их бежать в беспорядке. Там в панике затоптали многих, остальные убежали. Факт тот, что именно по той причине Швеция и пользовалась такой де-факто независимостью.

Короче, если по-простому говорить, они там сидели где-то у себя в медвежьем углу. Денег от них было немного, что-то там они бузили сами себе. Вроде формально они признавали, а по факту не признавали власть датского короля.

Да, часто руки не доходили. До них просто было не до них. Они там что-то бузят. Вроде их не очень много. Ладно, с ними. Такое было отношение, я так подозреваю.

Но в начале XVI века датчане озаботились тем, что что-то какая-то фигня происходит, и решили, что надо принять меры. Благо это их науськивал представитель все той же семьи Тролле — архиепископ Густав. Архиепископ Густав Тролле в Швеции считается полным негодяем.

Ага, неудивительно.

Короче говоря, его свои же шведы собирались бить. Неоднократно осаждали его владения. Он призывал себе на помощь датчан. В первые два раза датчане огребли по сусалам, но в 1520 году датский король Кристиан II на замерзшем озере Осунден на сей раз хорошо подготовился. А кроме того, ему повезло. Стен Стуре Младший, бывший тогда регентом Швеции формально, де-факто правителем, в самом начале получил ядром в ногу. Поскольку это все-таки не Вархаммер, он потерял боеспособность изрядно после этого. Воинство побежало. Сам Стен Стуре был обнаружен потом мертвым в кибитке, в которой его пытались эвакуировать. В общем, таким образом временно верх взяла продатская партия во главе с тем самым архиепископом Густавом Тролле. Они заняли Стокгольм, но не без проблем. Стокгольм вообще-то оборонялся, и войти в город Кристиану II датскому допустили только после того, как он подписал бумагу, что амнистия всем, семья Стуре не будет подвергаться никаким гонениям, и сословно-представительный орган местный, Риксрод, то есть как бы госсовет, по сути, решение Риксрода будут приниматься Кристианом.

Но Кристиан вошел, объявил, что будет 4 ноября проводить коронацию с торжествами. Но оказалось, что 8 ноября ворота все позаперли, всех знатных лиц схватили, объявили, что они еретики, злодеи, приспешники изменников, и устроили так называемую Стокгольмскую кровавую баню. Понятно, что схватили тех, кто был сторонниками этого самого Стена Стуре. Делал все это по науськиванию этого самого Густава Тролле. Поэтому его и недолюбливают до сих пор. Поэтому и считают негодяем.

В числе тех, кто сложил голову, был один из членов этого самого Риксрода Эрик Юханссон Васа.

Да. Для тех, кто интересуется, кто был в Стокгольме, казни эти происходили как раз в самом центре Гамла Стана, то есть Старого города, на площади Сторторьет. Она же Большая площадь. Она не очень большая, но, тем не менее, это вот та самая площадь с теми самыми домиками симпатичными, которые известны по всем картинкам из Стокгольма. На этой же площади находится Нобелевский музей. В послешоу, кстати, поговорим про Нобелевскую премию. Поэтому кто не подписан — подписывайтесь, чтобы послушать. В общем, это все было вот там. И даже есть легенда, что там есть какие-то кованые лилии или еще что-то, какие-то штуки на домах, они как раз по числу тех, кого казнили в течение трех дней на этой самой Большой площади. Это был серьезный, конечно, удар, потому что очень много знатных людей было казнено. То есть лучшие из лучших отправились на плаху.

Этот самый Густав Васа был отправлен в заложники на датскую территорию, чтобы он не вздумал бунтовать. Но ему удалось слинять, просочившись через любекскую границу. Любек, я уже сказал, — глава Ганзы, он был враждебен Дании и, как бы, поэтому дружественен Швеции. Так что оттуда он добрался до своих и там развернул революционную агитацию, которая вылилась в создание повстанческой армии, с которой он захватил Стокгольм и был объявлен королем. На сей раз, так сказать, без всяких там регентов, а просто королем.

Как король, Густав был весьма энергичным деятелем. Он вообще был такой мужик видный, крепкий, достаточно рослый — 174 сантиметра, говорят, был, плечистый, здоровяк по местным меркам. Борода такая лопатищей, нос длинный, глазки маленькие, волосы копной. Короче, такой вот, как бочонок, здоровый мужик. Значит, дядя этот объявил, что все, хватит с нас кальмаров ваших.

Да, наелись.

Наелись кальмаров с пивом уже до полного предела. Он занялся устроением нормального человеческого государства, отвечающего реалиям позднего Средневековья и раннего Нового времени. В частности, надо было ответить на первый вопрос после любой революции: где деньги?

Да, хотелось бы знать.

Денег, как обычно, нет ни на что. Так что первое, что пришло в голову, — это конфисковать церковные земли. Благо к началу XVI века эта идея витала в воздухе, и очень многие только и ждали, когда один августинский монах прибьет к дверям церкви свои 95 тезисов. Так что Густав Васа, услыхав про такие интересные новеллы, быстренько подыскал других подобных агитаторов, только у себя уже дома. Были, например, такие братья Петри, Олаус Петри самый, так сказать, горластый. И был еще проповедник Лаврентий Андреэ, которые выступали за простоту и евангельские скромности всякие в церкви. Правда, они считали, что все эти церковные богатства надо пустить на организацию школ, больниц и всяких там приютов для бедняков. И когда король все это забрал в казну, сказали: а как же так? И очень быстро оказались под судом за государственную измену. Были приговорены к смерти, но она была заменена на крупный штраф, с намеком, что в следующий раз такой удачи с ними не случится. Так что лучше помалкивать.

Вообще мужик он был резкий. Потому что те, кто был в Упсале, а я недавно в этой самой Упсале был, неделю-две назад, там есть у нас огромный кафедральный собор упсальский. Он прямо, знаешь, как из Вархаммера сорокатысячника. Имперские вот эти здания, такие готические. Такое же и там, здоровенное здание. Я не знаю, сколько метров там, оно чудовищно высокое. И оно явно еще католического происхождения, потому что по нему видно, что у протестантов обычно более скромные храмы, а у католиков они…

Ну, раз уж построили, не ломать же его.

Да-да-да. И вот рядом с этим самым собором, прямо на холме рядом с ним, находится замок, который, как ни странно, построил Густав Васа. И рядом с этим замком стоит несколько пушек, и они нацелены прямо на собор. А нацелены они прямо на собор по той простой причине, что Густав Васа сказал: дорогой епископ, если вы вдруг подумаете, хоть что-нибудь подумаете по поводу католической веры взад-назад, вот эти пушки, которые стоят у меня на холме, они незамедлительно дадут по вам и по вашему дорогому собору несколько залпов. Так что, пожалуйста, проповедуйте осторожнее. И вообще, слушайте, что король говорит. Я здесь власть. Так что мужик был такой, не безынтересный и очень решительный. И церковные доходы при нем уменьшились в десять раз, друзья. Вот вам для понимания, где взялись бабки на всякое.

Да. Церковь была реформирована. Главой ее был объявлен лично товарищ Густав Васа как король. Хотя сохранился епископат по лютеранскому обычаю, но все остальное стало простенькое, чистенькое и скромненькое. Разогнали, кстати, монастыри.

Монастыри, да, разогнали. Землевладение монастырей было слишком богатым, а он хотел того. Поясним, что монастыри занимались ведением разного рода хозяйства, потому что там рабочая сила была — монахи. И у протестантов монастырей, в принципе, не заведено по понятным причинам, потому что все это имущество должно находиться у государства, а не у какой-то там церкви. Поэтому монастыри, которые уже успели к этому времени в Швеции надежно установиться… И, кстати говоря, монастыри и монахи привезли в Швецию многие разные новшества интересные, в том числе разные растения, которые там до сих пор употребляют в пищу. Всякие там редиски, укропы, прочие какие-то базилики — это все новеллы, которые были привезены монахами с Юга Европы. То есть значительную часть того, что едят люди, добавляют в еду сейчас из всяких вот этих травок, это выращивалось в монастырских садах в первую очередь. Но Густав Васа всю эту лавочку прикрыл благополучно.

Еще одной причиной, по которой надо было обязательно отнять церковные земли, было то, что часть из них надо было передать в награду своим сторонникам из дворянства и высших бюргеров, городов всяких, чтобы им заткнуть рты, и они не спрашивали: хорошо, мы тебя королем сделали, где наша доля? Где деньги, Густав? — говорили они ему.

Короче, много он сделал полезного для выстраивания вертикали власти. В частности, прекратил практику выборов короля, которая до этого формально была. То есть меня выбрали — замечательно, теперь по мужской линии мой старший сын будет наследовать. Он был человек, конечно, замечательный. И оставил он своим потомкам в 1560 году стабильную, отлаженную страну. Проблема в том, что в дальнейшем этой стабильности настал кирдык по целому ряду причин. Во-первых, его старшим сыном, унаследовавшим трон, был Эрик XIV, который очень быстро себя показал как поехавший и был смещен по причине психического нездоровья. Считается, что у него были явные признаки шизофрении. Короче, он был тупо опасен для себя и окружающих.

И его преемником стал брат под именем Юхан III. Это самый брат, кстати, сводный. Это была уже вторая жена, Маргарета Лейонхуфвуд. Эрик-то был от первой жены, Катарины Саксен-Лауэнбургской. А Густав Васа женился повторно, и, более того, еще третий раз он был женат. Вот, кстати, тоже еще важно, почему надо делаться лютеранином, а не католиком.

Потому что разводиться сколько-то.

Да.

И Юхан III тоже, в общем, неспокойно провел свое царствование. Дело в том, что как раз в этот период грохнулся Ливонский орден окончательно, который до этого контролировал практически всю Прибалтику как часть Тевтонского ордена. Ввиду того, что многие из рыцарей перешли в лютеранство и сказали: все, никаких орденов не знаем, мы тут сейчас сидим просто помещиками. Из стратегического места на него точили зубы одновременно мы, в России. Иван Грозный смотрел. Во-вторых, польско-литовское государство тоже не прочь было завести себе на Балтике побольше всего. Ну вот и шведы тоже.

Все обычные подозреваемые, как говорится. Соседи добрые смотрели, говорят: а что тут у вас? Ну-ка.

Все это привело к многодесятилетним войнам всех со всеми за эту Ливонию. В итоге Ливонию попилили между собой в основном как раз поляки и шведы. Шведам досталась большая часть Ингерманландии, Эстонии — вот это все, что потом придется у них отнимать с боем. Короче, это все требовало денег, вызывало недовольство. Многие, в том числе католики, опять начинали что-то там бухтеть. Тем более, что сам Юхан был тоже скорее такой прокатолически настроенный и считал, что с католической Польшей надо бы дружиться. И у них там были всякие династические браки с польской короной. Но это неожиданно сыграло против них, потому что сын Юхана, Сигизмунд, был избран королем польским под именем Сигизмунда III.

Да, здорово вообще. Жигимонт, да.

Получалась какая-то фигня, что вроде как теперь получается, что Швеция в унии с какой-то Польшей еще, которая католическая, и сам король католик. Короче, в итоге…

Не надо нам это все.

Так что в 1599-м вместо него был срочно организован путч, и Карл IX, как он стал себя называть, его дядюшка Сигизмундов, объявил, что королем Швеции будет он, а Польша сама по себе. Если им угодно иметь королем Сигизмунда Вазу — пусть имеют. Мы тут при чем?

Надо понимать, тут Домнин не совсем четко пояснил. Сигизмунд-то сделался королем вообще всей Швеции. И он несколько лет был этим самым королем, пока его благополучно не подсидел уже третий сын Густава Вазы, Карл IX. Это последний сын Густава Вазы. Лично сын Густава Вазы сказал: знаете что, давайте я буду все-таки королем. И не надо нам здесь католиков никаких.

Сигизмунд заведет.

Да-да-да. Хватит уже этих. Нагляделись на католиков. Давайте будем добрые лютеране.

А Сигизмунд сделался королем, потому что Юхан помер. То есть его пригласили. Дело в том, что Сигизмунд был королем еще до того, как Юхан помер, я, может, невнятно выразился. А когда помер его отец, получилось, что он теперь еще и король Швеции. И поскольку он живет в Польше, получалось, что Швеция — это младший партнер в унии. Шведы уже побыли младшим партнером в унии, и больше не надо, спасибо. Вот поэтому, собственно, Карла IX привели к власти.

Значит, Карл IX навел относительный порядок и окончательно покончил с католицизмом. И подготовил почву для великих деяний своего сына — Густава II Адольфа, который в 1611 году сел во главе Швеции.

И на голову очень многим в Германии. Для понимания, друзья, два самых любимых и уважаемых короля Швеции в самой Швеции — это Карл XII по понятным причинам и Густав II Адольф, про которого Домнин как раз сейчас и говорит. То есть настолько он был крут, что его считают одним из самых, одним из двух самых крутых королей вообще всей Швеции.

Справедливо считают. Его звали Северным Львом, Северным Королем и т. д. и т. п. Значит, он провел важные реформы. В частности, он навязал дворянству обязанность служить. При этом была введена дифференциация среди дворян. Был класс титулованной знати, бароны и графья. Был класс риддаров, то есть рыцарей. И были сквайры, такие просто помещики. Соответственно, они имели свои курии в советах всяких. И остальные сословия, в том числе нефрельсовые, помните, вот эти несвободные тоже, представляете, были представлены. Поэтому закрепощения у них так и не случилось. Вместо этого для эксплуатации нефрельсовых был придуман другой способ — военный. Была введена бюрократия. И, представляете, было потребовано, чтобы те, кто занимает высокие должности, учились в университете и могли показать диплом. Неслыханно. Что, соответственно, вызвало, опять же, бурный рост университетов, потому что все побежали тут же учиться, понесли деньги и так далее. Стали привлекать лучших профессоров. Это потом здорово сыграет в следующем столетии, когда в Швеции благодаря этой университетской лихорадке начнется научно-технический подъем в сторону натурфилософии главным образом.

Кроме того, бурный рост самого Стокгольма. Вот эти замечательные дворцы, которые может лицезреть до сих пор Ауралиен, — это как раз в основном постройки времен Густава Адольфа. Самые старые из них, имеется в виду. Потому что до этого Стокгольм был город такой, скорее, купецкий все-таки. И дворяне там появлялись редко, только по деловым всяким причинам. А тут вдруг, из-за того, что Густав Адольф всех припряг выполнять административные, военные, фискальные и прочие функции, бюрократию стал интегрировать, они все побежали в Стокгольм. А поскольку жить по постоям, по всяким мастерским да лавочникам было не солидно, они там себе понастроили всяких имений, особняков и тому подобное. Вот с этого момента Стокгольм становится очень красивым городом. Потому что до этого это был такой как бы город. Как Любек, допустим.

Опять же, если вы были когда-нибудь в Стокгольме, вы, скорее всего, либо слышали, либо были в музее под названием «Васа». Он же Vasa. Это корабль, который благополучно затонул, 300 лет пролежал на дне морском, потом его в 1961 году подняли и сделали из него музей. Так вот, корабль этот заказал к строительству как раз Густав II Адольф. То есть это корабль постройки 1628 года. Как раз он предназначался для того, чтобы грозить поляку. Но грозить поляку не получилось с этого корабля. Он настолько оказался хреново сделан… В нем, как считается сегодня, было очень мало балласта. И он, когда стал разворачиваться, стал левым бортом забирать забортную воду через пушечные порты и в течение буквально нескольких минут потонул благополучно. Порядка 20 человек погибло на нем. Их там раскапывали. В общем, вот этот артефакт, корабль, который сейчас выставлен в музее «Васа», — это артефакт времен Густава II Адольфа. То есть это как современный авианосец какой-нибудь, я не знаю, «Теодор Рузвельт», или немецкий какой-нибудь. Это примерно такого же масштаба было что-то в начале XVII века. Правление Густава II Адольфа.

Да. Помимо этих административных дел, он также наконец отменил эту идиотскую систему, по которой сыновьям, помимо старшего наследного принца, выдавались еще какие-то там уделы, из-за чего постоянно происходили неудовольствия. Вот с Густавом II Адольфом это безобразие заканчивается.

Извини, я тебе еще хочу сказать. Город Гётеборг. Многие знают, что Гётеборг — это второй по величине город Швеции. На современном месте, где он находится прямо сейчас, он находится исключительно потому, что его туда в 1619 году перенес Густав Адольф из несколько более другого места, которое было рядом. То есть можно сказать, он является… Формально его заложил Карл IX, но вот Гётеборг в том месте, где он находится сейчас, тоже был перенесен Густавом Адольфом. То есть, видите, мужик вообще был везде повсеместно. Тут корабли заказывал, тут города какие-то основывал, переносил.

Тут реформы делал.

Да, в общем.

Разобравшись с делами, он взялся за войско. Потому что до этого у Швеции войско было, ввиду полного распада старой феодальной системы, состоящее из немецких наемников, которых им с удовольствием поставляли их бывшие партнеры из-за моря. Проблема в том, что эти наемники, во-первых, стоили часто дороже, чем они должны были по своей эффективности. Во-вторых, были малонадежны. А в-третьих, приходилось брать, что дают. То есть тебе, может быть, не совсем такое войско было бы нужно, а вот другого нет. Либо мы, либо никто. Тогда Густав Адольф решил, что надо заняться формированием национальной армии. Благо железа для оружия полно. Нам надо, главное, людей взять и навести порядок. А еще чтобы все это войско стоило поменьше денег, чем вся эта популярная на начало XVII века военщина.

Во-первых, он объявил, что использование пятиметровых пик устарело и себя уже не оправдывает. Теперь все пики будут трехметровыми, не длиннее. Ввиду того, что кавалерия к тому моменту уже не представляла такой серьезной опасности ввиду ее деградации. Заодно он организовал свою кавалерию, которой предписывал не увлекаться чрезмерно стрельбой. Как тогда рейтары очень любили стрелять. Мы с пистолетом стреляем, потом кончился порох, отступаем, говорим: за исчерпанием боеприпасов пришлось выйти из боя. А денежки нам за службу-то идут, идут. Он велел это все прекращать и создал серьезную кавалерию, приспособленную к рукопашному бою, удару конями, грудь в грудь, по флангам противника. И вообще сам в ней служил. Был известен как полковник ГАРС — Густав Адольф Рекс… какая-то аббревиатура. То есть Густав Адольф, король шведский.

Мужик он в целом был простой.

Чтобы набирать людей, он ввел рекрутский набор. Десять дворов выставляют одного солдата. В кавалерии там было чуть посложнее. У помещика мог быть какой-нибудь такой хуторянин, которому он выделял хутор и отправлял его в качестве кавалериста. И он возвращался с войны, на этом хуторе, соответственно, жил, ел, пил с него и так далее. То есть такое нечто типа маленького-маленького поместного землевладения, как у нас, только более централизованного. Благодаря всем этим мероприятиям… А, еще артиллерию он тоже завел очень хорошую, легкую. Это, наверное, кожаные пушки. Они были, конечно, не кожаные, а медные, просто их покрывали сверху кожей для крепости. Под кожей они были еще обмотаны просмоленным канатом. За счет того, что они были очень легкие относительно своего калибра по тогдашним представлениям, это была очень маневренная артиллерия, которая позволяла бить по неуклюжим построениям противника. Там этого никто не ждал, вышибая там целые ряды пехоты. И навести во всей Германии такого шороху, что там до сих пор местами помнят. До Баварии дошли.

И, несмотря на то, что в битве под Люценом Густав Адольф совершенно каким-то нелепым образом сложил голову, напоровшись на разъезд противника, это ничего не изменило. За него дома на хозяйстве оставался его канцлер, друг Аксель Оксеншерна. И он довершил войну. Так что Швеции достались богатые приобретения на территории Германии. А до этого еще Густав Адольф у нас отнял изрядно территорий дополнительно на севере.

По Столбовскому миру.

Да, по Столбовскому миру. Ивангород, кстати. Через который сейчас можно попасть в Российскую Федерацию из Нарвы по мосту.

И Эстонии, да.

Да. Соответственно, погиб он, так сказать, сделав все, что мог. Кстати говоря, еще перед тем, как мы от него перейдем куда-то. Я тут не так давно рассказывал, как я ездил в Хускварну и в музей «Хускварна» ходил, который находится рядом с городом Йёнчёпингом славным. Так вот, как раз Густав II Адольф и решил основать там ружейную фабрику, которая в итоге превратилась в то, что сейчас является «Хускварной». То есть до этого там было кустарное производство ружей. Все там сидели по каким-то холмам непонятным, точили эти ружья. А Густав Адольф решил, что ему нужно стандартизированное производство огнестрельного оружия, стрелкового. И вот он как раз эту Хускварну и образовал там в начале XVII века. Так что вот так вот. Он вообще, на самом деле, в истории Швеции много где вылезают уши Густава II Адольфа.

Да. В общем, за ним королевой должна была быть Кристина. Она постепенно как-то себя показала не совсем адекватной занимаемой должности. И, кроме того, серьезно ударилась в католицизм. Так что в итоге она сочла за благо уехать в Рим, доживать там свой век ревностной католичкой, и королевскую должность уступить своему кузену, известному как Карл X.

Также известно, по крайней мере, считается сейчас, что она, возможно, была лесбиянка. Имейте в виду, дорогие друзья. Так что королева Кристина была довольно своеобразная. Причем шведы ее, по какой-то загадочной для меня причине, очень любят. Она толком ничего не сделала. Но мне кажется, они ее любят потому, что она олицетворяет вот этот идеал индивидуализма, который для шведов очень близок. Знаете что? Мне это все, ваше руководство государством, нафиг не упало. Я, пожалуй, в Рим поеду, там люди приличные, погода хорошая, климат приятный. Можно там на латыни поразговаривать с людьми.

В Ливонии это было, на самом деле, неприятно.

Тем не менее. В Швеции, я так думаю, ей меньше нравилось, чем там. Там хоть солнце светит, а тут постоянно то одно, то другое. В общем, короче, она свалила и сказала: знаете что, дальше без меня. После нас, как говорится, хоть потоп, сказала Кристина.

И кто же после Кристины-то у нас образовался?

Карл X, этот ее кузен, решил, что он не хуже, чем его дальний дядюшка, может выступить. И развоевался с датчанами и поляками. Захавал наконец Сконе.

Ага, у датчан отжал.

Да. И по сей день остается шведским. И Лифляндию у поляков приобрел. Таким образом, наконец, ему удалось датчан спихнуть в море и получить с ними естественную границу. А датчане лишились плацдарма на континенте и с той поры вынуждены сидеть у себя на островах и на Ютландии. Так что мы Карлу X Густаву обязаны тем, что Сконе — наши, дорогие друзья. Кстати, любопытный факт. Карл X умер в возрасте 37 лет. Тут многие из наших слушателей, а также сами ведущие, могут задуматься, а чего добились они к возрасту 37 лет.

Да. Нам его уже не обогнать.

Не обогнать, да.

Померев в расцвете лет, он оставил своему наследнику, преемнику Карлу XI достаточно расстроенные войнами финансы. Так что пришлось производить редукцию. Редукцию, то есть изъятие земель у дворян и передачу их в казну, ввиду того, что интересы государства требуют. Так сказать, вы же верные слуги короны. Ну вот и замечательно. Отдавайте все, что вам там понажаловали. Дело в том, что действительно очень много еще во времена этих… Еще началось перед Кальмарской унией, и во время нее тоже продолжалось, так что дворянское землевладение действительно было проблемой. Так что эту редукцию в 1680-м провели и таким образом сломили дворянское экономическое влияние, ну и заодно и его политическое тоже. Фактически с этого момента начинается такой относительно абсолютистский режим в Швеции. В царствование Карла XII Риксдаг, который теоретически должен был созываться, не созывался ни разу.

Ого какой.

Да. При Карле XI были заложены эти, так сказать, основы.

В общем, Карлу XI наследовал в 1697 году Карл XII. Очень странный крендель. Но, как сказал Ауралиен, считающийся вторым из величайших шведских королей. Ему даже в самом центре здания парламента стоит памятник. Это он считается за этого самого Бронзового короля, который за Нильсом гонялся в виде памятника в сказке?

Кстати, хороший вопрос, я не знаю. Мне кажется, что он, потому что других пеших королей периода XVII-XVIII века я в Стокгольме не нашел.

Сразу скажем, что в советской редакции сказки про Нильса и диких гусей переврали судьбу деревянного Розенбома. Деревянный Розенбом и по сей день, по-моему, стоит, и никто его не ломал. Это так, для драмы внесли.

Я перепутал. Памятник, который я имел в виду, который рядом с парламентом стоит и с оперой, — это, конечно, Густав II Адольф. Он там на коне. А Карл XII, сейчас я посмотрю, где. Он пеший.

Карл XII был товарищ очень странный. Такой аскетично ограниченный относительно человек, который очень интересовался войной и считал, что он второй Александр Македонский, как минимум. И ему очень быстро пришлось все это проявить. Потому что, воспользовавшись тем, что старый король все, и теперь новый какой-то молодой совсем, соседи Швеции, недовольные успехами, а именно Дания, Речь Посполитая и Россия Петра Великого, решили ее коллективно потрепать. Нам нужно было вернуть себе выход к Балтийскому морю, в Европу прорубить окно, ногой твердой стать при море. Датчанам хотелось забрать себе обратно плацдарм, Сконе, на континенте. Полякам — выгнать шведов из Лифляндии, вернуть ее себе. Короче, все вроде как нам благоприятствовало. Тем более что казна шведская была в очередной раз пустая после всех мероприятий предыдущего короля. Но Карл XII проявил какую-то совершенно нечеловеческую прыть. Нанес внезапный удар по Копенгагену, принудив под угрозой разорения столицы Данию капитулировать. А потом отправился на помощь осажденной Петром Великим Нарве и внезапным ударом под прикрытием метели совершенно разгромил войско Петра Великого. Сам Петр про это что писал: «Итак, над нашим войском шведы викторию получили, что есть бесспорно. Но надлежит разуметь, над каким войском оную получили. Ибо один только старый Лефортовский полк был, да два полка гвардии, в смысле вот эти Преображенский и Семеновский, были только у Азова, а полевых боев, паче же с регулярными войсками, никогда не видели. Прочие же полки, кроме некоторых полковников, как офицеры, так и рядовые, сами были рекруты. К тому же, за поздним временем, за великими грязями, провианта доставить не могли. И единым словом сказать, казалось все то дело яко младенческое играние было, а искусства ниже вида. То какое удивление такому старому, обученному и практикованному войску над такими неискусными сыскать викторию».

А войско и правда было искусно практикованное. Так называемая каролинская пехота.

Ух ты.

Это пехота, которую создал Карл XI и, соответственно, передал своему наследнику Карлу XII, которая представляла собой на тот момент передовой, высокомобильный вид пехоты, который поначалу, по крайней мере, вооружался на треть пиками, на две трети мушкетами. При этом они рано начали использовать штыки.

Да. Я так понял, что они как раз специально тренировались в ведении рукопашного боя. То есть они прямо бросались в рукопашку незамедлительно. Это было важной их особенностью.

Они за счет высокой дисциплины и выучки подходили почти вплотную, давали залп, который просто косил полотряда у противника. Тогда как противник, не имея такой замечательной выучки, начинал по ним стрелять издалека, и там все летело в молоко, не достигая цели. Они подходили, давали залп, пока они там не очухались, тут же бросались вперед со штыками, шпагами и всяким таким. В разное время и в разных условиях у них снаряжение немножко могло различаться. Вы учитываете, что вплоть до наполеоновских войн пики продолжали, хотя уже штыки распространились, и теоретически не использовали, пики продолжали возить с собой. Просто потому, что а если пороха нет, а если боеприпасов нет, а если еще чего? Пиками-то в любую погоду можно всех поколоть. В конце концов, когда Наполеон на нас напал, мы эти пики тоже пустили в ход.

Знаешь как?

Как?

Часть из них слегка переделали и посаженным на коней московским казакам раздали в качестве оружия. А часть, кого на коней не посадили, тех просто в ополчение нахватали, навербовали, раздали им пики и сказали, что, так сказать, Родина нас не забудет. Так что пригодятся и пики, и все, что хотите, еще долго.

Соответственно, за счет замечательной выучки, за счет того, что конница тоже была хорошей, там было много драгун, которые в том числе были обучены тому, чтобы скакать и рубить сабельками, пехота в целом была исключительно горделивой и считала, что служить в каролинерах — это чуть ли там не как в космодесанте каком-то. И поэтому они были прям люто боеспособной пехотой, которая никого не боялась. Но нашлась, как вы понимаете, на них управа. Потому что Карл XII сделал крупную ошибку. Он решил, что, видимо, русские не представляют никакой опасности, раз их так легко удалось опрокинуть при Нарве. Он все потешался и сделал там какую-то медаль, что, типа, бежав, плакавшися горько, про Петра Великого. Вместо этого отправился на более достойного противника, он считал, на польско-литовского короля Августа II Сильного. Потому что он стремился этого Августа II Сильного декороновать, что ему отчасти удалось, вместо него посадив своего кандидата в Польше, Лещинского. В итоге, пока за ним бегала Польша, Петр Великий успел восстановить силы. И хотя поначалу его продолжали преследовать всякие неудачи, он боялся открытых столкновений с обратившимися на него внимание шведами и первоначально действовал по тактике оголожения.

Оголожения?

То есть заманивания вглубь, изматывания тактикой выжженной земли, нападения на конвои с хлебом и прочим порохом, которые шли к Карлу. Например, прелестная и знаменитая битва, когда разгромили идущий к нему на помощь с богатым обозом с припасами отряд. Сам Петр говорил, что это стало матерью Полтавской виктории.

Да, это сентябрь-октябрь 1708 года. Следите за датами.

И, в общем, Карл решил отправляться в сторону Украины, где всякий хлеб и сало.

Ну да. То есть он не совсем идиот-то был, этот Карл. Он понимал, что ему надо идти куда, во-первых, теплее, во-вторых, где есть чем кормить коней, где есть чего фуражировать у населения. Ну и, кроме того, он по-прежнему действовал против поляков.

Да. Ему нужно было как-то не особо отрываться от одних, чтобы они там, кто их знает, этих поляков, оставленные без присмотра, возьмут и в Стокгольме высадятся.

И, соответственно, он хотел биться сразу и с теми, и с другими. А заодно ему пообещал поддержку гетман Мазепа.

Как у нас в одной из работ по истории студенты писали, увековечено, что он заключил союз с гремлином Мазепой.

Почему с гремлином?

Студент не совладал, видимо, со странным словом «гетман». Гетман превратился в гремлина. Ты учитываешь, что они любят писать то протокоп Вакуум, то еще что-то такое.

Сам ранен в ногу и вынужден бежать к туркам, у которых он некоторое время просидел в чем-то типа почетного плена, пока его наконец не выпустили. В общем, и кончилось все для него как-то даже нелепо. Потому что в 1718 году он попытался отнять у Дании Норвегию, и там ему прилетела в голову пуля.

Да. Из-за того, что у него в черепе как бы слева входное отверстие было меньше, чем справа выходное, были легенды о том, что стреляли не со стороны крепости слева, а свои же справа, потому что он их заманал этой бесконечной войной.

Сколько можно, да, Карл?

Скорее всего, это все ерунда. Выходное отверстие справа — оно именно выходное. Оно больше просто, потому что пуля смялась в лепешку и вышибла ему мозги. В том, что в него попали со стороны крепости, хотя он был формально за пределами оружейного огня, потому что в него стреляли из штуцера, из нарезного ружья. Он был за пределами гладкоствола. Короче, пришлось подписывать Ништадтский мир и отдавать Ингерманландию и Прибалтику. Отдавал уже, понятное дело, не Карл XII.

Да, но он уже был убит к этому времени. Соответственно, в Швеции немножко изменился строй, начался расцвет парламентаризма вместо этого. Потому что страна устала от чрезмерно энергичных королей, которые ввязывают их в войны. У нас тут кончаются люди быстрее, чем мы получаем бенефиты. Территории отнимают. В итоге действительно там парламентаризм пошел.

Перед тем, как мы к парламентаризму… Про памятник все-таки я посмотрел, где он. Он с другой стороны от Оперы находится, в Кунгстрэдгордене, то есть в Королевском саду. Действительно стоит памятник Карлу XII. Он там с какой-то саблей или шашкой рукой куда-то показывает.

Судя по всему, в сторону России.

В сторону России, я тебе сразу скажу. Ты, кстати, знаешь, что у него был за любимый напиток?

Что же?

Свегдрика.

Что это такое?

Квас шведский.

А, свегдрика — это буквально слабый напиток. То есть слабоалкогольный напиток.

Да. В общем, короче, с одной стороны от Оперы, опять же, самый центр Стокгольма, Густав II Адольф, а с другой стороны Карл XII.

Правильно.

Несмотря на то, что в Швеции весь XVIII век бурлили реваншистские настроения местами… Дело в том, что в Риксдаге сложилось две группировки: шляпы и колпаки. Шляпы — это имеются в виду такие треуголки воителей. Вернем себе все назад и давайте бить русских. А колпаки — это как бы имеются в виду такие гражданские шапки, в которые ходят простые мирные люди, которые говорят: зачем? Огребли же. Вы зачем все усугублять-то хотите? Может быть, немножко как-то страну поразвиваем мирно? Хотя бы немного. Пока еще хуже-то не стало. Как вы понимаете, и те, и другие были весьма открыты к иностранному влиянию. Только шляпам денежки вваливали в карманы англичане в основном, а колпакам, соответственно, русские. Поэтому они все были рады друг друга хоть поубивать за торжество своих идей.

Класс.

Привело все это к тому, что в очередной раз, в сороковых годах, Швеция ввязалась в войну с Россией и потеряла кусок на юго-востоке Финляндии.

То есть, короче говоря, шляпы победили.

Шляпы, да, вылезли. Сказали: да мы их сейчас… Уже получили по сусалам, но там война такая была, мы не стремились особо ее раздавать, у нас своих было проблем полно.

Собственно, из-за чего шляпы-то и решили, что пока у нас проблемы, надо воспользоваться.

Да. Мы там ограниченными силами их слегка того, для порядка забрали небольшую полосу земли в Финляндии, на этом успокоились. И вообще считается, что XVIII век — это период такого вот иноагентского влияния в Швеции, когда политика подчинялась каким-то сиюминутным подкупам тех или иных партий той или иной державой. С другой стороны, именно этот период, за счет того, что до этого за сто лет был заложен фундамент с университетами, а войны прекратились и можно было чем-то другим заняться, шведские естествоиспытатели занялись научной работой и прославили свою страну в веках.

Знаменитый Карл Линней, который создал практически первую относительно научную классификацию живой природы. Она, конечно, на текущий момент глубоко наивная, но, понимаете, во-первых, до него не было и того. Во-вторых, он целый музей за свою жизнь собрал. То есть у него была страсть собирать гербарии, делать из мышей чучела. И это все он оставил потом своему сыну, тоже Карлу. Его зовут Карл Младший, который был тоже серьезным ученым. И вот в итоге эта замечательная коллекция из Швеции, к сожалению, утекла в Англию. Как-то вот так получается, что все коллекции рано или поздно утекают в Англию. На сей раз ее не отняли, как обычно англичане делают, а выкупили, хотя Упсальский университет яростно протестовал. Но что вышло, то вышло.

Из других крупных научных деятелей можно вспомнить известного всем Цельсия, Андерса. Они с Линнеем современники, кстати. Цельсий 1701 года.

Я не зря говорю: XVIII век. Да, Линней 1707. Только Линней прожил до 70 лет, а Цельсий, к сожалению, от туберкулеза умер в 42 года. Такой тогда был, к сожалению, век. Факт в том, что Цельсию удалось сделать нормальный человеческий термометр с нормальной человеческой шкалой, а не то, что используют кое-какие наши конкуренты на этой планете. Правда, Карлу Линнею пришлось потом за Цельсием подчищать. Потому что Цельсий-то сделал так, что температура кипения воды у него была нулевая, а температура замерзания была 100. Линней сказал, что надо наоборот. Позвольте, а как же отрицательные температуры, сказал Линней. И в итоге поменял местами. И вот этим пользуются.

Я как раз был пару недель назад в выходные в Густавиануме, в музее при Упсальском университете. Там как раз вот эта самая первая его шкала Цельсия, которая перевернутая, неправильная с нашей точки зрения современной, представлена в экспозиции. Так что крайне интересно. И также я был на месте, где похоронен этот самый Андерс Цельсий. Он похоронен в Гамла Упсале, в церкви. Прямо там. Заходишь — ничем не примечательная церковь. На самом деле она была частью когда-то Упсальского кафедрального собора, пока он не сгорел. И его не перенесли в Новую Упсалу, где сейчас находится вот этот понтовый огромный кафедральный собор. До него был еще один, в Старой Упсале. И вот в этой Старой Упсале как раз висит неприметная плашка. Я, когда первый раз в эту церковь ходил… Там такая церковь просто как будто деревенская. Заходишь — там ничего особо нет. Каменная церковь, очень старая на вид. И висит плашка на стене: здесь похоронен Андерс Цельсий. Причем там по-шведски написано, на старошведском таком, который, в принципе, можно прочитать без проблем. Но я очень удивился, когда обнаружил, что этот известный человек похоронен вот здесь, под камнем лежит, прямо вот под ногами у тебя там плита, все как положено. А Линней похоронен уже в новом Упсальском соборе кафедральном. Там же, кстати, где и Густав Васа с первой и второй женой. Куда дели третью — я не знаю.

Не сообщается. Значит, кроме них, также такие замечательные ученые, например, как Сведенборг, который известен и как основатель минералогии, и как крупный такой философ с какими-то путаными воззрениями на природу божественного и бытия, был весьма популярен в XIX веке как философ. А кроме того, был один ученый, которому, как это ни странно, в 1825 году открыли памятник знаешь где?

Где же?

Вот какое-нибудь невероятное место, где в 1825 году будут открывать памятник шведу.

В Новой Зеландии?

Близко, в общем, в ту сторону.

Не знаю, Сингапур?

Еще ближе.

В Индии?

Чуть-чуть.

В Таиланде?

В Нагасаки. То есть, понимаешь, Таиланд и Сингапур хотя бы уже были более-менее освоены. А что же в Японии? В Нагасаки. Закрыто было. Дело в том, что туда проник сифилис, к которому потомки самураев были совершенно не готовы, и была эпидемия. Но туда заявился ученый Карл Тунберг, который, в отличие от Греты Тунберг, не ерундой занимался. Он обучил тамошних врачей лечить раствором сулемы, спиртовым, сифилис. Так он ловко всех лечил, кстати говоря, что дожил до 84 лет. И у него есть кличка Японский Линней. Мне особенно нравится: вот представляете, японцы тогда, когда у них еще не кончился, они не знали, что он скоро кончится, период изоляции, поставили памятник гайдзину. Вот так они его уважали за это.

Да, вот это номер.

В общем, этот период в истории Швеции кончился при короле Густаве III, которому надоела вся эта коррумпированная шляпо-колпаковая политика.

Борьба иноагентов в парламенте.

Он поэтому все это разогнал и решил, что надо править твердой рукой. Я здесь власть, сказал Густав III. Получилось противоречиво, потому что, с одной стороны, он как бы покровительствовал многому в искусствах, но, с другой стороны, он опять, при подзуживании Англии, влез в войну с Россией, которая, правда, тогда ни к чему не привела. Он установил де-факто абсолютизм за счет государственного переворота, разогнав Риксдаг, и в целом сильно истощил казну, ничего толком не добившись.

К XIX веку на трон взошел его наследник Густав IV, который был, с одной стороны, человек хороший, с другой — почему-то решивший, что он предназначен судьбой победить Наполеона. С чего он это взял — какой-то у него был бзик на Наполеоне личный. И вот он поэтому стал вписываться во все мероприятия против Наполеона. Что для него кончилось войной 1808 года с Россией, когда мы у них отняли Финляндию целиком. Не по частям, а целиком. Так что Риксдаг быстро собрался и сказал: знаешь что, Густав IV, ты низложен. Слезай с бочки. Произошел переворот.

Да, военные просто решили, что еще немного борьбы с Наполеоном — и бороться будет некому. И его арестовали и заточили в замок Грипсхольм. Он на острове посреди озера, оттуда не побегаешь.

Так что в итоге Швеция решила, что хватит с нее такой активной внешней политики. И королем у них был Карл XIII, древний дедушка. Так что пришлось выбирать кого-нибудь ему в наследники, потому что детей у него не было. И избрали, чтобы, опять же, не впутываться и не злить Наполеона, его маршала Жана-Батиста Бернадота.

Да, Жан-Батист Бернадот.

Который был успешно переделан в Карла XIV Юхана. Его формально усыновил Карл XIII, чтобы ликвидировать всякие ненужные формальности. И, разумеется, этот наполеоновский Бернадот немедленно Наполеона предал, вписался в войну против него и таким образом отнял у Дании, которая не догадалась так же поступить с Наполеоном, протянув его, отнял у Дании Норвегию. Так что в XIX веке Норвегия уже была не датская, как до этого, а шведская.

Да. Что характерно, в Норвегии до сих пор, если я верно помню, правят потомки этого самого Жана-Батиста Бернадота.

Да. Дело в том, что норвежцы пытались возбухать еще в XIX веке, только это началось, но их быстро образумили. А в начале XX века Швеция уже как бы считалась не такой важной державой. И норвежцы объявили о том, что они разрывают унию и проводят плебисцит. Так что вместо короля Оскара II шведского призвали, в общем, дальнего родственника практически всех там, кто был. Он как бы внук датского короля Кристиана IX был. И изначально звали его Карл. Христиан Фредерик Карл Георг Вальдемар Аксель. Но, поскольку его призывали на царство в Норвегию, он резко сменил имя на Хокон VII.

Чтобы это скрыть. Понятно, что он там с топором, в рогатом шлеме. В случае чего выскочит на вас.

Короче, в XIX веке, кроме того, Швеция стала проходить индустриализацию, которая вызвала массовые переезды крестьян, хуторян в города для того, чтобы работать на фабриках и заводах. А кроме того, те, кто не находил места на фабриках и заводах, те отправлялись в США. И поэтому в Штатах очень много людей со шведскими фамилиями.

Да, с шведскими корнями. Я так, если верно помню, там чуть ли не больше людей шведского происхождения, чем в самой Швеции проживает.

Считается, что уехало миллион двести тысяч шведов. Из них, правда, двести тысяч вернулось домой. Видимо, решив, что…

Не понравилось им там.

Кому-то не понравилось. Кто-то там чего-то нажил и решил, что доживать поедет домой к себе, купит там себе богатый хутор и будет жить и в ус не дуть.

Да, среди своих. Это очень хорошо описывается, если вдруг вы интересуетесь литературой. Есть такая серия книжек. Я забыл автора, сейчас я его посмотрю. Первая книжка называется «Мина дрёммарс стад». Это «City of My Dreams» переводится по-английски. Пера Андерса Фогельстрёма. Сейчас мы глянем, есть ли она на русском. Она наверняка есть и на русском. Не вижу я, к сожалению, его на русском. Но, тем не менее, это серия книжек, которая как раз рассказывает про то, как парнишка приходит из деревни примерно в 1860-х годах в Стокгольм, и как он живет. И там описывается быт, как они там все живут, где они работают, что они работают на фабриках. А приходит он, ему там сколько-то, то ли 13, то ли 14, то ли 15 лет. Приходит он по той простой причине, что в деревне просто не прокормиться. То есть народу стало настолько много, что им просто негде всем жить, работать и так далее. То есть отправляют детей своих куда-нибудь там. Либо давай в город, либо давай вообще эмигрируй. Понятно, что эмигрировать надо еще денег на этот пароход до Америки. А в городе можно как-то вот поработать, что-то заработать. И там в этой прекрасной книжке — она, на самом деле, супердепрессивная, скажем прямо. Я ее читал исключительно потому, что она у меня была на курсе шведского в списке рекомендованной литературы. И там, конечно, печально все это выглядит. Но безумно интересно, где они живут, то есть географически, где они находятся, где они работают. Там вот его фабрика, где он там мыло какое-то производил, или, не помню, краски он делал какие-то разные, меняет места работы. Она находится сейчас там, где теперь модный жилой район Хаммарбюхёйстад. Там модно-молодежно, суперновые дома, и всякие индустриальные здания заменяются модными лофтами. И, в общем, там очень круто сейчас жить, и дорогая недвижка. А в 1860-х, 70-х там была полная дыра, заканчивался город, это был пригород. И народ там жил самый настоящий рабочий класс. На самом деле, тем, кто интересуется, я настоятельно рекомендую ознакомиться. Те, кто хотят узнать немножко больше про Швецию второй половины XIX века, — очень-очень любопытно. Пер Андерс Фогельстрём, «Город моих мечт». Я думаю, он как-то должен по-русски так называться. City of My Dreams по-английски.

Да, Домнин.

В общем, короче, в сухом остатке во второй половине XIX века народу стало настолько много, что он стал разбегаться. И в том числе эмигрировать массово в Соединенные Штаты. Это потому, что его сильно прибавилось. И в XX век Швеция вступила с уже достаточно развитой промышленностью, с богатыми ресурсами и с требованиями населения проводить всякие реформы, которые в итоге привели к достаточно левой во второй половине XX века политике правительства и построению так называемого шведского социализма. Но до этого, на самом деле, еще прошло много чего. Например, в 1931 году, когда была Великая депрессия, в Швеции были расстрелы демонстрации. И пять человек убили. И в войну Швеция всячески, с одной стороны, сперва отбивалась от требований немцев примкнуть к нордическим расам.

Оказаться на правильной стороне истории.

Да. И Густав V написал Гитлеру письмо, что никакого нарушения нейтралитета не будет. И даже велел написать нам письмо, что мы молодцы, что содействуем нейтралитету Швеции. Потом, правда, в 1941 году, в октябре, когда началась Великая Отечественная и немцы на нас напали, Густав V написал уже Гитлеру письмо, где благодарил его за разгром большевизма. И в войне он снабжал немцев железной рудой практически на 90%, закрывая их потребности.

Ну и логистику они обеспечивали также. Дело в том, что зачем немцы Норвегию оккупировали в том числе? Потому что на севере руда-то железная в Швеции, вот там как раз удобное место с норвежской границей, где можно перевезти, а не через Балтийское море. И, в общем, после того, как Германию забороли, шведы резко избрали социал-демократическое правительство и объявили продолжение нейтралитета, благодаря небеса, видимо, что им удалось увернуться кое-как от участия во всем этом. И был у них такой знаменитый Улоф Пальме. В 1969 году стал премьер-министром, лидер местной социал-демократической партии. И типичный для Швеции случай политика, убитого прямо в ходе занимаемой должности. Сейчас считается, что его застрелил какой-то Стиг Энгстрём, который сдох 24 года назад, застрелившись сам, видимо, решив, что вокруг него начинает зажиматься капкан. Который до этого считался типа свидетелем. Он был какой-то ультраправый и решил, что Улоф Пальме продался большевикам.

Да, и Советскому Союзу. И застрелил его из револьвера «Магнум». Но, в общем, до начала XXI века Швеция у нас считалась очень милой страной. А Ауралиен даже вон туда уехал жить.

Я думаю, знаешь как? Мы можем про XX век и Швецию XX века поговорить как-нибудь отдельно в другой раз. Потому что там очень много разного интересного есть. И про того же Улофа Пальме можно поговорить. И про то, как Швеция чего делала во время Второй мировой войны, после Второй мировой войны. Как они пришли к идее того, что нужно как-то там с рабочими договариваться в начале XX века, потому что очень большие были проблемы, когда начались революции в Германии, в Советском Союзе, большевики пришли к власти. Были большие опасения у шведского руководящего класса, что то же самое произойдет у них. И они, вы не поверите, смогли с рабочими договориться. Профсоюзы образовались. И с тех пор профсоюзы, кстати, занимают довольно значимую позицию в Швеции. Тут практически каждый швед, включая меня, кстати говоря, состоит в том или ином профсоюзе, который может вписаться в права. И я был свидетелем, когда несколько раз благодаря профсоюзу люди получали разные интересные плюшки. И, в общем, профсоюзы им серьезно помогали. Поэтому про XX век и Швецию можно сделать подкаст не меньше и не короче, чем история, которая предшествовала всему этому. Но я думаю, что надо об этом говорить совершенно в другой раз, потому что никакой возможности все это охватить в разумных временных рамках у нас, конечно, нет.

В общем, да. На сегодня мы пока прервемся. И так уже на два часа наговорили. Но надеемся, что, по крайней мере, прояснили, отчего эта небольшая скандинавская страна так разгулялась в Новое время, что даже в великие державы практически вылезла.

Для тех, кто не понял, в двух словах: почему Швеция хорошо живет сейчас — это закладывалось до XX века и на протяжении XX века. И, понятно, Швеция 200 лет не воевала ни с кем. Это тоже, извините, очень полезно бывает для благосостояния граждан. При том, что нет ни нефти, ни газа, и тут приходится заниматься только поборами налогов с населения для того, чтобы деньги зарабатывать государству. А почему получилось так, что Швеция вообще, в принципе, смогла на вот этой базе оказаться, — это как раз мы про это сегодня и говорили. Про университеты, про науку и про разные мероприятия, которые предшествовали всему этому делу. Так что да.

Что же, Домнин, спасибо тебе за интересный рассказ про страну, в которой я живу. Историческое обозрение.

Кто ж тебе еще-то расскажет?

Кроме Домнина, да. А мы на сегодня будем закругляться.