В этом выпуске мы рассказываем о громких журналистских расследованиях - о сумасшедших домах и запущенном сифилисе, Никсоне и Понци, оружии для Ирана, деньгах для ЦРУ и кокаине для негров Лос-Анджелеса.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 564-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин.

И Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от темы мрачной — покушения на американских президентов — мы переходим к теме местами не менее мрачной. О чем же мы, Домнин, поговорим сегодня?

Сегодня мы поговорим о скандальных журналистских расследованиях и кризисах, которые они вызывали в истории. Потому что вот когда мы были маленькие, была, помнишь, на слуху история в 1994 году — убийство Дмитрия Холодова?

Что-то такое смутно припоминаю.

В «Московском комсомольце» он открыл чемодан, который неизвестно кто ему подсунул как чемодан со страшными тайнами, а там бомба. И убило его. Считается, что это связано с его критикой бывшего министра обороны генерала Грачева по кличке Паша Мерседес. И вот так и закончилось. До сих пор официально не раскрыто, но кому выгодно-то? Вот так вот. Поэтому тема эта серьезная и сложная. Вот мы и решили отдельные интересные моменты осветить.

Несмотря на то, что в последние годы журналистские расследования периодически попадали под всякие некрасивые истории, типа нескольких случаев, когда оказывалось, что все сенсационное расследование высосано из пальца, ничего такого нигде не было никогда и так далее, это, в принципе, началось не недавно, просто сейчас стало проще за счет доступа к интернету. А бывало и раньше.

Я помню, как даже престижную премию отхватила история про некоего то ли семилетнего, то ли десятилетнего, то есть очень маленького, героинового наркомана. И вещалось, какие там ужасы. Оказалось, что это все просто выдумки от начала до конца. Или, например, вот я вбил просто investigative journalism в Google. Мне чуть ли не первой или даже самой первой ссылкой подали сайт shorthand.com. Это какая-то BBC-шная, что ли, платформа. И на ней меня такими сенсациями просто сшибли с ног, как расследование о том, что, оказывается, иностранные компании помогают модернизировать китайский флот, тратя миллиарды долларов на заказы на его судостроительных предприятиях.

Не может быть.

Да, представляете, оказывается, на свете существует рынок, и на нем действительно китайские предприятия очень хорошо себя чувствуют, и на них размещают заказы. Ужас, ужас. А другое — тоже про Китай. Оказалось, что в Гуанчжоу тысячи китайских работников работают по 12 часов и шьют тряпки всякие для онлайн-магазинов.

Это не может быть.

Да, и фабрики с ними работают без контрактов, без всяких там соцстраха и тому подобного. Вот просто даже представить было нельзя, что, оказывается, в Китае могут быть дешевые рабочие руки, которые работают на западные магазины. Вот просто никогда в жизни такого не бывало.

Внезапно, да.

На кого рассчитаны эти сенсации? Не знаю, на маленьких детей, может быть. Если бы было написано, что это детский какой-то сайт. Может, конечно, где-то и написано. Может, я проглядел. Но он выглядит как сайт то ли для слабоумных, то ли для тех, кто вчера с Луны свалился.

Тем не менее, многие неприятные тайны выплыли наружу и стали достоянием гласности благодаря как раз храбрым журналистам, которым редко приходилось рисковать собой, здоровьем, головой и вообще всем. Например, в XIX веке был целый ряд журналистских расследований, посвященных печальному состоянию психиатрических лечебниц в США конца XIX века. Несколько разных журналистов, прикинувшись сумасшедшими, проникли таким образом в лечебницы и почувствовали, как оно там.

Мы уже упоминали, но напомним, что была такая журналистка Нелли Блай — под ее псевдонимом, сама она была Элизабет Симан, — которая в 1887 году попала в сумасшедший дом целенаправленно, на Блэквеллс-Айленд в Нью-Йорке, как часть журналистского расследования, чтобы ей с Пулитцером получить работу. Вот такое было храброе задание. Она вселилась в какой-то трактир, вела себя неадекватно, говорила всем, что вы тут с ума все посходили. И обеспокоенные люди вызвали полицию. Она в полиции и в суде утверждала, что ничего не помнит. Судья вызвал врача. Врачи сказали, что она сумасшедшая.

Класс.

Безнадежная. И посадили ее в сумасшедший дом, где она немедленно стала вести себя нормально, рассчитывая, что врачи заметят и скажут: чего нам тут привезли, она не такая, она прикидывалась. Нет, вообще, как видите, у нас абсолютно по барабану было все. То есть она говорила, что врач, который ее осматривал, ничего не осматривал и не слушал, а только строил глазки симпатичной медсестре, и больше ничего.

Оказалось, что там ужасные условия: грязища, антисанитария, крысы бегают толпами, кормежка плохая, непропеченный хлеб какой-то, гнилое мясо с червями, как на броненосце «Потемкин», жидкая каша из какой-то мерзости, вода питьевая грязная, питьевой считаться не может. Буйных вяжут веревками. Большую часть дня все пациенты сидят на лавках в неотапливаемом помещении. Это типа лечение.

Пообщавшись с рядом других пациентов, Блай решила, что, походу, они тоже такие же, вроде нее, только попали туда не целенаправленно, а случайно. Гигиена тоже была ужасной. То есть их обливали ледяной водой из ведра, чем-то там скребли, какой-то мочалкой, а потом в той же воде следующих купали. Полная антисанитария. И как у них там еще все не вымерли от какой-нибудь болезни, непонятно, потому что многие пациенты страдали от всяких там прыщей, гнойников, воспалений, язв. Еще удивительно, как там не все при таком антисанитарном подходе заболели.

В общем, через 10 дней, которые она там провела, за ней пришли из редакции и сказали: у вас есть такая-то, это наша потерянная родственница, давайте ее нам сюда. Там с удовольствием отдали. Кстати, толком даже не выяснив: родственница это, не родственница, кто это вообще. Главное — сбыть с рук, и все. И она написала книжку. Сперва написала в газете отчет, а потом целую книгу «Десять дней в сумасшедшем доме».

Это был не единственный случай. Были другие. Например, незадолго до нее, в 1872 году, в другую психиатричку в Нью-Йорке — я вижу, там в Нью-Йорке все плохо было, — проник журналист Джулиус Чемберс, американец тоже. И Чемберс как раз был очень заинтересован и тоже сотрудничал с Пулитцером, был очень заинтересован в борьбе против плохого обращения с психически больными. И он там тоже полечился. В результате написал такую разгромную статью и потом книжку «Безумный мир и его население», что 12 человек из этой психушки выпустили, признав совершенно нормальными.

Ничего себе.

А так бы без него они бы там так и сгнили до самой смерти.

Вот так номер.

Да. Если вы думаете, что это сильно помогло, я вас расстрою, потому что с той поры в сумасшедшие дома регулярно кто-нибудь из журналистов проникает. Например, в 35-м году в сумасшедший дом в Чикаго проник журналист Фрэнк Смит, работавший на Chicago Daily Times, и тоже написал полный разгром. Всех там разогнали, кого можно, все реорганизовали. В 61-м году премию Ласкера выдали журналисту Майклу Моку — опять в Нью-Йорке, в сумасшедший дом, и опять там все то же самое, только, может, без крыс и гнилого мяса, но в остальном все то же самое.

Ну и так далее. Я думаю, вы слышали про разные случаи типа того же эксперимента Розенхана, когда в больницу Святой Елизаветы в Вашингтоне, столице США, отправили ложных больных, и их никто не выявил, а потом якобы объявили, что опять отправляют, и тут же стали выявлять явных психов-симулянтов. В общем, это все ставит вопросы о том, кто там первый надел халат, кто там доктор.

Но в любом случае, знаете, в таких заведениях неизбежно будет чего-нибудь хотя бы в мягкой форме не то, потому что заведения эти закрытые, туда никто не ходит. Часто бываете в сумасшедших домах?

Я не очень, да.

Вот, и никто не очень. Поэтому там от бесконтрольности к замкнутости черт-те что может быть. Правда, это не зависит от страны толком, а просто потому, что риск такой есть.

Другой интересный пример антижурналистских преследований, только не со стороны государства, а со стороны благодарных соотечественников, — это пример газеты. В XIX веке в Мемфисе, в штате Теннесси, была газета, называлась «Свободная речь», то есть имеется в виду скорее «Свобода слова» по-русски. И в этой газете работали негры, в частности Ида Уэллс, негритянка, которая писала всякие статьи против законов Джима Кроу, линчевания негров и прочего, что цвело и пахло в Теннесси. Ей приходилось прятаться под псевдонимом Иола, чтобы ее быстро не вычислили или не убили.

В итоге она стала освещать погром, который произошел в 1889-м, начавшийся там с ерунды: какие-то мальчишки, белые с черными, подрались на улице, а там как раз было два магазина — один белый, другой черный. Владелец белого очень хотел от черного избавиться. И все это было раздуто до какого-то целого погрома, стрельба с обеих сторон. В итоге владельца магазина, который вообще там вначале не участвовал и к их отношениям не имел на самом деле никакого отношения, выломали из тюрьмы бандиты в масках и расстреляли его.

Тогда Уэллс написала статью о том, что, похоже, в этом городе уже бесполезно жить. Тут ни здоровье, ни имущество, ни жизнь негра ничего не стоят. И суды, и полиция совершенно не помогают.

Безобразие.

Да. И чем это все кончилось для газеты, догадайся?

Большими проблемами. Ее закрыли, наверняка.

Да не закрыли, а просто пришла толпа линчевателей и все разгромила, сожгла. В газетах писали статьи, что тот факт, что эта черная негодяйка имеет позволение жить и произносить такие отвратительные клеветы, — это просто памятник чудесному терпению белых южан, но хватит с нас этого. Ну и прочие статьи, где призывали линчевать, сжигать, клеймить и так далее. Кончилось все это тем, что ей пришлось уносить ноги в Нью-Йорк.

Она жила там, в Нью-Йорке, и написала книгу «Южные ужасы», с которой, в частности, ездила в Британию и там читала лекции, рассказывала изумленной британской публике, что у них там дома творится. В результате ей даже удалось несколько повлиять на происходящее, потому что в Британии начались кампании бойкота тех производителей текстиля, которые покупали хлопок у южных владельцев латифундий. И этим южанам выдвигались ультиматумы, что они обязаны там публично критиковать линчевателей и все такое прочее. В общем, что-то удалось, чего-то даже удалось добиться. Главное, что не убили саму уже, знаете, хорошо на тогдашнем уровне.

Был также скандал, в итоге выплывший в прессу в США, начавшийся с 30-х годов, — с уже мельком упоминавшейся нами пару раз программы изучения сифилиса Таскиги. Официально она называлась «Исследование Таскиги по нелеченому сифилису у негров мужского пола». И врачи с 1932 по 1972 год, то есть 40 лет…

По 1972 год, по 1972-й, обратите внимание.

Да, 40 лет. Причем не какие-то там врачи, а сотрудники так называемой Общественной службы здравоохранения — это у них как бы местный Минздрав в США — исследовали 400 местных негров, у которых был сифилис. Если вы думаете, что они собирались их лечить, то в названии четко сказано: нелеченый сифилис. Следовательно, его надо было не лечить. Поэтому этим неграм — специально выбирались именно негры, потому что, во-первых, их не жалко, это же негры какие-то. Во-вторых, из-за того, что они менее грамотные, образованные и привыкли доверять образованным врачам и смотреть на них как на нечто вроде каких-то волшебников, — им предлагалось пройти лечение в таких очень туманных и обтекаемых словах, которые ни к чему реально не обязывали.

Подбирали их специально из так называемых издольщиков, то есть фермеров-арендаторов. Многие негры в штатах на Юге, кто не уехал в города, чтобы работать на промпредприятиях, остались. А что им делать? Бывшие поля, которые они там обрабатывали, поделили на участки, раздали им в аренду. В обмен на долю урожая вот они и работали там. То есть такое полукрепостное какое-то право получается. Деваться им было некуда.

Соответственно, из 600 человек у 399 был сифилис в начальной стадии, а у 201 не было сифилиса, потому что они были контрольной группой. Этим людям была обещана бесплатная медицинская помощь с их болезнью. На самом деле им не объяснили толком, чем они больны, ни чем их лечат. Спойлер: ничем. В основном не лечили. Им говорили, что их лечат от дурной крови. Просто у негров на Юге тогда было все плохо с медицинской сознательностью, поэтому под дурной кровью у них понималось все подряд.

Да, все что угодно может означать.

Да, типа малокровия там или того же сифилиса. Они толком не знали, что это, чем грозит сифилис, если его не лечить, чем грозит это их так называемое лечение. И в итоге оказалось, представляете, что запущенный сифилис очень опасен, что человек умирает совсем, а остальные страдали от разных тяжелых последствий запущенного этого самого сифилиса. У них брали кровь на анализы всякие, и предполагалось, что это какое-то лечение. Ну, потому что тычут шприцами — вроде и лечение. Неграм-то трудно было понять это все.

Многие еще в 50-е годы из участников этой, с позволения сказать, операции уже тогда считали, что они делают что-то не то. Правда, изначально их волновала не столько этическая сторона, сколько то, что исследование проводилось шаляй-валяй, и научная база под ним была довольно шаткая. Так что уже тогда внутри были слышны голоса, что надо с этим что-то делать. Но все это замалчивалось до 1966 года, когда один из сотрудников службы общественного здравоохранения, Питер Бакстон, начал поднимать шум и писать всякие заявления своему начальству о том, что это все плохо кончится. Но его не послушали.

И тогда где-то в районе 1972 года он решил все это огласить, стал тем, что называется whistleblower.

Свистец, так сказать, свисток.

Да, то есть тот, кто поднимает тревогу по поводу каких-то секретных практик, которые стали ему известны. И в газете Washington Star появилась заметка про вашего мальчика. И через несколько дней ее стали перепечатывать все, от New York Times и дальше. Сенсационные сообщения этого Бакстона вызвали слушания в Конгрессе, куда вызвали на ковер Бакстона и как раз его бывшее начальство. Создали специальный комитет для этого расследования. И вскрылось, что негров держали совершенно в неведении, что реальной задачей исследования было как раз наблюдать на протяжении десятилетий запущенный сифилис и ничего не делать.

Класс.

Да. В общем, в итоге правительство США заплатило в тогдашних деньгах 10 миллионов, это как сейчас 50 миллионов. И тем, кто еще не перемер от такого лечения, предоставили нормальную медицинскую помощь бесплатно. Соответственно, с той поры в Конгрессе создана комиссия, которая должна следить, чтобы никаких таких больше…

Исследований.

Исследований на людях в стиле доктора Менгеле не проводилось.

Да.

Вот так вот получилось с желавшими лечиться неграми.

Но бывали случаи, не связанные с правительством. То есть вовсе не обязательно журналистские расследования раскрывают именно какие-то заговоры по линии США. Все, я думаю, слышали словосочетание «схема Понци». То, что у нас не совсем правильно называется финансовой пирамидой, правильнее именно схема Понци, потому что финансовая пирамида — это гораздо более узкое понятие. То, что у нас в России обычно бывало, — это как раз чистая схема Понци.

Жил-был такой Карло Пьетро Джованни Гульельмо Тебальдо Понци. Родом из Италии, как нетрудно заметить, из какой-то прогоревшей аристократии. Достаточно сказать, что его мать, которую он в последний год жизни перевез в Штаты, где она и померла, звала себя не просто там какая-то синьора Понци, она звала себя Донна Понци. Это как lady в англоязычных. То есть это женский аналог слова sir. Что типа она из дворян.

Ну а из дворян не из дворян, ему пришлось, Карло этому, который себя в Америке назвал, разумеется, Чарльз, пытаться выучиться в университете Сапиенца, но ввиду того, что там-то учились не прогоревшие еще аристократы, он пытался с ними тусоваться и все проплясал, и даже диплома толком не получил. Тогда он решил сделать, как многие итальянцы тогда, и отправился в Америку.

В Америке его, как бы, с распростертыми объятиями, разумеется, не ждали. И он к тому же не стеснялся слегка подкорректировать ставки в свою пользу в этой жизни. Потому что он, например, сумел стать официантом, что вообще для итальянца в неитальянском ресторане было довольно круто. Но оказалось, что он там подворовывает, мошенничает и вписывает всякое в счета. Его оттуда прогнали.

Но человек он был все-таки очень талантливый. Он здорово быстро выучил английский язык и, пожив в Канаде, говорил еще и по-французски. В итоге он работал в переводческих всяких структурах, а также сумел поработать в одном местном банке в Канаде — Banco Zarossi, — где поглядел на то, как умные люди делают деньги. Потому что оказалось, что в банке все плохо, дыра зияет, а Заросси этот выплачивает проценты не за счет заработков с инвестиций, которых нету, а за счет тех, кто недавно принес деньги на вклады. Вот тем, кто раньше…

Знакомая схемка.

Да. В итоге этот Заросси слинял с остатками в Италию, а Понци решил, что это интересная тема. В итоге он, правда, занялся не настолько прямолинейным мошенничеством. Он к 1919 году подумал, что, может быть, имеет смысл на фоне кончившейся Первой мировой войны заняться спекуляциями с так называемыми международными ответными купонами.

Это были такие купоны, которые служили для облегчения почтовой связи с другими странами. То есть все страны, которые входили во Всемирный почтовый союз, принимали эти самые купоны. То есть ты как бы вкладываешь этот купон в письмо и отправляешь со своим письмом. Соответственно, твой адресат сможет благодаря этому купону тебе все послать обратно.

А, хитро.

Не надо покупать марку чужой страны, где он ее там возьмет. Вот таким образом это и функционировало. При этом Понци заметил, что в разных странах эти самые купоны стоят несколько по-разному. То есть их номинальная стоимость по стране покупки оценивается. Например, Италия, которая бедная. А вот на месте их можно поменять на марки в другой стране, где они будут стоить реально дороже.

Арбитраж.

Если это богатая страна.

Да, получается так, совершенно верно. Несмотря на то, что сама по себе идея звучит логично, по сути арбитраж этот ни хрена не работал. Просто потому, что, если бы это была какая-нибудь ценная бумага реально, то да. Но, учитывая низкую стоимость каждой единицы и то, что их надо по одной менять на марки, а потом еще эти марки куда-то девать, там получалось просто, что какая-то прибыльность будет только при чудовищных объемах.

Но Понци был такой человек, не особо склонный к математике. Он решил, что другие, наверное, тоже не лучше. И поэтому он объявил о создании акционерной компании под названием Securities Exchange Company, то есть как бы биржевая компания ценных бумаг, примерно так. При том, что ценная бумага — это, в общем-то, марка почтовая. И это, знаете, хорошо как вот мальчишки-филателисты меняются марками в альбомах. Вот что-то такое может быть, а он решил делать миллионы.

И, пометуя об уроке, полученном из его работы в банке Заросси этом, он стал привлекать к себе вкладчиков очень просто. Первые пришли 18 человек и принесли по 100 долларов. Он им выплатил большие дивиденды. В следующем месяце, по-моему, в районе трети от того, что они принесли — 30 долларов. Понятно, что это вовсе не от каких-то прибылей, а от следующей группы лохов, которые принесли каждый тоже по 100 долларов.

Удобно, да? Каждый месяц кто-то приходит и приносит 100 долларов, ты 30 долларов даешь тем, кто был перед ними, а 70 кладешь себе в карман. Это вообще красота.

Красота, да. Расчет на то, что вот эта схема с обменом марок заработает, и вот тогда… В итоге он приступил к тому, что сейчас называется реферал, то есть «приведи пять лохов — получи бесплатно чего-нибудь себе». Тогда это у него было оформлено чисто как-то через комиссионные. То есть просто люди на него ходили и приводили людей, убеждая, что там сказочные богатства. А это была послевоенная мини-депрессия такая, и банки всего под 5%, по-моему, по вкладам могли заплатить, а тут предлагают не 5% в год, а за три месяца 100%. Понятно же, что люди попрутся.

И люди пошли. К лету 1920 года у него уже было 2,5 миллиона тогдашних долларов, что эквивалентно примерно 40 миллионам сейчас. В день получалось, что приносили там под миллион. Он начал привлекать за счет вот этой с виду очень выгодной коммерции состоятельных людей из Бостона, так называемых бостонских браминов. Это то, что называется old money в Бостоне, специальная местная разновидность. И туда всякие банкиры уже начали вкладывать и так далее.

Проблема в том, что, если считать математически, там ничего не складывалось. И хотя Понци вел роскошный образ жизни, купил себе классную точилу и так далее, тут им и заинтересовалась газета Boston Post. Изначально Boston Post писала про него хорошее. Тем более что кое-кто другой там уже пытался писать плохое, и на него Понци подал в суд за клевету и полмиллиона долларов с него слупил.

Класс.

Да. Тогда просто схема устройства закона о клевете была. Вот сейчас, например, у нас, если я считаю, что меня оклеветали, я должен обосновать в суде, что вот то, что какой-то Вася про меня сказал, порочит мою деловую репутацию, может мне принести ущерб и так далее и тому подобное. То есть, если Вася скажет, что Домнин дурак, то мне не удастся обосновать, что это какая-то там клевета. Если он скажет, что, не знаю, Домнин билеты на выступление продает, а сам там вместо того, чтобы читать лекцию, только лежит пьяный и спит, вот тут я уже могу подойти. И все равно мне придется доказывать, что лекции проводятся, что ничего подобного там не происходит, и то, что про меня тут говорят, — это как раз может нанести мне ущерб.

А тогда считалось, что ты сказал, что Вася дурак, — тебе надо доказывать в суде, что он дурак. Как это сделать — это твои проблемы.

Решительно неясно.

Да. Короче, после этого многие притихли, а Понци совсем края потерял. Но, несмотря на то, что после хвалебной статьи в Boston Post к нему вообще сбежался, наверное, весь город с выражением лица shut up and take my money, к Понци стал присматриваться сын издателя газеты, который временно стал замещать своего отца. Вот ему Понци совершенно не понравился. И против него начали публиковать ряд авторов. Например, главу издательства Dow Jones Кларенса Баррона. Я думаю, все слышали про Dow Jones и его индекс.

Вот это вот они.

Вот. И как матерый финансовый журналист Баррон указал на то, что Понци прибыль от вложения в свою компанию предлагает баснословную, но сам почему-то в свою компанию не инвестирует, предпочитая инвестировать в нормальные банки. Чего это он, спрашивается? Потом Баррон занялся математикой. По его прикидкам, для того чтобы покрывать дивиденды по инвестициям населения, в обращении уже должно быть 160 миллионов этих самых ответных купонов. При том, что их просто на свете столько нет.

Да, откуда взяться-то им действительно?

Да, в таком количестве. Он запросил американскую почту. Она сообщила, что никакого роста продаж, покупок этих ответных купонов нигде не наблюдается — ни в США, ни вообще где бы то ни было. Потом Баррон, опять же, подсчитал, что для того, чтобы каждый этот купон превратить в марки, а потом в деньги, при том, что сами по себе они стоят очень маленьких денег, математически невозможно, сколько бы их там ни было. Теоретически, при каком-то огромном масштабе, чисто за счет этого масштаба схема могла бы окупаться. Но в реальности этот масштаб был невозможен, поскольку, например, чтобы уже вторую группу инвесторов в 15 тысяч человек, а потом их стало гораздо больше, обслужить, потребовалось бы несколько океанских лайнеров, загруженных этими почтовыми купонами. Чего-то ничего подобного было не видать. То есть все это миф, все это бессмыслица, реально неработающая.

Эти публикации вызвали бегство вкладчиков, но Понци решил, что все это временные трудности.

Да.

Он выплатил безропотно 2 миллиона долларов тем, кто пришел забрать деньги. А потом стал раздавать толпе кофе и пончики, с ними беседовать и доказывать, что все прекрасно и замечательно. Многие деньги принесли обратно. Он их развел как детей.

Да, как детей маленьких.

Другим автором, занявшимся Понци, стал ушедший, по-моему, в этот момент из Boston Post Макмастерс. Макмастерс, посмотрев на схему Понци, заинтересовался, есть ли у него бухгалтерская отчетность. И простейшие подсчеты показали, что схема — это тришкин кафтан. То есть берем у одних и отдаем другим в расчете на то, что у других никогда не кончится.

Класс.

Да. Тогда Макмастерс опубликовал, собрав материал, статью о том, что у Понци 2 миллиона долларов долга. А если считать с процентами, то получалось, что он на 4 миллиона долларов в минусе.

Супер.

Причем это же деньги-то какие еще, те.

Да, причем деньги это еще и не столько его, а еще и куча поназанятых у разных банков, в которых он приобретал доли и, пользуясь тем, что, типа, ну он же у нас купил нашу часть бизнеса, что же нам не давать ему взаймы, — он оттуда кучу денег к себе и перевел.

В итоге, когда газеты пронюхали еще о его прошлом, например о том, что он работал на этот банк Заросси, и воровал официантом, и вообще много чего, Понци сдался властям. Пять банков Бостона рухнули. И те, кто чего-то вкладывал, получили там, говорят, что-то около 20 центов на вложенный доллар обратно.

Класс.

Да. Несмотря на то, что сейчас масштаб не такой уж и большой, но тогда это было прямо ого. И многие люди тогда просто были в полном раздрае. Если бы газеты не обратили на него внимания, он бы обманул гораздо больше народу.

Да.

И, что интересно, Понци через некоторое время, посидев, был депортирован в Италию.

Ага.

Да, уехал туда. Там он тоже пытался чего-то ловчить, но Италия — страна небогатая, поэтому…

Там ничего у него не вышло. Не фортануло.

Да, не получилось.

Ты когда-нибудь замечал, насколько часто Ричарда Никсона, бывшего президента США, поминают во всяких произведениях массовой культуры?

Да, Никсон постоянно. То там в «Футураме» в виде головы, то еще чего.

Да, кстати, где он там в виде головы? Если обратили внимание, то там он останавливается в гостинице Watergate.

Да, потому что там делают скидку тем, кто у них уже побывал.

Класс.

Да. Watergate — это действительно такой отель, весьма богатый, в Вашингтоне, в котором располагался штаб кандидата в президенты от демократов Джорджа Макговерна. Несмотря на то, что в принципе в победе Никсона особых сомнений не было и ему удалось, собственно, ее одержать с разгромным счетом — там был какой-то перевес в 20 с лишним процентов, — потому что Никсон обещал сократить наконец эту бесконечную вьетнамскую войну, а Макговерн все махал флагом, тем не менее за этим штабом Никсон решил установить слежку. У него был так называемый Комитет по переизбранию президента, который должен был выполнять роль такой маленькой личной спецслужбы.

После того как в 1971 году произошел тоже скандал с прессой… Дело в том, что в 1967 году министр обороны Макнамара, который как раз педалировал войну во Вьетнаме, велел собрать такое досье по американо-вьетнамским отношениям с 1945 по 1967 годы. И понятно, что там были всякие деликатные темы, которые не предназначались для широкой публики. В частности, из этих документов следовало, что Линдон Джонсон, который после смерти Кеннеди пришел к власти, всем рассказывал, что США не стремятся к участию в конфликте во Вьетнаме, но на деле целенаправленно и последовательно раздувал конфликт, что в итоге кончилось Тонкинским инцидентом, когда американцы объявили, что якобы на них корабли в заливе напали какие-то там северо-вьетнамские торпедные катера, и начали бомбить и посылать туда Форреста Гампа.

Так вот, в Госдепартаменте тогда служил аналитик Дэниел Эллсберг. Эллсберга очень расстраивало творящееся во Вьетнаме, поэтому он объявил, что уходит, и сумел часть из этого досье по американо-вьетнамской проблеме утащить с собой. И он обратился к New York Times, и начали там их публиковать, из-за чего даже пытались запретить и подали в суд. Дошло до Верховного суда, который постановил, что газеты имеют право их публиковать.

После вот этого неприятного инцидента, вызвавшего у Никсона серьезное недовольство, была создана так называемая шайка White House Plumbers, то есть как бы сантехники Белого дома.

Догадаешься, почему сантехники?

Под видом сантехников что-нибудь делалось другое.

До этого они не дошли. Они занимались ликвидацией утечек.

А-а-а! Утечек, да. Умно.

Утечка и протечка по-английски — одно и то же.

Понятно.

Да. Соответственно, было решено, что без такой группы не обойтись. И там участвовали советники Никсона, которые привлекли в том числе ряд бывших сотрудников ФБР. Одним из главных был бывший ФБРовец Лидди. Кроме того, туда были навербованы бывшие оперативники ЦРУ из числа кубинских иммигрантов. Тех самых, которые участвовали в провальной высадке в заливе Кочинос и которых потом выменяли обратно на гуманитарную помощь. Им было деваться особо некуда, они и так были уже твари вербованные, поэтому их тоже применили.

Что они планировали? Так называемую операцию «Драгоценный камень». Эта операция была предлагаемым планом по недопущению победы на выборах демократического кандидата, по обеспечению отсутствия всяких эксцессов, типа протестов, обеспечению того, чтобы республиканские партийные мероприятия проходили без сучка, без задоринки и так далее. Большая часть того, что там предлагали в этой самой операции, разработанной как раз Лидди, не осуществилась. По той простой причине, что там был лютый трэш, который был чересчур даже для Никсона и его советников. Понимаем, что это звучит дико, но тем не менее.

Например, там предполагались похищения антивоенных активистов и их вывоз в Мексику куда-то. Не в лес, а в Мексику. Чтобы, пока они там оттуда выберутся, уже выборы закончились.

Отлично. Это супер.

Например, созвать демократических партийных лидеров на вечеринку на корабле, где к ним запустить специально подкупленных проституток и потом их шантажировать.

Почти остров Эпштейна.

Да, кстати, про Эпштейна тоже очень хороший пример, особенно учитывая, что Эпштейн взял и покончил с собой. Повесился. Не уследили за Эпштейном.

Так вот, Лидди расстроился, что большую часть его идей забраковали. Но одобрили хотя бы его план с установлением прослушки в избирательном штабе Демпартии. Им прежде всего хотелось найти какой-нибудь компромат на руководство Демпартии и их кандидата, чтобы их, возможно, шантажировать и манипулировать. Или, в крайнем случае, их обнародовать и таким образом обеспечить победу для Никсона. Хотя она, честно говоря, в целом была практически и так обеспечена. Непонятно, что они так стремались.

То есть предполагается, что на прослушке кандидат Макговерн мог получить от своих товарищей по партии совет завязывать с кокаином или что-нибудь такое, и можно было бы это задействовать. Кроме того, видимо, Никсона волновало, нет ли у демократов на него самого какого-нибудь неожиданного компромата. Чтобы быть готовым там все сжечь, закопать, и когда они с ним выйдут, сказать: где? Нету ничего. Например, их волновали связи Никсона с Хьюзом. Тем самым странным, который не стриг ногтей, бороды, — Говард Хьюз, тот самый авиатор, который выкупил отель в Лас-Вегасе и жил там. У него там были какие-то связи из-за всей этой скандальности, и Никсон не хотел, чтобы упоминали с ним. Видимо, его и интересовало послушать, что там демократы знают.

В общем, как все проходило. В первом часу ночи один из охранников гостиницы обходил территорию, увидел, что одна из дверей на лестницу не заперта, и собачка замка зафиксирована липкой лентой, чтобы дверь обратно не захлопнулась. Охранник этот решил, что, наверное, уборщики, когда подметали, чтобы не открывать каждый раз, вот так оставили и забыли снять. Так что он ленту снял сам и ушел отдыхать. К двум часам ночи он опять проходил и опять видит, что она открыта и опять лентой залеплена.

Да что ж такое?

Воры, подумал охранник, и вызвал полицию. Полицейские прилетели, быстро все окружили, врубили везде свет и стали прочесывать помещение. И в итоге прямо в штабе Демпартии обнаружились какие-то сомнительные мужики в резиновых перчатках с отмычками и всякими жучками и прочим таким.

Оказалось, что за этими проникшими стояли как раз люди Лидди. И все указывало на команду президента Никсона. Соответственно, расследование поручили тоже ФБР. И руководить тем расследованием стал замдиректора Фелт. Но Фелт чувствовал, что ничего там расследовать толком не удастся такими темпами. Поэтому знаешь, что он сделал?

Что?

Он связался с Washington Post, а конкретно с Вудвордом и Бернстайном, знаменитой парой журналистов. И предложил им себя в качестве информатора. Знаешь под каким псевдонимом?

Глубокая глотка.

Да, Глубокая глотка. Те, кто смотрел «Секретные материалы», помнят, что там тоже был агент под псевдонимом Глубокая глотка. И потом, спойлер алерт, он плохо кончил.

Да.

И что интересно, пока шло расследование, Никсон избрал такую тактику, чтобы все затягивать и прятать концы, с расчетом на то, чтобы он просто досидел свой второй срок, ушел — а дальше все.

А у них же неприкосновенность должна быть, да, я так понимаю?

Да, есть. За исключением случаев, когда он был подвергнут импичменту.

Понятно.

Поэтому кровь из носу нужно было избежать импичмента. Это была программа минимум. Программа максимум — досидеть до конца срока, уйти, и все. Тогда уже.

Короче, начался шум такой, все показывали в прямом эфире по ящику. Считается, что почти все американцы смотрели этот суд по телевизору. Посадили ряд сотрудников администрации президента. Никсон пытался бороться, и когда суду стало известно через этого самого замдиректора ФБР про то, что у них, оказывается, есть записи, в частности самого Никсона с помощниками, суд потребовал их предоставить. На что Никсон сказал: не предоставлю. Это мои личные разговоры, никому я их не дам.

Прокурора Кокса, который как раз затребовал эти пленки, Никсон приказал уволить генпрокурору Ричардсону. Но Ричардсон, видимо, уже решил, что Никсон — это тонущий корабль.

Сбитый летчик.

Да. Абсолютно никакого смысла идти вместе с ним на дно, выполняя его распоряжение, нет. И поэтому вместо этого он объявил, что в связи с несогласием с позицией президента он уходит в отставку. И, соответственно, никого увольнять не будет. Тогда Никсон потребовал, чтобы замгенпрокурора выгнал Кокса. И замгенпрокурора тоже отказался и тоже объявил, что уходит в отставку.

Класс.

Да. Таким образом пришлось делать по-другому. В Министерстве юстиции у них третьим по старшинству после генпрокурора и замгенпрокурора выступает… По-английски он Solicitor General. У нас обычно так и переводят как генеральный солиситор, потому что у нас нет такого термина.

Аналогичного, да.

Да. Все-таки выгнать этого Кокса. И только вот с третьей попытки он так и сделал, чем сильно этот самый солиситор по фамилии Борк повредил своей репутации. Потому что он не ушел в отставку, как его старшие, а вместо этого подчинился теряющему лицо президенту. Он потом оправдывался, что вот он хотел уйти, но президент ему сказал: а как же Министерство юстиции останется без единого начальника? Теперь вы подумайте о том, как оно будет. И он такой: эх, только ради министерства и останусь.

Считается, что в Белом доме тут же начали уничтожать все мыслимые свидетельства, какие только можно. И это сделало только хуже. Потому что, во-первых, Никсон доказывал, что не хочет передать суду записи, потому что у него есть такая привилегия как у главы исполнительной власти. Конгресс обратился в суд, насколько я помню. Короче, Верховный суд объявил, что нет такого порядка, чтобы отказываться выдавать пленки по запросу суда. Более того, часть пленок все-таки подвернулась, неизвестно кому, через кого, прессе. И на этих пленках Никсон со своим начальником аппарата обсуждает, как мы будем препятствовать расследованию ФБРовцев нашего этого уотергейтского скандала.

Это окончательно погубило все, что можно, против Никсона. Уже по представлению нижней палаты Конгресса США началась процедура импичмента. И хотя Никсон изначально надеялся на то, что республиканское большинство проголосует против этого импичмента, после этих пленок, где он в открытую обсуждает, как бы нам запутать следствие, даже республиканцы уже не рискнули бы голосовать за то, чтобы он остался у власти.

В общем, Никсон решил, что вариантов тут два. Либо его сейчас отправят в отставку, потом под суд, потом черт знает куда загремишь.

Либо я устал, я мухожук.

Да. И он, конечно, сделал это по-хитрому. То есть он передал власть вице-президенту Форду, который был как раз недавно назначен как незамешанный во всем этом. И он выторговал за этого Форда для себя что?

Дай угадаю — неприкосновенность.

Да, помилование за все преступления, которые тот мог совершить.

Отличное помилование. Как бы намекающее.

Отличная сделка. Дело просто в том, что импичмент еще не начался формально, и поэтому как бы он все, он был закончен. Интересно, что еще до того, как официальное сложение полномочий должно было произойти, Никсон уже убежал из Вашингтона подальше оттуда. Интересно, что Форд потом потерпел поражение на выборах, и он во многом считал, что это как раз из-за его сделки с Никсоном, которая его запятнала.

Да.

Вот такая неприятная вышла история. Что интересно, в Советском Союзе, когда про это спрашивали, у нас вместо того, чтобы насмехаться, говорили, что это их личное дело. Некрасивая история. Мы ничего не будем комментировать.

А надо было насмехаться.

Понимаешь, с Никсоном у нас были хорошие отношения. Он был как раз сторонником разрядки. И мы вообще опасались, что это какая-то…

Ну и, в общем, правильно опасались. Потому что следующей историей в том же духе, тоже попавшей в прессу и с этого начавшейся разоблачением, стал, по аналогии с Watergate, Iran-gate. Он же скандал Iran-Contra, или, как в Никарагуа называют, caso Iran-Contra.

С чем это было связано? С тем, что до исламской революции в Иране, про которую мы уже рассказывали, США были практически монопольным оружейным партнером Ирана, который покупал у них кучу всего, самых новейших модификаций в том числе. После революции эта связь оборвалась, а оружие — оно же такое дело — нуждается в обслуживании, в боеприпасах, наконец. А где же их взять, если с американцами расплевались?

Да, хороший вопрос.

Да, и Ирану очень было нужно вооружение, потому что на них как раз напал Ирак. Но американцы ничего им продавать не могли, потому что…

Санкции, наверное, ввели.

Мало того, их внесли в список стран, поддерживающих терроризм. А, кстати, Ирак Саддама Хусейна, который до этого был в списке, почему-то резко оттуда выкинули. Сразу стал большим другом США. А потом, когда ему надоело биться об Иран, он опять сделался злой тиран, и его повесили. Вот так бывает.

Какие метаморфозы чудесные случаются.

Почему это было проблемой? Проблема номер раз: многие в Вашингтоне боялись, что, несмотря на то, что Иран к СССР был в крайне натянутых отношениях и называл США большим шайтаном, а СССР — малым шайтаном, хоть и малым, но все равно неприятно, — в Вашингтоне многие полагали, что шайтан не шайтан, а оружие-то надо где-то брать. А кто у нас самое дешевое, надежное и убойное оружие поставляет всем желающим? Советский Союз. Вот он, через границу, практически руку протяни — и уже тебе все что хочешь: хоть автоматы, хоть боеприпасы, хоть ПТУРы, хоть вертолеты, хоть самолеты, хоть танки, — всего надают. И Иран фактически уплывет под советский контроль, и получится совсем скверно для США.

С другой стороны, а что делать-то, если Иран объявляет публично, что готов экспортировать революцию в Персидский залив, свергнуть все эти коррумпированные подпиндосные монархические режимы и установить везде правоверную Исламскую республику, как у себя? Что это, как не подлый антиамериканизм?

С третьей стороны, в Никарагуа творился, как обычно, рок-н-ролл. Потому что там после успешной революции был свергнут последний представитель династии Сомоса, который до этого приезжал в США и клянчил, типа, спасите, помогите.

Скажем, мы тут уже во Вьетнаме одним спасли и помогли, и теперь сами не знаем, куда деваться.

Да. Давайте без нас как-то справляйтесь. Так что в 79-м году режим Сомосы — пау, и там воцарился режим Frente Sandinista de Liberación Nacional, то есть Сандинистский фронт национального освобождения. То есть коммунистическая партия.

Как неприятно.

Да, еще и в Гондурасе практически рядом, под носом. Что дальше? Куба, теперь Никарагуа — так, знаете, можно скоро в Вашингтоне уже коммунистам заседать. Не годится такое. Против коммунистов стали выступать всевозможные ультраправые группировки, которые все совместно назывались контрас. Ну, то есть вот как у нас, помните, в гражданскую называли контрой. Белая, потому что контрреволюция. Вот это то же самое — contra, потому что это сокращение от contrarrevolución.

Короче, туда стекались все, кто был недоволен чем-то в правлении компартии. И американцы, спохватившись, стали их всячески вооружать и финансировать. Без них бы они, конечно, провалились моментально. Проблема в том, что хотя пришедший к власти в 81 году Рейган очень хотел, просто спал и видел, бороться с империей зла во всех ее проявлениях, но Конгресс был вовсе не так настроен и считал, что влезание в финансирование тех контрас, в победу которых он еще и не верил, в отличие от Рейгана с его бреднями мессианского толка, — что это все не к добру. И в итоге был введен ряд поправок к законодательству, которые перекрыли практически все дыры и ходы, через которые можно было финансировать этих боевиков. То есть требовалось по финальной редакции, чтобы ни ЦРУ, ни Министерство обороны, ни другой агентство или орган США не были вовлечены в разведывательную деятельность. Нельзя, короче, ни копейки этим контрас давать.

Таким образом возникла мысль как бы все проблемы одним махом разрешить. То есть они, конечно, пытались всякими другими способами действовать. Типа доказывали, что при Рейгане большую власть забрал на себя Совет национальной безопасности. И они доказывали, что как бы, а вот и нет: Совет национальной безопасности — это не агентство и не орган никакой, вовлеченный в разведывательную деятельность. Конгресс, правда, говорил: а вот и да. А что он, если не орган, вовлеченный в разведывательную деятельность? Кружок кройки и шитья при президенте Америки?

Короче, пока вся эта законодательная крючкотворская возня тянулась, было решено, что можно попробовать какой-нибудь хитрый план. Тем более что хитрых планов на самом деле тогда было много, и не менее заковыристых. Ты знаешь, например, что в 86-м провалился план, который, если исключать кучу прокладок, направлен был на то, чтобы продать из Советского Союза вооружение в ЮАР, режиму апартеида?

Не слыхал, да.

Было такое. Короче, всякие бывают случаи, знаете. С режимом апартеида приходится торговать. Негласно, разумеется.

Короче, в Вашингтоне многие в окружении президента, в этом Совете национальной безопасности, полагали, что, может, мы сделаем как? Вот в Иране, вроде как, как нам тут докладывают надежные товарищи, есть умеренная фракция.

Умеренная оппозиция.

Да, не то что оппозиция. Там был такой крендель, возглавлявший парламент, Акбар Хашеми Рафсанджани, который, как считалось тогда, стал бы преемником непосредственно Хомейни. Ну и стал он, служил президентом в итоге. И который считался за более-менее считавшего нужным замириться с США, по крайней мере в какой-то мере, и выпустить наконец заложников, оставшихся после захвата посольства, которые в Иране сидели, заложников. А кроме того, у «Хезболлы» еще были американцы в заложниках. «Хезболла» — это как раз иранский прокси.

И как бы предполагалось, что если им продать тайком оружие, то его фракция сможет сказать: вот видите, мы можем раздобыть оружие и победить Ирак таким образом, а вы со своим радикализмом нас просто похороните. Рафсанджани — это был очень умный, хитрый человек, очень мысливший на много шагов вперед. Достаточно сказать, что у него была кличка Акула.

Такая говорящая кличка.

Да. То есть он, может быть, чего-то такое им и говорил, но явно не чтобы мириться с США. Он был известен как человек такой очень философский, смотрящий на вещи.

Короче, в итоге через ряд прокладок — одной из прокладок, кстати, даже вызвался быть Мануэль Норьега, эль-президенте из Панамы, которого потом очень скоро американцы сами свергнут, посадят, а так в тюрьме и заморят в итоге…

Да, потому что оказалось, что он еще и с нами был связан.

И тот план, кстати, по поставкам режиму апартеида калашей, или что мы им там везли, тоже был на него завязан. В общем, он со всеми дружил, как капибара. Потому-то, собственно, его и присадили. А кроме того, он был завязан в дальнейших событиях.

Ну, короче, таким образом продаем тайком-тишком ракеты, запчасти к всяким там ракетным комплексам и прочему Ирану, получаем деньги, за которые нам, ввиду неподотчетности, не надо отчитываться перед Конгрессом. Вот эти деньги мы можем со свободной совестью использовать для приобретения оружия для контрас в Никарагуа.

Со стороны Ирана одной из принимающих сторон был Манучер Горбанифар, бывший агент САВАК, шахской спецслужбы, и торговец оружием, и вообще такой посредник по всяким скользким делам, заложникам и тому подобному.

Таким образом эта схема шла-шла, пока она не всплыла практически, по-моему, месяц спустя после того, как Конгресс-таки разрешил финансировать контрас. То есть получилось, что они их пропалили, когда это уже было не нужно.

Ну понятно. Молодцы.

Да. В общем, в Корпусе стражей исламской революции нашлись недовольные этой сделкой, включая Мехди Хашеми, который слил всю эту тему через ливанский еженедельник Ash-Shiraa, самый авторитетный в стране, в 1986 году. Возможно также, что в сливе участвовала группа людей, завязанных на адмирала Мора, который был, по-моему, помощником председателя комитета начальников штабов в США, который считал, что вся эта тема начинает совершенно выходить из-под контроля.

И с этого пошли еще другие проблемы. Например, в Никарагуа был сбит при помощи советского ПЗРК «Стрела-2» американский борт, на котором находилось несколько человек. Они почти все погибли, кроме одного — Юджина Хазенфуса, бывшего служащего Корпуса морской пехоты США, который успел выпрыгнуть с парашютом. Его изловили никарагуанцы и заставили признать, что этот эхо-борт, который вез, на минуточку, 60 АКС, 50 тысяч патронов для АК, несколько десятков гранатометов РПГ-7 и 150 пар сапог для джунглей…

Неплохо.

Короче, благодаря сливу газеты и тому, что никарагуанцы заставили этого служащего признать все, привели к тому, что в Вашингтоне начался шухер и начали срочно истреблять документы. Один из завязанных на эту сделку подполковник Оливер Норт начал истреблять свидетельства с такой силой, что даже заклинило шредер правительственный. А его секретарша Фон Холл потом показала, что она проносила документы в сапогах и под платьем, относя их к шредеру, чтобы никто не обратил внимания.

Начавшиеся…

Да.

Здорово.

Да. Уничтожалось в первую очередь то, что как-то вело к президенту Рейгану. Но в любом случае Рейгана все это привело к серьезному падению рейтинга, по-моему, на 20%, с 60 до 40 где-то. А учитывая, что у него уже нашли Альцгеймера и он был вынужден тоже сказать, что устал, я ухожу, это уже ему особо повредить не должно было.

Считается, что в деле мог быть завязан директор ЦРУ Уильям Кейси, который будто бы сказал в феврале 1987 года журналисту Бобу Вудворду, что знал про передачу средств от торговли оружием с Ираном в руки контрас. Тут трудно сказать, потому что Кейси как раз тогда хватил удар, и он на следующий день после того, как начались слушания в Конгрессе по этому скандалу, помер.

Крайне удачно.

Удачно, да, помер. В мире это привело тоже к скандалу, потому что США до этого громче всех орали, чтобы никто не смел продавать оружие Ирану как грязным террористам. А оказалось, что они это сделали, чтобы самим продавать оружие Ирану.

Ну и кто они после этого?

Да, хотелось бы знать. В общем, кое-кто пошел под суд, но если вы посмотрите на их список… Например, министр обороны Каспар Уайнбергер признан виновным, тот еще, в препятствии правосудию. Роберт Макфарлейн, советник национальной безопасности, — в сокрытии улик осужден. Эллиот Абрамс, замгоссекретаря, осужден за сокрытие улик. Алан Фирс, глава центральноамериканского подразделения ЦРУ. Клэр Джордж, глава тайных операций в ЦРУ. И так далее.

И практически все они, кроме… кто там был? Кто-то там был. А, Томас Клайнс, бывший тайный оперативник ЦРУ, который просто себе в карман много чего еще зажимал, поэтому его присадили на 16 месяцев. Всех остальных вышеперечисленных — министров, замминистров, начальников и директоров — всех помиловал следующий президент Джордж Буш-старший, бывший глава чего?

ЦРУ.

ЦРУ.

Да, как же, какой добрый человек.

Да, просто по доброте душевной, от щедрот, можно сказать.

Над бедолагами, да, точно. Никак не связано это, да, с ЦРУ ведь?

И сам как директор ЦРУ, разумеется, тоже никакого отношения ни к чему не имел.

Абсолютно никакого.

Абсолютно, да.

Короче, вся эта история имеет еще странный конец. Потому что потом про это все забыли, но в 90-е к этой теме вернулся журналист Гэри Уэбб, которого заинтересовала связь между всякими ультраправыми, в частности боевиками контрас, я имею в виду, в Центральной и Южной Америке, и торговлей кокаином, которая захлестнула США как раз тогда, в конце 80-х — начале 90-х. Особенно с эпидемией крэка, которая превратила южный центральный округ города Лос-Анджелеса в просто Южный Централ.

Он таким образом в газете, по-моему, San Jose Mercury News работал и выпустил ряд статей, которые в итоге были сведены в книгу под названием «Темный альянс», где он доказывал, что в Лос-Анджелесе негры торгуют крэком и все идет к чертовой матери, что группировки Crips и Bloods превращают крэк в миллионы долларов. Незадолго до этого попавший под каток главарь негритянской наркогруппировки Рики Доннелл Росс по кличке Freeway Rick и никарагуанский наркоторговец Оскар Бландон, связанный с ЦРУ и вообще с американскими спецслужбами, которые устроили всю эту серию снабжения контрас, после того как Иран кончился по понятным причинам, — финансирование антикоммунистической борьбы перешло на наркотические рельсы.

Соответственно, вот таким образом он и объяснял, что, например, Бландона, этого никарагуанца, арестовали, но в тюрьме он провел всего 28 месяцев, потому что он заключил сделку с Управлением по борьбе с наркотиками США, стал информатором и навел еще раз их на Росса. Потому что Росса тоже выпустили благодаря тому, что он дал показания на ментов, подкупленных им в Лос-Анджелесе. Но его очень быстро замели обратно, предложив ему купить кокаин за 100 тысяч долларов.

Он не смог устоять.

Да. Предлагали как раз руками Бландона. Но оказалось, что это операция Управления по борьбе с наркотиками, на которых Бландон теперь работал. Сам Росс, кстати, доказывал: я просто хотел купить себе дом. И когда ему говорили: а что же ты 100 тысяч долларов с собой носишь? — он говорит: я дом шел покупать. Что, нельзя негру купить дом себе уже?

Действительно.

В общем, после того как это было опубликовано в Mercury News, сначала все как-то шло ни о чем. Другие газеты вообще ничего не писали и старались не замечать. Зато заметил ряд общественных и политических деятелей. Например, оба сенатора от Калифорнии написали тогдашнему директору ЦРУ Джону Дойчу и генпрокурору, попросив заняться проверкой этих вскрывшихся фактов. И также один из членов Палаты представителей от Калифорнии, небезызвестная Максин Уотерс, — я думаю, вы слышали, она периодически всплывает в новостях на тему всяких BLM и прочего, — в данном случае она тоже заинтересовалась.

После того как начались эти шевеления, тут же начались публикации в других крупных газетах, причем именно крупных. То есть участвовали Washington Post, New York Times, Los Angeles Times. И все они в расследовании Уэбба объявляли, что тут бездоказательно, что эпидемия крэка — это феномен со множеством причин, что данные, которые предоставляет Уэбб, достаточно сомнительные. И что много кто другой еще участвует в наркоторговле, а не только никарагуанцы и те контрас. И что вообще гораздо больше всяких банд, и ЦРУ там ни при чем. Еще какое-то очень подозрительное началось шевеление.

На воре шапка загорелась.

Да. В итоге продавили и саму газету Mercury News. Ее редактор Сеппос выступил с колонкой, где признавал, что да, вот нас критикуют, вот, может быть, действительно что-то там не совсем сходится. Короче, Уэбба в итоге фактически выгнали оттуда. То есть ему предложили перевод из Сакраменто, по-моему, где он жил, в другие два достаточно далеко расположенные населенные пункта.

То есть куда бы он ни поехал…

Да. Он попробовал, но понял, что ездить он туда просто не сможет, поэтому ушел.

Делом занимались Министерство юстиции и ЦРУ. И хотя Министерство юстиции сказало, что обращение с этим наркоторговцем Бландоном было какое-то странное и вообще в деле явные какие-то disturbing моменты есть, но все это не похоже на какой-то мегазаговор.

I find your lack of evidence disturbing, как говорится.

Да. И Уэбб в итоге работал в разных местах до 2004 года журналистом, пока его внезапно не обнаружили дома. И угадай — он покончил с собой.

Да, он покончил с собой. По крайней мере, коронер округа Сакраменто постановил именно так. Он выстрелил себе рядом с правым ухом в голову из револьвера 38-го калибра. И первый выстрел пробил ему голову и вышел у левой щеки, а второй выстрел пробил артерию.

То есть два выстрела он себе в голову сделал?

Да, человек застрелился двумя. Хорошо, конечно, что не тремя. А то, знаете, тут будешь много болтать про связи ЦРУ, контрас, наркоторговцев и негритянских банд с крэком — еще не такое может случиться.

И из пяти револьверов застрелиться сразу.

35 раз упасть на нож можно, как вариант.

Да, всякое. Или как в той истории с Кеннеди, где все начали то разбиваться на пустой дороге, то употреблять барбитурат и запивать его водкой, то за день до вызова на слушания в Конгресс стреляться в голову из дробовика, то еще чего-то происходит. Так что, видите, с этими журналистами всякое порой случается.

И на этой печальной ноте будем заканчивать.