В этом выпуске мы рассказываем о Венесуэле - генералах и либералах, кофе и нефти, конституционных диктаторах и национальных цезарях, Марии Лионсе и Уго Чавесе, рекомендация МВФ и экспроприациях буржуазии.

Выпуск доступен для наших подписчиков на Спонсоре и Патреоне.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели. В эфире 550-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от тем отшельников и всяких старцев, живущих где-нибудь в лесах и горах, мы переходим к теме более географически определенной, и я бы даже сказал, южноамериканской. О чем мы, Домнин, поговорим сегодня?

Мы поговорим о стране Венесуэле с богатыми запасами нефти и не очень богатой в смысле денег и населения, правда. Как-то так получилось, удивительно, да? Там понятно, почему так получилось, потому что нефть — это абстракция, по большей части, которая, тем не менее, играет весьма важную роль в жизни западного полушария, имеет крепкие связи как с Россией, так и с Китаем, и, видимо, еще сыграет свою роль в дальнейшем переделе мирового порядка.

В стране богатейшие разведанные запасы нефти. Правда, по ВВП на душу населения она находится где-то в середине второй сотни. То есть хуже, чем Молдавия.

Как это ни смешно.

Да. Такая сверхдержава, как Молдавия. Без обид к молдаванам, мы вас очень любим. К сожалению, выходит вот так. Дело в том, что нефть в стране, по большей части, 87%, — это сверхтяжелая и битуминозная нефть, которая как битуминозные пески выглядит. Горючий сланец — это одна из их разновидностей. Соответственно, чтобы это все достать, нужно для начала ее размешать при помощи химикатов. И чтобы она стала полегче, ее будет экономически оправданно поднимать.

Тут, опять же, надо сказать про то, что это голландская болезнь. Потому что такое количество нефти, разведанной уже больше 120 лет, всю экономику в стране на себя и перетягивало. То есть развитие тяжелой промышленности, например, за весь XX век было в основном по всяким государственным программам, потому что местный бизнес никакого интереса к этому не проявляет. Невыгодно ему, гораздо лучше нефтью заниматься. Потом, опять же, до недавней поры нефть была, относительно недавно, подконтрольна иностранным инвесторам, которые были готовы за эту нефть убивать только так.

Сельское хозяйство в силу этого не особо развито. Страна, хотя и тропическая, но импортирует значительную часть продовольствия. Само по себе сельское хозяйство малопроизводительно. Экспортируют кофе да какао. Импортируют картошку, что вообще странно. Потому что она дешевая и есть круглый год.

Белорусскую хоть картошку-то?

Наверное. Кто им еще продаст?

Да, так что получается картина такая достаточно печальная. Хотя есть и просветы, типа, например, того, что у них есть отверточная сборка автомобилей и кое-какой электроники даже. Представляете? Несмотря на все контры, основной импорт в страну ведется из США. Внезапно.

Да, несмотря на… Потому что демократия демократией, а денежки денежками.

Естественно. Да, как так все это сложилось? Начнем с названия. Почему страна называется Венесуэла?

Почему?

Это означает буквально «маленькая Венеция».

А, ну да, созвучие какое-то есть.

Да, да. От испаноговорящих ждать ссылок на Венецию? Это не испаноговорящий назвал, а Америго Веспуччи.

А, итальянец.

Да. Понятно. То есть это он ее открыл?

Открывал, как считается, сам Христофор Колумб, впрочем, тоже итальянец по национальности. А в последующей экспедиции участвовал знаменитый штурман и исследователь Америго Веспуччи. Они как раз открыли озеро Маракайбо. Это такой залив, по сути, от Карибского моря, большой, с очень узким входом, поэтому получается озеро.

Понятно.

Крупнейшее во всей Южной Америке. И там обитали на сваях местные индейцы, так что Веспуччи вспомнил далекую родину, где тоже в одном городе понастроили сваи и сидят там, и назвал это «маленькой Венецией». Вот Венесуэла, получается. Потом это все переползло на всю страну, которая сформировалась в основном явочным порядком.

Потому что в начале XIX века вспыхнула борьба венесуэльцев за независимость. От Испании.

Да, от Испании. Которая была частью борьбы под руководством Симона Боливара, местного уроженца, кстати. И из-за того, что в 21-м году война завершилась, Боливар возглавил государство Великая Колумбия. Сейчас мы так называем, тогда она называлась просто Колумбия. Потому что это была федерация из Колумбии как таковой, Венесуэлы, Панамы и Эквадора.

Во войне на стороне Боливара значительную роль сыграл один бывший пастух из так называемых льянерос. То есть те, кто живут в льяносах, в степи. И это такие были полудикие кочевые смешанного происхождения, в основном метисы-пастухи, которых на свою сторону старались загрести как испанцы, так и повстанцы. И некоторое время на их стороне воевал Хосе Антонио Паэс, которого, правда, быстро переманили боливарианцы. Он прославился как отличный кавалерист. Но он же конный пастух, кочевник, готовый идти на самые суровые условия похода, обеспечивать молниеносные перемещения и маневры. Его звали El Centauro de los Llanos, то есть Кентавр степей.

Класс.

Про него, правда, рассказывали, что бывало, что он пленных ради забавы гонял по степи и саблей рубил с коня. Но факт в том, что он все равно приобрел значительный вес и авторитет. Так что он был назначен в этой Великой Колумбии чем-то вроде министра обороны для Венесуэлы как штата. И за счет его популярности он приобрел себе политический капитал, и в итоге в 1830-м он провел отделение Венесуэлы от этой самой Великой Колумбии, которая была изначально мертворожденным прожектом, поскольку ее многие воспринимали чисто как такую временную конфедерацию на время борьбы с испанцами, а дальше мы все пойдем своим путем.

Надо сказать, что Венесуэла, кстати, была самой, наверное, бедной из частей этой Великой Колумбии, потому что была очень бедной испанской колонией. В ней, например, на какие-нибудь колониальные памятники архитектуры посмотреть трудновато за их почти полным отсутствием. Какие-то здания интересные начались только уже когда нефть стали качать, на нефтяные деньги.

И, в общем, Паэс стал эль президенте.

То есть первый у них был президент?

Да, первый президент именно Хосе Антонио Паэс. Следующие выборы он проиграл. Вместо него в президенты сел Хосе Мария Варгас. Проблема в том, что там был еще один кандидат, Сантьяго Мариньо, чьи сторонники свергли новоизбранного Варгаса и попытались посадить своего кандидата в президентский дворец. И тогда Паэс вышел из пенсии. У него были крупные земельные владения, которые он в ходе революции понагреб. И туда он удалился. Соответственно, он вернулся, свистнул, гикнул и восстановил порядки.

Конституционные.

Да. Благодаря его авторитету это было, в общем, не так уж трудно. Так что следующие выборы в 1838 году он опять выиграл и стоял во главе государства как президент, олицетворяя такой консервативный период в истории. Порядки в стране были достаточно суровые, право голоса имело 5% населения, сохранялось рабство среди негров, основным экспортным товаром был кофе, также табак и кожа.

Соответственно, вокруг Паэса группировалась так называемая консервативная олигархия из латифундистов, епископов католической церкви, военных. Им противостояли набирающие силы представители местной буржуазии, которые в итоге создали Либеральную партию. После того, как в 1846 году в стране началось так называемое сельское восстание, Паэс возглавил силы по его подавлению. Восстание это опиралось на сельское население, которое хотело земли и больше политических прав, в чем им, собственно, содействовали подслушивавшие их либералы.

Паэсу удалось с тяжелыми усилиями разгромить восставших, но когда он в итоге замирил страну, к власти пришел в 1848 году представитель либералов. Паэс на тот момент считал, что этот представитель, Хосе Тадео Монагас, либерал только по названию. И во многом он был, кстати, прав. Потому что Монагаса считали за чистого оппортуниста, которому и либералы-то многие не доверяли. Так что Паэс считал, что это такой компромиссный будет глава.

Однако после своего прихода к власти Монагас неожиданно объявил себя диктатором, разогнал конгресс, Паэса этого, соответственно, тоже отправил куда подальше. Разобидевшийся Паэс поднял бунт против этого. Соответственно, в 1848–1849 годах консерваторы, верные Паэсу, бились с правительственными войсками, но были разбиты, и Паэс сдался. Тем не менее, его не посмели казнить. Вместо этого он уехал в Нью-Йорк, где уже до этого успел пожить. И в Нью-Йорке он так и помер.

Я вижу, губа не дура была в Нью-Йорке-то жить.

Да, конечно. Не хухры-мухры.

Таким образом установился режим либеральной диктатуры Хосе Тадео Монагаса, опиравшегося как бы на нарастающую буржуазию. Проблема в том, что Монагаса интересовала не столько буржуазия и либерализм, хотя он и провел ряд либеральных реформ, типа, например, освобождения рабов. Правда, сами негры не особо заметили, что их освободили, потому что для них фактически ничего не поменялось.

При Монагасе и его брате, который его сменял на посту президента, расцвела совершенно дикая коррупция. Считается, что в стране свыше двух тысяч всяких там дружков президента и его брата были приближены и посажены на всякие хорошие места, а все остальные могли жить как хотят. Свободной прессы не было, была суровая диктатура с тайной полицией. Кроме того, ряд реформ, которые теоретически должны были быть благотворными, привели к совершенно обратному результату. Например, в 1848 году был принят закон о земле, который теоретически должен был раздать землю бедным. Но почему-то получилось, что самыми бедными оказались дружки и родственники президента Монагаса, и земля почему-то стала концентрироваться в их руках.

Как бывает-то.

Да, кто же это такой закон так написал плохо? В итоге в режиме Монагаса разочаровались абсолютно все. И, в частности, против него выступил ряд генералов, которым он до этого доверял. Но они обратились против него после того, как он им надоел, и в итоге свергли его.

Тем не менее, после свержения правительства Монагаса мир не наступил. Разгорелась так называемая Федеральная война, она же Пятилетняя война, в 1859–1863 годах. Против правительственных войск выступали так называемые федералисты, которые считали необходимым предоставить провинциям страны большую автономию. Собственно, сейчас Венесуэла является федерацией из штатов, а не из провинций, между прочим.

В общем, в итоге, несмотря на то, что перевес к середине войны был вроде как на стороне правительства, общая усталость и новое наступление федералистов с партизанской борьбой заставили пойти на мировую. Соответственно, во главе страны встал президент Гусман Бланко. Военный, писатель, вообще очень интересный человек. Был знаменит с молодости как политический журналист, который бичевал коррупцию. В общем, после того, как в 70-м году он пришел к власти как кандидат от Либеральной партии, он провел значительные реформы. При том, что изначально он был как бы с диктаторскими полномочиями, чтобы замирить страну, но потом он был избран уже как президент на свободных выборах.

Расширил образование, открывал всякие там школы, музеи и колледжи, понастроил целую сеть дорог, в том числе железных дорог, которых до него в Венесуэле не было. В общем, такой был один из немногих положительных персонажей на общем фоне, потому что остальные президенты Венесуэлы в XIX веке были не очень.

В страну также началось проникновение европейского капитала, что, правда, потом в Венесуэле выйдет боком. После того, как Бланко ушел с поста, сказав, что я устал, я ухожу, в конце 80-х, начале 90-х в стране был хаос из-за борьбы кучи кандидатов в президенты между собой. Кроме того, была проблема с британцами. Потому что по соседству с Венесуэлой, прямо к востоку, находится Британская Гвиана. И там как раз нашли золото на пограничной территории.

Совпадение? Или что она британская и там нашли золото?

Да. Но факт тот, что британцы сначала хотели сказать: «Вы кто такие? Мы вас не звали, идите отсюда». Но под давлением американцев им пришлось пойти на мировую. Был создан международный арбитраж, во главе которого, кстати, стоял российский подданный Федор Мартенс, и поделили между британцами и венесуэльцами эту спорную территорию.

Поделили, видите, плохо, потому что сейчас Венесуэла уже под руководством Мадуро все что-то грозится Гайану воевать, доказывая, что они у них землю какую-то захапали. И пора это все исправить.

В 90-е годы на мировом рынке случился спад цен на кофе. И это сразу Венесуэле как острый нож было в бок, потому что для нее это был единственный способ получать твердую валюту. А Венесуэла к тому моменту была в долгах как в шелках. Перед британцами, немцами и бог знает кем еще. Так что пришлось приостановить погашение долгов по этим займам. И поскольку времена-то были суровые, британцы с немцами и прочими решили прибегнуть к дипломатии канонерок.

Ух ты.

Да. И просто прислали флот и стали блокировать порты, и не допускать туда никого и никуда. Так что Венесуэле в итоге пришлось договориться так: кредиторам передали треть всех таможенных сборов с двух крупнейших портов Венесуэлы.

У власти тогда стоял президент Сиприано Кастро. Кастро был мужик такой довольно странный. Потому что он вообще был губернатором одного из андских штатов, и власть он фактически захватил вооруженным путем, собрав там армию недовольных и свергнув предыдущего президента Андраде. Вот, собственно, при нем этот долговой кризис и случился. Потому что, строго говоря, занимали еще его предшественники, но расплачиваться пришлось ему.

Я уверен, что Кастро потом сильно пожалел, что он вообще поперся в президенты в такой неудачный период.

Короче говоря, Кастро болел сифилисом. И в 1908 году он поехал в Европу лечиться. Этого момента долго дожидался один из его приближенных, который выступал на стороне Кастро при подавлении недовольных его переворотом, генерал Хуан Висенте Гомес. Индеец, пастух. Но за счет борьбы с противниками президента Кастро он приобрел такой вес в среде военных, что Кастро давно подозревал его в стремлении его подсидеть и сожрать. Так и вышло.

Когда Кастро поехал лечиться, все ожидали, что Гомес введет более или менее либеральный режим, и все будет сравнительно тихо и мирно, и не надо будет ни с какими вражескими канонерками бороться. Они не понимали, что Гомес пришел к власти с прямого одобрения и при участии правительства США, которым был нужен какой-нибудь контролируемый персонаж на этой ключевой роли в Южной Америке, а не непредсказуемый и очень такой ершистый по характеру Кастро.

Я вижу, люди с фамилией Кастро в президентах латиноамериканских стран как-то США не того. Не находят, в общем, языка. Какое-то колдовство просто.

Гомес опирался на олигархию, завязанную, во-первых, на латифундистов, а во-вторых, на свеженачавшийся нефтяной бизнес. Он тоже развел коррупцию и кумовство, тоже больше двух тысяч человек своих дружков и родственников понасажал на всякие посты. Справедливости ради, вообще это было для американского континента типичным довольно долго. То есть, например, в США такая практика, как они назывались, spoil system, то есть как бы система трофеев, кто победил на выборах, тот и как трофей получает кучу должностей, чтобы раздать их своим дружкам, всяким кумовьям. И как будто это что-то плохое.

Кончилось это все в середине XIX века у американцев, когда застрелили президента Гарфилда. Там был какой-то полоумный дядя, Гито, что ли, его звали, который написал две какие-то писульки в поддержку Гарфилда как кандидата, и на этом основании приперся и говорит: «Назначите меня консулом в Париж. Это же без меня вы бы вообще выборы не выиграли, без моих ценных двух статей». Сказали, чтобы он шел откуда явился, он пистолет купил и застрелил президента, обидевшись. Так что было решено, что это какая-то порочная практика. А вот в Венесуэле это продолжалось и в XX веке.

Также он опирался на американский и английский капитал: Royal Dutch Shell, всякие там Standard Oil американские и так далее. Себя он, сойдя с ума окончательно, объявил конституционным диктатором.

Это как, извините? Если он конституционный, то он должен быть президентом. Если он диктатор, то он не конституционный. Тут что-то одно, мне кажется, надо выбирать.

Да уж. Да. Но факт тот, что все партии он разогнал, профсоюзы разогнал, завел тайную полицию, которая всех, кто был чем-то недоволен или хотя бы выглядел как недовольный, гасила на месте.

Ого.

Да. Жестоко подавлял всякие там левые движения. Был одним из подписантов ноты по блокаде советской России в 1919 году. Потому что коммунизм там какой-то. А иностранным нефтяным компаниям раздавал концессии. Пошлины на экспорт нефти куда-то там в нули зарулил. Население нищее, при том что по добыче нефти к финалу его президентства они занимали второе место в мире, сразу после американцев. Так что, когда наконец в 1935 году Гомес помер, население просто ликовало. И как бы тут сложно было их осуждать.

Потому что, например, он даже своего родного брата не пощадил. У него был брат, который вроде то ли питал амбиции тоже во власть, то ли не питал. Факт в том, что он решил не разбираться: его в 1923 году просто убили, и все. Те, кто на какую-то критику решался, тех в лучшем случае отправляли дробить камни, а в худшем они просто брали и исчезали неизвестно куда. Все суды были чисто декоративными, и Гомес просто диктовал им, какие решения принимать, и все.

Сам при этом он из себя развел, раздул целый культ, что он отец нации. Причем под конец он уже был похож скорее на Неизвестных Отцов из книжки Стругацких. Потому что он завел манеру периодически как бы отходить от дел и отправляться на какую-то там свою резиденцию. Вместо него оставлял такого как бы подставного президента. Как вот у нас, помните, Иван Грозный некоторое время посадил на трон Симеона Бекбулатовича. Вот зачем-то. Тут трудно сказать зачем.

Распространял идеологию демократического цезаризма. Смысл в том, что венесуэльцы — это тупое неполноценное быдло, которое не способно к самоуправлению и нуждается в сияющем Цезаре, который будет их благодушно выпасать. При этом, несмотря на рост экономики благодаря нефтяным доходам и на отсутствие, например, задолженности перед иностранными кредиторами, что было довольно свежо для интербеллума, когда все друг у друга были в долгах как в шелках, несмотря на это, никакого улучшения положения населения не происходило. Кроме небольшой клики его приспешников, богатейших латифундистов и прочих таких же из элиты.

Соответственно, 70% молодежи при диктатуре Гомеса были неграмотными. В общем, когда в 1935 году Гомес помер, то вместо того, чтобы плакать и рыдать по отцу нации, венесуэльцы стали праздновать и плясать, линчевали кучу всяких родственников и дружков Гомеса и, короче, разгулялись не на шутку от радости такого события.

В общем, после того, как Гомес наконец издох, к власти пришел президент Контрерас, правивший вплоть до Второй мировой войны, который наконец разрешил профсоюзы, разрешил многие партии, хотя и не все. Какую партию, по-моему, не разрешил.

Да, не разрешил. Какую, а?

Да. Но так в целом немножко либерализовали режим. И при его президентстве была создана важная для второй половины XX века партия «Демократическое действие». Это была партия такого среднего класса: относительно зажиточных крестьян, квалифицированных рабочих, всяких там мелких лавочников, интеллигенции. И они стали одной из набирающих силу партий в стране.

Началась Вторая мировая война. Президентом был избран Исаиас Ангарита, который повел страну на сторону союзников, разорвал ввиду вступления американцев во Вторую мировую дипломатические отношения с Германией, Италией и Японией. И даже, представляешь, успел повоевать с Германией и Японией.

Неужели? Как же это он?

16 февраля 1945 года объявил войну им. То есть, видимо, он решил, что, в принципе, все уже ясно, уже можно и объявлять войну. Если позже, то это будет уже как-то совсем жалко смотреться. Если раньше, то еще неизвестно, чем это окончится.

Мне кажется, примерно же в это время Саудовская Аравия объявила войну этим же странам по тем же самым причинам. Так сказать, почему бы не повоевать, если ничего делать не надо, еще и побеждать при этом.

И на радостях такого мирового интернационализма даже установили впервые в истории дипломатические отношения с СССР.

Ух ты.

Да. И тогда же под эту дудку легализовали обратно компартию венесуэльскую. Просто торжество целой демократии началось.

Помимо этого происходили экономические перемены. Ввиду того, что все крупные игроки были заняты убиением друг друга на тот момент, местная буржуазия получила возможность слегка продохнуть от иностранной конкуренции. Потому что импорт сильно упал. Всем вчерашним импортерам самим понадобились припасы для того, чтобы армию кормить, поэтому местная буржуазия воспряла. Многие латифундии, которые до этого представляли собой такой анахронизм в стиле батюшки-барина, крестьян-арендаторов, которые перед ним шапку снимают, многие из них перешли в руки уже капитала, который там завел нормальную капиталистическую систему хозяйствования. То есть превратил их в нечто вроде агрохолдингов без всего этого барского крепостнического флера, с повышенной экономической эффективностью.

Опять же, воспользуясь тем, что иностранные хищники друг друга бьют, президент Ангарита пропихнул закон, который должен был очень осторожно начать наступление на иностранные нефтяные компании. От них потребовалось не меньше 10% добытой нефти перерабатывать в Венесуэле, чтобы обеспечивать налоги, рабочие места и всякое такое.

Разумно, в принципе, да.

Да. Так вот, в 1945 году, недовольные половинчатостью реформ и воодушевившиеся благодаря всяким послаблениям, типа легализации компартии, после окончания Второй мировой, группа молодых офицеров, завязанных на партию «Демократическое действие», произвела переворот и привела к власти временное правительство Ромуло Бетанкура.

Бетанкуру пришлось некоторое время освободить президентский пост после того, как в 1947-м была принята новая демократическая конституция. Вообще надо сказать, что в Венесуэле за XX век конституции принимали как будто на целый континент. Короче говоря, на выборах в том же 1947-м победил писатель Гальегос. И этот самый Гальегос только было собрался президентствовать в таком либерально-демократическом духе. Но, к сожалению, в 1948-м, то есть он даже, по-моему, года не просидел у власти, он был свергнут группой военных во главе с министром обороны Дельгадо Чальбо, подполковником, и его дружками, опять же подполковником Пересом Хименесом и подполковником Паэсом. Я не помню, был ли он потомком того Паэса, который за сто лет до этого диктаторствовал. Лучше, может быть, что да. Хотя фамилия такая не особо редкая.

И воцарилось правление сначала военного режима в виде хунты, а потом и лично генерала Хименеса. С чего же это вдруг произошел такой переворот-то, Ауралиен, как ты думаешь? Именно в 48-м.

Именно в 48-м? Потому что с 47-го разгорается холодная война в полную силу. Всякие фултонские речи, доктрина Трумэна о сдерживании и отбрасывании коммунизма. И тут, видите, свергают какие-то демократические действия, какого-то писателя избрали. Все же знают, что все эти писатели, всякие там профессора университетов — это же все коммунизм. Сенатора Маккарти спросите, он эту публику ненавидел.

Так что, в общем… А, ну и плюс ко всему, Гальегос же не просто пришел. Он успел даже повысить налоги на иностранные нефтяные компании. И еще там кое-какие мысли. Так что американские нефтяники были одними из главных закоперщиков борьбы с коммунизмом.

Хунта немедленно разогнала парламент, отменила только-только принятую Конституцию 1947 года, отменила всякие там вольности и свободы. И в итоге, кстати, разорвала с нами дипломатические отношения. Коммунизм. Мы с такими не возимся. Профсоюзы тоже разогнали, вводили военное положение, компартию запретили.

И в 1950 году Чальбо, который был главным закоперщиком, бывший министр обороны, сообщил о том, что, пожалуй, хватит режима хунты. Нужно провести выборы президента, которым буду, разумеется, я, Карлос Дельгадо Чальбо.

Все логично.

Соответственно, генералы Перес Хименес, Маркос и Паэс поняли, что сейчас останутся не у дел. В лучшем случае. Так что Чальбо внезапно в 50-м похищают какие-то оппозиционеры во главе с Рафаэлем Урбиной и убивают его, а на следующий день убивают и самого Урбину. По чистому совпадению.

По чистому совпадению.

Но бывает такое, если хотеть распустить хунту и лезть в президенты, не спросив об этом своих коллег по опасному бизнесу.

Класс.

Так что Маркос Перес Хименес сказал: «Раз видите как все, так что президентом теперь буду я».

Да. Как удачно все сложилось.

Да. Его объявили в 1952 году временным президентом, в 53-м уже и постоянным президентом по решению вооруженных сил. Его утвердили ручные депутаты Национального конгресса президентом. Так что он установил такой типовой правоавторитарный военный режим. То есть подавлял всякую оппозицию, при этом развернул пафосное строительство всяких там инфраструктурных объектов, шоссе и тому подобного. Все политические партии были запрещены, но в итоге его свергли в 1958 году, когда против него восстали сразу и военные, и гражданские деятели, не потерпевшие совершенно фарсового плебисцита 1957 года.

Что-то я смотрю, там срок жизни этих президентов как-то невелик.

Невелик, да, мягко говоря. Соответственно, против него копал так называемый Junta Patriótica, то есть Патриотический совет, из всяких леволиберальных журналистов, священников. Кстати, против него выступал архиепископ каракасский Рафаэль Бланко, который ему говорил, что народ тут живет на грани нищеты, а правительство строит всякие гигантские объекты на нефтяные деньги. Доколе?

Поэтому Хименес забеспокоился. Ввиду того, что он был избран как бы на пять лет, ему хотелось идти дальше. Поэтому он объявил, что будет вместо выборов вопрос просто о продлении его полномочий и дальше на какое-то неопределенное время. И будет проведен плебисцит.

Против самой идеи этого плебисцита тут же начались волнения, которые подавляли, просто расстреливая на месте студентов, которые вздумали тут бастовать против законной власти. Ишь какие подлецы.

Да. Просто убивали на месте, и все. И в итоге было объявлено, что плебисцит прошел, и на нем 82% голосов высказались за полную поддержку эль президенте Переса Хименеса. Но это вызвало такой взрыв народного возмущения, что даже военные решили, что что-то уже какая-то дичь творится.

Перебор.

Да. И толчком к восстанию стало то, что подполковник Уго Трехо на авиабазе решил поднять самолеты и бомбить президентский дворец Мирафлорес.

О, класс.

Да. Несмотря на то, что их всех переловили и расстреляли, стало понятно, что дело Переса Хименеса идет к закату. На улицы опять вышли недовольные. Перес Хименес забегал. Все его дружки и товарищи из правительства и прочие там, мэры крупнейших городов, включая Каракас, губернаторы, все что-то сказались больными, хромыми, старыми, инвалидами. Все подали в отставку.

Помнишь полковника Ферейру, соседа моей бабушки, твоей тетушки? Знаешь, что он делал в 91-м, когда был бунт или ГКЧП?

Что делал?

Немедленно заболел и спрятался в госпитале.

А, понятно. На всякий пожарный.

На всякий случай, да. Чтобы пусть они там воюют, а я пока больной буду лежать, мне тут недосуг с вами. Ну вот, у Переса Хименеса все тут же заболели хором и стали подавать в отставку. Но пришлось назначить новым командующим ВМФ адмирала Ларрасабаля, который против него в итоге выступил. Как выяснилось, он был тоже припутан к недовольным.

И в итоге Хименесу в 58-м пришлось срочно садиться в свой самолет и лететь знаешь куда?

Куда?

В Сьюдад-Трухильо, столицу Доминиканской Республики. Сейчас он, к счастью, переименован обратно в Санто-Доминго. Потому что Сьюдад-Трухильо означает буквально «город Трухильо». Трухильеград. Потому что во главе Доминиканской Республики стоял Рафаэль Леонидас Трухильо Молина по кличке Эль Хефе, то есть как бы Босс. Абсолютно отмороженный, больной на башку тиран.

К нему, например, этот Хименес был не первым, кто убежал-то. Свергнутый Батиста на Кубе тоже убежал к нему же.

Смотрю, он там привечал всех.

У него там, да, был клуб по интересам для свергнутых авторитарных фашистских правителей.

Да. Этот самый, кстати, Трухильо потом еще тоже даст дрозда. А оттуда Хименес уехал в США, где его некоторое время как бы держали про запас. Потом поняли, что с ним каши не сваришь, выдали его обратно в Венесуэлу. Там его на пять лет посадили, после чего он счел за умное бежать подальше.

Что еще можно сказать про диктатуру Хименеса? Он вписывался во все мыслимые авантюры ЦРУ и вообще Штатов в регионе. В частности, при нем Венесуэла была одной из горячо поддержавших так называемую операцию PBSuccess, то есть свержение режима Хакобо Арбенса в 1954 году в Гватемале. Дело в том, что в Гватемале пришел к власти Хакобо Арбенс, который, представляешь, принял закон о защите национальных ресурсов.

Чего это он?

И разрешил деятельность Гватемальской трудовой партии. И даже начал строить шоссе в обход железной дороги, которая принадлежала, по странному совпадению, United Fruit. До этого, соответственно, бывшей транспортным монополистом, ввиду того, что без нее от столицы, собственно, Гватемалы — столица Гватемалы, это тоже Гватемала — до крупнейшего порта все что возилось, все американские денежки.

А кроме того, в 52-м еще и решили национализировать сельхозугодья, которые, опять же по странному совпадению, принадлежали United Fruit, в составе директоров которой был директор ЦРУ и другие уважаемые лица. Так что это нельзя было терпеть, я считаю. Аллен Даллес. Так что Даллес тут же заявил, что Гватемала находится на пороге развязывания агрессивной войны.

Какой агрессивной войны? С кем? На кого Гватемала нападала хоть раз?

Короче говоря, в итоге американцы со своими приспешниками из Гондураса поддержали вторжение наемников во главе с Карлосом Кастильо Армасом, устроили блокаду Гватемалы, подавили вещание правительственного радио и стали толкать свою пропаганду, рассказывающую про миллиарды противников режима, про то, что Арбенс — это марионетка Москвы и ее кровавых коммунистических планов.

После того, как Арбенс был свергнут и бежал, американцы долго искали, собственно, где же следы кровавых коммунистических планов. И даже провели отдельную историю PBHistory, которая должна была сфальсифицировать то, что Гватемала — это был сателлит Москвы, и там какие-то были прямо агенты КГБ и бог знает кого. И вот в это как раз режим Хименеса вписывался как будто за какие-то свои дела.

Что еще? А, еще они передали американским нефтяным компаниям миллион двести гектаров нефтеносных, так сказать, земель. Ради чего все, собственно, и затевалось.

Да, ради чего этот режим туда и сажали.

Ну вот, короче говоря, после того, как режим этот пал, и временный президент адмирал Ларрасабаль передал власть гражданскому правительству, началась эра Ромуло Бетанкура. Того самого, который уже успел немножко посидеть, так сказать, в президентском кресле временно, а теперь пришел полностью.

Значит, Бетанкур, несмотря на то, что начинал бодро — к примеру, он принял закон об аграрной реформе, по которому, по идее, крестьяне должны были быть наделены землей, — забегая вперед скажу, что это все было свернуто на полдороги, так что наделили далеко не всех. И строил там всякие образовательно-научные заведения, разогнали тайную полицию режима Хименеса, выпустили политзаключенных, восстановили все политические партии.

Но, тем не менее, Бетанкур, чем дальше влез, тем больше сворачивал в сторону от своих предвыборных обещаний и программы партии «Демократическое действие», от которой он выступал. И в итоге уровень жизни населения стал опять падать, обещанные ограничения произвола иностранных, главным образом американских, нефтяных компаний закончились только тем, что они создали государственную нефтяную компанию, которая должна была заниматься чуть ли не всем, что связано с нефтью, а в итоге она просто стала перекупом, перекупая у американцев нефтепродукты и перепродавая их населению. То есть получалось просто, что создана прокладка.

Извлекаются бабки.

Да, из карманов населения извлекаются бабки через прокладку, вот и все.

Еще против Бетанкура яростно выступал Трухильо, тот самый диктатор Доминиканы. Дело в том, что он с Бетанкуром был очень давно в ссоре. Бетанкур что-то против него не то сказал, а Трухильо был потрясающе самолюбивый, злобный урод, которому ничего не стоило там какого-то журналиста, который в Америке что-то там про него написал, приказать его захватить и сжечь в пароходной топке.

Нормально.

Или там был эпизод, один из последних, когда три сестры пошли проведать в тюрьму своих посаженных мужей, а люди Трухильо по его личному приказу их схватили, забили до смерти, одну задушили, короче, поубивали, засунули в машину и спихнули в овраг. Типа они сами убились и задушились. В общем, полный отморозок.

Полный отморозок, да.

И он, короче говоря, стал готовить свержение Бетанкура при помощи всех этих бывших сотрудников хименосовской охранки и разных таких товарищей. Бетанкур в итоге обратился в Организацию американских государств. Типа, смотрите, что этот псих делает. Трухильо такой: «Ах ты жаловаться на меня?»

Да. И велел заминированный автомобиль пристроить на пути следования Бетанкура. И его покоцало. Правда, не насмерть, как хотел Трухильо. Короче, все в итоге поняли, что Трухильо полный отморозок. Американцы поняли, что это уже что-то переходит за все рамки. Они же его сажали для того, чтобы он в их интересах действовал, а это какой-то больной псих просто.

Вредит имиджу.

Так что от Трухильо, как поехал на машине, так его какие-то неизвестные автоматчики и разрядили. И кончился Трухильо. К вещему облегчению для всех на этой планете. Потому что никто его не любил, даже его патроны американцы.

Да, успел насолить всем.

Да. В Венесуэле тоже наконец вздохнули спокойно. При Бетанкуре Венесуэла заняла видное место в ОПЕК, которую как раз в 1960 году создали, чтобы, так сказать, противостоять диктату потребителей нефти. Я думаю, все знают, что такое ОПЕК.

И, соответственно, к 1962 году против режима Бетанкура начали выступать сразу и левые, и правые, и вообще всякие. Из-за чего Бетанкур опять запретил компартию и Революционное левое движение. Это такая была социалистическая группа социал-демократов, то есть таких не просоветских, а просто.

И в итоге они, разобидевшись, создали Fuerzas Armadas de Liberación Nacional, то есть Вооруженные силы национального освобождения. Левые боевики, которые боролись за свержение венесуэльского режима и установление там народной демократии. И, например, в следующем, 63-м году они похитили одного из футболистов «Реала». Ну как похитили? Это так, больше для демонстрации. Пришли какие-то мужики в отель, забрали его, отвели на какую-то квартиру. Два дня он там с ними сидел, кушал плов. Они ели паэлью, а он ел хот-доги. И говорил, что мужик, который должен его стеречь, все время начинал храпеть, ему приходилось его толкать и говорить: «Алло, кто тут кого стережет? Я тебя или ты меня? Уважаемый, прояви немного выдержки, хорош спать».

Короче, на третий день они его выпустили, он уехал домой. Это так было просто. Хотя были вполне серьезные теракты, нападения на всякие военные посты, взрывы и так далее.

В общем, в любом случае в 1963 году власть перешла к Раулю Леони, который продолжал ту же политику лавирования — не совсем левой, не совсем правой, — с дальнейшим подавлением левых социалистических сил и профсоюзных деятелей. Только в 1968 году, уже в самом конце его правления, они повыпускали многих из политзаключенных, чтобы продемонстрировать добрую волю.

В 1968-м президентом стал Рафаэль Кальдера. Кальдера, когда шел на выборы, обещал, что будет уважать права народа и что иностранным нефтяным компаниям больше ничего не даст. Это был период роста международного авторитета СССР, разрядки, ослабления США благодаря катастрофе в Вьетнаме. Так что в 70-м Венесуэла не только разрешила компартию обратно, пытаясь выдернуть их с позиций гражданской войны и вернуть их к политическому диалогу, но и восстановила с нами дипломатические отношения, разорванные при Хименесе.

Поскольку американцы, получив по сусалам, сидели смирно некоторое время, в Венесуэле удалось провести закон, требующий, чтобы иностранные нефтяные компании не менее 60% своих доходов от эксплуатации ее нефтяных месторождений платили ей, а не как раньше.

Следующие правительства, где сменяли друг друга партии «Демократического действия» и социал-христиан, национализировали нефтянку, газ, горную отрасль, энергетику. И таким образом в 80-е сложился в Венесуэле средний класс, наконец-то сколь-нибудь обширный, и в целом население Венесуэлы стало более грамотным, более здоровым, более благополучным.

К сожалению, ничего не длится вечно.

Ну да. В Венесуэле это вот как у нас в 70-е были. То есть наконец кончились всякие потрясения, все зажили наконец-то на нефтяные денежки. Настолько у них там было все хорошо, что туда даже поехали из других стран испаноговорящие граждане для того, чтобы там натурализоваться, работать, жить и всякое такое. У меня вот был коллега на моей бывшей работе, который как раз из Венесуэлы. У него родители так туда переехали. То есть они переехали из Испании в Венесуэлу, потому что там лучше жилось, чем в Испании.

Ну вот, видите, да. Эх, эра дорогой нефти. Красота. Нефтяной шок 73-го года. Вот как бы это был один, как и у нас тоже в стране. К сожалению, все хорошее кончается. Потому что с 81-го года цены на нефть падают. Так что как нам тогда пришлось худо, дефицит начался, так и Венесуэле пришлось сокращать всякие программы, отказываться от части статьи импорта, задействовать предназначенные для дальнейшего развития средства, чтобы затыкать дыры.

Это привело, соответственно, к падению курса венесуэльского боливара. Сейчас уже нет, денежка у них другая — суверенный боливар. Тоже боливар, но другой. Боливар-то это же их как бы соотечественник-то. Хотя, с другой стороны, если бы аргентинцы… Аргентинцы же не называют свою валюту Геварой или Пероном.

Суверенный Гевара.

Да. Ну ладно, он все равно у них особо ничего не делал, быстро от них уехал. Так вот, факт тот, что валюта обвалилась. В итоге стоимость жизни сразу подскочила в два раза. Мы все эти прелести помним, мы их неоднократно видели. Так что правительство президента Переса, который к концу 80-х пришел к власти, не придумало… Там, на самом деле, и до него было, еще когда был президентом Хайме Лусинчи с 83-го по 88-й, когда его, собственно, сменил Перес. Они решили прибегнуть к мерам в управлении экономикой по рекомендациям МВФ.

Это уже страна, которую мы упоминаем в подкасте, которая прибегла к мерам МВФ. Пятая уже, наверное. Но пока что ни одной страны, которая прибегла к мерам МВФ, и что-то хорошее дальше произошло, нам пока не удалось в этом подкасте.

Не удалось. Я сомневаюсь, что удастся в дальнейшем. Короче говоря, начали приватизацию, жесткий контроль над расходами, выплату в первую очередь денег по счетам иностранных кредиторов и прочие такие же меры, прекращение заморозки цен на всякие жизненно важные товары, то есть субсидирование их, по сути, прекращение. Замораживание заработной платы в госсекторе, который, например, был большой.

Так что тут же началась инфляция в 85% за один только 89-й год. Безработица, которая была на 6% до Переса, стала 10%. Перес объявил, что придется перестать субсидировать, по требованию МВФ, цены на бензин и вообще нефтепродукты всякие. Так что в стране начались массовые бунты. И в их числе в 92-м году подполковник парашютно-десантного полка в 100 километрах от Каракаса, столицы Венесуэлы, восстал и решил захватить власть в стране, ликвидировать этого Переса и установить народный режим.

Да, вот, Домнин, знаешь, что мне всегда нравится в этих историях? Что обычно все эти перевороты устраивают либо подполковники, либо полковники. Практически никогда мы не видим майоров-капитанов и генералов.

У капитанов у них еще ресурсов нет для того, чтобы…

С ротой солдат пойдешь перевороты устраивать.

А генералы и маршалы уже срослись с властями.

Да, им уже и лет много, и вообще… Самыми энергичными оказываются подполковники и полковники.

Да. Звали этого подполковника Уго Рафаэль Чавес Фриас. Так сказать, и Чавес такой молодой. Бунт Чавесу тогда не удался. Их всех там переловили, и Чавес сам объявил, что мы слагаем оружие, но мы только пока что проиграли. Несмотря на поражение путча, среди народа он тут же приобрел репутацию, так сказать, борца за народное счастье против режима казнокрадов и временщиков, оккупировавших власть в стране. Доколе мы будем поддерживать этот антинародный режим?

В итоге в следующем году президента Переса объявили вором, подвергли импичменту и хотели отдать под суд, так что он быстро собрал чемодан и убежал из Венесуэлы подальше.

Тоже в США?

Не помню уж, куда он убежал. Может быть, куда ему МВФ позволил, туда он и убежал.

Да, понятно.

Короче говоря, на его место избрали Кальдеру Родригеса, которому предоставили диктаторские полномочия для того, чтобы прекратить все это безобразие. И, к сожалению, у Родригеса не было никаких особенных вариантов. То есть он должен был, с одной стороны, выполнять то, что понравилось бы избирателям, с другой стороны, выполнять то, что понравилось бы иностранным кредиторам и инвесторам. Потому что эти кредиторы с инвесторами при желании могли Венесуэлу вообще закопать в каменный век, просто выдернув свои деньги из экономики, и все. Крутитесь как хотите.

Да.

Короче говоря, поэтому продолжился бардак. Полопались банки, часть из них национализировали. В нефтянку пришлось возвращать обратно иностранные транснациональные корпорации. А в это время выпущенный из кутузки Уго Чавес развел бурную деятельность, которую он назвал Движением Пятой Республики, и стал всячески работать на публику и призывать их к присоединению к его коалиции «Патриотический полюс».

Так что в 1999-м на выборах старые партии «Демократического действия» и социал-христиан потерпели разгромное поражение. Президентом и большинством губернаторов стал Чавес и его товарищи. Тут же была объявлена новая конституция и новое название для страны. Что она теперь не какая-то Венесуэла, а República Bolivariana de Venezuela.

С добавлением боливарской все становится лучше, как мы уже поняли.

Да, все делается лучше, да. Внезапно. Боливаром можно исправить все, даже Венесуэлу. Так что ввели всякие социальные программы типа Единого социального фонда и Народного банка, повысили зарплаты в госсекторе, сократили рабочие часы там же. И это, конечно, не могло понравиться тем, кто поддерживал предыдущие власти на деньги МВФ. Потому что он разогнал руководство государственной нефтяной компании.

И поэтому в 2002 году танки окружили президентский дворец Мирафлорес и потребовали от Чавеса уходить в отставку. А для того, чтобы подкрепить это, за, по-моему, день до этого неизвестные снайперы открыли огонь по демонстрантам. Часть, правда, была за Чавеса, часть против. И поубивало там свыше десяти человек.

Ого.

Соответственно, военные заявили, что Чавес, если он останется в стране, то должен пойти под суд за расстрел демонстрантов, которых, скорее всего, они же и расстреляли.

Банду Чавеса под суд.

Да. Хотя, как я уже сказал, расстреляли их совершенно очевидно эти МВФовские марионетки. Либо уезжать на Кубу. И даже был объявлен какой-то новый президент, лидер Ассоциации предпринимателей Венесуэлы. Ну, то есть понятное дело.

Да. Компрадорский буржуй Педро Кармона.

Который даже принял присягу и велел разогнать Верховный суд, Национальное собрание, приостановить действие Конституции. Но против переворотчиков выступили огромные орды сторонников Чавеса. Дворцовая охрана, которая состояла тоже из его сторонников, быстро взяла все под контроль и впустила Чавеса обратно. А путчисты потерпели позорное поражение.

Чавес продолжил свою политику, так сказать, чавизма. То есть, например, он объявил о строительстве венесуэльского социализма, строил всякие социальные предприятия, поддерживал Кубу, проводил всевозможные акции по ликвидации бедности всякими там раздачами продуктов, снижением цен, государственным регулированием на всякие товары крайней необходимости и так далее.

В общем, беднота была за него.

Да, беднота была за него. И он там, например, вводил национализации разных секторов. Типа, например, цементную промышленность национализировал за то, что они там вывозят всякий цемент из страны, когда у нас народ тут сидит бездомный, не может без цемента построить себе дома.

Тут вам надо, правда, сказать, что вот эта вот политика, она, на мой взгляд, это как бы уроборос. Потому что в Венесуэле народ такой, буйный и избалованный. То есть, например, чавистским правительством была внедрена такая идея, что всем бездомным или живущим в трущобах надо построить дома. Если они могут какие-то деньги платить, пусть хотя бы часть платят. Если не могут, пусть работают вместе со строителями на стройке. Это же им дом, а не какому-то там соседу.

Ну и как ты думаешь, сколько народу пошло строить себе же дома?

Нисколько.

Да, нисколько не пошло. Потому что о чем мы должны? А правительство должно. Конец был немного предсказуем.

Да. Короче, в 2013 году Чавес помер от инфаркта. У него было плохо с сердцем и до этого. Его хотели забальзамировать и даже вызвали для консультации наших как специалистов по всяким мавзолеям. Но когда мы им объяснили, сколько это будет стоить, решили: нет, спасибо, нет. Товарищ Чавес и так хорош будет.

Да. Будет жить память о нем в наших сердцах. Этого достаточно.

Вместо него президентом стал Николас Мадуро, который продолжил ту же политику. И, например, один раз, когда инфляция в очередной раз взлетела, военные захватили несколько супермаркетов наших…

Магнит какой-нибудь?

Нет, не «Магнит», а те, которые электронику продают.

М.Видео.

Да, типа «М.Видео». И стали бесплатно раздавать всем…

Вот такую плазму.

Да, плазмы и всякие прочие кондиционеры. На недовольство руководителей магазинов сказал: «Это вы грабители и воры, а не они».

Это народная плазма.

Да, да. Какой-то там другой был у них тоже сетевой магазин, только он продукты продавал, типа «Перекрестка». Он там в итоге приказал тоже все бесплатно раздавать, руководство все арестовать, посадить за то, что они на 50% наценку делали. У них там ограниченная сильно норма прибыли. Тут, в принципе, не поспоришь, потому что в большинстве бизнесов норма прибыли все равно даже и не достигает этого ограничения.

Короче, все это как при Чавесе, так и при Мадуро сильно не нравилось ни МВФ, ни американцам. Достаточно сказать, что один из политических оппонентов Чавеса на выборах обещал сменить купленные Чавесом русские истребители на гражданские самолеты. В общем, знаем мы, по чьей диктовке и кому не нравятся русские истребители к югу от своей границы. Все это говорится.

Доктрина Монро.

Да, да. Короче, как подлое нарушение доктрины Монро, Венесуэлу американцы, например, объявили какой-то угрозой безопасности США. При том, что Венесуэла в жизни ни на кого не нападала, и как она может быть угрозой для США, очень непонятно. С населением в 28 миллионов. Из США, где 328 было, наверное, в то время.

Но факт вот что. Против Мадуро было решено провести цветной переворот. И в качестве истинного президента признали Хуана Гуайдо, который делал всякие фотки, где он такой весь динамичный, размахивает руками на площади. Такой молодой, харизматичный лидер. Но, как это ни странно, оказалось, что его просто выгнали к чертям из страны. И все. А Мадуро сидит где сидел.

Несмотря на то, что первые месяцы они все громогласно вещали, что мы не признаем Мадуро, а реальным правителем признаем Гуайдо, но в итоге им стало понятно, что Гуайдо этот их не взлетел, и разговаривать придется с Мадуро. А то он при малейших вопросах будет говорить: «Вы вот Гуайдо идите, деньги с него спрашивайте, а не с меня».

Дальнейшие перспективы туманны. Потому что, честно говоря, не очень понятно, на что рассчитывает в экономическом смысле правительство. То есть нефть, как я уже сказал, — это хорошо, но она у них сверхтяжелая. И без химикатов, которые не продаются теми же самыми людьми, которые финансируют всяких там Гуайдо, ее добыча ограничена. Кроме того, месторождения, которые ныне эксплуатируются, которые можно без химикатов, они постепенно истощаются. И чем дальше в лес, тем дороже обходится из них добыча.

Сейчас пока что на Венесуэлу играет то, что благодаря известным событиям в мире цены на нефть относительно высокие. Если они вдруг опять упадут, я даже не знаю, что будет. Потому что конструктивной программы развития я пока не наблюдаю. И я даже не могу вам сказать, какую бы ее можно было Венесуэле предложить. Потому что все примеры интенсивного развития, которые мы, опять же, в подкасте упоминали, типа южнокорейского, японского, тайваньского, они все требуют всех построить в колонну и с одним выходным в месяц собирать всякое там отвертками лет 20, а лучше 30. А представить всех венесуэльцев, которые будут этим заниматься, мне не очень получается.

Около 2 миллионов венесуэльцев… Вот раньше в 80-е все ехали в Венесуэлу. Сейчас, наоборот, 2 миллиона убежало из Венесуэлы.

Да, да. Да вот, собственно, мой коллега — он наглядный пример. Его родители туда приехали, прибежали, а он оттуда убежал.

Да, а его родители не могут оттуда убежать, потому что у них там из-за того, что валюта обесценилась, их имущество теперь… Они там ничего не могут продать и купить назад в Испании. То есть они там, получается, застряли. Он им деньги посылает.

Да, вот. То есть тут дело даже не в том, что там все обесценилось. Это еще там можно как-то… То, что дефицит из-за вот этой вот политики по ограничению цен… Помните, у нас тоже была политика по ограничению цен. Что-то она никому особо не нравилась. Хотя потом, когда цены отпустили, все поняли…

Понравилось еще меньше всем.

Понравилось еще меньше. То есть тут даже не понимаешь, куда метаться. Сейчас венесуэльцы занимаются кто чем. То есть, например, те, кто живет на границе с Колумбией, занимаются тем, что ездят в Колумбию, там все покупают и везут обратно перепродавать своим. В Колумбии уже их отказываются пускать, потому что после них все как шаром покати, как Мамай прошел. Они все выгребают и едут. Я бы на месте местных, конечно, просто пользовался случаем, вез побольше всего в расчете на них. Но местным покупателям-то это как бы острый нож, цены растут из-за того, что у них такие конкуренты появились оголодавшие.

Во-вторых, те, кто живет на побережье, решили обратиться к старинным примерам достижения успеха на просторах Карибского моря.

Да. То есть…

Да, Ауралиен совершенно правильно все угадал, потому что они реально, всякие там бывшие рыбаки, подались частью в контрабандисты, а частью в натуральные пираты. То есть они там нападают на живущих по соседству каких-нибудь туристов на Тринидаде, захватывают там их в плен и требуют выкуп.

Отлично.

Возят там кокаин всякий для колумбийских соседей. Короче, сейчас стало чуть получше, чем было в предшествующие десятилетия. Просто потому, что власти относительно отпустили ограничения по ценам. И сейчас стало как-то повеселее. Во всяком случае, доход на душу населения, который в районе 2018 года куда-то там до 4000 долларов на рыло упал, сейчас поднялся обратно ближе к 8000. То есть это уже хорошо, хотя и несравнимо с 18000, которые были в конце, собственно, правления самого Чавеса.

Еще, кстати, те, кто там обретается, говорят, что вы смотрите там аккуратнее, кого занесло, потому что преступность стала еще веселее, чем в соседней Колумбии. То есть там 90% убийств не раскрывается. По убийствам страна уже догнала и перегнала всех, кого можно. Всех, кого можно, кроме Гондураса разве что.

В общем, пока будущее Венесуэлы туманно, но посмотрим, что будет дальше. Вообще сейчас попыток свергнуть Мадуро больше не производится. Все вроде как-то устаканилось относительно. Посмотрим, что будет дальше. Мы, конечно, желаем венесуэльскому народу всего лучшего и успехов.

Здоровья и хорошего настроения.

Да. Так что будем, так сказать, за них молиться. А, кстати, про молитву совсем забыл сказать. Ты как бы про религию в Венесуэле слыхал новости?

А какие там новости?

Во-первых, как и во многих странах Латинской Америки, в Венесуэле католицизм, но при этом такой очень специальный.

С человеческим лицом?

Да, в общем-то, да. То есть вот если, допустим, в той же Колумбии распространены всякие… И в Мексике тоже, и в Сальвадоре распространены культы Санта Муэрте. То есть Santa Muerte — как бы смерть в таком…

Как Богородица, но смерть.

Да.

Класс.

И ей молятся всякие там картели, los putamadres, чтобы она послала смерть их конкурентам, а их от смерти уберегла. Вы понимаете, когда вы бандиты и убийцы, вам как бы к самой Богородице обращаться как-то даже бесполезно, кажется. Она вас не похвалит, а Санта Муэрте как раз вот… Помните, был эпизод в «Во все тяжкие», где брательники покойного Туко Саламанки как раз ползком ходили к алтарю Санта Муэрте? Это вот оно и есть.

Класс.

А в Венесуэле у них своя особенность. У них есть культ Марии Лионсы. Santa María de la Onza. Но простонародье говорит просто Мария Лионса. Такая венесуэльская фишка. Выглядит она как атлетичная голая тетя верхом на тапире, которая держит всякие плоды в поднятых руках. Вокруг нее всякие змеи с черепахами и прочие тварюшки. И она типа как бы вместо Богородицы у них. Она как бы еще и богиня природы индейского происхождения. Она повелевает всякими овощами, фруктами, зверями и птицами. И они ей молятся. Официальный Ватикан криком кричит, что это есть ересь и богохульство. А венесуэльцам положить примерно как вот колумбийским поклонникам Санта Муэрте.

А, кстати, там еще помимо Санта Муэрте есть еще и как бы этот самый Святой Пабло.

Так. Есть. А этот что?

Это Пабло Эскобар покойный.

Да ладно?

Они его рисуют в виде такого сияющего, как Иисус Христос, и молятся на него до сих пор.

Супер. Это супер.

Ну, как бы да. Плюс ко всему, при Чавесе еще и была создана своя католическая церковь с блэкджеком и чавизмом. Реформированная католическая церковь Венесуэлы. Туда понабрались всевозможные ушедшие в раскол католические попы, которых выгнали за какие-то там прегрешения. И беглые, в том числе из протестантов, всякие пасторы. Смысл в том, что эта церковь молится за чавизм и проповедует теологию освобождения, всякие леворадикальные идеи. И она как бы даже не столько католическая. Например, Мартина Лютера тоже почитают местами. Потому что, я уже сказал, там лютеранские попы тоже есть. Короче, в общем, там все собрались. Короче, все, кто в Бога верует и Чавеса одобряет, все идите к нам в церковь. А Мартина Лютера или какую-то богиню природы — это все вопросы глубоко второстепенные.

Супер. Молодцы, молодцы.

Что делать. Католическая церковь вообще по миру, как вы могли заметить, начинает расползаться из-за того, что Ватикан какие-то сомнительные нововведения про голубых затеял вводить. Африканские католики уже ушли в раскол и сказали, что их это не устраивает. В Венесуэле, кстати, голубых, опять же, одобряют эти раскольники. Но голубые и не голубые — главное, чтобы за чавизм. Какие они там и что делают — это их личные дела.

Короче, в Венесуэле весело и интересно, но старайтесь в одиночку не ходить и смотреть по сторонам, чтобы вас там не застрелили. И на этой смешанной ноте будем заканчивать.