Hobby Talks #511 - Современная Индия
В этом выпуске мы рассказываем про современную Индию - о позитивной дискриминации и индийских разработчиках, вопросе Гоа и диктатуре Индиры Ганди, звездах Болливуда и правиле правой руки.
Выпуск доступен для наших подписчиков на Спонсоре и Патреоне.
Транскрипт
Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.
Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 511-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.
Спасибо, Домнин. Итак, от тем обслуживательных и сервисных мы переходим к темам чуть более географически локализованным и в некотором роде более современным. О чем мы, Домнин, поговорим сегодня?
Сегодня мы поговорим о современной Индии, то есть от обретения страной независимости и примерно до сегодняшнего дня. Поговорим о некоторых особенностях, о том, как определенные традиции сохранились или не сохранились и к чему они привели. И попробуем пару слов сказать. Я просто плотно общаюсь по работе с индийцами.
Я, к счастью, не могу сказать того же, Домнин, учитывая то, где я работаю.
Да, кстати, это интересная вещь, потому что действительно среди программистов в мире большое количество индийцев.
Да, по понятным причинам.
Да, дело просто в том, что Индия вообще — это страна-чемпион по аутсорсингу. То есть это, по-моему, 67% всего аутсорсинга в мире — это Индия.
Класс.
Да. Это не то чтобы прям плохо и ужасно. Например, в самой Индии IT-индустрия — это 150 миллиардов долларов. Не то чтобы прям много для такой большой страны, но и не так уж и плохо. Тем более что, скажем, с грамотностью до сих пор в Индии не так, чтобы прямо очень хорошо на общемировом уровне. Сейчас считается, что в мире теоретически должно быть где-то хотя бы 85% грамотности у населения. Но вот в Индии уровень грамотности, как в их источнике написано, сейчас 75% пока что.
Так вот, на самом деле все несколько хуже.
Даже этого нет?
Это у мужчин 75% грамотности.
А, понятно.
А у женщин всего 50 где-то.
То есть они мужиков посчитали только?
Да, потому что в Индии вообще многие виды статистики про Индию — они про мужиков. Вот так исторически сложилось.
Да, так вот действительно исторически сложилось. При этом в стране, кстати, наблюдается достаточно заметный перекос на половом, так сказать, фронте. То есть считается, что на тысячу мужчин приходится 944 женщины. То есть никак. Вот у нас, помните, были все эти песенки: «Девчонки чего-то там платочки в руках теребят, потому что на десять девчонок по статистике девять ребят». Вот это вот.
Это песня про Индию, по сути.
Нет, это про Советский Союз было, а тут наоборот. На десять мужиков по статистике девять девчат.
А, да-да-да. Получается.
Как же так вышло, Ауралиен, кстати?
Потому что, понятно, если родился мальчик, это будет надежда и опора, деньги будет зарабатывать, родителям помогать престарелым. А если девочка родилась…
Пойдет в IT, да.
Если девочка, надо приданое какое-то брать.
Действительно.
И как-то вот так получается, что в Индии статистика работает не так, как везде. Поэтому, когда распространилась тема с УЗИ плода уже довольно давно, это привело к тому, что действительно в стране начались повальные аборты девочек, не родившихся еще, и попытки зачинать исключительно мальчиков. К чему хорошему, как вы можете понять, это не приводит совершенно.
Но на самом деле не все так плохо и ужасно. В Индии все-таки, например, второй на планете рынок газет.
Ух ты!
Да, да. Там чуть ли не все читают газеты.
Я могу вам сказать, что это чистая правда, потому что индийцы просили меня разведать тему с газетной бумагой. У них своя начала кончаться.
То есть не только кончаться, а дорожать. А газетная бумага — это бумага весьма такая специальная, я поэтому ездил по соответствующим заводам.
Значит, в Индии все непросто и с точки зрения языка. То есть теоретически в Индии официальных языков в достатке. То есть есть язык хинди, да? И где-то 74% населения его хотя бы через слово, даже если не знает, то примерно понимает. Просто потому, что эти самые три четверти населения относятся к индоевропейским языкам. Если они не говорят на хинди, то, значит, хотя бы на чем-то похожем, и кое-как там можно объясниться, как, не знаю, русский с болгарским или с сербским каким-нибудь. Примерно на пальцах.
Четверть населения — это дравидийские языки, которые не имеют никакого отношения, хотя там и есть разные слова, проникшие из индоарийских.
Да, это отдельная языковая группа. И все они в основном находятся на юге и на юго-востоке. Все вот эти малаяламы, тамильские и прочие, каннада. Но при этом, вот когда, например, мои товарищи в МГИМО изучали хинди, им старшие товарищи очень быстро объяснили, что тот хинди, на котором их учат, — это не хинди, а так называемая хиндустани. А хинди как таковой — это его диалект.
То есть тут получается нечто вроде… Вот у меня с арабским было, да? Когда, например, арабы, когда поиграли в отечественную игру «Сирия: Русская буря»… Там очень красивый и правильный арабский язык, когда там командуют сирийскими солдатами. Они говорят: «Аль-Асад би-кальби». Но сами сирийцы сказали, что все это действительно очень красиво и правильно, но для нас-то звучит примерно как «ты почто боярыню обидел?».
Да.
Смерть. Это язык такой очень высокий, на котором в церквах и мечетях проповеди читают, и на котором там написаны всякие важные официальные бумаги, на котором всякие пафосные фильмы.
На простом же языке, который к этой хиндустани отношение имеет такое, как к официальному арабскому, поэтому то, чему учит МГИМО, — это «ты почто боярыню обидел».
Что интересно, пакистанский урду — это такой же диалект хиндустани, кстати.
Да, они друг друга понимают, я доподлинно знаю.
Да, просто пишущийся на арабский манер.
В конституции индийской, кстати… Индийская конституция появилась не сразу, сейчас я расскажу, как это вышло. Написано, что в стране 21 официальный язык. Из этих языков часть являются либо очень малораспространенными, либо вообще мертвыми, как санскрит, например. Но они как бы имеют классический статус, и поэтому тоже считаются.
То есть санскрит они тоже считают в этот список?
Насколько мне известно, да, тоже. Как бы да, он действительно является. Кстати, не 21 язык, а 22 уже. Там какой-то новый появился.
Пока мы записывали подкаст, там уже появился новый язык.
Нет, я просто это еще чуть ли не с университетских времен помню, что 21, а на самом деле уже 22. Какой-то новый появился. Сейчас я уж не помню какой. Считается, что где-то 15 тысяч человек указали, что санскрит — это в том числе их родной язык. Но тут надо понимать две вещи. Первое: мало ли кто чего указал. У нас указывали, помните?
Да, и хоббиты были на переписи, это раз.
Во-вторых, санскрит — что санскрит, какой санскрит? Вот санскрит, например, на котором написана «Ригведа», да, и санскрит, на котором написана «Рамаяна», — это вообще два разных языка, которые, если бы вот два человека, которые с рождения только на них говорят, они друг друга не очень поняли. То есть им бы потребовалась какая-то помощь.
Переводчика.
Да, да, да.
Да, так вот, я что говорил-то про конституцию. Конституция у них появилась в 49-м году, буквально через два года после того, как они обрели независимость. Но эта конституция, вступившая в силу в 1950 году, содержала некоторые белые пятна, которые потом пришлось исправлять. Почему она содержала белые пятна, например, в контексте деления страны на регионы? Потому что в 56-м году у них был принят так называемый Акт о реорганизации штатов, который, собственно, и создал штаты в Индии, из которых эта страна состоит сейчас.
Потому что Индия — это федерация, если кто забыл. Это парламентская демократия. То есть там есть президент, но он на самом деле не особо чего-то решает. Как зовут президента Индии? Кто-нибудь помнит?
Я не помню лично.
Драупади Мурму. Это самое бесполезное знание, которое вы получите в этом подкасте сегодня.
Ну да. Я, только слыша имя, могу сразу сказать, что президент — это тетя, потому что женское имя популярное в мифологии, и те, кто интересовался, как я, это, соответственно, сразу могут понять.
Она, как бы вам сказать, не то чтобы совсем не нужна в Индии, потому что она играет важную роль в том смысле, что она не просто женщина на высоком, пусть и формальном посту. Она еще и первый президент из так называемых зарегистрированных каст и зарегистрированных племен.
Догадываешься, что это?
Что это?
Это, в общем, неприкасаемые.
Понятно.
То есть как бы то, что при британцах называлось depressed, то есть угнетенные. Между прочим, слово «далит», которое используют эти самые неприкасаемые, введенное их предводителем Амбедкаром, — это как раз от depressed, то есть «угнетенные», и есть. Это буквально просто калька с английского варианта. У них был другой вариант, потому что Махатма Ганди предлагал их назвать хариджанами, то есть божьими детьми. Но им не очень понравилось название, потому что «божьи дети» — это как бы бастарды какие-то получаются.
Да, никому не захочется таким называться.
Да, не захотели так называться. Факт в том, что сейчас это как бы registered… Не совсем правильный перевод, на самом деле. Это по-английски вообще пишется scheduled castes и scheduled tribes. То есть это как бы касты и племена, для которых есть некая схема, некая раскладка. Почему раскладка-то? А потому что положительная дискриминация в их адрес действует. Для них обязательные квоты. Вот видите, даже в президенты квоту для них сделали.
Ну ладно, президент, конечно, не квота, но я имею в виду, что это тоже, в принципе, подпадает. Для них просто есть квота по политическому представительству, и обязательно ряд политиков должен быть из них. Как правило, это самые бесполезные политики и всякие синекуры типа президента Индии, например. Вот премьер-министром, я думаю, как бы не так просто будет попасть, если вообще возможно.
Премьер-министром на данный момент является Нарендра Моди, представитель партии «Бхаратия Джаната парти». Это такая правонационалистическая индуистская партия. Индия для индуистов.
В общем, да. Потому что они свою историю ведут…
В том числе не только, конечно, из «Махабхараты».
Нет, нет, я имел в виду из политических партий. Из «Махабхараты» — это все.
То есть они, к примеру, когда вот, например, этого самого Ганди-то убили, его убили представители одной из партий, которая была против него, так называемая Хинду Махасабха.
Так.
У Хинду Махасабхи очень примечательный флаг. Вообще эти…
Сколько свастик на этом флаге? Я сразу спрошу тебя.
По-моему, одна, но я, может, что-то не разглядел.
Ну, вы видите… Ауралиен, он просто в теме, поэтому он сразу понял, что там.
Куда ветер дует, да.
Да. Ну вот, в том числе и эта партия, сменив там много всяких разных других, в том числе повлияла на современную правящую партию. Я не хочу сказать, что там какие-то фашисты.
Ага, да, вижу, да. Все как положено. То есть это арабы, нацисты, буддисты.
Любители йоги.
Да, можно много чего увидеть. Они убили Ганди и все такое. Короче, конечно, никакого отношения к убийству Ганди Нарендра Моди не имеет. Но вообще, да, он такой считается жесткий проводник интересов индуистов. И, в частности, скажем, не так давно был принят закон о поправке к гражданству. То есть там появилась такая запись, что нелегальные иммигранты, которые попали в Индию из-за религиозных гонений, могут получить гражданство Индии. Но только если они не мусульмане. Мусульманам нельзя таким образом попасть.
На этой почве начался некоторый бугурт, потому что понятно, на какую тему этот закон был ориентирован. Чтобы те, кто, скажем, бежал откуда-нибудь там из того же Пакистана, кто там остался из индуистов, допустим, те могли приехать в Индию. Но было решено, что так могут приехать разные другие из Пакистана, совершенно ненужные, например, в штате Джамму и Кашмир, и начать размывать там население. И, короче, начались протесты.
После этих протестов, разумеется, начались погромы. Стали бить мусульман, чтобы они… Короче, безобразная абсолютно история получилась какая-то. Но, тем не менее, Нарендра Моди — достаточно популярный политик. Что интересно, происходит из не слишком высокой касты. То есть он такой как бы кандидат от народа. Его каста — это каста мелких лавочников. И поэтому считается, что это такой прецедент, когда в Индии человек невысокой касты пришел на такой высокий пост.
Да.
Ну так вот, возвращаемся к тому, почему так получилось, что штаты в Индии не сразу сформировали, а когда сформировали, их пришлось перепиливать. Потому что, когда Индия формировалась, она формировалась из чего? Из бывших территорий, подконтрольных Британии напрямую, то есть того, что раньше в основном было частью Британской Ост-Индской компании. Компанию разогнали после мятежа сипаев, поэтому все перешло под прямое коронное управление.
А при этом было еще множество туземных княжеств так называемых, princely states, как говорили англичане. То есть это были как бы осколки в основном империи Великих Моголов, которые подчинялись Британии вот так вот, как прокси.
То есть были марионеточными режимами.
По сути. И вот возникал вопрос: если территории, которые были коронными, теперь просто вступают, то куда деваться туземным князьям? Потому что, если бы страна одним куском отделялась, это было бы понятно. А страна делалась не одним, а тремя. Вернее, двумя на тот момент, конечно.
Территориально тремя.
Да, территориально тремя, потому что Восточный Пакистан считался частью Западного.
Восточный Пакистан, Домнин, поясним, — это Бангладеш.
Это сейчас Бангладеш для тех, кто не в курсе. Мы говорили уже про конфликт с Пакистаном и между Пакистаном, Бангладеш и Индией, и потом тоже. Сейчас скажем про другое.
Во-первых, сложность первая. Большинство княжеств сказали, что мы вот на границе с Пакистаном, у нас тут все мусульмане, и сам монарх мусульманин — мы туда. Другие сказали: мы тут все, значит, индуисты, правитель индуист, везде Индия теперь — мы туда.
Но, во-первых, в княжестве Джамму и Кашмир получалось так, что население-то было все мусульманское, а местным раджой получился как бы индуист. И из-за этого против раджи начался мятеж, который потребовал, чтобы раджа присоединялся к Пакистану. Сам этот самый раджа вообще планировал сказать: я не буду ни к кому присоединяться, я сам по себе останусь, решив лавировать. Но он понял, что его сейчас просто в лучшем случае выгонят.
А в худшем повесят.
А в худшем, да, просто убьют на месте, и все. Тогда ему пришлось волей-неволей идти на поклон к Индии и подписываться с ними, что он присоединяется. Пакистан сказал: а что это вопреки воле населения раджа тут подписывает целое княжество невесть куда? Началась война, но про это мы уже говорили. Факт в том, что вот с этого тлеет сейчас кашмирский конфликт.
На территории современного штата Гуджарат есть полуостров Катхиавар. Такой заметный, похож на булочку. Это северо-западное побережье Индии, недалеко от пакистанской границы. Там такой кругленький полуостров есть. Так вот, там тоже вышло неудовольствие, потому что местные подумывали: а почему бы нам не присоединиться к Пакистану? Но со всех сторон были индийские территории, так что не получилось ничего. Этот кризис был быстро задавлен, и никакого анклава у Пакистана, который задумывался, не получилось.
И, наконец, было княжество Хайдарабад. Для разнообразия в Пакистане тоже есть Хайдарабад, и даже в Иране есть Хайдарабад.
Какое популярное название, я смотрю.
Да, топоним очень популярный. Факт в том, что это другой совсем Хайдарабад. Хайдар — это просто имя женское такое. Это в честь жены основателя княжества названо. В честь чего там названо в Иране и Пакистане, я не проверял, но в Индии было вот так.
Так вот, это на Деканском нагорье на юге Индии, где живут индуисты и вокруг одни индуисты. Хайдарабад подумывал, почему бы ему не сделаться тоже независимым, сказать, что ни туда, ни сюда. В этом его горячо поддерживал Пакистан, потому что Пакистан считал, что получится такой треугольник: с запада Пакистан, с востока Бангладеш будущий, с юга Хайдарабад. Они так будут вязать более крупную Индию. И понятно, что в Нью-Дели это все хорошо понимали и провели так называемую операцию «Поло», задействовав как вооруженные силы, так и местных индуистов, против которых, кстати, местный низам пытался задействовать мусульманское ополчение. Но из-за того, что вооружения для него не было, вооружались они кто чем. Кто-то копьями, кто-то оружием, которое в последний раз стреляло, видимо, во времена восстания сипаев.
Так что за пять дней индийские войска разогнали всю эту ополченческую, с копьями и мушкетами, братью, и низам подписал с ними мир, получил там какую-то пенсию и убрался.
Знаешь, кстати, почему называется «Поло»?
Почему?
«Поло» потому, что там самое большое количество полей для поло на всем субконтиненте было.
Ух ты! Класс!
С поло также связан и другой, правда неудавшийся, сепаратистский случай. Там как бы был еще один такой потенциальный очаг — Джодхпур. Джодхпур был населен весь индусами, и сам его правитель тоже был индус. Но он подумывал о том, чтобы вступить в состав Пакистана. Потому что прошел слух, что будут запрещать поло как британское тлетворное влияние.
Вот это кидалово.
А князь местный был большой фанат поло и решил, что как так, да идите вы к чертовой матери тогда, уйду к мусульманам, буду с ними в поло играть. Но ему быстро объяснили, что никакого поло никто не запрещает и что он может спокойно сидеть.
И ничего не бояться. Ездить на конях и играть в поло, сколько ему влезет.
Да, так и посидел недолго.
Да, да, да.
С Китаем территориальный конфликт вышел тоже каким-то анекдотическим путем. Дело все в чем? Еще в XIX веке у Тибета, который был как бы вассальным государством империи Цин китайской, кашмирский раджа оттяпал кусочек. Поскольку у Китая тогда, в XIX веке, были более интересные проблемы, чем ловить какой-то там кусок камня неизвестно где. Но после того, как Китай Мао Цзэдуна Тибет оккупировал, он решил, что все, что было от Тибета, все полагается Китаю.
Логично решил.
И пока шел конфликт по поводу Кашмира между новосозданным Пакистаном и Индией, китайцы потихому взяли и прибрали Аксайчин, этот спорный участок, к себе.
Какие молодцы.
Следующие двадцать лет китайцы рисовали на карте Аксайчин своим, индийцы рисовали Аксайчин своим, и как бы никаких противоречий никто не наблюдал. И тут вдруг Китай объявляет, что строит шоссе из Тибета в Синьцзян и начинать шоссе будет в Аксайчине. Индусы такие: минуточку.
Да, как в Аксайчине? Как так в Аксайчине? Он наш.
Как-то ваш?
А это вот так. Сами посмотрите. Они приходят, а там реально все пограничные столбы.
И колючая проволока.
Да, и получается как бы неувязка какая-то. А как же так?
А вот так.
Вот так же, да. Получилось как-то странно. Анекдотический, честно говоря, случай.
Ладно, хорошо, это мы про княжества. Теперь. Помимо княжеств и помимо британского колониального гнета, было еще два вида колониальных угнетателей. Угнетатель первый — Португалия.
О, какие! И они затесались туда же.
Слушай-ка, а что они, португальцы, первыми туда приперлись?
Угнетать.
И португальцы первыми организовали себе вице-королевство Индийское. Пираты, когда как раз перебазировались в начале XVII века к Индийскому океану, они грабили в том числе и португальские суда.
Класс.
У португалов, понимаешь, просто был другой подход к империи. Примерно как у голландцев, да, то есть как у других маленьких национальностей, у которых флот большой, умения есть, мозги есть, а народу нет.
Да, беда.
И они поэтому такую строили талассократическую империю. То есть тут маленький кусочек, там стратегический порт, тут себе что-то урвали — вот так вот они и базировались. То есть у них крупных колоний были только Бразилия и Ангола. Причем Бразилия очень быстро смазала лыжи именно потому, что она крупная, и сделать с ней было ничего невозможно.
И, соответственно, возникал вопрос: а что, собственно, мы англичан вынудили уйти, больших и страшных, а какая-то паршивая Португалия тут сидит, непонятно что вообще тут делает?
Да, чего это она тут устроилась?
Потому что в Индии Португалии принадлежали, во-первых, Гоа, во-вторых, Дадра и Нагар-Хавели, Даман и Диу — это такие маленькие эксклавы на северо-западе Индии. Диу, например, на том самом полуострове, где мятежники собирались откалываться к Пакистану. Гоа — это посерединке западного побережья. Самое крупное владение было у них. Раньше у них были и всякие другие, но их англичане оттуда повыгнали. А вот из Гоа, Дамана и Диу не выгнали. Даже, например, Бомбей изначально был португальский вообще. Это, собственно, по-португальски название и звучит — Бомбай. Хорошая бухта. А так он Мумбай.
Ну, они его специально переименовали в Мумбай, чтобы было не похоже на проклятых…
Захватчиков.
Угнетателей, да.
И возникала неувязка. То есть как бы выгнали англичан, а португальцы сидят и говорят: а что мы? А мы ничего. Мы вообще сидим тут, так сказать, курим анашу. В Гоа больше никаких вопросов к нам быть не может. Мы же не англичане.
Нет, это англичане вам дали независимость. Ну и радуйтесь. А мы тут при чем?
Не при чем. Мы вообще вас первые открыли, кстати. Васко да Гама приехал. Сидим тут спокойненько, никому не мешаем.
Индийцы поначалу рассчитывали, что удастся с португалами поладить точно так же, как с британцами. Сказать: у нас тут произошла деколонизация, так что, дорогие друзья, давайте-ка вы тоже последуете благому примеру и своей колонии предоставите право на самоопределение. Португальцы в ответ, разумеется, говорили: какие колонии, где колонии? У нас нет никаких колоний. У нас есть части, так сказать, единой и неделимой Португалии, которая по какому-то загадочному стечению обстоятельств оказалась рядом с вами.
Ну вот так просто вышло. Бывает же всякое.
Мало ли что. У вас, например, Андаманские острова. И чего? Никто же не спрашивает, каким образом они к вам попали. Просто англичане вам их отдали, и все.
Да.
И когда стало понятно, что все попытки индийцев, намекающие все решить по-хорошему, ни к чему не приводят, с 1953 года индусы начали такой все более усиливающийся наезд на португальцев. Значит, сначала они отозвали свое посольство. Потом они ввели с Гоа визовый режим. Это тут же сделало жизнь в Гоа очень печальной. Как думаешь, почему?
Туристы перестали ехать.
Главным образом, понимаешь, тогда в 50-х годах было не до туристов, это раз. Во-вторых, вопрос был скорее в том, чтобы осложнить Гоа, где как бы был центр португальского зла, связь с другими эксклавами — Даман, Диу, вот эти, Дадра. Чтобы они не могли по суше перевозить туда чего-то, им нужно было ходить морем.
А, понятно.
Чтобы они и морем тоже ходить не могли, профсоюз докеров индийский, из патриотических соображений, объявил, что не будет ничего грузить, если это идет в португальские порты. То есть, короче, стали нарушать им логистику.
Блокады устроили.
Это называется блокада вообще по логике вещей. Потому что официально ее как бы никто не объявлял.
После этого начались опять же такие намекающие наезды в физическом смысле. То есть сначала они захватили Дадру. Дадру они захватили формально как бы не вооруженные силы Индии, а просто некие индийские ополченцы, сторонники присоединения Дадры к Индии, окружили немногочисленные португальские гарнизоны. Вот, собственно, зачем была блокада-то: чтобы они там посидели на голодном пайке, не имели возможности сопротивляться толком. Окружили их и сказали: сдаетесь. Португальцы подумали и решили, что лучше убираться. И с Дадры и убрались.
С Гоа, поскольку он довольно большой, его так просто не возьмешь, давление сперва проводилось таким привычным, ненасильственным методом. То есть они собрали несколько тысяч безоружных демонстрантов, которые должны были в шести местах демонстративно нарушить государственную границу Гоа. Тамошние погранцы и правоохранители открыли огонь, человек двадцать или тридцать убили.
Без затей.
Да, без затей. Индийцы объявили, что это гнусный и подлый расстрел португальскими колонизаторами свободолюбивых индийских протестующих. В общем, даже не врали. Так что окончательно, по сути, разорвали эти самые отношения с Португалией.
В Португалии начали понимать, что скоро их в Гоа будут бить. И там начались даже осторожные голоса, что, может быть, как-нибудь там, не знаю, проведем там плебисцит какой-нибудь, чтобы там они, типа, высказались за присоединение, и, может быть, тогда что-нибудь нам удастся сказать: это народ захотел, мы уходим.
По воле народа.
Сохранить лицо, короче, хотели.
Да. Но поскольку-то при власти вплоть до 70-х в Португалии был фашистский режим профессора Салазара и его генералов, эти голоса как бы тонули.
Быстро перестали быть слышны.
Да. Вместо этого профессор Салазар сначала попросил британцев повлиять на своих бывших подопечных.
Угомоните своих бывших.
Британцы сказали: знаете, они нам самим надоели, так что мы вам по-хорошему советуем — отдайте им Гоа. Лучше будет для вас. Тогда Салазар попробовал обратиться к бразильцам, сказав: ну, мы же братья, так сказать. Ваш, так сказать, престарелый старший брат тут страдает от всяких неведомых чебуреков. Помогите, спасите. Там сказали: отстаньте от нас. В Индию еще в какую-то встревать. У нас тут, между прочим, индийцев полно живет. Вы чего хотите, чтобы они у нас тут бунт устроили?
Потом Салазар в ООН написал бумагу, чтобы там тоже урезонили индийцев. В ООН индийская делегация сказала, что никакого урезонивания не будет и что, если так продолжится, то они просто двинут армию, и все. Так и вышло, собственно. Поэтому в 61-м году они стали постепенно, чередуя направления ударов, перемежая их воздушными налетами, всякими морскими тоже операциями, захватом мелких островков у побережья, захватили и Гоа, и Даман, и Диу.
И после того, как в Индии португальскому генерал-губернатору стало понятно, что патронов нет, еды нет, солдат нет, он решил капитулировать. Ему, вообще-то, из Лиссабона поступали всякие грозные указания о том, что, так сказать, ни шагу назад, и надо биться, как львы, и вообще нужно Гоа все заминировать, так сказать, и взорваться назло индийцам. Понятно, что генерал-губернатор понимал, что это из Лиссабона хорошо писать про патриотический дух, а подрывать людей как-то не очень действительно хотел. Поэтому он сдался. Хотя ему, кстати, предлагали отправиться в Индию. Он же как бы не военный, собственно, теоретически. Но он сказал, что нет, он пойдет в плен вместе со всеми. Человек он был прямой.
И несмотря на то, что американцы индийцев осуждали, а китайцы, наоборот, говорили, что все правильно сделали…
Так, эх, этих угнетателей трудового народа.
Да, Гоа ушел к Индии. И до сих пор он сохраняет определенные следы португальского владычества, является специфическим курортом, куда многие наши ездят, чтобы употреблять наркотики или дауншифтиться.
Хорошо, с португальцами разобрались постепенно. Параллельно с этим шел другой вопрос — французы.
Вы будете смеяться, но у французов тоже были владения в Индии. То есть изначально даже большие. Индийцы с французами торговали и общались довольно активно. Но в ходе Семилетней войны англичане французов надрали, как известно, и в том числе отобрали у них как Канаду, так и в Индии владения тоже. Центром французских владений был, ну и остался, в принципе, после — Пондишери. Он как бы сейчас называется не Пондишери, а Пудучерри, чтобы не звучать на французский манер. Но, в общем, все равно было несколько маленьких-маленьких анклавов, включая это самое Пондишери.
И возникал вопрос: хорошо, с французами что делать будем? С французами было понятно, что они, в принципе, не горят желанием цепляться за эти территории. У французов были свои проблемы тогда. Во-первых, они, хотя и считаются победителями Второй мировой войны, все мы знаем, какие они победители.
Да. Кого они там победили.
Эти, говорят, тоже, что ли. Нас победили.
Кейтель или кто там возмущался. Очень удивился. А вы тут что делаете?
Короче, известное победительство французов, во-первых, им все-таки стоило дорого. Во-вторых, как раз тогда, в 50-х годах, не в 50-х, а уже с конца 40-х, в 50-х горела война во Французском Индокитае, где товарищ Хо Ши Мин вел коммунистический трудовой народ против французских эксплуататоров, и весьма успешно. Французы там клали одного за другим. Плюс понемногу разгоралось в Алжире тоже движение с вопросом: а вы тут что забыли, собственно?
И французам было понятно, что хвататься сразу за все подряд — и за Азию, и за Африку — не получается. Было решено, что индийские территории, они, по сути, превратились в обременение, потому что территории эти были раньше для чего? Для того, чтобы там парусные и угольные корабли могли починиться или подзаправиться, соответственно. Сейчас ни тех, ни других нет, соответственно, эти крошечные анклавы тоже не нужны.
И поэтому с французами все пошло гладко. Там постепенно подписывали всякие договоры, что то передали, все передали, здесь провели там выборы какие-то, там чего-то еще. И после того, как вот это вот все было сделано, то есть ликвидировали непонятные территориальные образования все — как ненужные независимые княжества, так и ненужные чужеземные колонии бывшие, — вот с этого момента началось уже образование нормальных субъектов федерации.
То есть вы понимаете почему? Потому что, если бы субъекты федерации образовывались до этого, то получалось бы, что Индия как бы признает вот эти вот эксклавы все чужой территорией, к ней не относящейся, и как бы надо границу какую-то проводить. Не дело. А можно было, конечно, сказать так: все наши новые субъекты федерации включают в себя и этих, и тех, и всех. Но это обозначало, что сразу поссориться придется и с португальцами, и с французами хором. И неизвестно, чем это кончится. Лучше, так сказать, есть слона по частям и все делать постепенно. Так что действительно все было сделано постепенно.
В общем, в 56-м году, когда все, кроме Гоа, практически было решено, был издан этот самый Акт о реорганизации штатов, который перепилил бывшие территории и бывшие княжества, которые все были слиты в провинции. И при этом, наверное, с провинциями были и штаты. Короче, было понятно, что это не дело и надо как-то это все менять.
Соответственно, когда приняли конституцию, штаты делились на три категории. Штаты категории А — это бывшие из Британской Индии, где были губернаторы. Губернатор там как бы теперь был избираемый местными жителями. Как, например, у нас в России или в штатах американских. Были штаты категории B — это, как правило, бывшие туземные княжества эти самые. Такой штат возглавлял не избираемый губернатор, а назначаемый раджпрамукх.
Касты солидные.
Раджпрамукх — это, в общем, бывший раджа просто. Это княжество. Например, тот же самый Хайдарабад. Понятно, что этот раджпрамукх по сути ничего не делал, у него там полномочия были в основном сидеть и поддакивать. Но сам факт. Потому что он не избирался, а назначался. И были штаты категории С, в которых как бы не было никакого раджи там или низама, но которые все равно считались недостаточно крутыми, чтобы избирать губернаторов. Например, Бхопал небезызвестный. Туда просто назначался комиссар от президента Индии, рулил там всем.
Класс. Комиссар.
Да. И расстреливал там всех.
Проблема в том, что это сразу вызвало недовольство по двум направлениям. Направление первое: а что это тут всех делят на белых и черных? Почему это вот у этих губернатор избираемый, а у нас какой-то там комиссар приехал в фуражке с черепом? А мы чем-то хуже? Почему не можем себе избирать губернатора и вообще? Хотелось бы понять.
И более того, в штатах категории С, по-моему, даже не было никакого местного парламента, в отличие от штатов категории А и B. То есть получалось, что это какие-то штаты для тупых, расово неполноценных, нуждающихся в руководстве твердой рукой. Это обидно, согласитесь.
Очень.
Кроме того, что ряд этих штатов действительно был таким не очень стабильным и с разными мыслями касательно того, не отделиться ли нам, либо в прошлом, либо и по сейчас, кстати, в некоторых местах. То есть это получалось как бы обидно.
Вторая причина для обид: границы штатов рисовались какими-то загадочными путями. Ну то есть они по сути повторяли британско-колониальное деление. И получалась картина такая же, как в Африке, где страны рисуются волевым черчением ногтем по карте. И поэтому такой-то народ оказывается распилен пополам, а такой-то народ оказывается в одном штате с другим, которого он ненавидит, вы поняли. И многие стали говорить: а почему вот наш народ, или шире вообще люди, которые говорят на определенном языке, распилен там на три штата? Почему так?
Короче, пришлось из-за протестов и прочей возни, не дожидаясь, пока все полыхнет, в 56-м году перепилить штаты, часть из них укрупнить, часть немножко перенести границу, часть пришлось немножко, наоборот, урезать, отдав что-то. Например, Керала. Керала раньше штатом не была. Это был штат Кочин, и у штата Мадрас еще было побережье Малабарское западное на юго-западе. Пришлось Кералу срочно перепиливать.
Молодой Керала, получается.
Да, вот так. Или, например, Дели, которая раньше была… Именно большое Дели, то есть Нью-Дели, который как Ватикан примерно сидит в Риме, вот примерно так Нью-Дели сидит в Дели. Он, конечно, побольше относительно, я это говорю просто по принципу. То есть если Дели изначально было штатом категории С с комиссаром, теперь было объявлено, что Дели будет союзной территорией.
Класс.
Да. Так же, как, например, Манипур, который потом, правда, перепилили в штат, но это уже не так важно. Я просто хотел вам принцип объяснить, как это было.
Ну так вот. После всех этих славных нововведений страна столкнулась, помимо очередной войны с Пакистаном, с проблемой так называемых наксалитов. Дело в том, что в 60-х годах в деревне Наксалбари, почему, собственно, наксалитами называются, хотя теперь уже к этой деревне большого отношения не имеют…
Наксалиты не путать с нактелитами.
Да, это другое. Начался бунт, возглавленный левым крылом индийской компартии.
Как?
Да. Против местных помещиков, кулаков и прочих эксплуататоров трудового народа. И таким образом северо-восток Индии и часть востока с той поры, в общем, заполыхали в той или иной степени интенсивности. И последняя вспышка была в 2010 году, например.
Не так давно.
Да, не так давно. То есть в 60-е годы они выступали под лозунгами передела земли. То есть они просто приходили к помещикам, их там либо убивали, либо говорили: товарищ помещик, пишите бумагу, что безвозмездно передаете все всем. И получалась даже такая, знаете, неподконтрольная центральному правительству территория. То есть как бы крупные города, да, они контролировали, а вот в сельской местности практически рулила вот эта партизанская война.
Класс.
В 70-х годах индийское правительство, скоперировавшись, во-первых, с властями индийской Западной Бенгалии, где тоже были как бы социалисты, но противники силовых действий, и с Восточным Пакистаном, бывшим, а ныне Бангладеш в том числе… Короче, они были разбиты. И, как и положено после разгрома, тут же развалились на огромную кучу всяких мелких организаций, потому что они к тому времени ориентировались не на Советский Союз, а на Китай.
Какие?
Да, маоизм. Короче, со второй половины 70-х они от Китая тоже отмежевались, потому что к концу 70-х там уже вместо Мао Цзэдуна был Дэн Сяопин, которому было до лампочки, честно говоря, и вся эта война неизвестно где, и осложнение отношений с Индией тоже было не нужно. Так что они Китай тоже объявили недостаточно революционным.
В 80-е годы война их, в общем, затухла, потому что у них, во-первых, возникли проблемы с дальнейшим развитием событий. Считается, что тогда партизанам в сельской местности удалось договориться с официальной компартией Западной Бенгалии, например, о том, что Западная Бенгалия будет как бы формально не восставшей, но де-факто на ее территории будут базироваться лагеря боевиков. А они взамен будут считать, что Западная Бенгалия, она типа коммунистическая и им дружественная. И поэтому они будут строить коммунизм на каких-нибудь других территориях подальше.
Вот это многоходовка.
Да, очень интересный план. Проблема в том, что вот эти вот официальные коммунистические власти Бенгалии, они считали необходимым как с экономической, так и с идейной точки зрения производить индустриализацию, правильно?
Логично, да. Все нормальные коммунисты должны понимать, что индустриализация — это необходимый этап. Никакого коммунизма без индустриализации быть просто не может. Это глупость. Это полпотовщина получается какая-то.
И что же?
А то же, что сельские жители, когда им сказали: ну хорошо, теперь, значит, мы выкупаем вот эти ваши общинные земли и будем строить на них тяжпром, химпром, комбинаты, — они сказали: это с чего вдруг? Не хотим, не отдадим.
С какой стати-то?
Да. Ну как же коммунизм?
Это коммунизм, это когда нам землю помещичью прирезали, а ваш этот тяжпром нам не нужен.
И в итоге получилось, что маоистские эти боевики стали просто нападать на официальные западнобенгальские власти, которые как бы хотели строить коммунизм с человеческим лицом. И получилось вот так.
В общем, в 90-е и нулевые продолжали происходить теракты. Вот в 2010 году был ряд атак, в которых погибло 76 полицейских, к примеру.
Да.
Это только в первой атаке, там, если считать все остальные, то получается что-то около полутора сотен правительственных всяких служащих и какое-то там неустановленное количество просто попавшихся под руки. Короче, все это свидетельствует о чем? О том, что на востоке Индии сохраняется неравенство и напряженность. Ни о чем хорошем это не говорит. Просто так терроризм не появляется.
Другой интересный момент был в 70-е у них, тоже связанный с правительством. Продолжавшееся два года чрезвычайное положение — с 75-го по 77-й, когда фактически диктатором была Индира Ганди. Индира Ганди, как вам сказать, она была женщина очень сильная, волевая и жесткая. У нее был, в общем, практически ручной парламент. Она была премьер-министром. У нее было нужное большинство для того, чтобы продавливать практически все, что ей надо. Значит, у нее были лояльные силовые структуры. Практически все крупнейшие чиновники, не связанные с партией напрямую, все равно состояли в Индийском национальном конгрессе. И получалось, что, в общем, все у нее хорошо.
Проблема в том, что к середине 70-х упомянутые мной вот эти вот проблемы восстания, сепаратизма и протесты начали приводить к снижению популярности Индиры Ганди и как таковой, и ее партии вообще. В частности, против нее выступали всякие правонационалистические, религиозные и другие схожего толка организации, которые при этом даже в интересах борьбы с Индирой Ганди могли с социалистами и чуть ли не с коммунистами стакнуться, чтобы забороть Индийский национальный конгресс.
Это уже никуда не годится, я считаю.
И она на шесть лет была отстранена от любой политической деятельности.
Класс.
Причем там какая-то была ерунда, на самом деле. Они, знаешь, как построили все? То есть там были серьезные обвинения о нарушениях на выборах, но они шли просто фоном. А доказанными, более-менее обоснованными, были всякие мелкие, чисто такие протокольные нарушения. Но за счет того, что ей были еще обвинения серьезные, хотя и недоказанные, получалось, как будто и серьезные тоже были нарушения.
Ганди не сдалась и подала в Верховный суд апелляцию. Верховный суд, как лояльный к ней, объявил, что пусть, да, она может быть и не депутат парламента, но премьер-министром она быть может. Против этого решения тут же начались массовые демонстрации с призывами, типа как Махатма Ганди покойный, массовое и ненасильственное сопротивление производить. Индира Ганди хорошо помнила, чем кончилось для британцев ненасильственное сопротивление. Поэтому она объявила, что в стране чрезвычайное положение. Всех хватать, газеты закрывать, радиостанции закрывать, каналы закрывать, тех хватать, этих арестовать, этих под суд за терроризм, этих под суд за еще чего-то там. Короче, всю оппозицию она переловила, пересажала и доказывала, что это все враги, всякие злодеи.
Профсоюзы, которые были настроены против нее, запретили. Правые индуистские партии, которые против нее выступали, обвинили в сотрудничестве с мусульманами, а правые мусульманские партии, которые против нее выступали, обвинили в сотрудничестве с индуистами. И говорилось, что вот эти индуисты, которые оппозиционеры, интересовались Кораном, а оппозиционеры-исламисты участвовали в сеансах йоги.
Все они католики, держат крест и постами мясо едят.
Вот-вот. Заодно под пресс попала как просоветская, так и прокитайская компартии. Но при этом, что интересно, наш Советский Союз, в общем, как бы одобрил все происходящее, так же, как, например, наш Советский Союз не вмешивался во всю эту борьбу с коммунистическими боевиками на востоке страны. Почему, как ты думаешь?
Плохой пиар?
Понимаешь, в чем дело: нам-то выгоднее было, чтобы Индия с нами дружила, и нам было понятно, что Индия, с одной стороны, как бы не занимает сторону Китая, она не занимает сторону США, потому что у США союз с Пакистаном. Индия большая, и она такое представляет, большой, толстый буй такой плавающий, который поддерживает нейтралитет. Причем нейтралитет благожелательный к нам. Я вот, например, помню, что у меня дома было до хрена всякого индийского барахла. Чай со слоном, стиральный порошок, например, совершенно точно был, какая-то еще бытовая химия тоже тут была, какие-то там еще книжки, что-то там, короче, такое было. Мы с ними типа дружили. То есть нам было, понимаете, невыгодно, чтобы там было построение социализма в одной отдельно взятой стране. Нам было выгодно, чтобы там было вот так, как сейчас, и хорошо. От добра добра не ищут.
Так что, в общем, два года Индира была практически царем и богом, во всех смыслах слова. Но ее погубило не это. Несмотря на то, что выборы после чрезвычайного положения проиграла, через два года она уже опять их выиграла и продолжала выигрывать и дальше. Погубило ее другое. К 80-м годам к проблемам, например, с гуркхским сепаратизмом в Нагаленде, которые считают, что надо создать народную республику Нагалим, то есть здесь живут наги — не такие наги, которые змееподобные, другие наги, национальность просто такая, на крайнем востоке Индии маленькое такое есть, — вылезла еще одна проблема, тоже неприятная. Сикхи.
Ух ты!
Да. Это серьезная может быть проблемка. Дело все в чем? В том, что сикхи, они как бы не индуисты и не мусульмане. Сикхи с самого начала вообще топили за свое какое-то правительство. И даже боролись в первое время довольно успешно с британцами. Например, по состоянию на 1836 год сикхская держава еще была вполне себе независимой. Англичане еще не успели ее забороть.
Соответственно, когда был, например, мятеж сипаев, сикхи его тоже не поддержали, сказав: а зачем нам восстановление вашего этого могольского падишахства? Мы свою хотим страну. Соответственно, после того, как Индии была дарована независимость, это тоже стояло, потому что еще когда была комиссия Маунтбеттена этого самого… Не Маунтбеттена, а при Маунтбеттене, там другой был мужик в комиссии, это не так важно. Факт в том, что сикхи пытались говорить: а вот вы мусульманам отдельное государство создаете, а нам почему не создаете? Мы хотим. Им сказали, чтобы они со своими хотениями шли подальше, и пришлось пойти.
Но вот теперь уже в независимой Индии у них был другой козырь. Дело в том, что в Индии значительный процент силовиков составляют сикхи.
Что логично.
Да, они воинственные. Они очень воинственные мужики. Если вы знаете, что у офицера фамилия Сингх, это, скорее всего, профессиональный сикхский солдат. Вот. И с начала 80-х сикхи начали под лозунгом сначала повышения пенджабской автономии, а потом и вообще создания независимого государства Халистан вместо Пенджаба… У них, кстати, и с пакистанцами тоже были терки на тему того, что часть их святынь под пакистанским контролем. Непонятно, почему это не отнять ли их.
Так вот, все это привело к тому, что их религиозный лидер Бхиндранвале заперся в Золотом храме в городе Амритсар в Пенджабе. И Золотой храм — это не просто храм, это квартал такой, в центре которого Золотой храм. Красивое очень здание. И, собственно, внутри него производились боеприпасы, производились там всякие бомбы, подготавливались боевики и так далее.
Короче говоря, к 1984 году индийскому правительству это надоело, и была начата операция «Голубая звезда». Военные, кстати, все из добровольцев, что интересно. То есть все, кто не хотел участвовать, могли отказаться. Даже при этом сикхи в армии начали массовое дезертирство. Все остальные двинулись на Золотой храм, при том, что защищали его тоже бывшие военнослужащие, включая генералов, кстати. И у них было большое количество, например, реактивных гранатометов.
Ух ты!
Да. Так что попытка двигать вперед бронетехнику легкую кончилась тем, что они все…
Пожгли.
Благополучно. Не прямо все, но факт то, что пожгли часть.
Это уже плохо.
Так что сначала были выдвинуты танки, которые сначала стреляли только из пулеметов. Когда стало понятно, что пулеметы не помогают, открыли огонь из пушек. И, в общем, разгром получился страшный в этом Золотом храме. По официальным данным, 500 человек было убито внутри храма, включая этого самого гуру Бхиндранвале. По неофициальным считается, что несколько тысяч человек погибло. Отдельные говорят, что чуть ли там не 10 тысяч человек. Скорее всего, вряд ли столько много, но 2000 — да, это реалистичная оценка.
Операция в целом считается абсолютно неудачной, хотя завершилась формальным успехом. Потому что, во-первых, как я уже сказал, в армии массовое дезертирство. Сикхи побежали оттуда толпами. Во-вторых, ни разгром храма, ни гибель гуру не помешали сикхскому терроризму. Он только хуже стал. И в 88-м году его опять пришлось штурмовать. Ну, не штурмовать, но факт, что там опять угнездились главари радикалов, и пришлось с этим что-то делать.
Ну и самое показательное — то, что в том же году Индира Ганди была убита.
Вот так бывает.
Да, своими телохранителями.
Ну вот.
То есть там выглядело следующим образом. У нее было интервью с Питером Устиновым. Она, соответственно, для этого интервью сняла бронежилет.
Да, она ходила в бронежилете, если что.
На всякий пожарный.
Да. А решила, что Устинов ее не убьет, наверное. Решила его снять. А там, значит, стоят у дверей, ведущих к Устинову, два ее телохранителя-сикха. Они подходят, а они ее и расстреляли в упор, разумеется, совершенно.
Ну и все.
Да. И погибла.
Я, честно говоря, отказываюсь понимать, кто и каким местом думал после операции «Голубая звезда», оставив сикхов в охране, так сказать, премьер-министра и вообще где бы то ни было, кроме наряда на чистку картошки, по крайней мере на пару лет ближайших. Но вот такое было. Но когда в 88-м ситуация повторилась, Золотой храм уже не штурмовали, что надо было с самого начала сделать. Его просто блокировали и поморили их там голодом, они и сдались. Вот это надо было делать с самого начала.
Ну и в завершение скажем, что в Индии, как известно, весьма знаменитый кинематографический сектор, который называют как Болливуд.
Болливуд.
Да. На самом деле Болливуд — это такое упрощение, потому что Болливуд — это Бомбей, Мумбаи, на нем снимается на хинди, как раз в Мумбаи. Но есть еще, например, Колливуд в Тамилнаде, в Мадрасе, создается на тамильском языке. Есть, например, Полливуд в Пенджабе, где вот сикхи как раз. Есть в Гуджарате Дхолливуд, например. На Деканском нагорье, соответственно, Деканвуд. И еще там много всяких разных. Все они имеют свои особенности. И далеко не все из них, как вот Болливуд, характерные стереотипы несут, где все постоянно поют и пляшут.
Жадный раджа, давай мою невесту.
Все какие-то пляски в стиле «Танцора диско» старинного. Но многие из них действительно весьма экзотичные. И почти все содержат зашкаливающий какой-то пафос, очень такой забавный. Но есть и такие более привычные для Запада фильмы.
Так вот, актеры при этом еще более популярны, чем на Западе и у нас. Потому что, например, я помню — сейчас это у нас повыветрилось ввиду разных событий и вообще изменений в обществе, — но вот, например, в 90-е у нас почему-то считалось очень важным, что думает какая-то там актерка Сидорова про какие-то там стратегические вопросы, о которых у него никакого понятия нет и быть не может.
Да, но всем очень хотелось узнать.
Да. То есть вот это вот, я помню, читал в школе учебник по обществознанию в восьмом классе, где была глава про конфликт отцов и детей. И там зачем-то было припутано мнение режиссера Ролана Быкова, который утверждал, что никакой там средней линии между детьми и отцами быть не может, и должны там дети восставать, а отцы в некоторых случаях настаивать на своем. Меня это поразило двумя вопросами. Первый: это абсолютно бессмысленное фразерство, которое никак не отвечает на вопросы, поставленные в главе, в стиле «за все хорошее и против всего плохого». А во-вторых, при чем тут режиссер Быков? Вот объясните мне. Это глава про что? Про актерское мастерство? Про навыки режиссера? Про что это? При чем тут он? Он что, педагог? Он психолог? Он кто?
Так вот, в Индии все еще веселее, потому что типичная судьба актера — это пойти в политику. Причем это можно только, знаешь, каким актерам? Которые играют хороших. А которые плохих играют — для тех не голосуют.
Потому что политикам заказано, да.
Потому что индийцы — народ такой, непосредственный. И вот вам пример, чтобы нам завершить на такой более-менее легкой ноте. В 16-м году померла ультрапопулярная актриса и политик Джаярам Джаялалита. Она, короче… У нее там какие-то абсолютно феерические фильмографии. И она, по-моему, 14 лет, шесть сроков в итоге, была главным министром Тамилнада. И она генсек, причем самый, так сказать, долгоживущий, Всеиндийской аннадравидской партии, в которой у нее там всякие были титулы: «Матерь наша» и «Революционный лидер», и чего только нет. То есть, скажем, перед ней просто простирались ниц в прямом смысле. То есть вот она идет, перед ней они все падают просто на пол, мордой вниз.
Было, по крайней мере, два случая, когда к ней пытались подольститься в религиозном смысле. То есть ее реально как святую почитали. Например, один раз пришел какой-то мужик и принес ей, не ей прямо, а в приемную, отрезанный палец свой.
Зачем? Сувенир?
А как жертву ей, как божеству, чтобы она была счастлива и здорова.
Ага, все логично.
А другой отрезал себе кончик языка. Короче, Джаялалита в обоих случаях приказала немедленно все пришить обратно и провести беседу, объясняющую, что вовсе не нужно ничего такого делать, если хочешь, чтобы она была здоровая и веселая.
Да уж.
Или, например, хождение по углям. Это ладно, хождение по углям — это легко, это я могу хоть каждый день. Надо просто знать, как это делать. Надо именно идти, а не бежать. Потому что большинство людей пытается бегать, боясь. А на самом деле делать так не надо. Надо именно идти, хотя и относительно быстрым шагом, но идти спокойно. Потому что, если ты будешь бежать, у тебя будут ноги зарываться. И они будут зарываться туда, где горячо. А если ты будешь просто ступать аккуратненько, то ты будешь идти по верхнему слою. Он горячий, но он не обжигающий особо. То есть если у тебя не совсем нежные ноги, как у ребенка, то тебе нормально будет.
Или, например, были случаи, когда своей кровью рисовали ее портреты. То есть, видите, это такие вот издержки именно того, что она сначала актрисой была, а потом пошла в политику. То есть понятно, что она сама по себе очень независимая личность. Я вовсе не хочу сказать, что если бы она не снималась в кино, то она бы там никому не нужна. Нет, она, конечно, женщина была очень серьезная. Ее популярности не помешали даже, по-моему, то ли пять, то ли шесть коррупционных скандалов, когда ее даже арестовывали и в газетах ее даже пробирали.
В 96-м, например, когда арестовали за какую-то аферу с благотворительностью, она сельским жителям раздавала цветные телевизоры. И как бы формально это была благотворительность. Реально многие понимали, что это чтобы они смотрели ее выступления там у себя в деревне, всей деревней перед ящиком, как у нас когда-то было, помните? Но потом еще оказалось, что эти телевизоры были куплены по каким-то безумным ценам. Откат, распил, короче.
Коррупционная составляющая явная.
Да. Ее даже арестовали, и в газетах писали, что у нее там нашли 20 килограммов золота и 10 тысяч сари. Для нас, может быть, непонятно, но индусы очень-очень любят золото.
Да. То есть 20 килограммов золота, в принципе, ни о чем, на самом деле.
Да, это, на самом деле, реально ни о чем. Потому что вот у меня был приятель, который из Индии, из Кералы. Ему папка на полном серьезе говорит: сын, покупай в Швеции золото, присылай его нам. Нам оно пригодится, а в Швеции оно наверняка недорогое. Кому в Швеции вообще нужно золото? Там люди темные, не понимают ничего.
Можно на бусы обменивать.
Вот именно, да. И серебряную саблю нашли.
Почему? Класс.
Ее обвиняли в том, что там она своего приемного сына везде пропихивает и устроила ему какую-то чудовищную свадьбу за непонятно какие деньги. Всякие там непонятные квартиры, банковские счета и очередные килограммы золота. В общем, никакие эти скандалы ее не поколебали. Она так практически на своем посту и померла. Сердце отказало уже, а старое было сильно.
Вот, представляете, такая вот противоречивая страна. То есть, к примеру, в Индии до сих пор… Пара полезных советов, чтобы, так сказать, не совсем было теоретически. В Индии очень уважаема правая рука и очень неуважаема левая рука. Несмотря на то, что брать что-то двумя руками сразу — это знак почтительности, как везде, в принципе, и в России, и в Японии, где хочешь. Но брать что-то только левой рукой как раз очень плохо. Если вам что-то дают, берите правой рукой. Если вы едите, ешьте правой рукой. Они, например, когда отрывают кусочек от лепешки, они пяткой ладони правой придерживают и отрывают пальцами, чтобы левой рукой не трогать. Потому что левой рукой надо, например, обуваться и разуваться. Левой рукой, да. Ну и задницу тоже вытирать тоже левой.
Можно, в принципе, взять чашку в левую руку, если вам надо прям правой что-то взять, но пить не надо. Вы возьмите в правую и пейте с правой. Или, например, для нас: если вы что-то там, допустим, вам дали бутылку пива отпить, вы отпили и вернули обратно. В Индии, если вам дали бутылку пива отпить, вы не пейте, как мы делаем, вы просто в рот себе лейте, как в мультиках. Не трогайте губами горлышко. Дело тут не только в том, что можно подцепить черт-те что, это Индия, сами же знаете. Дело еще и в том, что, если вы попробуете попить на наш манер и отдать индийцу, он откажется у вас это брать, потому что вы невежливо поступаете. Надо, не касаясь губ, просто лить себе в рот и обратно.
Кстати, вот этот обычай индийский хорошо бы нам в тюрьме внедрить. Меньше было бы проблем.
Со здоровьем, например.
Или, например, такой момент, как держаться за руки. В Индии во многих местах мужики ходят, держась за руки. Это не потому, что они голубые. Это потому, что они братаны.
Да, они настолько братаны, что держатся…
На самом деле это не только в Индии. Вообще на Ближнем Востоке это популярная затея. Я вот доподлинно знаю, что в Ираке так делают.
Да, много где так делают. Это такая вообще восточная тема. Но вот, например, с женой держаться за руки — это считается как бы не то что неприлично, а…
Я скажу: ты еще давай ее раком тут поставь уже, не останавливайся. Чего стесняться-то, раз уж начали тут, да, действительно.
Да, потому что для них это как бы надо либо все, либо ничего. Потому что они считают, что все эти обнимания и целования — это часть секса. Если вы не собираетесь этим заниматься, то как бы нечего и даже дома, кстати, просто так. Понятно, что там многие вестернизированные уже так не мыслят, но традиция вот такая.
Ноги за ногами тоже смотрите. То есть, например, если вы не то что наступили кому-то на ногу, если вы там задели кому-то ногу просто, все равно надо обязательно извиниться. И смотрите, куда у вас ноги смотрят, в смысле носки, когда вы сидите и с кем-то общаетесь. Не надо на него эти ноги направлять, в стороны куда-нибудь их направьте. Я в данном случае счастлив, потому что у меня характерная шаркающая кавалерийская походка. Носки смотрят куда-то на запад и восток, так сказать. Так что я никого не обижу.
Ну и еще один момент. При общении с индийцами, которые как бы не вестернизированы, но знают английский, вас может подстерегать когнитивный диссонанс. С одной стороны, они будут обращаться исключительно вежливо. То есть не просто sir, а, допустим, kind sir. Не просто сударь, а милостивый государь они вас будут величать. Но при этом вопрос, который они могут задать, будет контрастировать как бестактность. Типа: а вы откуда? То есть вас даже не спросят, вы кто, так сказать, и чего, а именно: добрый сэр, а вы откуда? То есть у нас это вызывает подозрение в агрессии, то есть из какого района, и желание дать в рыло сначала, а потом уже объяснять. Но это никакая не агрессия. Для них это просто обычное дело.
Так же, как, например, старики у нас. Я как-то раз в «Ашан» захожу у Беляева, а там бабка меня подзывает, ветхая. Рядом с ней негр стоит. И она просит перевести: спроси его, откуда он родом. Я его спросил по-английски на всякий случай. Он говорит: из Ганы. Я говорю: он из Ганы. Она очень этому восхитилась, пошла дальше. Мы с негром посмеялись, пожали руки, пошли по своим делам.
Или, например, в Индии вас очень легко могут спросить, кем вы работаете.
Почему?
Чтобы узнать, не неприкасаемый ли вы часом. Даже, понимаете, если этот человек не очень, на самом деле, волнуется про эту неприкасаемость, это просто культурный код. Они просто будут все равно спрашивать, кем вы работаете, потому что для них это важнее всего. Это важнее, например…
Ты догадался, да, почему?
Да, потому что Джон был не из какой надо касты.
Джон были брахманы, он был шудра, поэтому он для них бегал за хлебом, воровал картошку и подшивал воротнички.
Короче, да, удивительная страна. Мы думаем, что в XXI веке у Индии большое будущее, особенно если они придумают, что делать с пылесосом вакансий, который их сейчас обуревает. Но мы думаем, что, раз уж они просуществовали последние 5000 лет, то еще лет сто как-нибудь уж протянут.
И на этой позитивной ноте будем заканчивать.