В этом выпуске мы рассказываем об истории Перу - про выкуп Атауальпы и сокровища Лимы, Эпоху Гуано и Тихоокеанские войны, АРПА и Сендеро Луминосо, режимы Веласко Альварадо и Альберто Фухимори.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 524 выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие: Домнин.

И Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от тем древнекорейских и крайне любопытных мы перемещаемся к темам не менее любопытным и тоже географически удаленным от нас. О чем мы поговорим сегодня? Мы поговорим об истории такой замечательной страны, как Перу.

Перу — страна южноамериканская. Может похвастать весьма интересной историей и географией. Наверное, даже география более интересна, чем история. Официально называется либо Республика дель Перу, либо Перу мамалекта. Это на языке кечуа, местных индейцев. Там есть еще другие индейцы, которых поменьше, и тоже как-то по-ихнему называется, я уж не помню.

Страна расположена на тихоокеанском побережье. Имеет значительную горную и сельвовую часть, они так и называются. Вот есть часть Коста, это побережье имеется в виду, есть часть горная, есть, соответственно, часть сельвовая. Имеет сложные и запутанные отношения с соседями, потому что граничит сразу и с Колумбией, и с Эквадором, и с Бразилией, и с Боливией, и с Чили. С такими соседями жди беды. Немало повоевали, по-моему, со всеми вообще, с кем только можно. И имеются всякие вроде как разрешенные, но иногда дающие о себе знать территориальные споры и разногласия.

Столица — замечательный город Лима. Очень красивый, расположен на побережье, возвышается над морем на скалах, с комбинацией из таких колониально-испанских, в мавританском таком стиле, административных и религиозных зданий. Там замечательный кафедральный собор есть. Они им очень гордятся. Из других городов нельзя не упомянуть этот самый Куско, который старая инкская столица. Это очень крупный для туристов центр притяжения. А также местный Питер — Арекипа. Он второй по величине, именно он, а не Куско. Представляет собой очень интересный с архитектурной точки зрения феномен, комбинирующий испанский с инкским стилем, и считается местным центром высокой кухни.

Кухня, кстати, в Перу тоже весьма самобытная. Как у многих соседей, западный фастфуд кое-как представлен, но туда никто не ходит, кроме туристов и всяких деклассированных элементов. А сами местные любят кушать севиче. Севиче — это маринованная рыба. И эмпанадас. Это означает буквально «обернутый в хлеб». Это как самса, только внутри фарш. Типа лаваша, что ли, такого?

Нет, именно самса, то есть пирожок. Треугольный или, может быть, иногда похож на чебуречек. Очень похож на эчпочмак. Он из фарша, как правило, с мясной начинкой. Кухня не очень острая, но есть местный острый соус из особо маленького куцего перчика, который прям жжет. Я его недавно употреблял в ресторане Lima. Из перуанских ресторанов я в Москве знаю только его, это на Белорусской, и сходите, там как раз очень даже. В том числе работают поварами настоящие перуанцы. Прям такие, по-испански.

Что характерно, ресторан Lima нам не заплатил за продакт-плейсмент. Это я им все время плачу. Я там часто пересекаюсь со своим другом, лингвистом Пашей Дроновым. Он меня консультирует в том числе по разным языковым вопросам. Большое ему спасибо и за это, и за то, что указал такой прекрасный ресторан.

Местные также очень любят носить такие, знаете, не пончо, а это именно такое одеяло. Очень красивое, очень яркое и пестрое, в полосочку. Часто с комбинациями цветов национального флага и всяких индейских цветов. Очень симпатично. Красивые дамы, страна замечательная. Народ добрый, очень любит общаться, очень любит дружить со всеми. Единственное, у них минус к дружелюбности: они не любят говорить «нет». Из-за этого часто получается так, что ты, допустим, говоришь: «Пойдем пиво пить», а они: «Да, конечно», — и не придут просто. И ты даже не знаешь, что они просто опаздывают на полчаса, как у них у всех. Они всегда опаздывают везде, это неизбежно. Или это они не придут. У них почему-то вот так как-то заведено.

Да.

Страна весьма древняя. И именно на территории Перу базировалась держава инков знаменитая. Это было, наверное, самое крупное из всех индейских государств, по крайней мере Южной Америки.

Сейчас мы не берем Мексику. Если в Южной Америке, то да. Имели, кстати, контакты со своими североамериканскими собратьями, судя по находимым всяким артефактам. Построили замечательные горные дороги, разработали систему сообщения при помощи пеших курьеров, которые бегом бегали по этим дорогам. И как у нас были ямщики, которые по ямским станциям перемещались и передавали дальше, чтобы лошади отдохнули, а тут вот — чтобы люди отдохнули. Но, правда, я читал, что жизнь у этих курьеров была печальная, потому что таких нагрузок, да еще и в их горах, где с кислородом-то того, они жили не очень долго.

Кстати, до сих пор в перуанских гостиницах, в том же Куско и вообще в горах, там чаще можно найти кислородные баллоны, чем, допустим, фены. Потому что…

Слишком разреженный воздух.

Да, потому что если туристы будут с мокрыми волосами, то это ничего. Вот если у вас там крякнут случайно от кислородного голодания — вот это будет некрасиво. А все потому, что не было лошадей. А вьючных животных никаких не оказалось поблизости, кроме лам, на которых ездить не получается. Максимум, что можно сделать, — это небольшой груз на них навьючить. Но это примерно как на собак. Только на собаках еще ехать может по снегу, а тут никак.

В общем, держава была интересная, со своей системой такого странного государственного устройства, напоминающего какой-то коммунизм первобытный. То есть теоретически у всех этих самых обитателей инков, включая великого инку, императора местного, был свой земельный участок, который они были обязаны обрабатывать. И даже великий инка что-то там изображал на огороде, такое ритуальное.

Да.

Но в итоге, когда приехали испанцы, был там у них один такой Франсиско Писарро. Писарро вообще до того, как добрался наконец до Перу…

Важное уточнение. Мы говорим «древнее Перу» просто потому, что якобы какой-то индеец каким-то испанцам, когда они спросили, как называется местность, сказал что-то то ли Беру, то ли Белу, то ли вообще, может, что-то совершенно другое.

Что в переводе означало «ась».

Да, что могло означать в переводе: «Вы кто такие? Я вас не звал, идите отсюда».

Да, по-здорову. Могло означать что угодно. Они решили, что это название страны. Решили — теперь вот так называется. Это условность. Само слово «Перу» ничего не значит ни на каком языке.

Класс.

До того как добраться до Перу, Писарро вообще имел основания считать себя неудачником. Потому что все его попытки ковыряться в Центральной Америке ни к чему не приводили. И на юг он подался с горя. Причем двигаться им там приходилось очень долго, теряя людей, страдая от всего, чего только можно, ничего хорошего не находя. Ему приходилось постоянно бороться с недовольством своих людей, доказывать им, что да, там впереди, конечно, неизвестность, болезни, труды и смерть, но зато там может быть что-то хорошее. Вот если вы вернете назад, то совершенно точно в своей жизни вы получите фигу с маслом и больше ничего. И так вот мытьем-катаньем ему удалось добраться до Анд и, пронюхав, что там дальше вроде какая-то богатая держава, добраться до Кахамарки.

Там и сейчас город высокогорный. И забить там стрелку местному императору, на тот момент великому инке Атауальпе, который горько пожалел об этом.

Ну да. Дело было в 1533 году. Атауальпа только-только успел воцариться, потому что он был претендентом, свергнувшим своего какого-то там то ли единокровного, то ли еще какого-то брата Уаскара. И из-за этого государство было сильно ослабленным. Там помимо гражданской войны были еще и землетрясения, кстати. Землетрясения в Перу — явление частое, из-за чего своеобразный дизайн в спальнях. Там никогда ничего не вешают над кроватью.

Чтобы не прибило тебя.

Да. Ни люстры там, ни бра, ни зеркала, ни картины, никаких полочек над кроватью, ничего. Всегда над кроватью должно быть пустое место. Потому что иначе сейчас свалится вам на голову, и будете, вы знаете…

Снег в башка попадет, и последствия будут печальные.

Да, последствия будут печальные. Именно поэтому Писарро и удалось внаглую явиться, сказать: да, мы сейчас этого вашего Атауальпу на ножи. И многие из тех, кто был недоволен либо властью конкретно Атауальпы, либо властью инков вообще над местными, говорили: да, вообще вперед, вон туда. Скажите, что мы вас послали, они вас дальше направят.

И поэтому Атауальпа решил, что для демонстрации силы ему нужно забить стрелку с ними и там их порешить. Потому что он знал, что дерзких там меньше двухсот человек было, а он с собой взял пять тысяч человек.

Неплохо.

Для верности, да. Как-нибудь уж мы их затопчем. Дальше вроде как происходило следующее. Полковой поп испанцев дал Атауальпе Библию и сказал, что так и так: Христос, Бог Отец, крест, папа римский передал право этим самым испанским королям обращать всех в христианство и так далее. Атауальпа сказал, что не знает никаких пап, Христов и прочего, и книги ему их не авторитет.

Да, и бросил ее на землю.

Ужас. Завопил: «Бейте еретиков!» И тут же из кустов выпалили сразу из четырех пушечек, которые они притащили и замаскировали, и из двенадцати аркебуз, которые у них были.

Неплохо.

Да. Из лесу выскакивают там что-то около отделения конников и прорубаются, топча инков Атауальпы, и хватают его. И он, говорят, сказал: «На войне ты либо побеждаешь, либо терпишь поражение».

Сказал как ртом.

Да. Они его взяли в полон, сказав, что он типа сговорился, чтобы их в засаду поймать. И Атауальпа им предложил заплатить огромный выкуп. Они его посадили в комнату, и он поднял руку, прочертил угольком или чем там еще на этой высоте по стенке уровень и сказал, что навалит им золота вот посюда.

Да.

Писарро этого чуть удар не хватил, и Атауальпа решил: ах, мало предложил. Говорит: а давайте еще соседнюю комнату серебром наложу. Писарро, проморгавшись, такой: так, подожди-ка, вторая комната меньше, чем вот эта.

Да.

Давай две соседние комнаты серебром. Так что три месяца возили алчным испанцам золото-серебро.

Класс.

Да, и все это как бы в качестве сокровищ передали испанцам. Разумеется, испанцы совершенно не горели желанием его выпускать, понимая, что он за ними вернется с большими силами. И устроили над ним судилище, обвинив его в колдовстве, заговоре и в убийстве этого самого Уаскара. Дело в том, что пока он сидел, он не терял времени даром и через своих посланцев, которых он за золотом отправлял, приказал заодно и утопить Уаскара.

Почему утопить? Потому что по верованиям инков утопленники не воскресают.

Ага.

В принципе.

Умно.

Что он делает лучше. В общем, замочили они его. И на этом империя инков посыпалась. Испанцы не без труда, правда, установили там свой контроль и основали Лиму. Несмотря на то, что, как я уже сказал, там контроль был такой, достаточно условный, и вплоть до 1572 проходили всякие восстания инков во главе как правило… До 83 года шли восстания инков под разным главенством. Например, в честь них периодически называют свои повстанческие армии и всякие там местные партизаны, воюющие против правительства.

После установления испанского контроля Писарро, кстати, долго не зажился. Его свои же зарезали, не поделили там кому чего.

Две комнаты ценных металлов.

Да, но там уже не столько ценных металлов. Металлы-то они отправили в Испанию с, по-моему, братом младшим писарровским. Там по ходу распределения постов, должностей и прочего, кто чем будет править и владеть, его и порешили.

Понятно.

Чтобы навести там какой-то порядок, было учреждено вице-королевство Перу. И таким образом Лима стала одним из колониальных центров во главе с вице-королем.

Вице-король Торговой Федерации практически.

Типа того, да. Так это все происходило после подавления последних восстаний еще где-то лет двадцать. И Перу, что интересно, в отличие от своих соседей, было наиболее лояльно к испанской короне. Так что даже когда испанская корона получила в ходе наполеоновских войн неприятностей…

Там просто Наполеон им говорит: а давайте я пройду через вашу территорию к Португалии, союзной Англии, и там всех распатроню. Испанцы говорят: а давай. А он, значит, заодно решил распатронить и испанцев, чтобы два раза не ходить.

Да, вот именно. Почуяв слабину, испанские колонии в Латинской Америке все взбунтовались. С разной степенью бодрости. Перу было наиболее лояльным, из-за чего оно было последним, кто пал под натиском боливарианских сил. Именно поэтому и появился клад Лимы. Тот самый, который на Кокосовом острове неподалеку от побережья Коста-Рики в Тихом океане зарыл шотландский капитан Томпсон, которого просили отвезти это все в Испанию. Он решил это все отвезти куда надо. Испания обойдется. Нам самим пригодится всякое.

Там было барахла разного ценного до задницы. Чего стоила только золотая статуя Богоматери в полный рост.

Смотрю, богато там жили.

Да. Я так понимаю, что можно было смело никого не отправлять, потому что понятно, что с таким кушем все поплывут куда угодно, только не в Испанию. Клад этот в итоге вроде как сгинул, потому что его там, наверное, двадцать разных экспедиций пытались копать и ничего не накопали. Я подозреваю, что кто-то что-то откопал и благоразумно хранил это в тайне.

Короче говоря, все-таки в 1821 году происпанский режим вице-королевства Перу упал, и в Лиме было объявлено, что теперь главным в стране будет Симон Боливар. Проблема была в том, что, как я уже сказал, в Перу, даже учитывая, что роялистов всех разогнали более или менее, все равно сохранялись такие настроения, что мы в первую очередь перуанцы.

Да.

И только во вторую очередь латиносы. А сам Боливар, и соседние на тот момент страны, такие как Колумбия, тогда она еще была, включала в себя, например, Панаму, считалось, что это вообще должна быть большая страна, называется Колумбия, на весь континент. Через Христофора это. В Аргентине Аргентина тогда была не такая, как сейчас. Там вот южная часть Аргентины, где пампы, тогда еще им не подчинялась. Там индейцы сидели, мапуче. И аргентинцы поэтому посматривали на север, на запад. Боливийцы тоже были не прочь объединиться в какой-нибудь союз. И сам Боливар тоже. А вот в Перу многие считали, что все это абсолютно нам не нужно. Кто нам все эти боливийцы и прочие? Мы их не знаем.

Мы их не знаем, да.

По этой причине Боливара в итоге оттуда попросили.

По-хорошему.

Он оттуда уехал, поэтому он вынужден был в 1826 году свалить. Вместо него главой стал Хосе де ла Мар, который был избран не всенародным голосованием на конгресс. Но это понятно, они-то все так избирались. Просто потому что всенародное голосование означает голосование неграмотного индейского большинства. О чем оно там может проголосовать? Оно даже не знает, кто все эти люди и что такое голосовать.

Началась серия конфликтов с соседями, потому что сначала перуанцев не устраивало то, что вокруг них вот эти вот боливариански настроенные страны, проинтеграционалистские, так сказать, поэтому они с ними решили повоевать, чтобы не пришлось никуда входить. В 28-м году XIX века, я имею в виду, развязали войну против Боливии и даже оккупировали Ла-Пас. Попытались там посадить какое-то свое марионеточное правительство. Это вызвало тут же недовольство колумбийцев, которые вступили в войну. В итоге было подписано очень зыбкое перемирие, которое чуть было не сорвалось, если бы Хосе де ла Мара не сверг генерал Агустин Гамарра. Он уже был настроен на прочный мир.

После этого произошел ряд конфликтов внутри страны, которые в итоге закончились тем, что Перу, ослабленное, решило соединиться с Боливией в Перуано-боливийскую конфедерацию. Конфедерация прожила три года, с 36 по 39, потому что, во-первых, очень многие внутри страны были недовольны присоединением Боливии, а с другой стороны, ни Колумбия, ни Чили, ни Аргентина были совершенно не рады появлению внезапно потолстевшего соседа.

Да уж, кому это понравится?

Да, и в итоге началась война сразу со всеми вокруг, которая привела к тому, что эта мертворожденная конфедерация развалилась. Это называется реставрацией независимого Перу. На первую половину 40-х установилась анархия с чехардой президентов, сплошь из военных, которые вылезали как грибы после дождя в разных концах и друг друга не признавали. Очередная гражданская война завершилась в 1845-м с приходом к власти президента Кастильи.

До середины 60-х Перу жило ничего себе так. Во многом на это повлияло, будешь смеяться, гуано.

Гуано?

Да.

Ну ладно. Как это?

Гуано, если что, — это птичье дерьмо, которое на островах побережья Тихого океана страны в изрядном количестве скопилось. Потому что на островах живут в основном птицы, вот они там и гадят. Чем хорошо птичье дерьмо? Тем, что оно, ввиду особенностей птичьего питания, а также ввиду специфики местного климата, который создает такие вот залежи, дает нам удобрения, содержащие 9% аммиака и 13% оксида фосфора. Соответственно, получается либо азотно-фосфорное удобрение, либо, как вариант, мы можем использовать его как сырье для селитры, порох делать. Соответственно, и удобрение, и порох — это вещи полезные. Кроме того, через некоторое время был выделен краситель гуанин. Он называется так именно потому, что из него было впервые сделано. И некоторое время производился как раз из гуано.

Стратегический ресурс.

Стратегический ресурс, да. Американцы, например, под эту дудку как раз тихоокеанские острова колонизировали. Типа, что такому-то бизнесмену выдается разрешение на поиск и заготовку гуано на как бы ничьих островах. Поэтому те острова живенько и прибрали. Соответственно, получился такой вот стимул для развития экономики и даже кое-какой промышленности. И на этой экономической базе президент Кастилья начал реформы. Он не только экономикой занимался. Например, отменил рабство, выпустив негров на свободу. Отменил привилегии католической церкви, которая там не платила налоги, владела землями, вы поняли. Все школы тоже были исключительно церковные. Со школами разберутся уже потом, но уже хорошо, что землю у них поотобрали.

Кроме того, поощрялась иммиграция. Потому что, чтобы все это разрабатывать, нужны рабочие руки. Индейцы, это, конечно, хорошо, но они народ такой консервативный, у себя там сидят, что от них требуется, не понимают, и лучше пусть сидят дальше. Поэтому в страну понаехало большое количество китайских, японских и полинезийских мигрантов. Например, в недавние времена у них был такой президент Фухимори, который, разумеется, Фудзимори. По-испански они J читают как Х. Этнический японец.

Да, этнический японец. Это единственный случай, когда японец добился такого высокого поста, не будучи при этом из императорской фамилии. Но про него еще позже. Он такой был интересный товарищ тоже, любопытный.

Все вроде шло хорошо и здорово, и даже начали строиться железные дороги. Это, напоминаю, все-таки Латинская Америка, не то чтобы передовой центр. То, что там строятся железные дороги, тоже очень хорошо. Чуть ли там не одни из первых, по-моему, первые появились у бразильцев, но то, что у перуанцев тоже пошли, — это хорошо. Почему хорошо, что у перуанцев? Потому что страна высокогорная. Пробивание всяких тоннелей и пуск по горным серпантинам рельс — это очень хороший способ связать изолированные куски страны друг с другом. Потому что из-за специфики местной географии многие страны имеют такую странную логистику. Достаточно сказать, что одним из факторов, приведшим к гибели президента Альенде в Чили соседнем, было то, что Чили выглядит как такая длинная колбаса. И это значит, что там один из самых топовых стратегических даже видов транспорта — это дальнобои. Вот через забастовку этих дальнобоев как раз во многом режим и саботировали.

Ладно, мы сейчас не про Чили, мы про Перу. Так вот, все было в принципе хорошо и здорово. Но, к великому сожалению, эра гуано, кроме шуток, они действительно так называют, в данном случае это что-то хорошее, а не то, что можно было подумать, должна была рано или поздно закончиться. Потому что Кастилья, хотя и хорошо наработал, все-таки был не вечный. Его сменили гораздо менее компетентные и, скажем так, бескорыстные люди, которые взялись кто воровать, кто тратить на всякую ерунду деньги.

Это привело к тому, что в 50-х годах произошел опять ряд внутренних конфликтов, возглавленных этим же самым Кастильей. Его в 54-м опять назначили президентом после того, как вороватых предшественников, его слэш-преемников, свергли. Кастилья решил, чтобы этого не допускать, создать парламент, который бы избирался на основе прямого всеобщего избирательного права. Это для середины XIX века очень круто, между прочим. Но такие его либеральные и прогрессивные меры вызвали недовольство консерваторов, поддержанных латифундистами и прочими богатыми. Из-за чего с 1856 по 1858 шла гражданская война, унесшая изрядно жизней.

Не успела закончиться, как началась война с Эквадором. Потому что выяснилось, что у них там было приграничье в Амазонии, и британцы вроде как выкупили часть земель у Эквадора в счет его долгов. Выкупили или нет — это до сих пор такой очень туманный вопрос. Что именно выкупили — это тоже другой вопрос. Но, в общем, перуанцы завопили, что вы и нашу землю тоже продаете всем подряд.

Да.

Нормальные ли вы вообще?

Да.

Так что за три года, к 1860-му, им удалось эквадорцев оттуда вышибить и немного подвинуть границу в свою пользу. Воспользовавшись всей этой неразберихой, испанцы подумали: а чего мы, собственно, сидим-то? Мы этих перуанцев как бы не признаем. Гуано мы тоже хотим торговать. И вообще, почему нам не восстановить нашу испанскую империю? Это была абсолютная утопия на тот момент, потому что Испания-то пребывала в таком жалком состоянии, что ни про какую империю думать было нельзя. Но дуракам закон не писан, поэтому они отправили в Америку в 62-м году испанскую научную экспедицию под командованием контр-адмирала Пинсона. Кстати, прямой потомок того Пинсона, который с Колумбом еще ходил.

По понятным причинам никакой наукой это, конечно, не занималась экспедиция. Она должна была всеми силами провоцировать конфликты и прощупывать почву для колониальных захватов Южной Америки. После целого ряда инцидентов, захвата островов Чинча и прочих неприятностей перуанцы и чилийцы с эквадорцами и боливийцами поняли, что сейчас их будут драть. И поэтому резко позабыли про все свои былые ссоры, замирились, заключили союз и начали с того, что объявили, что испанцам ни в одной из стран не рады. То есть это значит, что все тихоокеанское побережье как бы все, нету. И чем пополнять запасы — непонятно.

Испанцы пытались атаковать Вальпараисо и силой прорваться в гавани. Но в итоге перуанцы попросили у французов за некоторые деньги продать им два старых броненосца, подтянули их туда и испанцев разбили. Так что Первая Тихоокеанская война закончилась позорным поражением Испании.

Однако, по понятным причинам, когда так хорошо воюешь против общего врага и его победил, в итоге нередко вчерашние союзники начинают биться друг с другом. Достаточно посмотреть на Балканские войны, когда сначала греки с болгарами и сербами воевали против турок, а потом болгары сказали, что это вам так много всего досталось, а нам так мало, и стали воевать против своих былых союзников, и потерпели поражение. Почему они в итоге в Первой мировой были на стороне Германии и Турции — вот этот замес.

Да, примерно такой же замес получился и в 70-х годах. Потому что, во-первых, в Германии сумрачный тевтонский гений изобрел искусственное удобрение.

Химическим путем, получается.

Немцы вообще очень много всего изобрели в смысле всяких химических аналогов того и сего. По очень простой причине: у них ни хрена нет.

Да, приходится как-то крутиться.

Приходится, да. Все синтезировать из дерьма и палок буквально. Таким образом, цены на удобрения пошли вниз, и гуано, соответственно, спрос начало терять. Из-за этого Перу к концу 70-х было, в общем-то, банкротом. Встал вопрос о том, нельзя ли у кого-нибудь чего-нибудь отобрать. А тут как раз чилийцы с боливийцами задрались за участок в пустыне Атакама, где как раз было месторождение селитры. И перуанцы вписались за боливийцев. Но вписались неудачно. Чилийцы разбили и их, и боливийцев, и даже заняли Лиму. После чего отняли у перуанцев провинцию Тарапака, богатую селитрой, а также провинции Такна и Арика. Так они и оставались за чилийцами до 1929 года. Арика так и ушла к Чили, а Такну отдали перуанцам.

В общем, все опять стало как-то скверно выглядеть. После всех этих Тихоокеанских войн и практически банкротства в Перу возобладало стремление к сильной власти, которая должна была навести порядок и взять на себя ответственность. Так начался период, известный как сегундо милитаризм, то есть второй милитаризм. Военные взяли на себя власть во многом из-за проигранной войны с чилийцами, раздувая ирредентистские патриотические настроения о том, что не забудем, не простим, всем на свете отомстим. И десять лет, с 1885 по 1895 годы, продолжалось военное правление с президентами и генералами. Однако оно рухнуло из-за того, что совершенно утратило всякую легитимность в глазах общественности. И в 1895 начался новый период — република аристократика.

Дело просто в том, что хотя формально сохранялось демократическое правление с выборными президентами, все эти президенты были исключительно из латифундистов и прочих богатых землевладельцев практически полностью. Поскольку эти землевладельцы были заинтересованы в том, чтобы продавать выращиваемые на их владениях сахар, хлопок, каучук и кое-где нефть, по этой причине развитие страны сдвинулось в такой чисто сырьевой экспорт, который не подразумевал никакой индустриализации. Потому что зачем это нужно латифундистам-то? Создадут они промышленность, которая будет сама перерабатывать хлопок в ткань, каучук в резину, резину в шины какие-нибудь, нефть в керосин, а дальше что? А дальше все эти керосиново-резиновые тканевые бароны просто сами изберутся президентами, и все. Так что ничем хорошим для экономики в долгосрочной перспективе их правление кончиться не могло.

Кроме того, период этой самой аристократии отметился рядом всяких зверств. Одним из самых ярких стал так называемый геноцид Путумайо. Есть такая там река Путумайо, на которой как раз происходил бум заготовок каучука. А там жили всякие местные индейцы, совершенно ненужные для этих целей, которых просто самочинно захватывали в рабство, надевали на них кандалы, заставляли их там всякое таскать, носить. Плантаторы заводили себе целые гаремы из индейских жен. Абсолютно безобразные, зверские условия, которые в конце XIX века происходить бы не должны. Нечто подобное было в Конго Ориенталь бельгийском, когда владение короля Леопольда абсолютно варварскими мерами, с отрубанием рук, с кормлением людей людоедам, с убийством детей, зарабатывало деньги лично для короля.

Среди этих самых латифундистов-аристократов особенно выделялись входящие в цивилистскую партию Los 24 Amigos, то есть «24 друга».

24 друга Оушена такие.

Это была, по сути, олигархия, которая руководила страной. Потому что ее члены были бизнесменами, землевладельцами, банкирами, владельцами газет, которые на тот момент были главным средством массовой информации, всякими арендодателями, которые сдавали землю крестьянам-арендаторам. И страна таким образом пребывала в постоянном экономическом застое, бедности, и перспектив экономического развития особенного не просматривалось.

Так было, пока среди них не выдвинулся Аугусто Бернардино Легия, который дважды был президентом, в 1908 и в 1919. То есть он был президентом на рубеже нулевых-десятых и практически все двадцатые годы. Почему поменялось положение в стране? Потому что, во-первых, в 1914 году был открыт Панамский канал, что означало новые перспективы для торговли в Тихом океане. А во-вторых, началась Первая мировая война.

Весьма кстати.

Да, весьма кстати. Легия воспользовался притоком денег, чтобы установить фактически диктаторский режим, и сидел так практически до начала Великой депрессии, когда бум иностранных инвестиций, начавшийся после открытия Панамского канала, не иссяк по независимым от него причинам. Так что под давлением массовых демонстраций, в которых впервые важную роль стал играть Американский народно-революционный альянс, режим Легии пал.

Что такое этот Американский народно-революционный альянс? Он же просто АПРА, его членов называли апристами. До сих пор в Перу действует Партито Априста Перуано, то есть перуанская апристская партия. Один из политэмигрантов, Айя де ла Торре, на тот момент такой левопрофсоюзный деятель, создал в Мексике эту партию, предлагая путь не такой, как навязывал им американский капитал, то есть быть просто бедными сырьевыми обществами, потребляющими продукцию развитых капиталистических стран, но при этом отказывался от советской модели. Потому что де ла Торре был такой как бы латиноамериканист в смысле идеологии. Сам он вообще не любил называть это Латинской Америкой, а говорил Индоамерика, то есть как бы индейская Америка. И считал, что там надо построить свой социализм с индоамериканской спецификой.

Поначалу эта партия была такой профсоюзно-социалистической, которая призывала к тому, чтобы землю крестьянам, латифундистов разогнать, всех этих 24 друзей пинком под зад выгнать, дать равные наконец права индейскому населению и создать сильное государственное присутствие в промышленном секторе экономики. Вот под влиянием этих идей в Перу начался как раз подъем сторонников Айя де ла Торре. Ему даже в 31 году на выборах удалось победить. Но против него выступил полковник Луис Санчес Серро, который сам себя назначил президентом после свержения Легии, а чтобы народ привлечь на свою сторону, в 1932-м развязал с Колумбией маленькую победоносную войну. Там был такой городок Летисия, который, честно, не стоит того, чтобы за него воевать. То есть, как вам сказать, по-нашему это даже не город никакой, там, по-моему, 30 тысяч человек живет. Для сравнения, это как Апрелевка под Москвой. Многие знают Апрелевку, потому что на шоссе стоит… Киевская, Калужская или Киевская, блин, я уже что-то сам забыл, не так важно. Факт в том, что это маленький совсем поселочек, на город даже не тянущий. Он поэтому решил устроить маленькую победоносную войну. Но война не удалась, его все равно убили.

Вместо него в качестве эль-президенте воцарился генерал Бенавидес. В 1936 году он опять как бы проиграл на выборах, и опять на выборах победил Айя де ла Торре. Но генерал Бенавидес сказал, что ему плевать.

И все.

Класс.

И остался у власти. Через три года он посадил своего протеже Мануэля Праду-и-Угартече в качестве как бы зиц-председателя Фунта. Стал опасаться, что его свергнут. Партию эту АПРА просто запретили, чтобы они перестали наконец побеждать на выборах.

Надоели.

Действительно, сколько можно.

Да, сколько можно.

Они пробовали всякие другие способы, например объединяться с другими партиями, незапрещенными, и призывать своих голосовать за их кандидатов. Это то, что называется энтризм, когда некая политическая сила старается внедриться в более крупную, чтобы пользоваться ее большей политической аудиторией. В итоге им удалось протолкнуть на пост президента условно своего кандидата, юриста по фамилии Бустаманте. Бустаманте взял курс на продвижение в жизнь аккуратной идеи апристов: отменил цензуру, выпустил тех, кого пересажали до этого по политическим мотивам, поднял минимальную заработную плату и начал ряд таких инфраструктурных проектов, нацеленных на снабжение водой всяких глухих мест засушливых.

Все это не понравилось латифундистам и правым, которые понимали, что сейчас за ними придут. Поэтому в 1948-м опять военный переворот. Президентом становится генерал Одрия. Одрия немедленно всех апристов разогнал и пересажал, цензуру обратно ввел, профсоюзы разогнал, оппозиционные партии вообще все позапрещал. В 56-м году апристов опять разрешили, профсоюзы восстановили, но за это пришлось Айя де ла Торре пойти на сделку и отказаться от социалистических идей в обмен на легализацию. Из-за этого из АПРА ушли многие левые, сказав, что не делайте такого бабьего дела, не верьте латифундистам, продадут.

И с этого момента начинается в Перу брожение, которое привело к созданию ряда ультралевых, революционных и даже признаваемых террористическими организаций, которые в будущем поведут против правительства войну. По-моему, третью по продолжительности во всей Латинской Америке. Сразу после колумбийской знаменитой и гватемальской.

В общем, кое-как к 60-м годам левые настроения стали проникать даже в ряды военных. Потому что в 60-е страна была в полнейшем экономическом кризисе, деньги обесценивались со страшной силой, бюджет был, как сказать, он как бы был, но его реально не было, просто потому что средств не было никаких, а кредиты было получить уже, в общем, негде на сколь-нибудь приемлемых условиях.

Это привело к тому, что левые военные во главе с генералом Хуаном Веласко Альварадо провели в 68 году переворот. Переворот был официально спровоцирован тем, что президентская администрация заключила сделку с Standard Oil of New Jersey, американской. Сейчас входит в ExxonMobil. И получалось там, в общем, что этой американской компании все, а Перу ничего.

Как в басне про вершки и корешки.

Как это обычно и бывает, да.

Да. В договоре изначально была страница, где было написано, что компания будет платить Перу. Вот была, а потом взяла и всплыла. Вот ведь как бывает.

Да, и эту страницу потом нашли и показывали по телевизору. Сказали: вот как президент Белаунде продал Перу американцам. В итоге на президентский дворец двинулись танки и сказали ему: ты устал, ты мухожук. Таким образом, фактически без единого выстрела произошел переворот. Белаунде посадили на самолет и отправили в Аргентину, предложив ему не возвращаться.

Так что эль-президенте стал генерал Альварадо, учредивший революционное правительство вооруженных сил. Всем военным — и флотским, и армейским, и авиации — всем раздали министерские посты, чтобы они перестали бузить. Парламент разогнали, конституцию приостановили, президент как бы наше все. Но, в отличие от большинства других президентов такого военного типа, Веласко Альварадо считал, что нужно проводить экономические реформы левого толка, и опубликовал план «Инка».

По этому плану нужно было, во-первых, национализировать все нефтяные, горнорудные, сталелитейные, рыболовные… Рыбная ловля для Перу очень важна. Перуанского анчоуса они ловят и почти весь его пускают, знаешь, на что?

На что?

На удобрение. Мелют его, они его сушат, мелют в муку и посыпают поля. Ну, кое-что съедают в севиче. Но в основном перуанский анчоус — это именно удобрение.

Понятно.

Большую часть банков, большую часть средств массовой информации — все в тот мир отошли государству. Именно тогда при режиме Веласко Альварадо была создана компания Petroperú. Это местная как бы «Перунефть» буквально. Она до сих пор действует, госкомпания. Кроме того, был создан такой госмонополист, как Sider Perú.

Нет, не сидр производить, хотя это тоже было бы круто.

Это сталелитейщики.

Кроме того, начали с земельной реформы. То есть как бы предполагалось, что латифундии все тоже нужно взять и передать землю крестьянам. Для предприятий промышленных было введено такое правило, что они должны 10% дохода распределять среди своих сотрудников. Были также введены элементы планирования и даже нечто вроде… Да не нечто вроде, а самые настоящие пятилетние планы развития.

Ух ты.

Да. Получается какой-то коммунизм. Чего это они?

Такие вот взгляды были у генерала Веласко Альварадо. Экспроприировались безвозмездно заброшенные пустующие земли у владельцев и передавались простолюдинам. То, что изымалось за деньги, оно как бы изымалось не совсем за деньги, а в государственные облигации. Что, как ты понимаешь, не могло порадовать латифундистов, потому что эти облигации очень быстро превратились в фантики.

Да уж.

Понимаете, тут было по-другому нельзя, потому что 90% земли находилось в руках 2% населения. Это как-то неправильно. Но тут, понимаете, что их подвело? То, что нужно было не просто экспроприировать и ожидать, что все эти олигархи возьмут под козырек и будут дальше делать что-то. Надо было понять, что они сразу начнут саботировать все, и экономика, которая и так не блистала, еще и поплохеет.

То есть, как бы вам сказать, ВВП за время управления режима Веласко Альварадо вырос в 2,5 раза. Но при этом проблемы в экономике, например безудержная инфляция, дефициты в некоторых областях, падение промышленного производства — все это не прибавляло здоровья Перу. А кроме того, к 1973 начался мировой топливный кризис из-за того, что арабы перестали нефть продавать. Против режима Веласко Альварадо работали в том числе и ЦРУ, и подкупленные ими АПРА. Я же говорил, продали революцию эти апристы. И соседнее Чили, в котором воцарился генерал Пиночет, распускало слухи о том, что вот сейчас-то как выскочат перуанцы, как выпрыгнут, да как захватят нас, давайте начнем превентивную войну против Перу. И Пиночет даже встречался с Киссинджером, просил добро на это и получил его, что интересно. Но против Пиночета выступили его же генералы, сказав: ты дурак. И если мы так сделаем, то очень быстро режим Пиночета в Чили кончится, и перуанцы просто возьмут власть, посадят какой-нибудь марионеточный режим, и все. Так что Пиночету пришлось унять свой пыл.

Американцев раздражало и то, что их выгнали из чилийских вод, запретили им ловить рыбу, а Советскому Союзу, наоборот, разрешили.

Да. Коммунизм. Куда это годится?

Да, при режиме Веласко Альварадо вышвырнули Корпус мира. Знаешь, что такое Корпус мира?

А этих-то за что? Кто это? Давай.

Корпус мира — это официально независимое федеральное агентство правительства США. Меня тут всегда радует: BBC независимый, финансируемый правительством Британии; Корпус мира независимый, правительства США. Отличная независимость. Который как бы должен помогать миру, дружбе и миру. Направлять квалифицированных специалистов служить в тяжелых условиях, чтобы помочь людям этих стран и территорий, обеспечить их потребность в обученном персонале. Но я вам скажу вот что. У нас, например, в России в 92-м Егор Гайдар, решив, что он мало всего сделал, еще и позвал этот Корпус мира, который у нас занимался преподаванием всякого в библиотеках, средних школах, каких-то там языковых центрах и институтах. А в 2002 году Корпус мира без объяснения у нас закрыли и выгнали. И въездные визы сотрудникам никогда больше не выдавали. Да, потому что, как говорил Патрушев, они занимались сбором информации о социальной, политической, экономической обстановке в российских регионах, о ходе выборов и сотрудниках органов власти и управления. Не надо нам таких. Вот и Веласко Альварадо решил, что такой Корпус мира нам не нужен.

В общем, несмотря на достигнутые успехи, сам Веласко Альварадо был сильно болен. Ему ногу отрезали, потому что тромб. У него два инфаркта было, он был, в общем, еле живой. Поэтому, когда недовольные им правые военные из организации «Мисьон» в 1975-м выступили против него, он просто уже ничего не смог сделать и сдался. И через два года умер. Он больной просто был сильно.

Короче говоря, после того как к власти пришел генерал Бермудес, он все эти реформы посворачивал. Но, знаете что, почему-то это вовсе не привело к народному процветанию. Вместо этого инфляция продолжала разгоняться, безработица, которую удалось придушить при предыдущем режиме, опять поперла вверх, и государственный долг тоже не думал прекращаться. К 80-му году были проведены очередные выборы, на которых победили консерваторы.

Но к этому моменту недовольные из тех самых отколовшихся левых радикалов развязали против правительства войну. Как раз с 80-го года до сих пор считается, что она как бы не завершена. Основную скрипку играет так называемый Sendero Luminoso, то есть «Сияющий путь». «Сияющий путь» этот был создан Абимаэлем Гусманом, который посетил мао-цзэдуновский Китай в ходе культурной революции, восхитился — я уж, честно, не знаю чем именно — но он решил, что надо и нам так.

Вон как у них здорово.

Да. Началось все с того, что они в 80-м, когда проходили выборы президента, устроили налет на избирательный участок и спалили избирательные урны. На самом деле никакого воздействия ни на что это не оказало. Урны привезли новые, а участников за мелкое хулиганство, по-моему, под суд отдали. Но в итоге к 1982 году «Сияющему пути» удалось создать свои отряды, объединившись с другими местными красными движениями Тупака Амару. Это вот те самые индейцы-инки, которые с испанцами пытались бороться, так одного из их вождей звали. И проводили нападения на всякие полицейские посты. И в итоге против них были отправлены эскадроны смерти.

С обеих сторон происходили зверства и резня. Когда всяких подозрительных, или коллаборантов, или еще там каких-то, хватали и резали толпами. Печальная история и до сих пор не закончена. Потому что в 10-х годах этот самый Sendero Luminoso проводил теракты со взрывами в супермаркетах и прочих местах. Я, честно говоря, не очень этого понимаю. Какой-то очень странный получается маоизм со взрывами неизвестно кого в супермаркетах.

Да уж.

В 92-м этого самого Гусмана изловили. И в обмен на то, что ему смертную казнь заменят на пожизненное, заставили его призывать всех сложить оружие. Так что все заявили, что он изменник, и оружие не сложили. Значит, все 80-е годы таким образом страна находилась в состоянии гражданской войны, депрессии, дефолта. По внешним долгам ничего не платилось. Инфляция достигала к 90-му году 3000% в год. Пришлось опять менять валюту на так называемую новую соль, чтобы не путаться со старым, обесценившимся.

И вот на этом фоне в 90-м к власти приходит Альберто Фухимори, который, я уже сказал, Фудзимори, он японец. Фудзимори этот решил проводить неолиберальную политику, вернее, извините, неоконсервативную политику, но в данном случае это одно и то же, потому что заключалась она в том, что все, включая железные дороги и государственные монополии, было велено приватизировать. Мы все с вами видели, к чему приводят массовые приватизации. Обычно ни к чему хорошему. Несмотря на то, что с долгами удалось кое-как за счет их денег рассчитаться, обнищавшему населению от этого было не лучше.

В 92-м году Фудзимори столкнулся примерно с тем же, с чем у нас Ельцин в 93-м. То есть с тем, что обнищавшее население и поддерживаемый парламент с той же самой АПРА и еще какими-то левоцентристами блокируют все его инициативы. Но он решил сделать что?

Ну что?

Конгресс разогнать, всех запретить, кто его не устраивал, провести новые выборы, на которых большинство заняла его партия, созданная буквально только что на коленке.

Класс.

То есть установил фактически авторитарный режим.

Молодец.

В 1993 году — референдум по новой конституции, который президентские полномочия сильно увеличил. Знакомая нам ситуация.

Да, но, несмотря на этот странный маневр, он ему удался. Потому что, с одной стороны, его поддержали американцы. Потому что что плохого в том, чтобы проводить неолиберальные меры диктаторскими методами. Но при этом в стране рейтинг у Фудзимори вырос до 73%. Все такие сказали: вот он, президент-то батюшка, каков грозен.

Против него пытались выступить военные. И у них бы, может быть, что-то и получилось, если бы на тот момент никому еще неизвестный капитан местной госбезопасности не донес об этом Фудзимори, и тот спрятался в японском посольстве. Звали этого капитана примечательно: Владимиро Ленин Ильич Монтесинос Торрес.

И Ленин такой молодой.

Так что из капитана в госбезопасности этот самый Ильич Ленин очередной внезапно сделался министром внутренних дел и фактически замкнул на себя всех силовиков в стране. После того как он собрал в своих руках всю власть, Фудзимори решил, что нужно обязательно давить этот Sendero Luminoso. И под его руководством создавались эскадроны смерти, концентрационные лагеря, трибуналы. И, как выяснилось, поощрения военных за то, сколько они убили боевиков, а также кадры с крестьянами, убитыми боевиками, зачастую были одними и теми же крестьянами, которых убили сами военные.

Класс.

Да. Ему удалось таким образом переловить многих руководителей этого самого «Сияющего пути». И на выборах через два года, в 95-м, он снова победил. Кстати, его соперником был Перес де Куэльяр, бывший генсек ООН.

Для того чтобы себе победу еще больше гарантировать, Фудзимори решил провести молниеносную войну. Так называемая война Альто-Сенепа. Там был спорный район между Перу и Эквадором. И, соответственно, Фудзимори в январе 1995, то есть буквально за три месяца до выборов, объявил о том, что пора ликвидировать этот территориальный спор, и молниеносным ударом спорный участок захватил. Так что Эквадору пришлось признать переход их под контроль Перу. Это подняло его рейтинг, собственно, почему он и победил.

Но через год обозленные на Фудзимори повстанцы захватили резиденцию японского посла, где как раз праздновался день рождения японского императора. Этот инцидент известен как захват японского посольства в Лиме. Японское посольство никто не захватывал. Захватывали резиденцию, где жил посол, а не само посольство. Просто праздник проводился именно там. И там собралось 500 человек, включая, кстати, брата самого Фудзимори. Да. Четырнадцать человек красных боевиков захватили этих заложников. Большую часть из них повыпускали, но удерживали их долго, потому что захватили их в декабре 1996, а закончился кризис только в апреле 1997. На тот момент там осталось 72 человека. Кстати, многие из них успели даже как-то закорешиться с захватчиками.

Стокгольмский синдром. Привыкли.

Из-за того, что они там так долго сидели, эти самые боевики сильно расслабились. И поэтому, когда 22 апреля 1997 туда заскочили через забор перуанские солдаты, оказалось, что боевики играют в футбол.

Класс.

Да. Они всех убили. Причем часть захватили просто живьем, а убили уже там. Считается, что это успешная была операция, которая даже подняла рейтинг Фудзимори дальше. Но в 2000 году Фудзимори вышел во второй тур выборов вместе с Алехандро Толедо. Толедо объявил, что снимает свою кандидатуру, потому что избирательный процесс превращен в фарс, и участвовать в нем он считает ниже своего достоинства. Фудзимори объявил себя единственным победителем. Но тут на экраны внезапно попала пленка, на которой этот самый Владимиро Ленин Монтесинос платит 15 миллионов долларов депутату Каури за то, что он перейдет в фухиморовскую партию.

Кроме того, выяснилось также, что при Фудзимори, например, они купили иорданские автоматы и передали их колумбийским боевикам из ФАРК.

Здорово.

Да, что тоже довольно странно. Также считается, что когда в 98-м перуанцы покупали у нас МиГ-29, то этот самый тоже Владимиро Ленин какие-то там взятки кому-то давал из наших. Там какая-то грязная была история с этим.

Я смотрю, Владимир Ильич там отжигал.

Да, Ильич отжигал. И, обнародовав видеопленки, уехал из страны. Сам Фудзимори тоже решил, что пора ему валить, и улетел в Бруней на форум АСЕАН.

Какой молодец.

Из Брунея улетел в Японию, отправил в Перу факс о том, что он уходит в отставку и он теперь мухожук. А в Японии запросил политического убежища. Его в итоге признали смещенным, но Фудзимори на этом не остановился и объявил, что снова будет баллотироваться в президенты Перу. Перуанцы объявили по Интерполу в розыск этого Фудзимори и потребовали от Японии выдать. Япония ответила, что по конституции Японии японцев не выдаем, ибо the Emperor protects.

Фудзимори попробовал у себя дома там поучаствовать в политике, но ничего не добился. Он не собирался, в принципе, ничего там делать, ему просто нужен был дипломатический иммунитет как члену японского парламента, но его туда не избрали. Тогда он от большого ума объявил, что в 2006 году в Перу будут проходить выборы, и он в них будет участвовать. Чтобы в них участвовать, несмотря на то, что он в розыске находится дома, он поехал в Чили, рассчитывая, что он там будет базироваться и сможет стать президентом, пользующимся иммунитетом, и въехать обратно во дворец. А в Чили его взяли и арестовали. И выдали его перуанцам. После чего посадили его в тюрьму сначала по злоупотреблению властью, а потом по совокупности за эскадроны смерти еще на 25 лет ему влепили. В 2009. Еще докинули ему 7,5 за взятку, ту самую, которую Ильич Ленин давал тому депутату. За что только не.

Его только в 2017 году сначала помиловали, потом помилование вдруг отменили и велели ему сидеть под домашним арестом с браслетом. В том году его вроде как официально освободили, но опять же непонятно, что там будет дальше. Может, он помрет раньше, чем это закончится.

Тот самый Ильич Ленин, кстати, сейчас, по-моему, сидит в Перу. Военная тюрьма на базе в Кальяо. Кстати, тюрьму эту приказал в свое время построить он сам.

Какая ирония.

Сам построил, сам сел, очень удобно.

Ну и с той поры все двадцать лет Перу находится в постоянном политическом и экономическом кризисе. Скачет чехарда из всяких бывших и действующих президентов. Проходят всякие массовые демонстрации и манифестации. Уровень бедности превысил 30%. Инфляция в Перу сейчас тоже какая-то чудовищная. Предыдущий президент Кастильо убежал в посольство Мексики и спрятался там. Но его и тут достали и посадили. Конца и края этому не видно. Пока что никакого приятного будущего для Перу не просматривается. Но зато хотя бы пока не стреляют. На уровне некоторых соседей уже и то хорошо.

И на этой оптимистической ноте будем заканчивать.