Hobby Talks

В этом выпуске мы рассказываем о судебных практиках древности - о кодексе Хаммурапи и Драконовых законах, суде поединком и испытании каленым железом, вире у славян и дийе у арабов, применении пыток и остракизме.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 533-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие: Домнин.

И Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от темы камуфляжа, маскировки и сокрытия в складках местности мы переходим к теме не менее интересной и в некотором роде более юридической. О чем мы, Домнин, поговорим сегодня?

Сегодня мы поговорим про судебные практики прошлого, то, как складывалось правосудие, более или менее общепринятое в современном мире, потому что путь к этому был весьма тернист. И многие практики, которые даже в высокоразвитых культурах прошлого действовали в смысле правосудия, нам бы показались странными.

При этом мы далеко не все знаем про многие из этих практик по той же причине, по которой мы, кстати, не знаем много чего про, скажем, внутренний распорядок на судах античной поры, всяких триерах. Мы толком не знаем, как там кто сидел. Мы только можем предполагать, что квинквирема на самом деле пяти палуб не имела. Это почему-то по-другому называлось.

Причина тут такая, что мы судим по письменным свидетельствам, а люди зачастую пишут не для того, чтобы кто-то читал тысячи лет спустя, а для своего удобства. И поэтому вещи, которые очевидны для них, во многих источниках просто не прописаны. Мы поэтому можем только гадать. Или делать какие-то выводы по аналогии, по логике, по косвенным всяким свидетельствам и тому подобное.

Да, из серии: чтобы понимать, что писал тот же Пушкин, недурно бы ознакомиться со специальными изданиями, которые растолковывают, что это за люди, что это за отсылки и так далее и тому подобное. Почему он уверен, что там ждет его Каверин?

Да.

Потому что у Каверина репутация была такого бухарика.

Да. Или почему Шишков, прости, не знаю, как перевести, потому что Шишков был за коперщикову соловину. Там чуть ли не через строчку надо узнать культурный контекст. Мы как-нибудь, кстати, запишем про это на экстравыпуск. Как раз будем разбирать, может, не по строчкам, но самое интересное, чтобы было понятно.

Слушай, мне кажется, про Пушкина мы уже записали.

Про «Евгения Онегина» ни разу такого не было.

Почему? Про Чехова было, про…

Да про него не было. Было про Чехова, про «12 стульев» было, про это не было.

Может, там упоминали пару каких-то примеров, типа вот этих же, но не только.

То есть, например, в русских законодательных документах, типа «Русской Правды», не прописано, например, убийство князя. Судя по всему, речь не о том, что князей убивать можно всем подряд, а о том, что будет за убийство князя — то и будет, убьют. Чего зря писать-то, и так это все очевидно.

И поэтому многие вещи из старых судебных систем тоже опускались, и из-за этого не вполне понятно, что там к чему. То есть, например, про законодательную систему и судебные практики Египта времен Древнего царства у нас очень мало данных. Известно, что предполагалось, что правосудие являлось сферой деятельности богини Маат, фигурку которой ставили на весы, когда Осирис на том свете судил. И что, вроде как, цари Древнего царства себя могли называть царями Маат. В том смысле, что они ее замещают.

И что у ряда фараонов был министр, который назначался верховным жрецом Маат. Он, судя по всему, выступал в качестве верховного судьи по этой причине. Но подробностей мы особо не знаем.

Ситуация меняется в Среднее, особенно в Новое царство. Мы, например, знаем, что в Новое царство был уже развит свод законов, по которому, например, женщины имели более-менее равные права с мужчинами. Это было очень свежо.

Да.

Но это просто связано со спецификой египетского общества, которое за счет высокой специализации не зависело от грубой физической силы мужчин, как, например, греческое общество. Там ничего подобного не было. Когда в Египте воцарилась македонская династия Птолемеев, греческие и египетские законы действовали параллельно в разных случаях.

Подробнее мы знаем про законы судопроизводства в Вавилоне. Считается, что первое законодательство, известное на планете в письменном виде, было составлено еще в шумерские времена царем Ур-Намму. И только через 500 лет после него знаменитый кодекс Хаммурапи появился.

Где всех там мочили за все подряд?

Там, как тебе сказать, заслуги Хаммурапи не только в том, что там всех мочили, а в том, что он закон считал непременно популяризованным. Почему он, собственно, до нас дошел в таких подробностях? Потому что Хаммурапи наделал каменных плит, на которых все эти законы были записаны, и понаставил их по всей округе, чтобы все могли читать и знать, чего надо делать, чего не надо.

Первоначально на месопотамское судопроизводство влияли характерные родоплеменные традиции. То есть действовало, скажем, право талиона, то есть глаз за глаз, которое потом у евреев было кодифицировано в Левитском, например, кодексе. Кровная месть на ранних этапах тоже существовала. Похищение невест, судя по всему, тоже считалось законным при определенных условиях.

А у Хаммурапи, например, это в основном вычищается. Хотя остаются, например, такие реликты, как, во-первых, принцип «голова казака». Во-вторых, остается такой характерный принцип, как круговая порука. То есть ответчик отвечает не сам по себе, а от лица своей общины, семьи, расширенной, клана. И если присудят штраф, то предполагается, что они все обязаны будут его собрать. Если он не может, то будет взыскиваться со всех остальных, хотят они того или не хотят. А они уже там должны внутри себя разбираться.

Кроме того, судя по всему, применялись определенные ордалии, в частности испытания водой.

Ух ты.

Да. Как оно работало, мы до сих пор толком не знаем. Там упоминается, что, если кого-то обвинили в колдовстве, а предположительно там так сформулировано, что не поймешь, в колдовстве или не в колдовстве, должно было быть испытание водой. Если он не утонет, значит, он прав, и ему должны заплатить три шекеля за ложное обвинение. А если утонет, значит, его имущество переходит обвинителю.

Лучше бы наоборот, конечно.

Как тебе сказать, видимо, Хаммурапи намекал: учитесь плавать.

Да.

Нам все это кажется странным, но вы понимаете: умение плавать для очень многих культур и в древности, и даже в современности вовсе не характерно. Например, типичный какой-нибудь средневековый европеец плавать не умел. Типичный китаец до сих пор плавает хорошо, если не тонет. Мао Цзэдун, когда проплыл по реке Янцзы, по-моему, сколько-то там километров, трудно сказать, сколько он реально проплыл, потому что он проплыл, не случайно это сделал. Потому что умение плавать для китайца вообще не характерно, тем более в те времена. Он таким образом показал, что он повелевает и водами, и вообще всем.

И вообще у него небесный мандат.

Да.

При этом в Вавилоне существовало разделение по взысканиям, смотря по социальному статусу. Мы уже упоминали не так давно, что, если знатный выбил глаз знатному, то, соответственно, обидчику тоже выбивают глаз. Если же знатный выбил глаз или какое-то еще увечье нанес такой же по тяжести простолюдину, то он ему выплачивает крупную компенсацию.

Связано это было с тем, что знатному и без глаза ничего удовлетвориться тем, что он отомстил. А простолюдину надо работать, а он инвалид теперь. Вот ему поэтому нужна компенсация, чтобы он приобрел у себя рабов или еще что-то такое. Потому что что ему толку, что этого знатного на один глаз ослепят? Хоть до смерти убивайте, простолюдину-то все равно лучше не станет.

Да.

Потом в законодательной и правоприменительной практике Месопотамии отмечается высокая важность документальных свидетельств, благо глина и таблички, писание клинописью — это все было достаточно доступно для всех подряд. И свидетельств от нескольких свидетелей.

Потому что, например, представим, что я что-то приобрел, допустим, быка и не озаботился получением документального свидетельства, что я купил быка у такого-то за столько-то тогда-то. Или свидетелями, которые бы сказали, что действительно купил быка у такого-то. Если вдруг окажется, что этот бык был краден, и придет владелец, покажет документ, что вот такой-то бык, или свидетелей приведет, скорее всего, которые скажут, что этот бык раньше был его и его ночью увели со двора, а у тебя нет документа, что ты его купил, а не сам украл, то тебе все — карачун, секир-башка.

Да. Как вору.

Предполагалась такая презумпция виновности. А вот если у тебя документ есть от продавца или свидетели, то ты обязан этого быка вернуть, но получаешь право взыскать, опять же подав в суд на продавца, что он тебя так подставил. Ну и плюс его, скорее всего, в воровстве еще обвинят. Для тебя конкретно важно то, что ты можешь с него и с его общины выправить свои убытки.

Бюрократия, я смотрю, у них там была.

Потому что, видимо, иначе суды тонули в бесконечных делах с жалобами всех на всех, что тот у того это украл, этот у того это сломал, все отпираются и говорят, что в глаза не видали. Видимо, было решено навести хоть какой-то порядок вот так.

Между прочим, многие древние судебные системы содержат всякие способы избежать пустопорожной потери времени на всякие вымышленные абсолютно обиды. Вот, например, в римском праве во времена ранней республики и истец, в первую очередь истец, но и ответчик тоже, обязаны были внести залог в суд. Как правило, если, допустим, истец оказался прав, то залог, который ответчик вложил, тому передавался, например. Или чаще залог шел на покрытие судебных издержек.

Зачем это было нужно? Затем, чтобы всякие праздношатающиеся пустобрюхи не надоедали судам всякими вымышленными делами.

Да, чтобы не тащили все подряд туда.

Да. Не за каждой рваной сандалией будем судиться.

Порог вхождения у них такой был.

Да.

Вавилонский суд поэтому тоже предполагал, что нужны свидетельства. Иначе не о чем говорить. То же самое касалось, например, всяких конфликтов, связанных с долгами, с женитьбой. То есть, например, по судебной практике Вавилона все браки должны были сопровождаться брачным контрактом. Если нет контракта — нет брака. Соответственно, непонятно, о чем вообще разговор ведется. Кто кому изменил. Вы для начала документы представьте, что вы муж и жена.

Да.

Очередное подтверждение того, что брак — это изначально преимущественно…

Да и не только изначально. В первую очередь.

В ту пору это совершенно точно было правильно.

В Древней Индии было интересно в том смысле, что, когда мы говорим о судах в древности, возникают два вопроса. Первый: кто издает законы, кто законодатель? И кто проводит суды, как судья? Это одно лицо или это разные лица?

Потому что, например, с точки зрения вавилонян и законодатель, и верховный судья — это царь. А вот с точки зрения древнеиндийских порядков не так. Законодательство изложено в Ведах, и занимаются его изучением и толкованием брахманы. А вот непосредственно судить брахманы не могут. Это не их дхарма. Непосредственно судить должны кто?

Кто?

Кшатрии. Цари, воины, феодалы, чиновники в некотором смысле тоже. Потому что кшатрии, помимо того, что они тоже должны изучать Веды, толковать их не могут. Их дело — слушать, чего брахманы на эту тему говорят. Но при этом он должен, во-первых, защищать народ. Это все по законам Ману еще изложено бог знает когда. Защищать народ, в том числе законодательным и судебным путем. Он должен этот закон защищать и исполнять. Он должен карать преступников и разрешать споры. Это официальные обязанности кшатриев, записанные много где, во всех священных документах.

То есть из этого что следует? Что судья — это кшатрий, вероятно, местный царь. Или вассальный какой-нибудь феодал. Будем говорить просто раджа местный.

При этом, что интересно, считалось, что все, что делает раджа, для подданных соответствует закону. Если он нарушает закон, то это не дело подданных восставать и говорить: «Борис, ты не прав». Он ответит за то, что неправильно исполнял законы, перед кармой в своих следующих рождениях. Родится каким-нибудь полотером в следующий раз, будет знать, как законы плохо трактовать.

При этом отмечалось, что, если раджа как судья милует преступников, которых следовало бы по закону карать, он берет их грехи на себя. Соответственно, он тоже будет кармически наказан потом. Когда он помрет, значит, родится баобабом.

Потом и будет баобабом тысячу лет, пока помрет.

Класс.

Таким образом предполагалось, что религиозная традиция должна уравновешивать произвол раджи как судьи-исполнителя закона. Поскольку у раджи дел всяких много и вникать в каждый судебный конфликт ему трудно, обычно у него были такие народные заседатели для суда, назначаемые из числа обычно брахманов. Они специалисты по юриспруденции, и они ему поэтому советуют, что он совершил то-то, и за это полагается то и это.

При этом был достаточно развитый судебный аппарат. То есть в брахманический период предполагалось, что суд должен состоять из десяти членов. Раджа как судья, у него правая рука и левая рука, его помощники и советники. Несколько человек у него не то чтобы присяжных, а скорее просто экспертов — сабхи. Сабхи, специалисты по ведическим предписаниям и по прецедентам всяким, какие были. То есть это, как правило, уважаемые члены местного сообщества.

Секретарь суда обязательно должен быть, который все должен записывать, чтобы потом можно было, опять же, использовать как прецедент, в частности. Или вспомнить, какое там дело когда было и чем оно кончилось. Счетовод обязательно должен быть, потому что он должен корректно оценивать, например, сумму иска и давать суждение о том, почему за какую-нибудь убитую свинью, допустим, соседа истец просит столько денег, а не какую-то другую сумму. Может быть, истец запрашивает какие-то несусветные деньги.

Оценщик в современных понятиях.

Да, вроде того. Опять же, вычислять всякие суммы штрафов и компенсаций — это все тоже его задача. И такой силовик — садхьяпала. Это нечто вроде судебного пристава. Он должен, во-первых, следить за тем, чтобы был порядок, никто там не орал, никого за грудки не хватал. Он же ответственен за исполнение решения суда. И он же ответственен за то, чтобы, допустим, ответчик был доставлен в суд, а не прятался где-то у себя в чулане.

Под джунглями бегал.

Да, мог.

Предполагалось также использование ордалий, таких гадательно-религиозного характера испытаний, которым подвергались подсудимые и истцы иногда тоже, которые должны были исполняться в соответствии с предписаниями брахманов и в присутствии раджи и достаточно большого количества свидетелей. Сам суд мог быть и просто в составе этих десяти членов, а вот для ордалий приглашали свидетелей из числа публики.

Один из самых известных и уважаемых — это испытание огнем. Помните в «Рамаяне», когда освобожденную жену Рамы, Ситу, подозревали в неверности, пока она была в плену? Она взошла на костер, но пламя не опалило ее, и поэтому бог Агни таким образом сигнализировал, что она невинна.

В обычной практике никого, конечно, целиком в костер не пихали. Обычно делалось попроще. Железный шарик раскалялся, нужно было положить его на ладонь с прокладкой из листьев и некоторое время продержать. Если не обжегся — значит прав. Обжегся — значит не прав. Или, например, было испытание ядом. Давали небольшое количество яда. Если человеку не становилось плохо в скором времени, значит, он невинен.

Эта идея ордалий потом довольно много где присутствовала, в том числе и в Европе, и у нас на Руси тоже. То есть идея заключается в том, что какой-то высший разум вас рассудит.

Да. Понятно. Кто не прав, тот будет…

Тот огребет. Отмечен, так сказать.

Да.

В Древней Греции суды были устроены тоже специфически. Мы, что интересно, про законодательство, скажем, тех же Афин, не говоря уже о более мелких полисах, имеем тоже достаточно сомнительные источники. Например, про драконовы законы слыхал?

Да. До сих пор говорят про какие-то чрезмерно строгие меры или запреты, что они драконовские. Драконовские меры.

Да. Был какой-то действительно законодатель Драконт, который ввел, как описывается, очень строгие законы. Мы, на самом деле, толком не знаем, что он там ввел за законы, потому что в основном мы знаем о пересказе буквально нескольких статей. И твердо мы можем сказать, что действительно за убийство умышленное предполагалась смерть, а вот за неумышленное можно было отделаться выплатой компенсации семье. Это, кстати, было очень ново по меркам греков. То есть сама идея, что убийства бывают умышленные и неумышленные.

Соответственно, все остальное, что мы знаем, что якобы там смерть полагалась за кражу капусты, — это в основном цитаты из позднейших писателей, философов и прочих известных лиц. Типа Плутарха, например. Проблема в том, что мы, во-первых, не знаем, на основе чего они все это утверждают. Текста законов Драконта у нас никакого нет, это раз. Мы знаем, что, за исключением вот этой идеи с непредумышленным убийством, в VI веке до нашей эры эти законы были отменены и заменены на новые законы Солона.

С законами Солона тоже все не слава богу, потому что считается доказанным, что очень многие законы, приписываемые Солону, на самом деле появились гораздо позже, чем он жил. Это связано с тем, что в древние времена считалось, что, чем что-то древнее, и еще лучше, если исходит от какого-нибудь древнего признанного мудреца, тем оно вернее.

Из-за этого мы, как уже упоминали, толком не можем, например, сказать, что именно утверждал Сократ, который не оставил записей, а только воспоминания и цитаты из него других людей. А что ему потом приписали совершенно другие люди, вроде Платона. И зачем они это сделали.

То же самое и с Солоном. Мы твердо можем сказать только то, что Солон концентрировал свои законодательные реформы на вопросе долгового рабства, например. То есть он отменил долги и залог на земельные участки бедняков, которые практически все были в залоге, и велел выкинуть долговые камни из этих самых участков. Потому что этот камень означал, что, если долг будет не выплачен, то участок переходит в собственность кредитора. Просто потому, что нарастал социальный взрыв, и надо было что-то с этим делать.

Кроме того, он запретил вообще обращать в рабство афинян по рождению.

Только чужих.

Это было связано с тем, что главный способ попадания в рабство для афинян был именно за долги. Ему надо было убрать эту фигню, поэтому он принял такие законы.

А то афинян не останется такими темпами.

Как в Спарте все кончилось: полноправных спартанцев там осталось буквально три с половиной человека. И чтобы собрать 300 спартанцев, их просто столько не было.

Да, приходилось покорячиться.

Не говоря уже о серьезной армии, не просто отрядить для охраны царя.

Так вот, к судам. Мы можем опять же сказать, что после реформ Солона в демократических Афинах суды были устроены очень простым способом. Они решали в основном всякие частные вопросы: кто кому чего был должен, кто кого чем обидел. И для этого собирались своего рода присяжные.

Обитатели, я имею в виду полноправные граждане Афин, могли и периодически должны были выступать в качестве присяжных, которых, как правило, было довольно много. То есть в норме 500 человек должно было участвовать в процессе.

В каждом процессе?

Да. Дело просто в том, что у них достаточно просто все было устроено. Выступает ответчик, выступает истец, все голосуют: виновен, невиновен. Простой подсчет, простое большинство, расходимся. То есть никаких особых сложностей не было.

Почему так много? Чтобы не подкупить никого.

Да. Причем чтобы еще было сложнее подкупить, в принципе, при достаточных деньгах можно и 500 подкупать, а 260 где-то подкупить. Чтобы было непонятно, кого именно подкупать, суды-то все шли очень быстро. Ты не можешь взять тайм-аут на недельку, за неделю всех там подкупить и потом вернуться к процессу, как сейчас делается.

Поэтому делалось как? Там собиралось 6000 человек.

То есть все граждане имеются в виду?

Было так, что они такими куриями выступали, типа кварталов, которые когда-то были из родов.

К тому, что в Афинах граждан было тоже считаные тысячи человек.

Когда мы говорим об афинской демократии, мы имеем в виду, что это демократия кого надо. Во-первых, мужиков и по имущественному цензу. Там 10–15 тысяч человек в лучшие годы. И при них там тысяч, наверное, 20 неграждан и еще сколько там рабов тысяч, женщин, детей.

Да, женщины, опять же, и тому подобное.

Короче говоря, из этих 6000 по жребию выбирались вот эти 500. Или в более серьезном случае, когда какие-то дела государственной важности судились, могло быть и тысяча, и полторы тысячи. Но при этом никто не знал, кто именно из этих 6000 попадет в присяжные. Это было нужно, чтобы уж 6000 ты не сможешь себе подкупить.

Да.

Вот поэтому. Из-за того, что суд должен был просто завоевать симпатии в ту или иную сторону этих самых присяжных, их было довольно много.

Самым лучшим способом выстраивания своей линии на суде было привлечение профессионального оратора.

Да, я только хотел сказать, что нанимаем оратора, далее профит.

Многие ораторы просто строили себе карьеру на этом. Они получали деньги и всякие плюшки за то, что выигрывали суды за тех, кто позволил себе их услуги.

Как адвокаты сегодняшнего дня.

Да. Objection!

Да. Феникс Райт такой.

Многие люди упражнялись в ораторском мастерстве, посещали соответствующие школы, ходили ко всяким там софистам не для того, чтобы участвовать в чужих судах, а чтобы, если вдруг их в суд потянут, они там могли отбрехаться.

По этой причине, кстати, римляне в ранний период считали, что философия — это от лукавого, потому что она лучше доказывает ложное. Но, понимаете, все эти софисты не для своего развлечения сидели и плели какие-то конструкции про то, что лучше — бутерброд или вечное блаженство, а для того, чтобы, выступая в суде, начать плести всякие словеса в стиле того, что, так сказать, справедливо ли утверждать, что мой подзащитный Николаос похитил полисные деньги из казны в размере тысячи драхм? Ведь записи, которые нам удалось взять из казначейства, показывают, что этих денег нет. Но если их нет, то что же украл Николаос? Невозможно украсть то, чего нет. С другой стороны, другие записи из казначейства показывают, что тысяча драхм есть. Но если она есть, если она налицо, то опять же ничего не украл Николаос. И все такие: да, точняк, невиновен. И Николаос идет припрятывать ворованное спокойно.

При этом был еще такой механизм, тоже квазисудебный, под названием остракизм. Остракизм представлял собой нечто вроде чрезвычайного политического инструмента, предназначенного удалять из полиса тех, кто считался угрозой для царящего строя, в данном случае для демократии. Если бы там была тирания, то можно было их просто казнить, и все. При демократии надо решать.

То есть эта демократия удаляла инакомыслящих?

Да. Это такой способ мягкого линчевания инакомыслящих.

Да. Тут фанаты демократии должны в этом месте, я считаю, крепко задуматься.

Демократия, она такая. Она не сглаживает. Хорошо, когда ты в большинстве. Когда ты в меньшинстве, демократия — это уже не очень хорошо.

Применялись так называемые остраконы. «Остракон» означает просто «черепок». И это, собственно, и был черепок. Потому что основным способом хранения всякого ценного добра, масла, вина, зерна были амфоры и прочие керамические поделия. Сейчас мы, например, пользуемся стеклянными бутылками, чтобы попить пиво, вино, а тогда стекло было очень дорогое. Его использовали больше для всяких церемониально-декоративных целей, а в хозяйстве постоянно использовались амфоры.

Понятно, что амфору то уронили, то налили кипятка — она не выдержала, то еще что-нибудь случилось. Они периодически трескались, приходили в негодность. Эти черепки применялись для всякого. Их могли утилизировать, потолочь в порошок и замешать в новую глину и сделать новое что-нибудь. А могли мостить ими дорогу раскисшую, к примеру. Или использовать их для такого специального голосования.

То есть нужно было сделать что? Голосующие граждане, как правило это все граждане, то есть все мужики старше 30 лет, получали черепок, нацарапывали на его внутренней стороне имя и кидали в урну, в ящик, куда-то его отпускали.

В амфору, в целую, например.

Да. После чего все…

То есть это анонимно делалось?

Анонимное голосование, да.

И если набралось против кого-то какое-то определенное число черепков с его именем, то он изгонялся на 10 лет.

Класс.

То есть просто изгонялся. Никаких апелляций, никаких объяснений, почему, за что. Народ решил.

По-простому все. Плохо побивал?

Наоборот, слишком хорошо побивал, приобрел политический вес.

Опять же, на флот шли гребцами бедняки, потому что на флоте платили бабки. А чтобы идти в гоплиты, наоборот, нужно со своим приходить и на свои воевать. Просто потому, что при войне пешком можно будет награбить всякого, а при войне на море… Ну проломили вы персидский корабль, утонул он, дальше что? Какая вам прибыль-то от этого? Чтобы они как-то могли питаться, их привлекали деньгами. Соответственно, Фемистокла обвиняли в том, что он нарочно затеял флот, чтобы потрафить беднякам, привлечь их на свою сторону, совершить переворот, установить тиранию. Короче, католические держат крест и поставим мясо.

Надежный был у него план, как швейцарские часы.

Папа Перикла, кстати, тоже побывал в изгнании. Тоже там по каким-то таким причинам.

Я смотрю, все уважаемые люди изгонялись регулярно.

Да, там вообще, можно сказать, все серьезные люди должны были побывать в изгнании.

Хотя бы разок в изгнании, да, на 10 лет.

Да. Иначе никакого авторитета у вас не будет. Такая была процедура.

Кстати, про плату. Вот этим самым задействованным в судах присяжным полагалась тоже очень небольшая оплата. Почему? Потому что пока ты там целыми днями заседаешь с утра до вечера, ты не можешь работать. А жить тебе на что?

Мы напомним, что все эти мужики, которые граждане, которые голосовать могут и на судах сидеть, — это вообще-то землевладельцы. То есть они как бы фермеры.

По сути-то. Им надо копать и сеять, следить за огородом, баранов пасти.

Да. За рабами надо надзирать, если есть.

Факт в том, что получалось таким образом, что до вот этой идеи с платой присяжным в судах заседали исключительно люди сильно богатые. И это создавало нездоровый перекос. Получалось, что богатые будут просто голосовать за невиновность богатых и виновность бедных чисто по корпоративным соображениям.

А после того, как ввели эту поправку насчет небольших денежек, там наоборот стали в основном заседать бедняки. Это было очень умно сделано, потому что, понимаете, дело не только в том, что бедняки получили возможность потратить неделю на заседание. За эти деньги можно попросить соседа, чтобы он присмотрел за рабами, или еще что-то такое. Или просто купить себе пропитание, чтобы компенсировать потери.

Дело еще и в том, что, наоборот, богатые стали чураться работы присяжными.

Непрестижно.

Потому что работать за бабки непрестижно. Нормальные люди, у которых есть все свое…

Работают на себя, а не на дядю.

Поэтому это было довольно умно, чтобы сделать суд практически демократическим по нынешним понятиям.

У римлян, мы про них сегодня подробно говорить не будем, просто потому что практически все, что можно сказать про римское право, понятно и знакомо для нас всех. Потому что у нас право в том или ином виде, даже в странах англосаксонского права, все равно испытывает очень сильное влияние римского права. Оно было очень развитым и опережающим во многом свое время, и поэтому получилось так, что чего не заимствовать умные вещи, если можно заимствовать.

Понятно, что там определенные моменты, связанные с римским правом, сейчас нам кажутся странными. Типа того, что были введены всякие костыли вроде народных трибунов, которые могли без всяких судов и процессов налагать вето на решение любого магистрата, если считали, что оно идет во вред плебсу, простолюдинам. То есть он должен явиться лично, обязательно лично, и сказать: «Запрещаю». То есть veto буквально по-латински. Из-за этого у трибуна, избранного плебсом, круглосуточно должны быть открыты двери, и его могли ночью поднять с постели и сказать, что срочно надо.

Беги туда. Отнимают, так сказать, последнее зажравшиеся богачи.

Короче, да. Всякие прогрессивные вещи, типа, например, публичного права и частного права, как мы его сейчас знаем, — это все оттуда зародилось. Мы поэтому сегодня не будем брать римское: вы и так примерно представляете, о чем там. Поговорим лучше о менее знакомых вещах.

Например, во второй половине первого тысячелетия сложилась другая весьма прогрессивная и по тогдашним, и по средневековым, и вплоть до XIX века очень прогрессивная система — шариат. То есть религиозный закон исламской традиции, который предполагал опору на письменные источники в виде Корана и Сунны. То есть Коран — это, собственно, священное писание, самый главный авторитет, по крайней мере с ортодоксальной точки зрения. Сунна и хадисы — то есть корпус свидетельств и цитат, которые переданы сподвижниками пророка, теми, кто его лично знал, на которые тоже можно опираться как на суждение.

Так называемая иджма, то есть такой общий консенсус, который принят.

То есть имеется в виду правоприменительная практика?

Да. Правоприменительная практика, прецеденты и так далее.

Прецеденты, да.

Кыяс, то есть суждение по аналогии. Если про конкретно наш случай ничего в источниках не говорится, но говорится про нечто похожее, то можно судить. Самый примитивный пример — это то, что написано, что вино нельзя пить, поскольку оно опьяняет. Задержанный был в состоянии наркотического опьянения, допустим, анашой. Вопрос: он нарушил закон или не нарушил?

Формально, наверное, нет, а по факту, наверное, да.

Но можно, используя кыяс, сказать, что, положим, вина он действительно не пил, а курил анашу, но какая разница, если он все равно опьянен? Смысл-то не в субстанции как таковой, а в ее воздействии. Вот пример кыяса.

Понятно.

И, наконец, иджтихад. Кстати, корень тот же самый, что и у джихада. На самом деле слово «джихад» не значит вовсе ничего ужасного. Это просто усилие, целенаправленная деятельность, борьба в некотором смысле. То есть в целом джихадом является вообще усилие за все хорошее против всего плохого. Священная война — это просто частный случай.

Один из случаев.

Просто за пределами исламской уммы он самый очевидный.

Очевидный для иностранцев. Для неверующих.

Так вот, иджтихад означает суждение какого-то авторитетного специалиста на основании его собственного опыта, здравого смысла.

Это экспертное мнение.

Да, экспертное мнение.

Понятно.

То есть предполагается, что в судопроизводстве будут задействованы не абы кто, какой-то полевой командир, как это обычно представляют, а будут задействованы, наоборот, юристы, получившие образование в соответствующем учебном заведении, получившие там звание факиха, то есть правоведа, юриста. Соответственно, право называется фикх. И в соответствии с этим они будут судить, причем должен быть как судья — кади, так и обвинитель, и защитник тоже предполагаются. Обратите внимание, что это было полторы тысячи лет назад, то есть это было очень свежо.

На основе учебных заведений и коллегий действующих факихов сложились соответствующие юридические школы, которые следовали каким-то своим принципам и соответствующим образом поэтому судили.

Сохранились определенные следы из ранней арабской жизни. Например, такая вещь, как дия. Дия — это буквально финансовая компенсация жертве какого-то преступления. Или, если она, собственно, была убита в этом преступлении, то ее, допустим, наследникам, семье…

Выплачивается компенсация.

Да. Почему это сохранено? Потому что нужно все-таки следовать здравому смыслу. Дию ввели специально для неумышленных преступлений.

Убийство по неосторожности.

Да. Убийство по неосторожности или искалечил кого-то по неосторожности, имущественный какой-то ущерб тоже по неосторожности. Или по ошибке. Ты, допустим, полагал, что у тебя есть право… Не знаю, что это какой-то шпион вражеский что-то устроил, и ты обязан ему морду разбить, скрутить и притащить. Оказалось, что никакой это не шпион.

А уважаемый человек.

Да, нормальный человек. Поскольку у тебя не было умысла именно бить конкретно этого человека, и то, что ты его приволок в суд, показывает, что ты, наоборот, добросовестно полагал…

Бил морду добросовестно, да.

Да. Ты же не знал, что он не он. И поэтому суд может, скорее всего, действительно решить, что вместо кысаса, то есть «око за око», причитается дия. Это одно из так называемых суждений здравого смысла, которое предполагает, что вместо того, чтобы слепо следовать букве закона, лучше следовать общему благу, а не устраивать какой-то ненужный принципиализм.

Соответственно, сейчас в ряде стран шариат является основой правовой системы, в том или ином виде. Например, если мы возьмем Египет, то шариат оказывает значительное влияние на семейное право. При том, что в соседней Саудовской Аравии и уголовное право тоже по шариату. То есть там в случае чего карачун, секир-башка, причем именно в смысле секир-башка. Так вот придет палач с сабелькой, вжик-вжик — и все.

И готово.

Еще один интересный момент, который хорошо, что я вспомнил. В европейской практике, мы как-нибудь поговорим отдельно о палачах, но вот в том, что касается именно юриспруденции, в европейской практике палачи обычно считались такими отверженными. К ним относились со смесью отвращения и опасливого уважения. И палачи обычно образовывали династии просто потому, что никто с ними не хотел водиться. И найти желающих в палачи было невозможно. А сын палача никуда не мог пойти, кроме этого.

И такая вот на Западе традиция сильно контрастирует с принятой на Востоке традицией, где во многих странах, например, аналог министра юстиции, какой-нибудь там визирь правосудия, заодно носил титул великого палача.

Главный по отрубанию голов.

Да. Так сказать, тренируйтесь ежедневно, и наступит день счастливый, и вас в какое-нибудь царство примут главным палачом.

Понятно, что обычный главный палач вовсе не проводил свои дни в отрубании голов, удавлении шнурками и прочих делах. Просто считалось, что он делегирует эти свои обязанности простым палачам. И эти самые палачи, в отличие от Европы, считались абсолютно нормальными и даже респектабельными людьми.

В современной Саудии, например, палач — вполне уважаемый мужик. Все говорят, что мужик добрый, кроткий, совершенно не скандальный, примерного поведения, заботливый папа, его дочки очень любят. Тихий, мирный человек, очень хороший. Европейцы почему-то как-то странно палачей воспринимают. Нездоровые у них какие-то отношения.

Ладно, про палачей отдельно поговорим. Я хотел именно в юридическом, судебном смысле высказать такое.

Так вот, вернемся к бренной Европе. Римское право — это прекрасно, пока есть Римская империя. Но с V века Западная империя резко поплохела. И ее территория начала не то чтобы завоевываться, а скорее как-то рассасываться.

Да, самораспускаться.

Да. Рассасывание привело к тому, что на ней образовался парад суверенитетов. Каждый брал суверенитета столько, сколько мог унести.

Да. Причем я бы даже сказал, что каждый приходил, садился, а потом брал.

То есть, скажем, на территории Британии, несмотря на все усилия короля Артура, исторического, я имею в виду, или как его звали, короче, прототипа короля Артура, несмотря на все усилия, понаехали англы и саксы, всех убили, всех зарезали и притащили свои англосаксонские понятия, которые, по сути, представляют собой частный случай германского обычного права.

Что такое обычное право? Типичный пример обычного права — это уголовные понятия. Я сейчас не хочу сказать, что обычное право — это что-то плохое, тюремное какое-то. И не хочу сказать, что тюремные понятия — это что-то обязательно ужасное. На 90 процентов тюремные понятия не про то, вилку в глаз или еще чего. И не про два стула, как это думают всякие некультурные люди. А про то, как друг друга не поубивать в замкнутом пространстве. Что нельзя, например, брать чужое вообще. Нужное, ненужное — без спроса брать ничего нельзя. Взял — считай, украл. Кстати, в армии срочной службы то же самое.

Короче, вы поняли. То есть обычное право — это такое право, которое сложилось в ходе многолетнего узуса, то есть применения, без каких-то писаных источников. И просто сложилось ввиду определенных обстоятельств, ввиду удобства и культурных каких-то традиций.

Соответственно, что германское обычное право, что, кстати, славянское, что многие другие. В Восточной Азии, кстати, много очень похожего можно найти. Но мы сейчас поговорим именно про европейские взгляды.

То есть сложилось обычное право, которое после краха Римской империи начало кодифицироваться в виде так называемых правд. Например, в Швеции кодификацией был так называемый Языческий закон. Я представляю, что это какое-то позднейшее название. Вряд ли те, кто это писал, стали бы так называть. Скорее всего, называлось какой-нибудь там свейской правдой.

Но что мы оттуда, например, можем почерпнуть касательно личных конфликтов на почве внезапно возникших неприязненных отношений? Если муж скажет мужу: «Ты не равен мужу и не муж в сердце», то есть скажет что-то вроде «ну ты не мужик». А другой скажет: «Я муж, как и ты», эти двое должны встретиться на перепутье трех дорог. Если придет тот, кто сказал слово, а тот, кто услышал, не придет, то он тот, кем его назвали. Трусом, короче. Он больше не способен к клятве и не годится в свидетели ни по делу мужчины, ни по делу женщины.

То есть, видите, из этой цитаты мы можем подчеркнуть, что на судах к свидетельству допускали не всех подряд, а тех, кто не совершил каких-то порочащих поступков.

Кто отвечал за свои слова.

Например. Если же, наоборот, придет тот, кто услышал, а тот, кто сказал слово, не придет, то он, в смысле оскорбленный, пришедший и не обнаруживший там, три раза крикнет: «Злодей!» — и сделает отметку на земле. Тогда тот, кто сказал, то есть оскорбивший, хуже него, так как он не осмеливается отстоять то, что сказал. И на него, подразумевается, распространяются все те же самые проблемы.

То есть трус он теперь.

Да, трус он теперь. Если же придут, тогда оба должны драться всем оружием. Кстати, это очень круто. Можно прийти с каким-нибудь убер-мечом и всех там поубивать. Если упадет тот, кто сказал слово, оскорбление словом хуже всего, а язык первого убийцы будет лежать в плохой земле.

То есть он посмертно будет считаться трусом.

Да. Такой вот пример.

Что в целом из себя представляют типичные обычные эти правды в смысле судопроизводства? Например, они предполагают такие вещи, как кровная месть. То есть, если член одного рода убил члена другого рода, то, соответственно, пострадавший имеет право убить не обязательно того, кто убил, а просто члена рода.

Это, что интересно, далеко не только черта германских или славянских традиций и обычаев. Например, у бедуинов, что в Аравии, что в Северной Африке, тоже принята такая тема, что кровную месть, если ее можно уладить, то есть не доводя до нападения, в ходе которого неизбежно убьют еще много кого, можно уладить иначе. Например, если какой-нибудь пастух убил сына шейха соседнего племени, то головой выдадут шейху не этого самого пастуха, а сына шейха того племени, из которого пастух.

Вон оно как.

Да. Но тут же верно и обратно. Если сын шейха поубивает кого-нибудь у врагов, а потом в компенсацию пришлет каких-то бомжей вместо себя, это будет странно.

В общем, круговая порука и здесь.

Потому что германцы, что славяне вышли из единого славяно-балто-германского пространства. У них просматриваются совершенно схожие слова. То есть предполагалось, что в случае, если будет совершено какое-то правонарушение в виде телесных повреждений, например, или даже убийство, то, соответственно, обидчик, вернее, его род в целом должен выплатить эту самую виру. И таким образом вопрос будет улажен.

Где-то до XII века на территории Западной Европы это действовало. У нас действовало в отдельных проявлениях вплоть до XVI века. Практически до самого Смутного времени, потому что до Смутного времени уже начались совсем другие времена, стало не до этого. Кроме того, законодательные акты выпускались, возможные там судебники и соборные уложения, которые это постепенно извели.

Например, на территории Северной Англии, где было королевство Нортумбрия, предполагалось, что за убийство короля — вира 30 тысяч золотых тримс. Это монеты такие. В основном это перепертые римские динарии золотые, перечеканенные с рожей местного короля.

С топорным изображением профиля короля.

Да. С парой букв, которые должны что-то там… В основном это были доставленные из франкских государств монеты при торговле, которые перебивались местными.

Да, но удивительно, что золотых монет, а не серебряных.

Серебряные тоже, почему нет?

Золото было прям очень редким.

Слушай, кто 30 тысяч золотых монет, кто вообще видел такие деньги? Да никто. У самого короля столько и не было никогда. Это, короче, сто тысяч пятьсот триллионов.

Это просто запредельные бабки.

Просто для понятия, для авторитетности короля.

Да. А если убил архиепископа или лицо королевской крови, так называемого этелинга, то 15 тысяч золотых. Если просто епископа или олдермена, это как бы старейшина, местный аналог шейха, то 8 тысяч. Если, например, зажиточного карла, то есть мужика свободного, — 2 тысячи. А если простого бедного карла — 200.

Надо понимать, что, скорее всего, эти астрономические суммы, 8 тысяч золотых монет, никто никому никогда не выплачивал. Монетами, разумеется, тоже никто ничего не платил. Все платили скотом, топорами всякими, землей. То есть основной смысл был в том, что, скажем, какой-нибудь крестьянин убил зажиточного соседа, и теперь, значит, вся его, по сути, деревня переходит в собственность сына этого соседа. Он таким образом всех подвел под крепостное право практически.

Интересно, что также указано: за богатого валлийца — 120 серебряных монет, за просто валлийца — 80 монет, а за безземельного валлийца — 70 серебряных монет. То есть валлийцев считали за тупое, расово неполноценное быдло, за которое и 70 монет — красная цена в базарный день.

Вот именно. Кто они такие вообще?

Я вообще удивлен, что в Нортумбрии кто-то вообще видел этих валлийцев. Где Нортумбрия, где валлийцы.

Где валлийцы, да, тоже верно.

Если бы какие-нибудь скотты, я бы понял.

Может, наемники какие были, я не знаю.

Может, переселенцы, гастарбайтеры. Надо будет поинтересоваться вообще, при чем тут валлийцы. Англию я имел в виду периода гептархии в целом, чтобы как-нибудь рассказать. Надо запомнить.

Так вот, у нас, в славянских землях, это называлось либо вира, либо, вариант, вина. Между прочим, до сих пор «вина» фигурирует в языке в похожем качестве. В качестве единицы измерения на русских землях фигурировала гривна. Я так понял, серебряная гривна, потому что была еще золотая гривна, это разные вещи. Это как бы просто слиток металлический. Почему так называется? Есть много всяких мыслей о том, что их носили в качестве украшения и на шее, и так далее.

Смысл в том, что за всякие прегрешения можно было действительно избавиться от кровной мести в виде имущества стоимостью во столько-то.

Существовало такое понятие, как дикая вира. Это было нечто вроде неадресного штрафа. То есть на территории общины обнаружился неопознанный труп. Чужой, в смысле. Не этой общины — это уже их личное дело, а чужой какой-то труп. Если никто не соизволит выйти и сказать, что это я его убил, то считается, что все равно кто-то из местных. Это значит, что вира возлагается на общину. А или они могли выдать головою этого самого убийцу.

То есть круговая порука, короче.

Да, как обычно.

Что нам известно о вирах за всякие прегрешения? Нам известно, например, что была разница между убийством как бы умышленным, которое считалось убийством в разбое, то есть ты, допустим, хладнокровно кого-то убил, или ты залез ночью на двор, тебя спалили, ты убил. Это все считалось умышленным убийством, убийством в разбое. При этом, например, по «Русской Правде» за такое убийство вирой можно не откупиться. За это могли назначить другое наказание — на поток и разграбление выдать.

Это как?

Так, что все твое имущество конфискуется без остатка, неважно, сколько его там. Тебя первоначально, по-видимому, просто изгоняли, что тоже очень плохо. Куда ты пойдешь? А в позднейшем просто обращали в холопы. И вместе со всем отдавали в холопство потерпевшим.

«Будет ли на разбой без всякой свады…» Свада — это в смысле ссора, то есть какая-то неумышленная история. «То за разбойника люди не платят, но выдадят и всего с женою и с детьми на поток и на разграбление». «А еще будет коневый тать», то есть конокрад, «то выдать князю на поток». То есть князь его обращает в рабство, и все его имущество присвоит. «А же зажжет гумно, то на поток и на грабеж, дом его впереди, пагубу исплатившу», то есть убытки погасившую, «а в прочее князю поточити». «И тако же, а же кто двор зажжет». То есть за поджог хозяйственных построек и жилых, имеется в виду, — на поток и разграбление.

Что нам, например, еще сообщается? «Убьет муж мужа, то мстит брат за брата, или сын за отца, либо отец за сына, либо брат чадо». Брату чадо — в смысле как мы с тобой, я тебе сестрин сын.

Понятно. То есть племянник.

«А еще не будет кто мстят», если нет желания никого гасить, «то 40 гривен за голову». Причем, что интересно, тут написано, что нет расовой дискриминации: «Аще будет русин, любо гридин, любо купчина, любо ябедник…» Ябедник — это не стукач, это чиновник такой.

Типа налоговый инспектор, что ли. Прикольно.

«Любо мечник» — это, опять же, не солдат с мечом, это типа оруженосца. «Аще изгой будет», то есть даже если это какой-то вообще бомжара, «либо словенин, то 40 гривен положити за нь». То есть тут у нас, видите…

Нет расовой дискриминации и профессиональной.

«Или будет кровав, или синь надръжон», то есть морду в кровь разбили или синяков наставили, «то не ищите ему видока человеку тому». То есть не надо приводить свидетеля, что тебя избили, потому что это и так понятно. «Аще ли не будет на нем знамения никоторого же», то есть если незаметно, что его избили, допустим, под дых пробили, «то ли приведет видок». То есть пусть ищет очевидцев. «Аще ли не может, то тому конец».

То есть не может — ну очень жаль.

«Оже ли себе не может мстити», то есть если он не может набить рыло в ответ, «то взяти ему за обиду 3 гривны, а лекарю мзда». То есть лекарю плату еще дополнительную.

«Аще ли кто кого ударит батогом, либо жердью, либо пястью», то есть кто будет кого бить дубиной, или палкой, или рукой, «или чашею, или рогом», то есть по пьяни начинается драка…

С применением подручных материалов.

Да. «То 12 гривен. Аще его не постигнет, то платити ему», и тут-то конец. То есть имеется в виду, что если в ответ не набили рыла, то надо платить, и все.

«Аще ли утнет мечом, а не вынез его», то есть если ударит мечом в ножнах, либо рукоятью, «то 12 гривен за обиду. Аще ли утнет руку, и отпадет рука, либо усохнет, то 40 гривен». То есть если ты отрубил или привел в негодность руку, то 40 гривен. А за что-нибудь попроще — 12 гривен. Но, на самом деле, и то и другое — довольно серьезные деньги.

«Аще будет нога цела, а начнет хромати, и тогда чада смирят». То есть имеется в виду, что чада должны повторный иск учинить. Видимо, повторить те же самые деньги.

«Аще ли перст утнет», то есть палец, «то 3 гривны. А в усе 12 гривен, а в бороде 12». То есть кто будет рвать кого за усы или бороду, тому 12 гривен. Обратите внимание, что как бы одно дело — палец отрубить, три гривны, а другое — борода, 12 гривен. Как бы борода все-таки не нужна, с нашей точки зрения. А тогда не так. Тогда за поторгание бороды у кого-то можно было загреметь.

Конечно. Как-то с рваной бородой — что за уважаемый человек без бороды? Это и при Алексее Михайловиче, между прочим, тоже строго было. За то, что рвали бороду, прям можно было влететь.

Не по-человечески это.

Да. Видимо, любили рвать бороду, если наказывают за это.

Это же самое милое дело. По пьяни-то за бороду схватил да в рыло его. Это же как бы уязвимая часть. За нее самое то хватать и возить мордой по столу.

Кроме того, стриглись тогда, в период написания «Правды», коротко. Это потом, в позднее Средневековье, все ходили потлатые. И только в XVII веке бояре восприняли моду головы брить и только с бородами ходить. За волосы было не ухватить, поэтому вот за усы хватали.

«Оже ли кто вынез меч, а не тнет», то есть кто просто обнажил оружие, но не применил, «тот гривну платит». То есть не фиг зря шашкой махать тут. У нас цивилизованная страна.

«Аще ли челядин скрыется у варяга, либо у колбяга…» Колбяги — это, по-видимому, какие-то метисы из соседних эстонцев и финнов с варягами. Я так понял, что это как-то так. Есть разные версии, но факт в том, что это какой-то прибалтийский товарищ. «А его за три дня не выведут», то есть не выдадут из чужого дома беглого, «а познают и в третий день, то изымати ему свой челядин», то есть забрать своего раба, «и 3 гривны за обиду».

За то, что удерживали.

«Аще кто поедет на чужом коне, не прося его», то есть не спросившись, можно или нельзя, «то 3 гривны». Это как у нас сейчас неправомерное завладение транспортным средством без умысла.

«Аще ли поимет кто чуж конь, или оружие, или порт, а опознает в своем миру», то есть хозяин опознает на публике, «то взяти ему свое, а 3 гривны за обиду».

«Аще познает кто, а не емлет его», то есть кто узнает, что его вещью владеет чужой человек, краденой в смысле, «то не рци ему: мое, но рци ему тако: поиди на свод, где еси взял». То есть иди на суд и объясни, откуда ты это взял. «Или не пойдет, то поручника за пять дней». Или пусть представит поручителя, что он через пять дней придет, а не сейчас прямо.

Что еще из интересного? «Или холоп ударит свободна мужа, а бежит в хором…» То есть ударит свободного мужа и убежит к своему хозяину. «А господин начнет не дати его», то есть не выдаст, «то холопа пояти, да платить господин за него 12 гривен». То есть за холопа 12 гривен. «А потом, где его налезут удареный, ту же муж да убьет его». То есть потом, если его где встретит побитый, пусть сам его побьет.

«Аще убьют огнищанина в обиду, то платити за него 80 гривен убийце». То есть если убьют управляющего, огнищанина, это типа мажордома, то за него 80 гривен. Это очень много. То есть это как вдвое за обычного человека. «А людям не надобе». То есть, видимо, считается, что его односельчанам не обязательно помогать в этом. Они от этого освобождены.

«Аже убьют огнищанина у клети, или у коня, или у говяда, или у коровьи татьбы, то убити его пса место». Тут есть вопросы о том, что это такое. Тут можно толковать как: если убьют огнищанина у клети, у коня или у коровника, у говяда… Мы сейчас говорим «говядина», но коров мы так не называем. А тогда называли. «Или у коровьи татьбы» — это, видимо, как бы воровство на пастбище. «То убити его пса место». Тут непонятно, о чем идет речь. То есть если огнищанина убили при разбойном нападении на все эти вещи, то их надо убивать, как пса, на месте. То ли наоборот, если огнищанина, то есть управляющего, спалили за воровством у своего господина, то его можно убивать за это. Тут есть две версии, так что я обе привожу. Вот что есть.

В общем, все как-то так примерно у нас было устроено.

В дальнейшем развитии европейского права, и, кстати, в русской практике тоже, применялись такие вещи, как уже упомянутые ордалии и суд поединком. Как мы знаем из «Игры престолов», во всех непонятных случаях требуется суд поединком. Из этого выйдет какой-то сюжетный поворот, а потом я все забыл.

Что-то такое.

О чем тут идет речь? Про ордалии мы, в принципе, объяснили. Скажем только то, что в Европе и на Руси ордалии, как правило, применялись какие? Во-первых, огнем или кипятком. Я, например, читал про то, как у германцев было принято кипятить котел с водой либо маслом. Наверное, все-таки с водой, потому что масло расходовать на всякую ерунду, оно денег стоит. Туда кидали какой-нибудь предмет типа кольца, и надо было его оттуда вытащить и через три дня показать руку. Если она сильно обожжена, значит виновен. Не сильно — значит не виновен.

Были другие варианты. Отмечается, например, интересный пример времен Первого крестового похода. Там была обнаружена частица копья Судьбы.

Что за копье Судьбы-то, Ауралиен? Копье какое-нибудь Лонгина?

Да, то самое. То есть которым добили Христа, умиравшего на кресте, чтобы он не мучился. И нашел его какой-то Пьер Бартелеми, франкский крестоносец. Но многие тогда сказали, что ерунда это все, это товарищ Пьер Бартелеми какой-то кусок ржавого не пойми чего показывает, рассказывает сказки. Он, чтобы это доказать, объявил, что будет ходить по каким-то там углям или чему-то такому, в общем, почему-то горячему. И докажет. В общем, доказать хочется тем, что он помер. Через две недели, по-моему.

От заражения и гангрены.

Да. Так что не очень получилось с этим.

Помните в «Вархаммере» фэнтезийном, что произошло с Малекитом, правителем темных эльфов? Он пытался пройти через священный огонь. И как бы прошел, но теперь ходит, не снимая доспехов. И на этой почве совершенно помешался. Вот это как раз отсылка ко всем этим ордалиям.

Или как вариант — с водой. В Европе было принято так, что того, кто испытывается водой, веревкой за ногу привязываем, кидаем в воду. Если он не тонет — значит виноват. Если тонет — ждем некоторое время, вытаскиваем его веревкой, если он еще живой, значит, не виноват. Были и другие варианты. По-видимому, просто кто-то что-то слышал и все перепутал. И, видимо, решил, что если утонет — значит, был добрый христианин, а если не утонет — то подлый еретик, надо его зажечь.

Еще был вариант из Ветхого Завета. Если женщина подозревается в неверности, то ей дают выпить горькие воды какие-то. И если опухало чрево ее и гнили чресла ее, то значит, она виновата. Что это, о чем это, при чем тут — есть куча всяких версий, начиная с того, что это могло быть просто такое фигуральное ритуальное очищение через какие-то там святые воды испиваемые, до, например, такой мысли, что это могло быть средство, вызывающее выкидыш. Если действительно происходил выкидыш, то оказывалось, что она действительно с кем-то спала, и конец ей за это. В общем, все это очень непонятно и давно было. Я просто упоминаю, чтобы показать.

Все эти ордалии постепенно в Европе запрещались. Но суд поединком продолжался довольно долго. Вплоть до самого конца Средневековья. И в России применялся вплоть до XVII века.

Что это из себя представляло? Это характерный такой славяно-германский обычай. Несмотря на то, что некоторые мысли на этот счет бывали у других народов, в целом это такая практически очень европейская традиция. При этом ни в античности, то есть ни греки, ни римляне, ни, например, иудеи ничего подобного не знают. Это все именно такой европейско-варварский обычай, по сути.

То есть нужно биться либо лично, естественно, против ответчика, либо поединщика назначать. И предполагалось, что кто победит, значит, с тем бог. И кто был прав. Понятно, что на самом деле этот обычай коренится в очень простой вещи. Во многих случаях понять, кто прав, кто виноват, средневековыми методами было нереально. И даже сейчас многие вещи тоже трудно расследовать без всяких хитрых способов. Сейчас мы об этом тоже поговорим. И о пытке.

Так вот, получалось, что создается абсолютно ненужная патовая ситуация. Вообще я вам скажу так: в контексте обычного права патовая ситуация — это зло. С точки зрения обычного права патовая ситуация хуже, чем если бы, допустим, преступник остался безнаказанным или что-то еще такое. Почему? Потому что это загоняет конфликт вглубь и создает продолжительную проблему, которую непонятно как решать.

Например, опять же, если обращаться к обычному праву в тюремном ключе: один зэк играл с другим в очко и проиграл ему, не знаю, что-то. Пачку сигарет, условно. Тысячу рублей, условно. И он не в состоянии выплатить. Создается конфликт. Если про этот конфликт узнает тюремная администрация, она вынуждена, потому что порядок такой, выступать на стороне должника и прессовать, соответственно, того, кому должны, за то, что он чуть ли не вымогательством тут занимается. Но это не разрешает конфликта, а загоняет его вглубь. То есть выступает на стороне того, кто должен. Оно же не сидело там с ними за столом, начальство не смотрело, поэтому оно знает только то, что один зэк почему-то требует с другого какие-то три пачки сигарет.

Да.

Соответственно, с точки зрения атмосферы в камере, в хате, я хотел сказать, это ни к чему хорошему не ведет. Это продолжительный конфликт. Конфликты в условиях, когда все на нервах, могут кончиться печально. Печальный конец означает дальнейшее внимание со стороны администрации в направлении ваших почек. Короче, никому это не надо. Поэтому обычно стараются как-то по-другому решать конфликт, если там умные люди сидят, а не с тремя извилинами идиоты. И какие-нибудь придумывать другие способы рассчитаться. Не так важно. Я говорил о другом.

О том, что суд поединком для общины — это способ избавиться от проблемы с гарантией. Кто-то все равно победит, кто-то окажется прав, кто-то виноват. А если суд не в состоянии понять, кто прав, кто виноват, свидетели говорят одно и другое, ничего не поймешь, потом они будут устраивать всякие конфликты. Это все чревато потерями для соседей. Кому-то что-то подожгли, у соседа еще и дом сгорел. В общем, пусть они друг друга поубивают, и это будет меньшим злом.

Смысл был вот такой, на самом деле. Потом к нему, конечно, прикрутили всякие мысли про богов, чертей, божье провидение. Бог не попустит поражения праведного. Но факт в том, что во всяких варварских правдах судебные поединки вполне себе кодифицированы.

Например, в швабской и франконской традиции. По швабской предполагается, что биться будут щитами и мечами, по франконской — щитами и ударно-дробящим оружием. При этом броня практически не разрешалась. Шлем запрещался категорически. Просто исходя из того, что тогда богатый, у которого есть шлем и кольчуга, вы знаете, всех побивает. Поэтому полагалось в одежде максимум, что полагалось, — это какая-то кожаная куртка, что-нибудь в таком духе. На голове обязательно ничего чтобы не было. На руках тоже никакой защиты.

И предполагалось, что нужно либо одному победить другого, либо, если ответчик в состоянии в течение скольких-то часов держаться и не сдаваться, обычно что-то около времени от рассвета до заката или от заката до рассвета, там какие-то такие формулировки были, в общем, смысл в том, что, если истец никак не может победить ответчика, это его проблема. Значит, он виноват. И он подлежит либо наказанию за ложное обвинение, либо там еще за что-то, смотря что они там не поделили. Допустим, не поделили жену. Один говорит, что жена его, а другой — что его. Соответственно, кто победил, тот честный муж, кто не победил, тот грязный бродяга.

В таком духе это продолжалось и в Высокое, и даже местами в Позднее Средневековье. Где-то в XV веке это стали запрещать ввиду того, что усиливалась власть королей. Они стремились навязать своим вассалам свой суд.

К слову, еще одно, пока я не забыл, про суды. Королевские суды, в принципе, хотя бы в теории существовали еще с раннего Средневековья. Но вассалы, уже тогда понимая, что король их может так по одному всех засудить и одному остаться в итоге, в странах Европы выторговали себе привилегию так называемого суда пэров. И обратите внимание, что, например, члены палаты лордов в Британии сейчас до сих пор называются пэрами. Во Франции тоже были пэры.

Пэр по-английски, в современном виде peer, — это значит «равный». Это может означать сверстника в смысле подростков. Или может означать товарищей каких-то на работе. Peer pressure. Но в данном случае это именно равный, в смысле тоже лорд какой-то. В том смысле, что лорд, но не король при этом. То есть это означало, что король не мог судить лордов единолично. Ему надо было сказать, что этот лорд изменник, он то-то и то-то сделал. Дорогие лорды, так сказать, осудите его.

Примите меры.

Да. Лорды, если считают, что он действительно изменник, могли его осудить.

Кто денег не даст. Как у афинян были профессиональные ораторы, а у этих — профессиональные поединщики. Кто, опять же, помнит «Игру престолов», там все помнят, что в первом судебном поединке, когда Тирион в плену у Лизы Аррен нанимает Бронна, который именно такого типажа, такого наемно-разбойничьего чувак, он действительно побивает рыцаря, выступившего против него. И таким образом начинает идти к успеху.

Но к концу Средневековья, во-первых, короли начинают на это нажимать и говорить, что мы разберемся без вас, у нас суд специально для этого есть. А во-вторых, в целом меняется сознание. Идея того, что божественное провидение не допустит, уже не та. Сознание начинает секуляризироваться, это раз.

Во-вторых, если в Высокое Средневековье еще сохранялась такая мысль, что проведение проведением, это его дело, но факт тот, что might is right — кто сильный, тот и прав. Тогда люди реально считали, что если ты убил соседа и забрал его земли, ну, sucks to be твоим соседом. А зачем он такой лох-то был в таком случае? Если он лох, зачем он всем нужен? Понятно, что ты крутой, всех убиваешь и все забираешь. Это хорошо.

К Позднему Средневековью начали появляться мысли, что это как бы не совсем красиво в современном-то обществе. И, может быть, надо все-таки соблюдать какие-то законы и права. Для разнообразия.

Поэтому судебные поединки ушли, но не полностью. Их в качестве культурного конструкта заменили дуэли. И теперь уже речь шла не столько о том, кто у кого что там отнял, украл, сколько о том: «Не на ваш ли счет вы грызете ноготь, сэр?»

«Грызу ноготь, сэр».

«Не на ваш ли счет вы грызете ноготь, сэр?»

«Грызу ноготь, сэр».

Нет, ты должен ответить: «Я, сэр, я грызу ноготь не на ваш счет, сэр».

Короче, да. Это цитата из «Ромео и Джульетты», если кто не узнал. Смысл в том, что дуэли до странного похожи даже не на средневековые суды поединком, а скорее на варварские вот эти холмганги и тому подобное. Кто-то кому-то что-то сказал.

Типичный пример из практики нашего всего Александра Сергеевича Пушкина. Один из примеров его дуэлей: он что-то там зацепился с каким-то пожилым достаточно дядей на банкете, и тот его обозвал молокососом, а Пушкин его обозвал венососом.

Не полез за словом в карман.

Да. Факт в том, что их примирили, и Пушкин сказал: он старый дед, что ты…

Да, что-то завелся-то.

Да. Деду сказали: ты старый дед, что ты полез-то, собственно. Они, в общем, на этом разошлись. Но смысл в том, что поводы были примерно вот такие.

Класс.

И они, по сути, представляли собой с точки зрения дворян как раз такой вот суд поединком. В смысле: кто из нас больше дворянин? Кто из нас может всем хамить и не платить карточный проигрыш, мухлевать с тузами и козырями, всех гасить?

И последнее, о чем мы хотели бы сегодня поговорить в смысле старинных судебных понятий, — это пытки. Потому что в основном пытки у всех ассоциируются с инквизицией, которая ведьм пытает. На самом деле инквизиция тут не то чтобы невинна, нет, они пытали, благо у них даже было записано, что в день на каждого подозреваемого не более трех пыток.

Кстати, это очень прогрессивно. Есть правила у нас на этот счет.

То есть, скажем, по меркам многих судов, например исторические суды в странах Востока, именно Ближнего, исходили… Сейчас от этого шариатские суды, кстати, отошли, но тогда шариатские суды полагали, что для признания виновным необходимо очень серьезное основание. Либо это какие-то сногсшибательные улики, например застали с поличным, либо собственное признание. Поскольку с поличным, к сожалению, удается застать далеко не всех, получается, что, несмотря на то, что по современным меркам улик, собранных судом, вполне достаточно для того, чтобы вклеить ему лет пять, по тогдашним понятиям полагалось, что нет, суд должен быть непогрешим. И косвенные улики… Тем более что тогда, понимаете, косвенные улики — это было вообще тьфу. Это сейчас у нас всякие отпечатки пальцев и прочее, а тогда это какие-то: отпечаток сапога немножко похож вот на его и еще на 15 человек в округе.

Поэтому пытки были распространены, и суд часто санкционировал их во множестве стран и культур. Но пытки именно потому, что как еще-то? Всякие там анализы, частицы волоса, найденные под ногтями жертвы, доказывают, что серийный убийца — это вот он. А тогда ничего подобного не было. Приходилось всех колоть, так сказать, разными методами. И поэтому применение пыток считалось нормальным делом. Попытали — что? Не со зла ведь, а чтобы выяснить истину.

Поэтому светские суды пытали гораздо чаще, чем религиозные. Тем более что религиозные зачастую вдавались в такие сложные подробности, где без всяких пыток ничего не разберешь. А вот светские суды, столкнувшись с тем, что вроде косвенные улики есть, а больше ничего нет, — значит, давайте-ка его в испанский сапог забиваем и посмотрим, что он скажет.

Более того, по многим еще таким варварским условным порядкам пытать полагалось в том числе истца. На всякий пожарный.

Да. Чтобы не доносили.

Понятно. Вот, опять же, то, о чем мы говорили. Когда римляне вносили залог, допустим, то же самое. Если непонятно, что из этого доноса следует, то доносчика следует тоже немножко приземлить.

Да. Надо его поднять, чутка его прогореть, смазать ему пятки маслом да поднести к факелу. Если доносчик завопит, что ничего на самом деле нет, а он все придумал, — дело раскрыто.

То есть, понимаете, люди применяли пытки не потому, что они были какие-то злые или темные, а просто потому, что им надо было решать проблемы. Если бы мы с вами пробовали действовать в тех условиях современными методами, мы эти проблемы просто загоняли бы под ковер, и в итоге они потом оттуда вылезут и нас похоронят. Тогда считалось, что надо решать проблему. Это меньшее зло, поэтому вот так.

Более того, в современных условиях, к сожалению, даже самым распрекрасным и повернутым на борьбе с преступностью и общественном благе полицейским придется применять всякие методы, потому что иногда бывает так, что…

Другому никак.

Потому что, предположим, сейчас, например, пытками выбивают не признание. Это при современном суде, на самом деле, ничего особо не решает. От всех самых страшных признаний можно в суде отказаться. Если ничего, кроме признания, нет, судья это вернет на доследование, и как бы это все. А вот, например, где труп? Где труп? Как узнать, где труп? Иногда бывает никак. Устраиваем слоника, идем и выкапываем труп. После этого вопить: «А меня пытали, а из меня выбили, куда я запрятал труп», — бесполезно. Труп-то там не самозародился же, правильно?

То есть даже самый распрекрасный полицейский в любой стране, хоть в России, хоть в США, хоть в Китае, иногда сталкивается с всяким разным. Так что предков судить за их суды, пошутим с каламбуром немножко, не стоит. Предки исходили из условий, которые у них были, поэтому вот так и получалось.

И на этой примирительной ноте будем заканчивать.