В этом выпуске мы рассказываем об IT-гигантах - о крахе доткомов и гаражных компьютерщиках, Гейтсе и Джобсе, Windows 95 и iMac, инновации и дерегуляции.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 534 выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие: Домнин. Я — Ауралиен. Спасибо, Домнин.

Итак, от тем судебных и исторических мы переходим к темам несколько более современным и высокотехнологичным. И, кстати, во многом тоже по западному миру и Азии, Китаю главным образом. То есть брали большую четверку по аналогии с консалтинговыми компаниями. Обычно сейчас причисляют Apple, Amazon, Alphabet — это который Google, материнская компания, да, — и Meta, которая Facebook. Да, Meta, которая Facebook.

Alphabet не столько даже материнская, а скорее такая вторично материнская. То есть они ее специально создали над собой, а не наоборот: не так, что она их купила или они от нее отпочковались. Они ее нарочно создали сверху как надстройку, чтобы такой был конгломерат.

Чтобы налогов не платить, надо понимать.

Там много причин, на самом деле. Часть корпоративные, часть налоговые, часть патентные. Там у них много всяких было.

К этим замечательным перечисленным конторам относятся, помимо того, что мы назвали, еще и Instagram, и WhatsApp, которыми владеет та же Meta, запрещенная на территории Российской Федерации, кстати.

Да, любимый нашими айтишниками GitHub и многими другими ранее любимый LinkedIn, тоже запрещен на территории Российской Федерации уже давно. Это майкрософтовские поделия.

Да, это Microsoft. Владеет ими Microsoft, делал-то не Microsoft, а владеет теперь Microsoft.

Да, вот эта ситуация, когда делали одни, а владельцами стали другие, тоже имеет определенные причины и последствия, и мы сегодня хотели бы об этом сказать. И ранее любимый нами Skype — мы его годами использовали для записи подкаста, пока не было решено переходить на другое приложение, Viber.

По техническим причинам.

В основном по техническим, не по идейным. Соответственно, Google принадлежит, в смысле Alphabet принадлежит Google. К Alphabet относится и X. Это не тот X, в котором сидит теперь Илон Маск.

Да, это другой, который впаривал всем Google Glass.

И что-то так и не впарил в итоге. У Google вообще какая-то получилась фигня. Они пытались создавать собственную социальную сеть, которая была Google+. И многие из тех, кто пользовался Gmail, видели эту самую сеть каждый раз в углу.

Замечательная сеть.

Как сказать?

Хорошо, минималистично и нет никого.

Да. Очень удобно.

Или, например, Google Nexus. Они пытались делать всякие смартфоны и плееры с планшетами, но что-то не взлетело. Что-то они там напутали. Был у них Google Answers давно еще, когда мы только на первых курсах учились с тобой. Несмотря на то, что потом похожие сервисы запустил Mail.ru со своими ответами. Тогда, видимо, еще время просто не пришло, и поэтому что-то оно как-то не того. Или, например, был гораздо более осмысленный, с моей точки зрения, проект URL Shortener, который сокращал ссылки отдельно. Но в итоге они его перепрофилировали. Он все равно действует, просто не как отдельный проект.

Ну так вот, помимо упомянутых, также стоит вспомнить еще и NVIDIA как производителя железа, главным образом видеокарт. Intel как все еще серьезного производителя процессоров и вообще железа. И, разумеется, китайцев: Xiaomi, от которых у меня все телефоны давно уже; Tencent со своими игрищами. Недавно у них вышла эта фигня с новым законодательством, ограничивающим онлайновые игры. Тут же посыпались котировки, из ЦК КПК уже кого-то выгнали якобы за это. Очень интересно. И Alibaba, где там можно всякое приобрести хорошее.

Китайский Amazon.

Ну да, AliExpress, да, все к ним относится.

Да. Ну и, собственно, с чего все это началось. Разумеется, это был не первый случай, когда некая отрасль получила ряд крупных компаний в ней, а мелкие все либо развились в крупные, либо были выкуплены и поглощены. Такое уже бывало. Например, вот это Big Tech, как говорят на Западе, — все это уже было. Когда-то давно в мире существовало всего пять крупнейших табачных компаний, которые фактически все поделили. Их называли Big Tobacco. Или, например, после нефтяного шока 1973-го Big Oil сформировалась, потому что только они смогли выдержать этот нефтяной шок.

Таким образом формируется так называемая олигополия. Это частный случай монополии, когда на рынке действует не один продавец, а несколько очень крупных. Олигополия, в принципе, не редкость. Много где. Можно сказать, что современный автомобильный рынок тоже представляет собой олигополию. Правда, неизвестно, насколько долго это будет продолжаться.

И не случайно именно такие высокотехнологичные, по крайней мере по нынешним временам, отрасли провоцируют создание олигополий. Потому что олигополии и зависят от, и поощряют НИОКР. То есть научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы. Кроме того, специфика современных компьютерных информационных продуктов приводит к тому, что конкуренция ведется главным образом через дифференциацию на рынке. Мы вам уже рассказывали, как конкурировали между собой консоли. Скажем, те же самые Nintendo решили просто уйти от конкуренции через видеочип, графоний и перейти к таким играм, которых ни у кого другого нет и быть не может, создав себе такой вот рынок внутри для себя и для них.

Однако в этой самой неценовой конкуренции кроются и разнообразные риски. В частности, то, что продукты могут оказываться пузырями с большей частотой, чем это обычно бывает, например. Ну и еще некоторые вещи, которые специфичны именно для IT-гигантов.

Для всех из них, хотя многие из них, те же самые Microsoft и Apple, были созданы практически одновременно, в середине 70-х, то есть давненько, тем не менее для всех из них очень важным этапом жизни стал крах доткомов. Вернее, не сам крах, а скорее вообще само явление пузыря доткомов. То есть это был такой пузырь на западном рынке в конце 90-х годов, который кончился в 2000 году громким крахом. Это не привело к таким катастрофическим последствиям, как, допустим, ипотечный крах 2008-го, но все равно имело очень интересные причины и последствия.

С чего он, собственно, вылез? Во-первых, 90-е годы для западных стран были временем чуть ли не вторыми 50-ми.

Эйфория.

Да, эйфория, экономический подъем, головокружение от успеха. С удивлением прочел в одном англоязычном учебнике про то, что 90-е в Британии тоже называли sharing, caring nineties. Я как вспомнил, какие sharing, caring были у нас 90-е. Вот уж у кого святые 90-е-то были.

Да.

Таким образом, рынки вообще все были на подъеме, что еще и подкреплялось низкими процентными ставками. И ставки рефинансирования, соответственно, тоже везде были низкие. Запад с удовольствием пожирал то, что удалось заполучить после победы над Советским Союзом. Жизнь была прекрасна.

Это совпало с очередной научно-технической революцией, вернее, волной научно-технической революции. В 90-е появились такие вещи, как графические интерфейсы, массовые домашние компьютеры, массовое распространение интернета, мультимедиа, всякие носители, которые до этого были немыслимыми, типа оптических дисков и тому подобного.

Все это наложилось на некоторые другие соображения. Например, развитие интернета навело многие стартапы на мысль заняться интернет-торговлей. Потому что, смотрите, одни выгоды: не надо снимать дорогостоящие площади в супермаркетах, не надо держать толпы продавцов, не надо бояться, что товар на витринах схватят и убегут, грубо говоря. Это позволит снизить цены за счет снижения этих издержек и просто зарулить в минуса всю нормальную ритейл-торговлю. Таким образом, достаточно много стартапов занялись e-mail retail. Из них уцелели Amazon, еще eBay и так далее. В остальном они все пошли к чертовой матери.

Другие, например, полагали, что интернет, распространившийся, можно использовать для того, чтобы распространять всякие медиа, начиная от газет в интернете, всяких передач, видео. Понятно, что все это было по нынешним меркам нищенским, но воспринималось как, во-первых, на нулевом фоне того, что было до этого, прорывное, а во-вторых, небезосновательно полагали, что скоро технологии подрастут настолько, что можно будет по интернету смотреть телеканалы прекрасно, без всяких кабелей и антенн. Многие стартапы решили заняться этим и в том числе привлекали традиционные медиа, чтобы их финансировать и поддерживать.

Потом многие тогда пробовали себя в новых совершенно продуктах, таких, например, как поиск информации в интернете. Один из последних ошметков от этого явления у нас в нулевые, до экономического кризиса 2008-го, был, когда появился так называемый офисный планктон, который не имел никакой квалификации вообще и в качестве своего не то что портфолио, а резюме, скорее, писал: поиск информации в интернете, работа с электронной почтой. Сейчас это все звучит очень потешно.

Это вроде как прямохождение.

Способность есть с ртом.

Да, что-то вот такое звучит. Тогда это некоторое время работало. На волне доткомов, которая докатилась до позднейшего времени.

Мощные знания и навыки, конкурентные преимущества.

В 2008-м их всех повыгнали, поэтому это все прекратилось. С электронной почтой, как я уже сказал, Hotmail, пока их не выкупил тот же Google, по-моему, всех просто поразил тем, что можно взять и завести себе электронную почту в 96-м. Просто без возни со своим провайдером, а вот просто взять и завести самому.

Для тех, кто не понимает, до этого нужно было разбираться, во-первых, с тем, что нужно где-то доменное имя взять.

У провайдера, как правило.

Да, либо у провайдера, либо у кого-то на работе.

На работе.

Да, в основном почта была у всех на работе. А личную, чтобы завести, нужно было покорячиться. Во-вторых, нужно было настраивать почтовые приложения, которые там через командную строку, в Lynx где-нибудь.

Да, да, им было сложно. Нужно это уметь, знать, и с этим много нужно было покорячиться. То есть сделать это руками самостоятельно могли считаные единицы особо подготовленных граждан. А тут, пожалуйста, массовый продукт. То есть приходи, регистрируйся и пользуйся на здоровье себе.

И еще один момент важный: все эти замечательные вещи были для большинства венчурных инвесторов абсолютно непонятными. И для них это просто звучало как новая нефть. А что, чего, как? Есть ли у вот этих стартапов реальный бизнес-план? Да.

Здесь важно понимать, что все это происходило на волне общего экономического подъема, когда образуется очень много денег. То есть если у вас в экономике все хорошо, процентные ставки низкие, соответственно, банки дают кредиты под всякую ерунду. И можно просто прийти к кому-нибудь в банк и сказать: знаете, я хочу у вас занять денег, у меня есть бизнес-идея, вот она такая замечательная, дайте, пожалуйста. Или к инвестору какому-нибудь.

Да, венчурный инвестор, который предоставляет equity. Чтобы вы поняли, в чем разница между банком и венчурным equity: допустим, я хочу построить мусоросжигательный завод, мне нужно 100 миллионов долларов. Мне может дать 40 миллионов долларов Газпромбанк, еще 40 миллионов готов дать Сбербанк. Но они мне их не дадут, если у меня не будет 20 миллионов своих. 20 миллионов своих у меня нет. Я иду к венчурным капиталистам, говорю: дайте мне 20 миллионов, я построю с привлеченным потом кредитным капиталом завод, а вам долю в бизнесе дам.

Например, да. То есть они скажут: хорошо, давай так, 20 миллионов мы тебе даем сейчас, ты нам за это, соответственно, 20 процентов бизнеса. И не просто так, а, например, с обязательством через 6 лет, допустим, выкупить эту нашу долю за 25 миллионов. Таким образом, будет этот завод стоить все еще 100 миллионов или не будет, они свои 5 миллионов лишних получат.

И венчурные капиталисты достаточно активно в это все ринулись. Они вообще любят времена подъема, и, как правило, они все заканчиваются каким-нибудь пузырем.

Тут поясним. Технология очень простая. Когда вы приходите во времена экономического бума в банк, банк вам с удовольствием создаст денег из воздуха без каких-либо проблем. Всем известно, кто немножко разбирается в экономической теории, что банк — это машина времени. Он, по сути, протягивает руки через время и пространство в будущее, берет оттуда денег и выдает их вам. И вы банку этому будете эти бабки возвращать, и в итоге вы вернете банку больше, чем банк взял в будущем, к моменту, когда это будущее наступит. И получается, что банк, по сути, реально имеет уникальную возможность деньги создать из воздуха. То есть просто из обещания того, что вы ему эти деньги вернете тем или иным образом.

Когда они пишут в Центробанк бумагу, что мы выдаем столько-то.

Да, разные есть подходы к этому. Но по сути это выглядит вот таким образом. То есть банк нигде ничего не печатает. У них, понятно, есть нормативы, то есть они могут создать больше денег, чем у них есть, скажем так. Они могут создать, условно говоря, например, на каждый рубль, который у них есть депозитов, 9 рублей условных из воздуха, с учетом того, что у них должно быть какое-то обеспечение. То есть Центробанк в обязательном порядке требует, чтобы у всех банков было хотя бы какое-нибудь обеспечение. То есть если вдруг к ним придут вкладчики и начнут требовать назад, чтобы они могли хоть что-то отдать.

Но при этом получается, что банки охотно выдают деньги, и более того, они деньги выдают наперебой всем подряд. То есть приходит ко мне Домнин, я банкир, Домнин ко мне приходит. Я как банкир прекрасно понимаю, что сейчас в экономике все хорошо. Если я Домнину не дам сейчас вот этот кредит под 2 процента или под 3… Понятно, что если у нас крупный проект, я ему под какие-то смехотворные небольшие проценты все эти деньги даю, потому что я и так заработаю на этом очень много. А еще, особенно если, например, Домнин уважаемый человек, его все знают, все уважают. Потому что если я не дам ему денег, даст мой сосед Коля или Петя в соседнем банке. Поэтому я, конечно, Домнину дам на любую самую безумную идею, дам ему бабла, потому что в экономике такая ситуация, что всем раздаем, и у всех все прет, как на дрожжах. Все эти сайты растут, капитализация растет, все растет, надо бабки давать, иначе мы опоздаем.

Получается такая вот ситуация, самоподдерживающаяся. И она поддерживала действительно несколько лет, до 2000 года, когда сложился ряд факторов, одним из которых был довольно смехотворный. Это была так называемая проблема 2000. Нас в детстве морочили этой проблемой, которой нет и на свете не было. Мы ждали апокалипсиса, уже думали, как будем выживать, как выживальщики.

На руинах цивилизации.

Самолеты врезаются, АЭС, да, и мы выживаем. На самом деле никакой проблемы 2000 не было. Это для тех, кто молодой был и не застал. Просто опасение того, что все железные и программные продукты рассчитывались на использование во втором тысячелетии, по понятным причинам, потому что они были в нем созданы. А тут наступает третье, вместо двух цифр.

По-простому, да. Там две цифры использовались для обозначения года, а тут внезапно после 99-го года вдруг наступит нулевой.

Нулевой год наступит.

Нулевой же — это явно раньше, чем 99-й, правда?

И все от этого сломается.

Все поломается, да, все перестанет работать. АЭС повзрываются все.

Да, да, да. Понятно, что, во-первых, ничего подобного не сломалось. Во-вторых, АЭС ни к чему такому не подключены. Не дураки их строили. Но тем не менее это вызвало на рынке беготню, которая, по сути, послужила такой иглой, которая ткнула в пузырь. А кроме того, тут во главе Федеральной резервной системы оказался небезызвестный Алан Гринспен.

Надо же было так фамилию американизировать. Гриншпен это, обычный еврейский.

Таки да, таки да. Короче говоря, он взял и поднял процентную ставку, по-моему, в три, что ли, раза. И в итоге получилось, что все эти доткомы моментально стали абсолютно убыточными. И они все посыпались, полопались.

Но это все, помимо огорчений для инвесторов…

Давай поясним немножко механизм, почему они стали убыточными. Когда процентная ставка повышается, это означает что? Означает, что банковские кредиты становятся дороже. То есть если ставка повысилась в 3 раза, значит банковские кредиты повысились, условно говоря, в 4, при низких ставках. Потому что банк всегда выдает под чуть более высокий процент, чем ставка рефинансирования.

Ставка рефинансирования — это под что ему дает Центробанк.

Да, да, да. То есть ставка рефинансирования — это те деньги, под которые Центробанк готов кредитовать банк, когда у него возникает потребность в деньгах. Соответственно, банк выдает под более высокий процент, чем ставка рефинансирования. Обычно это полпроцента, один процент, ну или больше, в зависимости от жадности банка. Они слишком жадными быть не могут, потому что у них конкуренция. Обычно несколько банков действуют на одном рынке, и поэтому они не делают слишком дорогими эти кредиты.

И проблема возникает в том, что внезапно там, где было очень много свободных денег для того, чтобы вкладывать их во всякую ерунду, во всякие безумные стартапы, интернет-магазины, на коленке сделанные из HTML студентами, какими-то второкурсниками Стэнфорда или еще чего-нибудь, внезапно оказалось, что этот поток практически бесплатного бабла иссох. А финансировать все это как-то надо. И люди, понятное дело, стали зыркать глазами по сторонам и стали продавать то, что еще можно было продать. Естественно, как только все начали продавать… А эти же компании, которые на коленке сделаны, HTML-страницы студентами-второкурсниками Стэнфорда, они же все на бирже торговаться начали, потому что сделали IPO.

Да, и они себя чувствовали миллионерами.

Да, да, да. Биг бабки, пришли к успеху. А тут внезапно все стали сливать это бабло, потому что как-то надо по собственным обязательствам ужиматься, потому что кредиты-то дорогие. Это одно дело — брать кредит под полтора процента или под один процент, идти на биржу и зарабатывать там в среднем 10 процентов годовых, как нас там учат все, что, значит, на бирже американской, если взять за последние 100 лет, в среднем 10 процентов была доходность. То есть вы 9 процентов в год лупите на заемных деньгах. А другое дело, когда вы теперь внезапно должны очень много денег назад возвращать. Естественно, вы должны позиции эти закрывать, то есть все вот эти чудо-бумаги продавать, желательно с прибылью, возвращать деньги, потому что перекредитоваться вы уже не можете под более низкий процент. Все подорожало. И получается, что все вот эти бумаги, ценные бумаги, так называемые, которые на бумаге стоили миллионы, если не десятки миллионов долларов или сотни, они превратились в тыкву. И вот случился крах биржевой 2000 года.

Разумеется, всему этому не помогало то, что большинство из этих стартаперов никакого представления о бизнесе не имели. Были теми, что называется people with ideas, то есть люди с идеями. Идеи, на самом деле, реально никому особо не нужны. Идей всегда навалом. А как вести бизнес, они не знали. В основном там кто чего проплясал, кто на рекламу сдал, кто себе купил красные Ferrari, а потом оказались с голой задницей.

Уцелели в этом либо те, кто сумел себе организовать если не уникальную, то по крайней мере какую-то определенную и привлекательную нишу на рынке. Таким образом, например, уцелел тот же Google, потому что он представлял собой более прогрессивный поисковик. Я потом постараюсь упомянуть, если успеем, почему. Уцелели всякие условные Airbnb, то есть те, которые позволили бронировать билеты для отпусков и гостиницы. То, что до этого было сделать нельзя. Надо было куда-то звонить сначала туда, потом сюда, потом тебе оттуда перезвонят и скажут, что все поменялось, тебе надо все по новой делать. Это все было ликвидировано за счет как раз появившихся во времена пузыря доткомов сервисов. А кроме того, те, кто хорошо подошел к онлайн-торговле, такие, например, как тот же Amazon, который, пока еще пузырь надувался, успел повыкупить много кого в Европе, кто занимался онлайн-продажами. И таким образом у них получилась такая вроде дачи, на которой можно выращивать картошку и пережить кризисное время с дорогими деньгами. И eBay благодаря, опять же, уникальной нише как онлайн-аукцион с удобным сервисом. Также там ряд более традиционных компаний, которые просто занимались торговлей, тоже завели себе онлайн-ответвление. Они тоже в основном пережили этот кризис, в отличие от чистых доткомов.

Ну да, это на самом деле работает вообще в принципе с любым бизнесом. Чем сложнее повторить то, что вы делаете, повторить конкурентам имеется в виду, тем больше вероятность того, что вы не вылетите в трубу окончательно. При условии, конечно, что вы что-то создаете полезное для граждан. И вот означенные компании создавали какие-то реально полезные вещи для клиентуры, которые было тяжело повторить либо в силу размера, либо в силу какого-то ноу-хау и так далее. И поэтому они смогли уцелеть там, где другие прогорели, менее удачливые граждане.

Так вот, это первое следствие. Следствие номер два: у всяких коммуникационных компаний в ходе пузыря возник стимул прокладывать новые линии связи, расширять сеть подключения к интернету. А тут они взяли и оказались с избытком пропускных мощностей. И этот избыток послужил распространению широкополосного и дешевого при этом интернета, который дал еще один толчок вот этим уцелевшим IT-компаниям и фактически привел их на Олимп как Big Tech. То есть была создана инфраструктура для их работы.

Да, которая осталась не у дел, ее срочно надо было перепрофилировать под нужды уцелевших.

Соответственно, в XXI век уже вступили усилившиеся благодаря тому, что они выжили в кризисе, и пользующиеся плодами того, что было создано во время него, компании.

Поговорим немножко о, собственно, компаниях. Мы не можем, конечно, про всех все сказать. Мы говорим про Microsoft, Apple и Google.

Microsoft началась в середине 70-х годов. Изначально это были просто два друга: Билл Гейтс и Пол Аллен. Чуть ли не вчерашняя школота, по сути. Они начали с того, что попробовали создать интерпретатор для программного языка BASIC для компьютера Altair, который производила компания MITS — Micro Instrumentation and Telemetry Systems. В некоторых местах почему-то, видимо, неграмотные редакторы с третьего варианта MITS расшифровывают, путая ее с MIT. Это совсем другое. Это не относится к Массачусетскому институту.

И даже к бар-мицве не относится.

Да, да, да. Никакого отношения. И они немножко взяли MITS на понт, сказав, что у них уже есть интерпретатор для BASIC, который они хотели бы им продать. Ну, MITS говорит: несите. Они быстренько вдвоем там навояли интерпретатор, работавший под Altair, и им удалось в 75-м году его продать MITS под названием Altair BASIC.

Класс.

И, соответственно, они на радостях создали компанию, которую решили назвать Microsoft. Видимо, под впечатлением от этих Micro Instrumentation and Telemetry, на которых они работали. А может, еще почему-то. Вы учтите, что micro в реалиях 70-х годов означало «относящийся к микрокомпьютеру». Для нас сейчас микрокомпьютер звучит странно, но в 70-е, когда типичный компьютер надо было возить на поезде…

Да, вообще комнаты занимал компьютер.

Да. Любой более или менее нормальных размеров с нашей точки зрения компьютер — это был микрокомпьютер.

Это факт. То есть каждый из нас сейчас имеет, скорее всего, какой-то микрокомпьютер в виде обычного компьютера дома. Когда мы были маленькие, читали знаменитую книжку про роботов, она называлась «Осваиваем микро-ЭВМ».

Да. Короче, сейчас у меня микро-ЭВМ ассоциировалась бы с каким-нибудь квантовым процессором.

Да, какой-то, знаешь, как у Джека Вэнса: кольца, которые делают, и там какой-нибудь микрокомпьютер в этом кольце, оно умеет плазмой стрелять или умеет вычисления делать какие-нибудь. Что-то такое.

Да, на молекулярном уровне.

На молекулярном уровне, да. Ну вот, собственно, с этого Microsoft и пошла. И через 5 лет они занялись операционными системами.

Домнин, давай здесь для любителей мифов повторим, что Билл Гейтс учился в школе, в которой одной из первых вообще в США, если не в мире, были компы. То есть он, собственно, программировать научился, потому что у него в школе были компы, у него другого больше не было. То есть откуда он такой гениальный взялся. А все вот эти первые сделки с этими замечательными компаниями ему помогала лоббировать его то ли мама, то ли кто.

У него и мама, и дедушка, у него вся семья была с обеих сторон при связях. То есть там не просто так, что он какой-то зашел с улицы, парнишка смышленый, самородок такой, Кулибин американский. А у него там все было схвачено. У него, во-первых, были связи. Во-вторых, у него были знания и навыки, которых не было просто ни у кого другого. И кроме того, все разговоры о том, что вот он нигде не учился… Во-первых, он, как Ауралиен уже сказал, в очень хорошей школе, одной из самых передовых, учился. Во-вторых, он в Гарвард ходил. То, что он там, по-моему, не доучился…

Да, он не доучился.

Не доучился. Понимаете, в чем дело? Вот я, например, когда в университете учился, так же, как, видимо, и он, понял, что там половина преподается ерунда. Там либо какие-то бессмысленные предметы, либо какие-то выжившие из ума пьяные деды проводят время и ничему не учат. Я поэтому на эти пары не ходил, а ходил в читальный зал и там штудировал, чем отличается монократический режим от авторитарного, Хантингтона, Линца читал и всякое такое. То есть я просто образовывался таким образом. Он решил, что вместо того, чтобы образовываться в читальном зале, ему надо просто образовываться дальше в ходе работы. Вот и пошел.

В зал компьютерный.

Совсем ничего не почерпнул из университета, наверное, неправильно. Что было ему надо, он выучил, а дальше, видимо, понял, что уже перерос. Вот и все.

Так вот, и благодаря этим связям и возможностям ему удалось заинтересовать могущественного тогда голубого гиганта.

О, IBM.

IBM, да. IBM как раз тогда создала прорывную вещь — IBM PC. И у нас, я помню, в 90-е все называлось IBM-совместимые компьютеры. Правда, к концу 90-х, поскольку эта сентенция уже давно устарела и IBM уже не была настолько значимой в то время, было предложение другого такого термина — платформа Windows. То есть Windows как операционная система, Intel в качестве процессорной базы. Но оно тоже не прижилось из-за того, что, во-первых, конкуренты вылезли как у Intel, так и у Windows в лице эпловских товарищей.

Короче говоря, IBM тогда искали кого-нибудь, кто им сделает подходящую для них операционную систему, тогда еще, разумеется, текстовую. Понятно, что Билли не мог с нуля написать такую систему. Мог бы, только она бы уже устарела, наверное, к тому времени. У него не было ни сил, ни ресурсов для этого. Они вместо этого выкупили у одной конторы клон операционки другой конторы. Видите, через двое рук. И на базе этой системы, которую они назвали Disk Operating System, а потом, когда они разошлись уже практически с IBM, — MS-DOS, Microsoft Disk Operating System, — вот они ее, собственно, представили IBM.

Понятно, что сейчас за такие фокусы их бы, наверное, разорвали на мелкие части в судах, но тогда из-за того, что за прогрессом не поспевали законодательные практики и инициативы, можно было вот такое. Это вообще характерно для Big Tech. Одной из причин, по которой он так хорошо поднялся, была именно дерегуляция. Помните те времена, когда в интернете было можно все и казалось, что его никто не контролирует? Это, понятно, было временным явлением, пока инертные государственные машины еще не успели вплотную заняться. Понятно, что скоро интернет везде будет по паспортам. Это неизбежно, сделать ничего нельзя. Это просто как Дикий Запад, на котором сперва были шерифы со звездочками, а потом появилась нормальная полиция и вообще человеческие условия. Поэтому тогда были возможны вот такие фокусы, как они провернули с DOS.

В 80-е, соответственно, IBM-компьютеры стали выходить массово с этой самой DOS установленной. И тогда же начались работы над дальнейшими направлениями в операционных системах. А к этому времени Пол Аллен уже ушел из компании, к середине 80-х. У него рак обнаружился. Он ушел лечиться, соответственно, Билли остался за главного. И в 1985 году в качестве графической надстройки на DOS была выпущена первая Windows.

В 95-м.

В 85-м. Первая Windows.

А, Windows, которая старинная.

Windows 1.0. Она особого впечатления тогда не произвела, в сравнении с тем, что будет дальше. Тем более, что в том же 1985 IBM подрядил Microsoft сделать для них полноценную многозадачную операционную систему с графическим интерфейсом, которая получила название OS/2. Поскольку ни DOS, ни Windows полноценной многозадачностью не обладали. И когда еще 95-я вышла, помните, она постоянно крашилась, если запускать сразу несколько всего. Это из-за конфликтов происходило.

Ну так вот. Первая Windows, как и следующая версия, вплоть до третьей, особо не понравилась. А вот третья как раз стала популярной. Тогда же, в 1986 году, Microsoft вышли на IPO, и немедленно 12 тысяч прекрасным весенним днем проснулись миллионерами. Понятно, это все были их сотрудники, которые владели акциями. Они стали миллионерами. Сам Билли стал миллиардером, и еще там кое-кто из их руководства.

В дальнейших делах с IBM у них наступил раскол. Дело в том, что, пользуясь собственными наработками после работы над OS/2, Microsoft тогда уже задумывалась над тем, чтобы сделать свою полноценную многозадачную систему, которая бы не давала приложениям и процессам конфликтовать. То есть, грубо говоря, перед процессором как начальником сидит такая секретарша, которая всех подряд к нему не пускает, всех только в порядке строгой очереди. Из этого потом выросла идея Windows NT. Из-за того, что они стали этим заниматься, у IBM с ними отношения постепенно испортились. OS/2 осталась у IBM и заглохла благодаря этому. Microsoft пошла, по сути, своей дорогой.

В 1990 году они выпустили Microsoft Office, который представлял собой полный пакет офисных программ. Это было достаточно свежо, потому что люди привыкли к тому, что табличный редактор — табличный редактор, текстовый редактор… Тогда еще был такой вариант, как текстовый процессор.

Да, да, да, был такой.

В 1990-м уже вышла, как я уже сказал, Windows 3 — их по-настоящему популярная среди массового пользователя система, потому что там был гораздо более понятный пользовательский интерфейс.

Не чужими для хищников сделанный.

Да. Насколько я вижу на скриншотах, тут надо быть айтишником, чтобы в этом полноценно разбираться. Windows 3 я, например, сам пользовался в школе. У Билла Гейтса была передовая школа с компами. У меня была не очень передовая школа, в которой в XXI веке все еще стояла Windows 3.1.

У тебя в одной школе вообще Mac были, я припоминаю.

Да, да, да. Это другая была школа, надо понимать. Там были Mac, и вообще много где в Москве были Mac. В двух школах у меня были Mac. Причем в одной это было реально в XXI веке, и там все еще, по-моему, третий, что ли, Mac стоял. Короче, какой-то очень старинный. И что мы должны были из него извлечь в XXI веке, когда у большинства дома стояли гораздо более продвинутые вещи, а нас все учили, как пользоваться трехдюймовой дискетой.

Я подозреваю, что просто в начале 90-х кто-то, как МММ, закупал списанные IBM PC, а кто-то в Москве закупил списанные Mac и за совершенно другие деньги впарил их в департамент образования. Я смотрел разные интересные видео про то, как люди делали состояние в 90-е. Под людьми подразумеваю олигархов. Там вообще были, конечно, фантастические истории, как возили компы в Россию из-за бугра. Так что я совершенно не удивлен. Я подозреваю, что было именно так, как ты описываешь. То есть покупали всякое старье, привозили и выдавали это за новинки науки и техники.

Еще одним способом для Microsoft использовать дыры в законодательстве и вести нечестную конкуренцию — это одна из вещей, в которых Big Tech обвиняют, потому что они за счет не успевающих за их успехами законодателей проворачивают делишки, которые в нормальном человеческом бизнесе уже давно запрещены, — для Microsoft этим была, ну и осталась потом в 90-е, манера монополизировать рынок, навязывая свои продукты как продукт по умолчанию. В частности, для пробы сил они занялись еще, когда были под IBM, заключением с производителями компьютеров всяких, не только с IBM, соглашений, так называемых OEM-поставок. Original Equipment Manufacturer, по-моему, расшифровывается. Суть в том, что компьютеры имели предустановленную Windows, а Windows имела предустановленный Microsoft Office. Чтобы не надо было ничего устанавливать самому и выбирать. Соответственно, все остальные, кто производил, например, табличные редакторы, внезапно обнаружили, что все их бывшие клиенты купили новые компы, а там уже все стоит от Microsoft, ничего не надо.

Круто.

Да, до свидания. Они, понятно, обозлились и начали бомбардировать контрольные органы жалобами, что в середине 90-х привело к началу ряда многолетних тяжб, которые Microsoft, опять же, благодаря связям и прочему, по-моему, хронически выигрывал.

А вот следующей вехой стало то, что в 1995 году вышла Windows 95. Это было первым проявлением меморандума, который Гейтс запулил в своей компании в том же году, о том, что пришла пора интернета. Как это у них называют? Internet tidal wave. То есть приливная волна интернета идет, и надо срочно ей пользоваться.

Соответственно, Windows 95 благодаря этому была уже заточена более или менее на взаимодействие с интернетом. В нее по уже упомянутой схеме предустановки включался браузер Internet Explorer, который спровоцировал, опять же, суд с компанией Netscape, которая обвинила Microsoft в недобросовестной конкуренции. Она производила другой браузер, очень популярный тогда, Netscape Navigator, который был, в общем, по всем статьям лучше, чем Internet Explorer. То есть Internet Explorer, который был, например, в нашей юности, по сравнению с Internet Explorer, который был в 95-м, — это был замечательный еще продукт. Он ничего не умел, мы про это рассказывали в выпуске про развитие Рунета. Internet Explorer ни черта толком не делал, кроме как открывать и смотреть. В нем было все остальное рудиментарно.

Он еще умел тормозить и глючить, надо сказать.

Да, и падать, как все остальное. Соответственно, Windows 95 позиционировалась уже как самостоятельная операционная система. Хотя все мы помним, что там можно было включить режим эмуляции MS-DOS. Так что какая она там самостоятельная — это вопрос отдельный. Но ее не случайно отметили каким-то немыслимым тогдашним хайпом. То есть в США, например, били салюты, по улицам какие-то демонстрации ходили. В общем, выглядело, как будто у них 4 июля в очередной раз.

Празднуют, только уже в августе.

Но действительно народу нравилось. Там появилась, к примеру, кнопка «Пуск». Сейчас мы практически не пользуемся ею, кто под Windows сидит. А тогда это было очень полезно и, наверное, первым, что ты нажимал, когда вообще включал компьютер. И, да, как я уже сказал, Internet Explorer как предустановленный браузер, который фактически делал не очень нужными все остальные.

Таким образом, Windows 95 стала громким успехом, несмотря на то, что под нее многим пользователям приходилось целый компьютер новый заводить. Она не дружила со слабым железом. И таким образом для широкого пользователя открылся путь в интернет через этот самый Internet Explorer, каким бы глючным и тормозным он ни был.

Windows 95 по-прежнему была нестабильной из-за того, что в ней не использовались вот эти наработки еще из 80-х, которые потом в NT они запустили, с жестким ограничением доступа процессов к ресурсам компьютера. Почему? Основной причиной, как считается, было то, что под Windows NT, например, не работали почти никакие DOS-овские программы. Не понимали они ее. А в 90-е DOS-овских программ-то еще было дофига.

Это да.

Соответственно, было, видимо, решено: мы подождем, пока они повымрут, такие динозавры, а потом объединим все лучшее и сделаем Windows XP. Так в 2001 году и случилось. Собственно, тогда вот эти две линейки — номерных и NT-шных — слились, поэтому операционная система перестала так падать, тормозить, зависать, терзать нас этим дурацким вращающимся песочными часами.

Ненавидел их люто.

Ну и, соответственно, тогда же, в 2001 году, компания вступила еще и на новый для себя рынок, консольный, выпустив Xbox и развязав одну из множества консольных войн с Sony и Nintendo. Все остальные к тому времени уже, по-моему, повымерли.

Вот так, собственно, Microsoft и стала тем монстром, которого мы все знаем. Что было потом, я думаю, вы все хорошо знаете. Выход Windows Vista, который никому не понравился, потому что все говорили, что она Windows Vistla. И «семерки», которую, наоборот, посчитали православной. Экспансия на рынок смартфонов — правда, в этом у Microsoft как-то дела не пошли. Как они ни тужились с Windows-фонами, в итоге бросили это дело и решили просто идти в интеграцию с Android. Что было признано за благо.

Что про их ближайших конкурентов, возникших практически тогда же, с опозданием на год буквально. В 76-м Стив Джобс, Стив Возняк и примкнувший к ним Рональд Уэйн — правда, он через две недели уже ушел, о чем, возможно, потом сильно жалел, — основали Apple Computer Company. Есть миф про то, что якобы Джобс предлагал: пусть кто-нибудь назовет идею, а то, говорит, назовем первым попавшимся словом, типа «яблоко». Так это было или не так, неважно. Но факт в том, что, создавая компанию, они чуть ли не последние штаны продавали. Джобс машину продал. Возняк продал какой-то программируемый калькулятор, который у него был, очень хороший по тогдашним временам. И они создали свой первый комп Apple I, который, по сути, был просто материнкой с процессором, оперативой и базовой системой вывода текста и изображения. И, собственно, вот это они и продавали. Можно нагуглить до сих пор картинки, где их первый самодельный корпус был для этого чуда сделан, на деревянный гроб похожий, с выпиленными словами Apple Computer.

Лобзиком пилили, что ли?

Да, лобзиком, наверное. Короче говоря, несмотря на то, что этот самый, с позволения сказать, компьютер выглядел так неказисто, он стоил недорого — всего 666 долларов 66 центов. Случайно, говорят, получилась такая цена, поистине дьявольская.

Знаем мы эти случайности.

Надо сказать здесь, что целевая аудитория этой, не побоюсь этого слова, машины была — всякие энтузиасты.

Гаражные товарищи.

Да, товарищи, которые умели его подключать куда надо подключать, потому что там, сами понимаете, ни монитора, ни клавиатуры, ничего к нему не было. И все это нужно было как-то еще доводить до ума самостоятельно. Причем я даже не помню, в собранном ли он продавался. Они просто состояли в так называемом клубе домашних компьютеров — Homebrew Computer Club. Homebrew означает как бы домашнее пиво в США еще из времен сухого закона, домашнее пивоварение. Соответственно, да, это как бы клуб самодельных компьютеров, что-то вот такое.

Очумелые ручки.

Типа того, да.

Но буквально через год им удалось получить своего ангельского инвестора. Майк Маркула к ним примкнул и вручил им 250 тысяч долларов на развитие производства. Соответственно, они сумели этим толком воспользоваться и там, по-моему, шестикратно увеличили продажи, что позволило им создать, наконец, Apple II, который, собственно, уже выглядел как компьютер в нашем понимании, а не как какие-то детали в деревянном гробу, и который мог похвастать открытой архитектурой. То есть это было наследие их членства во всяких клубах самоделкиных. Тогда как другие компьютеры 70-х годов, пока IBM еще не выпустила свой…

Почему он, кстати, стал таким популярным? Только потому, что он был хороший? Потому что он был с открытой архитектурой. Соответственно, Apple II тоже этим мог похвастать. И, кроме того, они перешли к использованию пятидюймовых дискет. Это тогда было очень свежо, неслыханный прогресс. Потому что большинство домашних компьютеров использовали, как мы с тобой из той же книжки про роботов знаем, простой аудиомагнитофон.

Нужен простой советский аудиомагнитофон.

Который зажрет вам всю вашу написанную программу, и будете писать заново. Надо было, конечно, допиливать. Но я просто к тому, что да, действительно, вплоть до конца 80-х многие в домашнем обиходе пользовались кассетными магнитофонами. И даже были такие магнитофоны, у которых был счетчик секунд, чтобы можно было отмотать именно на начало программы.

Да. Класс.

По ней ориентироваться примерно, да. Короче, да, дикие времена. Это все сделало Apple II весьма успешным компьютером, причем не просто среди потребителей, а еще и среди пользователей офисных программ. На него было решено ставить новый табличный редактор VisiCalc. Очень популярный. В 79-м году вышел, как Excel сейчас примерно. По популярности имеется в виду, не по функционалу.

Понятно, что он выглядит, как Fallout на компьютере.

Что это дало с точки зрения Apple II? Дело не только в том, что его стали покупать в офисы, а еще и в том, что многие стали его домой себе брать, просто потому что тогда у тебя будет одна и та же программа, ты сможешь дома подработать еще что-нибудь.

Взять работу домой. Вот тогда все и началось, друзья. Знаете, с чего все пошло. Брать работу на дом мы стали из-за Стива Джобса.

Соответственно, компания получила достаточную популярность, хотя, конечно, тогдашних титанов типа Commodore она не обгоняла. В 80-м году, через год после этого события с VisiCalc, они наконец вышли на IPO. И опять же, по-моему, 300 человек проснулись, включая самого Джобса, миллионерами.

Я смотрю, выгодно выходить на IPO, удобно.

Ну, смотря с чем выходить на IPO. И смотря когда.

К ним тогда же не то чтобы пришел с предложением, а скорее заключил с ними небольшую сделку Xerox. Ну, который Xerox. Xerox тогда показал в качестве такой диковинки свой персональный компьютер, который имел, страшное дело, графический интерфейс.

Вот это технологии.

Они договорились, соответственно, с Xerox, что те их на три дня допустят к этой диковинке, а взамен Xerox получит 100 тысяч акций Apple по до-IPO-цене.

Класс. Подешевле.

Всего 10 долларов за штуку. Это то, что называется опцион. То есть особые условия покупки или продажи чего-то, часто ценных бумаг. В общем, посмотрев на эту диковинку, Джобс понял, что вот оно будущее и нужно заняться срочным производством компьютера с графическим интерфейсом, а то нас все уже обгоняют. Так и появилась идея компьютера Apple Lisa. Лизой дочку Джобса звали.

Проблема в том, что, как будто сглазив с этим названием в честь своей дочки, для Джобса разработка была началом дороги на выход из Apple. Потому что компьютер они сделали, графический интерфейс действительно сделали, и формально эта самая Lisa считается первым массовым домашним компьютером с графическим интерфейсом. Но реально она не продалась. Потому что в ходе разработки они там все друг с другом переругались. Джобса вообще отстранили от нее. В итоге компьютер из-за этого получился с очень бедной библиотекой приложений и какой-то несуразно высокой для этого ценой. Соответственно, получилось, что он никому не нужен. Такая опять же вышла диковинка, и больше ничего.

Джобс, соответственно, занялся линией таких недорогих текстовых компьютеров под маркой Macintosh. Собственно, Macintosh появляется с этого. В 1984 году, когда они выпустили Macintosh, они запустили какую-то чудовищную для их масштабов тех времен телерекламу для Суперкубка. Там мир из «1984» Оруэлла, и Большой Брат там чего-то бубнит. Но тут бежит такая спортсменка в трусах и майке с кувалдой, и за ней гонятся подлые приспешники режима. Но она швыряется молотом в экран, с которого вещает Большой Брат, и сокрушает его. Смысл был такой, что вот сейчас 84-й, но с нашим компьютером он будет не такой, как 1984-й в книжке.

Как бы впечатление произвело будь здоров, хотя сейчас смысловая направленность этого довольно туманно звучит. Тем не менее во многом насчет рекламы первый Macintosh продавался изначально хорошо, из-за массового интереса. Но потом, когда сарафанное радио заработало и рецензии появились в профильных изданиях, все стали ругать, что он получился слишком маломощным из-за всего 128 килобайт оперативной памяти. При том, что 128 килобайт оперативной памяти — это была идея самого Джобса, который пытался таким образом снизить цену. Что тоже не удалось. Она в два с половиной раза превышала задумки Джобса. Он думал его за тысячу тогдашних долларов продавать, а получалось за две с половиной. В общем, на этой почве, из-за падения продаж Macintosh, против Джобса ополчился гендиректор Скалли, которого, кстати, сам же Джобс и нанял.

Знаешь, где до этого Скалли работал?

В Coca-Cola.

В Pepsi он работал.

Да, да, да. И Джобс ему сказал: ты так и хочешь, Скалли, до конца жизни продавать подслащенную водичку? Скалли такой: действительно, что это я?

Да. Кстати, Джобс, ты уволен.

Это было сильно позже, но тем не менее.

Через два года они проработали, пока в 85-м не разругались из-за провального старта Macintosh. И, соответственно, Джобса с поста главы направления сместили. Совет директоров был вообще очень недоволен Джобсом и считал, что он очень любит транжирить деньги на какие-то якобы визионерские затеи, а им потом надо оправдываться перед акционерами. Так что Скалли было дано задание смотреть за Джобсом и не позволять ему больше ничего делать.

Джобс обозлился, посчитал, что его главный враг — это Скалли, и попытался его сместить с поста гендиректора, переманив на свою сторону членов совета директоров. Один из этих директоров его сдал, состоялось внеочередное заседание совета, на котором Джобсу было сказано, что план его идиотский, Скалли никуда не пойдет, а сам Джобс как бы низложен.

Слезай из бочки.

Джобс, соответственно, вообще подал в отставку, забрав там кое-кого из ближайших сподвижников, и создал NeXT. Но, кстати, свои акции Apple не продал.

Какой хитрован.

Да. Например, вот Гэри Гайгэкс, покойный тоже, когда его выжили из TSR, ну это которые «Подземелья и драконы» тогда, он свои акции продал. Но там, правда, и акции были не такие.

Да, рассердился на них не на шутку.

Ну да. Факт тот, что из основателей остался только Возняк, но он был чисто номинальным участником. То есть ему там полагалась зарплата, но он как бы просто был вроде свадебного генерала. Реальных дел он там уже не делал. Потому что он тоже поссорился с советом директоров, сказал, что они не туда совершенно воюют, куда надо, и остался на такой чисто номинальной должности на зарплате.

Избавившись, соответственно, от Джобса и Возняка, обрадованный Скалли решил исправить положение с Macintosh и выпустил его модификацию с 512 килобайтами оперативной памяти. Это уже ощутимый прогресс по сравнению со 128 изначально. Это был его первый козырь. Второй козырь — он к нему в нагрузку продавал лазерный принтер. Сейчас для нас лазерный принтер — лазерный принтер.

У тебя дома есть лазерный принтер?

Да, есть.

У меня тоже есть, только у него, к сожалению, сгорел, по-моему, блок питания. Молния попала в щиток, я его с завода взял.

Ничего себе.

Он у меня в качестве тумбочки стоит, я, честно говоря, все не соберусь.

Подставка.

Ну да. Так вот, факт тот, что тогда лазерные принтеры были… Во-первых, они были огромные по большей части. Во-вторых, они стоили таких чудовищных денег, что мама не горюй. Их фактически только в офисы брали. Как домашний принтер это было вообще немыслимо.

Вообще самым типичным домашним принтером в 80-е был какой?

Какой?

Термальный.

А, термальный?

Термальный. То есть в него надо было такую желтушную бумажку заряжать, он на ней выжигал буквы. Получалось немножко коряво, зато очень дешево, быстро и бесшумно, что важно. А на многих рабочих местах для печатания всяких внутренних документов стояли матричные принтеры. Кто чеки, которые нам сейчас печатают карточные терминалы, видит, вот в них матричный принтер сидит, грубо говоря. Матричные принтеры работали точно так же, зверски скрежетали, пока что-то печатали. Зато работали очень быстро и дешево. Заряжать туда надо было красящую ленту такую.

Соответственно, а тут лазерный принтер, да еще и такой относительно доступный по цене. Таким образом, получалось, что… А, и еще там текстовый редактор прилагался, тоже хороший, PageMaker назывался. По тогдашним временам был будь здоров. За графическим интерфейсом, разумеется, с мышкой, представляете? И вот такой комплект они начали впаривать, начав вот эту нашу современную связку: компьютер, принтер и текстовый редактор. До этого в масс-маркете такого практически не было. Это заслуга Apple.

За счет этой прорывной идеи в следующие годы, вплоть до 90-го, Apple драли за свои продукты выше рынка цены. Заметно. И предполагалось, что Macintosh II должен иметь прибыльность 55 процентов.

Ух ты.

Да, у них был слоган 55 or die.

Какие…

Некоторое время это, безусловно, работало за счет высокого качества и отсутствия внятных альтернатив. За какие угодно деньги. Но, как мы уже сказали, в 80-е IBM начали развивать свою линейку с открытой архитектурой, которую потом стали копировать все кому не лень. IBM этому не препятствовала, что вообще странно. Я рад, что они этого не делали — неизвестно, насколько бы затормозился прогресс. Но факт в том, что все стали делать IBM-совместимые, по тогдашней формулировке, компьютеры, на которых тоже были текстовые редакторы и у которых, может быть, не было такого замечательного лазерного принтера. Ну уж какой был, такой был. Зато стоило это все гораздо меньше.

Соответственно, в 89-м году у Apple прибыли поползли вниз, и заодно на 20 процентов просели их акции, что скверно. И в итоге в 90-м году было предпринято решение, что надо что-то делать. И был запущен ряд дешевых моделей, типа Macintosh Classic, а также, наверное, один из первых серьезно популярных на массовом рынке ноутбуков — PowerBook назывался. Сейчас мы это все называем laptop на западный манер. Тогда все, я помню, говорили «ноутбук».

Мой отец, говорит, ноутбук притаскивал с работы, с черно-белым монитором и весом с чемодан с кирпичами. Но тем не менее — портативный, работает. Даже там был, по-моему, тетрис. Правда, какой-то очень быстрый, потому что там, по-моему, процессор был слишком быстр для тетриса.

Ну так вот, факт тот, что за счет PowerBook им удалось на некоторое время переломить ситуацию и вернуть прибыль, так сказать, in the green, то есть перейти от убытков к прибыли. Однако через некоторое время эта политика с выпуском более дешевых моделей привела к каннибализации рынка. Если Apple выпускает доступные модели, зачем покупать недоступные модели от тех же Apple, спрашивается? Вместо того чтобы сделать правильный вывод и сильно урезать предлагаемую линейку, руководство вместе со Скалли зачем-то понавыпускало еще ряд устройств, которые друг от друга отличались в основном названиями. Это привело к эффекту путаницы покупателей, которые не могли понять, чем это отличается от того, почему надо взять это, а не то, и так далее.

Еще один шаг, который они сделали, — это попытка перейти к выпуску всяких других видов техники, типа, например, консолей. Мы упоминали про их попытку в это влезть. Или, например, CD-плееров. Чего они там только не делали. В общем, из-за того, что на этот момент Windows уже победоносно шагала по компьютерам, все эти эпловские поползновения были безуспешными. И Apple от досады даже подали на Microsoft в суд за то, что они тоже использовали графический интерфейс.

Надо же, гады.

Да. Понятно, что это ни к чему не привело. Судились и сердилась, но ни до чего в итоге не досудились.

Короче говоря, в 93-м за подобные успехи Скалли выгнали. Новое руководство предприняло ряд шагов, которые должны были помочь делу. Они вступили в альянс с IBM и Motorola, чтобы производить так называемый Power Macintosh — мощный компьютер, который предполагался для профессионалов. А кроме того, Motorola могла строить клоны Macintosh. Зачем это решение было принято, абсолютно непонятно, потому что это, опять же, привело к каннибализации рынка.

Новое руководство в итоге тоже выгнали. И было ясно, что компании грозит банкротство. По этой причине они решили перейти на новую операционную систему, на этот раз многозадачную, потому что первая макинтошевская операционная система этим похвастать не могла. Попытки найти таковую систему привели, знаешь, к кому?

К кому?

К операционной системе NeXTSTEP, которую по странному совпадению производил Стив Джобс своей компанией NeXT.

Вот так поворот.

Короче, вы поняли, что они сделали. Сказали: Стив, мы все потеряли, возвращайся.

Да, значит, потирающий лапы Джобс сказал: прекрасно, для начала вы покупаете NeXT за 400 миллионов долларов, и я с ней с удовольствием вернусь. Так что в 97-м он вместе со своей конторой оказался обратно в составе, но его не устраивало, что его приняли в качестве советника. Так что буквально через, по-моему, 4 месяца после своего возвращения Джобс собрал совет директоров, вызвал гендиректора Амелио и сказал: знаешь, Амелио, ты тут за 3 года поставил рекорд по падению акций компании, так что вот тебе заявление, вот, вписывай сегодняшнюю дату, до свидания. Так что временным гендиректором стал снова Джобс и принялся за спасение ситуации.

Во-первых, три четверти всех этих безуспешных продуктов, плееров всяких и прочего, Джобс объявил как у небывшими. И тех, кто над ними работал, в основном разогнал. Значит, чтобы вернуть себе рынок, он заключил сделку с Microsoft, как это ни странно. В обмен на 150 миллионов долларов они могли разрабатывать программное обеспечение для Apple. Зачем Microsoft вообще пошла на такую странную сделку, которая для них почти ничего не несла, только какие-то 150 миллионов инвестиций из кармана надо доставать? Дело в том, что Microsoft, как я уже сказал, в 90-е круглосуточно судилась с соответствующими контрольными органами по обвинению в монополизации рынка и нечестной конкуренции. Частью сделки было то, что Microsoft могут сказать: а какая нечестная конкуренция? Вон мы своим злейшим конкурентам практически 150 миллионов дали и собираемся писать софт под их продукцию. В чем у нас монополизация-то? Это просто всякие безуспешные компании ноют. А вот Apple успешная, она не ноет. Она у нас 150 миллионов получила. И это помогло решить вопрос, по крайней мере временно.

Так что Apple вернулась к жизни с совершенно новой линейкой. В 98-м — iMac. iMac представлял собой стационарный компьютер в таком очень красивом корпусе с полупрозрачными портами. И к нему в пару был еще портативный iBook.

Что, например, позволило сделать такой компактный корпус? Тогдашние корпуса были достаточно громоздкими из-за того, что, например, предполагалось место под трехдюймовые дискеты. Дисковод. В конце 90-х эти абсолютно бессмысленные уже на том этапе устройства продолжали совать в каждый корпус практически. Просто по умолчанию, по привычке. Это, конечно, частично связано еще и со странным положением с носителями информации. Потому что вы вспомните 98-й год. Вот какой у нас с тобой был вариант, если я хочу, например, из своей квартиры прийти в твою и принести тебе фильм какой-нибудь, который у меня лежит на жестком диске? Что я могу сделать?

Выкрутить жесткий диск.

Да. Принести его ко мне.

Воткнуть кабели. Многие делали именно так. Делать так нельзя, потому что жесткие диски не предназначены… Внешние предназначены, а тогда это тоже не существовало. Тогда же, помнишь, были популярны — ну, в 98-м году, конечно, не были популярны, но чуть позже были популярны — вот эти устройства, 5-дюймовый слот, которые вставлялись, которые позволяли жесткий диск носить в таком чемоданчике. То есть, например, ручечка была, там оно все подключалось, и жесткий диск можно было вынуть и за ручечку донести до другого такого устройства и там подключить.

А почему это было так странно? Потому что не было USB-портов.

Да. Надо вам сказать, что iMac не только чуть ли не первым отказался от этого бессмысленного трехдюймового дисковода, он еще и был одним из первых, если не самым первым, из массовых, по этому случаю, компьютеров, на котором был USB-порт. Представляете? А в остальном в 98-м царил полный трэш и угар.

То есть, если поднимем этот вопрос с переноской жесткого диска, варианты у нас какие? Трехдюймовые дискеты давайте лучше не будем даже вспоминать. Это чтобы крупный текстовый файл, нам придется дискеты 2–3 потратить. А если с картинками, то, знаете, чемодан с дискетами придется носить. Либо, как вариант, тогда были всякие внешние дисководы, подрубаемые в основном через последовательный порт, что ли, я уже забыл, через что они были, потому что до USB еще пара лет. Типа Iomega Jaz, Iomega Zip — вот эти были самые популярные.

Еще один вариант был — так называемая магнитооптика. В издательском деле 90-х годов это был практически стандарт.

Ну, дорогущий был.

Да. Это было чисто для офиса. Технология была не новая, но зато она позволяла, хотя и медленно, и мучительно, но тем не менее переносить большие объемы, без которых просто издательское дело тогда не работало бы.

И еще одно, что уже существовало в 98-м, но толком еще не использовалось массами, — это CD-R. CD-R, кстати, это тоже будет одним из коньков Apple, они одни из первых к его широкому внедрению пришли. То есть это, по сути, болванка, как у нас называлось, для компакт-диска обычного, на который еще ничего не записано. Суем ее в дисковод CD-R, который может не только читать, но еще и записывать при помощи своего лазерного луча, так называемый прожиг производить. Единожды записав, уже диск становился записанным. Была еще технология CD-RW, но она была и сложной, и малоэффективной. И тогда уже, честно говоря, пора CD с его жалкими 800 мегами уже никого не ломала.

Соответственно, появление порта для USB и отказ от… А, и еще чуть не забыл: интернетизация же. В iMac был мало того что встроенный модем, старый, dial-up-овский, но еще и Ethernet, сетевая карта.

Да, это было прям свежо.

Так что на ура это все сильно зашло. iMac стали разбирать как горячие пирожки. Я имею в виду из таких домашних пользователей. Для пользователей не домашних, а диких, была создана пара Power Macintosh G3 и PowerBook G3. Соответственно, tower и laptop — мощный для профессионалов. Но почему они Power? Потому что профессионалов, которым нужны прям серьезные мощности, так и называют по-английски power users. Из-за этого.

Соответственно, эти нововведения не ограничились чисто железными. Они еще и приобрели ряд других инструментов. В частности, купили одну программку SoundJam MP для музыки, для MP3, и переименовали ее. Догадаешься во что?

Во что?

В iTunes.

А, iTunes.

Да. Это они купили, ну как, они ее, конечно, перепилили. Добавили, например, туда возможность сразу музыку на CD-R забивать. Я же говорю, они сразу старались пользоваться вот этими напрашивающимися возможностями. Дело все в чем? В том, что в районе 98-го CD-R были достаточно дорогими из-за того, что многие их производители опасались, что распространение записывателей приведет к всплеску пиратства. А из-за того, что они почти все были так или иначе замазаны в какой-нибудь дистрибуции — неважно чего: программ, музыки, фильмов, — они опасались, что сами себя ограбят. Таким образом, потом оказалось, что в принципе это так и было, но из-за распространения широкополосного интернета это не сыграло все равно ни малейшей роли. Пиратство развелось прекрасно и без всяких CD-R.

Зато мы с тобой бы не могли ежегодно обмениваться пачкой дисков, на которые ты записывал для меня всякие свежие…

Чаще, чем ежегодно.

Да, раза два в год как минимум. У меня где-то там в Бутово до сих пор все это лежит. Не в Бутово, я на Беляево все перевез.

Соответственно, Apple воспряла благодаря возвращению папочки Джобса и его нововведениям. И в 2001 году создала, наконец, новую операционную систему Mac OS X, которую, я думаю, все знают. Это было дальнейшим развитием NeXTSTEP, которую Джобс паял, пока его оттерли. Вот из которой он, собственно, и вернулся.

2001 вообще был для них прорывным годом, потому что, загибайте пальцы, они тогда открыли Apple Store. В смысле, физический магазин.

Физический Apple Store.

Несмотря на то, что многие сомневались, что это выгорит, на самом деле выгорело, сами знаете как. Почему выгорело? Потому что, опять же, в том же году iPod. То есть вот я помню, в 2001 году у нас в Москве считались козырными те, кто ходил с CD-плеерами. Я, как полный чушпан, ходил с каким-то кассетным плеером, Walkman, кстати, Sony. То есть сам плеер был хороший, только как бы немножко из другого временного континуума. А тут iPod, представляете? И все такие охренели: практически с палец размером штуковина, на нее можно закачать кучу всего прямо вот через USB-порт из iTunes, и вообще все круто.

iTunes Store — это был уже через два года он появился. То есть можно было прямо на iPod себе закачивать меньше чем за доллар любую песню. И все такие побежали срочно себе закачивать. И наш подкаст, между прочим, через iTunes тоже представлен.

Соответственно, к 2005 году iTunes Store стал крупнейшим продавцом музыки вообще на планете. Хотя, казалось бы. Вот что умные люди делают, когда в голове стоит.

Ну и, соответственно, к концу нулевых успех был закреплен, потому что в 2007-м был впервые показан публике iPhone, который, по сути, задал для смартфонов вектор движения на сколько уже лет-то прошло? На 15 лет уже как минимум. И, честно говоря, я никаких перемен пока что-то не наблюдаю. Несмотря на то, что сам я айфонами не пользуюсь, я перешел на гораздо более осмысленный, с моей точки зрения, Xiaomi.

И более недорогой, я бы даже сказал.

Я об этом и говорю. О том, что я не вижу, за что мне платить тысячу долларов или сколько там уже стоит.

Да, дорогостоящие телефоны, конечно.

У меня нет никаких других Apple-устройств.

Это все переплата за понт.

Я тебе так скажу. Если бы ты гнался за какими-нибудь наворотами и хотел бы устройство на Android такое же, как iPhone, только другое и на Android, ты бы заплатил такие же деньги.

Да, именно так. Но благодаря гибкости Android…

Гибкости кошелька Домнина.

Да, Домнин может. И гибкости отношения Домнина к тому, что ему нужно от телефона. Домнин живет один, не делает зла и имеет мало желаний, как слон в слоновьем лесу.

В общем, да. И все это так успешно шло, что в 2011 году Джобс уже по состоянию здоровья отошел от дел и оставил компанию в надежных руках Тима Кука.

Крепкого хозяйственника, да, скажем прямо. Потому что Тим Кук — реально крепкий хозяйственник.

Да. Значит, чтобы подвести итог: причинами расцвета всего этого Big Tech стало сочетание факторов как такого приходящего характера, типа пузыря доткомов, так и совершенно объективных. Но совершенно очевидно, что все эти компании не за красивые глаза стали такими большими. Очевидно, что они произвели изрядные инновации. Мы вам постарались на примере Microsoft и Apple показать, по крайней мере, ряд этих инноваций, как они к этому шли, к чему это все привело и как повлияло на нас.

А с другой стороны, отмечается, что за счет самой природы Big Tech инновационность у него будет замедляться. Почему? Потому что они начинают выкупать стартапы. Сами они когда-то были стартапами, которые никто не выкупил, и они развились. Они, соответственно, видят какой-нибудь стартап, который предлагает какой-нибудь чудо-инновационный поисковик условный, и тут Alphabet его выкупает, чтобы он не конкурировал с его Google. Но он не заменит им Google, потому что это будет стоить денег, это потребует многих человеко-часов работы, и вообще, честно говоря, неизвестно, насколько это окупится. Чем больше компания, тем более затратным является каждое движение пальца в ней, из-за чего они становятся неизбежно инертными. Вместо этого этот чудо-поисковик будет положен куда-то на дальнюю полку и забыт.

Это раз. Во-вторых, многие приобретения вообще делаются не для того, чтобы что-то там делать, а для того, чтобы прикрыть задницу. Типичный пример: почему была выкуплена Motorola, допустим, та же самая. Чтобы приобрести их патенты в области мобильных телефонов. И потом, когда будут говорить: а что это вы монополизируете этот рынок смартфонов? — говорить: что это мы монополизируем? У нас патенты, вот. Ну, то есть мотороловские бывшие патенты. И мы ими пользуемся. Какие к нам могут быть претензии? Для этого, собственно, их и выкупали, а не для чего-то другого.

Соответственно, с инновациями получается такая двоякая система. Они на них выросли, но они их в итоге подавляют. Во-вторых, сам по себе механизм олигополии. С одной стороны, он, как я уже сказал, несет определенные плюсы для потребителей, потому что заставляет участников рынка конкурировать неценовыми методами. Но, с другой стороны, мы на примере тех же самых провальных разработок Google, которые упоминали, ну не то что провальных, а просто… Или там что можно сказать, Kinect, например, — вот что Kinect? Всякий Google Glass — вот что это было? У Apple тоже, помните, были какие-то там очки чудесные?

У Apple, более того, сейчас вот начнут то ли в феврале, то ли в январе продаваться другие чудесные очки, которые там за полторы штуки баксов или сколько они стоят, чудовищных денег. Я рассказывал, что у меня есть приятель, который в Мюнхене работал три года над ними. Я каждый год над ним прикалывался, говорю: как там твой Apple Car поживает? Потому что есть слухи, что Apple машину еще делает какую-то.

Их не хватало еще.

Да. Но у олигополии есть и другие минусы, которые, например, хорошо себя показали в манипуляции. Для начала, все эти уловки, которые те же самые Microsoft устраивали со своими де-факто монополизаторскими практиками, за которые они все судились, из-за которых даже Apple профинансировали немножко, — это тоже не есть хорошо. То есть все мы помним, что Internet Explorer был дерьмом. И тем не менее он взял и победил хороший, годный браузер. Потому что вот так рынок работает, если вы олигополия, а не Netscape.

Еще хуже это себя показало в сборе данных о пользователях, от которого невозможно увернуться, потому что не все это делают. С точки зрения социальных медиа это еще и манипуляция информацией, цензура и такая тайная пропаганда. Когда тебе какой-нибудь YouTube или условный Facebook, запрещенный на территории Российской Федерации, начинает подсовывать: вот вам надо почитать вот этого человека, он там выступает за правильный активизм, какой надо. А если вы будете искать какого-то неправильного, то условный Google будет говорить: где, кто? Я впервые слышу про такого. Не знаем таких.

Да. Будет получаться примерно как с Берией, когда открываешь словарь имен какой-нибудь, а там написано: на имя Лаврентий, как историческая личность, которая носила это имя, — Лаврентий Булументрост, какой-то хрен знает кто. Кому он нужен? Ну вот то же самое Google делает и со многими другими.

Тут не так давно Илон Маск проводил голосование: разбанить ли какого-то американского диссидента, который там ультраправый, сторонник теории заговора и прочее, что там обычно про них говорят. Его разбанили, но Google его по-прежнему пытается прятать, аккаунт этого товарища в X, вместо него выдавая каких-то однофамильцев и бог знает кого. Это все тоже следствие олигополии.

Собственно, эти практики тоже ни к чему хорошему не ведут. Потому что может показаться, что ну да, пропаганда, цензура — и что? Везде цензура, везде пропаганда, всегда и везде было. А то, что когда-то интернет был просто нерегулируемый и там абсолютно все могли нести любую бредь, какую могли… Я помню, в 98-м читал этого самого автора «Энциклопедии персонального компьютера» тогдашней. Он, видимо, тогда еще просто не понимал, что писать энциклопедию персонального компьютера — абсолютно бессмысленное занятие. Это примерно как писать энциклопедию по StarCraft на уровне патча 1.13, потому что все это очень быстро устареет, и StarCraft будет второй, и патчи будут совершенно другие. Так вот, он там писал: интернет никому не подчиняется, но вот поэтому в нем можно найти, например… Я был поражен, увидев в российском сегменте Рунета фашистский сайт. А что поражаться-то в 90-е? Можно было не то что видеть фашистский сайт, а получить фашистской битой по башке в ряде районов. Очень легко можно было, фашистов по улицам ходило толпой. И ничего. А про интернет вдруг такое удивление.

Ну так вот. Факт в том, что дерегуляция неизбежна для эпохи Дикого Запада и полного фронтира, но она неизбежно будет прекращаться. И вот уже в интернете нельзя все подряд писать. В интернете уже написал что-нибудь не то — и хопа, присел. В интернете даже если закон в нем не нарушил, но все равно сказал что-то не совсем то — и хопа, а тебя везде забанили. И будь ты действующий президент США, это никого не колышет абсолютно. Тебя тоже забанят, потому что ты плохой и ты им не нравишься.

Такая ситуация, когда какие-то там непонятные Big Tech чем-то заправляют, не вполне благотворно действует на общество. Поэтому нас в будущем ожидает суверенизация интернета, так называемая. То есть то, с чего начинал Китай, который тут же построил, видите, китайский фаервол, за который не надо ходить, в котором все есть: есть свои социальные сети, свои мессенджеры, свои всякие видеоигры, подозрительно похожие на Lineage и Warcraft, но это плюс, а не минус. Все есть, можно жить спокойно, никто плохой вас не забанит, а если забанят, то кто надо забанит. Это неизбежно в любых суверенных странах, там неважно каких, будет делаться. И, вероятно, действительно в будущем в интернет придется ходить по паспорту.

То есть вот сравните с тем, что было на заре существования условных соцсетей. ВКонтакте — там можно было зарегистрировать хоть Дарта Вейдера или кого угодно, и ничего. Потом уже начались какие-то требования, чтобы были имя и фамилия. Чтобы сменить фамилию, например, начали говорить: а пришлите скан паспорта. У меня подруга одна пыталась так сменить фамилию.

И пришлось сделать поддельный скан паспорта.

Ух ты.

Да, для соцсети. Это все весело и вроде как не страшно. Но именно с усилением Big Tech сравнивают ныне идущий политический кризис в США. Я имею в виду в расширительном смысле. Вот всю эту историю с Трампом, который победил, но не должен был победить, с Болотом, с нарушением всех мыслимых правил игры. То есть, например, когда в США одна из партий, чувствуя, что проигрывает, начинала использовать толпы погромщиков на улице, никогда, ни разу такого не было. Было такое как бы соглашение, что да, можно проиграть, можно победить, но привлекать на свою сторону улицу, кого-то там линчевать и брать штурмом нельзя.

А как же штурм Капитолия?

Штурм Капитолия, во-первых, произошел не первым, даже и не пятым, это раз. Во-вторых, те, кто штурмовал, они пребывали в заблуждении, потому что они хотели не нарушить, а подкрепить закон и порядок. Потому что закон и порядок к ним уже давно никакого отношения не имеет. Им было непонятно. Поэтому, например, сегодня одному из них дали 10 лет. Это неплохо. Я утром буквально читал.

А теперь это происходит. Почему? Потому что до этого выборы в известной степени в Штатах выглядели так: спайка из Big Oil и ВПК, надевая то республиканского слона, то демократического осла на руку в качестве пальчиковой куклы и стараясь особо не портить отношения с другой пальчиковой куклой, потому что сегодня эти, завтра те, они неизбежно друг друга сменяют, потому что всем надоедают, финансировала все это. Но сейчас наблюдается то, что Big Tech решил попробовать куклу осла отжать себе и, соответственно, немножечко ей поиграть. И плевать на то, будет ли обижаться слон и его избиратели. Это вызвало BLM-щиков и прочие дела, которых до этого представить было нельзя. Чем это кончится, трудно сказать, но вряд ли чем-то хорошим.

Понятно, что это связано не только с появлением Big Tech. Я не пытаюсь сегодня сделать пугало, которое во всем виновато. Не меньше виновато в нынешнем обострении кризиса то, что докторов наук в США по гуманитарным специальностям ныне в шестеро больше, чем в 60-е.

Ничего себе, сколько у них там гуманитарных специальностей.

В 60-е, если ты был доктором в юриспруденции, ты практически гарантированно занимал какой-нибудь хороший пост судьи или какого-нибудь советника, сенатора, чего-нибудь такого. А сейчас множество непрекаянных докторов ходят туда-сюда и чувствуют себя подло обманутыми, что их радикализует, толкает их на всякие BLM. И это я просто привожу как еще одну причину, чтобы не казалось, как будто я из Big Tech делаю корень зла.

Ну и, наконец, с Big Tech, с Amazon, регулярно вспыхивают скандалы, связанные с подавлением рабочего движения. Джефф Безос, между прочим, яростно противостоит созданию профсоюза своих складских работников. И всех, кто там только заикнет, немедленно выгоняет. Чему очень способствует характерное для США трудовое законодательство, по которому можно всех выгонять просто так. Захотел — выгоняю, не захотел — не выгоняю. Он их всех выгоняет, а тех, кто работает, заставляет работать много за не очень большие деньги. И говорит им: там за забором очередь. Чем это кончится, пока тоже не ясно.

Вот такие вот противоречивые получаются с Big Tech, как и практически со всем Big, начиная от Big Pharma, которую мы уже раз вспоминали, и кончая каким-то там Big Oil, у которого то разливы нефти какие-то, то лоббирование войны с каким-то Ираком. Так, к сожалению, устроен мир больших денег. И на этой пессимистической ноте будем заканчивать.