В этом выпуске мы рассказываем об истории цензуры - о еретических писаниях и ноутбуке Хантера Байдена, “чугунном уставе” и кодексе Хейса, нечистых трубочистах, генералах-роботах и том, почему Адольфка сбрил усы.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 565-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин.

И Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от громких журналистских расследований мы переходим к теме в некотором роде обратной. О чем же мы поговорим сегодня? Мы поговорим о такой вещи, как цензура, под которой понимается система мониторинга, распространения и создания информации как в печатном виде, так и в виде, допустим, фильмов, аудиозаписей или картин, допустим, интернет-контента всевозможного, например, статей на сайте или самого сайта, а также, например, частных переписок и в некоторых случаях даже просто частных разговоров о чем-то непубличном.

Само слово вообще латинское, оно означает некую суровую оценку. И оценкой цензоры в Древнем Риме занимались вовсе не тем, что мы понимаем под цензурой сейчас. Под цензурой в Риме понималась оценка имущественного состояния граждан для того, чтобы их делить на сорта, на всяких там сенаторов, всадников и прочее быдло. Все это должно было под имущественным цензом быть.

Мы до сих пор используем слово «ценз» именно как некое условие, которому должен удовлетворять гражданин, для того чтобы чего-то ему было. Например, я могу баллотироваться в президенты Российской Федерации, если бы у меня возникла такая странная идея, потому что я удовлетворяю всем цензам, которые есть. Например, возрастному — я уже пожилой, цензу насчет проживания в Российской Федерации, гражданства — я тут живу. Вот таким.

В старые времена, например, для того чтобы иметь активное избирательное право, нужно было удовлетворять имущественному цензу и иметь там какое-то… Обычно высчитывалась плата налогов в каком-то объеме, потому что налоги-то рассчитывались исходя из имущества и доходов. Или, допустим, чтобы стать судьей в Англии XVIII века, нужно было иметь недвижимость или какой-нибудь еще способ дохода в 500 фунтов в год. Неплохие деньги.

Что довольно много, да, надо сказать. То есть не сногсшибательно много, это не уровень лордов, владельцев всяких поместий с охотами и каретами, но все равно это не какой-то там мастеровой. Это мог быть, допустим, адвокат или доктор медицины, или что-нибудь в этом духе. То есть задача этого ценза — отсекать 99% всякой швали.

Да, не удовлетворяющей по каким-то причинам.

Но постепенно это слово переползло. Сначала слово «цензор» переползло на определенных чиновников, потом на этих чиновников возложили цензуру в нашем понимании. Так вот странно получилось. Хотя вообще еще задолго до этого, это все-таки уже в новое время практически произошло, цензура как явление существовала.

Самый, наверное, известный пример — это то, что философ Сократ в Афинах болтал языком всякое разное.

Да, и доболтался.

И доболтался до того, что его обвинили в том, что он отрицает богов, в том, что он развращает молодежь и еще там что-то такое. Также можно припомнить, например, случай с другим философом, Протагором, в Афинах. Его писания… Вот у Сократа были только болтания, он ничего не писал, а Протагор именно писал. И он там выдвигал всякие гипотезы о том, что, возможно, боги… Он говорил, что они непознаваемы, нельзя ни допускать, ни отрицать их существование. Этого было уже достаточно, и действительно их сожгли за то, что он не почитает местных богов. Была статья.

Потом был случай с одним учителем в Афинах, который пытался на основе этих писаний и собственных идей говорить, что, может быть, солнце — это не бог Гелиос, а раскаленный космический шар. Его приговорили к штрафу за то, что он тут болтает всякое и не то.

В других государствах древности тоже бывало всякое. Самое известное, например, это то, что при первом китайском императоре, в полноценном смысле, Цинь Шихуанди, который терракотовую армию оставил, были запрещены все философские учения, кроме этого легизма, который он котировал. Конфуцианство, например, было запрещено.

Да, как ересь известная.

А в итоге под запрет попали, по-моему, все книги, кроме посвященных естественным и точным наукам, сельскому хозяйству и медицине. Все остальное было сочтено за то, что понапишут какой-то херни и читают вместо того, чтобы работать. И неоднократно такое бывало.

Потом, уже в Средние века в Европе, основная цензура проходилась по всяким религиозным писаниям. То есть для начала были утверждены канонические книги, которые true, и апокрифические, которые не true, которые, соответственно, запрещались к владению, чтению, распространению и вообще ко всему. И по этой причине постепенно все пополнялся и пополнялся этот список, потому что дальше больше начали всякие ереси и лжеучения, всякие мысли не в ту сторону, например, отрицающие догмат о Троице и прочие дела.

К позднему Средневековью к этому прибавились и писания всяких недовольных церковной коррупцией. В частности, труды Уиклифа, английского богослова, который доказывал, что римский папа вообще присваивает себе всякие абсолютно лишние прерогативы, что, например, догмат о сверхдолжных заслугах ни на чем не основан. А это важно.

Знаешь, что такое сверхдолжные заслуги?

Сверхдолжные заслуги? Нет. Что это такое?

Сейчас для нас это примерно как какие-нибудь постулаты о научном коммунизме. Тогда это было очень важно. Потому что это такая идея того, что святые, почитаемые католической церковью, накопили большое количество заслуг сверх того, чтобы попасть в рай самим. То есть они с избытком хороших дел наделали всяких.

С запасом.

И этот запас не обнуляется, а пополняет такую невидимую кассу. И поэтому католическая церковь благодаря этим неисчислимым сверхдолжным заслугам может отпускать грехи всем подряд.

А, умно.

За деньги. То есть это как сейчас с экологической повесткой, когда у вас какая-нибудь компания неизбежно потребляет электричество, компьютеры покупает, бумагу офисную, всякое такое, и при этом она тратит деньги на то, чтобы типа климат компенсировать, то есть компенсировать свои эти выплаты. И многие компании делают не 100% от того, что они там насчитали, а 110, чтобы показать, что они настолько много пользы наносят природе. А деньги эти якобы должны куда-то идти, на высаживание леса, еще что-то такое. То есть вот ровно то же самое.

Домнин, я смотрю, годы идут, 500–600 лет прошло, а ничего не поменялось.

Только по-другому стало называться, да.

Потому что меняется все.

В итоге это все было объединено в Index Librorum Prohibitorum, то есть индекс запрещенных книг. У нас на Руси был свой аналог, назывался список отреченных книг.

Ух ты!

Да, и туда все, что считалось за апокрифы и не канон, записывалось туда. Например, так называемый «Апокалипсис Моисея». Плюс туда же всякие ереси, лжеучения попадали. Типа того, что у нас в позднее Средневековье расплодились всякие гадательные книги, которые писали всякие тогдашние инфоцыгане.

Да, местные.

Да, один из самых знаменитых типов таких книг — это так называемые громовники.

Так.

В основном это перепертые, по-видимому, с каких-то еще текстов античного происхождения, совмещенных со всеми этими народными приметами. Знаете, все эти: если на Петров день извергается вулкан, то вам, скорее всего, кранты. И примерно в таком духе там все расписывалось. И поскольку сейчас это воспринимается как просто идиотизм, которым дураки всякие маются, ничего это не работает. Даже если когда-то такие закономерности и наблюдались, климат-то меняется. То, что когда-то, бог знает когда, дождливый сентябрь означал морозный январь, — предположим, что такое даже и было, я не знаю. Сейчас уже все совершенно не то. Сейчас вон деревья стоят чуть ли не зеленые до октября. Соответственно, тоже было объявлено ересью, колдовством и бог знает чем.

Но по мере развития государственности и укрепления светской власти к Новому времени уже цензуру взяло на себя государство. Очень хорошо наблюдать можно по нашей стране после Петра. То есть у нас, как я уже сказал, были всякие запреты и до этого. Например, к нам, когда Петр был совсем еще маленький, принесло одного сумасшедшего из Германии — Квиринуса Кульмана, который был сторонником построения какой-то там утопической религии, совмещающей сразу христианство, иудаизм и ислам. До этого он пытался ездить к турецкому султану, но ему там сказали, что, пока цел, лучше бы ему уезжать обратно с такими идеями. Но вот он приперся к нам сюда. То, что он перетягивал на себя прихожан, так сказать, мейнстримового немецкого пастора здесь, в районе Бауманской, когда они жили у нас…

Вот где вчера пьянка была.

И его в итоге арестовали патриаршие стрельцы, которые у нас были такие battle brothers, жившие в кельях-казармах. И его сожгли в итоге в срубе, и все успокоилось.

Вместе с его писульками тоже.

Но это все было так, какие-то периодические взбрыки. А вот после установления XVIII века и петровских реформ уже пошли прям цензурные официальные мероприятия. Например, то, что все типографии должны были находиться под контролем Правительствующего сената и/или Святейшего синода, смотря по их направлению. Монахам в монастырях вообще запретили что-либо писать, как они в старые времена делали, писали всякие книги.

Вы там сидите и сидите.

Да, потому что про Петра Великого монахи вряд ли что-то хорошее бы написали. Писали бы, что царь есть и еретик, и антихрист. Не нужно это было никому. Так что, например, первую нашу газету печатную, «Ведомости»… У нас была еще до этого, но она была от руки написана. Петр лично читал, что там пишут, и только после этого разрешал им что-либо публиковать, дабы ничего лишнего не написали.

При правлении дам, известном, цензура была относительно слабой. В том смысле, что, безусловно, запрещалось только то, что призывает к бунту, ругает государственную власть, распространяет всякие ереси и лжеучения. Кроме того, некоторые особые политические моменты, типа того, что Елизавета, значит, она же воссела на престол, свергнув Ивана Антоновича с его этой Анной Леопольдовной. Так что было тут же объявлено, чтобы нигде ничего про него не упоминать. И даже во всех документах, где уж никак нельзя было его не упомянуть, потому что они, собственно, содержали указания насчет него, он там был упомянут в стиле «с известным титулом известная особа». То есть типа сами знаете кто.

Да, сами знаете кто. Волан-де-Морт такой получался.

И при Екатерине Второй даже пошли определенные послабления. Правда, они не распространились на тех, кто писал, опять же, что-то плохое про установленный порядок. Например, был такой Радищев у нас, который написал «Путешествие из Петербурга в Москву» и в итоге загремел так, что его, по-моему, только Павел Первый выпустил. И то не потому, что он был с ним согласен, а просто потому, что он все, что его мать делала, делал наоборот. Он, например, предводителя польских мятежников Тадеуша Костюшко выпустил тоже просто потому, что потому.

Да, сам Павел тоже навел шороху, тем более что он же был противником революции в Европе французской, запретил не то что там ввозимые отовсюду книги, но и даже ношение круглых шляп по французской моде и вообще всего, что на них похоже. Вся цензура требовала изолировать Россию от пагубных революционных идей. И вот так у нас уже появляется более или менее стройная цензурная машина в царской России.

При Александре I был введен первый цензурный кодекс, причем, кстати, очень либеральный, потому что, вы поняли, «дней Александровых прекрасное начало». Он сам был воспитанником швейцарца Лагарпа, у него там была статуя Вольтера, и только уже по мере старения он начал проникаться ко всему этому недоверием, и Вольтера этого приказал выкинуть, обозвав обезьяной.

Без затей.

Да, да. В итоге вводились именно цензоры отдельные, которые должны были, сообразуясь с этим уставом, цензурировать все, что пишут в книгах, в типографиях, всякие периодические издания, вообще все. Как я уже сказал, это был такой весьма мягкий устав. Хотя цензорам и давалась определенная свобода суждений, то есть если там был какой-то двоякий смысл, то цензор мог сам решать, он будет трактоваться в пользу или во вред, и из этого уже приводить в действие цензурный механизм. То есть править текст, или вообще все запретить, или оставить как было.

И цензурные комитеты таким образом были созданы в Москве, в Казани, в Харькове, в Дерпте и в Вильно. Как думаешь, почему там?

Почему?

Там университеты.

А-а-а, понятно.

Есть что цензурировать.

Да, чего они там в своих университетах сидят и замышляют. И поскольку многие книги-то публиковались как раз университетами в ходе научной работы вообще, то, соответственно, вот чтобы…

Логично, логично.

А вот после того, как Александр все, и на престол, разогнав декабристов, воссел Николай Первый, был введен так называемый чугунный устав. Потому что в Главном цензурном комитете под руководством Николая был посажен главным Красовский. Красовский этот такой был, скажем так, странный товарищ. То есть он практически во всем видел крамолу по принципу «как бы чего не вышло». Перестраховщик был известный. То есть там условно какие-нибудь стишки про любовь читает. Там написано что-нибудь в стиле: «Лишь с тобой почувствую я райское блаженство», а при чем тут только в раю может быть райское блаженство? Или еще известный пример, тоже из такого легкомысленного стишка: «В мнении людей один твой нежный взгляд дороже для меня внимания всей вселенной». А Красовский пишет: во вселенной есть цари и законные власти, вниманием которых дорожить нужно. Странный он был товарищ.

И сам-то устав составил, правда, не он, а его преемник. Как бы не преемник, он был министром просвещения. И тоже занялся делом. Был Шишков. Помнишь, у Пушкина было: «Шишков, прости, не знаю, как перевести»? В «Евгении Онегине». Это вот тот самый. Потому что Шишков был очень странный крендель. Мало того что он был адмирал, он был и филолог, и он был сторонником славянофилии и считал, что нужно бороться со всякими там заимствованиями, никаких там чужестранных слов, и чтобы там были обязательно всякие древние слова. Предлагал всякие странные словечки использовать вместо иностранного. И слышалось все это примерно как про то, что вместо галоши говорить «мокроступы», а вместо спектакля — «зрелище», еще там чего-то. Вот он был как раз из них. Почему с ним, собственно, и цапались Пушкин и прочие.

Он, например, в своем цензурном рвении добился даже запрета одной из абсолютно официальных православных книг-справочников.

Как это?

Катехизиса митрополита Филарета. Потому что он был написан по-русски, а Шишков утверждал, что это есть богохульство и ересь, а надо писать по-церковнославянски.

Ну а какой смысл будет в таком катехизисе, если его не сможет читать простой человек, не сведущий в церковнославяне, то есть не из духовенства? В чем смысл такого катехизиса?

Да, угадаю, Шишков это не уточнял.

Не уточнял, да. Странный он был человек, прямо скажем. Ну и в целом он тоже исповедовал «как бы чего не вышло», и чтобы, например, науки чрезмерно не употреблять, ибо они есть как приправа. И из-за него этот чугунный устав в итоге и сложился.

Преемником его стал небезызвестный граф Уваров, который «православие, самодержавие, народность». Ну и, соответственно, понятно, что с точки зрения цензуры он питал такие же воззрения на эту тему.

Да.

В тот период, например, под запрет попадали такие произведения… Помнишь, у Козьмы Пруткова было? Мы с тобой, например, читали у него пьесу «Фантазия», которая была пародией на дебильные беззубые пьесы той поры, которые как раз из-за цензуры такими странными и были, чтобы как бы чего-то не написать не того, что надо. Так вот, к той редакции, которая была у нас, было приписано много всяких примечаний, где типа вот тут цензор поменял. То есть там один из действующих лиц — князь Батыев, понятно, что из татарской аристократии происходит. Князь — убрать. То, что Лебенталь поименован «молодой немец», — просто «молодой человек». Убрать.

Когда там Беспардонный говорит: «Ради невесты», когда он сватается, «не щадя живота своего», цензор заменяет на «жизни своей». Потому что живота не щадить ради веры, царя и отечества надо, не тот случай.

Да.

И так далее. Потом там, где опекунша невесты говорит, что мой священный долг выдать тебя замуж, «священный» — убрать, потому что священный долг только один — перед царем и отечеством.

Да, или там, допустим, в конце, когда один из актеров вне роли как будто говорит, что был хороший сюжет после Венгерской войны, — про Венгерскую войну тоже убрать. Не было никакой Венгерской войны. Это когда восстание подавляли в Венгрии.

В Венгрии помнят до сих пор. Это не тот раз.

Но они, видимо, и тот раз помнят.

Другой помнят, более поздний помнят, конечно.

Этот, я думаю, тоже помнят. Потому что мы им не дали от Австрии отколоться.

После того как к власти пришел Александр Второй, он значительно смягчил цензуру и вообще во многом ее перевел с предварительной на карательную. То есть достаточно крупные работы было решено от цензоров ими не грузить, только маленькие всякие, чтобы они перечитывали заранее. Но если потом, после публикации, окажется, что там какие-то ереси и богохульства, тогда цензура и за автора, и за мать, а редактору, что это выпустил, тоже по башке за такое.

Там были всякие правила разные про то, как и почему.

Как и почему по башке?

Да, какие штрафы там, за что могут присадить и так далее. У того же Козьмы Пруткова еще до этого, например, попала под запрет короткая пьеса «Торжество добродетели», где вообще рассказывается про какую-то непонятную страну, судя по всему Францию, и никакого отношения к России она не имеет, но было понятно, что это просто иносказание. Там про то, как журналист интригует, чтобы стать заместителем министра плодородия. Но против него интригует его помощник, который завербован полковником Bien Entendu Signé. Это означает буквально «благонадежный», «благонамеренный». Чтобы этого не допустить, в итоге полковник всех пересажал поголовно и сам стал министром плодородия, чего-то там еще и просвещения.

Класс.

Было решено, что это очень похоже на царскую охранку, и запретили. А вот при Александре Втором уже стало попроще с этим.

Потом, правда, при царствовании Александра Третьего гайки опять закрутили, и многие работы, например, того же Чехова попадали под запрет. Потому что, например, «Унтер Пришибеев» попал под запрет, потому что он выставлял этого бывшего унтера как какого-то держиморду, и вообще все это вызывало ассоциации, опять же, с царским режимом. Это все хрена. И было решено, что лучше запретить. Не пропустила цензура. Или потом запретили, я уж не знаю. Короче, проблемы какие-то были цензурные с этим.

Потом, например, помните сказку Пушкина о попе и работнике его Балде?

Была такая, да.

Так вот, до революции печатали в редакции, где было не о попе, а о купце. Купцов высмеивать было можно, а попов — нельзя.

По понятным причинам, да.

Да, вот так.

В других странах тоже бывали всякие эксцессы тогда. Например, как быть с Библией? Такой вопрос. Потому что, смотри, там как бы очень много всех интересных моментов, вроде того, что дочери этого самого Лота напоили его допьяна и вошли к нему, и спали с ним. Там много чего можно начитаться не того. Поэтому, например, в США и в Великобритании были специальные урезанные варианты Библии, которые были ориентированы на юных дев.

Ух ты!

Чтобы юных дев не хватил Кондратий.

Да, от крови и насилия.

Да, поэтому для них все было. Или, например, в США до Гражданской войны были популярны специальные Библии для негров.

А они что?

Потому что там оставлено только про то, как надо подставлять левую щеку, если ударят по правой.

Понятно.

И что блаженны кроткие, и все такое прочее.

Все логично.

А вот, например, про исход евреев из рабства египетского все было убрано, потому что негры как прочтут и скажут: а что, так можно было, да? Так это мы тоже сейчас тут устроим исход. И поэтому было решено не давать им таких мыслей. Но негры все равно где-то нашли нецензурированный вариант, понаписали всех этих песен про то, что go down, Moses, и ничему это не помогло.

В начале XX века цензура продолжила слабеть из-за революции 1905 года и в итоге плавно перетекла в советский эпизод, когда цензура поменялась и стала несколько другой. Изначально предполагалось, что эта цензура совсем не такая, как в плохих странах капиталистических. «В СССР цензура носит совершенно иной характер, чем в буржуазных государствах. Она является органом социалистического государства. Ее деятельность направлена на охрану военной и государственной тайны в печати, также на предотвращение публикации материалов, которые могут нанести ущерб интересам трудящихся. Конституция СССР», это сталинская, «гарантирует всем трудящимся свободу печати, которая обеспечивается предоставлением типографий, запасов бумаги и других материальных условий в распоряжение трудящихся и их представителей».

Да, это все, конечно, звучит очень здорово, но на практике было всякое разное. Потому что, как писал Ленин, что свобода печати в РСФСР, окруженной врагами всего мира, есть свобода политической организации буржуазии, вернейших слуг меньшевиков и эсеров. Все это архиглупость и поповская болтология. Так что был создан в итоге Главлит, который должен был все, что печатается в этих самых типографиях с запасами бумаги, предоставленными трудящимся, мониторить и не пропускать ничего, что не надо.

Были газетные цензуры. Например, в разные времена у нас были запреты на публикацию о чем-нибудь. Например, о зараженности хлеба долгоносиком, клещом и прочими вредителями — во избежание паники. И всякого такого.

В творчестве даже для детей всякие были правки и цензуры. То есть, например, сказка про Конька-Горбунка имела проблемы с цензурой еще в царский период. Там ее сильно пришлось править. Но когда ее, наконец, опубликовали в изначальном варианте, ее все равно сразу под цензуру отдали и стали ругать. А там сцена такая: «Царь умылся, нарядился и на рынок покатился. За царем стрельцов отряд. Вот он въехал в конный ряд. На колени все упали и ура царю кричали». Как это царю «ура» кричали? Запретить срочно.

А что не так-то?

В 1922 году кричать «ура» царю.

Да, в 1922-м, да. Можно только товарищу Ленину. А царю нельзя.

Потом, например, у Корнея Чуковского были проблемы. Например, «Муху-Цокотуху» пытались запретить, заявив, что муха — это типа принцесса, а вот комарик — это типа принц практически. И вообще не то и не так, как надо. А еще потребовали от него перепилить в «Мойдодыре» один момент. Помнишь, где «О нечистом трубочисте стыд и срам»? Но как же это — оскорблять пролетариев-трубочистов?

Да.

Поэтому велено было переделать на «О нечистом всем нечистым стыд и срам». Из-за чего стихотворение стало звучать как-то в стиле burn the unclean, burn the heretic, kill the mutants. Всем нечистым стыд и срам. Милость императора из огнемета. Какой-то маразм получился.

То же самое, когда Чуковский опубликовал ветхозаветные легенды, и там пришлось какого-то волшебника Яхве внедрять. Бред какой-то получился. Лишь бы не упоминать про бога и прочее.

Да, и можно также вспомнить, что этот самый «Кондуит и Швамбрания» тоже заметно потерли в ранних версиях. Он более или менее только к 70-м годам, по-моему, стал в изначальном виде публиковаться. То есть, например, вот тот момент, где они пытаются создать отряды бойскаутов…

Каких бойскаутов?

Да, хотелось бы знать. У нас есть пионеры, и бойскаутов на свете не бывает. Запомните это. Или, например, убрали почти все упоминания о немцах, которые там жили на Поволжье. Это же Покровск, который потом Энгельс. Почему, как ты думаешь?

Потому что республика немцев Поволжья ликвидирована в связи с известно какой войной.

Нет никакой республики. Не будем напоминать о ее существовании. И не было никогда. Какая республика? Зато добавили несколько глав про большевика Чубарькова, потому что в оригинале, например, не было про то, как он там играл с ними в шашки всякие. Зато были некоторые моменты, где он был бухой. Это было велено убрать. Про большевика так нельзя.

Да, не надо такое писать совершенно.

Правда, не всегда это бывало настолько ужасно. То есть можно, например, вспомнить, что у того же Чуковского в годы Великой Отечественной войны был стих «Одолеем Бармалея». И можно, конечно, понять Корнея Ивановича, что он находился из-за известных проблем в 1941–1942 годах в очень подавленном состоянии. И он поэтому решил написать детские стихи на тему борьбы с врагами Родины. Поэтому получился такой трэш: «Что ненавистного пирата расстреляют из автомата. И столько зловонного яда хлынуло из тела убитого гада, что даже гиены поганые и те зашатались, как пьяные. А добрые звери спаслись от заразы, спасли их чудесные противогазы». Даже лично тиран Сталин сказал, что это какая-то херня получилась и детям такое давать нельзя. Давайте как-то без этого обойдемся.

Да, и это запретили.

В данном случае очень правильно сделано.

После того как Сталин помер, был такой момент послабления. И даже ходили слухи, что могут цензуру то ли вовсе отменить, то ли еще чего. Тем более что многие из тех, кто был ее зачинщиками изначально, до этого уже сильно не дожили. Например, начальник Главлита был такой Сергей Борисович Ингулов, старый большевик, который цензурой занимался еще с 20-х годов и говорил, что критика цензуры должна иметь последствия: аресты, суровые приговоры. Догадайся, чем закончил сам Сергей Борисович Ингулов, начальник Главлита?

Арестом, суровым приговором.

Оказалось, что он враг народа и умело притворялся. Вот же как бывает.

Еще надежды возлагались из-за внезапного разоблачения Сталина на XX съезде КПСС, из-за чего, правда, цензура опять пошла-поехала. Потому что во многих довоенных фильмах до 1953 года припутывался Сталин. То есть типичный был пример: про каких-нибудь условных трактористов фильм, перебивка, и там Сталин в это время сидит и тяжко думает о судьбах народов в Кремле. Это все было немедленно велено вымаривать, отовсюду поубирать и вырезать. Сталина отовсюду повыкинули, поснимали всевозможные надписи и цитаты в его честь изо всяких изданий типа Большой советской энциклопедии. Потом, когда Берию свергли и убили, сразу и Берия тоже исчез отовсюду. Например, в 1954-м подписчикам Большой советской энциклопедии прислали по почте несколько страниц, искусственно раздувающих статью про Берингов пролив, и требовалось аккуратно вырезать бритвой про Берию и вклеить про Берингов пролив. Потому что нет никакого Берии. Так же, как до этого в Большой советской энциклопедии не было никакого Троцкого. То есть были Троцкие, там был архитектор Троцкий, и все. Никаких больше Троцких не было.

Но, во-первых, произошли известные события с дорогим Никитой Сергеевичем, который походил по выставкам художников-авангардистов. И про это потом рассказывали анекдоты характерные, про то, что это вот что за картина у вас нарисована? Смотришь — жопа какая-то. И вот на этой картине тоже жопа, а на этой картине вообще жопа с ушами безобразная какая. «Никита Сергеевич, это не картина, это зеркало». Потому что Никита Сергеевич пришел и сказал, что вот это жопа, вот это дерьмо… Ладно, не буду говорить, что он там еще сказал. Он совершенно не был рад присутствию.

Не рад, Никита Сергеевич.

Справедливости ради он один более здравый аргумент приводил. Когда ему говорили, что надо понимать, он говорил, что, когда я был механизатором, не понимал, был на войне и не понимал, министром стал — не понимаю. Кто-то должен понимать-то это? Тут тоже, конечно, к авангардистам вопрос. Но факт тот, что все это кончилось тем, что у нас, где я сейчас сижу, в буквальном километре, даже меньше, от моего кресла стоящего, была выставка самочинная художников, в которую снесли бульдозер. Они, в принципе, этого и добивались. Так что нельзя сказать, чтобы они были сильно огорчены, но тем не менее.

Цензуру в итоге стали усиливать, но она стала не настолько топорной, как было. То есть во многих произведениях, скажем, по тем же Стругацким, можно посмотреть, как их правили. Там видно, что уже все не настолько топорно и ужасно, но все равно вмешательства есть и довольно серьезные. Типа того, что Максим Каммерер в «Обитаемом острове» по национальности кто?

А кто?

Немец. И Рудольф Сикорски тоже немец. Вообще-то изначально должны были быть русскими. Из-за этого получилось немножко странно, что немец Каммерер живет в Ленинградской области. Но, с другой стороны, в коммунизме кто запретит немцу где жить?

Потом, опять же, позитивное влияние цензуры. Как называются зэки в Стране Отцов?

Как?

Воспитуемые.

Так это гораздо лучше слово-то.

Оно как бы намекает на сущность Страны Отцов. Перевоспитывает Страна Отцов всех.

Да, то есть на то, что она, мягко говоря, лицемерная. И этих самых отцов, кстати, тоже изначально пришлось перепереть из каких-то огненосных творцов.

Да.

Вот такие были вмешательства. Или, допустим, чуть не зарубили «Семнадцать мгновений весны» и «Прошли улицы, которые…»

А там что?

Потому что, видимо, партийцы считали, что чрезмерный… Там не показан подвиг советского народа в Великой Отечественной войне. На что вмешался Андропов, потому что ему как раз наоборот очень хотелось, чтобы такой фильм сняли, и сказал, что весь советский народ не мог служить в ведомстве Шелленберга, извините. Так что…

А, кстати, еще один момент. Почему в этом самом, в «Бриллиантовой руке», делом про контрабанду в особо крупных размерах и всяким таким занимается милиция, а не известно кто?

Почему?

Чтобы поднять престиж милиции?

Нет, потому что, чтобы не уронить престиж известно кого. Дело в том, что назови мне, какие комедии в Советском Союзе сняли про КГБшников?

Никакие?

Никакие, да. А тут комедия смешная. В работе ведомства товарища Андропова нет ничего смешного, все предельно серьезно. Поэтому все фильмы про КГБ — все вот эти на сложных щах. И даже немножко чересчур. Вот эти все анекдоты про Штирлица оттуда. Про то, что Штирлиц шел по лесу, внезапно из кустов раздалось шипение. «Гадюка», — подумал Штирлиц и выстрелил. Шипение прекратилось. Штирлиц заглянул в кусты и понял, что пастор Шлаг так и не научился свистеть. Вот эта пародия на чрезмерно сложные щи, на которых все про КГБшников было, она как раз и была по смыслу родственна тому, из-за чего милиция занимается не своим делом в известном фильме Гайдая.

Кроме того, известная шуточка про то, что Гайдай вставил зачем-то момент с ядерными испытаниями в конец фильма, и когда цензурщики сказали: «На хрена?», а он говорит: «Нет, не уберу». И в итоге они стали с ним спорить, он такой: «Ладно, уберу, но больше уж ничего не будет». Потому что он боялся, что они будут все равно искать, к чему придраться, и, может быть, к чему-нибудь придерутся нужному. Поэтому пусть они придерутся к тому, что он готов отдать.

Кстати, ты обращал внимание, что и у этой самой проститутки Анны в «Бриллиантовой руке», и у Лиды из «Приключений Шурика», когда они раздеваются, на них почему-то купальный костюм, а не нижнее белье? Почему?

Цензура запретила?

Купальный костюм можно. Купальный костюм нельзя запретить. А нижнее белье — нельзя. Потому что у нас в Советском Союзе секса нет, как известно. За не очень удачные фразы какой-то ударницы-доярницы во время телемоста.

Да.

И такой еще момент. Страны из огнивающего Запада очень страдали от того, что у нас тут такая цензура, и всячески стремились донести до нас правду. И поэтому понаставили на всех границах бесконечные радиостанции про то, как там «Свободная Европа», «Радио Свобода», «Голос Америки», Deutsche Welle, Русская служба BBC и так далее и тому подобное. И, соответственно, что делать-то с этим?

Глушить.

Да, мы в ответ на это установили так называемые шумотроны. То есть это, по сути, как генератор белого шума.

Интересно.

Да вроде как. И как этими, так и другими устройствами глушили. И поэтому отключали глушение только, по-моему, на Пасху ночью. Знаешь зачем?

Зачем?

Чтобы люди вместо того, чтобы идти на крестный ход, слушали лучше BBC.

Смешно.

Да. Не знаю, насколько это легенда или не легенда, но факт такой, что да.

Из других примеров. Наш с тобой родственник, вышневолоцкий, «Радио Свободу» слушал на приемнике. Мне рассказывал как на духу много лет назад. Наш родственник брянский, скажем так, утверждал, что как раз тоже мог послушать.

Ну так вот, чтобы закрыть тему советского, можно вспомнить еще какие примеры… А, сказки зарубежные. Во многих зарубежных сказках вычищался всякий религиозный контекст. То есть, например, что в сказке про Снежную королеву, что про «Холодное сердце», что про этого самого Сампо-Лопаренка — вся религия оттуда вычищалась. То есть если в оригиналах они там все такие помолились — и зло отступило, то в переводах у нас пришлось срочно выкручиваться. И, например, поэтому Сампо-Лопаренок вместо того, чтобы бежать к попу и креститься — он же язычник — и над ним после этого становится невластен Горный Король, он вместо этого идет к школьному учителю. А учитель, будучи образованным человеком, совершенно не боится Горного Короля, выходит и начинает его троллить. И тот не выдерживает и обращается в бегство.

Или с «Робинзоном Крузо». Там, во-первых, выкинули изрядный кусок из начала. Тут, правда, надо сказать, что он довольно унылый и ни о чем, и быстрее дело переходит к собственно обживанию на острове. Во-вторых, повыкинули то, что он там Пятнице проповедует христианство, постоянно толкует про христианство. А в переводе он наоборот: когда видит, что выросли хлебные колосья, он такой: «О нет, это же чудо». А потом он вспоминает, что просто там вытряхивал мешок из-под зерна, и, видимо, какие-то семечки остались. Так что чуда никакого нет. В оригинале, как вы помните, там все наоборот.

Или, допустим, можно вспомнить про книжку про Нильса с дикими гусями.

Да, есть такая.

У нас, по сути, пересказ, а не перевод. С которого, во-первых, кучу всего повыкинуто, ввиду того, что книжка, как Ауралиен может легко убедиться, представляет собой своеобразный…

Путеводитель по шведской географии в игровой форме.

Да, собственно, там какая-то ассоциация кого-то там заказала эту книжку. Каких-то краеведов шведских.

Вот-вот, да. А во-вторых, там у нас в книжке в эпизоде с бронзовым королем он бьет этого Розенбома деревянного по башке и разбивает его в щепки. Как, опять же, может убедиться Ауралиен, Розенбом вовсе не в щепках, а где был, там и стоит. В оригинале текста тоже ничего подобного не было. Они вместо этого там грустно рассуждают про судьбы шведского флота. Эх, все полимеры потеряли.

Про потеряли все полимеры.

Или, например, у нас очень любили Курта Воннегута переводить. И, кстати, говорят, что у нас в нашем переводе он получился лучше, чем в оригинале. Так вот, в «Колыбели для кошки» там есть глава «Враги свободы», упоминаются Сталин, Кастро, Гитлер, Муссолини, Маркс, Мао, еще там кто-то. Остались только Гитлер, Муссолини, еще там кто-то. Ни Сталина, ни Кастро.

Да. Список по разделу врагов.

Как это — враги? Про Сталина лучше вообще не вспоминать. Чревато где-то.

Потом был еще момент такой, что в серии про Тарзана есть книжка «Тарзан торжествующий», и там действуют гнусные коммунисты, которыми руководит лично товарищ Сталин. Его выкинули уже оттуда, греха подальше. Вместо этого там какой-то непонятный президент какой-то неизвестной страны. Не знаю, кто это вообще.

Последнее, что можно сказать, это то, что многим из творцов отмена цензуры почему-то вовсе не помогла поразить нас мега-творениями. Вместо этого в перестройку и 90-е мы лицезрели очень странные произведения. То есть условно тот же Гайдай после «Бриллиантовой руки», «Операции Ы» и прочего стал про Дерибасовскую с операцией-кооперацией какой-то мутный снимать. Не то чтобы совсем ужасно, но… У Рязанова еще хуже: «Привет, дуралеи», «Старые клячи», вот это все. Ни о чем. Потому что, видите, как двояко действует. То, что Чуковский понаписал про Бармалея какой-то дичи, — это и правильно запретили.

А тем временем, что, собственно, не у нас было? Разумеется, надо вспомнить про Третий рейх, как же про него не вспомнить, где было воспринято, так сказать, на знамена такое клише, как дегенеративное искусство.

Ух ты.

Ты знаешь, кстати, кто придумал дегенеративное искусство?

Геббельс?

Нет, ты что. Геббельс вообще почти ничего не придумал. Его придумал знаменитый доктор, писатель и психолог Макс Нордау.

Ух ты.

Да. Правда, ты знаешь, как было настоящее имя Макса Нордау?

Дай угадаю, еврейское у него было имя.

Симха Меер Зюдфельд.

Ну, Макс Нордау, конечно, лучше звучит в определенных обстоятельствах.

Соучредитель Всемирной сионистской организации.

Ух ты, ух ты.

Сын раввина. Так и уважаемый человек. Но, как я уже сказал, нацисты почему-то к еврейским всяким теориям, которые им чем-то нравились, относились вот как с теорией Ломброзо, а также и с дегенеративным искусством в творчестве Нордау. В общем, избирательно относились.

Да.

Геббельс сильно подхватил эту тему, и они даже устроили специальную выставку дегенеративного искусства. Про то, что у них представители нашего народа представлены как дегенерирующие кретины, и нужно все это разоблачить. Проблема в том, что вместо того, чтобы разоблачить к выставке, они, наоборот, привлекли огромное внимание, и их посетило, по-моему, 5% населения страны.

Ого!

То есть если они хотели добиться чего-то, то они, по-моему, добились совершенно того.

Обратный эффект был, да.

Да, да. Для того чтобы понять, кто там был, там был, например, Марк Шагал, Отто Дикс. Кто еще из известных широкой публике? Отто Фройндлих, кстати, тоже был. В общем, вы поняли. Там, на самом деле, были довольно интересные произведения, и фашисты зачем-то сами их выставляли. Непонятно зачем.

Создали, так сказать, пиаром.

Да. Кроме того, было устроено сожжение книг в 1933 году. И там, значит, сжигали, во-первых, всяких евреев, сожгли в том числе, например, этого самого Эриха Марии Ремарка, потому что он написал всякие ерунды про Первую мировую войну. Не так все было, все было не то. Сжигали в том числе Зигмунда Фрейда — все не то. Ну и, понятно, всякие коммунистические там.

Да, социалистические тоже.

Франца Кафку тоже сжигали. Тоже писал всю ерунду. Эйнштейна сжигали. Что этот еврей может понимать? Какая-то еврейская наука у них там. Неправильно. Ярослава Гашека туда же отправили. Он тем более еще и красный был. Он же у нас тоже погеройствовал.

Да, в общем, вы поняли. И даже в итоге их потроллили, когда… Кто же против них выступил-то? Бертольд Брехт, что ли? И не он один даже, по-моему. Короче, обращались с воззванием: а меня почему не сожгли? Разве не писал я только правду? Сжигайте меня, не пропускайте.

Да.

А в США были свои особенности, потому что США как бы с одной стороны цензуры как бы нет, теоретически. Потому что, опять же, поправка к Конституции, первая же, которая вводит полнейшую свободу слова. Но вы понимаете, что…

Кому надо свобода слова?

Да, надо слово. У нас был этот странный анекдот про то, что… Он не нашего происхождения, кстати. Про то, что в Вашингтоне можно крикнуть: «Трумэн — козел», и в Москве можно крикнуть: «Трумэн — козел». На самом деле крики про Трумэна закончились бы визитом агентов ФБР, продолжительной беседой, попаданием во все мыслимые списки и так далее и тому подобное. Не могли бы летать на самолете вы после этого, например.

Да, это хорошо, если вообще не выгнали. Как вот Чарли Чаплина. У него паспорт аннулировали американский, и все.

То есть, например, были разнообразные законы, запрещавшие, к примеру, преподавание теории эволюции и вообще всех некреационистских воззрений на происхождение человечества.

Неплохо.

Небезызвестные обезьяньи процессы были. Правда, они были не совсем серьезными, там было понятно, что это больше привлечение внимания, и учитель, который был обвинен, он нарочно совершил это правонарушение, потому что он вообще не имел отношения к креационизму по своей специальности. Он просто хотел именно устроить кампанию против этих обезьяньих законов.

Или, например, то, что был такой закон Комстока, который де-факто ограничивал обращение всяких безнравственных писаний и предметов. Например, контрацептивов.

Ух ты.

Да. И потому что был у них главпочтмейстер — это важная должность в США, потому что он, видишь, как может ограничить обращение всего — Комсток. В честь него, кстати, назвали главного злодея в третьем BioShock, тоже со схожими взглядами. Соответственно, он объявил, что почта не будет это все пересылать. Возите сами, ходите в карманах. А он не будет всякую мерзость пересылать.

Потом был эпизод, начавшийся с Первой мировой, когда был принят Закон о шпионаже и как дополнение к нему Закон о подстрекательстве. Это 1917–1918 годы, который запрещал на время действия использование нелояльных, богохульных, непристойных и оскорбительных выражений в адрес правительства США и вооруженных сил. И, соответственно, можно было бы присесть от 5 до 20. По этим законам, например, боролись со всякими коммунистами, борцами за права негров и прочими. Правда, я обязан сказать, что не только с ними, а, например, со всякими профашистскими и прогерманскими деятелями. Отец Чарльз Кофлин — абсолютно одиозная личность. После войны он уже с нами стал бороться.

И когда началась Вторая мировая, цензуру ввели на полную. Стали перлюстрировать почту, которая пересекала границу, и публиковали очень интересные всякие плакаты на тему того… Вот у нас были плакаты про то, что болтун — находка для шпиона. Всякие разные интересные, как-нибудь поговорим про них тоже. И у американцев во время войны тоже такое было. Там все время какие-нибудь сидят военные или моряки, и рядом с ними какая-то девица, и там они болтают о чем-то, она слушает, и подпись: Keep mum, she’s not so dumb. То есть «Помалкивай, она не такая тупая, как кажется».

Сейчас за такие, наверное, плакаты порвали бы бутылку.

И вообще лозунг типа keep mum был везде. Например, там тонущий моряк, который типа говорит keep mum, то есть «помалкивай, братишка». Или там типа тонущие корабли и подпись loose lips sink ships, то есть болтливые рты топят корабли. Почему-то, причем, я заметил, что эта пропаганда концентрируется на порте Нового Орлеана. То ли Новый Орлеан был таким важным портом, то ли там было такое рекордное количество болтунов, я уж не знаю.

Я думаю, трепались там много, да.

Да, там специфическая культура, конечно. И, наконец, для сухопутчиков тоже такой был: там какой-то солдат, прижатый артобстрелом, такой: «А-а-а, мы попали в засаду, кто-то проболтался». Это как бы все-таки война.

Но было и такое явление — Кодекс Хейса. Кодекс Хейса был принят в 20-е годы ввиду того, что к Голливуду накопились вопросики. А конкретно о том, что, грубо говоря, срамота, распустились там совсем в своем Голливуде. Из-за того, что они слегка переусердствовали с раздуванием скандалов вокруг своих звезд, в том числе сексуальных, и как бы всякие местные законы на уровне штатов вводили всякие ограничения, и поэтому голливудские студии боялись, что все это кончится федеральным законодательством, которое всю индустрию зарубит. Поэтому было решено принять самоограничительный кодекс, который должен был их от этого спасти.

Вот интересная картинка, которая как бы наглядно показывает, что запрещал Кодекс Хейса. Я тебе скинул в этот. На известной фотографии изображена некая роковая женщина, которая, во-первых, курит — это уже пункт. Во-вторых, у нее приспущена одна бретелька и грудь чрезмерно выглядывает — это второй пункт. У нее в одной руке стакан из-под бухла, рядом бутылка. Питье тоже нельзя — это третий пункт. Она держит в другой руке пистолет и направила его на человека — четвертый пункт. Это не просто человек. Это полицейский.

Пятый пункт.

Которого она попирает ногой.

Пятый пункт.

Это труп.

Шестой пункт.

У нее открыта внутренняя сторона бедра.

Седьмой пункт.

У нее видно кружевное белье.

Восьмой пункт.

На столе лежит еще и шприц, видимо для героина.

Девятый пункт.

А еще полицейский, видимо, выронил, умирая, Tommy gun.

Это десятый пункт, и его тоже нельзя было показывать.

Безобразие.

Да, вы поняли. Было и много разных других вариаций на эту тему. Например, нельзя было, скажем, ругать какую-либо христианскую церковь, неважно какую. Разные были пунктики. Короче, в таком режиме оно просуществовало до послевоенного периода, когда людям это все надоело, когда этим самым режиссерам, уже новому поколению, тоже все это надоело. Ввиду конца войны из Европы тоже стали поступать фильмы, где никто ничего по этому поводу не слыхал. Поэтому кодекс этот как бы и того, провалился.

Но зато продолжал функционировать маккартизм, который под прикрытием все тех же законов о шпионаже принялся бороться с коммунизмом. Он выгнал Чарли Чаплина из страны, пересажал в тюрьму лидеров Коммунистической партии. И в итоге был принят Закон о контроле над коммунистами, который вообще запретил коммунистическую партию и какую-либо агитацию.

Во время Корейской войны был такой журналист Джон Пауэлл, который в китайском журнале China Monthly Review заявил, что США, возможно, вели биологическую войну против северокорейцев.

Не может быть.

В итоге его отдали под суд за это подстрекательство. И хотя его оправдали, журналистом он быть уже просто не мог. Его просто в черные списки внесли.

В 1960 году Роскоуэн опубликовал книгу «Китайское лобби в американской политике», где рассказывал, что, оказывается, поддерживаемое США гуманитарное правительство Тайваня занимается торговлей героином через своих бывших товарищей в Золотом треугольнике.

Ну, то есть где Лаос, Мьянма, Таиланд.

И США на это закрывают глаза, потому что действует влиятельное китайское лобби. И немедленно эту книгу запретили. Сразу и Госдепартамент, и ЦРУ, и Бюро по борьбе с наркотиками изъяли книги эти все и положили в спецхраны. В итоге на 15 лет она попала под запрет, и только потом ее переиздавали.

Мы уже упоминали также и об утекшем в прессу пакете документов о войне во Вьетнаме, который совершенно не предназначался для массового чтения и тем не менее утек. После этого, собственно, и было создано подразделение этих самых сантехников Белого дома, которые должны были ликвидировать протечки информации. Так вот, газете New York Times президент Никсон угрожал обвинением по тому же самому Закону о шпионаже, то есть от 5 до 20 лет, и они судились против правительства США. К счастью для газеты, суд они выиграли и не сели.

Потом можно вспомнить войну в Ираке, я имею в виду первую, то есть операцию «Буря в пустыне», когда как раз должен был выходить мультик про Алладина. И действие должно было теоретически происходить в Багдаде. Как видите, арабские сказки, арабская ночь, вот это все, волшебный Восток. В русскоязычном вступлении там как раз «Добрый путник, войди в славный город Багдад». А в оригинале Багдад весь было велено убрать, потому что в Багдаде злой тиран, и нужно было поэтому срочно переделать его в Аграбу. И вообще было велено ни в коем случае не осуждать войну, США вообще ничего не говорить лучше про Ирак, ни в коем случае его не поддерживать и так далее и тому подобное.

При Буше-младшем война в той же стране повторилась, и точно так же были введены всякие рекомендации для журналистов, которые де-факто запрещали какую-либо критику происходящего.

Класс.

Да. Кроме того, утверждается, что в семи правительственных агентствах, начиная от НАСА и кончая Агентством по охране окружающей среды, были разосланы предписания не использовать термин «глобальное потепление» во всяких публичных делах и так далее. В общем, нет никакого потепления, не знаем. За потепление взялись.

Ну и, разумеется, относительно недавние случаи, когда, во-первых, в дело пошел так называемый деплатформинг. То есть что это?

Когда тебя выгоняют.

Когда тебя банят во всяких медиа и предполагают, что тебя нет. Ну вот, например, Джордана Питерсона, которого мы периодически упоминаем, забанили на YouTube, придравшись к тому, что он про какую-то там очередную странную мадам, идентифицирующую себя как штурмовой вертолет, отозвался «она», она от этого страшно расстроилась, и ему сказали, что пока он не исправит, не восстановит. Он сказал, что я скорее застрелюсь.

Не пришли к консенсусу с Питерсоном.

Да. Ну, не только с ним. Вот из совсем недавнего можно вспомнить Докинза. Докинза тоже тут забанили буквально вот…

Не так давно, да, кстати.

Да, недели две, что ли, назад.

А он что сделал? Тоже кого-то назвал не так?

Да, что-то там… Что он сделал? Сейчас, подожди. За что его… За что его, собственно? За что Докинза-то? Пострадал Докинз. Видимо, я подозреваю, что раз он этот самый… А, в Фейсбуке забанили. За этого самого Имана Хелифа, который… который бабомужик, боксер.

А, точно, точно, точно. Который на Олимпиаде избил всех женщин.

Да, всех женщин избил, да. В общем, Докинз, как ученый, отказался поверить в то, что он женщина, поэтому его забанили, с чем мы, собственно, его поздравляем. Сейчас, чувствую, всех нормальных людей позабанят уже. Можно будет как-то определяться.

Забанили, как известно, и президента тогдашнего США Дональда Трампа в Твиттере, пока Твиттер не выкупил Илон Маск и не разбанил его и еще некоторых. По-моему, Трамп сказал, что он все равно не будет пользоваться. Он там свою же какую-то сделал платформу.

Да, свою. Потому что для него действительно глупо переходить, чтобы потом обтекать.

Известный скандал произошел с так называемым ноутбуком Хантера Байдена, материал из которого, то есть фотографии с Хантером, курящим крэк и ведущим разнузданную половую жизнь с малолетними проститутками, опубликовали New York Post. New York Post немедленно заблокировали в соцсетях, а другие газеты хранили полное молчание, как будто ничего нет. И New York Post такая: ну как же так? Но ведь…

Да.

Тут, конечно, надо сказать, что известный этот заговор QAnon, из-за которого то в пиццерии разыскивали в подсобке каких-то там сатанистов, то застрелили Фрэнка Боя Кали, который вообще не при делах был… Понятно, что за такое действительно надо банить, потому что понятно, что призывы кого-то резать — это, наверное, не очень хорошие вещи. Я тут видел картинку смешную, где инструкция, как разговаривать со своим другом или родственником, который поддался теории заговора. И один чувак похлопывает второго чувака по плечу и говорит: «Братан, ты был прав».

А потом есть и совсем маразматические случаи. Например, в некоторых странах введены очень специальные законы о том, чего можно и чего нельзя. Например, все мы знаем, что в Японии порно делать разрешено, но при этом надо блюрить половые органы. Что как бы очень странно вообще. Тут надо либо запрещать, либо разрешать, либо что-то одно, а не вот это вот какое-то блюрение непонятно о чем.

Потом во многих странах, например, в Германии строгие правила по отношению, во-первых, к изображению насилия, что привело к тому, что Mortal Kombat, когда самая первая вышла, была в одних версиях без крови вообще и без фаталити. Непонятно вообще, зачем в это играть. Во-вторых, в некоторых версиях кровь была какой-то серенькой, а не красной, а в других вообще запретили.

Или, например, помнишь игру C&C Generals?

Была такая, да.

Ты будешь смеяться, но у нее есть немецкая версия, в которой все действующие лица — это роботы.

Да ладно.

С перепиленными модельками.

Символику нельзя изображать?

Нет, типа людей убивают — нельзя. То же самое было с игрой Carmageddon, которая, по-моему, в британской версии приобрела вместо пешеходов, которых там давить, зомби. Зомби можно давить, и кровь зеленая. А в Германии там были роботы, и масло из них.

Понятно. Своеобразно, я смотрю, в Германии подходят.

Вот так, да. И в Германии также знаменито все тем, что запрещают всякую нацистскую символику в виде свастик, Гитлеров. Из-за чего, например, приходится в той же серии Hearts of Iron, там во многих частях, я не знаю, насчет всех или не всех, потому что во многих частях вместо флага Третьего рейха черно-бело-красный флаг, который использовал их торговый флот. А, например, в последних частях Wolfenstein изображается Гитлер, вот Гитлеру забрили усы.

Этого оказалось достаточно?

Ну, его еще не фюрером там называют, а канцлером по-немецки.

Понятно. Типа никто не догадывается.

Что это за канцлер такой без усов?

Да, не знаю такого.

Потом, например, в Китае известны порядки с тем, что нельзя показывать трупы. Поэтому в китайском Warcraft вместо трупов, которые надо обирать, там мешки такие с лутом. А в модельках у мертвяков не видно костей. Причем ни у каких, ни у тех, за которых играть, ни у других. Всякие черепа, кости у всех поубирали. Например, первый босс в Цитадели Ледяной Короны, который выглядит как скелет с кучей черепов, костяными крыльями и руками, с топором, выглядит как какой-то просто мертвец. В смысле человекоподобный, не скелетообразный.

Людей видно.

Да, вот так.

Потом, например, в Китае не выходил ряд игр серии Hearts of Iron, парадоксов тех, потому что там Китай изображен как бы раздробленным политически. А официальная линия партии гласит, что Китай всегда был един и неделим государством.

Ну и анекдотические случаи, связанные с нынешним председателем. То, что в стране банят все упоминания Винни-Пуха.

Да, потому что Си Цзиньпина с ним ассоциируют.

Почему, я честно не понимаю.

Они внешне немного похожи. Есть картинки, где Си Цзиньпин, Винни-Пух. Если наложить одного на другого, вроде как есть какое-то сходство.

Да, может.

Потом точно так же на роботов заменены солдаты в первом Half-Life, в немецкой версии. Поэтому вот так. Потом в Японии под запретом все, что связано с атомными бомбами. Вы поняли почему. Поэтому в играх серии Fallout там приходится идти на всякие странные ухищрения, чтобы вот этого там не показывать, как-то заменить, затушевать и так далее. Получается как-то вот так.

Ну и, наконец, аниме. Помнишь, мы с тобой могли в детстве увидеть про «Сейлор Мун» сериал? Там третьим по счету злодеем, с которым они бьются, был такой момент, что, по-моему, в нашей локализации злодея сделали злодейкой, звали ее Зойсайт, потому что это, по-моему, как там, зоизит, какой-то драгоценный… Они там все под драгоценные камни были. И, соответственно, седовласый дядя, с которым оно хороводится, — это ее любовник. На самом деле это гомики.

Оригинально.

Оригинально, да. Поэтому было как бы у нас, видимо, решено немножко того. И не только у нас. По-моему, у немцев тех же, если я не путаю, у кого-то точно было. В аниме про пиратов One Piece теперь все стреляют как из пистолетов с присосками. Почему-то.

Да.

Или, например, в «Евангелионе» в оригинале Аска говорится в официальной англоязычной локализации, что она служит в третьей ветви вооруженных сил Германии, то есть в Люфтваффе. Видимо, на Netflix, которые делали эту локализацию, было решено, что лучше нам не объяснять про Люфтваффе. Ну его на хрен. По этой причине, кстати, в ребилде она официально служит в European Air Forces.

В некотором роде, да.

В некотором роде было, да. Такое. Как бы было, да.

А еще вспомнилось, что в аниме Sonic X поменяли модельку летучей мышки Руж.

Что она там?

Она обладает весьма солидными грудями, и ей их переделали так, чтобы она выглядела по-другому.

Интересно.

Да. В общем, получается вот такая вот странная картина. То есть, с одной стороны, понятно, что какая-то цензура необходима в тех или иных условиях, потому что, если будут невозбранно писать призывы кого-нибудь резать, то это все ничем хорошим не кончится. Или если все будут военные тайны разбалтывать, все мыслимые, то, наверное, это тоже вредно. Но, с другой стороны, какая-то дурость про солдат-роботов и запрет на нечистых трубочистов, как было с Чуковским, — это уже перебор, дурость какая-то. Наверное, надо какую-то золотую середину найти. И на этой оптимистической ноте будем заканчивать.