В этом выпуске мы рассказываем о 1960-1970-ых в СССР - об оттепели и квартирах, о волюнтаризме Хрущева и реформах Косыгина, о песнях у костра и шашлыках на даче, о выпивке на троих и развитом социализме, о том, как ездили на море и на картошку.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 525-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин! Итак, из далекого высокогорного Перу мы перемещаемся во времени и пространстве в 60-е годы нашей страны, и не только нашей. О чем же мы поговорим сегодня? Сегодня мы поговорим о жизни нашей страны в 60-е и 70-е годы.

Нас просили именно про 60-е рассказать, но из-за того, что так совпало, что 60-е — это поздний Хрущев и ранний Брежнев, там многие явления либо развивались в течение 60-х и 70-х, либо пришли к своему закономерному результату к 70-м. И дали результат. Поэтому мы решили, что одними 60-ми ограничиваться было бы неправильно. Нужно взять сразу 20 лет, чтобы показать, что к чему велось.

Период этот был непростой. Его одним аршином не измеришь. Поэтому говорить мы будем обо всяком, что было. По своему культурному флёру этот период примерно напоминает заокеанскую эпоху белого заборчика. 50-е и 60-е: все там живут в домиках, папа со шляпой, слушают радио или смотрят новый телик, дочка лет 12 и сынишка лет 8. Всё тихо, никаких там негров и латиносов. Вот у нас получилось примерно то же самое. Это неспроста дало такое культурное влияние потом на десятилетия.

Мы до сих пор смотрим фильмы, которые снимались в 60-е и 70-е, и до сих пор мультфильмы тогдашние смотрим. До пика Советского Союза в середине 70-х всё это либо делалось, либо начиналось и потом на инерции и накопленном ресурсе жило.

Появился термин такой, как шестидесятники. Это такое поколение, причем поколение в основном не всенародное, а по большей части к интеллигенции относящееся, которое себя ощутило таковым по ряду сложившихся тогда явлений.

Во-первых, это, конечно, влияние войны. Мы смотрим какие-нибудь фильмы про самогонщиков или про то, как Шурик перевоспитывает Федю, алкоголика и тунеядца. И смотрим мультфильм про зайца с волком «Ну, погоди!». И мы сейчас даже не отдаем себе отчет полностью в том, что и Никулин, и Папанов, и, например, из знаковых, Леонов тоже — это всё ветераны войны. Причем ветераны всякие.

Например, исполнитель роли Феди был серьезно покалечен войной. У него это сильно на жизнь повлияло дальнейшую. У, скажем, Папанова была тяжёлая рана, и он был комиссован, и попал в театр, чтобы чем-то заниматься, раз воевать он не может.

Когда, скажем, персонаж Леонова в «Джентльменах удачи», забежав домой, перебирает свои награды, и мы понимаем, что директор детского сада непростой, из бывшей военной разведки, — это его собственные награды актер перебирает. То есть все они были прошедшими войну. Причем и во власти тоже были. Тот же самый полковник Брежнев. Он воевал, рисковал, был ранен. Всё это тоже на него повлияло и на дальнейшую жизнь в стране.

То есть это было поколение уже такой Великой Отечественной войны. И из, например, руководства Хрущев был последним, кто помнил революцию в сознательном возрасте. Поэтому следующее поколение администрации было уже немного что другое, даже, я бы сказал, множко. Попросило в итоге Хрущева на пенсию.

Потом важную роль сыграл XX съезд. Да, это еще 50-е, конечно, но отголоски потом сильно разошлись. С одной стороны, многие это восприняли как начало той самой хрущевской оттепели с десталинизацией, с прекращением культа личности и сильным смягчением режима, с упором на мирное существование, а потом и на разрядку в международных делах, реабилитацию очень многих.

Причем, кстати, многих даже не надо было реабилитировать. Они потом из всяких полицаев, которые потом расползлись и потом еще дали всходы уже после Советского Союза. Сильное смягчение законодательства вообще повсюду. То есть, например, репрессии к началу брежневского правления стали исключительно точечными. Никаких там родственников врагов народа, и самого понятия врага народа уже никто и не вспоминал.

Потом, скажем, на родину мы отправили немцев и японцев, которые у нас сидели. Вернули их обратно.

С другой стороны, эта же десталинизация потом в брежневские годы многими не то чтобы осуждалась, а многие ожидали, что к столетию Сталина он будет негласно реабилитирован. Настроений тогда было таких достаточно много. Помним стихи, по-моему, Евтушенко: «Потому что Колымский шоссе 18 лет хвастливо повесил известный портрет». Чей портрет? Чей? Сталина. Ага, понятно.

Да, потому что многие считали, что излишний либерализм вреден. За всякие провалы, проколы и неудачи надо расстреливать или сажать. В этом, конечно, есть своя ирония. Попробуем представить, что шоферу 18 лет, и он при Сталине вешает портреты всякие ненужные, и что бы с ним было после этого. Но так устроена жизнь.

Шестидесятники, таким образом, были людьми оптимистичными. Во многом, кстати, это перекликается с таким вот старым американизмом. Тоже такой оптимизм, взгляд в будущее с уверенностью, что если чего-то сейчас не хватает, потом будет лучше. Еще желание всего самого лучшего не только для себя, но и для страны, что, правда, в итоге привело к такому характерному позднесоветскому идеализму, когда люди стали требовать, чтобы было всё хорошо и правильно. А в жизни так редко бывает: либо хорошо, но не очень правильно, либо правильно, но не больно хорошо.

Типичный пример. Вот я как человек совершенно другого поколения. Когда в детстве читал Крапивина, покойника, «Трое с площади Карронад», там у него персонажи-школьники хотели старую баркентину, которую списали и решили на ней открыть ресторан. Вот как в Питере, например, есть ресторан «Корюшка», по-моему, тоже на борту старого корабля парусного. И разбить её о сваи, чтобы романтический парусник не был опошлен каким-то там кабаком.

Мне, человеку совершенно другой эпохи, это уже совершенно непонятно. У меня сразу возникают вопросы. Да, это, конечно, всё прекрасно и романтично. Но деньги на содержание этого гниющего корыта, постоянное латание течи и прочего кто будет давать? Школьники эти? А кабак позволит это компенсировать и таким образом продолжать его существование. А если этот ваш гнилой корабль потонет и угробит тех, кто на нем был, кто будет отвечать, кто в тюрьму сядет? Школьники?

Тогда, понимаете, таким вопросом никто не задавался. Все говорили, что надо, чтобы было как правильно и хорошо. А какие там деньги — это всё пошло и неинтересно. Так просто люди были воспитаны и созданы. С этим нельзя ничего сделать. Это не хорошо и не плохо, это вытекает из предыдущих условий. Всё всегда исходит из условий, которые были.

Мобилизационный этап экономики окончился, поэтому настала известная либерализация, скажем так. Но, как и всё в ту пору, оно было противоречивым, неоднородным. И не случайно памятник Хрущеву ты когда-нибудь видел на Новодевичьем?

Нет. А что?

Он сделан пополам из белого и черного мрамора, подчеркивая, что было и белое, было и черное. Это не случайно.

С позднехрущевской поры начали накапливаться определенные проблемы, связанные во многом, хотя и далеко не только, с личностью самого Хрущева. Поскольку он был человек такой, с одной стороны местами примитивный, с другой — чересчур идеалистичный и как-то очень высоко мысливший, к тому времени несколько уже оторвавшийся от народа, как тогда говорили. И потому впадавший всё больше в то, что, когда ему вызвали на совещание ехать по сельскому хозяйству, он уже понимал, что не про хозяйство с ним хотят говорить. И то, что называлось волюнтаризмом.

Потому что, скажем, его странные действия в сельском хозяйстве. Можно вспомнить, например, наиболее близкую для населения борьбу с подсобными хозяйствами колхозников. Он мотивировал это тем, что у них эти подсобные куры и всякие огороды отвлекают всё внимание. Да, всё внимание. А, например, они могли бы потратить это на чтение книг, газет, изучение марксизма. В общем, крайне полезные вещи в жизни для колхозников. Людям жрать было не всегда что до 60-х годов, начиная где-то до середины примерно.

И периодически возникали разные другие странные инициативы. Например, ликвидация машинно-тракторных станций. То есть представление было устроено так: создаются машинно-тракторные станции, которые заключают с колхозами и совхозами договоры на предоставление техники и механизаторов при ней. Тракторов всяких там, комбайнов. И, соответственно, с ними колхоз потом рассчитывается при дележе после уплаты продналога и прочего.

А Хрущев почему-то сказал, что это всё неправильно, нужно технику передать колхозам. Во-первых, передать — это громко сказано, фактически продали её колхозам, не бесплатно. Во-вторых, вокруг этих МТС создавались целые городки механизаторские. А теперь предполагалось, что все эти трактора с комбайнами будут ремонтировать сами колхозники. А если они не умеют? А если они неправильно обращаются с техникой? С этого начались бесконечные поломки, какие-то постоянные потери техники, которая колхозная, и за неё поэтому никто в итоге не отвечает. МТС были предприятиями, у которых было руководство, которого за это бы не похвалили.

Или, например, всякие заскоки, которые тоже связаны с его штурмовщинным подходом, хрущевщиной, говоря. Самым, наверное, известным стало «Рязанское чудо» 59-го. Что же там за чудо?

Ребят, я всегда говорил, что в экономике чудес не бывает. Все чудеса — это либо обман, либо афера, либо то и другое вместе. Либо статистика у вас, либо там люди работают по 12 часов по 6 дней в неделю. А если пытаться не 12 часов, а по-другому, будет получаться как в Рязани.

Из-за того, что тогда был на слуху лозунг «догонять и перегнать Америку», к которому уже при Брежневе начали посмеиваться и всякие анекдоты сочинять, типа того, что Леонид Ильич говорит: «Догоним, а перегонять не будем». Почему, Леонид Ильич? Потому что голую задницу тогда видно будет. Кажется, это, конечно, шутка, но анекдот сложился как раз во многом из чудес.

Чудеса выглядели следующим образом. Первый секретарь Рязанского обкома Ларионов объявил, что за год утроит заготовки мяса. Изначально предполагалось, что удвоит: там будет 100 тысяч тонн против 50 тысяч тонн, которые до этого были. Видимо, под влиянием Хрущева — утроить до 150 тысяч тонн.

Сам Хрущев это объяснял тем, что среди экономистов есть скептики, которые не верят в возможности нашего сельского хозяйства утроить производство мяса. Но как они подошли к этому делу? Как водится, взяли карандашик и подсчитали, какой может быть прирост скота и за сколько лет. Товарищи, надо же понимать, какие сейчас силы накопились у советского народа. Это же политическое явление, результат долголетней работы нашей партии.

Из-за того, что началась эта кампания и область авансом наградили орденом Ленина, а самого Ларионова — Героем Соцтруда, надо было выполнять это обещание. Потому что иначе получалось, что сам Хрущев будет выглядеть плохо.

Предполагается, что план был такой: всякими махинациями кое-как это выполним, потом Ларионова заберут в Москву. А когда всё откроется и развалится, он скажет: что же вы, при мне вот такого вот не было. Стоило мне пойти на повышение, как товарищи не справились с работой.

Потому что он сделал что? Во-первых, весь приплод за 59-й — забить. Большую часть молочного стада и быков-производителей — забить. Скот у колхозников в подсобных хозяйствах под расписку временно изъять и тоже забить. А также закупать скот в соседних областях за счет денег, которые были вообще на другое предназначены.

И действительно, в 59-м получилось эти самые 150 тысяч тонн сделать, на бумаге. Like there is no tomorrow. Да. А когда настало 60-е и следующий год, больше половины поголовья зарезали, новое-то не прилетит с Луны. Покупать до бесконечности у соседей нельзя, да и у них оно не бесконечное. Колхозники вместо того, чтобы заводить новый скот, сказали: да сейчас, чтобы его опять за бумажку какую-то забрали, не будем.

В общем, в итоге в 60-м, считается, что Ларионова инфаркт хватил. Другие говорили, что он чуть ли там не застрелился, но неизвестно, что с ним было. Вот такие вот чудеса. В итоге Хрущеву поставили это на вид, равно и другие.

Например, в сталинское время, как Высоцкий пел: «Было время — и были подвалы, было надо — и цены снижали, не текли куда надо каналы, и в конце куда надо впадали». О чем идет речь? О том, что действительно при Сталине периодически устраивались снижения цен на товары народного потребления, еду и прочее. Это всех радовало, всем нравилось.

Но из-за вот этих вот странных действий в сельском хозяйстве к началу 60-х стал нарастать дефицит всего: хлеб, молоко, мясо, постное масло, крупа гречневая. Короче, база. Базовый продукт, да. Чтобы с этим как-то бороться, ничего умнее не придумали, как ввести повышение цен.

Но из-за того, что до этого все привыкли, что цены каждый год снижают на сколько-то там, а тут, наоборот, повышают, население начало бродить, скажем так. И это должно было где-то прорваться. Прорвалось в итоге в городе Новочеркасске Ростовской области в 62-м году.

Там завод был, Новочеркасский электровозостроительный. Он был неблагополучный. Что это значит? Это значит, что он был технически очень отсталый, с большой долей ручного неквалифицированного труда, с остро стоящей проблемой жилья для работников. Потому что сейчас, когда мы говорим, что всё плохо с жильем, мы это жилье арендуем, покупаем в ипотеку или еще как-то. А в основном жилье получалось. Причем получалось, как правило, по рабочей линии.

Теоретически можно было, конечно, занимаясь неизвестно чем, тоже когда-то что-то получить, но в реальности надо было на работе вставать в очередь на квартиру, на улучшение жилищных условий, если квартира уже какая-то есть или комната в коммуналке. Но Новочеркасский электровозостроительный с этим хронически не справлялся. И из-за этого туда и контингент приходилось привлекать соответствующий: ранее судимых, всяких алкоголиков, тунеядцев, дебоширов, хулиганов. Такую вот публику. Там в итоге многие из судимых как раз поучаствовали в так называемом бунте в Новочеркасске.

Когда на почве роста цен и повышения норм выработки начались стихийные митинги на производстве, на которых выступал местный начальник Курочкин, директор завода. И что-то он не то ляпнул. Вроде как там какая-то была лоточница, продававшая пирожки в поле зрения. Он что-то хотел пошутить и сказал что-то в стиле: хлеба нет — будем с вами пирожки с ливером есть. Да, в стиле Марии-Антуанетты. Шутки и юмор он совершенно не вовремя начал. Все мы знаем, что с Марией-Антуанеттой случилось после этого. Да, вот чуть-чуть с Курочкиным тоже не случилось.

В итоге всё выросло в полномасштабный бунт, который привел к тому, что заведенные демонстранты начали… Там просто, когда они шли в собственный город с завода, к ним начала примыкать всякая местная шантропа: какие-то алкоголики, скандалисты, хулиганы. И всё это в итоге вылилось в то, что они стали кидаться на военных, стоявших в охранении. Вырвали у кого-то автомат, другой начал стрелять. В общем, трупы.

Там эскалация может произойти. Опять же, военные, для понимания, друзья, — это не те люди, которые тренированно усмиряют беспорядки. Это не полицейские и не милицейские. Не ВВ-шники даже. У нас просто считалось, что усмирять не придется никому, у нас же трудовой режим. Все сознательные граждане. А тут вот несознательные нашлись на фоне роста цен.

Короче, это тоже в итоге Хрущеву припомнили, равно и другие странные решения. Например, его противоречивую, как говорят, политику в оборонном смысле. Потому что он, в отличие от того же Брежнева, собственно, ветераном войны не был. Да, он там во всяких военных советах фронтов был. Но это же не настоящие военные. То есть в боевых действиях не участвовал? Да. И во многих вещах он не понимал.

Все эти анекдоты про то, что мы подлодки отправим рыбу ловить, артиллерию спишем, только у нас будут ракеты с атомными боеголовками и так далее — это всё как раз отклики его странных решений с сокращением численности армии, увольнением офицеров с реальным боевым опытом, прекращением разработок, например, в области артиллерии. Да, понятно, что там многие разработки были откровенно тупиковыми. Все эти, видели, наверное, сейчас в Питере стоят в музее какие-то хтонические ядерные минометы таких размеров, что можно просто ронять ствол на голову противнику и его крушить. Им понятно, что это, скорее всего, в итоге бы не пригодилось.

Но факт остается фактом. Вплоть до 70-х советская артиллерия выглядела как во времена Великой Отечественной. Старые гаубицы Д-1 и М-30, самоходных орудий почти ноль. Всё какое-то времен Сталина, и СУ-152 — вот эти вот штурмовые орудия. Такое было.

Я даже видел гипотезу какую-то, я не знаю, на чем она основана, просто фактуру, что она была, о том, что Лёлик из «Бриллиантовой руки» — это как раз бывший офицер, попавший под хрущевское сокращение. Поэтому, хотя он работает таксистом, у него такие армейские замашки сохраняются. Так это или не так, планировали такое или не планировали — факт в том, что на некоторых людей такое впечатление производит.

Любопытно.

В общем, Хрущева в итоге всё это припомнили и, обвинив его в волюнтаризме и прочем, отправили его на пенсию, где он сел писать мемуары и больше не отсвечивал.

Следом за ним отправились туда же и остальные члены команды той поры: Молотов, Каганович, Микоян. И примкнувший к ним Шепилов заодно. Я имею в виду, они еще до этого отправились. Я просто к тому, что произошла смена поколения. Ты еще Хрущев их разогнал, конечно. Но факт в том, что когда и он ушел, поколение сменилось. И пришло, так сказать, брежневское уже.

Брежнев говорил, что его приоритеты, это, правда, он уже под самый конец говорил, — хлеб для народа и безопасность страны. И действительно, с приходом Брежнева началось улучшение, скажем так, уровня благосостояния. Население перешло с хлебно-картофельной диеты, которая до этого была, на мясомолочную в значительной степени. Насколько там легко было достать и купить и всё такое — это вопрос другой, а факт в том, что оно, в общем, было и воспринималось уже как нечто само собой разумеющееся и привычное.

Бытовая техника, стиральные машины, вот эти вот старинные, которые выглядели, знаете, либо как такой с вертикальной загрузкой сверху барабан, либо был еще вариант такой облегченный: короб металлический, а потом уже в 80-х пластиковый, в котором такой как бы пропеллер внутри. Вот он мутит воду, она движется, и белье отстирывается. У нас такая на даче была. Помнишь ты, не помнишь? Мы как-то даже раз ее, по-моему, использовали. Там можно было наливать воду, как-то не подключая ее никуда. То ли там ведром можно было залить, то ли еще как-то. В общем, тот еще… Такая была у моей бабушки на даче и даже, кстати, с сушилкой. Представляете, был второй барабан еще. Это крутая штука, да.

С жильем еще при Хрущеве начали, конечно, проблему решать, с массовым строительством. Да, Хрущев. Тогда их хрущевками никто не называл, потому что переехать из коммуналки, или еще лучше, из какого-нибудь барака или подвала, многие сидели тогда еще, особенно после войны, когда всё разрушили, переехать в отдельную благоустроенную квартиру было уже очень круто.

Потом, например, в 67-м была наконец пятидневная рабочая неделя. До этого была шестидневная. Да, это тоже было важно. В 60-е вот это вот поколение новое, я имею в виду дети, которые не знали голода. До этого голод всегда был явлением в жизни, а тут голод просто взял и испарился. Это было очень хорошо.

Тогда же пошла и автомобилизация. То есть с ней пытались начать еще при Сталине, но максимум доступного, что было, — это «Победы». Выпусков было сильно недостаточно. Стоили они, по-моему, пять зарплат профессора университетского. Относительно дорого. Но главное было даже не это, а то, что их было очень мало. Были и другие машины за какие-то немыслимые 40 тысяч рублей, но такие деньги никто даже представить не мог.

Кроме того, в экономике началась так называемая Косыгинская реформа. Брежневский период в экономике с нее начинается, и она достаточно серьезные результаты дала, пока ее не свернули в итоге. Вот эти вот все хорошие вещи в быту во многом как раз заслуга Алексея Косыгина.

Косыгин, когда был совсем молодой, посмотрел на НЭП своими глазами и видел, что хозрасчет работает во многих случаях лучше, чем чистое планирование. И он решил попробовать вернуться к хозрасчету. В результате чего пятилетка второй половины 60-х, восьмая, стала лучшей вообще во всей истории Советского Союза. Ее так и назвали — золотая пятилетка.

Обещали, что дальше будет еще лучше. И народ, в общем, видел ее результаты и считал, что оптимизм совершенно оправдан.

Проводился достаточно смелый по тогдашним меркам эксперимент, так называемый Щекинский эксперимент, в 67-м, как раз благодаря Косыгину. По 70-й год шел, в рамках той самой восьмой пятилетки. Был такой Щекинский химкомбинат, которому предложили сделать следующее. План ему спустили по производству продукции, но разрешили ему менять численность работников по своему усмотрению. То есть при меньшем числе работников попробовать выполнить эти планы.

Деньги, которые сэкономлены на меньшем числе работников, пустить, во-первых, на повышение зарплаты тем, кто остался, а во-вторых, на всякие другие задачи, типа модернизации, расширения. Повысить эффективность, по сути, можно. При этом запрещалось повышать общий фонд оплаты труда. То есть денег фиксированное количество, а вы там решаете сами. Да. Эффективнее работаете, тогда то, что у вас сэкономится, при условии выполнения задач можете по своему усмотрению передать в качестве премий, повышения зарплаты и так далее.

И действительно удалось выпуск продукции увеличить в соответствии с планом, поднять заработную плату, 870 человек отправить на другие всякие места и получить в итоге орден Ленина. Ух ты! То есть формально получалось, что всё здорово и надо так и делать.

Но, несмотря на то, что на нескольких других предприятиях тоже стали внедрять этот щекинский метод, постепенно, с общим затуханием Косыгинской реформы, всё это сошло на нет. По тем причинам, что, во-первых, самой реформе во многом противодействовали.

Противодействовали частью фундаменталисты, скажем так, во главе с Сусловым. Он был главидеолог у нас и такой, знаете, твердокаменный был человек. Про него сам Брежнев шутил, что Суслов ничего, кроме картошки, не ест. Какой? Он был такой аскет. Как, помнишь, моя прабабушка, твоя бабушка Шура, когда ее дочери, твоя мама и моя бабушка, прокололи уши и серьги стали носить, что она сказала? А что она сказала? Что мои дочери мещанки. Ага, класс. Да. Ну вот примерно такой же был и Суслов. Только наша бабушка могла своих дочерей ругать, а Суслов мог заругать много кого другого.

Потом областные все эти комитеты стали понимать, что если так пойдет, то власть над тем, что производится и какие фонды на что идут, придется передавать хозяйственникам. А этого им не хотелось, потому что они в этом не заинтересованы никак. Получается, что они делаются не то чтобы не нужны. Но сейчас вот это отдаешь, потом то, и в итоге останешься свадебным генералом. Да.

Потом подгадила Пражская весна 68-го года. Потому что фундаменталисты закричали: вот видите, к чему приводят ваши опасные эксперименты, заигрывание с мелкобуржуазным элементом? Вы хотите так же? Да. В общем, в итоге Косыгин сам говорил, что реформу заболтали, реформу передали тем, кто в ней не заинтересован, кто её, в общем, сводит к чисто внешним проявлениям.

Но, тем не менее, такие предприятия знаковые. Вот я, например, был на этой неделе в Перми. Я там мог наблюдать, что местные ездят на очень хороших автобусах. Но не на таких, как у нас в Москве. У нас тут ЛиАЗы ездят, а у них камазовские. КамАЗ — это как раз брежневская эпоха, 76-й год, во многом на плечах косыгинских успехов. Тогда же появился и ВАЗ, в 70-м. То есть результаты были. Если бы в этих результатах, расширении были заинтересованы, всё бы могло пойти совершенно по-другому.

Например, у нас была такая идея, как ОГАС — Общегосударственная автоматизированная система учета и обработки информации. То есть это был такой проект системы автоматизированного управления экономикой на принципах кибернетики. Благо после начала оттепели и кибернетику перестали ругать как буржуазную лженауку.

Это тоже был вообще странный период. То есть при Сталине с ЭВМ, типа, например, МЭСМ — малая электронная счетная машина, БЭСМ — быстродействующая электронная счетная машина, всё было, в общем-то, хорошо, но почему-то кибернетика при этом — буржуазная лженаука. Трудно понять. Видимо, Сталин уже был очень старый. Как-то у него всё получалось противоречиво в этой сфере.

И предполагалось, что это позволит ликвидировать ненужную бюрократию, создать работающую систему территориально-отраслевого планирования, и таким образом всё будет проходить быстро, без ненужных согласований и затягиваний. А это вообще было бедой тогда у нас. То есть, к примеру, по-моему, с пленумом ЦК КПСС по вопросам научно-технического прогресса в 80-х. Он, наверное, в 80-м, что ли, начался. Его, по-моему, пришлось в течение двух лет собирать. Но понятно, что за два года уже научно-технический прогресс будет не совсем тот. И такими темпами прогресса добиться не получится.

Ну вот, и ОГАС должен был сделать систему прозрачной, ликвидировать всякие приписки, что собрали столько-то хлопка, но при усушке, утруске и перевозке были такие-то потери, поэтому получилось не совсем столько. Понятно, что в реальности столько-то и получилось. Приписками завышали показатели. Это в итоге привело уже потом при Андропове к скандалу с хлопковым делом, самоубийству, по-моему, этого самого Шарафа Рашидова узбекского. Короче, некрасивая тоже история.

Проблема в том, что любителям приписок это было совершенно не нужно. А кому это было нужно, сказать, наверное, никто не мог. То есть нужно было всем, но вот конкретно кому-то — никому. А приписки были нужны много кому.

И получалось, что эту самую ОГАС в итоге признали, возможно, тупиковой ветвью. Есть даже версия, что в конце 60-х ЦРУ нарочно опубликовало в ряде международных читаемых журналов по вычислительной технике несколько статей. Помните все эти странные высказывания про то, что во всем мире существует спрос примерно на 5 компьютеров? Есть даже версия, что это была подлая диверсия, нацеленная на создание у советского руководства, не разбирающегося в компьютерах, впечатления, что это какая-то тупиковая ветвь, и в скором времени они будут в таких количествах уже не нужны.

Это в итоге создало характерную для позднего Советского Союза отсталость в информационных технологиях и практически полное отсутствие собственных персональных компьютеров. Спецоперация ЦРУ. Факт в том, что и без спецоперации партийные бюрократы бы просто не дали, наверное, ничего этого сделать. Потому что частью они бы оказались не нужны, частью вскрылись бы всякие их приписки и усушки, и пришлось бы их всех отправить кого на пенсию, а кого еще куда подальше.

В общем, жаль, не взлетело. Но пока всё-таки шли 60-е, население продолжало пользоваться, во-первых, результатами реформ, а во-вторых, другими нововведениями. Например, как раз тогда, в 60-х годах, началось снабжение населения дачами.

Еще до Брежнева был закон о том, что от 6 до 12 соток могут получить участок в пользование некоторые категории граждан: ветераны войны, всякие передовики производства, ударники. Это уже было хорошо, потому что ветеранов войны у нас тогда было много. Скажем так. А Брежнев вообще это всё расширил.

Мы уже вам рассказывали, как это делалось. Как вообще много чего в Советском Союзе, всё шло через предприятие. То есть берем карту области, выделяем вот здесь вот специально под дачно-садоводческие хозяйства и передаем их крупным предприятиям, условному Тверскому вагоностроительному заводу. Ты идешь в отдел кадров или еще там куда и пишешь заявление: прошу принять меня в члены садово-огородного товарищества. И тебе как члену этого товарищества, созданного предприятием, даются твои эти 6 соток, на которых ты имеешь право построить легкий летний домик.

Всё это, понятно, ограничивалось тем, что домик должен быть реально неотапливаемый. Там какую-то печку можно было поставить, но не такую, чтобы можно было полноценно там жить зимой. И участки были достаточно маленькие. 6 соток в большинстве случаев. Хотя в ряде областей, на ряде предприятий, где были условия, как правило, это означало, что вдали от города, могли дать и 10 соток, и 12. Опять же, всё это сильно разнилось по регионам.

То есть, например, в Закавказье кто-нибудь слышал когда-нибудь про знаменитые дачные традиции, допустим, Армении или Грузии? Я вот не слыхал. Ну вот. А потому что получить там эту дачу было почти нереально. Малоземелье, доля сельского населения высокая. А кроме того, одно дело дача в Тверской области, а другое дело дача в Армении. Понимаете, с точки зрения климата. Где растет виноград, а где не растет ни хрена. Где картошка хорошо у вас там выросла, и какие-то с титаническими усилиями по поливу, укрыву и бог знает чему огурцы там какие-то можно вырастить, если не померзнут. Да, если не померзнут.

Понятно, что в Закавказье условия были другие, так что там с дачами как-то не очень сложилось. Но в целом по стране это привело к серьезному улучшению жилищных условий населения. То есть каждую пятницу все электрички, которые до этого ходили полупустые, стали заполняться населением, которое везло грабли, лопаты, рассаду, мешки и еще чего-то. И все стали ездить и копать. Причем это было практически у всех.

Ездили рабочие условного вагоностроительного завода. Ездили бухгалтера этого завода. Ездили младшие научные сотрудники вычислительной кибернетики какой-нибудь. И все копали, рыли, сажали с энтузиазмом и весело. Почему? Все были при деле.

Причина первая. Эти люди, если не сами были крестьянами урожденными, то детьми крестьян. В них еще было вот это вот желание земледельствовать прямо в подкорке где-то. Я помню, какой-то сильно поселенец упоминался в очередных мемуарах, автора которых забыл, которого больше всего волновало, дадут ли ему в ссылке возможность работать на земле, копать, сеять. То есть его даже ссылка особо не огорчала, ему было главное, чтобы не переставать быть земледельцем. Ну так вот, человек к чему привык, он к тому и тянется.

Во-вторых, сейчас мы с вами привыкли, что вот решил я сделать салат из огурцов, помидоров и сметаны. Что я для этого делаю? Идешь в магазин, выйду во двор, зайду в «Пятерочку» какую-нибудь, куплю там то, другое. И всё равно, 14 ли октября это происходит или 14 ли декабря. Круглый год. Да, будет там и то и другое. А тогда нет, такого не было, всё было сезонно. И поэтому люди старались за лето насеять, накопать, чтобы у них была картошка своя, свекла для борща своя, капуста наквашенная и запасенная в банках где-нибудь там на балконе, в подполе.

У хрущевок были подполы, где каждой квартире приписывался такой короб, где они могли это всё хранить: картошку и прочие дела. Потому что в самих квартирах было очень тесно и без того. И потом ты будешь зимой кушать кислые щи с этой капустой, компоты пить, варенье есть, на праздники есть. Значит, свой горошек будешь употреблять из банок, а не тот, который в магазинах был — он не очень хороший был. Из баклажанов ты, если у вас там растут, конечно, под Москвой еще, по-моему, кое-как росли, севернее уже нет, будешь делать кабачковую, баклажанную икру хорошую, а не такую, как в магазинах.

Это всё, кстати, было во многом не только плодом дач, но и плодом общего улучшения жилищно-бытовых условий. Потому что людям стали массово давать квартиры, где была газовая плита с духовкой. Потому что до 60-х это, знаете, было далеко не у всех, а считалось за роскошь. Газа у большинства не было.

У многих причем не в глуши, а в Петербурге, в Ленинграде тогда еще. Вот 60-й Ленинград. Дом один с паровым отоплением, а дом соседний с печным. У него поэтому в подвале хранятся дрова, у всех своя поленница. И кто там чьи дрова украл, рассыпал и пнул — это было поводом для мордобоя периодического.

А что уж тут говорить, если Ленинград, видите, какой областной центр, второй по важности, там такое. Ну ладно, город специальный, там до сих пор далеко не везде горячая вода-то есть своя. У них всё-таки условия отдельные.

Вы поняли, о чем я говорю. То, что сделать кабачковую икру и вообще все эти закатки без газовой плиты в доме вам будет трудно, потому что кабачковую икру надо в духовке запекать, а, скажем, огурцы и помидоры закатывать в банки нужно что? Стерилизовать. Для чего ставим чайник на плиту, на чайник сверху надеваем кверху дном банку трехлитровую, носик затыкаем. Вот он горячим паром и стерилизуется. А если у вас этого нет, а там максимум дровяная плита — удачи вам со стерилизацией. Все ваши эти помидоры скиснут.

Так что это позволяло питаться более-менее ровно в течение года. На праздники не бегать ловить какую-то плохую икру, выкинутую на прилавок, а свою есть. И потом, когда Советский Союз развалился, эти дачи многих спасли просто от смерти. Это да. Многие люди там копали, сеяли уже просто для собственного выживания, а не чтобы там что-то разнообразить и улучшить.

В целом в стране стало тише, спокойнее, как-то веселее и безопаснее. То есть, к примеру, если мы в 40-е и 50-е еще имели проблему бандитизма в Москве, как пример, всё это «Место встречи изменить нельзя» — вот это было реальностью суровой. Постепенно оно сгастало, но реально прекратилось только уже в 60-е. Настала тишина, и основной проблемой с уличными делами стали так называемые хулиганы и пьяницы. Для чего среди населения организовывались народные дружины, которые ночами ходили и патрулировали.

Вообще, надо сказать, что, попав в Советский Союз в 70-х, вы бы с удивлением обнаружили, что все ходят в кармане со спичками, даже те, кто не курит. Продвинутые носят фонарик. Потому что уличное освещение сейчас и уличное освещение тогда — это две большие разницы. Тогда на улицах была темень. Да, сравнительно.

Кроме того, кстати, обратите внимание, что до 90-х продолжалось это явление — стремление хулиганов бить лампочки. Сейчас у нас лампочки могут перегореть, их, кстати, довольно оперативно меняют, могут плохо светить, но такого, чтобы кто-то ходил и бил лампочки, такого просто нет. Неинтересно это никому. А тогда это было главное развлечение всякой пьяни и шантропы.

Поэтому люди чувствовали себя спокойно, стабильно, про войну и голодные годы забыли. Всякие там кампании к середине 60-х уже сгастли после ухода Хрущева. И в целом население было преисполнено оптимизма, уверенности в будущем, которого в 90-е всем сильно не хватило.

Потом, что касается в целом либерализации. Как я уже сказал, можно было вешать портреты и из-за этого не получить по шапке. Если у вас там были какие-то залеты, типа писания писем в защиту, за это можно было быть проработанным на партсобрании, попасть в стенгазету, во что-нибудь такое.

То есть, с одной стороны, это имело следствие такое, что люди в целом стали относиться философски к вопросам взглядов и идеологии. В 60-е и 70-е в целом население верило в постулаты официальной идеологии и в обещания Хрущева о том, что уже следующее поколение будет жить при коммунизме.

Тут надо сказать, что Хрущев это не просто так ляпнул, исходя из своего характера. Хрущев исходил из расчетов экономистов, которые говорили, что к 80-м проблемы, стоявшие перед советским населением в смысле уровня жизни условно в 57-м, будут решены. И они, в общем, не соврали, за некоторыми исключениями.

Но в чем тут загвоздка-то? В том, что жить как в 57-м году считалось прекрасно и беспроблемно. К 80-му уже никто не хотел. К 80-му хотели носить джинсы, иметь не хрущевку, а квартиру в какой-нибудь более приличной недвижимости. Все хотели иметь дачи, а не всем это удавалось. Короче, потребности у людей безграничные, они будут постоянно расти. Исходя из воззрений Хрущева в 50-е, судить о том, что там будет в 80-м, уже не получалось. Вот такой получился парадокс.

Еще один козырь, который выгодно отличал 60-е и 70-е в плане бытовом, — это серьезное улучшение обстановки с транспортом. То есть если Хрущев, как и в своих других делах, где-то там витал в коммунистических облаках высоко, не спускаясь на землю, считал, что личный автотранспорт — это прерогатива всякого начальства, которому куда-то надо ездить. А простым людям это всё не нужно, они доедут куда надо на общественном. При этом и общественный транспорт при Хрущеве был такой специфический.

Поэтому при Брежневе началась автомобилизация как частная, так и, кстати, сильно улучшилось с трамваями, автобусами и троллейбусами. И поэтому как раз появились все эти массовые автомобили типа старых «Волг», «Москвичей» и «Запорожцев».

Многим машины давали практически бесплатно в пользование. Например, это были инвалиды. Помните, в художественном фильме «Операция Ы» на такой точиле рассекают? И там еще сцена на базаре: «Где этот чертов инвалид?» — «Спокойно, я инвалид!» — «Я развернул машину, поднял ее и развернул». Да, это машина специальная, это так называемая мотоколяска. Ее выдавали инвалидам. В быту такие так и называли — инвалидками. В 90-е это слово еще было. Последний раз я видел инвалидку куда-то едущую, по-моему, в году 2005. Да, здесь у нас.

Причем, кстати, под инвалидки периодически выдавали всякие автомобили, которые изначально для этого не предназначались, а предназначались, допустим, для езды по всяким болотам. Но, в общем, оказалось, что желающих ездить по болотам меньше, поэтому их могли выдать в отсутствие нормальных инвалидок. И во дворе, например, у меня здесь на Беляеве в детстве стояли.

Но вот с гаражами, кстати, тогда было туговато. То есть можете вспомнить художественный фильм «Гараж», который довольно неприглядно показывает, какие баталии разводились вокруг места в гараже и каких трудов многим стоило этот самый гараж получить. А почему? Сейчас же без гаражей многие ставят во дворе и ничего не жужжат. Да, но сейчас-то машины из пластмассы сделаны, а тогда-то из металла. И тогда нужно было зимой по полчаса их разогревать, например. И тогда они ржавели. Вообще, они были не предназначены для такого использования.

Сейчас мы можем спокойно без этого обойтись. У меня, например, во дворе было целых два гаража. Ух ты! На обеих была нарисована красная звезда. Потому что разрешили их построить двум ветеранам войны. Всё. Класс.

Это потом приведет в 90-е к идиотскому решению Лужкова разрешить гаражи-ракушки, от которых потом все дворы превратились в какие-то немыслимые лабиринты Минотавра, заставленные этими коробками. Сейчас, к счастью, разогнали давно уже.

Ну так вот, появился своеобразный автомобильный туризм. Например, в художественных фильмах той поры можно видеть… Вот «Три плюс два», помните? Хороший фильм. Вот как раз на машине какого-нибудь товарища кооперируемся и едем на море, ставим палатку и проводим отпуск. Вот так оно, в принципе, было устроено.

У нас, например, вокруг Москвы пляжи в Химках, в Серебряном Бору в брежневскую эпоху выглядели по выходным так: приезжают кучи машин, останавливаются, оттуда вылезают граждане, переодевшиеся уже в машине, в плавках, с полотенцами и соломенными шляпами на головах, и идут купаться в реке. И попасть к автомобилизированному другу на борт, чтобы он тебя взял на пляж, было очень круто. Соответственно, автомобилизированные друзья были на вес золота, их всячески старались задабривать. Например, приглашать к себе на дачу. Как раз удобно, он же тебя туда и отвезет. На шашлыки там.

Кстати, само явление шашлыков — это тоже заслуга, во-первых, дач, во-вторых, автомобилизации. Потому что шашлыки во дворе жарить — это занятие такое. И люди стали либо выезжать на природу на чьем-нибудь автомобиле и там жарить, как правило, кооперироваться с одного автомобиля. И он, зная, что у него автомобиль, уже может ни о чем не волноваться. С другого — мясо, добытое где-нибудь, во многом коррупционными методами, кстати, об этом тоже скажем. С третьего — водка. Класс. И таким образом получается вечеринка, барбекю-пати своеобразная.

Либо едем на дачу. На дачу, в принципе, можно было и на электричке доехать с мясом, оно не испортится. Но козырнее было, конечно, на автомобиле ехать. Мы, например, как-то, помнишь, напрашивались к соседям по даче, чтобы они нас забрали в город на автомобиле, чтобы нам на электричке не трястись. Хотя с точки зрения скорости это был проигрыш, но с точки зрения того, что мы с вещами ехали, это как раз был плюс. Да, это удобно.

Таким образом, у советских людей появился такой вот потребительский рай в головах. То есть что-то называлось «дачка, тачка и собачка». Или в более официальном ключе: машина, дом, квартира. Нет, машина, дом, дача. Имелась в смысле дом — квартира какая-то. Причем «дачка, тачка и собачка» — это, мне кажется, калька шведского «Volvo, villa». А очень может быть. Просто потому, что со шведами у нас были хорошие отношения.

Кстати, про отношения, пока не забыл. Именно при Брежневе у нас установились хорошие отношения с целым рядом западных стран. Таких как… Финляндию не считаем, потому что она была, как это говорилось, финляндизированная и политически кивала в Москве и ничего без ее одобрения не предпринимала. Финны к нам ездили в Ленинград бухать уже тогда, а мы к финнам ездили, например, чтобы купить финские брюки, простроченные белыми нитками. Модная была вообще вещь. 70-е, прям было круто. Ну и вообще посмотреть, как оно там. Интересно.

В Швеции тоже у нас были хорошие отношения тогда, благо в НАТО она не состояла. До сих пор не состоит, я проверял буквально полчаса назад. Пока еще нет. Я подозреваю, что трудами Эрдогана некоторое время не будет точно. У меня есть подозрение, что она вообще туда не попадет. У нас тут есть граждане, которые обучены жечь всякие книги священные. Поэтому я думаю, что да.

С Италией, при том что страна была как бы натовская, но из-за того, что итальянцы всё делают спустя рукава, вот они и в НАТО тоже состояли спустя рукава с нашей точки зрения и особо ничего против нас не замышляли. После той истории с «Новороссийском», во всяком случае. С Францией, благо там де Голль объявил, что из НАТО выходит, оборона по всем азимутам. Там у них курицу покупали, кстати. Хорошая курица. У нас было два вида курицы при Брежневе: домашняя синяя и французская хорошая.

И со всякими странами Ближнего Востока мы тоже как раз тогда задружились. Правда, это заслуга не столько Брежнева, сколько общих сложившихся обстоятельств, но факт то, что страны Азии и Африки к нам тогда стали присылать во всякие «Артеки» и прочие своих детей. И можно до сих пор на гугле найти всякие фотки, как там Брежнев со всякими негритятами обнимается. Это всё позволяло нам говорить о том, что нас в мире все любят, а кто не любит — это ничтожное меньшинство.

Касательно отдыха еще такой момент. Была создана система домов отдыха всяких. То есть, скажем, если до 60-х—70-х поехать на море — это было дело такое, для особо приближенных всяких, то теперь уже можно было ездить, получив путевку на работе. Этим, кстати, объясняется тот факт, что во многих советских фильмах про курортные зоны герой или героиня отдыхает без семьи. Почему? Потому что путевка была какая-нибудь профсоюзная или с работы. А семья работает в другом месте. Очень жаль. И тогда это считалось за норму. Потому что будешь выдрючиваться — вообще никуда не поедешь. Никак: ни с семьей, ни без семьи, никуда. Понятно.

И пионерлагеря. Потому что если до 60-х пионерлагеря были, собственно, на лагеря похожи, то есть жили в палатках, в бараках каких-то, это было такое очень суровое занятие, которое выглядело привлекательным образом на сравнении с проведением лета в загазованном типовом городе. Потому что кто, например, жил в Москве еще в 80-х, те помнят, что в Москве воздух ощутимо вонял в половине где-то районов. Потому что тогда еще действовала всякая промышленность. ЗИЛ, например. Сейчас там, где станция метро ЗИЛ, там какие-то построенные… Я буквально проезжал позавчера мимо. Там построены всякие новые жилые комплексы. А там именно были заводы. Всё это нещадно дымило. И пребывание в городе летом было для ребенка нелепостью.

Это сейчас нет большого смысла ехать, тут всё и так хорошо. А тогда было так. И пионерлагеря превратились в нечто более похожее на то, что мы сейчас понимаем под детским летним лагерем, где нужно было не жить в палатках и пить «Катюшку» на костре. Понятно, что детям это, конечно, тоже весело, но… Или, например, то, что еще в 50-е и 60-е во многом дети эти лагеря и строили. То есть там занимались расчисткой поля от сетей пней, чтобы на нем устроить футбольное поле, или еще какими-то такими задачами, которые сейчас с детским отдыхом как-то не очень стыкуются. Больше похоже на эксплуатацию детского труда.

К 70-м это всё в общем ушло в прошлое. Но, с другой стороны, те, кто тогда… Тот же Крапивин, они отмечали, что пионерия утратила вот этот вот флёр такого бойскаутского движения, по сути, и превратилась скорее в такое дублирование школьной иерархии с училками, которые вместо вожатых вам там определяют, кто в каком будет звене, кто там что будет делать, кто в какой горн будет дудеть. Крапивин это, кстати, всё жестко критиковал, считал, что это выхолащивает идею.

Но без этого было нельзя, потому что к 70-м, например, пионерия… Если там еще в 60-е в пионеры могли тупо не принять. Не принять, потому что хулиган, плохо учишься. Или потому что у тебя родители какие-то не те. Идеологически неправильные родители. Сын врагов народа. В качестве меры давления. Класс. Если не приняли в пионеры, то хрен тебе, а не детский лагерь. И вообще, когда ты ребенок, а всех приняли, а тебя не приняли, то ты как бы получаешься чмо. Ну да.

К 70-м было решено, что это всё уже не нужно. Принимали всех. Просто говорили, что примут только тех, кто хорошо учится. Реально просто отличников принимали первыми, с помпой, а двоечников потом за кулисами девочным порядком просто. И сажали их куда-нибудь там на задние ряды, чтобы было не видно и не слышно. В таком ключе.

Кстати, одним из проявлений хрущевской оттепели было то, что отменили странную идею Сталина про отдельное обучение мальчиков и девочек. Почему-то он с 43-го повелел так сделать. Почему — непонятно. Чего-то его вдруг взяла какая-то странная мысль.

Помните у Носова в книжке про Незнайку? Там первая книжка про то, что малыши и малышки живут фактически в двух разных городах. Причем в Зеленом городе там вообще дошли до маразма. Там города не то что разделенные по сегрегации, а разделенные вообще географически. Там надо идти час битый, пока дойдешь до другого. Это отсылка, как считается, именно к странной идее с раздельным обучением.

Почему в последующих книгах про Солнечный город, где именно такой развитый коммунизм… Кстати, про развитый коммунизм. При Брежневе была, во-первых, принята очередная Конституция. У нас вообще Конституции в Советском Союзе принимали чуть ли не так, чтобы ни одно поколение не ушло без Конституции. При Сталине Конституция, а брежневскую Конституцию тоже приняли, и там добавили руководящую и направляющую роль партии, по-моему, если не раньше. При Сталине, например, такой строки не было, я проверял.

А кроме того, произошла очередная коррекция идейных ориентиров. То есть если в 20-е, например, у нас идейный ориентир был какой? Мировая революция. И все должны были хотеть быть мальчишами-кибальчишами, чтобы побивать буржуинов. В 30-е это без особого шума как-то замели под ковер, учитывая, что Сталин боролся с Коминтерном, абсолютно ненужным и бездарным, к тому же, как выяснилось, отъедающим ненужные ресурсы и власть тоже.

Вместо этого дети должны были не мальчишами и кибальчишами быть, а говорить: спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство. И общая эстетика поменялась с такой авангардистско-революционной на то, что в плакатах едут танки, трактора и маршируют участники спартакиады с мышцами, медными рожами, с волевыми подбородками, уверенным взглядом. Летят аэропланы над всем этим. Товарищ Сталин, такой божественный император, витает.

При Хрущеве это было как-то заменено на идею того, что у нас будет мирное сосуществование со странами капитала, потому что всё равно дальше будет коммунизм, и мы их похороним. Не в том смысле, как в Red Alert 2: «We will bury them», говорят танкисты, там всё хохотнувшись. Нет, имелось в виду, что мы вас закопаем в том смысле, что мы переживем вас. В таком духе. Хрущев это говорил как, сам он выражался, «небольшое разногласие по земельному вопросу: кто кого раньше в землю закопает». И предполагалось, что мы построим к 70-му коммунизм, все скажут: вот мы лохи, надо нам тоже построить коммунизм, и всё, вопрос решен.

Брежнев уже не верил ни в какой коммунизм к 80-му, и вообще, не будучи особо догматичным, как он сам говорил: «Да кто поверит, что Леня Брежнев читал Маркса? У него для чтения Маркса был Суслов специально обученный». Специально обученная иллюзия у него там. Идеологическая часть. Да, Леонид Ильич был такой.

Он постоянно рассекал в спортивном костюме. Вообще, он был простой такой мужик. Его дочери, непутевой, но тогда еще не успевшей пойти во все тяжкие, приходили в гости и другие школьники. Леонид Ильич со всеми в майке-алкашке сидит, чуть ли не в труханах на кухне. Такой он был. Отдыхает хорошо. Bon vivant, да.

Или известные кадры, где Брежнев заскучал на курорте и собрал теток из обслуги дома отдыха и повез их катать на катере и поить их винищем. Да, молодец. Он такой был, бонвиван, что называлось. Всё время про него рассказывали, что уже пожилого ведут молодые сопровождающие. Он всё говорит: «Эх, я вот помню, на этой станции в молодости приезжаем с ребятами, нас девки встречают, мы их за сиськи щипаем». Ему всё: «Леонид Ильич, тише, люди слушают, что вы говорите такое».

У нас где-то в каком-то музее, не могу про Брежнева не вспомнить, не помню где, видел я фотографию: сидит советская делегация на каком-то мероприятии, и Брежнев спит просто. Все сидят, слушают, а Леонид Ильич уже притомился. Да, к сожалению, притомился.

Итак, Брежнев эту концепцию сменил на другую — на построение общества развитого социализма. Вообще, по идее, «развитого» — это он просто не очень грамотно выразился, получился развитой. Это другое слово. Развитого социализма, то есть как бы такого социализма, где все будут понемножечку лучше жить. И написано было, что наступление коммунизма объективно неизбежно, но оно настолько продолжительно, что для этого может потребоваться целая историческая эпоха. Это я выдержки из программных документов вам сейчас цитирую.

То есть предполагалось прекратить все эти скачки, прыжки, рассчитывать, что будет больше мяса, масла, молока, и так постепенно всем дадут квартиры, все получат машины, дачи, будут ездить на шашлыки и в ус не дуть.

К сожалению, получилось не совсем так. Потому что, во-первых, Леонид Ильич сам устал. С ним начали уставать и другие люди его поколения. Причем, что интересно, в большинстве своем они были люди не старые. И, скажем, Молотов помер, когда уже, по-моему, Советского Союза никакого не было. Потому что он был из другой прослойки. Просто Брежнев, Андропов и прочие — это были люди войны, которые хлебнули лиха тогда со многими, и здоровье у них было подорвано.

Андропов, например, по-моему, 69 лет. То есть по нынешним меркам вообще ничего. У нас действующий президент старше, чем его бывший начальник. Он огурцом, потому что он не голодал, не воевал, и там осколков свинца, как в Брежневе, не было инкапсулированных. Не вел нездоровый образ жизни из-за тогдашних воззрений на медицину и вообще быт. Брежнев, например, до того, как стать генсеком, вел жизнь на уровне американского фермера тех годов. Это просто к иллюстрации.

Да, Каганович, ну вот, помер позже. Человек же говорит, что от Ильича без инфаркта и прочего 97 лет прожил. Ух ты, здорово. Рейган в 93 года тоже помер, потому что не приходилось так страдать в молодости, как им.

Ну так вот, начали уставать. Уставать начали и, собственно, первые лица. То есть было видно, что они стареют, болеют. Как я уже сказал, относительно стареют, просто потому что здоровье было такое. Начинают страдать от инсультов, инфарктов каких-то, нуждаться в определенном образе жизни, плохо стыкующемся с вредной работой главы государства или министра какого-нибудь. Молотов, кстати, во многом потому что его выгнали отовсюду, он сидел почетным пенсионером. А вот Брежневу надо было работать.

Из-за этого получилось так, что в начале 70-х и Брежнев, и за ним все стали помирать. Говорили, что это гонки на лафетах и пятилетка пышных похорон. Сочиняли всякие шутки про то, что сегодня на 73-м году жизни… Ему 73 года было, когда он помер, это я точно помню… После продолжительной тяжелой болезни, не приходя в сознание, Константин Устинович Черненко приступил к исполнению обязанностей генерального секретаря ЦК КПСС. Потому что его назначили чисто как шляпу на стул кладут, чтобы никто не сел, чтобы было понятно, что он сейчас помрет, и просто чтобы время выиграть немножко.

Это всё приводило к тому, что начальство начало как-то отрываться от реалий, вместо него какие-то другие люди всё решали, которые при этом не несли ответственности, потому что ответственность вся возлагалась на престарелое начальство. Падение авторитета правительства среди населения. Потому что одно дело, когда Дональду Трампу бог знает сколько лет, а другое дело, когда его ровесник Джо Байден постоянно всё теряется, то падает, то кого-то ищет, то пожимает руки невидимке в воздухе. Кто не может найти выход со сцены. Всё это очень плохо.

И это даже хуже, чем когда человек здоровый, но просто косноязычный и постоянно что-то брякает. «Хотели как лучше, получилось как всегда». Это и то такого разрушительного действия не оказывает. Помните, как Ельцин тоже подорвал престиж всего? Потому что все видели, что человек то пьяный, то больной после инсульта, инфаркта и бог знает чего. «А почему глаз не видно, только чего-то всё скрипит? Россияне, к вам обращаюсь я». Ну вот, примерно то же самое происходило и тогда.

То, что Брежнев с нарастанием проблем со здоровьем начинал чего-то тоже нести не в ту сторону. Из-за проблем с речью у него получались всякие систематические… Да, систематические, для тех, кто не понял. Всё хуже. Если он начинал говорить про пессимистические, это мы уж не будем озвучивать, как у него получалось. То, что его приходилось под руки всё время возводить к трибуне, спускать с трибуны, в машину сажать, из машины вынимать — это всё плохо влияет на настроение населения.

Оно начало сочинять всякие анекдоты и шутки про то, что вчера на похоронах товарища Суслова, кстати, где он, все повели себя просто аморально. Когда заиграла музыка, я один догадался пригласить Домнина на танец. Или все эти детские стишки про то, что брови черные, густые, речи длинные и пустые, ни колготок, ни конфет — нафига нам такой дед? Просто педалировалась тема, что Леонид Ильич — это дедушка всех детишек в стране. Поэтому мой отец вот такие стишки в детстве про него читал. Класс.

Если бы всё ограничилось тем, что кто-то там невнятно говорит, оно бы еще ладно. Но проблема в том, что на этом фоне советская экономика начала буксовать, замедляться. Если поначалу еще можно было списать на то, что это был низкий старт и теперь замедление понятно, то дальше стало видно, что тут совокупность системных проблем, проблем, вытекающих из проблем, которые были до этого и с которыми было ничего нельзя сделать. Просто физически, объективно. И некоторых ошибок. Чего было больше — это вопрос открытый.

Но если кратко. Во-первых, это демографическая проблема. Из-за того, что, во-первых, война очень сильно потрепала народ, выбив огромное количество молодых людей в 40-е годы, которым бы жить, жить, работать и детей плодить. А теперь получилось мало того, что их нет, так еще и детей и внуков тоже нет. Это эхо войны. Демографические провалы начались системными ямами на пути с годами.

Это привело к целому ряду проблем. Например, из-за того, что страна очень быстро индустриализировалась в 30-е, 40-е и 50-е, руководство привыкло, что у нас очень много дешевой рабочей силы физической. При этом не очень квалифицированной, зато которая может много работать и мало есть. Ну как там в Китае было потом. Это такая проблема подобных индустриализирующихся экономик общая. В Китае сейчас та же самая задница с демографией на раз стоит. И что дальше будет — непонятно. Ничего хорошего.

Это привело к чему? Во-первых, в города текли люди из деревень. Да, понятно, что до 1974 года, когда им при Брежневе паспорта вручили, они просто так не могли взять и поехать. Но поводов и официальных причин взять и поехать на такое-то строительство, на какой-нибудь прогресс туда-сюда было много. Можно было и без паспорта обойтись.

Это привело к тому, что, например, на строительстве в 70-е годы были типичные картины, когда кирпичи наверх в многоэтажке строящейся поднимались по цепочке, которая стоит на лестничной клетке. По кирпичу передают. Раз, раз, раз, раз. Очень большая доля неквалифицированного труда.

Это всё приводило к тому, что, когда этот неквалифицированный труд начал иссякать ввиду демографического кризиса, оказалось, что заменить его не разработали, не ждали, не планировали, не привыкли и не умеем.

В городах расцвело явление лимиты. То есть дешевой рабочей силы из провинции, которая должна была сколько-то лет работать неквалифицированным рабочим за то, чтобы их прописали и поставили в очередь на квартиру от предприятия, для которого они там строят. Строительно-монтажное управление, какой-то трест, что-то такое.

Проблема в том, что это-то было и раньше, но до конца 60-х — начала 70-х приезжали нормальные люди в массе, по крайней мере. А теперь к 70-м из-за дефицита рабочей силы на селе пришлось заинтересовывать по-всякому, главным образом по-черному, но тут уж ничего не поделаешь, нормальных людей. А те, кто ненормальные, вот те стали ехать в города.

Из-за этого слово «лимита» стало ругательным. Потому что приезжали не лучшие представители села, прямо скажем. И как бы образовывались целые кварталы, которые потом в 80-е стали рассадниками гопоты, а в 90-е началось такое, что лучше и не вспоминать.

Помимо таких социальных проблем это приводило еще и к тому, что в строительно-монтажных управлениях начался ужасающий процент долгостроев и недостроев в 70-е и начале 80-х. Потому что людей нет, а задачи ставят так, как будто они есть. Ну и получается замедление того же самого жилищного строительства.

Из-за вот этого некоторого падения общего энтузиазма и нарастания проблем, а также разочарования населения среди него началось такое специфическое явление, как при потерянных поколениях всяких бывает.

Обращайте внимание, что сейчас уже непонятны анекдоты про «третьим будешь». Объясняю для тех, кто молодой. В Советском Союзе позднем и еще в 90-е у нас была такая тема, что какие-то три рандомных мужика на улице скидываются по рублю, покупают бутылку водки и распивают ее на улице, закусывая килькой или плавленым сырком.

Вот представьте, сейчас, не знаю, в Нижнем Новгороде или в Питере какие-то люди вас тормозят, говорят: скидывайся, значит, 50 рублей, купим бутылку дешевой водки и закусим плавленым сырком. Вы им скажете: да идите вы нахер, алкаши, пейте что хотите. А тогда это считалось за норму.

И вообще, питье водки в 60-е, 70-е, 80-е превратилось в какую-то духовную практику прямо у людей. Это прямо надо было. Вот на кухне сидят такие сложные щи, все выпивают, какие-то разговоры за жизнь ведут. Сейчас это всё непонятно. А тогда было способом такого примирения с действительностью. Потому что потребности у населения росли, удовлетворение их замедлялось. Из-за этого у населения начинался такой хронический ресентимент, что ему недодали, недооценили.

Не случайно чуть ли не главными диссидентскими базами были дома культуры. В домах культуры всё время сидели какие-то специалисты по народным танцам, которые хлестали водку и рассуждали про то, как бы они жили в Америке. Это всё очень скверную шутку сыграет в конце 80-х со страной.

Далее. Из-за того, что экономика начала замедляться, а её развитием начали управлять не практики типа Косыгина, а какие-то очень странные люди со своим представлением о прекрасном, к концу 70-х начал нарастать дефицит. Дефицит в основном изделий легкой промышленности. Тем более что спрос на них как раз рос. Люди хотели ходить в джинсах, в модных всяких куртках из замши. Две куртки. А этого ничего нет. Приходится как-то доставать.

Из-за этого развелось, во-первых, фарцовство, то есть впаривание всякого секонд-хенда, полученного от туристов, и продажи этим самым туристам некоторых вещей, которые у них ценились. Например, советские фотоаппараты. Ты знал? Нет, я не знал.

Дело в том, что советские фотоаппараты при нормальном качестве, особенно за такие деньги… Это же не настоящая цена, это всё нарисованное на бумажке. Не рынок ведь. То есть по соотношению цена-качество это была просто мечта. И за границей можно было продать купленный советский фотоаппарат там втрое, а то и вчетверо.

Я знаю, что такая была история с биноклями, вообще со всякой советской оптикой. Потому что оптику делали известно кто и на известном каком оборудовании. Качество должно быть такое, чтобы товарищ майор похвалил. Поэтому получалось вот так.

При этом население на рабочих местах, где это было можно, начало всячески хитрить и ловчить. То есть хорошие работы в Советском Союзе — таксистом, мясником, поваром, официантом. Такие работы сейчас особо не котируются. Те же самые таксисты, они не совсем престижные, это видно по анекдотам про то, что я таксую для души, а так-то я успешный бизнесмен.

В целом нарастало такое наплевательское отношение к труду в стиле: государство делает вид, что платит, а мы делаем вид, что работаем. Потом в 90-е эти рабочие, наверное, вспоминали свои слова, когда ничего не платили вообще совершенно. Но и в целом уровень трудовой культуры начал ползти вниз.

Пример из пролетария как раз той поры: «Когда демобилизовался, работать в продуктовый ларек в парке больше не ходил. Одного раза хватило. Пошел в самосвалы. Там сперва два месяца работал на ТО-2 в слесарной яме. Бригадир только что откинулся с зоны и сиял интеллектом и делился глубокими познаниями в области уголовных понятий. В соответствии с понятиями он всё время спал пьяный, а я менял на машинах тормозные колодки. Трехгранным штыком наживлял стягивающие пружины. Как-то раз пружина сорвалась, и я чуть не лишился правого глаза. Я прекрасно проявил себя на ТО-2. Это нетрудно среди алкашей и кретинов. За это мне дали автомобиль ИФА, производство ГДР. На нем я возил из гавани уголь».

Кто это пишет? Это пишет известный блогер Дмитрий Юрьевич Пучков, он же Гоблин, про свою молодость. Было в том числе и так. Было разное.

В общем, распространилось несунство. Он про это тоже писал. Почему он в продуктовый ларек в парке больше не ходил? Потому что там такое воровство было, что смотреть противно. Всякие там цеховики. И привело это к тому, что когда Брежнев помер и сел Андропов, Андропов решил с ним бороться, пока не помер. В результате треть всех министров была отправлена в отставку. Класс. И 20% вообще всего чиновничества. Это он еще помер раньше, так бы он, наверное, всех бы отправил в отставку.

Потому что вот так. Сельское хозяйство точно так же всё впадало и впадало, не успевая за темпами роста населения, бегством людей из села, которое пытались придержать при Брежневе тем, что ввели программу укрупнения перспективных деревень и ликвидации бесперспективных.

Тут ничего не попишешь. Многие деревни созданы были при царе Горохе, и с тех пор жизнь изменилась, они уже как бы ни к чему. Там делать нечего, работ там нет, они вымрут так или иначе. Было решено не дожидаться, а просто свести бесперспективные в перспективные, вложить в них деньги, чтобы их там разместить, расселить, чтобы они там могли работать и им не надо было никуда уезжать.

И получилось всё из-за того, что делалось командно-административно, без взгляда на хозрасчет, в то, что просто большую часть деревень сначала сняли с довольствия, а когда стали смотреть, что делается в перспективных, оказалось, что просто их темпы развития не успевают за тем, что туда приезжают из бесперспективных. И люди просто видят, что в перспективных тоже никаких перспектив нет, и уезжают в города. Ну и получилось, что колхозы к 80-му году в Нечерноземье, например, во многом обезлюдели. Что тоже привело к продовольственным проблемам.

Это не значит, что брежневская политика в сельском хозяйстве была абсолютно провальной. Например, кто читал книжки Успенского про Булочкина и Колобка, помнит, что там был этот, который инсценировал свое похищение, мальчик, замученный бесконечными репетиторами и кружками своей бабушки. И там упоминается мальчик, который по телевизору смотрел «увеличиваемое поголовье кур». Так вот, это отсылка к тому, что при Брежневе по всей стране понастроили птицефабрик. И курица у нас, кстати, стала после этого заметно лучше. Ее стало больше. И курица стала очень популярна, потому что её было много. А говядины, например, не очень много, в различной степени с костями.

Но при этом, например, в колхозы постоянно приходилось кого-то гонять из-за того, что они во многом обезлюдели. Частью успились. Частью просто страдали от полного отсутствия какой-либо инициативы, потому что инициатива ничего не давала в итоге.

И получалось, что если в 60-е периодически объявляли о том, что такой уродился урожай, и студенты, служащие Советской армии, сотрудники НИИ в едином порыве решили отправиться и помочь на уборке урожая, чтобы не отрываться от трудовой массы, то в 70-е это превратилось фактически в повинность какую-то. То есть все эти анекдоты шли про то, для чего собирается команда из физика-теоретика, специалиста по точному приборостроению и ядерного инженера. Копать картошку. Да. Для уборки картошки в колхозе «Светлый путь».

Получалось, что это превратилось фактически в повинность, потому что… Нет, понятно, что в сельском хозяйстве бывает сезон, бывает не сезон. И в сезон бывает, что привлекают мексиканских гастарбайтеров, но не до такой же степени, тем более за бесплатно. Или, например, у моего батюшки в дневнике школьном. Открываем, там что написано? Вторник — уехали на уборку свеклы. Четверг — уехали на какую-то там ботву еще и так далее.

Это как бы не означает, что в сельском хозяйстве накопились проблемы. К 80-м появилась идея, что это потому, что у нас нет фермеров, как в Америке. И поэтому в 94—96-м сельское хозяйство в стране вообще почти не существовало ни в каком виде, кроме приусадебных участков, где сажали картошку для себя. А потом создали в итоге не фермеров, а агропромышленные комплексы, которые вообще-то было умнее создавать на базе бывших колхозов. И, кстати, во многих местах это так и делалось теми, кто не тупой. Но в целом это получилось очень странно.

Но при этом культура в 70-е и 80-е продолжала цвести и пахнуть. Причем не только в виде этой культуры официальной, но и, например, в развитии таких явлений, как походы. Среди интеллигенции, кстати, тоже очень популярной стала субкультура походников. Из-за этого, кстати, среди интеллигенции в 70—80-е было модно ходить в штормовках. Мы вот с тобой в детстве в штормовках походили по лесу. Да. Чтобы нас там не съели комары, не кусали клещи и не ободрались об острые сучки. В общем, были очень модные ребята.

Да, а в 70-е это было прям общим местом. В штормовках и в свитерах таких характерных очень любили ходить многие сотрудники НИИ. И подчеркивали, что они ходят в походы, и там у костра играют на гитарах, и поют авторскую песню. Всякие там: «Эх, тайга, эх, тайга, километры, километры». Это привело к распространению вот этого жанра типа Окуджавы, Визбора и прочих. Они распространялись на самодельных записях по стране. И это как раз было отражением такой специфики народного досуга.

Да, в общем, если просуммировать, можем сказать так. С одной стороны, это был период пика экономики, потому что после пика идет спад. Это заложило многие культурные основы, кстати, современной даже жизни. Все эти шашлыки и дачи до сих пор с нами и долго, наверное, еще будут с нами, как раз благодаря 60—70-м. И, опять же, произведения искусства той поры мы до сих пор на Новый год, так сказать, как заведенные пересматриваем. Потому что эпоха была, что и говорить, конструктивная.

У нее были свои проблемы, которые в итоге потом привели к краху. Но, увы, тут было ничего не поделать. Крах был, по-видимому, неизбежен. И на этой оптимистично-пессимистичной ноте будем заканчивать.