Hobby Talks #567 - О рыбной ловле
В этом выпуске мы рассказываем о рыбной ловле - об острогах и неводах, треске и селедке, вялении и зябрении, поплавках и грузилах, мотыле и мормыше.
Транскрипт
Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.
Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 567-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.
Спасибо, Домнин. Итак, от тем инопланетных захватчиков мы переходим к темам, более приближенным к Земле, и я бы даже сказал — к воде. О чем мы, Домнин, поговорим сегодня?
Сегодня мы поговорим о такой замечательной и знаковой для многих регионов отрасли, как рыболовство, а также попробуем сказать пару слов о любительской рыбалке.
Ага. На которую, известно, можно не ехать, если жена решила дом и водку купить.
Да, да. Очень удобно бывает, да.
Рыбная ловля для человека — это очень древнее занятие, потому что понятно, что еще до появления производящего хозяйства человеки активно ловили все, что ловится, и употребляли в пищу. И помимо того, что можно поймать на суше, ловили при возможности и то, что живет в воде.
Совершенно точно. Еще до толкового развития палеолита мы уже какое-то имели отношение к рыбной ловле. Только ловили ее примитивным способом самым что ни на есть примитивным.
Били палкой.
Да какой палкой, руками хватали.
Руками, окей.
Кстати, этот способ, кроме шуток, считается браконьерским сейчас. У нас, по крайней мере, в России.
Хватать рыбу руками?
Да, да. Потому что считается, что хватание рыбы руками — она будет выскальзывать, а ты можешь ей что-нибудь повредить, и таким образом один из основных принципов браконьерства уже есть. Люди ловили рыбу руками, люди собирали всевозможных ракушек в воде или ракообразных и употребляли их в пищу.
Кроме того, в тех регионах, где море, есть такая полезность, как отлив.
Ага.
И вот когда вы поглядите на берег после отлива, там обязательно будут всякие там ракушки, пережидающие этот отлив, чтобы, когда море вернется, они опять там пораскрывались. Какие-нибудь там оставшиеся мелкие прутики. Если дно неровное, там какие-нибудь рыбы и ракообразные сидят. Опять же, дожидаются, пока вода вернется, и они оттуда смогут выплыть. Вот это все было первой добычей древних рыболовов.
Но постепенно, как только человек освоил палку как, наверное, самый первый инструмент…
Палка и камень.
Камнем рыбу бить неудобно, а вот палкой — самое оно. Потому что камень создает в воде избыточное сопротивление, хотя на мелководье можно, конечно, приноровиться и камнем бить. Но палка лучше, потому что палка пронзает воду, а за ней пронзает и рыбину. Так и появились первые остроги, которые изначально выглядели просто как палка, у которой кое-как при помощи каменного скребка или обжигания заострен конец.
Орудие это было, прямо скажем, не особо эффективное, потому что… Вот почему, ты думаешь, сейчас рыбу бить острогой, хотя это, опять же, незаконно у нас, кроме как если вы из малых народов всяких, для которых законны многие традиционные методы? Потому что, когда ты целишься в рыбу, как надо целиться с берега? Надо целиться чуть выше или чуть ниже?
Чуть ниже.
Чуть ниже. Как правило, чуть ниже, потому что преломление воды заставляет предметы выглядеть не там, где они реально есть. И когда вы опустите свою острогу в воду, она у вас преломится и немножко пойдет выше, чем она реально идет с виду.
Постепенно какие-то светлые головы догадались, что если не просто сделать заостренную палку, а если на ней сделать такие как бы крючья с одной стороны, то тогда рыба с меньшей вероятностью сумеет сорваться, продернувшись, и убежать.
Зацепиться в крючьях.
Да, она зацепится, и вы вытащите. Таким образом появилась идея, что с деревяшкой это делать долго и муторно, а гораздо лучше получится, если использовать кость как материал. И, соответственно, делали такие вот остроги с костяным наконечником, с зубьями. И благо костей всегда было полно, поддающихся обработке.
Либо, как вариант, можно было наделать таких из твердого дерева, вроде как лучин или кусков острой кости, и прицепить их такой метелкой на палку. Получится тоже вариант такой примитивный трезубец. Только он, конечно, не с тремя зубьями, а с множеством. Потом из этого вырастет уже настоящий трезубец. То есть несколько зубьев, которые позволяют не одним, так другим зацепить. И у каждого на конце такой ухват.
Круто.
Еще один вариант. Если нам надо как-то так добыть рыбу, которая к берегу не подходит, а плещется, дразня нас где-то по центру озера. Вариант первый: можно сесть на какое-нибудь плавсредство и попробовать бить с него. Но с плавсредствами-то было туго, поэтому появилась другая идея. Давайте мы прицепим к нашему ловящему рыбу крючку веревочку, сплетенную из волоса, например человечьего, и закидывать будем. А чтобы рыба целенаправленно его заглатывала, а не просто мы ее били активно, надо что?
Наживку какую-нибудь.
Наживку какую-нибудь, да. Кусочек, например, какого-нибудь уже испортившегося мяса, которое мы добыли на охоте. Часть съели, остальное начало тухнуть. Вот кусочек можно. Или там какой-нибудь кусок, малосъедобная часть тела, ухо там какое-нибудь. Или, допустим, мелкую рыбку, которую удалось уловить у берега. Или лягушку. Лягушку поймать проще. Кстати, лягушек тоже ели активно.
И продолжают есть.
Как известно, да. И таким образом появился рыболовный крючок. Из кости, главным образом, делался. И тогда же появилась идея вот этого крючка, лески. И поскольку кость легкая, и крючок болтается на поверхности, можно сделать что?
Что?
Грузило.
А, грузило.
То есть попросту берем какой-нибудь там кусок кости более крупный, с дыркой, через нее пропускаем — и все. Или, допустим, берем глину, просто налепляем из нее блямбу на леску рядом с крючком, ждем, пока высохнет, и получится хотя и недолговечное, но рабочее грузило.
Еще один был вариант экзотический. Это поскольку в Южной Америке, ввиду отсутствия условий, охотникам предлагалось полагаться на яды. Вот это вот все — плевание из трубки и отравленные стрелы — это все потому, что сделать нормальный лук там не из чего. И приходилось обходиться метательными или дыхательными этими стрелками. А они маленькие. И вот чтобы как раз убить наповал, применялся яд. Поскольку там ядовитых растений много, вот их и задействовали. В том числе задействовали и для рыбалки. В какой-нибудь заводи отгораживали, допустим, плетеным из прутьев такой загородкой, после чего бросали ядовитые части растений в воду, ждали, пока рыба всплывет кверху брюхом, и собирали ее.
Какие хитрые, я смотрю.
Голь на выдумки хитра.
Постепенно от битья острогой и применения лески с крючком дошли сначала до идеи удилища. Потому что если мы используем палку с закрепленным на конце острым крюком, чтобы бить рыбу, то почему нам для ужения рыбы крючком на леске не использовать тоже палку? Как способ, во-первых, дальше забросить, во-вторых, чтобы проще было бы тащить. Потому что леску руками тянуть и можно оборвать, а тут палка. Это не просто так, чтобы держать было удобней. Палка должна быть в идеале гибкой, потому что она будет за счет своей упругости забирать часть сопротивления будущей рыбы на себя и снижать будет вероятность, что наша леска просто лопнет. Таким образом мы и дошли до относительно современной удочки.
Чтобы рыбу, которая на удочке подцеплена, вытащить из воды, опять же не рискуя обрывом лески — она же делалась, я уже сказал, из всякого волоса, а не из прочного пластика, как у нас сейчас, — нужно было ее чем-нибудь подчерпнуть. Но подчерпнуть так, чтобы не с ведром воды ее вытаскивать. Это тяжело, ты воду будешь тащить. А как-нибудь так, чтобы воду не тащить, а рыбу тащить.
Какой-нибудь сачок изобрести.
Да, то есть изобретался примитивный сачок в виде… Берем палку, раздвоенную на конце, как рогатую, только длинную. И наплетаем между развилкой сетку из все того же материала, что и леса. У нас за счет того, что эта сетка перекрещивающаяся и ввязанная между собой, она будет прочной. Мы можем подчерпнуть какую-нибудь там пойманную рыбину этим примитивным сачком.
Постепенно, с развитием, допустим, в Древнем Египте, и лодок, сплетенных из тростника, или, как у индейцев, выжженных из ствола дерева… Выдолбленных, на самом деле, в ту пору тогда еще у них не было чем, выдалбливать, поэтому выжигать быстрее было каноэ. И таким образом появилась идея, что если мы не сачок сделаем, а большой сачок, такой, чтобы можно было рыбу не подцепленную на крючок вытаскивать, появилась идея сети и разных орудий на этой базе.
Соответственно, начали применяться разнообразные, еще тогда примитивные, рыболовные сети. На тот момент сети были примитивного типа, так называемые отцеживающие. То есть смысл был в том, чтобы отцедить рыбу из воды и вытянуть ее на берег или на лодку. С этого пошла идея о сетях и неводах, так называемых. Были способы ловли не с лодки, а просто с, так сказать, хождением по неглубокому водоему и тащением сети за собой коллективом рыбаков, чтобы окружить рыбу и вытащить все, что попалось, потом разбирать.
Так до сих пор у нас делают кое-где.
Да, до сих пор делают. Сейчас, опять же, в основном это незаконно.
Бывало, правда, так, что морские обитатели и водные сами представляли нешуточную опасность, но и на них тоже охотились в античные времена. Например, упоминается, что охотились на таких рыб, как мурена, которая, самая здоровая, может тяпнуть. Или, например, на электрического угря, который по понятным причинам не приветствует приближение к нему в воде. На рыбу-меч, которая гораздо тебя самого пробьет своим естественным гарпуном насквозь, и тогда эта рыба будет есть тебя, а не ты.
Сложилась вот такая примитивная рыбалка. Не случайно античные боги моря и морские народы изображались вооруженными чем?
Трезубцем.
Трезубцем, да. У Посейдона и Нептуна оружие — трезубец. Точно так же, например, трезубцем вооружался гладиатор типа ретиарий. То есть вооруженный трезубцем в одной руке и сетью в другой. Он стремился набросить сеть на своего противника, чтобы его опутать, и добить его трезубцем. Но он потому что символизировал какие-то морские народы, рыбаков и вообще всякое. При этом его типичный противник, мурмиллон, носил на голове шлем с декоративной фигурой рыбы. То есть, видимо, их бой, самый популярный для ретиария, это как бы сказка.
Рыбаки и рыбки.
В некотором смысле, да.
Бывало, что сети большие применяли не только для ловли рыбы, но и для морских млекопитающих. Например, для средневековой Японии было типично использование сетей из лодок, чтобы окружить всяких дельфинов и прочих китообразных и выволочь их на берег.
Постепенно появилась еще одна идея насчет сетей: о том, что, может быть, нам перейти от отцеживания к так называемому объячеиванию. То есть сделать такую сеть с относительно крупными ячейками, а не мелкими, у нее, вода. Чтобы рыба туда попыталась просунуться и застряла в ячейках. Она вперед не может пройти, потому что у нее более широкое тело, а назад не может, потому что у нее жабры, жаберные крышки мешают.
Здорово.
Да, и она попала. Смысл в использовании этих объячеивающих, они же просто жаберные сети, англичане так и говорят — gillnet, — в том, чтобы как бы поставил и забыл. Если невод требует активной деятельности по окружению рыбы и вытягиванию, то вот эта вот жаберная сеть — ты ее поставил, допустим, на поплавках в море с лодки, ушел обратно обедать. Вечером вернулся, вытаскиваешь ее на лодку, застрявшие в ней рыбины — и твоя добыча. Возвращаешься домой. А то, пока ты, соответственно, не на ловле, то можешь чем-то другим заниматься: подсобным огородом, следить за овцами, за свиньями и чем-то таким.
Еще одна мысль насчет того, что поставил и забыл, по-видимому, начиналась с наблюдений за поведением всяких донных жителей, типа раков, допустим, или крабов. И, по-видимому, именно с ловли ракообразных и началось использование ловушек. Как вот сейчас, например, ловят краба до сих пор. Есть разные способы ловли ракообразных, на самом деле. Но, например, современного лангуста можно ловить вручную, если нырять с крюком специально на длинной ручке железном и засовывать его в всякие норы и под камни, под которыми они норовят сидеть, и пытаться их вытащить. Потому что они хвост под себя поджимают, а ты как раз поджатый хвост крюком — цап — и вытащил. Можно им голову долой, кинуть их в котел, они сварятся, будут красненькие, ты их пополам режешь и выедаешь из панциря. А внутри беленькие креветки.
Или, допустим, сейчас используются по-прежнему довольно такие древние ловушки для крабов. То есть делается сетчатая такая клетка или просто клетка сколачивается из дощечек. Примитивный способ. В этой клетке размером, знаешь, как кроликов держат, таких, или цыплят перевозят, ты в ней делаешь сверху, в крыше, так сказать, дырку небольшую, а внутрь кладешь кусок рыбы или мяса. Можно гнилое, оно будет больше вонять, и донные жители как раз понаползут. Они, соответственно, будут залезать на эту самую ловушку и падать в дырку в крыше. А выбраться обратно они не сумеют уже. Они же не плавающие.
Удобно.
Простой способ, да. Но, поглядев на это и наловив изрядно крабов, раков и сварив из них суп, люди стали вдумываться: а что, если нам ловить какую-нибудь другую добычу, которая, собственно, плавает, которую ты этой дыркой в крыше никак не остановишь? Они заплывут, съедят и уплывут. Надо делать что-то другое. Элементарно делаем разнообразные виды ловушек, типа, например, верши и других ее разновидностей. Корчага. Не путать с той корчагой, которая сосуд. Он, видимо, по подобию назван. Или, например, морда — у нас тоже традиционный род ловушки такой есть.
Обычно традиционно он плелся из ивовых прутьев, как корзина. Представлял собой этот вид ловушки и сейчас тоже представляет, даром что их сейчас плетут не из этого, а используют купленную сетку, натянутую на обод. У покойного деда Петра Свиридовича такие висели, сушились. Он периодически что-то ловил и сушил в местных прудах.
То есть общий принцип деятельности такой. Делается своего рода ловушка стационарная для рыбы с конусовидным входом. То есть он снаружи, когда входишь, широкий, а внутри он узкий, и он довольно далеко туда внутрь заходит. Как чернильницу-непроливайку представьте себе, допустим, у которой коническое отверстие сверху доходит почти до донышка. И если вы ее перевернете, случайно опрокинув, то из-за того, что отверстие это выходное внизу, все чернила и прочее содержимое уплывут в бока под этим конусом и не прольются. Вот примерно по той же логике работают и все эти верши с вентерями и мордами. То есть рыбы заплывают через широкий конец конуса, выплыть через узкий не догадываются, потому что они тупые, и сидят там, пока вы не придете и не…
Не вытряхнете в ведро.
По-видимому, люди к этому пришли еще когда занимались вспомогательной ловлей в зоне отлива. Потому что они, видимо, заметили, что бывают, остаются всякие там омуты, из которых отлив, у них все равно, они как бы ямы, вода в них остается, и в них остаются те рыбы, которые там сидели. Соответственно, они подумали: а что бы нам не сделать нечто такое, только искусственное, чтобы было больше рыбы? И стали делать целенаправленно такие как бы загородки из камней изначально или из плетеных там прутьев, чтобы, когда прилив, они просто стояли на дне, и рыбы там тусовались. Защищенное течение. А когда вода уходит, вода в них оставалась, и рыбы тоже. А потом перешли уже на целенаправленное использование всех этих ловушек для ловли крабов, рыб и тому подобного.
Другой вариант, тоже появившийся еще в античности, — это использование разных ловушек активного типа, то есть которые нужно целенаправленно следить, вытаскивать. То есть представь себе какой-нибудь обруч деревянный. Мы на него подвешиваем круглую сетку — это будет дно. По краю мы делаем сачком сеть с другим обручем с другой стороны. Один обруч у нас закрытый сетью, другой открытый. Закрытое дно, а открытая — это как бы крыша. Привязываем веревочки. Располагаем эту конструкцию, сложив ее, как складной стакан, только из сети. На небольшой глубине кладем, не кладем, а привязываем по центру кусок тухлой рыбы. Набегают всевозможные твари морские. Когда их набежит достаточно много и начнет есть наживку, мы тянем за веревку, наш стакан поднимается сеткой и вытягивает всю эту компанию вместе с собой к нам на поживу.
Да, прикольно.
Минус: надо сидеть, караулить.
Надо сидеть и смотреть.
Но зато добыча.
Караулить нужно полчаса где-то. Если больше получаса — ты просто неправильное место выбираешь.
Ну, если никто не наполз, имеется в виду.
Да, если никто не наползает, значит, ты что-то не то делаешь. Надо в другое место идти, где они, собственно, обитают.
Вот примерно таким образом, с использованием простых сетей, ловушек, гарпунов, острог, поплавочных удочек и сачков, происходила рыбная ловля до развитого Средневековья, когда население благодаря всяким развитиям и климатическому оптимуму повыросло и захотело жрать.
А надо вам вообще сказать, что представление о рыбе как о продукте питания сильно менялось в зависимости от доступности, количества голодных ртов и тому подобного. Например, вот в Древнем Риме рыбы ели много. Но при этом была рыба и рыба. Потому что, например, рыбу какую-нибудь дешевую, которой очень много и которая была по большей части так называемым приловом, то есть не той рыбой, которую ты хотел поймать, а которая сама поналовилась, побочный результат, соответственно, ее солили, чтобы она не протухла, и распродавали для пропитания рабов во всяких трактирах, кабаках и подобных местах. Гладиаторов тоже кормить в том числе. Эту рыбу считалось непрестижным есть. А крупные рыбины морские были, наоборот, деликатесами. И даже пытались разводить. Для чего устраивали рыбные хозяйства, как сейчас.
Ничего себе.
Да, разводили не только рыбу, но и разных моллюсков, устриц, мидий. Как сейчас японцы устраивают искусственные рифы, чтобы там все эти гнездились и их собирать. Вот примерно так и римляне. Считалось престижным есть упомянутых мурен, которых тоже разводили. Кстати, мурен разводили не только в пищу, но и в качестве орудия казни.
Скармливали всяких.
Ой, какой ужас.
Да, это считалось за такую веселую расправу над мятежными рабами и всяким таким. Скинуть их муренам, которые их поедят. Тунцов, осетров, камбалу любили, барабульку любили. Периодически были разные периоды моды на ту или иную рыбу. В Риме вообще были периодические всплески моды на всякую еду, не только на рыбу. Например, был бзик на чечевице, просто потому что она импортная была.
Интересно, да.
И чечевицу жрали за обе щеки даже богатые, которые в целом считали, что бобовые — это непрестижная пища. А вот чечевица очень даже. Потому что ее издалека надо тащить за большие деньги. Вот примерно по такой же логике было и с рыбой. Что я пытаюсь сказать? То, что в рыбе была градация. То, что ловится много и легко, — это все для быдла. То, за чем далеко плыть и усиленно ловить, — это для богатых.
Подобное же примерно сохранялось и в Средние века. То есть, например, в Темзе водились осетры, которых ловили. У берегов Франции ловилась семга. Семги вообще было до задницы. Доходило до того, что в, допустим, Новое время, веке в 17-м, шотландские батраки вносили в свои контракты требование не кормить их одной только соленой семгой.
Значит, их кормили одной соленой семгой.
Ну, потому что ничего не стоила. Ее было до задницы, этой соленой семги.
Понятно. Они хотели баранинки пожрать, например.
Какие батраки разборчивые.
А семги не хотели. Пустите меня, я им морду набью. Семга их не устраивает.
Питание устрицами у берегов Англии и Франции считалось за бомжатский удел. То есть бедные рыбаки, выловив рыбу и продав все свежее, хорошее, сами жрали устрицы, похлебку из мидий.
Как лошары последние.
Да, это было. Всех выловленных крабов и тому подобное туда же пускали. Это все была бедняцкая кухня. Нормальные люди хотели жрать осетра, угря тоже поесть, скажем. Треска и сельдь изначально считались за какую-то полумусорную рыбу. Сельдь, правда, оставляли. Знаешь почему?
Почему?
Она жирная. Это значит, что с нее можно натопить рыбьего жира. А это что? Это смазка и пропитка для всяких там канатов, веревок, механизмов, подъемных кранов, вот этой вот техники. Это пропитка для всяких там кожи, тканей, чтобы, например, из пропитанной рыбьим жиром ткани для рыбака можно сделать шляпу непромокаемую. Из этого появилась так называемая зюйдвестка. То есть такая шляпа с… Спереди она изначально была тряпочная и пропитанная, из грубой ткани, и пропитанная как раз рыбьим жиром. Ну или ворванью, чем удалось достать. Поскольку рыбий жир был дешевый, его в основном туда и пускали. Сало-то стоило свиных денег. Его и кушать можно, например. Или свечи из него делать сравнительно не сильно вонючие. Из рыбьего жира делали топливо для масляных ламп, светильников вот этих вот, которые как плошка с фитильком. Вот туда шел этот самый дешевый жир от селедки. О том, чтобы ее есть, поначалу особо даже не задумывались.
Да.
Но постепенно рыба начала вылавливаться. А, еще один момент, я чуть не забыл. Рыба и рыболовство были очень важны для средневековой Европы, и России, кстати. Почему?
По религиозной причине.
А, посты. Можно было только рыбу есть.
Треть года у католиков и почти полгода, там 40%, у православных был пост. Соответственно, нужно было питаться чем-то постным, а из постного это была, в общем-то, одна рыба. У нас вот почему столько грибов в кухне, да? Потому что пост, так сказать, до первой звезды нельзя. И по этой причине, когда население стало расти, сложился такой вот специфический рыбный рынок с периодическими пиками, когда посты, и, наоборот, спадами, когда скоромные периоды.
Вот тогда со всей этой темой началось использование массовых жаберных сетей, которые забрасывались с лодок. Две лодки плывут и между собой тянут жаберную сеть. Что попалось туда, потом вытягивают и складируют. Из-за того, что, я уже сказал, рост населения и вылов ценных пород рыбы продолжался, важную роль стали играть ранее презренные треска и сельдь.
То есть, например, треску заготавливали очень массово и доставляли ее в далекие регионы, где она не водилась. Вот, например, в Португалии сейчас есть такой местный специалитет, деликатес своего рода — бакальяу.
Бакальяу?
Да, бакальяу обычно выглядит как настроганная рыбина. Я сегодня, кстати, тоже поел сушеной вяленой корюшки. Еще есть ставридка.
Чтобы проникнуться.
Да, чтобы проникнуться. Так вот, это считается в Португалии за новогоднее блюдо, бакальяу. Это вяленая треска. Или пикша, как вариант. И сильно соленая. Также употребляется у испанцев, у итальянцев, у аргентинцев, у бразильянцев тоже под похожими названиями. Это все как раз традиционная треска. Стоит она довольно дорого сейчас, а раньше была дешевой.
Да, это факт. У нас она тоже тут есть. Действительно, она в мороженом в основном продается, именно куски, нарезанное филе трески этой. И да, не сильно дешевле даже какого-нибудь там лосося.
А потому что перелов. Пришлось добираться из испанских вод до североамериканских так называемых банок. Банки — это вот где рыба тусуется косяками. Получалось, что норвежские рыболовы занимались широким экспортом вяленой трески. Они до сих пор называют ее клипфиск. Фиск — понятно, да. Рыбы.
Рыбы. Клипфиск, насколько я понимаю, такая пластованная, что ли, рыба. Что-то такое мне слышится.
Я думаю, обрезанная рыба, скорее.
Вероятно.
Они просто делали как? Они ее на брюхе вскрывали, потроха выкидывали, после чего ее вот так вот разворачивали, шмяк — и она листом одним. Левый бок и правый бок в плоскость. И таким вот под прессом солили. Она получается плоская, сухая, ее можно складировать штабелями. Очень удобно возить.
Кроме того, заинтересовались сельдью. С 15 века начали появляться так называемые сельдевики, или, как еще их по-западному, сельдевый бус. Бус — это характерный голландский сельдепромысловый корабль. Как считается, происходит как плод далекой эволюции викингского длинного корабля. То есть практически драккар внезапно. С косым парусным вооружением. Причем для подъема сетей как раз использовались гики. Не те гики, которые бородатые гики. Я имею в виду гики, которые рангоутное дерево, которое одним концом к мачте и вокруг нее может вращаться, с которым нижний край паруса прикреплен. Его как раз можно было дублировать как кран для того, чтобы сельдь вытягивать.
Соответственно, бусы работали как? Выходили крупными флотилиями, вооруженными пушками, там сотни судов, и шли к Доггер-банке, потом на север от Британии, заходили к Шетландским островам, к Оркнейским, к Фарерам, у берегов Норвегии тоже появлялись, к западу от Ирландии бывали. Как думаешь, почему в таких количествах и с пушками? Неужели селедки вели вооруженную борьбу?
Наверное, приходилось вести вооруженную борьбу с какими-нибудь соседями по опасному бизнесу.
Потому что англичане говорили, что это все их, вот они тут ловят всякое, и норовили их того. Мы уже вам рассказывали про китобойные столкновения между голландцами и англичанами в районе Шпицбергена, где реально их там пушками приходилось унимать. Вот таким же образом и сельдяников.
Помимо недовольных англичан, еще потом к ним присоединились, в ходе 80-летней войны и после нее, недовольные испанцы. Потому что испанцы боролись с сепаратизмом Нидерландов и как раз терроризировать их пытались, нападая на их сельдяной флот.
Что эти голландцы себе позволяют?
Да, чтобы экономически подорвать, так сказать. Соответственно, они разработали такую технику гиббинг. То есть технику по удалению жабр. По-русски это называется зябрение, кстати, от архаичного варианта слова «жабры» — «зябры». Это новгородско-поморский диалект. Дело в том, что для новгородского характерно цоканье. Почему у нас, например, в русском слово «князь», а не «княг», хотя «княгиня»? Потому что «конунга» у новгородцев превращался в «конунз». Сокращенно просто «кнуз». Вот поэтому зябрение.
Короче, это самое зябрение, как считается, разработал легендарный Виллем Бейкельсзон, он же Бакетс, он же Букельсон. Короче, всяких для него названий придумано в языках обитателей берегов Северного моря. Считается, что он был уроженцем Зеландии. Это вот на западе Нидерландов такие островки архипелагом таким стоят, намытые рекой.
Да, не путать с Новой Зеландией.
Да, не путать с Новой Зеландией. Это как раз самый запад, граница между Нидерландами и Бельгией. Там, где намыто от реки вот эти вот островки. На них, собственно, хорошо было жить и заниматься всякой ловлей.
Так вот, он, как считается, разработал процесс, который позволял удалять у сельди жабры и часть переднего пищеварительного тракта, таким образом не позволяя добытой рыбе прогоркнуть.
Да, то есть пищеварительные органы совместно с едой удаляются, рыба остается, так сказать, мясом.
И жабры тоже, да. Жабры — это важно, потому что жабры моментально тухнут.
Да, в общем, гнить нечему после этого.
Да, да. При этом печенку, кстати, оставляют.
Почему? А что, не гниет печенка?
Дело в том, что печенка, наоборот, содержит ферменты, которые здорово положительно влияют на процесс соления рыбы.
Это плюс.
Да. Вот, соответственно, что это дало? Это дало возможность экспортировать сельдь.
О-о-о.
Потому что до этого сельдь, да, конечно, добывали, и да, солили, но она быстро делалась вонючей, и надо было ее жрать сразу. То есть обычно сельдь добывалась так, что для поста наловили, насолили, продали, они ее съели, подождем до следующего поста, наловили, насолили, продали. О том, чтобы везти ее в какую-то там Португалию условную или еще там куда, и речи не было. Потому что пока ты довезешь, там на корабле все успеют издохнуть от вони.
У нас по этой причине, кстати, в России до Петра Великого, пока не распространились прогрессивные веяния, рыба соленая, которую в Белом море архангелогородцы добывали и прочее и привозили нам сюда, на Московщину, она вся была вонючая. И более того, это даже считалось за плюс. Вот вроде как со всякими этими сюрстреммингами или лютефисками. У нас то же самое было. Но, правда, когда царское правительство Алексея Михайловича попыталось ввести налог на соль такой, что просто рыбу стало невозможно солить, рыба и пропала. Вызвав соляной бунт.
Ну так вот, что они, собственно, делали? Выходим на кораблях, вылавливаем при помощи жаберных сетей сельдь, сразу же ее зябрим, удаляем, значит, жабры, переднюю часть пищеварительного тракта, закидываем в бочку, на дне которой насыпана крупная соль, наклали, соответственно, ее слой и насыпаем еще слой соли. Закидываем следующую порцию рыбы. И так, пока все бочки у нас не уйдут.
Интересно.
Да, такая у них была тактика. То есть они делали ставку на длинный такой поход. Шотландцы и Норвегия тоже ловили, сельдь тоже солили, но Берген, например, знаменит был как центр сельдяной индустрии.
Да-да-да. Там Берген — ганзейский город. Они оттуда эту сельдь, я так понимаю, еще и возили в разные места соленую.
Да. Так вот, считалось, что у голландцев, конечно, сельдь дешевая и хорошо хранящаяся, но у норвегов и шотландцев сельдь вкусней.
Потому что маринованная, потому что.
Это тоже. Я имел в виду, главным образом, потому, что они не совершали длинных походов, а выходили на маленьких судах. Наловив сельдей полный борт, они возвращались обратно и уже уснувшую рыбу зябрили и солили тоже в бочках. Это означало, что сельдь зябрилась уже не живой. И, соответственно, не было кровотечения. Так мясо делалось более белым и вкусным.
Да. Хитро.
Но зато более дорогим, потому что масштаб не тот.
Угу.
Да, вот и получались такие вот две категории.
У нас занимались примерно тем же, причем у нас еще только к 19 веку добрались до астраханской селедки, то есть ловили в Волге и в Каспии. И делали селедку вот в нашем русском понимании. При том, что еще в 18 веке эта сельдь считалась за несъедобную рыбу и применялась только для жиротопления. И только потом ее стали уже ловить. А все остальное переловили, а осетров в ресторанах подавать стало дорого. Вот как раз тогда стала популярной закуской под водку астраханская каспийская сельдь соленая.
В современном Волгограде, тогда еще Царицыне, была целая индустрия по заготовке русской селедки. И там были такие у Волги как бы выходы, засыпанные льдом, помещения, в которых устанавливались чаны или лари. И вот туда рыбу скидывали и заливали рассолом, пока она стояла, засыпанная льдом по краям бочек. После чего вот это вот соленое набивалось в бочки, заливалось рассолом для надежности и распространялось по стране.
Значит, к 17 веку появляется идея о ловле рыбы тралением. То есть вместо того, чтобы устанавливать сеть дрифтерную, то есть плавучую, или использовать невод морской, типа кошелькового, то есть в котором окружается крупный косяк рыбы. Двумя кораблями: один за один конец держит, другой за другой. Потом тянут за трос, который прицеплен снизу к самой, так сказать, нижней части невода, и получается такой вот мешок, в котором рыба застряла, и выбирают его, забрав рыбу. А тут появилась идея о такой ловле, что ты забрасываешь трал, то есть такую как бы сеть вроде линзы, которую ты тащишь за собой на скорости. На ходу и загребаешь туда всякое.
Появились разновидности траления. Например, пелагический трал, то есть трал, который идет по поверхности воды и ловит пелагическую рыбу. Это рыба, которая питается плавающим на поверхности планктоном и тому подобным. И донные тралы, которые скребут по дну и загребают всякую камбалу, омаров и всякое такое. Ну и заодно разрушают кораллы и вообще.
Так что к 18 веку появились уже более-менее промышленные виды лова. Прославился порт Гримсби. Был, помните, такой фильм с Марком Стронгом и Сашей Бароном Коэном — «Братья из Гримсби». Вот это как раз из этого места, по-моему. Где строились целенаправленно специализированные корабли, которые, например, англичане могли называть smack.
Smack?
Да, парусные рыболовные корабли с косым парусным вооружением, с грот-мачтой и маленькой бизанью. Использование бизани, кстати, на рыболовецких судах было еще более оправдано, чем на каких-нибудь торговых. Знаешь почему?
Почему?
Сеть закидывается с кормы. Так вот, чтобы из-за инерции этой сети корабль не вихлял, обязательно нужна бизань с парусом, который оставлен поднятым, даже если убирали грот. Чтобы он как бы выравнивал корабль.
Компенсировал влияние сети.
И таким образом дошли до паровых судов, которые начали сразу несколько применять нововведений, основанных на энергии пара. Во-первых, сам корабль двигался под паром. Он мог двигаться быстрее и, соответственно, меньше времени проводить в море, в пути, я имею в виду, до места рыбалки и обратно. То есть больше выходило времени на собственно рыбную ловлю. Получалось поймать больше. Во-вторых, потому что паровой привод можно задействовать и для других целей. Например, для того, чтобы выбирать сеть.
Логично, да.
Она же тяжелая, с рыбой, чтобы не надрывать людей. И меньше людей, соответственно, брать. В целом меньше зависимости от ветра, от всяких там течений и приливов и тому подобного. Получалось эффективнее. Но, правда, все равно дорого, потому что эксплуатация парового судна стоит дороже. Ему нужно топливо, ему нужен ремонт машин, которые постоянно требуют чего-нибудь. То у них одно отвалилось, то другое.
По этой причине с конца 19 века использование паровиков в ловле сельди почти прекратилось. И только после Второй мировой уже теплоходы вернулись к заготовке селедки. Просто потому что перелов случился с 19 века.
Первая и Вторая мировые подкосили во многом рыбную промышленность, потому что многие суда были мобилизованы в армию, например, служить минными тральщиками.
Практически то же самое.
То же самое, да, только вместо рыбы вытягиваешь сетями мины, и они еще и взорваться норовят. Во-вторых, многие из них были потеряны в ходе войны. Кто-то как раз мобилизованный, кого-то потопили чисто по приколу, кто-то нарвался на мину какую-нибудь. Короче, опасностей было много. И в итоге только после Второй мировой эта отрасль начала возрождаться. И появились такие вещи в массовом использовании, как плавучие базы рыбоконсервные. То есть которые вылавливают всякое разное, начиная от рыбы и кончая крабами и креветками, и немедленно ее на борту у себя замораживают, перерабатывают в консервы и так далее. Получается лучше и выгоднее, чем возить что-то на берег, на рыбзавод.
Но, с другой стороны, получилось в итоге, например, так, что в России рыба чрезвычайно дорогая. Просто потому, что под боком есть рынки Европы и Азии. Например, те же японцы огромные деньги готовы платить за нерку, вот эту вот краснобокую горбатую лососевую рыбу.
А что это они ее так любят?
Откуда же я знаю, что они ее так любят? Вообще да, она, конечно, вкусная. Что ж ты хочешь, будут же они всякую дрянь есть. И нам никогда не попадает. В итоге — кроме реэкспорта у этих же иностранцев.
Но вы не расстраивайтесь, потому что я почитал британцев — у них та же самая проблема. Просто потому, что их рыбопромышленники все продают в ЕС, а своим британцам приходится за три дорого все то же самое брать. Так что мы с ними в данном случае братские народы, выходит.
Да. В общем, это все привело к тому, что люди стали, помимо ловли, понимая, что могут случиться всякие неприятности, типа, например, дрифтерные катастрофы 60-х, 70-х у нас на Дальнем Востоке. Из-за того, что мы не регулировали лов, который вели в наших водах японцы. Мы с ними так хотели помириться. А средства технические появились новые. Кстати, война еще такую полезную вещь сделала для рыбопромышленников, как использование всяких сонаров и эхолотов. Они стали дешевыми и массово использовались как раз на рыболовецких судах. Из-за этого у нас в 70-е произошел коллапс практически добычи лососевых на Тихоокеанском побережье. И только после того, как мы, утратив всякие надежды на примирение с Японией, запретили категорически к нам соваться, вот тогда дело пошло на лад.
По этой причине у нас во многих регионах занимаются аквакультурой, то есть целенаправленным рыбоводством. Ну, не только рыба, а креветок там, водорослей, моллюсков типа устриц и так далее. Этим занимаются и в Восточной Азии, и на Средиземноморье. Короче, где только не занимаются. В Латинской Америке тоже. То есть просто искусственно разводим рыбу. У нас в России этим тоже занимаются, но из-за определенной специфики… Ну вот, например, разведение осетров, как ты думаешь, выгодно?
Осетров? Не знаю. Выгодно?
Теоретически — да. Но практически осетры растут чуть ли не как люди. Медленно. Это означает, что ты инвестиции лет там на 15… Ты много знаешь людей, которые готовы на 15 лет в России во что-то инвестировать?
Нет, никого не знаю.
И я тоже не знаю. У нас условия, к сожалению, такие. По этой причине многие виды, допустим, креветок и лосося, которые мы можем найти в магазинах, это выведенные. Для чего даже появился специальный термин, как дикий лосось. Это типа круто, за большие деньги — дикий лосось. Распускаются всякие слухи про эту аквакультуру, что там чуть ли не в дерьме эту рыбу разводят, поэтому дикий гораздо лучше. На самом деле большой разницы, честно говоря, нет. И, в принципе, сказать, дикий это лосось или домашний, вы не сможете.
Да. Ну так вот, помимо всей этой промышленной темы, популярна была и остается любительская рыбная ловля. Занимались этим еще с доисторических времен чисто для собственного развлечения, конечно, как и охотой. И можно судить по памятникам литературы всяким, которые служат советами молодому рыбаку. Это еще появляется с античной поры. И, соответственно, в Средние века все это развелось, и даже появилось в конце 15 века напечатанное на как раз внедренном печатном станке произведение — «Трактат о рыбалке при помощи удочки». Как часть более крупного цикла произведений, который вещал о всяких благородных развлечениях: охоте, в смысле с арбалетом и рогатиной, соколиной охоте, вот этой самой рыбалке и геральдике тоже.
И, соответственно, появились идеи о том, как ловить рыбу, о том, что должен существовать некий этикет рыболова, о том, что можно носить футболку с надписью на спине: «Клюет? Водку пить буду. Сижу давно», чтобы не отвечать всем на одни и те же вопросы.
Так что были постепенно усовершенствованы разные способы для ловли мелкомасштабной, чисто для собственного пропитания или развлечения, или того и другого сразу. Например, сложилась как орудие, наконец-то, поплавочная удочка. То есть удочки, которые применялись, допустим, в той же античности, не подходят под эту категорию. Почему?
Самое очевидное. Поплавка нет.
А, логично, да.
Да. А вот широкое распространение поплавка — это уже Средние века. Что нам дает поплавок? Казалось бы, можно быть и без него. Покойный дедушка Лев Арсеньевич, кстати, часто обходился без поплавка. То есть он просто сидел, периодически подергивал удочку и следил, так сказать, своей старой мозолистой рукой за колебаниями удилища, после чего начинал выводить, подсекать и прочие дела. Но, несмотря на все уважение к старику, все-таки я поплавок использовал. Потому что что нам дает поплавок? Например, возможность поставить удилище, сидеть и пить пиво.
Ничего не делать.
Да, меньше сил тратить на это. И только поглядывать на поплавок. Если поплавок начнет дергаться, то тогда уже имеет смысл тащить. А вот так вот сидеть и подстерегать, скрючившись и напрягшись, — это для многих людей не очень интересно.
Поплавочная удочка подразумевает, что мы закидываем с помощью удилища крепящуюся к нему, в самом простом случае, просто крепящуюся леску, на которой закреплены последовательно поплавок, грузило, которое удерживает крючок снизу, и крючок с какой-либо наживкой. Вообще, правильно говорить «наживка» только знаешь про какую?
Про какую?
Про животного происхождения. Например…
Червячок.
Да, червячок. А если мы на хлеб с тобой ловим, что это такое?
Насадка.
Насадка? А приманка — это другая тема. Есть такая тема, как приманка и привада.
Привада?
Значит, предполагается именно в рыбном смысле, что под приманкой обычно фигурирует брошенный в воду кусок, допустим, какого-нибудь хлеба или рыбы какой-нибудь, который должен распространять эманации свои по водоему и приманивать рыбу к нам сейчас. Под привадой подразумевается стратегический подход. То есть берем, парим перловку, допустим, и ходим периодически забрасываем ее в какое-нибудь удобное для нас с тобой место, в котором, как назло, рыба не особо тусуется.
Ну и после этого она, надо понимать, там появляется.
После этого рыба, сообразив, что там неделю уже появляется вареное какое-нибудь зерно, она начинает тусоваться там, ожидая, что там, видимо, какое-то хлебное место. После чего место становится хлебным для нас с тобой.
Да.
Собственно, простота, незатейливость и отсутствие всяких там излишних сложностей и техник и тому подобного и делает поплавочную рыбалку такой простой. Это не означает, что это примитивное какое-то занятие. Ее можно вести по уму. Ну, например, первое, что можно сделать, — это добавить к своему удилищу катушку. Катушка, во-первых, позволит просто больше лески иметь на удилище. А не как вот мы с дедушкой ходили в детстве. У нас было как? Удилища из бамбука. Я так понимаю, сделано, знаешь, из чего? Из этих вот удилищ, которые продавали в Советском Союзе. Их многие покупали не для того, чтобы рыбу ловить, а чтобы доставать завалившиеся за диван вещи, шторы там всякие сдвигать, вот это вот. Кроме шуток, у твоей тетушки, а моей бабушки, бамбуковых удилища в доме два, ни одно из них…
Не удилище.
Не использовалось по назначению. А используется, чтобы закрывать окна, поскольку бабушка маленького роста, и доставать всякое упавшее из-под дивана, из кресел и прочее.
Класс.
Ну и кошку прогонять, если она залезает куда-то не туда. Проваливай, кошка. И так палкой ее.
Короче говоря, мы делали как? У нас просто приматывались такие крючочки из проволоки короткие, изолентой к удилищу, и на них наматывалась леска. Потом, когда приходишь к месту ловли, разматываешь ее — и тогда удача. Вот чтобы с этим не возиться, прибавляется катушка. Катушки появляются с конца 19 века, насколько мне удалось установить. Может быть, даже раньше, но в массовом порядке, видимо, тогда.
Во-вторых, это позволяет нам, если вдруг клюнуло что-то такое особенное, а не ожидаемая добыча… Знаешь, на кого мы с дедушкой ходили?
На кого?
Он это назвал бычком, и действительно одно из народных названий — амурский бычок, но вообще-то это называется ротан, он же головешка.
А, ротан, да, знакомое название.
Да, этот тварюга является инвазивным видом, так что рыбалка и поедание его есть дело богоугодное. Фактически благое дело творите, когда появляется…
Да, он не случайно амурский бычок. Вообще-то он живет в Амуре, в реках Маньчжурии и Дальнего Востока России, а также вроде как на Северном Сахалине. Так вот, какие-то светлые головы в начале 20 века затащили его в Питер. Чем они думали — я уж не знаю. Но он с той поры распространился по всей средней полосе вплоть до Западной Сибири и встречается даже в Северном Казахстане, в Киргизии, Таджикистане. Короче, куда его только не затащили. В Болгарии тоже есть.
Дело в том, что он частью подселялся умышленно как очень массовая и неприхотливая, живучая тварина во всякие водоемы, которые в принципе не должны поддерживать рыбную никакую культуру. Типичный пример — затопленные песчаные карьеры, пожарные пруды, вот это вот, болота какие-то заросшие, где никакая нормальная рыба не живет, только лягушки. Эта тварина выживает где угодно. И, что интересно, выживает оттуда всю порядочную рыбу тоже.
Вот поганец.
Да, он поедает ее молодь, быстро плодится. Если там живут какие-нибудь окуни или там донные рыбы типа сома, они его будут поедать. Но если их там нет, значит, скоро кроме ротана там никого не будет вообще.
Еще один способ распространения — у них клейкая икра. Если птицы ее клюют или просто водоплавающие утки поплавают в пруду, то икра приклеивается к их ногам. И когда они прилетят в какой-нибудь другой водоем, ротан заведется и там.
Какой инвазивный, правда, ротан этот.
Да. Единственное его оправдание в том, что эта скотина, в принципе, неплохо съедобная. Хотя мяса, честно говоря, порядочного в нем мало. Его многие, кто живет в сельской местности, ловят и потом с картошкой жарят и едят. Зовется часто, я уже сказал, неправильно, бычком. Но бычок — это морская рыба Черного моря, с Азова. Вот это вот хорошая рыба. Ротан — это, в общем-то, мусорный вид. Но такой вот он.
Соответственно, если мы хотим чего-то более серьезного… Нет, никто не говорит, что на поплавочную удочку невозможно, простую, я имею в виду, при простой ловле, то есть закинул и сидишь, поймать там, условно, щуку. Мало ли что бывает. Бывает, что на хлеб или на пустой крючок клюнет такая рыба, что мама не горюй. Но вообще, если мы хотим чего-то вылавливать серьезное, предполагается использовать спиннинг.
Спиннинг — это специальная техника ловли, которая предполагает нам не просто закинуть и сидеть пыриться, а закинуть, после чего сматывать катушку. Так сказать, изображая, что наша приманка движется. Можно использовать живца. Можно использовать, например, какую-нибудь искусственную приманку, типа блесны. То есть что такое блесна? Такая блестящая штука.
Ну да, она называется буквально.
То есть это металлическая, как правило. Хотя сейчас из всякого пластика тоже делают блестящего. И даже светящиеся, со всякими вольфрамовыми сплавами и прочим. Приманка искусственная, у которой есть крючок. Поскольку обычно таким образом предлагается ловить что-то относительно крупное, крючок там с двумя, то есть с тремя зубьями. Двойной и тройной.
Есть специальные такие приманки с крючками, расположенными симметрично, для того чтобы ловить некоторых рыб, типа сига. Потому что у сига есть манера наваливаться на добычу грудью и давить ее. Вот его, собственно, с боков крючками и подсекают.
То есть, закидывая, мы подтягиваем к себе. Почуяв движение, наша добыча, та же самая там какой-нибудь окунь, что-нибудь в этом духе, будет за ней следовать в погоне, схватит ее, и мы его начнем вываживать. Вываживание крупной рыбы — это тоже особая задача. Поэтому спиннинги делают с гибкими и упругими удилищами, телескопическими, чтобы можно было измотать крупную рыбу на дальние дистанции, после чего подтаскивать к себе и вываживать сачком, после чего сажать ее в садок. Что такое садок, знаешь?
Садок — это огороженный кусок водоема, что ли, какой-то?
Нас интересует, разумеется, мобильный садок. То есть такая как бы мешок из сетки, который мы кладем в водоем и суем туда пойманную рыбу. Зачем это нужно? Во-первых, потому что, если мы ее будем держать в ведре, она там быстро задохнется и помрет. Во-вторых, потому что некоторые виды рыб, например, карась, живущий в каком-нибудь болоте затененном, в заросшей старице, его имеет смысл после поимки посадить в садок и высадить на несколько часов в реку. Из него тина повыветрится таким образом.
Значит, он будет вонять.
Да. Мне в детстве везло, потому что я карасей ловил в искусственном, зарубленном карасями пруду, который был хотя и илистый, но совершенно не заросший. Поэтому они ничем не воняли. Но, знаете, бывает всякое.
Вонючие какие, караси, я смотрю.
Всякое бывает.
Другой вариант, если нам с тобой хочется поехать на рыбалку с ночевкой, но при этом сидеть там и пьянствовать, не особо отвлекаясь на держание всяких удилищ, закидывания, какие-то там спиннинги и прочее. Это наш вариант, Домнин, да. Что нам делать в этом случае?
Мы заведем себе донки.
Донную удочку. В принципе, в донную удочку нетрудно переделать самодельную поплавочную, чем обычно все и занимаются. Но в целом донная удочка не нуждается в удилище, строго говоря. Представляет собой длинную леску с особым тяжелым грузилом. То есть не таким простым маленьким кусочком свинца, который обычно используется просто, чтобы удерживать крючок на определенной глубине под поплавком. А прям суровое грузило, как, не знаю, там какая-нибудь стограммовая гайка, допустим. Что-нибудь такое можно использовать. Потому что нам нужно, чтобы наша леска лежала именно на дне.
В самом простом варианте мы можем просто: леска, близко к концу это самое наше тяжелое грузило и крючок. Но, собственно, почему ограничивать себя? Для этого существуют поводки. Не те поводки, которые чтобы собак выгуливать.
Или рыбу.
Ты знаешь, меня это напомнило, где мужик ловит рыбу в запрещенном месте. К нему подходит рыбнадзор и говорит: попался. Он говорит: что попался? Это просто моя рыба в ведре. Я ее привожу, выпускаю, она погуляет, потом я свищу, она возвращается, я ее вычерпываю в ведро, везу домой. Он говорит: ну-ка, покажи. Мужик выпустил рыбу из ведра, постояли. Рыбнадзор говорит: ну, свисти. Он говорит: зачем? Чтобы рыба вернулась. Какая рыба?
Да. Не было никакой рыбы.
Так вот, нам, соответственно, пригодятся поводки. И вообще используют не только при донной рыбалке. Например, я читал одного мужика, который рыбачил пираний. Он использовал стальные поводки. То есть как бы леска к леске, но у нее к концу, там, где грузило, продолжается не леской, а проволокой металлической. И к проволоке уже крепится крючок. Чтобы пиранья не откусила к чертовой матери и все, не уплыла.
Так вот, нам нет нужды делать прям такие суровые. Мы просто сделаем как? Вот у нас леска. Берем, разумеется, леску, наверное, поплотнее, плетенку, то есть сплетенную из нескольких жил. Прикрепляем к ней грузило тяжелое к концу и, допустим, четыре поводка, которые от нее перпендикулярно расходятся. У каждого на конце крючок, на крючке наживка. Закидываем. Поплавок, соответственно, не нужен. Вместо поплавка нам нужно что-то другое. Что-то такое, чтобы мы поняли, что там кто-то, собственно, чего-то ест.
Самый простой пример — это привязываем к воткнутой в песок на бережку палочке леску концом. И к ней же крепим какой-нибудь бубенчик. К леске, а не к палочке. Только леску начинают дергать, бубенчик начинает брякать. Мы, соответственно, выбираем леску и все, что там на поводках, на крючках сидит.
На конец лески, кстати, никто не мешает нам такую кормушку сделать. В виде, допустим, старой мыльницы, в которой проделываем небольшие щели ножиком. Внутрь кладем хлеб, мякиш, допустим, или тесто, или что-нибудь там. Вареную картошку, пареное пшено там какое-нибудь, мотыля. Знаешь, что такое мотыль?
Что такое мотыль?
Мотыль — это личинки комаров. Выглядят как красненькие червячки. В норме они делают для себя такой домик и высовывают только из него конец, чтобы что-нибудь съесть. А потом окукливаются, всплывают и улетают как комары. Это не у всех комаров такое. Потому что, помнишь, мы с тобой видели, как комары массово плодились в бочках с водой?
Да, на даче.
Есть такие личинки, которые прицепляются ногой к пленке воды и снизу шныряют. Через ногу они, соответственно, дышат с поверхности кислородом. А есть вот именно подводные. Для рыбной ловли как раз подводные и нужны. Хотя, если мы с тобой взяли бы и ситом зачерпнули из бочки этих самых личинок, которые там шныряли, и положили их в приманку, я тебе уверяю, рыба бы пришла вся полакомиться на такое.
Еще из популярных наживок — опарыш. Опарышем обычно называют личинку мясной мухи, но вообще у нас в быту опарышем называют всяких червей, которые заводятся в еде, в принципе. Обычно их разводят искусственно, делая из сгущенного крахмала с водой такую питательную среду. Мухи налетают, откладывают яйца, потом там начинают копошиться червяки. Вот мы их, собственно, берем и этого опарыша наживляем и забрасываем. Очень хорошая наживка. Или корм для аквариумных рыб, кстати.
Еще один способ добыть опарыша — это отправиться в… Правда, сейчас уже это, конечно, не работает, но в старые времена, как мне рассказывал один полковник, отправиться на какие-нибудь полевые учения и там вскрыть большую емкость с тушенкой.
Обязательно будут опарыши в ней?
Там на штык будут опарыши. И только потом тушенка. Сейчас уже говорят, такого нет, но раньше как раз использовалось для того, чтобы офицеры могли порыбачить.
Прикольно.
Еще одна близкая к мотылю наживка популярная — это личинка ручейника. Я их несколько раз видел именно в виде сорвавшейся наживки. Ручейник — это летающая такая тварина, насекомое. Сама по себе она нас не интересует, а вот личинка ее очень даже.
Что, нажористая?
Выглядит как такая тварюшка вроде червячка, только о шести лапках около головы, и зверски прожорливая. Отличается тем, что делает себе домик либо из кусочков камня, песка и прочей хрени, которую скрепляет своей слюной в такую крепость, которая на ней закреплена, а только голову с лапами высовывает и перемещается, как рак-отшельник. Либо, как вариант, кусочек ствола какого-нибудь камыша. Внутренность она оттуда выдирает, а сама туда, заделав задний конец так, чтобы была только маленькая дырочка, сидит там, опять же, как рак-отшельник. В принципе, очень близкий пример, как конвергенция.
Знаешь, зачем она оставляет дырочку в самом конце?
Зачем?
А иначе получится стоячая вода, и он там весь заплесневеет, покроется всякими… Или чем там насекомые покрываются. Ему надо, чтобы был проток.
Понятно.
Иначе там все зацветет, ему придется себе новый дом искать, пока он сам тоже не превратился черт знает во что.
Интересно.
Короче, эта тварина как раз очень хорошо идет на наживку. Ее вылавливаешь на дне, суешь соломинку с заднего конца, он решает, что на него напали с тыла, и срочно эвакуируется. Тут-то мы его и накрючим.
Ну и, наконец, если вы живете в деревянном доме, как у нас на даче было, или, например, топите дровами, опять же как у нас, или имеете… Ладно, вы поняли. Короче, если вы вообще в сельской местности, то у вас будет до задницы короедов.
Есть такие, да.
Да, короед как раз годится. К сожалению, колорадский жук, насколько я понимаю, не особо годится.
Потому что он, скотина, выползает быстро куда-нибудь.
Дело не в этом. Там был какой-то хитрый способ, как бы его лучше ловить на личинку, а не на самого. Но при этом надо делать очень аккуратно, потому что если ты так наколешь, что она тут же вся истечет соком и сдохнет, ни хрена у тебя не поймается.
Понятно.
Поэтому колорадского жука тоже можно применить к конструктивным целям, но надо знать, как наживлять. Это тебе не дождевой червяк.
Понятно.
Да, вот так вот хитро.
Ну и наконец можно заняться ловлей раков, которых я тут недавно ел.
Да, ты уже недавно ел, да.
Но я, правда, не ловил их сам. У меня раки сами приехали из Турции.
Да, наши раки едут сами, а ловушки наши с усами. У нас в России в основном разрешен такой способ ловли, как раколовка. Это вот один из вариантов крабовой ловушки, который я рассказывал. То есть снизу кольцо с сеткой, сверху кольцо с сеткой, как стакан. Размещаем посередине наживу, раки набегутся через полчаса где-то. Мы их вытягиваем, после чего всех их в котел с кипятком. И когда покраснеют, через полчаса — копеечка.
Да. Но это все хорошо летом. А если мы хотим зимой половить рыбу?
Придется прорубь делать.
Да, придется. Хотя иногда проруби делают и без нашего участия для каких-нибудь других целей. Короче, зимняя рыбалка — это дело такое непростое. Во-первых, оно требует особой снасти. То есть как? Теоретически можно ловить на что угодно. Главное, чтобы поймалось что-то. И, например, в старые времена использовались самые обыкновенные удочки. Но, в принципе, это не особо удобно, потому что лунка, которую делают, она маленькая. Соответственно, вроде как очень большая удочка и не нужна. Вместо этого используется характерная, знаешь, такая как мормышка. Знаешь, почему так называется?
Нет, не знаю.
Дело в том, что одним из видов традиционной наживки является мормыш. Это такой мелкий пресноводный рачок у нас. Мормышка, что интересно, — это не удочка, а именно крючок, скорее. Крючок этот, совмещенный с грузилом, как правило ярко окрашенным.
Интересно.
Вот это, собственно, мормышка и есть. Леска и мелкая коротенькая удочка, которая используется, чтобы ее держать, — это не мормышка. Это удильник, у которого на кончике характерная пластиковая яркая деталь, красненькая, перед катушкой. Это так называемый, как он назывался-то… кивок. Он упругий специально, чтобы ты видел, когда он изгибается, что кто-то там клюет. После этого ты, собственно, рыбу и вытаскиваешь.
Занятие это интересное, но опасное. Начнем с того, что зима и холод, тебя может продуть. А если употреблять напитки еще какие-нибудь, можно заснуть и замерзнуть насмерть. Есть еще один вариант. Некоторые устанавливают на льду палатку, а в ней для согрева зажигают горелку, примус туристический, после чего благополучно угорают и умирают такими.
Некоторые оказываются на льдине в открытом море.
Да, у нас каждую весну МЧС надрывается, чтобы люди не ходили рыбачить на льдине, потому что уже весна. Но толпы идиотов все равно бегут, отрываются, их потом с вертолетами носятся и вылавливают. Это везде. В Питере так, во Владивостоке так, везде так. Здесь в Москве было бы куда толком отрываться — было бы и здесь то же самое. Хотя я не удивлюсь, если какие-нибудь дураки умудрялись на Москве-реке оторваться и куда-нибудь уплыть.
Еще одна проблема в том, что лед — это дело такое, на нем могут быть всякие тонкие участки, где какой-нибудь горячий ключ бьет снизу. Или, например, такой момент, что при зимней рыбалке надо лунку-то бурить именно там, где рыба, собственно, сидит. Потому что она в массе своей именно сидит неподвижно в каких-то там омутах, зимует, а не шляется по всей округе. Хотя и такое тоже может быть, если конкретная рыба не набрала жира перед зимовкой и вынуждена искать себе пропитание круглый год.
Поэтому к любому, у кого часто клюет, и рядом на льду высится горка рыбы… Кстати, так лучше тоже не делать. Нужно класть либо в садок, либо в ящик со льдом, либо еще во что-нибудь. А то она у себя примерзнет ко льду, вы потом ее не отдерете. Киркой придется стучать. Так вот, многие, увидев, что у кого-то клюет, а у них нет, тут же прибегают к нему, рассаживаются вокруг, пробуривают кучу лунок, лед не выдерживает, и все они, к чертовой матери, проваливаются.
Так что это тоже такое дело небезопасное. Многие люди проваливаются, я уже сказал, тонут, еще что-нибудь случается с ними, замерзают, просто простужаются и зарабатывают какую-нибудь хроническую болезнь мочевого пузыря. Это все очень малоприятно, и я не уверен, что это стоит каких-то трех с половиной рыбешек, которые вы там вытащили. Но, тем не менее, занятие это азартное и веселое, потому что никогда не знаешь, что именно у тебя там клюет. Может быть, это рыба, может быть, это сапог. Может быть, это какая-нибудь ценная рыбина. Я вон видел буквально сегодня, случайно попалось на глаза, короткий ролик, где какой-то мужик в Южной Америке рыбачил вот у берега, и клюнула такая рыба, что его самого утащило.
Да, и больше его не видали с тех пор.
Я думаю, что оператор его снимал, он все-таки кинулся его спасать, так что он, наверное, жив. Но это не точно. Да, хемингуэевские рыбины, они как бы такие. Кто рыбачит на лодках, те как раз регулярно купаются, потому что щука как потянет. А лодка-то — это все-таки не твердая суша, и упадешь.
Так что занятие это почтенное, мы его, конечно, уважаем, но призываем соблюдать осторожность. И на этой позитивной ноте мы, пожалуй, вернемся к вяленой корюшке и ставридке, припасенным на этот вечер.