В этом выпуске мы рассказываем про пустыню Сахара - одногорбых верблюдов и барханных котиков, оазисы и эрги, соль и чай, мечи туарегов и их обычаи.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели. В эфире 554-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от темы венгерской и вторженческой мы переходим к теме не менее интересной. О чем же, Домнин, мы поговорим сегодня?

Поговорим мы о таком замечательном регионе, как Сахара. Пустыня. По-арабски буквально означает «пустыня». Те, кто изучал какие арабские книги, сейчас должны были на автомате вспомнить. Один из учебных текстов, который давали, все равно начинался с фразы: «Либия — баляд ас-сахара». То есть зовется Ливия страной песков.

Сами арабы, говорящие, чтобы не путать, какая пустыня, там их пустынь, сами знаете, говорят «Сахра аль-Кубра».

«Сахра аль-Кубра», да. То есть большая пустыня имеется в виду.

Да, и все сразу понимают, какая именно. И это действительно самая крупная из песчаных пустынь, если не считать Антарктиду. Она тоже с географической точки зрения пустыня, но там пустыня со своей спецификой.

Арабы про Антарктиду были не в курсе, когда называли.

Ну, видимо, да. Правда, вот что мы себе представляем, когда, допустим, вбейте в гугл «Сахара»? Вам тут же покажут что? Барханы, наверное, песчаные.

Это правда.

Но при этом, несмотря на все свои размеры, по количеству песка Сахара проигрывает, например, Руб-эль-Хали. То есть пустыне в сердце Аравии.

Да ладно.

Помнишь, где снимали Татуин?

А где?

В Тунисе. Там неподалеку место есть Татауин. Оттуда и название поперло. Ты помнишь, какой Татуин? Он не как Дюна, а он такой каменистый.

Да, да.

Да, к Татуину. Значит, она действительно такая каменистая. В ней выделяют целый ряд регионов, такие подпустыни. Из крупнейших, именно песчаных, это Большой Восточный и Западный Эрги.

Вот тут опять, да, кто читал «Дюну», сразу вспомнил. Про эрги, про хребет Хаббания. Начнут по привычке искать там сич Табр и так далее.

Насчет сича Табр не обещаю, но эрги, хребты — все есть. Несмотря на то, что, как я уже сказал, это пустыня, и теоретически там должно быть пусто, на самом деле Сахара — это далеко не пустое место.

Когда-то давно она была еще более оживленной. То есть где-то 6 тысяч лет назад, по последним оценкам, раньше считалось, что еще раньше было, но сейчас вроде пересчитали, до 6 тысяч лет назад она представляла собой саванну с озерами, пасущимися гиппопотамами, жирафами и всяким таким.

Угу.

А потом началась засуха из-за комбинации разных факторов: высокое давление там по центру и прочее. Все это постепенно повысохло, оставив лишь редкие оазисы, правда, весьма населенные по сравнению с окрестностями.

И до сих пор там иногда находят всякие кости вымерших животных, типа тех же самых бегемотов, жирафов, местного подвида слона. Соответственно, когда Ганнибал ходил на Рим со своей карфагенской армией, слонами североафриканскими, их же просто карфагенскими называют. Иногда еще употребляют термин «нумидийский», но факт в том, что они, видите, до Древнего Рима дожили, а дальше уже все.

Все погибли в боях с римлянами.

Да, видимо, последний взгреб там какие были. All in пошел.

Ну а и без вымерших там много чего есть. То есть растительный мир представлен самыми разными видами. Там достаточно много деревьев разных. Причем там в глубине пустыни встречаются такие реликтовые оазисы, в которых растут оставшиеся еще из тех древних саванных времен деревья, которые, по идее, должны были исчезнуть.

Можно, например, встретить такое интересное дерево, как дум-пальма. Это, к сожалению, не пальма, на которой можно играть в Doom, как можно было бы подумать по названию.

Да, но пальма все равно очень интересная.

Это пальма-рогатка. То есть у нее специфика такая: она двоится. Причем двоится более или менее таким правильным образом, и получается такая рогатка. И эта рогатка потом может еще раз двоиться, и еще. Так что некоторые деревья, которые стоят в окружении себе подобных, нетворосто раздвоятся, и такая большая рогатка, как Y, стоит. А другие — там по многу раз. Вот как сосна наша, когда она в лесу, она просто высокая и долговязая, а когда стоит отдельно, как у меня под окнами, например, там она делается раскидистой. Она может двоиться и двоиться, поэтому дерево выглядит очень красиво.

Финики, оливки, правда, оливы не в таких количествах, чтобы прямо представлять большую ценность, насколько я понял, но тем не менее. Возделываются культурные деревья типа смоковницы, инжира, лимонов всяких, кое-какие огородные травы. Вот, например, мята. Я сейчас пью чай с мятой, как туарег. Они там пьют.

Есть и всякая травяная растительность, которая в основном представляет из себя такие интересные явления в природе, как эфемеры.

Эфемеры?

Да. Эфемеры и эфемероиды. То есть, как мы говорим сейчас, «эфемерный», то есть такой нестойкий, какой-то однодневный. А такие есть растения, которые могут пребывать в гибернации в виде семени или даже ростка, или корня. В некоторых случаях это эфемероиды. Но если вдруг начался сырой сезон, они буквально за несколько дней — раз — расцвели, дали плоды, семена и дали дуба. То есть очень быстрый цикл развития.

Да, да, да.

Некоторые, правда, не дают дуба полностью, у них корень сохраняется, и только надземная часть отмирает. Это эфемероиды.

Кроме того, такое интересное явление, как галофитные растения. «Гало» — это соль. Каменная соль — это галит.

Да.

То есть это такие растения, которые любят соль, что обычно не свойственно растениям. Таких растений достаточно много всяких по планете. Далеко не все из них живут в пустыне. Например, мангровые заросли, которые в прибрежной зоне, кусты такие, они хорошо себя чувствуют в соленой воде, и ничего с ними не делается. Другие живут как раз в пустыне, хорошо себя там чувствуют на солончаках. Солончаков там много, потому что раньше были всякие водоемы соленые, и постепенно они еще больше засолились во время высыхания пустыни, и остались солончаки. Такое много где есть. У нас в Азии тоже в пустынях этого полно.

Есть фауна. Причем, что интересно, по большей части не эндемичная, то есть не характерная только для Сахары, хотя такие тоже есть. Один из самых известных представителей местной фауны — это пустынная лисица фенек. Маленькая, с большими ушами и с такими…

Зачем ей большие уши?

Чтобы, наверное, отводить тепло.

Верно, да, потому что там кровеносные сосуды. Многие животные, которые в Сахаре обитают, могут похвастаться весьма развитыми ушами. Например, там живет ушастый эфиопский еж.

Ух ты, какой.

У него уши торчком, чуть ли не как у кролика. Есть еще, например, пустынный заяц, он же капский заяц. Видимо, описан в этой самой Капской колонии впервые, но он и в Сахаре прекрасно себя чувствует. Тоже такой с весьма раскидистыми ушами товарищ.

Из более кавайных видов там живет барханный кот.

Ух ты.

Он же просто пустынный кот, да. Выглядит как наш сельский кот Васька полосатый, только с более скуластой мордой и глазами такими, чуть поуже.

Тоже ушки у него большие, смотрю, у этого кота.

Да, да. Он ведет ночной образ жизни, поэтому для него важно быть мохнатым, чтобы ночью дуба не дать, потому что там холодно бывает. Вообще, думать, что в Сахаре сплошняком жара, не надо. Во-первых, ночь бывает. Во-вторых, не забывайте, что она гористая. В горах там отмечены морозы чуть ли не до 15 градусов.

Для примера: я вот вижу на карте Сахары сейчас горы высотой 3–3,5 тысячи метров, почти 3,5. Гора Кукуиси, которая Куиси пишется, — 3415 метров. То есть это высоко довольно-таки по местным меркам.

Котик этот ест змей.

Да, прям хватает их, душит, составляет конкуренцию местным мангустам. И скорпионов еще, сообщается, ест. Он вообще ест всех, кто попадается.

Кто плохо лежит.

Там особо не будешь разбираться. Не до жиру. Дело тут даже не в том, что ему надо есть, а еще и в том, что он воду таким образом получает. Пустынный котик почти не пьет.

Понятно.

Да, он в основном, так сказать, с кровью. Как настоящий фримен, котик используется.

Как бы да.

Да, есть там такое.

Змей, разумеется, там полно, всякие есть. Змея очковая, она же кобра, и много видов рогатой гадюки. Такая, знаете, у них характерная форма морды с такими рожками. Это не настоящие, конечно, рога, это такой кожистый просто нарост. Я уж не помню, для чего он им там нужен, но для чего-то нужен.

В некоторых оазисах живут рыбы.

Даже так?

Да, живут, представьте себе.

Интересно, откуда они там взялись?

Ну, видимо, реликтовые какие-то остались. В основном такие донно-иложивущие рыбы, которые могут в случае пересыхания, закопавшись в ил…

Отсиживаться там.

Да, отсиживаться.

Понятно. Очень интересно.

В Африке вообще довольно много всяких рыб, которые приспособлены к выживанию в случае засухи и могут в такой капсуле как бы пережидать засуху.

Да.

Ну и, разумеется, верблюды. Несмотря на то, что можно найти большое количество фотографий, где стада верблюдов на водопое у всяких оазисов без всякого присмотра как будто находятся, на самом деле диких одногорбых верблюдов не существует.

Всех одомашнили?

Всех одомашнили, да.

Да.

Причем, что интересно, одомашнивание пошло, судя по всему, со стороны Аравии примерно 2000 лет назад.

Да.

Считается, что где-то в начале первого тысячелетия до нашей эры их начали использовать аравийские кочевники, и постепенно они просочились, вернее, не они, а верблюдоводство просочилось. И где-то с III века нашей эры в Африке уже их использовали как домашних животных.

У нас азиатский верблюд, который гораздо крупнее, в диком виде встречается. Громадер…

Двугорбый. Бактриан. Очень легко запомнить, как он называется. Представьте себе букву B латинскую и букву D латинскую. Буква B — два горба, а у буквы D — один горб.

Кстати, двугорбые и одногорбые могут давать гибридное…

Полуторогорбовое.

Да, полуторогорбовое.

Да ладно, серьезно?

У него один горб, но он раздвоенный.

Интересно.

Да. Нас сейчас интересует дромадер. Он мельче, он суше, он не такой мохнатый. У него короткая шерстка такая, не такой, как наш. Соответственно, он и послабее будет, и холод не так хорошо переносит. Хотя, конечно, переносит, потому что, опять же, ночью в пустыне холодно.

И без дромадера жизнь в Сахаре была бы даже сейчас очень трудна и безрадостна. Даже сейчас, когда есть автомобили, на которых по пустыне тоже много кто ездит.

Помните, в Советском Союзе почти во всех детских книжках писалось, что верблюд запасает в горбах воду?

Да.

У меня всегда была картинка в голове, что едет верблюд, а у него, знаешь, верблюд в разрезе, и у него там какой-то контейнер с водой в этом горбу. На самом деле никакой воды там нет. Там сало.

Почему в горбе? Почему не как у всех нормальных животных — в целом по телу, на брюхе?

Чтобы не окочуриться, видимо, от жары.

Да, потому что, когда ты толстенький, тебе как раз хорошо переносить холод. Тюленчики там всякие, медведики.

Да. Они все толстенькие, пингвинчики.

А вот когда ты в пустыне, где жарища страшная, песок может накаляться там до 110–120 и даже больше градусов, там можно и нужно, кстати, еду печь всякую в этом песке, тогда тебе нужно как-то этот жир локализовать в таком месте, в котором он тебе будет по минимуму вредить теплообмену. Это как раз спина. Уникальная природная адаптация.

Нечто подобное в виде целенаправленных отложений жира есть у разных животных. Про курдючных овец можно вспомнить. На заднице тоже такой своеобразный горб получается. Но мы сейчас не о них.

Помимо этого самого горба, в котором, как я уже сказал, сало, которое очень экономно расходуется, верблюд все-таки воду запасает. Понимаешь, не в горбу, а в желудке.

Какой хитренький.

Да. У них вообще много всяких механизмов по сохранению влаги, но у них в желудке, а желудок у них многокамерный, как у многих их родственников и товарищей по образу жизни и растительноядному питанию.

У них специфический обмен веществ. То есть, когда ты идешь по следу каравана, тебе будет попадаться помет верблюжий. Помет чрезвычайно сух. То есть фактически они воду из него удаляют.

Да, они воду вытягивают из всего.

Никакого там, как от коров, жидкого навоза не будет. Опытные следопыты могут по этому помету подобрать кусочек, разломить его и, во-первых, по тому, как он хрустит на разломе, а он легко ломается, а во-вторых, по степени вонючести понять, сколько дней назад шел караван.

Ага, да, круто.

Это, сами понимаете, очень важно. Если вы попали в беду, вам надо срочно кого-нибудь найти, чтобы вам помогли.

Опять же, моча тоже специфическая бывает. Когда у человека обезвоживание, моча делается очень темной. Это, кстати, плохой признак. Если у вас такая моча регулярно, надо больше пить воды и меньше пива. У вас проблемы с гидрацией. У верблюда исключительно соленая, концентрированная моча, в которой минимум воды, без которого просто бы она не вышла.

А когда верблюд дорывается до воды, то он вмиг напивается, прям как паровоз.

Сразу запасает очень много ее.

Да, неизвестно, когда там чего будет.

Из этого проистекает следующее. Перед тем как идти куда-то с караваном, вам надо обязательно своих верблюдов откормить, потому что тогда они смогут на накопленном жире идти долго и не требовать много корма. Если пытаться верблюдов без понятия гонять, то они у вас подохнут, вместе с ними и вы.

Ну и замечательные ноги у верблюда. У него вместо копытец такие специальные мозоли. Почему, собственно, их и называют еще мозоленогими.

Да.

Это подотряд, к которому относятся семейства, собственно, верблюдов. И помимо них еще каких-то там давно вымерших, я уже забыл, как назывались, это не так важно. Их родственники — это южноамериканские ламы с альпаками, а также, внезапно, киты. Это относительно недавнее мнение, так что, может быть, вы его даже никогда не слыхали.

За счет этих мозолей верблюд прекрасно ходит по даже самому горячему песку и хорошо идет, ничего у него не устает.

Да.

Для чего, собственно, их разводят, помимо того, чтобы ездить? Они хороши на мясо. Они дают молоко, которое местные и так пьют, и делают из него такой творог, густой, нажористый. В сухих условиях получается вот такой. Шерсть с них тоже можно стричь. Не так хорошо, как с нашего бактриана, но шерсть есть шерсть. Ну и кожа, разумеется, когда их колют. Туарегские женщины славятся своим умением выделывать из кожи всякие штуки. Это одно из немногих почитаемых у них искусств. Все остальное они стараются сваливать на более низких, так сказать, по происхождению людей.

Как на верблюде ездить, кстати?

А как на них ездить? А вовсе не так, как мы на конях, допустим, привыкли ездить. Или хоть на ослах. На конях мы обычно надеваем характерное седло такое, со стременами. Ставим ногу в стремя, вскакиваем, вторую ногу перекидываем и едем вверху, сидя.

На верблюда не так. Есть два способа на него сесть. Первый — это заставить верблюда сесть на колени, и тогда на него взгромоздится спереди горба маленькое узкое деревянное седло. Седло в норме имеет очень высокие луки. То есть задняя практически как спинка у стула. Передняя традиционно в виде такого деревянного трезубца, как птичья лапа примерно. Это чтобы сидеть устойчиво, а также для защиты от рубящего удара. Рубящий удар есть все шансы огрести и по сей день. Туареги до сих пор используют и носят с собой прямые мечи, традиционные такубы. Выглядят похоже на европейский меч высокого Средневековья: крестообразная гарда обычная, но характерное дисковидное навершие, немножко похожее на те, что у индийских мечей. Но помимо диска у них там снизу еще такое навершие в виде пирамидки, не длинное, но выделяющееся. Так что им рубануть вполне себе можно.

Знаешь, из чего они их делают сейчас?

Из чего?

Старые бамперы и прочее.

Понятно. То есть используют современные технологии.

Да, как рейдеры. Мы думаем, что туареги — это какие-то отсталые ребята. Да нет. Они пользуются благами цивилизации.

Пользуются, да. Многие говорят на разных языках: французский, по-английски. У них свой есть язык, и арабский, соответственно, тоже.

Да ладно.

О них чуть-чуть погодя. Вернемся к верблюдам.

Соответственно, в это седло ты садишься. Тебе надо разуться, снять сандалии или что там у тебя на ногах, и их подвязать справа у седла.

Обувь снимают?

А босые ноги ставишь ему на холку спереди.

Угу. То есть ты едешь немножко как на мотоцикле Harley-Davidson.

А ну как он тебя скинет?

Не должен скинуть. Они смирные, верблюды, в целом.

Ну так, как тебе сказать. Если будешь труса праздновать, конечно, скинет, а то и укусит. Задираются-то.

Но таким образом на сидячего верблюда только всякие старые, больные и иностранные туристы садятся. Нормальный туарег делает как: хватает его за нижнюю челюсть и так заставляет немножко пригнуть шею, ставит левую ногу ему на холку, вспрыгивает, продолжает держать за челюсть, чтобы он не тяпнул, и вспрыгивает в седло, так, прямо на почти стоящего, немножко пригнувшегося.

Да, у меня из этого описания, Домнин, стойкая картина в голове стоит, как в «Властелине колец». Помнишь, во второй части Леголас запрыгивает на коня, когда они там в Хельмову Падь едут?

Ну, вроде того, да.

И он там против законов физики запрыгивает. Вот у меня такая же картина с верблюдом сейчас возникла. Чтобы он, говорит, его не укусил, и держит его за пасть.

Есть специальное седло для гонок, без высоких лук. Оно нужно именно чтобы участвовать в гонках. Но такое седло, в котором прямо ездить, — это с высокими луками, со спинкой. Чтобы оно было мягче и ты задницу не отбил, у него такое махровое полотенце поперек, узорчатое.

Да.

С верблюдами у туарегов связана чуть ли не вся жизнь. То есть, например, богатство человека измеряется в верблюдах.

Ого.

Причем ни один туарег тебе не скажет, сколько конкретно у него верблюдов. Вот мой батюшка все рассказывал, как там у его деда было 33 коровы. Туарег никогда не скажет: 33 у него верблюда или 34. Он их никогда не считает. Он только может тебе примерно сказать, сколько десятков, сотен.

В общих чертах.

Считать верблюдов нельзя, потому что тут же один подохнет.

Понятно. Один раз посчитал — один подох, еще раз посчитал — второй.

Да, дурной знак.

Несмотря на то, что верблюд, казалось бы, идет очень медленно и величаво, когда ты его просто ведешь, бегают они тоже небыстро, на самом деле. То есть нечто такое среднее между рысью и галопом получается, и долго они не бегут. Для гонок сойдет, для того, чтобы раз налететь на противника и его разметать, сойдет. Но вот так, чтобы как Чингисхан понестись куда-то там и проделать 50 километров за сутки с заводными конями, этого от верблюдов требовать бесполезно.

А заводные верблюды бывают у туарегов?

Нет. Как я уже сказал, это бессмысленно. То есть можно взять верблюда, на котором ехать, верблюдов, на которых будешь везти груз, и верблюдов, на которых ты будешь везти сено, чтобы кормить их. Это имеет смысл. Заводных в прямом смысле, я так понял, у них нет такого понятия.

Соответственно, когда они идут, хотя и кажется, что они ступают так медленно и величаво, на самом деле это иллюзия. Если вы присмотритесь к тому, как те же туареги, бедуины и прочие идут рядом с нагруженным верблюдом, вы увидите, что они идут как бы в ритме маршевого шага: раз, раз, раз-два-три, как солдат гоняют. Потому что, значит, ты отстанешь. У них ноги-то длинные, поэтому могут они идти, конечно, медленно, но все равно.

Да.

Так что верблюд — это очень важно. Это и богатство, это и транспорт, это вообще стиль жизни, так сказать. Без верблюдов ты как бы не туарег.

Что из себя представляют, собственно, эти самые туареги? Туареги родственны берберам. Сами себя они, конечно, туарегами никакими не называют. У них для себя есть самоназвание — имашаген.

Настоящие люди?

Я, честно говоря, не знаю, как переводится. Но, с другой стороны, как мы знаем, любят обычно себя так называть: мы люди, а все остальные не очень.

Не люди, да, с загробного мира, так сказать.

Их 3 миллиона человек.

Угу.

Из которых большая часть проживает в Нигере, и еще почти миллион в Мали. Очень трудно сказать, сколько туарегов точно, потому что они сегодня здесь, завтра там. У них все время то восстание, то еще чего-то. Вообще, надо сказать, что концепции каких-то границ, проведенных непонятно кем и непонятно где…

Туареги их не признают.

Да, туареги с большим недоумением всегда к этому относятся. Что за дурак это сделал? А поскольку они вооружены обычно чем-нибудь, их обычно где-нибудь там в пустыне на границе никто не останавливает, потому что там просто не видно. Они говорят, что там кто будет? Только дурак посреди пустыни будет устанавливать какие-нибудь посты. Для чего это надо-то?

В общем, да, для туарегов этих границ, в общем-то, особо и не существует.

Да. У них есть свой язык и своя письменность.

Да, письменность интересная. Выглядит как комбинация палочек, крестиков, кружочков. Есть буква, как наша Ж, например.

По написанию или по звуку?

По написанию. Не могу сказать по звуку.

Несмотря на то, что они исповедуют ислам суннитского толка, и молятся, и мечети у них есть, и проповедники, у них очень специфическая культура, которая дает им много отличительных черт. Например, одна из самых известных традиций — то, что у них мужчины прячут лица традиционно, а женщины обычно не прячут.

Какие?

Да. И раньше считалось, что если чужак увидит лицо туарега, надо уже зарезать. Или, если уж не получается, то зарезаться самому тогда уж.

С чем это связано?

Не знаю, с какими-то суевериями, какими-то очень древними поверьями. Сейчас, конечно, они это уже не делают, но многие по привычке ходят с замотанным лицом. Тем более, что в пустыне это…

Как фримены всякие.

Да.

Потом у них, несмотря на то, что теоретически многоженство как бы религия дозволяет, на самом деле никто этим не пользуется. У туарегов считается, что нормальный мужик себе находит нормальную жену и живет с ней. А если он будет разводиться или брать еще жену, то это какой-то дурак, который не смог нормальную жену выбрать.

Да, в общем, не фанаты полиамории. Дураки, я смотрю.

Тут еще играет роль то, что у них матриархальное во многом общество. Только не в том духе, в котором это воображала Гимбутас и последовательницы, а в том смысле, что у них, во-первых, локальный брак: муж переходит к жене. У них матрилинейное наследование. И у них так называемый матрилатеральный брак. То есть они в первую очередь считают родство по маме.

Интересно.

А родня по папе — она где-то там, неизвестно где.

Кто это вообще? Мы их не знаем.

Не то чтобы мы их не знаем, просто это родня по папе. Как у некоторых народов, наоборот, строго патрилатеральная система: родня по маме — она такая, теоретически, да, на практике с ней особо не того, все в роду папы трутся. А тут наоборот.

Соответственно, кстати, если для мужчины быть неграмотным, по крайней мере раньше, считалось нормальным, то для женщины наоборот: она обязательно должна быть грамотной, чтобы она, так сказать, могла за него писать, пока он там занимается.

Какие-то самобытные традиции, я смотрю.

Самобытные, да, традиции весьма. У них в культуре, несмотря на то, что они мусульмане, большую роль играют символы креста. Есть версия, что это из-за того, что когда-то там, по крайней мере, часть из них во времена Римской империи приняла христианство, а потом их перекрестили. Но факт в том, что непонятно, так это или не так. А то, что кресты там на лице татуируют, на всяких мечах изображают, много на чем — это есть.

В общем, как какие-нибудь рэперы современные ходят в татухах.

Типа того.

У них специфическая социальная стратификация была. То есть у них своего рода касты. На самом верху — это типа местные благородные, которые владеют, собственно, стадами верблюдов, коз, ослов — это тоже ценный скот у них. И они составляют такой как бы ближний совет вождя. Вождь не абсолютный у них был никогда. Лидер, мало того, что должен был как бы соотноситься с собранием, по крайней мере благородных, у него еще мама была. Мама могла его заругать и запретить ему что-то делать. Кроме шуток.

Да. Маму надо слушаться.

И от них зависели как бы более низкие скотоводы, то есть те, кто владел только козами, допустим, только овцами, только быками, то есть не верблюдами. Верблюд — это для благородных, для высших, как бы считалось.

К ним же примыкали зависимые рабы, которые жили в оазисах, занимались тем, что там разводили всякое зерно. Вот у них интересно: есть поговорка о том, чем отличаются их касты, что благородные — как рис, кузнецы — как сорго, а рабы — как кукуруза.

Еще можно сделать вывод, что рис кушать они любят, а кукурузу не очень.

Своеобразно.

Я так думаю, да. Рис нажористее. Кроме того, чтобы рис выращивать, нужна вода. Он, наверное, из-за этого престижный.

Так вот, я не случайно упомянул кузнецов. Кузнецы — это особая каста. И до сих пор вот эти кузнецы, которые перековывают бамперы на мечи, мечи на орала, составляют такую особую касту. Считается, что это не туарегского происхождения люди, которые прибились за счет своего искусства.

Также есть, например, каста певцов и музыкантов. Они очень любят устраивать всякие массовые мероприятия, где без певцов и музыкантов никак. У них основные музыкальные инструменты — это барабаны, вообще ударные инструменты. За неимением хорошего барабана они в таз с водой кладут дыню и стучат по ней чем-нибудь.

Неплохо.

Да. Дыни и арбузы, кстати, не очень любят, потому что фрукт сырой и сочный, и как раз пожрать в пустыне на жаре — самое оно.

Рабы, которых я упомянул, — это в основном негры, которые совсем негры, которые из Сахеля какого-нибудь к югу.

Слушай, я так почитал и так понял, что они скорее не из Сахеля к югу, а из нилотов к востоку, из Нубии. Вот эти, которые совсем черные, худощавые и высокие.

Да, из верховьев Нила. Очень любопытно.

Да, почему-то вот так. Хотя, видимо, они могли и смешиваться, и поэтому не из Сахеля. Сахельские такие более кофейные и широкие.

Сами, кстати, туареги выглядят очень симпатично. То есть они сухощавые, с узкими лицами, долихоцефальные. Кстати, во многом на нилотов-то похожи. У меня такое ощущение, что они просто подбирали рабов, которые, кстати, симпатичные, такие же, как они. Поэтому и нилоты. У них ни на что не похожий цвет кожи у многих. Причем они еще иногда красятся. У них делается такой какой-то сине-черно-оливковый. Очень симпатичный. У них интересная форма глаз, хорошие зубы, узкие подбородки и вообще узкая челюсть, носы тонкие. Такие симпатичные. Они вообще очень ценят красоту, проводят всякие конкурсы разные. Интересный такой народ.

Да, рабы, значит, возвращаясь к ним. Рабы до сих пор именуются рабами, хотя они сейчас уже, конечно, никакие не рабы. Это просто по привычке так называется. Рабов как бы всех освободили, но они как бы куда-нибудь пойдут? Они там так и живут, занимаются сельским хозяйством.

Я смотрю, американские рабы времен Гражданской войны. Куда мы пойдем-то?

Куда им деться? Но у них различия до сих пор сохраняются. То есть в том, как одеваются. Женятся они в основном внутри каст. Равные с равными. У них считается вот так вот. Знатных легко отличить по более нарядным одеждам, более ярким, более цветастым, с большим количеством всяких украшений. Они вообще очень любят всякие украшения, подвески, бирюльки и разное такое.

Мечи, которые до сих пор он носит, сейчас, по большей части, конечно, просто статусная вещь. Потому что, например, меч можно выиграть в состязании по скачкам, по тем же самым.

Да.

И это будет какой-нибудь хороший меч из старинных. То есть не вчера переделанный из бампера, а какой-нибудь артефакт.

Прикольно.

Да. Они любят есть лепешки, которые пекутся в золе и в песке, из помянутого верблюжьего и козьего молока и творога. Они также делают своеобразные, как сказать, нечто типа кнедликов из сорго, которые отваривают или запекают. Булочка такая получается мягкая.

Интересно.

Без корки, а такая вот.

У них также, как я уже сказал, очень популярен зеленый чай. Они обязательно пьют чай, любят его пить с мятой, а если есть возможность и не в походе, то с сахаром. Чай положено три раза налить в стаканчик и вылить обратно в заварочный чайник. Налить в стаканчик и так вот три раза. С третьего раза можно пить. Престижно наливать так, чтобы чайничек был высоко, и попадать струей в стаканчик.

Интересно.

Да, чаю они пьют много. Кофе у них как-то не очень. Видимо, в пустыне чай лучше пьется. Кофе хорошо пить, когда ты сидишь в Багдаде.

В Стамбуле.

Да, на своем дворе. А по пустыне тебе как раз чай — самое то.

Помимо упомянутого меча, они до сих пор пользуются копьями разного вида. У них есть копье, например, для боя на верблюдах, длинное, чтобы так, по-рыцарски, налететь.

Сразиться.

Да. А есть и такие небольшие, с широким клинком, которым можно еще и рубать. Похоже немножко на европейские протазаны или зулусские всякие иквы, ассегаи, такие вот. Во всяких конфликтах могут пользоваться хлыстами. У них такой специфический плетеный кнутик, хлыстик, скорее бы даже сказал. Пользуются ими. Есть посохи для того, чтобы ходить, и, мне кажется, тоже бьются, у них есть какое-то боевое искусство для этого. Есть кинжалы разного рода тоже. То есть такой довольно стандартный набор, как у всех окрестных кочевников, бедуинов и так далее.

Что они делают вообще по жизни? Помнишь, мы с тобой рассказывали про транссахарскую торговлю, которая была когда-то во времена великих африканских империй?

Было такое, да.

Она, как мы уже сказали, пересохла после того, как португальцы проплыли вокруг Африки, и торговые пути, так сказать, сдвинулись. Когда европейцы успели в самом конце XVII века добраться до Тимбукту, от легендарного города, торговавшего золотом, слоновой костью, солью и рабами, осталась какая-то убогая деревня, совершенно не впечатляющая, и до сих пор таковой являющаяся.

Тем не менее, до сих пор транссахарская торговля существует. Пусть сейчас уже слоновой костью и рабами не поторгуешь, за это ата-та.

Может быть.

Но, тем не менее, она есть.

И, дай угадаю, она на верблюдах ведется.

Да. Верблюды и ослы. Верблюды и ослы. Значит, в типичном городе в Сахаре обязательно есть специфический базар, на котором продается всякий корм для верблюдов: сено, краски, пряности до сих пор продают, потому что они сами их много употребляют и возят, соответственно, в далекие места, мясо, фрукты, овощи, всякое такое, шкуры, кожи, изделия всевозможные, вообще всякие кустарные поделия, которые туареги сами считают ниже своего достоинства делать и только покупают их.

Но самое главное, пожалуй, для туарегов — это соль. Соль — это очень важно. За солью они отправляются на 500, на 1000 километров в один конец.

Ух ты.

Как думаешь, почему?

Почему?

Они же скотоводы. Скоту дают соль лизать.

А, понятно.

Чтобы он больше пил, больше доился, больше массу набирал. Так везде. Всем этим самым чабанам у нас, на Кавказе, и в степной зоне, и вообще везде дают соль. Всяким лошадям ставят соляной камень. В всяких пустынях бывает, что дикие животные, не скот, а животные, проходят сотни километров, чтобы полизать соленые глины, которые в солончаках там где-то есть.

Понятно.

Да. Вот это важно. Абхазы даже свою аджику выводят из того, что чабанам давали соль, они ее смешивали с перцем и травами, и получалась аджика. На самом деле, скорее всего, никакого отношения это не имеет. Просто само слово «аджика» значит «соль». На Кавказе просто есть привычка всякую приправу называть солью: сванская соль, адыгская соль. Это часто даже соль напрямую может не содержать. Хотя обычно содержит. Просто потому, что соль — тоже приправа.

У меня вот сейчас лежит замечательная адыгская соль. Шаурму с ней делал.

Так вот, я о чем? О том, что скотоводам соль нужна, а соли брать неоткуда. Это не Москва, где можно в магазине купить. И они, соответственно, собирают караван и, откормив верблюдов немножко, грузят на них сено, всякие вещи, на каких-то сами едут, а кто-то просто пешком идет, чтобы не перегружать животных, и отправляются в путь. Куда-нибудь на северо-восток, допустим.

Там есть оазисы, которые расположены рядом с солончаками. Совсем удобно. Потому что сам по себе солончак никакой ценности-то не представляет экономической. Ну да, в почве соли много, ну и что? Как ты тут достанешь? А вот там, где есть оазис рядом, они делают специальный такой канал и устраивают такие прудики на солончаке, мелкие, чтобы вода выпаривалась на солнце днем, и вода вытягивала соль из почвы, и, соответственно, соль выпадала из рассола крупинками.

Интересно.

И потом они эти крупинки собирают, сгребают в кучи лопатами и граблями всякими. Набивают такие, знаете, конической формы, где-то метр, может, чуть меньше, 90 сантиметров где-то так, формы, которые переворачивают и ставят. А потом снимают, и получается такой как бы конус соляной. Как раньше у нас, помните, сахарные головы были. Такие же, по сути.

Были такие, да.

Ну вот, да. А они делают соляные головы. И вот приходят, значит, туареги-скотоводы. Ну и не только скотоводы, а просто купцы, которые большие партии могут привозить не только для себя, но и на продажу. И они, попробовав эту соль, — она должна по-особому на вкус быть, по-особому, если ее чуть смочить, на воздухе розоветь. Если темнеет — плохая соль, земли много.

А розовеет она за счет чего? Неизвестно?

Не знаю. Может, там даже глина какая-нибудь? Может, какие-нибудь примеси. Очень интересно. Факт тот, что я вычитал, что они так делают. И даже посмотрел репортаж про это.

После чего их вяжут в такие мешки, плетеные из соломы, набивают их и нагружают на верблюдов по 200 килограммов соли. И, соответственно, идут с ними обратно. Чтобы можно было нормально пройти эти 500 километров, верблюды тащат на себе в ту сторону сено, которое потихоньку подъедают, но на полдороге они его там в двух-трех местах сбрасывают. Это чтобы обратно пойдешь — не таскать на себе туда-сюда одно и то же. Никто его там в пустыне не возьмет, все равно.

Коты его не едят песчаные.

Коты не едят, да. Там нет таких диких верблюдов, не бывает. Но, в общем, если кто и съест, то только другой караван, который попадется навстречу. Вы с ними в любом случае пересечетесь. Так что никакого смысла осложнять отношения у них нет.

Да.

И у них своего полно. Если не полно, то они немножко только возьмут, чтобы не пропасть там совсем. А когда до цели доберутся, закупятся там еще. И, соответственно, по дороге останавливаются, делают привал, подъедают то, что сбросили, и потом идут дальше. Так, пока не дойдут до дому.

Как они ориентируются в пустыне, кстати? По звездам?

По звездам, но они идут целыми днями. Это не бедуины, которые любят ночами путешествовать. Туареги прекрасно себя чувствуют днем. Они идут по солнцу. Они ориентируются по ветрам, потому что ветра там достаточно постоянные. Раньше там была построена в Западном Судане, в Сахаре, цепь маяков. Как на море, только не на море. Французы построили, чтобы им самим не пропасть, пока они там ходят. Но поскольку французов уже все, выселили, то туарегам они не нужны, и они стоят в забросе, не работают.

Очень интересно.

Я так понимаю, там все-таки есть какие-то особенности рельефа, складки местности, горы.

Ну да, горы. Здесь горы, здесь, наоборот, впадины, где все делают остановку на ночь, чтобы не задувало и так далее. Там, в принципе, местность знакомая, если ходишь постоянно. Не легче, чем нам в лесу.

Ну, они привычные, да.

Да. Соответственно, есть у них, опять же, свои правила. Например, они в день выпивают в норме три чашки воды, включая чай вечером.

Три чашки? А чашки какого размера?

Ну, чашка таковая, как обычная, не знаю, миллилитров 300 где-то такая.

Понятно. Что-то не сильно много воды-то выпивают. Они приученные, как фримены всякие, да?

Например, они одеты так, чтобы практически не потеть, в эти рубахи и повязки. Заматывают лица тоже. А кроме того, они, пока идут, не говорят.

У них такое?

Да. Чтобы пар не выходил лишний. Рот чтобы не пересыхал.

Очень интересно. В общем, фримены небезосновательны. Они не из воздуха выдуманы.

Не из воздуха, да. Фримены примерно такие есть.

Понятно.

Еще у них есть некоторые другие правила по безопасности. Например, неважно, с верблюдами или, может быть, на машинах — на джипах тоже ездят, бывает, — обязательно нужно ехать цепью, так сказать, в каком-то построении, не теряя друг друга из виду. Потому что один пропал — все, с концами. Мало ли что может случиться. Например, неудачно съехал, не заметив бархан, повредил подвеску, допустим, застрял или еще что-нибудь там случилось.

У них своя школа автослесарного дела со всякими приемами народных умельцев тоже. То есть, например, если нужно сверлить, а дрели нет, они специально берут гвоздь такой, на манер костыля, и пробивают просто так ловко, вместо того чтобы сверлить.

Обязательное правило, например, брать, если ты в машине, воды с собой так, чтобы, даже если сломался, смог дойти пешком.

Ну, это логично, да.

Да. Еще они не разбивают лагерь ближе, чем в пяти милях от воды.

Почему?

Они это объясняют тем, чтобы не избаловаться и чтобы дети не избаловались. На самом деле это для того, чтобы не устраивать конфликтов. Потому что одни, которые сядут на источник воды, скажут: это наш.

Мы здесь власть.

Да. Это все, знаете, чревато конфликтами, а там и так сейчас, видишь. А где у каждого как минимум есть по сделанному из какого-нибудь бампера мечу, может быть, даже и какое-нибудь вооружение посолиднее, после того как часть туарегов вернулась…

Да, были, все там с автоматами ездили.

Это все чревато, поэтому они стараются держаться на почтительном расстоянии от источника и его не приватизировать. Это считается невежливым. И вообще не по-туарегски. Как будто какие-то изнеженные городские приехали.

Вот такая вот интересная сложилась культура в пустыне Сахара. Мне даже, пока я готовился, захотелось съездить посмотреть. Хотя я, подобно Анакину Скайуокеру, не очень люблю песок. Гораздо ближе мне какие-нибудь более влажные места. Но поглядеть, как они там живут, тоже не безынтересно.

И на этой позитивной ноте будем заканчивать.