В этом выпуске мы рассказываем о камуфляже - окраске животных и цвете пыли, красных мундирах и нестираных гимнастерках, самолетах-невидимках и маскхалатах, гриме и просветлении оптики.

Выпуск доступен для наших подписчиков на Спонсоре и Патреоне.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 532 выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от темы конфуцианства и прочих связанных с этим понятий мы переходим к теме не менее абстрактной и более природной. О чем же мы, Домнин, поговорим сегодня?

Сегодня мы поговорим про такую вещь, как камуфляж, или маскировочная окраска, и вообще всякие методы. В принципе, с камуфляжем на планете все было в порядке еще, наверное, с начала существования какой-нибудь сложной биосферы, обладающей зрением. Потому что задолго до появления человека на планете уже бегали, прыгали, плавали и летали самые разные тварюшки, которые несли покровительственную окраску или даже могли иметь покровительственную форму тела.

То есть, я думаю, все из вас видели, как зайцы зимой меняют цвет на белый. Вот полярная сова тоже настолько белая, что, если она сядет на снег, практически не видно. Какие-нибудь кузнечики зеленые в тяжелых случаях вообще могут выглядеть как листик. Если такой, например, кузнечик-листовидка, он выглядит натурально как бегающий листик. Некоторые виды цветов приманивают насекомых-опылителей за счет того, что у них цветы напоминают самок этого вида, и таким образом их приманивают. Пятнистые леопарды и ягуары по этой же причине так выглядят.

Да, они, с нашей точки зрения, яркие, их особо не спутаешь ни с чем, особенно в зеленой листве. Но тут надо учитывать, что это мы так цвета видим, а те, кого они обычно едят, не мы, цвета воспринимают иначе. И поэтому против них это как раз хорошо работает.

Или, скажем, что за пример, мне далеко ходить? Вот я здесь гуляю по окрестностям. У меня живут разные зверухи: олени, зайцы, там лиса даже попадалась как-то раз и прочие. Вот был у меня тот случай. Буквально недели три назад я возвращался откуда-то. Иду и узнаю, что тут есть место, где живут олени. Я по сторонам зырк-зырк, посматриваю. И вдруг думаю: я никогда такого не видел. Это меня поразило прям невероятно. Вдруг из ниоткуда, то есть фактически как будто из воздуха, материализуется у меня буквально в 15–20 метрах от меня олень. То есть оказалось, что это просто был олень, который сидел там. То есть он сидел вот так вот, лег, лапки поджал и сидит, посматривает по сторонам. Что-то ему не понравилось, он встал и решил уходить.

И вот когда он вставал, я его заметил только когда он уже завершал подниматься. И настолько он маскировочный, что его не видно вообще было до этого. Несмотря на то, что он сидит буквально в нескольких метрах от меня. Он встал как будто бы из ниоткуда. То есть заметить этих зверей у меня получается только, когда они начинают двигаться: там ушами шевелят, по-всякому головой вертят. То есть, если они замрут и будут сидеть, их вообще не видно практически.

При том, что они на фоне повседневного чего-нибудь, зеленой травы, еще чего-нибудь, они очень хорошо видны. Потому что они коричневые, у них там белые задницы, очень характерные у этих оленей. Тоже по ним можно определять, где кто идет, если он к тебе задней стороной стоит. Так что они крайне маскировочные, даже обычные звери, без всякой экзотики. Прямо из-под ног, только когда они у тебя выскакивают, замечаешь.

Вот-вот.

Да, и это было, соответственно, известно уже и людям. И издавна охотники старались тоже маскироваться как-нибудь так, чтобы дичь их тоже не замечала. Для этого уже применялись всякие способы. Простейший — снять шкуру со зверя с покровительственной окраской, надеть ее на себя и в такой накидке ходить. Но для целей военных это не применялось вплоть до практически совсем недавних времен по историческим меркам.

То есть иногда использовали всякие отдельные моменты. Например, когда буры в XIX веке на реке Нкоми сражались с зулусами за контроль над территорией, они некоторых из зулусов не заметили, поначалу приняв их издалека за пасущиеся стада коров. Просто потому, что они прятались за щитами, которые как раз обтянуты были коровьей шкурой, вот этой вот черно-белой пятнистой.

Или, к примеру, степники, например монголы, на войне иногда использовали специфическую маскировку, чтобы, наоборот, завысить свое число. На заводных лошадей, потому что у конной армии всегда должны быть обязательно заводные лошади. То есть не одна, на которой ты с утра до ночи ездишь, — она будет еле живая, — а по нескольку, по три на брата, чтобы они сменялись и можно было перед началом боя сесть на свежую. Они на них войлочные скатки, на которых ночевать вместо палаток и подстилок, скатывали в цилиндр, как ковры скатывают, и прикрепляли вертикально на заводных лошадях, чтобы издалека было такое ощущение, что их стало втрое больше, на каждой лошади сидит по кочевнику. Так-то они в войлочных халатах и шапках, а так войлочные скатки стоят. Они такого цвета, можно спутать было.

Но это все были спорадические такие методы. То есть, к примеру, некоторые средиземноморские флотоводцы использовали окраску кораблей в синий такой цвет, или, как греки говорили, «винноцветный». У них почему-то не было слова для «синий» или «голубой». При таком количестве голубых среди, собственно, греков это даже странно. Они могли их так покрасить, и паруса, соответственно, тоже в такой же цвет, чтобы издалека какие-нибудь пираты или враги могли в сумерках не заметить, допустим.

Но именно на войне царило ровно обратное. Воин от времен Древнего мира и практически еще до Первой мировой традиционно должен был выглядеть ярко, броско, красиво.

Да.

Чтобы всем сразу было видно, что уважаемый человек. Тут причин много. Причина первая: нужно врага впечатлять, устрашать. Если вы будете выглядеть как серые бомжи, то и почтения к вам никакого не будут испытывать, пока вы их резать не начнете. А если вы все такие в перьях, в ярких накидках и прочее, значит, вы внушаете уважение. Опять же, не будем забывать, что всякие яркие цвета и перья денег стоят. Это из некрашеной овечьей шерсти дешево соткать одеяние, а краски, красители стоили денег. Это означало, что раз у вас много денег на красоту, стало быть, у вас и снаряжение тоже качественное, его много, на всех хватает, значит, вы опасные.

Кроме того, такой еще момент: у нас много денег, значит, жалование наемникам тоже платится, они не разбегутся, не предадутся, как это бывало. Потом, просто для того, чтобы сделать своих понятными для своих же, чтобы было видно, где свои, где чужие, наносим яркие гербы, используем гербовые цвета, окрашивая все подряд: шлемы, плащи, щиты, бунчуки на копьях. Вот эти вот хохлы, которые на копьях вешаются, яркие, тоже для этого нужны. Чтобы можно было сразу понять, где свои, где чужие, куда воевать, в какую сторону, чтобы случайно не спутать никого даже ночью ни с кем.

Тем более, что концепции национального государства долгое время не было, и судить только по признакам культурно-национальным было невозможно. Потом, в Средние века, на это все накладывалась еще и характерная феодальная структура общества, когда всякий благородный дом должен был нести свои гербовые накидки конкретные, и по ним даже достаточно далеко проживающие коллеги могли понять, кто, откуда, какого герба, из какой семьи, сразу оценить, что вот этого убивать не надо, его лучше в плен взять, за него выкуп богатый дадут.

Такие же накидки выдавались и приведенным с собой ополченцам. Соответственно, типичное средневековое войско выглядело исключительно пестро. На одной стороне все тоже были обряжены во всевозможные гербовые цвета, яркие. Можно было сразу понять, кто за кого.

И если мы попробуем мыслить с вами от обратного, то тоже возникает вопрос: а почему нет того? Что нам даст, если мы будем не то что в серые одеваться, а даже маскироваться как-то целенаправленно? Самый простой способ сделать одежду нейтрального цвета еще более незаметной — это вываляться в грязи. Или, например, украситься всякими ветками и листьями и тому подобным. И возникает вопрос: а к чему? Вот для чего, допустим, какому-нибудь римскому легионеру или, допустим, средневековому рыцарю, или японскому самураю, для чего наряжаться в маскировочное? Чего он этим добьется? Все равно все битвы ведутся открыто. Максимум скрытности — это внезапное ночное нападение или нападение с засады. Но там все равно придется рубиться врукопашную. И все равно всех будет сразу видно, и понятно, кто и зачем.

Никакого смысла скрываться, допустим, от обстрела из чего-нибудь тоже нет просто потому, что лучники всякие с арбалетчиками все равно будут стрелять залпами. Кого попадет, того попадет. Они не целятся. Никаких способов заметить сильно издалека отдельных бойцов тоже не было: ни оптических приборов, ни летательных аппаратов — никаких. То есть все обычно делалось открыто. Яркость только помогала, потому что, во-первых, различие, где свои, где чужие, где чье подразделение. Сидящий на холме на каком-нибудь полководец мог без труда понять, что вон там красные мундиры теснят синих, значит, англичане побеждают, а вон там, наоборот, синие начинают преобладать над красными, надо послать туда подкрепление или гонца с приказом отходить.

Вот и получалось, что ни о каком камуфляже на войне никто и не думал. Наоборот, старались использовать цвета контрастные и яркие. Например, типичное прозвище английских солдат XVII–XIX веков какое?

Какое?

Красные мундиры.

А, точно, точно, все верно.

Или, например, чтобы описать Гражданскую войну в США, часто используется такое клише, как grey vs blue, то есть серые против синих. Серые — это конфедераты, синие — это федералы. И всем было понятно, кто, чего, где и зачем. Армии были относительно маленькими. Типичный полководец времен Суворова мог вполне знать в лицо всех своих офицеров и многих солдат, всех, кто поопытней.

И единственными, на кого, например, в Европе не распространялась цветовая унификация, это гусары. Гусары все окрашивались кто во что горазд, смотря по полку. И был даже случай во время Семилетней войны, когда подразделение гусар спокойно проехало через вражескую армию, и никто их не вздумал останавливать, потому что всех этих гусар не запомнишь. Какие-то из наших, видимо. Какие-то вопросы другие.

Но уже в эпоху дульнозарядных кремневых ружей начали появляться всякие мысли о том, что, может быть, не так уж оно и незыблемо, как казалось. Во время американской войны за независимость американцы британских солдат называли лобстерами. Потому что у них сверху кафтаны красные, а подкладка белая. Когда раков варишь, они тоже шкурой красные, внутри мясом белые, всякие лангусты и так далее. Вот у них там лобстеры, они лобстерами их и звали.

И уже тогда отмечалось, что разница в тактике делает яркую окраску британцев невыгодной. Поскольку британцы со своей традиционной линейной пехотой были сильны в стрельбе с ближней дистанции, потому что с гладкоствольного мушкета все равно далеко не попадешь никуда, и штыковом бою, для чего требуется выучка, дисциплина, высокий боевой дух, отработанные до автоматизма приемы. Тактика хорошо работает против противника, придерживающегося примерно того же.

А вот с американцами начались проблемы, потому что там, особенно на первых порах, действовали отряды ополченцев, вооруженные не мушкетами с подкалиберными пулями, как типичные армейские в Британии, «смуглая Бесс», так называемая, а своим личным оружием, которое делалось не для скорострельности. Потому что это было оружие для самообороны, для охоты, для каких-нибудь походов на индейцев. Оно поэтому стреляло калиберным боеприпасом, гораздо более кучно получалось, несмотря на то, что было гладкоствольное. А у многих были и нарезные штуцеры. Они, конечно, были потрясающе не скорострельны, но при этом можно было как раз с большей дистанции выцеливать всяких офицеров и наиболее уязвимые цели.

Британцы, конечно, довольно быстро сообразили, в чем тут дело, и начали формировать уже более специфические свои части, которые тоже пытались использовать что-то менее броское. Но тогда это было защищено, видимо, за единичный случай. И вообще эту войну постарались побыстрее забыть как не очень удачную для Британии и вогнавшую в долги. Тем более, что дальнейшие войны шли гораздо успешнее. Например, в Крымскую войну они с нашими воевали как раз в своих красивых одеяниях. Можете, например, нагуглить картину Thin Red Line, «Тонкая красная линия». Там шотландские стрелки, разряженные в свои тартаны, в красных кителях, килтах, клетчатых контрастных беретиках, образуют самую тонкую красную линию и с последних сил пафосно превозмогают русских.

Но в колониальных войнах уже приходилось сталкиваться с тем, что в таких красивых мундирах воевать не очень удобно. Для таких сложных театров сэр Гарри Ламсден, командовавший корпусом проводников, это такая военная разведка была, первым в середине XIX века ввел как стандартный цвет хаки. Хаки — слово, знаешь, из какого языка?

Из какого?

Из персидского.

Из персидского даже?

Значит буквально «пыльный». Как дорожная пыль имеется. Не такая пыль, которая на шкафах, а которая на пыльных тропинках Иранского нагорья. И несмотря на то, что командование, когда это прознало, постановило в 1864, по-моему, все это отменить как самовольство, оказалось, что те, кто нес службу как раз в современном Пакистане, приказания эти предпочли проигнорировать. Просто потому, что личному составу стало очевидно, что в красивых красных мундирах можно легко словить пулю из кармультука, а вот когда ты серенький и неприметный, таких шансов гораздо меньше.

И чем дальше было к концу XIX века, когда все большее распространение приобрели скорострельное нарезное оружие, а потом еще и пулеметы подбавились, надо было дождаться только какой-нибудь подходящей войны, чтобы вправить мозги. И такой войной для англичан стала англо-бурская. Несмотря на то, что у их противников, буров, не было пулеметов и было мало артиллерии, тем не менее винтовок у них было достаточно. Они закупились магазинными новейшими винтовками с продольным скользящим затвором.

И тогда-то британцы испытали на себе тактику снайперов. Сразу стало понятно, что, во-первых, от одной спички втроем не прикуриваем, потому что заметивший спичку снайпер-бур ночью поднимал винтовку, по второму прикуривающему делал поправку, а как только спичка переходила к третьему, он уже получал пулю. Во-вторых, стало понятно, что красивая офицерская форма, до этого офицеры старались выглядеть поярче да помпезней по сравнению с солдатней, теперь как раз невыгодна. Потому что офицеры в первую голову-то и стреляют, чтобы оставить противника без командования.

Британцы решили, что дело так не пойдет и надо что-то менять. Вспомнили как раз про затею с цветом хаки и всех переодели в него, а форму сделали гораздо менее броской. Убрали всякие излишества, чрезмерные отличия всякие для офицеров. Все это осталось у многих, конечно, в парадной форме. Скажем, американские морпехи до сих пор в качестве парадной формы имеют очень красивые темно-синие кители, синие яркие брюки с красными лампасами, там всякие пояса, всякие там эполеты, и околыши яркие, и тому подобное. Но, понятно, на реальной войне в таком будешь ходить — далеко не уйдешь. Прибьют.

У нас к переходу к защитной форме пришли после столь же малоудачной Русско-японской войны. У нас, в принципе, были всякие подвижки на уровне самодеятельности еще до этого. То есть, например, когда в среднеазиатские походы ходили при Александре II, форма выдавалась всем светлая. Белая, я бы сказал, насколько это возможно в поле. Так вот, тогда было отмечено, что многие солдаты нарочно вываливают одежду в пыли, чтобы быть менее заметными.

Кроме того, в ходе русско-японской считается, что генерал Куропаткин, при всех своих провалах как полководца, бывший очень хорошим тыловым организатором, одно из указаний отдал очень правильное. Как раз о том, что поддерживать ярко-белую форму не надо. Наоборот, лучше пусть будет замызганная, пятнистая. Целее будет солдат. К сожалению, во всем остальном, что касалось непосредственно боев, Куропаткин не мог похвастать такими же талантами. И не случайно про него, с его манерой молиться и иконы какие-то себе в кабинет ставить вместо того, чтобы воевать толком, сочиняли стишки: «Куропаткин-генерал все иконы собирал и приехал на Байкал, будто церковь обокрал».

Да, конечно, с формой это было умно. Так что после войны было решено всех обмундировать в защитный зеленый цвет, как тогда называлось. И практически у всех стран, которые сколь-нибудь воевали, к началу Первой мировой все переоделись в какие-то разновидности оливкового, хаки, зеленоватого, серого и так далее.

Понятно, что, во-первых, дистанция боя сильно увеличилась, во-вторых, появилась авиация, которая могла собирать разведывательную информацию и передавать ее артиллерии, ведущей огонь. И, соответственно, все стали маскироваться кто во что горазд. Солдат одевали в однотонную, тогда еще ничего большего не придумали, форму каких-нибудь неброских цветов. И тогда же в Первой мировой попробовали и более современный, с нашей точки зрения, камуфляж. Не однотонный, а как раз деформирующий.

Вообще, надо сказать, прежде чем мы пойдем дальше, каковы, собственно, принципы действия. Один из основных — это деформирующий, он же disruptive, он же искажающий метод. То есть какая-нибудь змея условная, покрытая пятнами неправильной формы, хаотично более-менее расположенными, за счет этого глазу кажется не змеей, а какой-то непонятной комбинацией пятен, таких же, как образуются, например, лежащими вокруг листьями на земле, опавшими. Таким образом, комбинация из всяких неправильной формы пятен позволяет и человека там, или, допустим, танк какой-нибудь тоже сделать менее заметным.

Потом на флоте решили попробовать сделать так называемый ломаный камуфляж. Почему на флоте? Дело в том, что появились подводные лодки, которые, собственно, нападали в надводном положении. Скажем так, подводная лодка, прежде чем нападать, должна обнаружить. Эта самая подводная лодка обнаруживать будет вас через перископ. Никаких там других способов на момент создания подлодок, активно используемых в Первой мировой, еще не было.

При этом каким образом эти наблюдения оценивались? В перископ видим, что на горизонте какой-то силуэт. Плывет некое судно. Пытаемся оценить силуэт судна и открываем лежащий рядом с перископом справочник. Ищем там похожий силуэт. Там рядом с этим силуэтом будет написано: тип корабля такой-то, допустим, эсминец, скорость хода крейсерская такая-то. После чего мы производим соответствующие вычисления и, исходя из этих вычислений, пускаем торпеду. Пускаем ее с достаточно большого расстояния, чтобы не получить глубинные бомбы в ответ. И если мы все сделали правильно, то торпеда попадает.

Что это означает? Означает, что, если мы хотя бы немного ошиблись с расчетами, допустим, это эсминец не такой, а этакий какой-нибудь, более старый, более новый, с другой крейсерской скоростью, с другой длиной корпуса, кстати, это тоже учитывалось, с другой осадкой, и мы допускаем, получается, ошибку буквально в пару градусов — а все, торпеда пройдет мимо. И не удастся наша атака. Зато торпеды может заметить корабль, заинтересоваться, кто такой, чего пускает, и отправиться искать. Что может для подлодки кончиться печально.

Таким образом, было решено сделать корабли не то чтобы прям невидимыми для подлодки. Это понятно, что невыполнимо. По очень простой причине: а дым из труб ты куда спрячешь? Это же пароходы. И даже современные дизельные суда, как вон «Адмирал Кузнецов», тоже чадят будь здоров. Это никуда не спрячешь. Зато можно сделать другое. Если мы раскрасим корабль не однотонно, а как, например, шахматную доску, причем шахматную доску, положенную по диагонали, или так, что корабль станет похож, знаете, на такого шута придворного, или попробуем сделать его раскрашенным, допустим, какими-нибудь разной формы ромбиками, неправильными четырехугольниками, ломанными линиями: здесь косые полоски, тут, наоборот, почти вертикальные, здесь почти горизонтальные, — это делает силуэт достаточно трудно различимым.

Даже сначала можно не понять, что это вообще один корабль, или это просто два идут параллельными курсами и с нашей перспективы так выглядит. Можно было оставлять, например, корму или, наоборот, нос без такого маскировочного рисунка. Таким образом глаз подводника эту самую неокрашенную корму из-за особенностей восприятия просто может не заметить и решить, что это судно на 20 метров короче, чем оно реально есть. И совершенно неправильные выводы сделаются для торпедной атаки.

И таким образом это неплохо действовало в Первую мировую. И даже пытались во Вторую мировую те, кто на Тихоокеанском фронте, я театр имею в виду, с японцами воевал, тоже это иногда использовали. Просто потому, что сонары, радары делали эту окраску бессмысленной, а у японцев подлодки еще не доразвились до такого и продолжали при помощи зоркого морского глаза ориентироваться.

Надо здесь добавить, что помимо камуфляжа по части раскрашивания собственного корабля можно же еще и хитрый придумать способ, как сделать так, чтобы твой корабль оказался неузнаваемым. Догадываешься, думаешь, какой?

Приделать ему трубу дополнительную? Или еще что-нибудь?

Бывало и такое. Всякие фальшивые надстройки на палубе тоже применялись. Это не только с кораблями. Например, в ходе войны в Северной Африке во Вторую мировую как немцы, так и англо-американцы использовали там всякие уловки. Например, на танк ставим сверху такой фальш-кожух, чтобы он выглядел как будто грузовик. Или, наоборот, на грузовик ставим такой кожух, чтобы он выглядел как танк. Это Роммель любил таким образом преувеличивать свои силы, подобно древним кочевникам. Правда, Роммелю это не помогло. Из-за того, что и сил было меньше, и снабжение плохое, он проиграл, а потом оказался припутан к тому заговору против Гитлера и застрелился, пока Гитлер сам не помог.

Но так вот, несмотря на то, что в Первой мировой все уже приоделись в цвета окопанной грязи, было понятно, что этого не совсем достаточно. То есть да, конечно, осенью и весной это как раз позволяет слиться с пейзажем. А зимой? А лето зеленое настанет какое-нибудь. Получается, что надо либо переодеваться чуть ли не каждую неделю, следуя за сезонами, либо надо придумывать что-то более или менее универсальное.

С зимой, в принципе, все догадались быстро. Технику и объекты просто известкой белим, и все. А для солдат вводим тонкие маскхалаты, которые надеваются поверх мундирования, с капюшонами. Но вот кроме зимы — вот это вопрос.

В 20-е годы в ряде стран, например у нас в Советском Союзе, сразу же в 1918-м, как только началась Красная Россия, была создана высшая школа военной маскировки. Но, правда, к 30-м годам все ее наработки благодаря Тухачевскому и всяким странным прожектам про всякие телебронемотовагоны и какие-то там немыслимые танки, которые могут быть бронированными тракторами, и прочие затеи, все это было сочтено чуть ли не за пораженчество и ересь. То есть зачем нам маскироваться? Мы, наоборот, как ударим, сияя блеском стали, всех сомнем. А маскироваться-то маскируются те, кто боится, те, кто не хочет наступать. Это практически вредительство. Вот так все и похерили. Так что к войне мы подошли не готовы в этом смысле.

Немцы, итальянцы тоже работали над этим в 20-е годы. Почему итальянцы — это вопрос открытый. Почему немцы? Потому что немецкому военному ведомству в условиях веймарских всех этих ограничений, версальских, было особо нечем заняться. Вот они пытались какой-нибудь такой найти перпендикулярный ход, который им не запрещали и который бы позволил поднять боеготовность.

И, соответственно, они разработали к 1931 году так называемый Splittermuster, четырехцветный: бежевый, зеленый, коричневый и сверху еще прибрызган таким темно-зеленым. Это было первой попыткой. А для эсэсовцев в 1937 году был создан Platanenmuster: зеленые, коричневые, рыжие, темно-зеленые и серо-желтые пятна и брызги. Если вы погуглите всяких там эсэсовцев и штурмовиков, то они на картинках с высокой вероятностью будут ходить именно в этом Platanenmuster.

Что интересно, в линейных частях над пестренькими поначалу смеялись и веселились. Но когда началась война, сразу все притихли. Веселье закончилось. Сразу стало понятно, что почему-то те, кто одет пятнисто, несут гораздо меньшие потери, чем могли бы.

У британцев и американцев тоже были свои наработки, но, подобно нашим, у них было решено, что только для морпехов — у американцев — и для парашютистов — у англичан, у этой их специальной авиационной службы, которая SAS. Вот для них как раз специально были созданы камуфляжные паттерны. И их использовали в ходе войны.

У нас в 1935-м создали камуфляж «амеба», который выглядел как такие амебоподобные темно-зеленые или коричневые пятна на светло-зеленом фоне. На его основе уже в ходе войны, потому что эта амеба оказалась такой, что с виду вроде все как надо, но реальная эффективность недостаточная, были созданы «лиственный лес» и «пальма», которыми пользовались всякие специальные части, которые боролись, например, с бандеровским подпольем или сами диверсантами по лесам шкерились.

И так это благополучно дошло до конца Второй мировой. Причем после окончания войны многие теоретики говорили, что времена камуфляжа прошли.

Почему?

Они почему-то думали, что раз появилось атомное оружие, то все, маскироваться уже опять бесполезно. Бесполезно от бомбы маскироваться. Не замаскируешься так. Лучше одевать какие-нибудь практичные просто немаркие цвета. Кому повезет — те выживут, кому не повезет — те не выживут. Что делать, так сказать.

Оптимистичненько.

Да. И, казалось бы, с этим сложно спорить, но вскоре стало понятно, что атомная война откладывается, зато разгорается серия конфликтов, например, в Юго-Восточной Азии. Сначала французская война в Индокитае, потом американо-вьетнамская война, конфликты в Лаосе, в Камбодже, многоэтажный конфликт. И там-то как раз стало понятно, что камуфляж нужен, полезен, и шкериться по джунглям без него — верный способ не успеть даже закричать: «Джонни, они на деревьях!»

Так что к 60-м годам все спохватились и начали тоже разрабатывать новые, на научной основе, паттерны. То есть, например, у американцев получилось создать ряд паттернов, из которых, наверное, самым знаменитым как камуфляж холодной войны западной страны стал паттерн Woodland M81. Вот этот зелено-коричневый, в котором характерные американские солдаты холодной войны бегают на европейском и подобном по климату театре. И даже в 90-е у многих он сохранялся. Например, можно было видеть во время войн в Югославии присутствие натовских оккупантов как раз в таких расцветках.

Британцы тоже разработали ряд своих. Часть из них была похожа на Woodland, а часть более светлая. Британцам он больше нравился. Французы тоже создали свой после войны с вьетнамцами, паттерн Lizard. На светло-зеленой основе, как будто кистью с широкими мазками намазаны коричневые и темно-зеленые штрихи. Такой получался действительно на ящерицу чем-то похожий. А западные германцы тоже не отставали, стали на основе того самого Splittermuster экспериментировать. И в итоге к середине 80-х они создали очень популярный Flecktarn. Мелкие пятнышки серо-зелено-коричнево-черные, такие хаотично раскиданные. Очень хороший камуфляж. Немцы до сих пор используют. Несмотря на то, что сейчас уже на цифровые пора менять, но до сих пор любят Flecktarn. А если его наделали — не выкидывать же его?

Да, что делать? Все равно войны особо никакой нет. Чего зря, так сказать, его…

У нас использовали так называемый паттерн «березка». Причем использовался он в основном спецназом. То есть, я думаю, вы видели его на всяких там картинках. Однотонный зеленый, на котором такие как будто листки падают беленькие. Вот это был наш основной практически всю холодную войну камуфляж. При том, что полевые части особо его не использовали, носили просто защитный цвет. Посмотрите, например, на фотки из Афганистана. Там все ходят в однотонном, в афганках. «Березка» была в основном для комбезов спецназа, для чего-то такого.

Все это изменилось только уже в 90-е годы. У нас особенно это было хорошо тем, что в 90-е военным не выдавали повседневную форму одежды ввиду ее полного отсутствия, из-за всеобщего бардака. И поэтому многие ходили в просто полевом камуфляже постоянно. Погуглите, например, фотографии Чеченской войны. Там все, начиная от генералов и кончая рядовыми, ходят в камуфляже, потому что ничего другого нет.

Интересно, что если во Вторую мировую и в начале холодной войны самолеты еще окрашивали в камуфляж, то ко второй половине холодной войны от этого отказались, стали красить в просто такой однотонный неброский цвет, военные его называют шаровый. Представьте типичный российский какой-нибудь МиГ или Су, вот они такого цвета, серо-синего.

Серо-синего, да.

Вот это вот он и есть. Такой пастельный почти.

Да. Потому что считается, что все равно на фоне неба видно-невидно, потому что радары, ракеты с наведением по тепловому следу и тому подобное. Носы белые, потому что эмаль должна быть радиопрозрачная, а не просто краска. Иначе будет страдать система обнаружения у самого самолета. Это, так сказать, то, что касается окраски.

Кстати, пока я не забыл, современное веяние — цифровая окраска, которая выглядит как пиксельная, по сути. И на пиксельной основе она в конце 80-х и была разработана. Американцы со своим Multicam и UCP. Всем известно, кто смотрел, например, первые «Трансформеры». Вот там как раз все бегают в мультикаме, американцы. И генерал их тоже ходит, и солдаты. Сейчас считается, что это последний писк моды. Но многие придерживаются старых, так сказать, правил, без этих пикселей, просто с пятнами.

При этом понятно было уже тогда, что одной формой с пятнами или окраской, допустим, у танка не обойдешься. Потому что, например, лицо. Лицо надо либо одевать в форму — сейчас, например, солдаты носят балаклавы как раз тоже защитного цвета или тоже камуфляжные, — а когда мы представляем себе, допустим, американских солдат во Вьетнаме, это у них что на лицах? Намазаны эти полосы черные, зеленые, всякие такие. У них это называется камуфляжный грим. Он как раз пошел во вьетнамской войне в ход активно.

Выглядело это следующим образом. Там такие как бы тюбики. Часть из них — шаровая основа, а в других, собственно, краски. Самостоятельно их замешиваем, исходя из того, какие требуются нам оттенки, и намазываем лицо. Причем в кино, как правило, намазанные рожи для актеров-то кто делает? Гримеры.

Гримеры.

Гримеры ничего в этом не понимают. Поэтому они обычно делают так, чтобы было красивше. Красивше — это как раз не работает. Камуфляж должен быть максимально нефотогеничным, максимально нелепым, я бы даже сказал, для того, чтобы смазать ваши черты. Есть целая теория, исходящая из того, что светлое нужно красить темным, а, наоборот, темное, например вокруг глаз, под подбородком, шея, потому что там тень, под носом, там тоже тень, под нижней губой тоже тень, наоборот, надо красить светлым. Из-за этого человеческий глаз видит не то, что есть, а какое-то непонятное, абсолютно нелогичное. Поэтому, собственно, достигается эффект.

А то, что показывается в кино, там все какие-то диагональные полосы, которые ни черта не расчленяют, не смазывают, а только придают… Ну, вот этот самый, как его, со Шварценеггером все эти фильмы, «Коммандо» и прочие. «Хищник». Не надо так делать.

Казалось бы, ходить с намазанным черт-те чем лицом должно быть неудобно. Но вообще-то у камуфляжных гримов есть и другие полезные качества. Например, репеллент от комаров. В каких-нибудь джунглях, если вас облепят москиты, вы будете проклинать все на свете, и боевая ценность у вас будет очень сомнительная.

А если у противника тепловизор, например, или какой-нибудь там, наоборот, не в инфракрасном, а в ультрафиолетовом? Хищники там всякие пощелкивают.

Да. Так вот, грим современный позволяет в том числе и инфракрасные, и ультрафиолетовые методы наблюдения обманывать, как вариант.

Как я уже сказал, сейчас используются в основном маски всякие. Это полезно в разных других смыслах. Например, зимой это позволяет меньше мерзнуть и сопливиться. Это позволяет сохранять анонимность, учитывая, что сейчас, в эпоху интернета, для военнослужащих светить лицо не полезно. Тут же кто-нибудь сфоткает на камеру, выложит в интернет. Из этого можно будет сделать всякие выводы. Например, какое подразделение. И все это абсолютно не нужно.

Или, как вариант, такие специфические маскировочные маски, вроде как маскировочная сетка для окопов и объектов используется. То есть просто сетка с такими навязанными кусочками тряпочек, изображающими листики. Такие тоже использовали. Сейчас все это заменили на балаклавы.

Для того, чтобы замаскироваться еще капитальнее, можно применить либо элементы природной среды. Это делалось давно, еще во Вторую мировую, когда, например, многие танкисты ломали ветки в лесу и танк ими украшали. Был даже анекдотический случай в американской армии, когда, говорят, это был генерал Паттон, хотя я слышал и про других генералов то же самое, что он подошел к танку «Шерман», который был как раз всякими ветками и палками разукрашен, и сказал, что это не по уставу. Командир танка ему сказал, что вот когда вы сядете в танк и поедете воевать, вот тогда можете по уставу, а пока этим танком командую я, будет так, чтобы мне не прилетел снаряд и бомба сверху не попала. Так что идите, проходите, не задерживайтесь.

Да, и на фотке рассерженный генерал как раз уходит от этого танка. Очень смешно.

Чтобы не заниматься самодеятельностью, военная промышленность крупнейших стран занялась в том числе изготовлением специальных маскировочных костюмов, которые позволяют замаскироваться капитально. У нас, например, это так называемый маскировочный костюм «леший». То есть он выглядит как такой маскхалат, как будто мхом поросший. Для разных условий есть разные. Есть более зеленые, такие вот как мох, помнишь, у нас в лесу в ельнике рос. Болотный вариант, который такой на осенний камыш всякий похож. Для джунглей есть всякие варианты тоже с соответствующей листвой. Все это позволяет упасть и как будто пропасть с виду. Или даже просто стоять стоймя, и тебя даже не заметят, если ты к дереву как-то прислонился. А может, это какой-нибудь поросший мхом пенек, и все, и пройдут мимо. Очень можно просто в упор не заметить.

Мы с тобой, помнишь, рассказывали один раз в подкасте про преступников-дураков? Про одного жулика, который забрался в минералогический музей, решив, что там драгоценные камни все-таки лежат.

Да.

И он, видимо, предусмотрев, что придется спасаться, пришел как раз в маскхалате типа «леший». Когда приехала полиция, он, известно, юркнул в лес и затаился там, притворившись пеньком. Но они были с собакой. И полиция очень удивилась, когда собака почему-то кинулась на пенек, вцепилась в него зубами, пенек завопил и оказался жуликом.

Кроме того, маскировать нужно оружие. Оно зачастую само доступно в разных вариантах, либо с защитной окраской. Например, типичный автомат Калашникова 74, такой типовой, он чрезмерно контрастный. Потому что ствольная коробка черная, кожух газоотводящей трубки коричневый, цевье коричневое, приклад коричневый, ствол черный, магазин может быть тоже коричневый, если пластиковый, или черный, если металлический. Рукоять тоже может быть… Короче, это все не то. Демаскируется оно. Так что оружие тоже можно и нужно маскировать. Из-за чего в последние 20 лет доступный для военных типичный автомат весь черный, такого специфического оттенка, который прям как будто свет поглощает. Я когда на сборах был, у нас были как раз такие. Никаких там коричневых прикладов и цевьев, чтобы не было.

Зимой, чтобы замаскироваться, можно не мудрствовать лукаво, а просто из аптечки достать бинт и обмотать. Будет вполне пригодно. Ну и также доступны, опять же, производимые промышленно такие специфические ленты со всякими листочками, веточками и прочими приделами к ним. Фальшивыми, разумеется. И она вот так просто обматывается вокруг, и получается достаточно сносный камуфляж для оружия.

В кино всякие снайперы очень любят лежать по полчаса и смотреть в оптический прицел, наблюдая за окрестностями. В реальности на снайперские прицелы часто устанавливаются заслонки.

Для чего?

Дело не только в том, что можно, например, его запачкать, а потом соберешься стрелять — там ни черта не видно. Дело в том, что линзы для снайперских прицелов просветляют для того, чтобы они не бликовали. Кто играл во всякие Battlefield, мог вспомнить, что там сколь-нибудь серьезные снайперки имеют такую механику: когда ты в кого-то прицеливаешься, тому, в кого ты целишься, виден блик очень заметный. У него есть секунда, чтобы упасть. Ну или, по крайней мере, чтобы передать своим, что вон оттуда стреляли, убить его.

Так вот, если использовать просветление — там такие пленки наклеиваются с особой толщиной, которая должна совпадать с четвертью длины волны света, — и таким образом за счет физического эффекта не бликовать. Проблема в том, что это в видимом диапазоне просветленные линзы не бликуют, а вот если смотреть в инфракрасном, там как раз все сияет будь здоров. Поэтому-то и не надо лишний раз открывать заслонку, если не собираешься стрелять. Для наблюдения есть другие приборы, которые не так заметны.

Не демаскируют.

Да, не демаскируют.

Что еще? Каким бы замечательным ни был камуфляж, грим, маскхалат и прочее, все равно остается целый набор других факторов обнаружения цели, так называемых. Самое, наверное, очевидное — это звук. Шаги, ломающиеся всякие ветки, кусты шуршащие, брякающий тебе об спину автомат, какие-нибудь там подсумки с прыгающим магазином. Что из этого следует? Это значит, что для качественной звуковой маскировки необходимо очень тщательно подгонять снаряжение, чтобы ничего не прыгало, не звякало, не брякало, ни обо что не билось.

Ну и, разумеется, надо уметь перемещаться так, чтобы ничего у тебя там не хрустело, не шуршало, не шаркать там, не задевать ни за что, не касаться. Тем более, что это оставляет следы. Ну и, разумеется, когда в кино показывают всяких сидящих там на привале спецназовцев, что они делают? Сидят в кружок вокруг костра и травят байки. Никаких там, ни часового, ничего. Все сидят, повернувшись спинами.

Как на пикнике.

Да, на пол-леса. Такого, разумеется, в реальности никто не делает.

Раз уж мы заговорили про костры, у костра есть, помимо того, что его видно, еще и другой эффект. Он производит дым, который можно почувствовать. То есть это фактор запаха. Если на нем готовить пищу, например варить кофе, это плохая мысль. Кофе воняет так, что чуткий нос, в лесу привычный к этим условиям, может его чуять очень издалека.

Табак. Причем, что интересно, самый чувствительный к запаху табака человек — это, знаешь, кто?

Курильщик?

Курильщик, которому не давали курить.

Это да, да.

Твоя тетушка, а моя бабушка из-за того, что у нее бронхиальная астма, приобрела тоже какой-то чудовищный нюх на табачный дым.

Ух ты.

И да, мне пришлось даже ей дверь там обить специальными кожухами по краям, чтобы курящие на лестнице нарушители общественного порядка не проникали в жизнь. Она сильно кашляла.

И кроме того, в лесу обычно живут всякие звери и птицы. Если над лесом внезапно поднялись птицы, закаркали, полетели, скорее всего, там едет машина или идет группа грибников каких-нибудь, или, может быть, охотник выстрелил. Звук нам отсюда не слышно, а вот птиц летящих видно. Так что за этим тоже надо следить обязательно. Ну и всякие там бегущие олени, кабаны и тому подобное тоже здорово демаскируют. Всякий спецназ, снайперов и тому подобное специально натаскивают как раз в лесах, где живут звери и птицы. Задача — сделать так, чтобы они тебя не замечали.

Ну да.

Да. Сейчас у камуфляжа положение двойственное. С одной стороны, многое из того, что раньше обязательно подвергалось камуфлированию, сейчас обходится без этого. Мы уже упомянули самолеты. Подобное же характерно и для современных танков. Многие их по-прежнему камуфлируют, но сейчас, если вы видите бронетехнику в идущей войне, скорее всего, она будет просто какого-то не особо броского защитного цвета и нести на себе опознавательные полосы.

Знаешь, что такое опознавательные полосы?

Что это?

Специальным образом помечается техника на тот случай, чтобы не перепутали с точно такой же у противника. Например, рисуем там какие-нибудь две полосы справа на носу и справа на корме — это значит, свои. Потому что когда ты видишь какой-нибудь там едущий Т-72, половина планеты — Т-72.

Да, поди разбери, чей он там.

Да, вот чтобы случайно не прибить своих. Между прочим, кстати, ранние попытки внедрять камуфляж, тот самый хаки у британцев, были запрещены не только потому, что военное начальство тупое, а потому что участились случаи дружественного огня. Не заметившие разведчиков британцы решали, что это какие-то злые душманы вот на них набегают, и поэтому открывали…

Открывали беспорядочный огонь.

Да, понятно, что это плохо.

Так что танки во многих случаях сейчас не камуфлируют. Почему? Потому что основные угрозы для танков сейчас какие?

ПТУРы, дроны.

Да, ПТУРы, дроны, высокоточное оружие разнообразное, от которого ты никакими пятнами и диджиталом не убережешься. Замаскировать танк, например, в инфракрасном спектре малореально. Почему? Потому что выхлоп горячий. Сделать так, чтобы танк давал какие-то холодные выхлопы — это, знаете, противоречит законам физики. Это значит, что он стоит уже давно и ничего не делает, неактивен.

Потом появилась, разумеется, и высокотехнологичная идея насчет маскировки. То есть так называемые стелс-технологии.

Ух ты.

Да. Эти стелс-технологии, к сожалению или к счастью даже скорее, пока что не похожи на то, что под этим понимается в видеоиграх. Где просто такое — хоба — и практически ниоткуда появляется танк.

Исчез, да.

Кстати, для всякой бронетехники есть все-таки способы маскироваться в инфракрасном. Можно попробовать замаскировать танк под грузовик или под что-нибудь другое. Понятно, что и в грузовик тоже может прилететь, но все-таки есть какие-то шансы спутать противнику карты. Ну и всякие другие способы, типа того, что копаем окоп для танка, ставим бочку, кидаем туда горящие тряпки. Раньше это помогало, сейчас уже, говорят, действует не так хорошо, как когда-то, но, так сказать, хрен редьки не слаще.

Так вот, возвращаемся к стелсу, который внедряли армии в конце холодной войны и в наше время. Началось все это у американцев еще в 60-х годах. Помните, у них был такой самолет-разведчик U-2, который летал на недосягаемой для истребителей высоте, но один раз был сбит ракетой, и летчик попал в плен.

Мы его обменяли.

Да, летал на недосягаемой высоте, пока его там не достигли. Для самолета он был недосягаемый, он высотный, потому что разведчик. А вот для зенитной ракеты, как выяснилось, очень даже досягаемый.

Угу.

Мы его обменяли на шпиона нашего Абеля. И американцы этого летчика потом прям начали чморить, потому что, оказывается, у него там была какая-то отравленная игла. Нужно было сказать, что better to die for the emperor than live for yourself. А он такой вот оказался, сдался в плен. Не годится в камикадзе. Странные люди. Это если бы там, не знаю, какие-нибудь людоеды окружали, которые бы порвали в лоскуты, тогда понятно. Нам-то чего? Мы же его не пытали, не резали. Видимо, его обманули добрые лица людей, которые подобрали его в конечном итоге.

Короче говоря, ничего тогда у них с этим U-2 не вышло, как они ни пытались замаскировать его от радаров. А замаскировал от радаров — замаскировал и от зенитно-ракетного комплекса, соответственно.

Да. Напомним, что U-2 высотный был самолет, летал там на высоте чуть ли не 20 километров, в чем-то таком духе. И летать он перестал не столько потому, что его сбили, а сколько потому, что появилась спутниковая разведка. И можно было с меньшим количеством проблем, скажем так, наблюдать за территорией Советского Союза, не посылая эти самолеты из Турции или там еще откуда-нибудь. Так что там несколько было причин, почему они летать перестали. Зенитная ракета — всего лишь одна из них.

Да. Так вот, стало быть, возникал вопрос о том, как быть теперь-то, если радары и прочее. Стали работать над бомбардировщиком B-2 Spirit, который также стал известен в публике как stealth bomber. Очень интересная машина была, потому что уже производство к 2000 году не велось. Реально некоторые говорят, что даже и до этого прекращено. Сейчас они как бы формально эксплуатируются американцами, но реально считается, что все это дорого.

Но, тем не менее, что он, собственно, делал? Самолет построен был по схеме «летающее крыло». То есть выглядит как такой клин летящий с практически встроенным в крыло фюзеляжем. Он из него только так выглядывает сверху. Хвост так называемый бобровый, тоже таким как бы клинышком сзади. Вообще такие самолеты делались и раньше. Мы уже рассказывали в выпуске про странное оружие Третьего рейха про то, что у них был такой самолет Хортена, я имел в виду, который тоже был по принципу летающего крыла, и который конспирологи упорно называют немецким стелсом. В реальности никаким стелсом он не был и быть не мог. Во-первых, потому что у него был из металлического уголка каркас, светящийся. А во-вторых, потому что у него теоретически должна была быть такая скорость, с которой можно было хоть видеть, хоть не видеть — все равно ничего не поделаешь.

Так вот, летающее крыло тогда было использовано не из-за мифических каких-то стелс-технологий, а просто потому, что у обычного самолета подъемную силу создают только крылья и хвостовое оперение, а фюзеляж как бы ничего не делает. А тут фюзеляж упрятан в крылья, и, соответственно, практически весь самолет — это и есть плоскость для создания подъемной силы. Получается, что можно в него больше всего напихать.

Но с точки зрения как раз B-2 тут речь шла о другом: о том, чтобы сделать самолет как можно меньшим по площади. Потому что чем меньше площадь, тем, соответственно, меньше будут отражаться радиоволны и меньше будет радиолокационная заметность самолета. Проблема в том, почему, собственно, не перевести все самолеты на эту схему: потому что центр массы, получается, слишком близко к оконечностям, и самолет ненадежен за счет этого. Нужен очень хороший пилот для того, чтобы поддерживать его в полете. И B-2 стал, наверное, первым из серийных, потому что именно к его разработке достаточно развились электронные вычислительные машины. Никакой пилот самостоятельно вести B-2 не в состоянии. Многие вещи за него делает компьютер, иначе никак.

Соответственно, он, помимо заметной для радара формы, еще и покрыт специальным покрытием, которое поглощает радиоволны. Для того, чтобы были незаметны его двигатели, у него воздухозаборники запрятаны под такими почти глухими решетками. Их не видно. Они в очень мелкую дырочку. А реактивная струя, исходящая из сопла двигателя, экранируется специально. И поэтому он действительно малозаметен сам по себе. Плюс ко всему он еще и снабжен системами радиоэлектронной борьбы, которые теоретически должны мешать его обнаружению. И способен разбрасывать вокруг себя такие, знаете, ленточки из фольги, чтобы, если уж его заметили, смазать, по крайней мере, силуэт. Потому что отражатель будет падать и отражать. И будет непонятно, что из этого мусор, а что, собственно, самолет.

Несмотря на то, что самолет, в общем, получился, сказать, чтобы он как-то там перевернул военную авиацию, нельзя, и насчет его реальной эффективности в большой войне есть определенные вопросы. Начнем с того, что всего этих самолетов 21 штука. И я вот посмотрел: тут как минимум несколько из них либо упало, либо на ремонте находятся, то есть их физически меньше 21 штуки. Всего их планировали построить там то ли 165, то ли 190, хрен знает сколько. Но факт в том, что оказалось, что самолет этот очень дорогой. В деньгах 1997 года — 2 миллиарда, а в деньгах 2021 — еще больше, понятное дело. И много такими самолетами не навоюешь, потому что это просто чудовищно дорого. Тут вся стоимость программы в деньгах 2021 года была 76 миллиардов долларов. 76 — для того, чтобы 21 самолет построить.

При том, что сам по себе он как бы для таких денег очень маленький. То есть, скажем, если мы попробуем его сравнивать с какими-нибудь более или менее равными стратегами, то он получается самый маленький по максимальной взлетной массе. Если, допустим, Ту-95 несет до 20 тонн боевой нагрузки, то у этого B-2 только 18. А сравнивать, допустим, с Ту-160, который несет 40 тонн, это уже как бы несерьезно. Так что получилось, конечно, интересно, и, может быть, в каких-нибудь условиях он бы и выстрелил, но холодная война кончилась, воевать против каких-нибудь кубинцев, у которых какая-нибудь там стоит одна забытая Советским Союзом радиолокационная станция 1962 года выпуска, это оверкилл.

Еще большая срамота получилась с распиаренным типом эсминцев «Замволт». То есть предполагалось, что он будет нести ракеты и высокоточные артиллерийские системы для того, чтобы оказывать непосредственную поддержку сухопутным войскам с безопасного расстояния и будучи при этом малозаметным для радиолокационного обнаружения за счет специфической формы, напоминающей подводную лодку. Такой очень обтекаемый, скошенный, чтобы не торчать над поверхностью воды, как это обычный корабль делает. Корабли очень хорошо заметны обычно на радаре.

Но оказалось, что и заметность там, в общем, достаточно спорная. Потому что, как выяснилось, в качестве образца для преодолеваемого, так сказать, обнаружения использовалась очень старая какая-то система, тоже из 60-х годов, советская. И непонятно, с кем он собрался воевать в таком режиме.

С Китаем.

Так вот, Китай гораздо более новые, не говоря уже о России, системы обнаружения имеет. Если он, соответственно, должен воевать против движения «Талибан», так его можно было вовсе никак не маскировать. Непонятно, для чего деньги-то тратились. Деньги тратились тоже значительные. То есть, если на B-2 тратили по 2 миллиарда, то здесь тратили почти по 4,5. Ну и по 7,5, включая research and development, что называется. Это очень много денег. Это чудовищное количество денег. То есть, по сути, либо 2 B-2, либо один такой эсминец. Планировали их построить 32 штуки, построили всего 3. Ну, понятно, почему.

Потому что с кем вы воевать-то, думал, как правильно отметил?

Да, получается. Но это вообще, на самом деле, характерно для многих американских проектов. Типа того, что, скажем, допустим, F-35, да? Теоретически это истребитель господства в воздухе. Проблема в том, что, допустим, США… Извините, Россия, Китай и Иран — самые очевидные противники — имеют доктрину такую, что полагаются на зенитно-ракетные системы, против которых что F-35, что F-16 — один хрен. А все остальные даже с F-16 не в состоянии совладать. Зачем городить огород — непонятно.

Ну так вот, для сравнения, нормальный эсминец здорового человека, американский, который до сих пор производится, — Arleigh Burke.

Да.

Тогда, когда начинали производить, он стоил миллиард. Сейчас, говорят, полтора миллиарда с чем-то. При том, что этот корабль как бы испытанный, надежный, работающий. А вот что касается этого «Замволта», выяснилось, что установки вертикального пуска для ракет «Томагавк» какие-то не такие, что артиллерийская установка, которую у него поставили, — это компромисс. Потому что изначально предполагалось ставить, знаешь что?

Что?

Электромагнитную пушку.

О-о-о, railgun, фактически.

Когда оказалось, что никакой railgun не получается, рано собрались и решили поставить 155-мм гаубицу с активно-реактивной схемой. То есть с корректируемыми снарядами, которые теоретически могут поражать цели на расстоянии до 150 километров. Причем получается аналог крылатой ракеты. В реальности получилось, что каждый такой снаряд стоит по миллиону долларов в среднем. А если оценивать выстрел как комбинацию стоимости снаряда и амортизации обслуживания орудия, получается 2 миллиона долларов. То есть получается, что дешевле запускать «Томагавки» здорового человека, нормальные, которые бьют в 10 раз дальше и гораздо больше несут полезной нагрузки. В общем, непонятно, чем там думали на эту тему, зачем это придумывали.

Я уж не говорю о том, что сама идея стрелять из гаубицы с корабля, который как бы не на суше же стоит, а на море… Там может быть, например, волнение, шторм. Что он тогда будет делать? Ничего.

Короче, на данный момент, несмотря на то, что снижение радиолокационной заметности — это общий тренд, попытки сделать прям какой-то самолет-невидимку или эсминец какой-то там невидимку полностью пока что показали себя пустой тратой денег и фантазией сплошной.

Да. Причем, что характерно, следующий после этого «Замволта» эсминец, проектируемый в настоящее время, выглядит как обычный эсминец.

Внезапно, да?

Да, внезапно. Вот этот DDG(X), да, он выглядит вполне себе похожим на Arleigh Burke.

Да. Но, в общем, решили, что достаточно наворовали уже на этой программе, пора и честь знать.

Вот именно.

Так что в войнах, которые будут, а, к сожалению, и будут, это неизбежное свойство жизни на нашей планете, мы по-прежнему будем все-таки видеть противника. И на этой сложной ноте будем заканчивать.