В этом выпуске мы рассказываем о стоицизме - об апатии и адиафоре, Зеноне и Сенеке, физике и логике, детерминизме и скептицизме, мужестве и рассудительности.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 518-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие: Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от темы работы и культуры работы в разных странах мы переходим к не менее абстрактной и в некоторых местах даже философской теме. О чем мы, думаю, поговорим сегодня? Сегодня мы поговорим о такой философской школе, как стоицизм.

Стоицизм — одна из возникших в Древней Греции философских школ, наряду, например, со школой киников, эпикурейцев, платоников и много кого еще. Она с ними существовала в известной степени параллельно, кое-что, допустим, у тех же киников тоже почерпнула, у скептиков, кстати, тоже. Сама, в свою очередь, повлияла на платоников, на некоторые, по-видимому, постулаты христианской этики и на идеи, скажем, Просвещения уже в постсредневековую эпоху.

И сейчас стоицизм как современное учение тоже весьма популярен и, кстати, сильно полезен, в отличие от многих других древних философских школ. Я в том числе его применяю в жизни, и оно здорово помогает.

Почему так называется? Потому что у нас сразу ассоциация со словом «стойкость» какая-то, и действительно, стоицизм предполагает твердость и непоколебимость перед лицом всяких жизненных невзгод и испытаний. Но это чисто кажущееся созвучие. На самом деле название происходит от одного сооружения в Древних Афинах, так называемой расписной стои. Такой портик, то есть такая терраса с колоннами, со всякими изображениями типа взятия Трои и прочих славных дел, где свою школу основал Зенон Китийский.

Почему он свою школу именно там устроил и собирал, а не в каком-нибудь другом, более подходящем сооружении? Дело просто в том, что он был не афинянин. Он специально назывался Зенон Китийский, и приехал он в Афины с Кипра. Соответственно, он там не мог занять никакое более подходящее сооружение. Поэтому, по примеру многих других философов, например, тот же самый Сократ никакой школы как таковой не создавал и ни в каких помещениях там не преподавал, а просто ходил по городу и во всяких местах участвовал в дискуссиях и тому подобное.

Начала философии Зенона проистекали из кинической школы. И некоторое время он состоял в учениках у одного из киников в Афинах, Кратета Фиванского, который, в свою очередь, был учеником Диогена. Того самого, про которого все знают, что он в бочке сидел.

Да, но он не сидел в бочке, он жил в разбитой старой амфоре, которая из-за того, что она была разбита, приобрела форму вроде как бочки. Из-за этого в позднейший период его рисовали именно в бочке.

Но философия киников этого самого Зенона не устраивала. И он считал, что они все слишком примитивизируют, и true-философия должна описывать более высокие материи, несмотря на то, что во многом перекликается с кинической философией той же самой простоты. Но не доходит до такой крайности, потому что киников считали отрицающими всякие социальные условности типа ношения одежды, житья в доме, поддержания социальных связей и тому подобного. Они себя уподобляли собакам. Почему, собственно, так школа называется: это буквально пёсья философия. «Ты что, пёс, философствуешь?» — в таком духе.

Зенон и его последователи развили свою философию, в том числе, кстати, на базе скептицизма. Но не только на ней. Скептицизм в данном случае для них означал, что во всем нужно сомневаться и всё стараться обосновать. Они отрицали очевидность, и аксиомы тоже подвергались сомнению, в том числе постулаты своей философии. Из-за этого, кстати, стоицизм впитывал очень много из разных других параллельных школ, благодаря чему он, собственно, и пережил многие из них. Он менялся. В Греции он был один. Поздний стоицизм, например, уже в римский период был немножко другой. Соответственно, современный стоицизм тоже отходит от некоторых важных для ранних стоиков, типа Зенона, постулатов и сосредотачивается на более практическом.

Так вот, уже во времена Зенона учение стоиков было триединым. И состояло оно из логики, физики и этики. Тут такая проблема в том, что, по-видимому, термин «логика» внедрили как раз Зенон и его ученики-стоики. Этика и физика уже, конечно, существовали и до этого как понятия.

Тут нам надо отметить, что многие термины, которые использовались в философии и вообще в повседневности в античности, сейчас означают несколько не то. Например, мы все часто боремся с прокрастинацией, ругаем людей прокрастинаторами, которые весь день сидят в соцсетях и ничего не делают по работе. Сами себя тоже ругаем, когда постоянно отвлекаемся от какой-то нужной, но скучной для нас деятельности на что-то другое, на какую-нибудь ерунду: почитать, кто чего прислал в WhatsApp, почитать телеграм-каналы, проверить новости, почту, сходить заварить чаю. И так весь день, и ничего в итоге с места не сдвигается.

Но вот в античный период, если бы кого-то назвали прокрастинатором, то это значило бы, что его похвалили. Потому что тогда под прокрастинацией понималось то, что человек не бежит очертя голову, не торопится, не делает не подумав, не делает что-то, чтобы потом вдруг узнать, что обстоятельства поменялись и делать надо было вовсе не это, а приступает ко всему медленно, основательно, не спешит и поэтому достигает успеха. Просто потому, что в античности ритм жизни был несколько не тот, это раз. Во-вторых, отвлечься на то, чтобы почитать форумы, наверное, было нельзя. Надо было самому идти на форум и слушать там всё физически. Это всё требовало усилий.

Это не только для античных понятий характерно. Например, в русском языке есть термин «косный». Если сейчас кого-то называют косным, то это плохо, потому что он закрыт для нового, отрицает всякие улучшения, оптимизацию и вообще новые идеи, цепляется за отжившее, замшелое. А вот если бы, скажем, во времена, не знаю, Ивана Грозного у нас кого-нибудь назвали косным, то это было бы, наоборот, плюс. Потому что тогда действовала средневековая парадигма, которая считала, что всё, что надо, уже давно внедрено, открыто, известно. Это придумано за нас. И нужно придерживаться образцов. А кто пытается что-то менять — это вредные нововведения, которые ни к чему хорошему не приведут. Поэтому косным быть, наоборот, было хорошо.

То же самое с рядом терминов, которые использовались в стоицизме. То есть что для них были логика, физика и этика? Этика более или менее соответствует нашим современным представлениям. Под физикой они понимали не то, как мы сейчас понимаем: наука о всяких физических явлениях, силах, тяготении, скорости, ускорении, энергии и всяком таком. А вот для стоиков и вообще для философов античности физика была скорее вообще учением о природе, которая при этом у стоиков, во всяком случае, означала природу как продолжение божественной воли, божественного закона.

У них, как и у других философов Древней Греции, по-моему, это с Гераклита начиналось, был внедрен такой термин, как логос. Логос — это нечто вроде абсолютно первоосновы мира, которая в общем сводилась обычно к некой божественной воле, божественной силе, которая влияет на всё, из которой всё проистекает. По этой причине, кстати, стоицизм очень хорошо в итоге влился в христианскую философию, когда римляне ее приняли.

Вообще надо сказать, зачем они эту триаду внедряли: логику, этику и физику. Они сравнивали это с живым организмом. Кости у организма — это как логика. Физика выполняет роль мышц, а этика выполняет, догадайся, роль чего? Мозга. Ну да, души они имели в виду, они не отделяли одно от другого. Потому что, с их точки зрения, всё бытие является материальным. И разница только в том, что некоторые виды материи являются тонкими, даже сверхтонкими, которые мы не можем осязать своими органами чувств.

Вообще, кстати, к чувственному восприятию стоики подходили так же, как и скептики. То есть считали, что оно не является истиной и на него не надо опираться. Поэтому, скажем, божественная воля, тот самый Логос, или просто Бог — это тоже одна из тончайших материй, которая, однако же, влияет на всю остальную материю, из которой состоит бытие. При этом материя может менять степень своей тонкости или толщины. Кирпич, например, — это весьма толстая материя, проходящая через так называемый катарсис, что означает очищение, то есть сброс материи и ее переформатирование во что-то совершенно другое.

А логика с точки зрения стоиков — это учение о мышлении, о доказательстве истины и о человеческом субъективном представлении. Таким образом стоики формулировали свою теорию познания, то, что мы сейчас называем гносеологией. Когда мы говорили о научном методе, он, кстати, в итоге развился в том числе из теории познания стоиков.

Так вот, для стоиков душа тоже представляла собой материю, и восприятия на этой душе оставляли следы, подобно ногам на песке или отпечаткам от стилуса на восковой табличке. Соответственно, одну из главнейших ролей, подобно душе у организма, они придавали этике.

Этика у стоиков, с одной стороны, напоминает киническую в том смысле, что не видит разницы, например, между рабом и царем, между греком и варваром. Это, кстати, очень свежо было в тот момент. Сократ, например, таких воззрений не разделял, несмотря на то, что ранние стоики Сократом восхищались и считали, что он… и приписывали его к себе в том числе. Мы уже как-то раз упоминали, что Сократа чуть ли не все, кто мог, приписывали к себе. И приписывали Сократу высказывания, которые де-факто ему не принадлежали, а были сочинены ими, и просто авторитетом уже мертвого философа прикрывались.

И при этом, в отличие от киников, которые отрицали социокультурные элементы, стоики, наоборот, считали, что в культуре, в социуме, в государстве нет ничего дурного, в семье, в детях, в родителях, что это всё очень важно для человека и в том числе для его счастья. Стоики, кстати, большое значение придавали счастью.

Стоики же считали, с одной стороны, безусловной ценностью самосохранение. Тут они мыслили примерно в ту же сторону, что позднее, уже в XX веке, Карл Поппер с его идеей попперовского существа, которое может представить модель какого-то события или поведения в своей голове. Как говорил Поппер, мы предоставляем нашим гипотезам умирать за нас. То есть мы вместо того, чтобы прыгнуть из окна, думаем: так, если я прыгну из окна, то я разобьюсь, ну нафиг, не буду прыгать из окна. Для чего-то подобного стоики тоже в своей идее осмысленного самосохранения, которое присуще только человеку, доходили.

При этом смерть стоики считали абсолютно необходимой, неотъемлемой частью жизни. И более того, даже считали, что самоликвидация в том или ином виде может быть вполне оправданной, необходимой и добродетельной. То есть, например, про Зенона говорили, что якобы он умер, задержав дыхание, то есть просто перестав дышать и помер от этого. Я, честно говоря, в этом сильно сомневаюсь по очень простой причине: человеку трудно так сделать, ввиду того что дыхание для нас — это рефлекс, один из базовых. Я думаю, что, скорее всего, он помер от какой-то болезни. И возможно также, что он совершил какое-то самоубийство, допустим, приняв яд.

В конце концов, Сократ же тоже в некотором смысле совершил самоубийство. Потому что его судили, ему предлагали бежать, у него была такая возможность. Но он говорил, что не хочет бежать, что не бегал с поля боя и не будет бегать отсюда. И кроме того, у него была возможность обратиться к суду и предложить присудить его к штрафу. Сократ так сделал, но он смехотворно низкий штраф предложил, по-моему, в 30 мин. Это вообще ни о чем. Что дураку было понятно, что он просто напрашивается, чтобы его не штрафом карали, а смертью. Его приговорили к выпиванию яда, что он, собственно, и сделал.

Почему они еще считали, что смерть — это не есть зло? Потому что они были детерминистами, по большей части. То есть считали, что всё всегда проистекает из чего-то, что было до этого. Всё всегда идет так, как не может не идти буквально. И глупо с этим спорить.

В этом смысле, например, все эти идеи спора с судьбой и попытки от своей судьбы уйти, убежать, с точки зрения стоиков были нонсенсом. С их точки зрения нужно было найти гармонию с этим единственно возможным порядком, который проистекает от Логоса, с которым совершенно бесполезно и бессмысленно бороться.

И необходимо идти к апатии. Вот опять же, для нас слово «апатия» — это что-то плохое, с чем надо идти к доктору, принимать таблетки, проходить психотерапию и так далее. Потому что апатия в смысле симптома — это нифига не здорово и не естественно для человека. Как правило, означает либо депрессию, либо какие-то еще нелады. А вот с точки зрения античных философов апатия — это скорее освобождение от страстей, или аффектов, как они говорили. Поскольку когда человек следует этим своим страстям, аффектам, он таким образом становится их рабом.

Аффекты они делили на четыре основных вида, из которых два — страх и отвращение — проистекают от неправильных представлений о зле, а другие два — удовольствие и вожделение — проистекают от неверных представлений о добре. Соответственно, наилучший способ их избежать — составить верное представление о добре и зле, после чего эти вредные аффекты превратятся, наоборот, в стоические добродетели. Их тоже четыре: рассудительность, умеренность, самообладание и храбрость. Храбрость не в смысле стремления бросаться с шашкой на танк, а просто отсутствие страха.

Соответственно, с точки зрения стоиков предполагалось ко всем вещам подходить вот с этой меркой: относятся ли они к злу? Для стоиков это в целом означает нечто деструктивное. Или к добру? Для стоиков это скорее означает что-то конструктивное.

Кроме того, стоики создали понятие адиафоры, то есть буквально «безразличное». Это означает всякие вещи, которые никак не влияют на тебя ни добром, ни злом. И знаешь, что они, например, относили к адиафоре, к безразличному для тебя? Что же? Раб ты или царь, беден ты или богат, здоров ты или болен. Вот такое вот.

Любопытно. Да, популярен ты или гоним — в таком ключе. То есть, с их точки зрения, всё это нужно было рассматривать исключительно со своей внутренней точки зрения, где есть конструктивное и деструктивное.

То есть, например, когда человек предается аффектам, допустим, он испытывает страх, и, чтобы его заглушить, он выпивает 100 грамм водки. Или он испытывает вожделение, из-за чего хабальски пожирает большое количество пищи. Это может быть вожделение именно к гурманству какому-то. Это всё деструктивно. Всё это разрушает его душу. Потому что эти аффекты вредны для человека, его развращают, разрушают.

То, что, допустим, человек очень стремится к удовольствиям и поэтому начинает страдать, к примеру, от того, что он слишком беден, чтобы себе эти удовольствия позволить, не может купить себе дворец, рабов, вина, наложниц всяких, и вынужденно страдает, — вот это уже плохо. За счет этого же они считали, что эта адиафора, безразличная для счастья, распространяется на твой имущественный статус, или раб ты, или свободный. Потому что какая разница, свободный ты или несвободный, если внутри все совершенно одинаковые? Ты, будучи рабом, можешь, например, внутренне быть совершенно свободным, потому что тебя никак не тревожит то, что ты раб, а мог бы быть царь. С другой стороны, царь, которого тревожит то, что он царь недостаточно большого владения, несчастен по сравнению с тобой. В чем тогда минус того, что ты раб?

При этом, кстати, в отличие от многих других философских школ, рабство стоики отрицали. Просто потому, что если все равны и одинаковы, совершенно непонятно, почему одни должны порабощать и подчинять других.

Тем не менее… Прогрессивные ребята. Да, да. При этом стоики не пытались проводить какие-то кампании против рабовладельческого строя, поскольку считали, что вся эта кампанийщина сомнительна уже по той причине, что общество на основе разума и истины переделать, скорее всего, нельзя. Просто по той причине, что и разум, и истина являются очень сомнительными и неочевидными материями. Поэтому, скорее всего, в процессе переделки общества на разумных началах получится что-то совершенно не то. Просто потому, что сами начала будут, скорее всего, очень далекими от реального разума, который для человека, скорее всего, непостижим. Это их скептические начала как раз заставляли сомневаться.

В этом они перекликались, кстати, и с Сократом, который говорил, что знает, что ничего не знает, просто потому, что осознавал ограниченность своего познания именно за счет того, что знал довольно много, в среднем гораздо больше, чем типичный его современник.

Поэтому стоицизм индивидуалистичен и предлагал вместо того, чтобы пытаться что-то вокруг себя поменять в одиночку, вместо этого менять свое отношение к этому. А всё остальное воспринимать как неизбежность, которая на тебя никак не влияет: приятна она или неприятна — это, в сущности, не твоя проблема.

Вот это учение достаточно быстро стало набирать популярность, в том числе уже в римские времена, потом повлияло в том числе на христианские постулаты и заработало себе последователей среди самых разных личностей.

Вот, например, был такой Эпиктет. Его обычно изображают хромым, сидящим с костылем, потому что он был раб изначально. Эпиктет — это его какая-то кличка, буквально обозначает «купленный». Считается, что он охромел из-за того, что хозяин на него за что-то рассердился и стал его колотить. И Эпиктет сохранял полное хладнокровие и сказал, что такими темпами ты мне ногу сломаешь. И действительно сломал. А Эпиктет говорит: я же говорил, а ты не слушал. И тогда его хозяин охолонул, больше на него не кидался с побоями. Но Эпиктет из-за того, что нога так никогда не зажила до конца, ходил с костылем.

Кроме того, считается, что он как раб всегда выполнял свои обязанности добросовестно не потому, что над ним кто-то стоял с палкой, а потому, что он считал, что существует долг. Для стоиков это тоже достаточно важное понятие. Они считали, что есть должное, к чему нужно стремиться и что нужно исполнять. Потому что должное проистекает из самого по себе устройства мира, из их представления о детерминизме, то есть о том, что всё происходит потому, что до этого были какие-то предпосылки, действия, которые это вызвали, и ничто не проходит бесследно. Следовательно, необходимо настолько хорошо выполнять свои обязанности, должные для тебя, чтобы это давало как можно лучшие последствия. Потому что если ты будешь, допустим, предаваться безделью и прочему, из этого последствия будут какие-то плохие. Не самые лучшие уж точно.

Или вообще никакие. Да, или вообще никакие. При том, что с точки зрения стоиков в принципе никакие последствия — тоже плохие последствия. Они считали, что, поскольку всё является материальным и всё является частью бытия, нужно стремиться к наиболее конструктивному развитию событий и вообще всего, чего можно.

При этом они предлагали отрешаться от того, что отвлекает, что действует на тебя деструктивно и делает несчастным. Вот, например, процитируем ряд стоиков. Тот же самый Эпиктет, например, говорил, что человека расстраивают не события, а его взгляд на эти события. Соответственно, чтобы не делаться несчастным, нужно просто поменять свои взгляды на них. Допустим, его хозяин сломал ему ногу, он хромает. Это действительно неприятно с первого взгляда. Но если смотреть на это отрешенно, он никак не мог на это повлиять. Он никак не может повлиять на свою хромоту в дальнейшем. Следовательно, нужно просто отрешиться от нее и воспринимать ее как чисто фон какой-то.

Не следует путать это с пассивностью. Потому что стоики как раз проповедовали то, что если что-то реально можно изменить, то лучше этим и заняться, а не просто сидеть и созерцать. Не знаю, сидит та собачка с мема, которая сидит в пожаре и говорит: this is fine. Нет, этого как раз стоики не проповедовали.

Еще одно интересное высказывание Эпиктета: «Владей своими страстями, или они овладеют тобою». Соответственно, ты станешь их рабом. Тебе будет чего-то хотеться всё время, не того, и ты от этого будешь несчастен.

Развивали эти мысли два других известных в римское время поздних стоика: император Марк Аврелий и воспитатель другого императора, Нерона, Сенека.

Что говорил Марк Аврелий? «Живи так, как будто ты сейчас должен проститься с жизнью. Как будто время, оставленное тебе, есть неожиданный подарок». У меня к этой цитате сразу ассоциации с куклой Билли, которая говорит, что большинство людей совершенно не ценит жизнь. Только не вы и не теперь. Видимо, Марк Аврелий повлиял в том числе и на идеологию «Пилы» из известной франшизы.

«Твои мысли становятся твоей жизнью». Очень глубокая, на мой взгляд, мысль Марка Аврелия. Действительно, то, что с тобой будет дальше, зависит от твоих надежд, твоих мечтаний, твоего недовольства чем-то, твоих стремлений к чему-то. То есть о чем нам говорит Марк Аврелий как стоик? О том, что думать про всякую ерунду не надо, иначе и жизнь получится ерундовая у тебя.

Страдать от того, что ты не живешь во дворце, означает свою жизнь превратить в бессмысленное, деструктивное переживание вещей, которые ты не можешь поменять. Если можешь поменять, то меняй. Нечего и страдать тогда. Значит, заведи себе дворец, больше работай, зарабатывай, если уж он тебе так нужен. Но вообще, как я уже сказал, бедность и богатство для стоиков — это именно то, что не имеет отношения к счастью и что следует воспринимать скорее как инструмент, а не как часть твоей базовой жизни.

«Измени отношение к тому, что тебя беспокоит, и будешь от него свободен». Это тоже Марк Аврелий.

«Если это неправильно, не делай так. Если это неправда, не говори так. И всё, ты выполнишь задачу своей жизни». Поскольку он был императором и не мог, как Диоген, сидеть в пифосе и ничего не делать, ему приходилось выполнять очень много всяких неприятных обязанностей. Поэтому известна такая мантра, которую Марк Аврелий по этому поводу себе говорил:

«Сегодня мне придется столкнуться с людьми навязчивыми, неблагодарными, заносчивыми, коварными, завистливыми и неуживчивыми. Эти свойства проистекают от незнания ими добра и зла. Я же, познавший прекрасную природу добра и постыдную природу зла, понимаю природу тех, кто заблуждается. Они мне родственны не по крови и происхождению, а по божественному соизволению и разуму».

Это то, о чем я говорил, то есть то, что все люди происходят как бы от Бога. Ряд стоиков, например, всех людей называли сыновьями Зевса, и очевидно, что это повлияло потом на представления христиан в том числе об этом.

«Я защищен знанием от их зла. Они не могут вовлечь меня во что-либо постыдное. Но нельзя и гневаться, и ненавидеть тех, кто мне родственен. Мы созданы для совместной деятельности, как ноги и руки, как верхние и нижние челюсти. Поэтому противодействовать друг другу противно природе. А досадовать и чуждаться таких людей и значит им противодействовать».

То есть Марк Аврелий, которому приходилось как политику и администратору общаться со всякой сволочью, регулярно неприятной, тем не менее считал, что презирать их и ненавидеть за это не следует. Они несчастные, они заблуждаются, они не знают добра и зла так, как знает философ-стоик. И при этом они от него, в принципе, сами ничем не отличаются. Следовательно, ненавидеть их не за что и незачем. Это деструктивная страсть, получается.

Еще одна его мысль: «Если человек причинил тебе зло, немедленно удостоверься, сделано это из добрых или злых побуждений. Ибо, когда ты увидишь это, ты почувствуешь к нему жалость и не станешь ни удивляться, ни сердиться». То есть предполагается, во-первых, смотреть на намерение человека. Может быть, он случайно, не желая этого, причинил тебе зло, хотел сделать что-то другое. Если же он действительно хотел причинить тебе зло — ему же хуже. Это его проблема, а не твоя.

«Мы все любим себя больше, чем других людей, но больше заботимся об их мнении, чем о своем собственном». Это, кстати, и сейчас очень верно, особенно учитывая, что появились соцсети, все вдруг стали зависимыми от каких-то лайков, комментариев абсолютно неизвестных людей и прямо страдают от этого.

Сенека тоже оставил нам ряд интересных высказываний, позволяющих лучше понять стоицизм. «Сделай первый шаг, и ты поймешь, что не всё так страшно». Это вот как у нас есть пословица, что глаза боятся, а руки делают. О чем он говорит? Это одна из добродетелей стоицизма — храбрость. То есть, как я уже сказал, это не шашкой на танк, а приняться, например, за какое-то дело, которое тебя пугает своей масштабностью и ответственностью. Скажем, не знаю, опубликовать какой-нибудь текст и не бояться того, что тебя все заминусуют, напишут тебе, что ты пишешь ерунду, будут писать всякие гадости в комментариях. Вот в том, о чем, собственно, Сенека и говорит.

«Если не можешь изменить мир, измени отношение к этому миру». То есть воспринимать то, что можно поменять, — меняем, то, что нельзя, — значит, нельзя, надо просто с этим жить. Если у тебя есть оно такое и другим не будет, раз оно такое, значит, оно для чего-то тоже нужно.

«Нет ничего безобразнее старика, который не имеет других доказательств пользы его продолжительной жизни, кроме возраста». Это как раз к позиции стоиков о необходимости трудиться в конструктивную сторону. То, что можно поменять к лучшему, — менять. И в рамках детерминизма после себя оставлять позитивные последствия. Люди, которые ничего, кроме маразма, не нажили, с точки зрения Сенеки, — это бесполезный балласт.

«Что ты можешь пожелать своему врагу хуже, чем смерть? Так успокойся, он всё равно умрет, даже если ты ничего не будешь делать». Все мы смертны, memento mori, и изводиться ненавистью к своим врагам, мечтать, как бы ты их всех топором поубивал, бессмысленно. Раньше они умрут или позже, от того, что ты их убил топором, или от цирроза печени — какая, в сущности, разница.

«Мы чаще боимся боли, чем страдаем, и страдаем больше в воображении, чем в действительности». Чистая правда. Я думаю, с этим многие согласятся. Когда человек ожидает неприятностей, он зачастую переживает гораздо больше негативных эмоций и дурных мыслей, чем от самой неприятности. Ожидание беды хуже самой беды. Это распространенное наблюдение. С этим все сталкивались.

Кроме того, от беды мы действительно часто страдаем скорее потому, что много о ней думаем, много рассуждаем о том, что было бы, если бы она не случилась, как было бы всё классно, но она случилась. Если мы на нее посмотрим трезво и перестанем привешивать к ней дополнительные свистелки и мигалки в своем воображении, то и беда покажется нам значительно меньше, чем она есть.

«Если не знать, куда плывешь, никакой ветер не будет попутным». Здесь Сенека говорит как раз о приверженности стоиков к тому, что нужно заниматься тем, чем ты занимаешься, максимально осмысленно, осознанно, со знанием, к чему ты стремишься, чего ты хочешь добиться. И тогда ты этого добьешься. Или, во всяком случае, не будешь удивляться, что получилось что-то совершенно не то, чего бы тебе хотелось.

И Сенека часто высказывал мысли о том, что богатство определяется не тем, сколько у тебя имущества, а тем, достаточно ли тебе этого имущества. Поскольку человек, который ведет простую жизнь, как тот же самый император Марк Аврелий, кстати, он достаточно просто жил, и считает, что у него всё есть, ему ничего не надо, на самом деле богаче и счастливее, чем даже владелец целого состояния в золоте, которому, тем не менее, этого не хватает и всё хочется чего-то еще. Это, в принципе, не только на богатство распространяется, а вообще на всё в жизни. Умение быть довольным тем, что есть, очень ценно для счастья.

В подобном же ключе иногда высказывался и Катон. Он говорил, что то, что не нужно, всегда слишком дорого. Здесь он говорил о том, что не следует гнаться за всё более недоступными благами, потому что, скорее всего, они тебе и не нужны, если они чрезмерно недоступны для тебя.

Сенека кончил не очень хорошо тоже. Ему пришлось покончить жизнь самоубийством, кстати, по приказу своего же питомца Нерона. С ним покончила с собой его жена. Несмотря на то, что он ее от этого отговаривал, тем не менее она предпочла последовать за ним. Тогда он вскрыл себе вены и сел в горячую ванну. Как, кстати, многие самоубийцы ему в этом подражают. Хотя я уверен, что если бы у Сенеки был выбор, ничего подобного он бы делать никогда не стал.

В эпоху христианства значительная часть постулатов стоицизма была инкорпорирована в новую христианскую этику и философию и пребывала в таком виде вплоть до эпохи Ренессанса и Реформации, когда на базе древнего стоицизма и христианской этики, особенно протестантской, стали развивать так называемый неостоицизм как нечто вроде руководства для практической повседневной жизни доброго христианина.

И тогда это не нашло у многих понимания, поскольку был ряд философов, которые доказывали, что стоицизм ни в каком виде полностью с христианством не сочетается, а следовательно, нечего им и заниматься, пытаясь привязать к христианству. Христианство во многом из него почерпнуло, но оно это всё развило и приумножило, поэтому лучше удовлетвориться этим.

Но в XX веке появился тот стоицизм, который сейчас активно используется в рамках, например, психотерапевтических практик и вообще жизненного учения. Потому что, скажем, многие техники и постулаты стоицизма сейчас очень хорошо работают в качестве средств для терапии тревожности, для развития способности бороться за свои интересы и вообще бороться со всякими испытаниями. И не терять самообладание даже в весьма турбулентные времена, как вот сейчас.

Я, кстати, многими из них пользуюсь, и по этой причине я как раз сейчас чувствую себя, в принципе, всё таким же спокойным, как и в любой другой момент. Пользуюсь и вам советую.

Да, например, был такой философ Гиерокл, тоже стоик, который создал модель, позволяющую не перегружать себя ответственностью за всё на свете, на планете. То есть там ряд таких кругов, вложенных один в другой, рисуется, где в центре — я, в следующем круге — родственники, друзья, коллеги, в каком-то смысле, если ты за них какую-то ответственность чувствуешь, как руководитель, допустим, или работодатель в том числе. Потом соседи, подъезд, деревня или где вы там живете. Следующий круг — это уже регион, штат, область какая-нибудь. Следующим уже страна, потом человечество, потом, допустим, планета или вселенная.

Очевидно, что гораздо лучше для всех будет, если вместо того, чтобы страдать о судьбах человечества, вы для начала позаботитесь о себе, о своих друзьях, близких и соседях. Это всем будет лучше, чем если вы будете переживать, что наступает глобальное потепление, или угроза ядерной войны, или что-то в этом духе. Всё равно никак повлиять ни на потепление, ни на ядерную войну вы не можете. Лучше влиять на то, на что можете. От этого будет всем лучше.

Далее. Полезный прием, который как раз восходит к стоическому понятию мужества как добродетели. Если вас что-то тревожит, например, что вас уволили или, допустим, что ядерная война таки началась, вместо того чтобы отгонять эти мысли и страдать постоянно от того, что они где-то там на заднем плане болтаются, лучше представить подробно и продумать этот негативный сценарий. Я, например, так постоянно делаю.

Это позволяет, во-первых, хладнокровно его обдумать и понять, что, условно, то, что уволили с работы, означает, что дали одну-две зарплаты, отправили гулять, значит, пойду искать другую работу. Или, допустим, разнесу риски. Часть усилий буду на какой-то свой бизнес переносить, откуда меня уволить не могут. И таким образом буду готов. Так вы сразу и поймете, что то, чего вы боитесь, не так уж и страшно и что с этим можно совершенно практическим способом справиться.

А если нельзя, как, допустим, в случае ядерной войны, то вас это всё равно не будет заботить через секунду после ее начала. И бояться-то особо и нечего.

Разговор с самим собой тоже, кстати, рекомендуется современными стоиками. Это может быть либо ваше второе я, более умное, пусть даже чисто задним умом умное, в ретроспективе, так сказать. Или какой-нибудь уважаемый для вас человек, условный Сократ. Что бы он делал в этом случае? Это здорово помогает. Самому себе, кстати, тоже давайте разумные советы. Вполне получается. Я так делаю, когда сам с собой начинаю обсуждать какую-то проблему, и часто нахожу решение.

Потому что им достаточно и того, что есть. А потому что они боятся, что не справятся, что там окажется на самом деле хуже, чем тут, что там чего-то еще с ними случится. Я тоже такое испытывал когда-то перед как раз сменой работы. Я решил, что так можно до старости просидеть на одном месте и праздновать труса. Это будет гораздо хуже, чем любые неудачи и проблемы, которые со мной могут произойти на новом месте. Это тоже прием из арсенала стоиков. Я тогда еще про это толком не знал, но сформулировал его вполне верно.

Скажем, любой человек, который занимается, неважно, подкастами, блогингом, видеоблогингом, делает обзоры на фильмы, на игры, пишет статьи в интернет-издании — не так важно, что он делает, — он неизбежно будет получать комментарии. Причем ряд этих комментариев будет в духе: «Ну ты и дурак». Это абсолютно неизбежно. Это абсолютно не важно.

Эти комментарии следует воспринимать так: если они содержат в себе какое-то рациональное зерно, в них находится какое-то конкретное возражение, на которое у тебя контрдовода нет, то это полезно. Позволяет тебе, опять же, скептически, как стоики предписывали, взглянуть на свои постулаты и, возможно, их поменять к лучшему. В таком случае этот негативный комментарий — благо. Если там просто написано: «Ты дурак и морда у тебя немытая», то это пишет человек, который на тебя разозлился за что-то, не понял чего-то. То, что он злится, не понимает тебя, — это его личная проблема, а не твоя. Стоики предлагают воспринимать этот негатив как проблему тех, кто этот негатив, собственно, привносит, а не твою.

Кроме того, я хотел бы напомнить, что в любом случае всем не угодишь. Не получает никаких негативных отзывов и критики только тот, кто не делает ничего и сидит где-то под камнем, боясь оттуда высунуться. Такой жизни вы совершенно точно не хотите. Поэтому никогда не бойтесь отказов, отвержения. Не обязательно в работе. В личной жизни, допустим, тоже.

Многие люди ведут замкнутый образ жизни, ни с кем не общаются не потому, что им не хочется ни с кем общаться. Многие люди, наоборот, чувствуют себя хорошо, когда никого рядом нет, никто не мешает, можно спокойно заниматься своими делами. Им не надо, они счастливы и так. Но другие, наоборот, и хотели бы общаться, завести друзей, может быть, даже хотят внимания, хотят демонстрировать себя, свое творчество или работу, или мысли высказывать. Но они этого не делают, потому что боятся, что их отвергнут, что никто не захочет с ними общаться, что женщина или мужчина, который им нравится, их отвергнет и так далее.

Действительно, да, могут и будут отвергать и говорить, что это неинтересно, что вы чем-то нехороши. Да, действительно так. Но это, во-первых, их право и прерогатива, которые тоже надо уважать. Невозможно заставить всех вас любить, невозможно заставить кого-то с вами общаться, невозможно добиться принятия абсолютно всех на свете.

Возможно, вам что-то предстоит поменять в себе для этого. Возможно, это принципиально невыполнимо, потому что, допустим, женщина, к которой я подкатываю, говорит, что ей не нравятся лысые. Я не могу перестать быть лысым. Ну нет, я могу пойти на пересадку волос, если мне это прям так нужно, и попробовать подкатить к ней еще раз уже не лысым. Но я полагаю, что гораздо лучше уважать ее нежелание иметь со мной дело и идти дальше, оставив ее в покое и себя не тревожа тоже этим. Потому что велика вероятность, что я и с пересаженными волосами буду ей всё так же не нужен. Потому что на самом деле там еще куча всяких причин, которые я поменять либо не могу, либо на это уйдет остаток моей жизни, а у меня есть разные другие способы ее потратить. В данном случае волосы — это симптом, а не причина происходящего.

Кстати, да, стоицизм предлагает всегда стараться зрить в корень и разбирать любую проблему, беду, негативные мысли, несчастье.

Лысина у нее ассоциируется со старостью. Лысина у нее ассоциируется, допустим, с занудством какого-нибудь лысого профессора, скучного и сухого. С пассивностью, потому что образ толстого лысого в трениках и майке-алкашке с пивом на диване не на пустом месте появился. Действительно, такой есть. С нездоровьем банальным. Проблема в том, что всё это находится не в вашей голове. А то, что находится не в вашей голове, находится вне вашего контроля. И вам это неподвластно. И на самом деле вам это и не нужно. И лучше оставить это в покое.

Если же вы себя на таком ловите, то как раз очень полезно разбирать до основания, что, собственно, вас так тревожит. Допустим, вот тот же самый пример: что меня тревожит в том, что мне отказала эта красавица, сославшись на то, что я лысый? Меня тревожит, наверное, не то, что конкретно она мне отказала, потому что я понимаю, что, в принципе, она не последняя на свете, не единственная никакая. Меня тревожит в этом отказе то, что этот отказ говорит мне, что я плохой какой-то, что я недостаточно привлекательный, что я недостаточно престижен, что я недостаточно ресурсен. А мне бы хотелось быть престижным, ресурсным и так далее.

Хорошо, спускаемся на уровень ниже. Почему я считаю, что мне обязательно необходимо быть ресурсным, престижным и так далее? Потому что… А вот хороший вопрос — почему? И об этом надо глубоко подумать. Потому что, может быть, я на самом деле не стремлюсь заводить гарем. Реально он мне не нужен, и реально у меня от него будет одна головная боль. И никакие восхваления моей престижности и ресурсности на самом деле того для меня стоить не будут. Я только сам себе буду приумножать несчастье.

То есть да, надо попытаться понять, почему вы думаете то, что вы думаете, задавая себе последовательные вопросы. Я думаю, многие в курсе про метод задавания себе пять раз «почему». Для того чтобы прийти к каким-то основополагающим причинам происходящего, надо задавать себе последовательно на каждое объяснение, которое вы дали, вопрос: почему так происходит? И это поможет некоторым образом прийти в чувство.

Если вас тревожат, допустим, негативные комментарии под рисунком, который вы вывесили в интернет, то следует это тоже разобрать. В том смысле, что обычно таких людей тревожит то, что их самооценка, уверенность в своих силах, талантах от этих негативных комментариев падает. Но она падает не от комментариев, а от того, что сам человек считает, что кто-то, неизвестно на каком основании что-то сказавший, этой самооценкой и уверенностью в талантах управляет. А это просто глупо.

Начнем с того, что человек, который это комментировал, скорее всего, знать не знает ничего ни про рисование, ни про этого автора. И его суждение на самом деле некомпетентное и никакого влияния на самооценку, по стоической логике, оказывать не должно.

Вот если так подумать, то можно просто с холодной головой кивнуть: этот написал, что плохо нарисовано, другой напишет, что хорошо нарисовано. Восторгаться и плясать по случаю каждого позитивного комментария под рисунком — это тоже нездорово. Потому что рано или поздно настанет день, когда, допустим, комментариев будет мало или, может, их вовсе не будет. Тогда человек рискует впасть в панику, забросить свое хобби, которое он, собственно, демонстрировал людям в виде рисунков, запить или еще что-нибудь с ним случится. Впадать в зависимость от позитива тоже не стоит. Позволять ему слишком уж влиять на вашу уверенность в себе — это вредно и может плохо кончиться.

К ответственности, опять же, за то, что другие делают, нужно подходить так: вы ответственны не за то, что они делают, а за то, как болезненно вы на это реагируете. У меня, например, был период когда-то лет десять назад, когда я на негативные комментарии или даже на возражения, хотя внешне реагировал спокойно, но внутренне у меня прям всё сжималось, и я чувствовал себя плохо, считал, что, может быть, зря я вообще чего-то там пишу и говорю. Но постепенно я выработал такой подход: если возражение по делу, значит, это хорошо. Я поправлю свое представление об этом предмете. Если возражение просто «ты дурак и куришь табак», ну и что? Где-то на пятидесятом ты перестаешь это замечать, становится наплевать, ты понимаешь, что их неизбежно будет очень много, что ты там ни делай. И обращать на это внимание совершенно не стоит.

В целом современный стоицизм предлагает как можно больший фокус помещать на вещи, которые вам подвластны: свои взгляды, свое отношение к возможным невзгодам, к одобрению или неодобрению, к неприятностям из прошлого, к возможным неприятностям из будущего. Лучше не на них концентрироваться, а именно на своем отношении и на том, что вы можете сделать, чтобы это поменять, и так далее.

Грубо говоря, если в детстве у тебя не было велосипеда, потом ты вырос и купил «Мерседес», то в детстве у тебя всё равно не было велосипеда. Это не следует так оставлять, а стоит подумать над тем, так ли было важно это отсутствие велосипеда, на что отсутствие велосипеда толкает тебя сейчас. Например, вот этот «Мерседес», который ты купил, ты купил его потому, что он тебе нужен, или ты купил его, чтобы заполнить дыру, оставленную некупленным в детстве велосипедом? Потому что если второе, то это плохо. Позволять руководить своей жизнью каким-то бог знает когда некупленным велосипедом нездорово и деструктивно с точки зрения как стоицизма, так и, в общем, простейшей современной психологии.

Также фокус следует с внешних ценностей тоже передвигать на внутренние. То есть внешние ценности — это, допустим, то же самое богатство. Внутренние — это спокойствие, счастье, гармония. Что хорошего, например, в том, чтобы разбогатеть, если вы работаете по какие-то немыслимые 70 часов в неделю, совершенно не отдыхаете и никакого эффекта реально на вас это богатство не оказывает? Вы могли бы совершенно точно так же жить бедно, просто потому что деньги свои себе на пользу совершенно не тратите. Так зачем они вам нужны? Лучше подумать о том, что вам действительно хотелось, например, жить более размеренной жизнью, или, скажем, поправить свое здоровье, которое неизбежно подорвано этим, или, может быть, больше внимания уделять семье и друзьям. Или, может быть, завести хобби, которое вы хотели, а погоня за деньгами, возможно, вам была и не нужна никогда.

Важный маркер — это цель: для чего, собственно, предположим, эта внешняя ценность, те же самые деньги? Для чего вам эти деньги? Если вы не можете внятно сформулировать это просто, было это или не было, — это плохо. Это значит, что надо разбирать, и, скорее всего, ценность для вас реальной не является.

И такой итоговый шаг: следует ко всему подходить конструктивно, больше ориентироваться на то, что можно сделать, чем на то, что надо было сделать, но не сделали когда-то, или на то, что сделали не так, что кто-то там помешал, или что вы сами были глупы и не понимали, и всё в прошлом сделали не так. Не надо об этом думать. Надо мыслить конструктивно и глядеть вперед.

Кстати, у многих людей чрезмерная фиксация на прошлом — это, по сути, выражение того самого страха перед будущим. Они постоянно думают и толкуют о том, что вот раньше надо было то, а не это, и что раньше у них какая-то там была семья плохая, школа не та, в институт они поступили не куда хотели, просто для того, чтобы ничего не делать сейчас. Потому что это проще, это им кажется более безопасным. Что-то делать, идти вперед всегда немного страшновато. Как я уже сказал, вдруг не получится, вдруг будут отвергать и смеяться, вдруг окажется хуже, чем то, что я планировал в качестве результата получить, а получится не то.

Поэтому да, многие люди продолжают вместо этого всё стонать, как их в детстве не свозили на юг, на море, вместо того чтобы, если уж им это море так далось, заработать денег, сменив работу, или, может, переехать просто к морю, перевестись на работу в условный Дубай какой-нибудь. Это всё страшно и трудно, поэтому многие этого избегают.

Стоики предлагают как раз наоборот: лучше идти вперед, решать всякие проблемы, улучшать то, что вам в силах улучшить, а прошлое оставить в прошлом. Вот так и предлагают современные стоики строить свою жизнь.

Последнее, о чем бы я хотел сказать, — это практический такой чек-лист современного стоика, который позволяет оценить, насколько вы здраво, с точки зрения стоицизма, конечно, относитесь ко всяким проблемам.

Пункт первый. Ваше настроение зависит от того, вежливы с вами или грубят, хвалят вас или ругают, одобряют вас или не одобряют, соглашаются или спорят? И если да, то это плохо.

Пункт второй. Вы боитесь чего-то нового, в том числе публичного, из-за страха неудачи, отвержения, того, что вам самим не понравится результат, допустим? Если такое есть, и вы обнаруживаете, что часто не делаете того, чего хотелось бы, из-за этого страха, это тоже плохо.

Пункт третий. Склонность забивать свои тревоги, страхи и плохое настроение примитивными отвлекающими факторами: алкоголь, фастфуд, условный торт ночью, компульсивный шопинг, компульсивная, например, игромания какая-нибудь. Компульсивная склонность путешествовать есть у некоторых людей, которые путешествуют с каким-то ожесточенным совершенно невротическим видом. И видно, что they are trying to escape or prove something, а сами по себе эти путешествия им никуда не уперлись. Если вы часто у себя замечаете что-то подобное, это тоже плохо. Стоицизм предлагает эти вопросы прорабатывать. Это можно делать с психологом. Это можно делать лично как автотерапию.

Следующий пункт. Вы не получили золотую медаль в школе, и как бы к этому прикручивается совершенно не подвластное на самом деле этому влияние на все ваши беды и горести. Это тоже плохой пункт. Он тоже требует проработки.

И последний пункт, который я бы хотел подчеркнуть. Если вам постоянно кажется, что для счастья вам не хватает чего-то вот такого: еще 20 тысяч рублей в месяц, найти более подходящего, более красивого, богатого, молодого партнера, получить повышение в должности, похудеть еще на 5 килограммов, что-то такое. И вы обнаруживаете, что каждый раз, когда вы действительно так делаете, ничего на самом деле хорошего не происходит, вам начинает тут же казаться, что жену сменил на более молодую, счастья не ощутил никакого, надо машину сменить — вот что. Машину сменил — опять что-то никаких улучшений в настроении не видно. Думаешь: эх, надо квартиру какую-нибудь побольше завести. Это тоже очень нездорово, и стоицизм предлагает от этого дистанцироваться. И прорабатывать эти мысли в сторону того, что вам совершенно явно не нужны никакие внешние факторы для того, чтобы быть счастливым, но вы несчастны. Надо с этим что-то делать, об этом надо думать.

Вот примерно так современный стоицизм помогает улучшать жизнь. Многие, кстати, вещи, которые мы высказывали, когда говорили в одном из недавних подкастов, как сохранить спокойствие, как раз частью из изучения трудов стоиков, частью из автотерапии по образцам современного стоицизма у нас сформулировались. Очень рекомендуем и вам тоже в это непростое время прибегнуть к стоицизму.

И на этой позитивной ноте предлагаю заканчивать.