В этом выпуске мы рассказываем о Гонконге - опиумных войнах и японской оккупации, крепости Коулун и пике Виктории, триадах и кинематографе, воссоединении и коррупции.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 519-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от тем философских и в некотором смысле актуальных в современной действительности мы переходим к темам более географическим и довольно-таки удалённым от нас. О чём мы, Домнин, поговорим сегодня?

Сегодня мы поговорим про такой интересный регион, как Гонконг. Он же… Гонконг — это на базе кантонского диалекта китайского, а по-мандарински это будет Сянган. Сейчас он является специальным административным районом и до сих пор остаётся одним из крупнейших финансовых центров и вообще очень развитых городов. Представляет собой такой город небоскрёбов. Для Китая это особая экономическая зона. В том числе и зона опережающего развития, как говорится. Представляющий собой такой уникальный западно-восточный симбиоз в Азии.

При том, что как город он, в принципе, достаточно новый. Не то чтобы на его месте ничего не было. Было примерно то же самое, что на месте Сингапура. Вот когда мы смотрим какой-нибудь фильм типа «Пиратов Карибского моря», который в третьей части изображает Сингапур не то в конце XVII, не то в начале XVIII века, ничего подобного там не было. Тогда там была рыбацкая деревушка под названием Тумасик какой-то, а город получился уже сильно потом, при англичанах. И с Гонконгом тоже так вышло.

То есть то, что собой сейчас представляет Гонконг, — это район, который занимает не только, собственно, остров Гонконг, но и находящийся к северу от него полуостров Коулун. Это, опять же, на кантонский манер, по-мандарински будет Цзюлун. А также архипелаг островов, которые совокупно называются Новыми территориями. Там большой остров Лантау, он больше, чем Гонконг, в два раза, и ещё много всяких мелких островков.

И всё это примыкает с юга к дельте Жемчужной реки, на которой стоит замечательный город Гуанчжоу, к которому теперь Гонконг примыкает практически как метрополь. То есть примерно вот как вокруг Москвы зона такая, что переезжаешь из одного города в другой, фактически из одного штата в другой, и этого не замечаешь. Так всё разрослось.

Само слово «Гонконг» слэш «Сянган» означает «благовонная гавань». И считается, что якобы это потому, что на одном из берегов острова Гонконг когда-то велась торговля благовониями и всякими там ценными породами древесины, тоже благовонной и тому подобного.

Но серьёзное развитие на эту территорию пришло только в середине XIX века, когда началась Опиумная война. Опиумные войны, если кратко напоминаем: у европейских стран была достаточно давно торговля с Китаем, которая велась там полуконтрабандой, полу через единственный, по сути, открытый порт в этом самом Гуанчжоу, или, как его называли, Кантон, не очень правильно, европейцы. И огорчало их то, что в обмен на чай, шёлк, фарфор китайцы неизменно требовали серебра.

А согласно меркантильной системе экономики не надо драгметаллы отдавать за товары, надо отдавать за товары свои товары и, наоборот, брать ещё драгметаллы за экспортный баланс в вашу пользу. Понятно, почему так происходит: потому что если вы будете серебро своё отдавать, рано или поздно у вас серебро просто кончится. Это значит, что у вас кончатся деньги как таковые. Нечем будет обращаться внутри вашей собственной экономики.

Во времена, когда ещё не было фиатных денег в нашем понимании, то есть до прекращения золотого стандарта, когда действительно количество драгметаллов определяло теоретически количество валюты в экономике, все стремились втащить побольше и никому не отдавать, чтобы было больше денег, питающих свою экономику.

Так вот, никакие товары, которые европейцы могли бы предложить, китайцев не интересовали, кроме одного — опиума. И опиум, который везли из Бенгалии британские господа, стал в Китае бичом. В определённый период каждый четвёртый чиновник в Китае был наркоманом, из чего вытекает коррупция и вообще полный паралич.

Цинская администрация пыталась с этим бороться, отправив туда своего уполномоченного Линь Цзэсюя, который конфисковал опиум и прекратил наркоторговлю, но британцы так просто отступать не хотели. И вместо этого прислали флот, который начал бомбить прибрежные города и навязал в итоге китайцам в 1842 году Нанкинский договор.

Имеется в виду 1800?

Да, 1800, это было в XIX веке. Этот самый договор узаконил фактически захват острова Гонконг в 1841 году, который ещё совершили британцы. Он им тогда был нужен как чисто военный, а тут они решили сделать из него такую концессию. И таким образом остров Гонконг отошёл к Британии, стал коронной колонией, управляемой назначаемым монархом губернатором, которому, соответственно, подчинялись все местные как вооружённые силы, так и правительство.

Был учреждён Законодательный совет и Исполнительный совет, куда большую часть членов назначал сам губернатор. И также был местный суд. Причём, что интересно, суд этот был отдельный сперва для британцев и отдельный для китайцев, по-китайски. Кроме того, местная китайская бюрократия тоже сохранялась. Что, в принципе, логично, потому что давать судить собственных граждан, белых европейцев, каким-то китайцам, а с другой стороны судить китайцев по непонятным для них законам поначалу, по крайней мере, тоже было совершенно бессмысленно.

Таким образом был создан вот этот британский Гонконг, который с той поры рос. Подчёркиваю, изначально это был именно сам остров Гонконг, плюс через некоторое время они ещё… Причём он передавался совсем, навсегда. Плюс небольшой участок через бухту на полуострове Коулун. И, соответственно, началось строительство порта, доков. Был создан первый в этом регионе банк в европейском понимании, кое-какие предприятия, обслуживающие всю эту историю.

Короче говоря, Гонконг стал для британцев и вообще для всех торгующих тем, что называется по-французски entrepôt, то есть это как бы порт реэкспорта. Потому что тогда корабли были ещё и деревянные, и парусные по большей части. Пароходы, конечно, тоже уже начали появляться, но они были ещё тихоходные, с малым запасом топлива, нуждались тоже в частых остановках, много взять тоже не могли поначалу. В общем, такие транзитные порты были очень нужны.

Из-за того что в Гонконге начало переваливаться большое количество грузов, ремонтироваться большое количество кораблей со всех концов, он начал сильно расти. То есть там от где-то ста тысяч с копейками, которые были в самом начале, в 40-х годах, к концу XIX века там уже до полумиллиона с лишним вырос. По-моему, до 560 тысяч человек.

Да, это многие, так сказать, приезжали с континента. Кстати, туда же въехал всякий сомнительный элемент, то есть большое количество контрабандистов, которые использовали Гонконг как базу для своей торговли, в том числе и опиумом, кстати. Вслед за ними также приехали всякие члены тайных обществ, боровшиеся с цинской династией, а де-факто уже ставшие скорее мафией, то есть, что называется, китайские триады.

Многие из них как раз полагали, что лучше базироваться в Гонконге, где, во-первых, цинская администрация вас не достанет, во-вторых, если вас и прижучат, то вместо посажения на кол, пиления заживо пилой, сварения в кипятке и прочих традиционно китайских забав вас всего-то посадят в тюрьму. Как максимум — повесят. Нашли чем пугать глупые лаовай.

И кроме того, там же было открыто большое количество торговых контор, которые специализировались кто на торговле с Китаем, кто просто на мировой торговле, всякие банки и страховые компании. Потому что, вы понимаете, это же эпоха какая: ещё нет ни радио, ни интернета тем более. Транспортировка очень длительная. Поэтому страховать перевозки где-то в Юго-Восточной Азии, сидя в Лондоне, конечно, можно, но не очень эффективно.

Вам нужны люди на местах, которые будут там всё соображать. Вам нужны люди на местах, которые будут сразу ловить всякие местные новости, которые могут оказать серьёзное влияние на цены. И, не дожидаясь санкции из метрополии, начинать там скупать, продавать, придерживать, повышать цену, понижать. Вот это всё.

Да, надо здесь ещё напомнить, что никакого телефона, телеграфа, интернета в те времена не было. И вообще приказы из метрополии могли ехать там несколько месяцев. Полгода-год. И если они доедут. А если корабль, допустим, пойдёт в шторм, и всё, будем с этими приказами. И пока ещё про это будет известно, да вы два года будете приказания посылать.

Соответственно, всё это вызвало бурный рост населения, тем более что в Китае это всё шло к чёртовой матери. Много было и недовольных, и просто неустроенных. Они ехали обслуживать всю эту торговую, портовую, финансовую тему. И на острове начинало становиться тесновато. Я бы даже сказал, сильно тесновато, потому что мало того, что его со всех краёв утыкали трущобы, в которых постоянно были то холера, то тиф, то дизентерия, то чума, то грипп, то ещё что-нибудь, и все мерли пачками.

Из-за чего к концу XIX века даже был учреждён специальный закон о том, что в центре Гонконг, остров, он такой, это гора, поднимающаяся из воды, достаточно высокая. Виктория-Пик, то, что называется Пик Виктории, в честь, вы поняли, какой королевы. Соответственно, был в итоге издан закон, по которому там с определённой высоты селиться могут только англичане. Китайцы — чтобы не приближались к ним, а то от них подцепишь чёрт-те что.

Другие же даже в трущобах не могли поселиться и представляли собой лодочных китайцев. Представьте себе, что эта гавань между Коулуном и Гонконгом, она вся забита лодочками с парусными тентами, на которых живут люди. В смысле, всегда живут. Занимаются рыбной ловлей, лодочным каким-то ремеслом или ещё чем-то. Факт тот, что для них на суше просто нет места. И они часто страдали, потому что в этом климате нередки тайфуны, и тайфун каждый раз все эти лодки в черепки перебивал, и все они там тонули и погибали. Но тут же приплывали какие-то новые, и всё продолжалось как и раньше.

Это всё не могло не вызывать в городе напряжение и опасность всяких бунтов. Так что было принято решение, что нужно срочно что-то делать и влиять на это население, для чего начали открываться школы, в которых учили китайцев. Учили их по британским лекалам, они должны были там как британцы более-менее одеваться, учиться и вообще усваивать западную культуру.

Среди них начала формироваться таким образом такая вестернизированная элита, новая гонконгская, я имею в виду, собственно, китайская. Можно, например, вспомнить такого знаменитого человека, как сэр Кай Хо. Более по паспорту вообще был изначально Хо Кай. Но когда его произвели в рыцари — да, его произвели в рыцари, что британцам не очень свойственно было сто лет назад со всякими недочеловеками из колоний, — его спросили, как имя, фамилия. Он говорит: имя Кай, фамилия Хо. Ну вот, будешь теперь сэр Кай Хо. Радуйся.

Он родился, по-моему, в тот же год, что ли… Нет, он родился через несколько лет, через десять после того, как город стал британским. И его родители отправили в Британию учиться, где он отучился и даже стал доктором. Кроме того, он решил, чтобы два раза не ездить, ещё и получить юридическое образование. И стал тем, что в Британии называется barrister. Это такой как бы юрисконсульт, который всякими бумагами занимается.

Ну, типа того, да. Он там может и в судах некоторых представлять, но это такой не того уровня, насколько я понимаю, юрист. Многим людям это, в принципе, достаточно. Чтобы стать barrister, по крайней мере в те годы, можно было даже особо не учиться, а просто поступить к какому-нибудь другому barrister в помощники и от него так нахвататься. Главное, чтобы ты мог сдать экзамен. А как ты там на него выучился, это никого не интересует. Вернее, не интересовало тогда.

В общем, он вернулся в Гонконг в 1882 году и решил нести свет знаний своим собратьям. То есть он считал, что китайский народ болеет, страдает и подыхает из-за того, что слишком держится за традиционную китайскую медицину и не признаёт современную на тот момент западную. Поэтому он с помощью британской администрации начал открывать клиники, в которых он всё устроил так, чтобы китайцы понимали, зачем туда надо идти. Потому что сами британцы на это были не способны, им не доверяли.

А в 1887-м он даже открыл Гонконгский медицинский колледж для китайцев.

Ух ты!

Да, как бы намекая названием, что туда шли учиться местные китайцы, а не англичане. И там он стал учить врачей так, как был обучен сам. Собственно, за эти все свершения его в итоге и произвели в рыцарское достоинство. Считается одним из великих людей в гонконгской истории.

Вот таким образом начало формироваться поколение за поколением гонконгских китайцев, которые были вестернизированными. И несмотря на то, что сохраняли свою культуру и всякое такое, от той же традиционной медицины они не отказывались по понятным причинам, потому что она немножко не про то, что западная. Китайская медицина — не чтобы вылечить, а чтобы помочь китайцу правильно болеть. В традиционной китайской аптеке вас будут спрашивать, что именно беспокоит из симптомов. После чего будут загребать там какие-то травы и листья, порошки, толочь и говорить, что вот их принимайте, и будет вам хао. Если будет бухао, то приходите, ещё дадут порошков. Очень лечебных.

Худо ли, бедно ли дошли до конца XIX века. Стало понятно, что так продолжаться больше не может. На острове Гонконг тесно. И по этой причине было принято решение арендовать у цинского правительства ещё больше территории. То есть после очередной войны в 1898-м британцам передали вот эти Новые территории, остальные острова и весь полуостров Коулун. Но не навечно, как остров Гонконг, а на 99 лет.

На тот момент для англичан эти 99 лет… Да через 99 лет никакого Китая уже не будет, весь мир будет Британией. И они поэтому допустили такую ошибку. Единственное, что выторговали себе китайцы насчёт этого коулунского полуострова: там был такой маленький пунктик в договоре. На полуострове стоял Коулунский форт, очень старая крепость ещё со времён династии Сун, то есть ещё до Чингисхана. Понятно, что она, конечно, много раз перестраивалась.

Крепость эта оставалась экстерриториальной, то есть китайской, не британской. На неё аренда не распространялась. Англичане обязывались поставлять в крепость воду, еду, вообще всё необходимое, не лезть туда, чтобы это оставалось территориальной частью, нечто вроде такого посольства китайского.

Несмотря на то что британцы довольно быстро нарушили соглашение, заподозрив, что там какие-то китайцы вооружённые готовятся выскочить, выпрыгнуть и вышибить иностранных дьяволов с Коулуна, когда они ворвались внутрь, оказалось, что никаких солдат там нет, а есть только мандарины и куча всяких секретарей с ними, бегающих туда-сюда и не знающих, что сейчас с ними будет. Британцы, в общем, сказали: ну ладно, извините тогда, — и ушли. Больше они туда не встревали.

И этот самый Коулунский форт потом ещё сыграет значительную роль в создании гонконгского колорита, скажем так.

Тем временем, во-первых, пробежалась Первая мировая война, во-вторых, Синьхайская революция. Революция и война на Китай вообще и Гонконг в частности повлияли значительно. С одной стороны, из-за войны торговля немножко подпересохла. С другой стороны, из-за бардака, начавшегося в Китае после революции, на новоарендованные территории побежали толпы народу. Соответственно, там появилось очень много дешёвой рабочей силы.

И с этого момента, то есть периода Первой мировой войны, в Гонконге понемногу начинает развиваться производство. Пользуясь тем, что там всё дёшево и всё можно производить без проблем. Опять же, опасные условия труда, никаких там профсоюзов, ничего такого, всё очень удобно. Этот промышленный рост несколько подкосила Великая депрессия, которая тоже значительно повлияла на Гонконг, но не очень сильно.

Зато сильно повлияла Вторая мировая война. Потому что если в Первую мировую с Гонконгом как таковым ничего не происходило, то вот во Вторую японцы пришли. И они развернули наступление с севера, со стороны Гуанчжоу, захватили весь Коулун, а с него и на остров Гонконг перекинулись. Британцы были вынуждены сдаться.

Это наложило тяжёлый отпечаток на город, потому что японцы установили оккупационный режим. Десять тысяч человек, как минимум, замучили и казнили по подозрениям во всяком. Всё везде назначили военной администрацией. И даже чуть не угробили зарождавшуюся тогда гонконгскую киноиндустрию.

Гонконгская киноиндустрия начала развиваться всерьёз после того, как как раз в остальном Китае начался бардак и многие из режиссёров начали убегать туда. Кто-то в Шанхай, кто-то как раз в Гонконг. Пока кинематограф был немым, это было очень удобно для китайцев, потому что как только началось звуковое кино, сразу вылезла проблема. Какая, как думаешь?

Какая же?

А на каком диалекте кино-то снимать?

Логично, да.

Потому что в Гонконге говорят в основном по-кантонски. Вот, например, сейчас, если вы сядете там в общественный транспорт, там остановки будут объявлять на трёх языках.

Точно.

На английском, на мандаринском и на кантонском. Соответственно, такой вариант. С другой стороны, можно на мандаринском. Например, Гоминьдан на территории Китая, на которой он командовал, запрещал, кроме как на мандаринском, кино снимать. Кроме того, гонконгское кино уже тогда, начиная с немых фильмов, уже осваивало жанр уся. То есть все эти «Крадущиеся тигры, затаившиеся драконы», «Дом летающих кинжалов» и тому подобное. Всё, что мы любим.

А Гоминьдан уся запрещал. Потому что это всё устаревшие суеверия про каких-то там прыгающих по крышам монахов с мечами. Всё это не соответствует линии партии. Поэтому многие, кто хотел снимать уся, убежали в Гонконг. И это значительно повлияло на характер гонконгского кино.

Когда пришли японцы, они, во-первых, приказали снимать фильмы про себя хороших. И даже один успели снять. В Шанхае, говорят, наснимали больше, но в Гонконге успели только один. А во-вторых, они уничтожили большое количество довоенных гонконгских фильмов, переплавляя плёнку. Знаешь зачем?

Зачем?

Чтобы нитрат серебра оттуда добыть.

Ух ты.

Да. Им остро не хватало ресурсов.

После того как японцев вышибли, на территории Гонконга обреталось что-то около миллиона человек. И после войны встали следующие вопросы.

Вопрос номер раз. В Китае после победы над японцами идёт гражданская война между Мао Цзэдуном и Чан Кайши. Возникает вопрос: если победит Чан Кайши, оно ещё ладно, если победит Мао Цзэдун, не пойдёт ли он войной дальше и на Гонконг тоже? Так что опасались серьёзно.

Но в итоге, когда Мао Цзэдун победил и Чан Кайши выселил на Тайвань, он решил, что Гонконг того, видимо, не стоит. Потому что тут уже наклёвывается заварушка в Северной и Южной Корее. И Гонконг этот маленький, в принципе, не так интересен, как более крупный Тайвань, где к тому же сидят подлые недобитки из банды Чан Кайши.

И, наконец, Мао Цзэдун понимал, что договор-то был на аренду заключён на 99 лет. Это не навечно же. Так что рано или поздно всё равно вернётся к берегам любимой родины. Поэтому на Гонконг было решено не ходить, а оставить в покое. Так же, как, кстати, и соседний Макао на тот момент.

Тем не менее после революции, я имею в виду после того, как Мао Цзэдун победил, в Китае многим не сильно понравился новый режим, и они побежали кто куда. Я уже сказал про Тайвань, но многие убежали как раз в Гонконг, так сказать, под крыло британской администрации, рассчитывая продолжать там жить при капитализме.

Город за счёт того, что туда прибавилось ещё дешёвой рабочей силы, решил, что нужно этим пользоваться и развивать дешёвую непритязательную промышленность. На тот момент, то есть где-то в 50-х, 60-х, Гонконг был вот тем, чем Китай стал в 90-е, когда мы с тобой маленькие были. На абсолютно всём было написано Made in China. Было оно довольно дрянным.

И так же, как и в 50-х годах, например, Япония тоже была: там поди какие-то радиоприёмники. А в Гонконге делались всякие товары из пластика, начиная от пуговиц, кончая искусственными цветами. Шили всякие ботинки, кроссовки, «Адибасы» и тому подобное. Делали эмалированную посуду. Много было также текстильных предприятий, которые производили одежду, всякие там палатки, зонтики, тенты. В общем, ширпотреб всякий.

Да, ширпотреб.

И Гонконг до этого начал сильно подниматься. Потому что китайцам, убежавшим от войны и революции, можно было платить три копья. Работали они шесть дней в неделю как минимум, а иногда было так, что и с одним выходным в месяц. То есть, в общем, типичное восточноазиатское экономическое чудо. То есть это когда работаем по 12–14 часов, один выходной в месяц, получаем три копья, а в этот самый выходной лежим на кровати и смотрим в потолок, потому что больше ни на что сил нет. Экономические чудеса, они такие.

Помимо этого, в Гонконге тогда началась адовая коррупция. Потому что всем государственным служащим, бюджетникам платили тоже копейки, считая, что какой смысл: если всем платят копейки, то и им тоже. К чему это приводило? К тому, что к началу 60-х экономический рост в реальном секторе уже начал отмечаться, и там люди начали получать несколько более серьёзные зарплаты и могли позволить себе уже что-то, а вот бюджетники сильно отставали.

Ну и к чему это приводит? К тому, что все, куда ни придёшь, начали обязательно вымогать взятки, то есть за всё. Понятно, что когда придёшь к чиновнику за какой-нибудь бумажкой, он тебе сразу начнёт постукивать, так сказать, по столу, как на той карикатуре, где приходит заявитель, говорит: у меня насущный вопрос, — а он оттопыривает карманы и говорит: насуйте вот сюда и спрашивайте.

А в Гонконге доходило до полного маразма. Например, ляжешь в больницу — с тебя начинают вымогать деньги там вообще за всё. За то, чтобы поменять простынь. Говорят, что нету. Только заплатишь — сразу всё по волшебству находится. Придумывают всякие поводы, чтобы не пускать посетителей к больным. Плати деньги, чтобы пройти к своему ребёнку, лежащему в больнице.

Полицейские в Королевской гонконгской полиции понаставили по городу множество постов. Знаешь зачем?

Зачем?

Там, где группируются всякие торговцы, лоточники и ларёчники, — чтобы с них деньги стрясать каждый день. Специальные посты для этого учредили.

Молодцы.

И куда ни приди, везде тебе говорят, что, так сказать, lucky money, надо платить, чтобы была тебе удача. Апофеозом маразма была деятельность пожарных в Гонконге. Потому что, во-первых, когда у тебя пожар, они прибывали и говорили: ой, что-то брандспойт как-то не работает, никак вода не льётся. И даже был лозунг: no money, no water.

Заплатишь — они потушат, уже как бы огонь потушили, они всё поливают. Ты им говоришь: что вы поливаете-то, вы всё сейчас зальёте и погубите, что не сгорело. Они говорят: ой, а теперь брандспойты что-то не отключаются, никак не можем перестать поливать. Опять же, давай lucky money.

Десять фунтов за вход и двадцать за выход.

Да, в данном случае гонконгских долларов.

Для того чтобы это побороть, в рядах Королевской гонконгской полиции было заведено антикоррупционное подразделение. Как нетрудно догадаться, главное воровство немедленно сконцентрировалось именно в антикоррупционном подразделении.

Самый громкий скандал был связан с Питером Фитцроем Годбером, который служил в качестве главного суперинтенданта в полиции Гонконга, в том числе в аэропорту Кайтак. Так вот, к 73-му году он, как считается, накопил 600 тысяч американских долларов. Американских, не гонконгских. Гонконгских долларов он накопил 4,5 миллиона. Во всяких там швейцарских банках и лондонских банках.

И когда его спросили, откуда денежишки, этот самый Годбер немедленно отправился в аэропорт Кайтак, показал удостоверение, сказал, так сказать, пропустите меня, идёт расследование. Его пропустили, не спросив ни паспорт, ничего. Он сел на самолёт и улетел в Лондон.

Незамедлительно скрылся в неизвестном направлении.

Нет, ему надо было скрываться лучше. Он просто рассчитывал, что его из Лондона не экстрадируют. В Гонконге начался такой вой, что его как раз экстрадировали.

Класс.

Стены снесли, строения внутри остались. И к ним начали пристраивать после войны всякий самострой, который постепенно превратился в такой вот живой человейник, кустарный. То есть это такие криво налепленные один на другой этажи, и всё криво, вкось. Как оно не падает, непонятно.

И первыми из тех, кто туда стал лезть и самостроить, были как раз беженцы. Потому что людям без документов и непонятно чего желающих в британском Гонконге никто был особо не рад. Поэтому они, собственно, на китайской территории и селились. И началось строительство.

Так что в итоге крепость Коулун превратилась, как я уже сказал, в такой натуральный человейник, многоэтажный. Причём там этажи ещё… я даже прикину: четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, короче, в пятнадцать этажей построили, если что.

Класс.

Строили, причём, гонконгские строительные фирмы, всех уверявшие, что знать не знают, откуда взялся этот самострой пятнадцатиэтажный. И как бы получалось, что это действительно эксклав. То есть даже при том, что это самострой, снести его нельзя, потому что это как бы китайская территория. Всякие там лоточники там тоже не подлежали никакому лицензированию, потому что это как бы китайская территория. Всевозможные бандиты и уголовники, убегающие от полиции, просто забегали туда — и всё. Их не достать.

Британцы тогда ещё в 50-е, 60-е говорили: тут у вас самострой этот образовался, там какое-то бандитское гнездо, чёрт-те знает что. Мы хотим провести там полицейскую операцию. А Пекин в лице товарища Мао говорил, что происходящее на суверенной китайской территории — не ваше собачье дело. Никаких операций вы там проводить не будете, не лезьте. Вы по договору обязывались, между прочим, туда поставлять еду и воду и вывозить мусор. Вот давайте, сосредоточьтесь на своих прямых обязанностях. Что там и зачем — это как бы не ваше дело.

Единственное, чего удалось более-менее британским властям добиться от Коулуна, — чтобы там не строились выше 45 метров хотя бы. Вот почему они остановились на 15 этажах, а не выше ещё. Как думаешь, почему?

Чтобы что-нибудь не заслонять.

Главным образом чтобы не мешать самолётам, заходящим на посадку в аэропорт Кайтак. Аэропорт располагался под углом 45 градусов от Коулуна, и так самолётам приходилось делать опасный поворот, чтобы сесть и не зацепиться за эту конструкцию.

А так там было полное традиционное представление о китайском общежитии. То есть на крышах проводится социальная жизнь. Там то танцы у молодёжи, то старички всякие сидят на стульчиках. На первых двух-трёх этажах там были всякие лавчонки, пекарни, парикмахерские, зубоврачебные кабинеты, кстати, тоже были. Прямо супермашина, всё как у людей.

А вот выше, где-то с четвёртого-пятого этажа, уже начиналось там всякое. Где-то шьют кроссовки «Адибас», где-то всякие казино, проститутки, наркоямы, притоны, где играют в маджонг, курят опиум, всякие рестораны, которые были запрещены на территории британского Гонконга, потому что там ели собак с кошками. В британском Гонконге было запрещено из санитарных соображений. А тут это всё себя чувствовало вольготно, потому что британский закон тут не действует, а китайский формально действует, но Китай этот далеко и никакого влияния на Коулун на самом деле оказать не мог. Я имею в виду крепость Коулун.

Там все друг друга знали. Всякие, кто там вырос, рассказывали, что они там всё время где-то бегали, считались за общих детей. Если им хотелось жрать, они могли зайти к какой-нибудь там бабушке Тао и покушать супа с пельмешками. Или дёрнуть за рукав какого-то дядю, чтобы он дал пять монеток на то, чтобы купить булочку на втором этаже. Или, короче, там что-нибудь такое. В общем, вы поняли. И все считали святым долгом друг с другом жить в удивительном мире.

То есть по сравнению, скажем, с Гонконгом вообще как таковым, там насильственных преступлений практически не было. При том, что, как я уже сказал, в Гонконге там всё было в порядке, потому что туда немедленно поубежали те триады, которые до этого действовали на материке. Часть убежала на Тайвань вслед за Чан Кайши, а часть — в Гонконг. То есть, например, такие триады, как Саньхэхуэй, туда убежали. А триада 14К, например, вообще как бы… не там, она в Гуанчжоу была сформирована гоминьдановцами как антикоммунистическое подполье. Но после того, как стало понятно, что подполье уже никак не поможет, коммунисты победили, и они убежали в Гонконг.

И там сразу в Гонконге началась развесёлая жизнь. На территории Коулуна триады чувствовали себя хорошо. Я имею в виду Коулун как полуостров. В крепость Коулун они тоже регулярно заходили, чтобы там скрыться от властей, оттянуться с проститутками, собрать там дань или просто сесть и поговорить.

А так можно было, спрашивается?

Потому что только в крепости Коулун все были уверены, что друг друга не перестреляют. Там было категорически запрещено что-либо такое. Все понимали, что если там ещё и начать стрельбу, пальбу, у британцев лопнет терпение. Они скажут: да пошли вы к чёртовой матери со своей территориальностью, — и просто войска отправят, расстреляют из пушек, и всё. Так что лучше было не перегибать палку.

А так триады очень хорошо себя чувствовали. Крышевали всевозможные наркоямы, проституточные, маджонг-заведения. Вкладывали денежки, кстати, знаешь куда?

Куда?

В гонконгское кино.

Ого.

Да, которое как раз в 60-е и 70-е и подорвало. Потому что, опять же, многие, кто до революции в Шанхае базировался… Потому что до Мао Цзэдуна Шанхай считался кинематографической столицей и вообще самым крутым городом в Китае с точки зрения вестернизации. Теперь они туда убежали, в Гонконг. Конечно, кто-то на Тайвань, но большинство — в Гонконг. Потому что на Тайване непонятно что, а в Гонконге, по крайней мере, ясно всё.

И наснимали большое количество фильмов. В том числе, кстати, и начали снимать про бандитов, потому что бандитам нравится, когда про них кино красиво снимают. Но да, было много всяких кунгфуистских фильмов, где злодеи в синих штанах подбиваются к каким-нибудь там Брюсам Ли. Условным. Брюс Ли, кстати, тоже вскоре подъехал. Он родился, пока его родители были на гастролях в Сан-Франциско, но потом они уехали обратно в Гонконг. Из Гонконга его выперли после того, как он то ли глаз кому-то выбил, то ли что-то ещё такое учудил в 19 лет. И он убежал обратно в Америку. Некоторое время там обретался, а потом вернулся и стал сниматься в фильмах имени себя. Те фильмы, где он выступал как режиссёр, лучше не смотреть. Рискуете разочароваться в нём.

Возвращаемся к Гонконгу. Власти британские, несмотря на то что понимали, что всё идёт замечательно в целом и экономика растёт, приносит Британии немалую прибыль, понимали, что есть проблемы как социальные, так и политические. Потому что коммунизм многим из живущих в крошечных гонконгских квартирках — с этим, в принципе, и сейчас всё то же самое. Квартиры, как вот у нас тут в Москве, это по гонконгским меркам царские хоромы абсолютно. Тем более за такие деньги.

Многие считали, что коммунизм принесёт нам благо. Особенно учитывая, что в 60-е началась в Китае культурная революция, хунвэйбины и прочее. Так что многие в Гонконге тоже поддались таким настроениям. И в 67-м году произошёл очень крупный бунт. Причём бунт — не просто массовые манифестации. Там считается, что за время беспорядков британская администрация обезвредила более 8 тысяч самодельных взрывных устройств.

Нехило.

Из которых только тысяча были настоящими. Остальные просто нарочно делали, чтобы, так сказать, задедосить британскую администрацию, заставив их разминировать кучу пустышек, тратить на это время и силы. А многие из них не разминировали, они взорвались. На улицах бегает полиция в касках с дубьём, всех колотит, горят всякие опрокинутые ларьки, автобусы, выстрелы. Короче, полный был бардак, кучу народу арестовали.

На самом деле в прекращении бунта сыграло роль не столько его подавление, сколько, во-первых, то, что слишком уж радикальные со взрывами бомб действия стали вызывать у многих вопросы о том, так ли это необходимо. Во-вторых, потому что властям пришлось пойти на попятную и пойти на компромиссы касательно, например, статуса китайцев, прекращения всяких дискриминационных норм. Прекращения, кстати, чрезмерного вмешательства в экономику.

Потому что до 67-го года, вернее, до 71-го года, это уже как бы по следам беспорядков ввели, экономика была сильно зарегулированная. Особенно с точки зрения китайцев. Китайцам не нравится получать всякие бумажки и тому подобное. Китайцам нравится поставить лоток и начать торговать. Так вот, после 67-го пришлось много чего облегчить и дерегулировать.

Сейчас, кстати, всё зарегулировано обратно. То есть, например, в Гонконге сейчас осталось очень мало таких вот типичных уличных едален традиционных. Потому что перестали выдавать такие лицензии. Например, они базируются на керосиновых печах. Кирпичных, керосином топят.

Так, так.

И на эту печь тоже надо получать лицензию. А сейчас её больше не дают. Их осталось, говорят, что-то около полусотни. Хотя когда-то было семь тысяч. И сейчас они работают как? Лицензию нельзя продать, её можно передать другу или родственнику. Поэтому вот эти полусотни оставшихся — это как раз передающиеся уже более полувека лицензии, которые сейчас современные уже власти не дадут, потому что скажут, что это пожароопасно, антисанитарно и чёрт-те что ещё. Но взять и аннулировать данные единожды лицензии не могут. Британский принцип остался.

Любопытно.

Да.

Тогда же, к 70-м годам, начали задумываться о том, что надо что-то делать со всем этим бесконечным воровством, хотя бы в полиции. Понятно, что бюджетникам начали поднимать зарплаты, но для того, чтобы забороть коррупцию в самой полиции, пришлось создавать отдельный орган. Для того чтобы понять, как это делать, они ездили в Сингапур, чтобы посмотреть, как там боролись с коррупцией.

То есть типа внутренняя безопасность?

Да, но причём она не внутренняя к полиции, она совершенно отдельная. Туда набрали в основном всякий состав из бывших сержантов, которые работали кто-то в Королевской гонконгской полиции, при этом были британцами, кто-то из самой Британии приехал. И они начали трясти коррупционеров, не отставали от них, сами от всяких взяток и предложений взять долю наотрез отказывались.

В итоге им удалось к концу 70-х провести ряд чисток в рядах, из-за чего сотни коррумпированных полицейских были вынуждены по добру-поздорову написать заявление. Некоторых из особо обнаглевших крупных пересажали. То есть если в начале 70-х Гонконг был одним из наиболее коррумпированных городов на планете, даже по азиатским меркам зашкаливало, то вот к 80-м уже всё это начало меняться.

Причём изменился и характер коррупции. То есть если в 70-х 80% всех жалоб о коррупции касались чиновников всяких, то сейчас говорят, что только 30% жалоб на коррупцию касаются именно чиновников. Причём в основном про коррупцию сейчас жалуются как раз насчёт частных лиц. Откаты всякие друг к другу, то есть между двумя компаниями. Чиновников, видимо, привели в чувство.

Чиновников, да, сильно за горло взяли на эту тему. Сажали в том числе и крупных лиц. Как я уже сказал, этого самого суперинтенданта посадили, который улетел в Лондон. Генпрокурора Гонконга Чарльза Рида тоже посадили за то, что он брал взятки, чтобы фактически разваливать уголовные процессы. Короче, удалось более или менее навести порядок. Правда, уже в XXI веке начались жалобы и на саму эту антикоррупционную службу. Потому что сама что-то заворовалась немножко.

Бывает такое, да.

Да.

К 80-м годам стало понятно, что время-то идёт, и 99-летний срок аренды того. И тут британцы засуетились.

Да, британцы стали думать, что делать-то. Напоминаю, что это 80-е, это эпоха Тэтчер, война с Аргентиной за Фолклендские острова, подавление рабочего движения и прочие фашистские замашки. Многие в окружении Тэтчер говорили: да пошли они к чертям, да не отдадим, да всё наше, да подлые китайцы пусть утрутся. Мало ли что мы подписали. Мы вообще не с ними подписывали. Мы это подписывали с цинским Китаем. И что-то мы его не видим. Кстати, где его? Стало быть, что было их — не стало, наше, и пошли они к дьяволу.

Но другие, более здраво, говорили: хорошо, ладно, давайте предположим, что то, что мы брали в аренду, мы отдадим, так уж и быть. Никаких вариантов нет. Продлевать аренду Китай отказывается. Ещё чего? Что, они дураки? Тут мы устроили сказочный город под боком, и они его ещё в аренду будут сдавать.

А, допустим, сам остров Гонконг останется нам, потому что он передан Цинской империей на веки вечные. Хорошо, предположим, сделаем так. Но у острова Гонконг есть точно такое же слабое место, как у острова Британия. Догадываешься, какое?

На нём ничего не растёт?

На нём, да, жрать нечего. Британия всё-таки большая, и там всё-таки можно хоть чего-то сажать и баранов пасти. И всё-таки половину пищи они выращивают сами, остальную половину, к сожалению, приходится импортировать. Если вдруг им какую-нибудь блокаду устроить, британец просто перемрёт.

Соответственно, остров Гонконг, учитывая, что это гора с расположенными по краям фабриками, банками и всяким таким, вообще всё, что он ест, практически всё импортирует. Ну и китайцы скажут: а мы вам ничего не будем поставлять, возите откуда хотите. Хотите из Лондона, хотите из Мельбурна. Через неделю в Гонконге все будут готовы признать не то что Дэн Сяопина, хоть чёрта в ступе, лишь бы только поставки нормальные восстановились.

Да и толку с этого Гонконга изолированного будет ноль. Все оттуда разбегутся, и получится просто кусок камня посреди моря. Так что было решено, что, во-первых, отдавать всё-таки придётся. Во-вторых, можно попробовать отдать так, чтобы не совсем отдать.

И, во-первых, была достаточно быстро достигнута договорённость о том, что будет введён принцип «одна страна — две системы».

То есть?

То есть Гонконг сохранит какую-то автономию.

Да, до, по-моему, 2047 года он на 50 лет должен сохранять автономию. Там сохраняются порядки и прочее. И гонконгский доллар в ходу, а не китайский юань, и вообще свои всякие там вольности и тому подобное остаются.

Кроме того, как раз в 80-е британская администрация срочно начала внедрять социальные реформы, заводить демократию, невиданную дотоле, в Гонконге и делать всё, чтобы гонконгцы себя почувствовали гонконгцами, а не китайцами материковыми. Чтобы они как бы сохраняли свою особость.

Гонконгскую самобытность.

Да. И были такими агентами влияния британского капитала.

Какие хитренькие, я смотрю.

Да. В 80-х годах гонконгский валовый внутренний продукт, к тому времени уже начавший перетекать в финансовую сферу, ну и кино, кстати, тоже уже начало очень здорово давать, составлял 27% от всего КНРовского. Потому что это просто город.

Кроме того, у британцев было и такое соображение. Они полагали, что, как вот тот же самый Сингапур, Южная Корея, Тайвань, это всё начиналось как весьма такие диктаторские, фашистские режимы, военизированные и всё такое. Южная Корея до конца 80-х такой была. Военная диктатура, полиция лупит всех палками на улицах. Но с развитием экономики, всего этого азиатского экономического чуда, режимы начали смягчаться, население начало, так сказать, требовать перемен и вообще. Тогда была идея о том, что там рынок автоматически несёт за собой демократию.

Я видел эти кадры, на которых состоялось подписание между Маргарет Тэтчер и китайцами предварительного договора передачи Гонконга, я имею в виду основного острова. И там с подписью, что считалось, будто рыночные реформы приведут Китай в сторону демократии.

Да, были такие надежды. За спиной у Маргарет Тэтчер стоит маленький Дэн Сяопин с такой рожей. Говорит: ага, приведёт, прибежит. Ждите, глупые лаовай.

Факт тот, что действительно началась подготовка к передаче. Между прочим, в 90-е внедрение всяких демократических вольностей продолжилось. Чего, кстати, у Пекина не вызвало никакого понимания. Они им говорят: так, вы это, что там делаете-то? Мы с вами договаривались, конечно, о двух системах, но мы договаривались о той системе, которая в 80-е и была, а вы тут развели невиданное. Уважаемые, придите в чувство.

Зато в обратную сторону сыграла ситуация с Коулуном. Потому что, я имею в виду с крепостью Коулуна, чем ближе всё шло к 1997-му, тем более Пекин задавался вопросом: вот сейчас нам передадут, а там этот трущобный рассадник заразы сидит. И говорит: так, вы это, давайте-ка там расселите его, что ли, решите проблему с трущобным кварталом у вас там. А теперь уже Лондон говорил: как где у нас там? Нет, у нас там никакой трущобной проблемы, это у вас там трущобная проблема, не у нас, а у вас. Мы не имеем права, это экстерриториальная китайская территория. И не наше дело, что там происходит.

Пекин говорил: ну, мы вам разрешаем.

Говорит: нет, нет, нет, в договоре написано, что мы туда заходить не можем. Очень жаль.

Не ваше, а наше.

Да. В итоге им удалось в 87-м году выцыганить у Пекина там кое-какие уступки как раз по этой схеме с одной страной, двумя системами и начать операцию по ликвидации крепости Коулун. Заняло это, по-моему, лет семь у них ещё. То есть как их только не улещивали: давали квартиры — не в собственность, а скорее там, ну, кому-то в собственность, кому-то по социальному найму, короче, льготное жильё.

Молодёжь первая, кстати, оттуда начала исход, потому что им всем стали обещать стипендии, места без конкурса в учебных заведениях. Они стали понемногу рассасываться. Старикам всякие пенсии предлагали. В общем, всё это шло очень медленно.

И только уже, по-моему, в 93-м году последних оттуда удалось выманить. И то подействовали уже не столько пенсии и социальное жильё, сколько другой аргумент. Вот через четыре года передадим всё КНР, придёт не Мао Цзэдун, а Пекин и скажет: а вы вообще кто? Вы гонконгские граждане — а где у вас гонконгский паспорт, хотелось бы узнать? Вы китайские граждане — а где ваш китайский паспорт? Ах, у вас нету. Сейчас мы вас определим на пожизненное выращивание риса.

Да. Или отправим куда-нибудь ещё подальше.

Так что даже самые упёртые персонажи в крепости Коулун ничего не могли возразить против того, что лучше бы к моменту появления красного знамени на флагштоке иметь статус законопослушного гражданина британского Гонконга, перетекающего в китайский Гонконг, и таким образом не получить никаких неприятностей от Пекина на свою голову.

Так что всех их расселили, крепость снесли. И построили на ней знаешь что?

Что?

Как бы в Гонконге и в Коулуне в частности каждый клочок земли — это, конечно, очень ценно. Но, понимаете, тут такой момент есть, что китайцы очень суеверные, особенно южные. Достаточно вспомнить, что в Гонконге есть знаменитый дырявый небоскрёб, который построен с окном посередине, потому что с горы будет сходить местный бог каждое утро. Вот чтобы он через это окно пролезал, а то он будет гневаться.

Даже, кстати, все всякие триады тоже очень любят там к каким-нибудь ларёчникам подходить и говорить: у вас товар-то не по фэншую стоит, как бы ему не сгореть ночью. Вы уж тут осторожней. Неудачу, говорят, приносит. Можем вам за небольшие деньги, так сказать, посодействовать, переставить два ящика местами и пойти. А то сгорит. Как пить дать.

Многие полагали, что на этом проклятом месте, чего ни строй, в итоге получатся трущобы. Кто играл в художественную видеоигру Shadowrun Hong Kong, могут припомнить, что там как раз, поскольку это альтернативная реальность, видимо, этот самый Kowloon City никто так и не расселил, и всё крутится вокруг того, что он притягивает неудачи и в итоге является злобное божество Сянья. Мне сильно повезло, что я подкован в суеверно-магических вопросах и сумел без всяких гайдов этот Сянья спроводить дипломатически.

Короче, было решено, что там вместо жилья разобьют парк. И он как бы служит мемориалом тем временам, которые были.

Ну вот, соответственно, Китай в 1997 году, так сказать, вернул себе суверенитет. Состоялась церемония спуска британского флага. Его британский губернатор там чуть ли не со слезами взял под мышку, покинул Гонконг. Подняли красное знамя.

Одним из первых, кстати, что было: китайцы поехали по городу и стали сдирать везде красные почтовые ящики Royal Mail.

Чтобы духу британского не было.

Вот именно.

Кое-что, многое сохранили. То есть, например, в ВТО Гонконг отдельно входит, а не через Китай. Паспорта у Гонконга тоже до сих пор отдельные, с цветочком. Движение в Гонконге какое на дорогах?

Левостороннее.

Левостороннее, да, как и в Британии. Все в Китае ездят по правой стороне, как у нас, а у них левостороннее. У них свой телефонный код. То есть не региональный, а именно международный код.

Что меня, кстати, ещё удивило, — то, что китайцы не переименовали всякие там улицы Виктории, набережные короля Георга, вот это всё. Потому что вы можете по нашей стране судить, насколько важны топонимы, как после революции все начали переименовывать. Потом после 91-го тоже всё обратно переобозвали. Пойди там разбери. Сначала была Тверская, потом Горького, и потом из Горького опять Тверская.

У нас, например, есть станция метро «Крестьянская Застава». Есть такая?

Я, когда был маленький, думал, почему её так назвали. У меня первая ассоциация была, возможно, там в революцию… Там ещё была не Москва, наверное, я так подумал, по крайней мере. На самом деле уже была Москва, хотя и окраина. Какие-нибудь революционные крестьяне поставили заставу и каких-нибудь помещиков там хватали, на вилы поднимали. У меня такая была мысль. Я сначала ещё подумал: может, там была крестьянская застава времён нашествия Наполеона. Потом я сообразил, что это восток Москвы и у Наполеона там быть не должно было.

Оказалось в итоге, что до 1919 года это была площадь Спасская Застава, потому что там действительно была таможня на въезде в город когда-то, а рядом Новоспасский монастырь. Соответственно, в честь монастыря эту заставу и назвали, и площадь тоже, по сути. Но после того, как была революция, все названия, связанные с религией, поотменяли. И было решено срочно переименовать в какую-то Крестьянскую Заставу в честь советского крестьянства. Хотя никаких крестьян на этой заставе сроду не бывало.

А вот в Гонконге нет, там не переименовали. Но при этом отовсюду, хотя и не переименовывали, и статуи не убрали, портреты британских монархов все поубирали. Всё, что раньше было королевским или коронным, всё стало государственным, как и подобает. Ввели всякие свои награды. Вместо, например, дня рождения британского монарха, который до этого был праздником официальным, сделался просто национальный… Они вместо этого ввели, во-первых, День Китайской Народной Республики и отдельно ещё и день создания Специального административного района Сянган.

Кроме того, если раньше британцы могли на год приезжать и работать без визы, теперь нет ничего подобного. Ещё гимн сменили. Раньше был, как и подобает всем в Содружестве, «Боже, храни королеву», а теперь стал новый гимн — «Марш добровольцев». В общем, приложили усилия, чтобы постепенно стереть всё это с лица истории.

Как вы поняли, они неспроста это всё делали, потому что недавно как раз были бунты в Гонконге со всякими зонтиками и прочим, которые китайская администрация таки подавила. А бунтовщики требовали, чтобы Гонконг отделился. Сами понимаете, в чью пользу он бы отделился. Так что Пекин живо взял всех в оборот.

Но в целом Гонконг, несмотря на всю свою стратегическую важность, теперь уже, конечно, не вырабатывает 27% от ВВП.

Китайской группы?

Да, теперь только 2%.

Понятно.

Ну, потому что Китай вырос.

ВВП вырос, да.

И теперь уже Гонконг не выделяется так сильно, как раньше было. Потому что, если мы посмотрим на карту, особенно ночью, если вид со спутника, там видно, что практически вся дельта Жемчужной реки, вся горит, и там даже непонятно, где кончается Гонконг и начинается уже другая особая экономическая зона — Шэньчжэнь. А Шэньчжэнь уже перетекает практически непрерывно в Гуанчжоу. И там уже Гонконг не представляет собой такой прям уникум. С другого берега реки — бывший Макао, который теперь Аомынь. Который, кстати, соединён с Гонконгом, если не самым длинным в мире, то одним из длиннейших мостов. Там мост-заглядение. Часть проходит под землёй в туннеле, а большая часть именно мостом идёт.

Так что Гонконг и дальше будет радовать нас кинематографом как замечательное место для туризма. Те, кто там бывал, говорят, что не ходите на пик Виктории, потому что вам придётся весь день стоять в очереди на фуникулёр, и вы день только потеряете на это. И не ходите к большой статуе Будды, к которой по лестнице идти, потому что, скорее всего, если вам удастся туда добраться, вы обнаружите, что там такая толпа, и уже никого, Будду за ней просто не видно. Опять же, всё потеряете.

Гораздо лучше сходить в местный парк развлечений, такой типа зоопарка, но только более весёлый. Не путать с гонконгским Диснейлендом. Диснейленд в Гонконге тоже есть, свой отдельный. Туда тоже можно сходить.

В целом рекомендуют больше бывать на континентальной части, то есть на Коулуне, потому что на острове там очень много народу, все толпами ходят, будете стоять в пробках на такси и так далее. Но да, те, кто был… У меня подруга там много лет жила и сейчас, кстати, тоже там находится, работает там. Все очень хвалят. Говорят, замечательное, уникальное место. Только надо привыкать, что там вам не удастся арендовать автомобиль. Там этого просто нет практически. То есть там надо быть миллионером, чтобы завести автомобиль на время пребывания. И всем остальным говорят: едите на автобусе, пользуйтесь общественным транспортом.

Да.

Ну и на этой позитивной ноте будем заканчивать.