В этом выпуске мы рассказываем о Бразилии - о португальцах и неграх, президентах и императорах, кофе и молоке, эскадронах смерти и безумных проповедниках.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 504 выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин.

И Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, из мрачного мира игр в жанре хоррор мы переносимся в не менее мрачные места в другом полушарии нашей планеты. О чем мы, думаю, поговорим сегодня? Сегодня мы поговорим о такой замечательной, значительной в современном мире стране, как Федеративная Республика Бразилия.

Да, внезапно оказалось, что она федеративная.

Да, эта федерация состоит из штатов. Звезды у них на флаге просто маленькие, многие их не замечают, но это звезды. Они как раз ее и изображают, такую самую федерацию. Страна крупнейшая в Южной Америке и по площади половину континента занимает. Очень большая, в том числе по населению — 209 миллионов жителей. Сейчас уже, наверное, даже больше, это старые данные. И крупнейшая лузофонная страна. Лузофонная означает, что говорящая по-португальски. Не лузеры, а португальцы.

Да, я так понял, что говорить «португалофонный» как-то длинно. Портофонный — это какой-то технический, видимо, термин. Автоматическая портофонная станция.

Поэтому говорят «лузофонная», потому что там раньше была провинция Лузитания. Во времена римлян. Поэтому так называется. Население — половина белые, половина мулаты. Есть еще там несколько процентов совсем черных. Но это в основном не коренные, это приезжие из других португалоязычных стран Африки. В частности, из Анголы, Мозамбика и еще кое-откуда.

Страна является достаточно заметной экономической державой. То есть по ВВП, по паритету покупательной способности, занимает 10 место в мире. Это очень неплохо. Является членом БРИКС, то есть объединения стран второго эшелона, развивающихся промышленных стран. Правда, по ВВП на душу населения она 79-я. Население большое. Россия, по-моему, на 20 пунктов выше стоит, потому что население тоже не сильно маленькое. У нас тоже большое население.

Да, в качестве валюты используется бразильский реал, но вообще там с валютами был полный порядок. Сначала, загибайте пальцы: бразильский рейс, бразильский крузейро, новый крузейро, крузадо, крузейро реал и теперь просто бразильский реал. Догадайся, почему.

Менялись государственные устройства?

Нет, это не так сильно связано.

Хорошо, вторая догадка: инфляция у них сильная.

Да, обесценила всех чертей. Поэтому лучше нового завести, чем этого спасать.

Понятно. Вот так вот. Что еще? Многие люди путают столицу этой замечательной страны и думают, что это Рио-де-Жанейро. Второй популярный вариант — Сан-Паулу. Это действительно крупные города, но на самом деле столицей является город Бразилиа. Одноименно. По-русски одноименные, а по-португальски они сразу называют «Бразил». А город именно Бразилиа, то есть бразильский город.

Да. Но Рио-де-Жанейро и Сан-Паулу до сих пор являются весьма крупными городами. И большой поток туристов, экономика, промышленность и так далее.

Правильно ли мы понимаем, что Бразилиа, которая столица, — это специально построенная столица?

Специально построенная и совсем недавно построена. То есть это примерно как Вашингтон и Канберра. Специально потому, что это федеративное государство. Я сейчас объясню. У них там было серьезное соперничество между штатами, в том числе Сан-Паулу. И поэтому размещать столицу в Рио, допустим, или в том же Сан-Паулу, как вариант, было сочтено не совсем справедливым. Вместо этого построили новый город.

Там тоже, правда, получилось как-то странно. Дело в том, что новую столицу, когда в начале 60-х построили, она была построена по четкому плану, а не как обычно. Предполагалось, что это поможет победить фавелы всякие и прочее. Проблема в том, что почему-то правительство считало, что привлеченная 60-тысячная армия строителей после этого построит прекрасный город, разъедется по своим лачугам и будет сидеть около старой бочки.

Да, я угадаю: они не захотели этого делать.

Они сказали: сейчас поедем, бежим и падаем. Но они не могли, конечно, поселиться в квартиры, которые они построили, они слишком дорогие. Они вместо этого расселились вокруг города и образовали такую бразильскую область вокруг него, с кучей городов-спутников, которые совершенно не предполагались ни по какому плану.

Класс.

И поэтому да, в Бразилиа все очень весело. Считается, что в среднем по два жмура в сутки, что для 400-тысячного города довольно много.

Да, такая вот страна контрастов.

Давайте попробуем понять, как это вообще все получилось. Начнем с того, почему все нормальные люди в Латинской Америке говорят по-испански, а эти почему-то говорят по-португальски. Что за странность такая?

Дело в том, что когда в эпоху Великих географических открытий португальцы осваивали Восточную Атлантику и побережье Западной Африки, что в итоге привело их к мысу Доброй Надежды, а потом в Индию, а испанцы, соответственно, осваивали Западную Атлантику, что привело их в Карибское море, а потом и на континентальную Северную Америку, в Мексику, тут же между ними возник вопрос о том, кому что принадлежит.

В Португалии просто было еще раньше папское решение о том, что все, что они откроют вплоть до Индии, будет принадлежать Португалии. Но тут оказалось, что испанцы тоже что-то открыли, и тоже это вроде какая-то Индия, только с другой стороны. Возник вопрос, как бы это все решить. Надо понимать, что две супердержавы делили мир, по сути, потому что больше миром до них никто не интересовался.

И тогда испанцы провернули хитрый ход. Они предложили обратиться опять к папе римскому, которым был Александр VI Борджиа. Он же Борха, то есть этнический испанец. И понятно, что португалец с ним не сказал: не-не-не, нам папа теперь не указ. Им пришлось согласиться на это. А испанский папа, конечно, хотел рассудить так, чтобы было в основном в пользу Испании.

Он провел вертикальную линию с севера на юг по Атлантике и сказал: все, что к востоку, там, где Африка и, собственно, Индия, — это будет португальская зона влияния. Все, что к западу и что там еще откроется, — это будет испанская зона влияния. Таким образом, после многочисленных препирательств эту линию все-таки провели. Но тогда Южная Америка еще была толком не обследована, и поэтому было непонятно, что там по этой линии.

А если мы посмотрим на карту этого Тордесильясского договора и последующих договоров, мы увидим, что линия проходит аккуратно через сухопутную территорию Бразилии. И получилось, что папа проявил невольную щедрость к Португалии, чего он, конечно, совершенно не собирался.

Туда занесло мореплавателя Педру Кабрала в 1500 году. Он, не поняв, что открыл что-то очень важное, отправил срочно один из своих кораблей обратно в Португалию, чтобы там побыстрее застолбили то, что он открыл, а сам двинулся дальше, в нормальную человеческую Индию. И таким образом положил начало колонизации Бразилии португальцами и, соответственно, закрепил ее будущую португалоязычность.

Изначально предполагалось, что он открыл какой-то остров, потому что у него не было времени обследовать. Он увидел какой-то берег и решил, что, наверное, остров. И, видимо, поэтому назвали Бразилией, потому что Бразилия — это сказочный остров, где живут какие-то не то святые, не то еще кто-то такой. Потом, когда стало понятно, что это континентальное владение, уже было поздно переименовывать.

Португальцы стали колонизировать эту территорию. Создали там прообразы будущих штатов, которые называли дарениями, потому что в них назначали губернаторов, которые считались капитанами на службе у португальской короны. И получалось, что вот эти колонии и капитанства стали в будущем в основном штатами более-менее.

И туда завезли с островов в Атлантике, которые контролировали португальцы, где они выращивали сахарный тростник, семена тростника, и стали завозить рабов. Еще один важный момент, связанный с колонизацией португальцами: туда зачастую заходили суда, шедшие из Португалии в Индию.

Вы скажете: а зачем? Зачем такое крюк делать? Это потому, что мы не в стратегии Сида Мейера известной играем, в которой корабли могут ходить там, как им вздумается. Существуют ветра, существуют течения. Идти прямо вдоль берега, как это делал Васко да Гама, невыгодно. Выгоднее отклониться от африканского побережья на запад, по дороге заглянуть в Бразилию, пополнить запасы, что-нибудь там продать, купить, заодно, чтобы не зря ходить, и вот оттуда, опять же, таким кружным путем двинуться к мысу Доброй Надежды. Поэтому бразильское побережье стало постоянной остановкой на пути португальских караванов.

Туда стали завозить негров массово, почему, собственно, полстраны сейчас черные. Это потомки рабов, которые трудились на плантациях сначала сахарного тростника, а потом и другой важной культуры, которая в 19–20 веках была там практически главным и чуть ли не единственным предметом экспорта. Догадаешься, какой?

Какой?

Кофе. Бразильский кофе.

Да, Бразилия знаменита своим кофе. Естественно.

Завезли туда уже в 18 веке, через много рук, потому что кофе — это растение африканское, северо-восточной Африки. Это забавно, что какао — растение американское, но массово выращивается в Африке. Почему в Советском Союзе, кстати, шоколад был хороший? Мы его покупали у освобожденных негров, трудящихся, строящих социализм. Поэтому было хорошее какао.

А кофе африканское, но его выращивают по большей части в Америке и в Азии теперь уже. Связано это во многом с тем, что чем дальше от естественного ареала, тем дальше от естественных же сорняков, от естественных вредителей, от естественных болезней и прочих не очень хороших естественных вещей.

А еще Бразилия в 18 веке была знаменита золотодобычей. Это привлекло очередную массу переселенцев из Португалии, и этим опять же объясняется то, что в стране так много белых сравнительно. Не только этим, там дальше были еще миграционные волны. Например, итальянцев приехало довольно много. И по сей день там много людей со всякими странными фамилиями: чешскими, польскими, итальянскими — кого только нет. Ирландцы тоже, кстати, ехали.

Они много куда ехали, куда только не поедешь. Дальше от англичан подальше.

Таким образом золотая лихорадка и привела к тому, что большое значение приобрел город, изначально называвшийся Сан-Себастьян-ди-Рио-де-Жанейро, то есть Святосебастьянск на Январской реке, который теперь просто Рио-де-Жанейро. У испанцев и португальцев была манера давать городам какие-то километровые названия. Типа аргентинский Буэнос-Айрес. Он изначально был городом Богоматери какой-то там, из ее аспектов, добрых ветров. Буэнос-Айрес — единственное, что осталось, потому что ломать язык уже как-то не хотелось.

И помимо золота были также обнаружены алмазы. Это нашли случайно, потому что когда искали золото, нашли в том числе и драгоценные камни. Сейчас, на самом деле, там особо с золотом и алмазами уже не очень, но поиски новых рудников и залежей привели к исследованию большей части территории целинной Бразилии.

Правда, тогда, в этот период, Бразилия была заметно меньше и в основном держалась берега. Почему? Потому что все тот же самый Тордесильясский договор. Он восточное побережье как бы отрезал, а все, что западнее, считалось испанским. Испанцы туда просто не могли проникнуть из-за того, что там горы на западе, а на севере джунгли непролазные, потому что там дельта Амазонки, а потом идет, собственно, бассейн Амазонки на севере. И поэтому они туда не лезли, но говорили, что это их.

Изменилось все после того, как в конце 16 века и последующие 60 лет Испания и Португалия объединились в унию. То есть испанский король стал и королем португальским. Таким образом и колония Бразилия тоже стала испанской. Это сразу сняло вопрос этой самой тордесильясской линии. И получилось, что теперь из Бразилии можно вести экспансию на запад и занимать новые территории, которые сейчас туда входят. Бразилия практически до самых Андских гор дошла, это ее естественная граница.

Поэтому Бразилия как страна от этой унии в целом выиграла. Хотя остальные португальские колонии на самом деле от унии поимели скорее проблемы. Просто потому, что теперь враги Испании стали врагами еще и их тоже, а у Испании сил, чтобы их защищать, больше не сделалось. Поэтому на них нападали то французы, то англичане, то голландцы. Все, кто хотел, те и нападали.

И так все примерно продолжалось до периода наполеоновских войн. Потому что, как известно, Наполеон набежал на Испанию и, чтобы на этом не останавливаться, в 1807 году, разобравшись с проблемой на Востоке, — мы тогда с ним Тильзитский мир заключили, — решил избавиться еще и от Португалии как от исторического союзника Англии. Португалия была проанглийской еще со времен Столетней войны по какому-то там договору.

И, между прочим, во Второй мировой, несмотря на то что там действовал фашистский режим профессора Салазара, Португалия, тем не менее, предоставляла территории под аэродромы подскока для союзнической авиации. Потому что англичане выкопали какой-то полуразвалившийся трактат с бог знает каких рыцарских времен и напомнили, что его никто не отменял.

Да, вот именно.

Король Португалии Жуан VI принял решение драпать от Наполеона. И поскольку вариантов у него было не очень много, — можно, конечно, поехать на территорию современной Анголы или в Гоа, например, — он решил, что это будет как-то слишком, и лучше поехать в Бразилию. И объявил новой столицей Рио-де-Жанейро, где развил бурную деятельность, вмешивался в конфликты между португальскими и испанскими колониями на континенте.

Но все хорошее кончается. Ему очень понравилось в Бразилии, потому что там климат приятный, много диких обезьян, всякие попугаи. Гораздо лучше, чем в скучной Португалии. Кашасу можно попивать. Но все хорошее кончается. Наполеона угомонили, и Жуану, как ни упирался, в 1821 году пришлось возвращаться обратно в Лиссабон.

На хозяйстве в Бразилии он оставил своего наследника Педру, которого назвал как бы вице-королем.

Торговой федерации.

Да, типа того. Как только он уехал, в Бразилии объявили, что их не устраивает тот факт, что теперь они как бы интегральная часть Португалии во главе с наследником престола. И все бразильские органы власти, вооруженные силы, к которым они привыкли в отсутствие какой-либо Португалии, оккупированной Наполеоном, стали считать своими. И их это не устроило. Они объявили, что хватит с них Португалии, теперь они будут сами по себе.

Вице-король Педру объявил, что теперь, с 1822 года, организовывается Первая Бразильская империя, и короновался как император Педру I. Вот и получилась независимая страна.

Педру I был личностью интересной, весьма авантюристичной, достаточно продвинутой и даже чуть ли не демократичной по своим усмотрениям. Например, он принял конституцию. И в этой конституции, между прочим, ничего не говорилось про божественное право императора. Там подчеркивалось, что император — он просто такой наследственный чиновник, по сути, глава государства, символ и так далее, но никакой не помазанник божий и т. д., и т. п. Это было довольно круто, особенно учитывая общую отсталость иберийских королевств.

Потом Жуан VI помер. И получилось, что император Педру I стал еще и королем Португалии. Но ему не хотелось возвращаться в Португалию, когда у него была Бразилия, гораздо лучше. Он поэтому назначил свою малолетнюю дочь королевой. И через несколько лет ему пришлось отправиться следом за ней, потому что его малолетнюю дочку-королеву стал обижать дядя Мигел, брат Педру I. Спихнул племянницу с престола. Педру поехал бить своего брата, чтобы он не обижал маленьких, а императором вместо себя оставил сына, Педру II.

Педру II тоже был маленький, ему всего 5 лет было. И некоторое время за него правил регентский совет. Но когда он вырос, Педру II занялся централизацией и вообще государственным строительством, потому что до этого там многое пребывало в переходных формах, каких-то неопределенных: еще не то чтобы колония, но и не сказать, чтобы прям нормальное государство.

К авантюризму, как папа, Педру II был совершенно не склонен. Он был такой мужик ровный. Навел в стране порядок, привлекал европейскую иммиграцию, старался постепенно сокращать рабство. Например, были приняты такие порядки, что кто родился у рабов — тот уже не раб, он свободный теперь будет. Или, например, что все, кто дожил до 60 лет, те из рабов освобождаются.

Это, понятно, не столько из человеколюбия, сколько чтобы не кормить старых бесполезных негров.

Да. И еще была одна причина. Поскольку на дворе была уже вторая половина 19 века, англичане жестко боролись с работорговлей. То есть их флоты патрулировали Атлантику, отлавливали корабли, которые они подозревали в работорговле, после чего, если это подтверждалось, вешали там всех на рее, сказав: вы на корабле захватили людей, держите их в цепях, значит, вы пираты, вас надо повесить. Что вы там купили, заплатили — это никого не интересует. И по этой причине приток рабов сморщился, стало понятно, что оно себя уже изжило.

Еще Педру, как глава Бразилии, поучаствовал в Парагвайской войне. Война была страшная по своим последствиям для многих, в том числе для Бразилии. Залезли в долги, много народу положили и в том числе сильно повысили престиж и влияние армии, что потом очень здорово аукнется в Бразилии. Правда, Парагваю пришлось еще хуже, его почти весь перебили. То есть там мужиков не осталось практически никаких.

Ничего себе.

При том, что до этого Парагвай был, наверное, самой продвинутой страной Южной Америки. Там, представьте, уже в первой половине 19 века были мощеные дороги, газовые фонари на дорогах, была, например, своя военная промышленность: производили пушки, мортиры. Почему, собственно, война разгорелась? Потому что там многие хотели поучаствовать, но Парагвай сам очень хотел повоевать, потому что ему был нужен выход к морю, которого у него, как нетрудно заметить, нет. И вообще — за гегемонию в бассейне Ла-Платы.

Поэтому они хотели сделать ставку на то, что у них самая мощная армия была. Мощнее, чем вообще у всех соседей вместе взятых. 38 тысяч хорошо подготовленных, вооруженных солдат при значительной артиллерии, сотни орудий. При том, что, например, в Бразилии было, по-моему, и 15 тысяч не набиралось. И то это были не столько солдаты, сколько всякие ополченцы, подчиненные каким-то местным властям, которые армией по сути не являлись.

И первое время Парагвай как раз воевал хорошо и всех бил. Но потом его подвело то, что наш Петр Великий констатировал, говоря, что который потентат только армию имеет, тот одну руку имеет, а который и флот имеет, тот две руки имеет. Вот и подвело Парагвай то, что у них флот большой быть не мог. А в Бразилии как раз флот был большой, несмотря на маленькую армию. Ну и в итоге Парагвай весь совершенно уничтожили, он пребывает до сих пор в жалком состоянии.

Еще при Педру II вырос кофейный экспорт, и к концу существования империи, по-моему, 61% экспорта — это был сплошной кофе. Считается, что к началу 20 века 65% всего мирового кофе — это был бразильский.

Круто.

Помимо кофе, также в числе ресурсов и монокультур Бразилии, шедших на экспорт, был каучук. Каучук, правда, уже был по большей части после конца империи, но, раз уж он начался еще когда она была, скажем об этом здесь. Из чего добывается каучук?

Из деревьев, я так понимаю.

Из дерева гевеи, да. И на тот момент эти деревья росли только и исключительно в бассейне Амазонии.

Удобно.

Да. Потом англичане провели спецоперацию: семена сперли и утащили в свои колонии, где посадили. Поэтому сейчас каучуконосы возделываются. Например, у нас есть совместное предприятие с Социалистической Республикой Вьетнам. Они там у себя выращивают каучук, и часть этого каучука принадлежит России.

И действительно, много каучука пошло на экспорт, была целая лихорадка. Всякие авантюристы проникали глубоко в сельву в поисках новых участков, где растет гевея. Разумеется, в процессе куча народа погибла от болезней, голода, крушений, нападений хищников, столкновений с индейцами. Еще кучу индейцев перебили, чтобы они не мешались. Других добровольно-принудительно записали в работники на плантациях. В общем, царил полный трэш.

Каучуковые бароны строили там целые дворцы. Типичный пример: в Перу есть так называемый Железный дом. Такой двухэтажный, колониальный по виду домик, по проекту Эйфеля, между прочим.

Ого.

Да. Поэтому он действительно выглядит так, будто его Эйфель делал. Но потом, когда британцы распространили каучук у себя, цены рухнули. Все эти скоробогатые кузьмы прогорели и сказали своим рабочим на этих плантациях в джунглях, что денег нет, но вы держитесь, здоровья вам и хорошего настроения. Выбирайтесь из джунглей как хотите.

Что привело к концу Бразильской империи? Сочетание ряда параметров. Во-первых, Педру II, несмотря на все его замечательные качества, популярность и достижения, стал стар, устал. И было понятно, что скоро он по естественным причинам будет мухожук. Кто ему должен был наследовать?

Сыновей нет.

Есть дочь, которая официальная наследница, принцесса Изабел. И ей бы должен помогать ее муж-консорт. Но муж у нее получился не очень удачный. Гастон Орлеанский, внук Луи Филиппа Бурбона французского. Он был парень неплохой, но французик и глухой.

Прям глухой?

Плохо слышал. Не совсем глухой, но плохо слышал.

Понятно.

Болезнь, по-моему, какая-то была, из-за чего у него слух так и не восстановился. Получалось, что Педру II молодец, Изабеллу лично все тоже любят, но монархия как-то перестала воодушевлять народ.

В довершение всего, когда Педру II поехал в 1888 году в Европу с визитом, на хозяйстве оставлена была Изабелла, и она решила сделать доброе дело — отменить рабство наконец совсем.

Да, сколько можно уже.

До сих пор это памятная дата. Называется День мулата. Потому что рабы были как раз вот мулаты, негры, и их выпустили. Вы скажете: а что плохого-то в том, чтобы отменить рабство? Да ничего. Закон, так называемый Золотой закон, Lei Áurea, если я правильно читаю по-португальски, что очень вряд ли, состоял из двух строчек: рабство в Бразилии отменяется; любые положения права, противоречащие пункту первому, смотри пункт первый.

То есть, как вам сказать, я рад бы похвалить спартанский лаконизм и изящество этого закона, если бы у меня не было мозгов. Потому что закон этот сходен с мемом, где котик говорит: здравствуйте, делайте хорошее, а плохое не делайте, до свидания.

Спасибо, пожалуйста.

Да. Хорошо, отменяется рабство. Дальше-то что? А как оно отменяется? Что делать надо, собственно? Представьте, что у нас в 1861 году было объявлено, что крепостное право отменяется, а как оно отменяется — смотри пункт первый. А что теперь будут делать крепостные? Куда им деваться? Что они себе представляют теперь? Как им жить? Чего им делать? Земля им полагается, или они свободны и могут идти куда хотят на все четыре стороны? Ну что это за закон такой?

Поэтому получилась путаница, и стало непонятно, что должно делаться, куда эти рабы должны деваться. Понятно, что они теоретически все должны поуехать куда-то, тем более что они уже стали слишком дорогими ввиду отсутствия работорговли как таковой, организованной. И стали ехать из Европы дешевые гастарбайтеры, которые гораздо лучше, чем рабы. Их не надо ни кормить, ни поить: три копейки заплатил — и вон, если что.

Закон привел к тому, что сильно кисло стало жить крестьянам-арендаторам на фазендах. У нас фазенды что означают?

Дача такая у нас, да.

А знаешь почему?

Почему?

Потому что Бразилия известна своими сериалами. И у нас в Советском Союзе показывали сериал «Рабыня Изаура», которая там на фазенде вкалывала. И поэтому все стали фазендами называть свои дачи, где они только вкалывают, как рабыня Изаура. Вот такое вот бразильское влияние.

Короче, рабовладельцы на самых фазендах сказали: подождите, а как отменено, а почему, а мы что будем делать? Даже целый бунт хотели создать. Но против них выступили военные во главе с маршалом Деодору да Фонсекой. И он был противником рабства уже давно, но воспользовался тем фактом, что подавляет этот самый мятеж, чтобы монархию отменить. Военные взяли власть и провозгласили, что монархия окончена. Императорская семья, спасибо, всего доброго и счастливого пути.

Хорошего настроения.

Да. Их, короче, выгнали. Их не стали ни сажать, ни судить, ни голову отрубать, просто выгнали. Они уехали к зятю, вот этому самому глухому, во Францию. И таким образом была создана Первая республика. Как вы можете понять, не последняя республика.

Бывшие провинции наконец стали штатами с местным самоуправлением, у каждого из которых есть местные палаты депутатов и которые отправляют в сенат, в верхнюю палату национального парламента, своих представителей. Как у американцев, в принципе, и как у нас то же самое, как у всех нормальных людей, которые живут в федерациях.

Во главе государства стал президент, которым стал, собственно, этот самый маршал да Фонсека. И, как вы можете догадаться, из него получился эталонный эль президенте. То есть он, по сути, начал строить суперпрезидентскую республику. Это в которой все, кто не согласен, что наш президент просто супер, отправляются быстро на малярийную каторгу.

Это вызвало недовольство у других военных, которые задали вопрос: а что это он эль президенте, а не я, например, эль президенте? Я тоже хочу президентом быть. Эту оппозицию возглавил вице-президент, тоже генерал, генерал Пейшоту, который вынудил Фонсеку уйти в отставку под таким предлогом, что у Фонсеки на самом деле никакого плана, что делать дальше после этого переворота, не было. То есть как, собственно, развивать страну-то? А когда ему на это указывали, он говорил: стоять бояться. Он же военный, он не привык, что кто-то может ставить под вопрос его деятельность. Он всеми пытался командовать как казармой.

Его в итоге выпихнули. С нарушением процедур назначили президентом Пейшоту. Он как вице-президент мог так сделать, но для этого надо было, чтобы предыдущий президент хотя бы какой-то там срок проправил. По-моему, половину своей каденции, а Фонсеку выгнали до этого. Но неважно. Выгнали и выгнали.

Пейшоту на посту президента стал что — коррупционировать?

Нет, то же самое стал делать, что и предыдущий, то есть устанавливать диктаторский режим. Против него опять же выступили военные, только на этот раз не армейские, которым он был царь и бог, а флотские. Флот-то у них был крупный. И адмирал Кустодиу де Мелу тоже думал, что это он эль президенте, я тоже хочу быть президентом, и поднял мятеж.

Да, буду ничуть не хуже.

Да. В общем, мятеж задавили с определенным трудом. И мятежный адмирал утек с остатками кораблей в Аргентину, где попросил убежище и сидел там. Он просто корабли им передал, какие остались, и его за это не стали выдавать.

И в стране воцарилась такая странная система, которая действовала вплоть до Великой депрессии. Называлась она «политика кофе с молоком». Объясняю. В политике вот этой Первой республики, после того как военные перестали друг против друга плести мятежи, установился, по сути, такой олигархический договорняк. Только в США республиканцы и демократы, а в Бразилии — кофе и молоко. Кофе — это Сан-Паулу. Молоко — это Минас-Жерайс. Это два крупных штата на юге страны. Даже не только крупных, это были самые богатые, развитые, населенные и влиятельные в политическом смысле штаты.

То есть они буквально производят: один кофе, второй молоко?

Да. Буквально.

Класс.

Вот поэтому «кофе с молоком» получилось. Они затеяли следующую схему: попеременно назначаем президента, и президенты эти в качестве ответной услуги передают кофейно-молочным магнатам всякие преференции. Это такой обычный олигархат.

Что могло пойти не так? Почти все, что могло, то и пошло. Начнем с того, что в других частях страны возникали вопросы: почему это кофе с молоком тут всеми командуют, а мы ничего? Это раз. Во-вторых, происходил постоянно то тут, то там какой-нибудь бунт, связанный с экономическими неурядицами, неравномерным экономическим развитием, бедностью, безработицей, наплывом мигрантов и кого только не.

Например, в штате Баия, прибрежный штат на востоке, образовалось такое самодельное поселение под названием Канудус. Это были, по сути, такие фавелы, которые были построены собравшимися там неграми, согнанными с земли крестьянами, индейцами, которым было некуда деваться, всякими бродягами — разным маргинальным элементом.

И как раз в конце 19 века, когда этот Канудус сложился, вспыхнула каучуковая лихорадка. В результате на эту территорию обратили внимание как на потенциальные каучуконосные земли. С другой стороны, в Канудусе сложилась секта во главе с каким-то самозваным проповедником Антониу Конселиейру. Конселиейру — не фамилия, это такой его титул, значит нечто вроде советника или проповедника. Он говорил, что он пророк, который возвещает возвращение короля Себастьяна I Желанного. Это был, по сути, еще средневековый король Португалии.

Типа вот у нас был царевич Дмитрий и Петр III, то есть куча самозванцев утверждали, что они Лжедмитрии, Пугачевы с Петрами III, просто потому, что он тоже погиб молодым совсем. И после него, собственно, произошло объединение корон Испании и Португалии воедино. Таким образом, многие считали, что он не погиб, а как-то скрылся, где-то там пребывает и вернется. Такой типовой миф. Король Артур нас не покинул.

И вот этот самый проповедник и говорил, что вернется Себастьян. Зацените: уже на дворе скоро 20 век, совершенно другая страна на другом конце света, а все ждут короля Артура.

Живучие мифы какие.

Да. Они, соответственно, в этой секте не признавали бразильское государство, говорили, что это все дьявольское царство во главе с антихристом, устраивали набеги на соседние всякие плантации. Против них посылали карательные экспедиции, которые они поначалу разбивали просто потому, что против них слишком несерьезные силы отправляли. В итоге ценой тяжелых потерь удалось этот самый Канудус просто разбомбить артиллерией и разогнать всех, кто уцелел, по разным местам, и вообще запретить упоминать, что какой-то там Канудус был на свете.

Было и в Рио-де-Жанейро. В Рио-де-Жанейро тоже случился бугурт, который удивительно похож на недавние события у нас. Дело в том, что Рио-де-Жанейро как город стихийно застроенный был на начало 20 века очень антисанитарным. То есть всякие фавелы, канализация есть далеко не везде, водопровод тоже, вода грязная, мусор не убирается, все живут по 40 человек в одной квартире. В этих условиях, разумеется, распространялись всякие неприятные болезни, которые известны по европейским трущобам: туберкулез, тиф, дизентерия, чума, кстати, тоже, оспа. Тогда еще не прививали в Бразилии. А кроме того, страна тропическая. Это значит что? Желтая лихорадка, например.

А, да, есть такая. Сейчас прививки делают.

Ну вот. И, соответственно, президент Алвис сказал: подождите, а что-то мы не делаем прививки-то, собственно. И вообще, трущобы надо разогнать и все наладить. Короче, доктор Круз, назначаем вас ответственным, займитесь этим делом. В помощь вам даем мэра Рио-де-Жанейро Пассуса.

Короче, эта парочка решила, во-первых, со стороны мэра снести все эти трущобы и всех куда-нибудь там расселить, и построить нормальные кварталы. А со стороны доктора — провести массовую вакцинацию, осушение всяких там луж и прочего, в которых комары заводятся, распространяющие желтую лихорадку, травить крыс, собирать мусор, штрафовать тех, кто мусорит, и так далее.

Поскольку страна эта латиноамериканская и про всякие там права и свободы особо никто не слыхал, прививать всех стали добровольно-принудительно. То есть, например, приходит полиция и говорит: у вас прививка от оспы есть? Покажите. Нет? Мы вас сейчас будем прививать. И хотите вы прививаться, не хотите — вас никто не спрашивает. Есть у вас сейчас время, нет у вас сейчас времени. Одеты вы там или не одеты — у нас времени нету. У нас таких, как вы, еще пять домов до вечера надо привить.

Те, кто каким-то образом ускользал от всех этих вакцинных отрядов, получали такие ограничения, что ковидные всякие паспорта, QR-коды и маски показались бы вам, знаете, торжеством либеральных свобод. Например, нельзя жениться.

Ух ты.

Нельзя поступить в учебные заведения. И нельзя пользоваться, например, поездом. То есть вообще ни в маске, ни без маски — никак нельзя. Запрещено. Как в самолет нельзя было садиться без всяких ковидных решений. В довершение всего еще и постоянно их ловили и вклеивали им штрафы за то, что они без прививки.

Подобные методы привели к тому, что в Рио-де-Жанейро в 1904 году неделю проходили погромы, мятежи, поджоги, битье стекол, разворовывание магазинов, забастовки, перекрытие улиц баррикадами, стрельба, резня. В общем, вы поняли. Благодарные граждане всячески отрывались. Граждан кое-как замирили, и тех, кто особо увлекся, сослали в разные глухие углы, а остальных через некоторое время продолжили прививать. Не так бодро, как до этого, но все равно.

Кроме того, было еще одно крупное восстание на юге Бразилии. Так называемая область Контестаду. Это означает «спорная область». Спорная она между штатами Парана и Санта-Катарина, ну, Святая Екатерина. Оно происходило из-за социальных и, опять же, как в случае с тем самодельным городом с сектантами, религиозных причин.

На этой территории между Параной и Санта-Катариной традиционно все занимались скотоводством. Причем по такой полукрепостнической системе, когда у землевладельцев есть их пеоны, батраки, и они у них арендуют земли и выпасают на них скот за определенную долю. Издольщина, испольщина — просто с поправкой на то, что это не земледелие, а скотоводство.

А эта система начала разрушаться. Частично потому, что в регион пришли иностранные предприятия, получившие всякие концессии, в частности на строительство железных дорог. Железные дороги старались прокладывать по этим самым пастбищам, выкупая их у землевладельцев за серьезные деньги. Сами землевладельцы, поняв, что можно, оказывается, вести более интересную экономическую деятельность, чем сдавать каким-то батракам, работающим за еду, чтобы они там пасли баранов, стали батраков просто выгонять и сдавать это под железную дорогу, это под какие-нибудь лесопилки, это еще под что-нибудь. Короче, этот квазифеодализм стал сменяться на чистый капитализм.

Соответственно, крестьяне многие почувствовали себя не очень сытыми, даже скорее голодными. В завершение всего строительство железных дорог делалось руками итальянцев. Не только итальянцев, но там просто много было гастарбайтеров-итальянцев, которые приехали строить и так и остались. Соответственно, пеоны были этим очень недовольны: их тут выгоняют, какие-то понаехали, привезли сюда свои макароны.

И все это привело к формированию эсхатологических настроений, появлению всяких проповедников, из которых первым значительным стал некий монах Жозе Мария. Жозе Мария проповедовал тоже, что он является мессией. Обратите внимание, как его зовут: Жозе Мария, то есть как бы Иосиф, сын Марии, что-то такое. Он был монах, то есть монахи себе берут новое имя, вот он его как бы взял.

Его убило довольно быстро, но повстанцы отказались в это поверить и считали, что он не убит, а где-то там скрылся и снова придет, и так далее. И вот эта армия самозваного проповедника нападала на железные дороги, на этих рабочих, на их лагеря всякие, на промышленные предприятия. Их пытались давить с применением пулеметов, артиллерии, потом даже авиацию против них отправили, но это помогало плохо. Они там шкерились по всяким глухим углам, поэтому окончательно подавить восстание было тяжело и даже невозможно. Можно было разбить тот отряд, отловить вот эту шайку, но от этого просто новые каждый раз появлялись.

Горели целые города. Население, мирное, в страхе переселения бежало. Иностранные компании были очень недовольны, что они деньги заплатили, пытаются строить, а тут какие-то боевики мешаются. В итоге удалось кое-как в 1915 году применением авиации окружить и разбомбить повстанцев совершенно, перебив огромное количество человек, стерев с лица земли целый ряд поселений, на которые они опирались. Последней вспышкой было появление очередного проповедника, монаха, которого очень интересно звали: Жезус де Назари.

Жезус де Назари? То есть как бы Ешуа га-Ноцри. Класс. Иисус Назарийский.

Назорейский, да. Не палится совершенно. Молодец.

Короче, этот самый Ешуа га-Ноцри кончил примерно тем же, чем и другой Ешуа га-Ноцри, только не воскрес еще при этом. Восстание кое-как задавили.

Все это указывало, что Бразильская республика с этим олигархатом начинает себя изживать. И окончательно это стало понятно в 1929 году, когда началась Великая депрессия. Несмотря на то что депрессия началась не в Бразилии, поскольку в Бразилии особенной промышленности на тот момент еще не было и она, по идее, не должна была пострадать, но подвела ориентация на кофе как на монокультуру. Просто потому, что оставшиеся без денег и питающиеся в суповых кухнях Аль Капоне американцы, европейцы и прочие как-то к кофе охладели ввиду отсутствия денег на излишества. И поэтому в Бразилии тоже бахнул такой кризис, что не хуже американского получился.

Это сильно повлияло как на пролетариат всяких там, крестьян и городскую интеллигенцию, так и на кофейную олигархию, которая просто не могла продать свои товары: у нее никто не покупал ни за какие деньги. Не нужен был кофе тогда, и все.

И в итоге в 1930 году произошла революция, которая декларировала отмену вот этой вот угарной олигархии и введение нормальной политической системы с широким избирательным правом, с широким представительством всей страны в парламенте, с гибким постом президента, не ориентированным на Сан-Паулу или на Минас-Жерайс. И таким образом к власти пришел генерал Жетулиу Варгас.

Жетулью Варгас изначально как бы начинал бодро. В 1934-м они приняли новую конституцию, которая избирательное право расширила, причем очень сильно. По состоянию на 30-е годы это была очень демократическая конституция. Там могли, например, голосовать женщины. Для 30-х годов в Латинской Америке это очень круто. Неслыханный прогресс. Считаю, что в Боливии там чуть ли не до 90-х женщины не могли уже голосовать и вообще ничего не могли.

Да уж.

Но, несмотря на такое начало, Жетулиу Варгас достаточно быстро стал скатываться ко все тому же режиму личной диктатуры. И конституция эта, как бы формально очень демократическая, во многом не действовала.

Варгас начал проповедовать свой собственный вариант фашизма под названием Estado Novo, то есть «новое государство».

Класс.

Это все он позаимствовал из бывшей метрополии, в которой, я уже сказал, действовал фашистский режим профессора Салазара, который тоже как раз объявлял, что там новое государство, которое будет не капиталистическим и не коммунистическим, и то и сё. Так что Варгас ничего оригинального не придумал.

Режим был выраженно антикоммунистическим, выраженно антипрофсоюзным и антирабочим, опирался на так называемое движение интегралистов. Движение с таким примечательным флагом: белый круг в центре с черным ободком, и в нем греческая буква… как она называлась?

Сигма.

Да. Которая на Е похожа только. То есть понятно, что это фашисты. Молодцы. С такими флагами.

Профсоюзы, например, подавлялись. Вместо них… Ну как подавлялись? Организовывался профсоюз, который с кем надо во главе. Он объявлялся единственно true-профсоюзом, в который должны вступать все, который ничего не бастует, никаких требований не выдвигает. А все остальные профсоюзы объявлялись злодейскими и давились.

В качестве обоснования того, что всем грозит коммунистическая угроза, был состряпан этими фашистами план Коэна — о том, что жидокоммунисты хотят погубить бразильский народ. Мы про это, кстати, в конспирологическом цикле рассказывали.

Да, там был про аргентинский головообразный, но в Бразилии было все то же самое.

На самом деле, их соседи те же и хотели погубить.

Да. Опираясь на этот самый высосанный из пальца план Коэна о том, что всем сделают обрезание под корень, Варгас выступил в 1937 году по радио и объявил, что ввиду жидокоммунистической угрозы принимает так уж и быть на себя диктаторские полномочия, чтобы спасти родину. Выборы приостанавливаются, парламент разгоняется, политические партии почти все разогнали. И такой типичный фашистский режим установился.

Режим этот просуществовал до конца Второй мировой примерно. Потому что в войне, в принципе, Варгас ориентировался на страны Оси. И у него, например, была правая рука по госбезопасности — Филинту Мюллер.

Мюллер.

Вот он был такой, как Мюллер. Вот этот Мюллер — точно такой же.

Класс.

Да, по сути такой гестаповец. Начальник полиции при режиме Варгаса, как считалось, самый опасный человек в Бразилии. Он некоторое время почитался в качестве героя после смерти. Его только в 21 веке уже отовсюду убрали: всякие таблички, посвящения и так далее.

Несмотря на то что он был профашистский и ориентировался во многом на страны Оси, в войне он все-таки примкнул к союзникам в 1942 году. До этого они выжидали, смотря куда качнется, но поняли, что в 42-м уже тут всякие Сталинграды и прочие дела, и, походу, страны Оси не вывозят.

Не вывозят, да. И нет смысла к ним присоединяться, лучше присоединиться к союзникам.

И даже поучаствовал в войне, отправив в Италию 25-тысячный корпус помогать американцам. Бразилия была единственной страной Латинской Америки, которая воевала в Европе во Второй мировой.

Класс.

Но это вызвало внутри страны вопросы о том, что подождите, мы как бы все-таки фашисты или мы не фашисты? Тут что-то одно давайте будем делать. И в итоге Варгасу пришлось постепенно отойти в сторонку и вернуть выборы президента. Он пытался вернуться после того, как ушел, на этот пост, но в итоге не получилось, не фортануло.

И в 50-х годах президентом был как раз основатель новой столицы и, как многие его называют, отец бразильского экономического чуда — Жуселину Кубичек де Оливейра. Обратите внимание на фамилию — Кубичек.

Кубичек? Чех?

Этнический. У него мама была чешка-цыганка.

Ух ты, класс.

Считается, что он единственный в мире президент-цыган. Кубичек, помимо строительства Бразилиа, вообще достаточно активно строил промышленность. Вот если вы посмотрите, например, на промышленность Бразилии, вы увидите с удивлением, что там есть свое автомобилестроение. Они делают, конечно, многое по чужим маркам, ну даже как у нас было до недавнего времени. И есть и свои, между прочим, марки бразильские. Это довольно круто вообще. Автомобильную промышленность такого объема далеко не все, даже развитые страны, имеют.

И, соответственно, он перенес столицу, чтобы уравновесить Рио-де-Жанейро. В 1961 году он президентом быть перестал, потом в политике не участвовал — и правильно делал. Потому что в 1964 году в Бразилии начался длительный, более чем 20-летний, период военной диктатуры.

У власти были сплошные генералы и адмиралы, которые были чем-то типа режима Варгаса, только такого более американско-ориентированного. Теперь уже не на страны Оси, а на США и их антикоммунистическую политику.

Бразилия в этот период была важной частью операции «Кондор», то есть дирижируемой ЦРУ компании государственного террора против университетских профессоров, левых активистов, профсоюзных деятелей, деятелей католической церкви, принадлежавших к теологии освобождения, и вообще всех, кто чем-то не устраивал США и компанию United Fruit, например.

Да, небезызвестную.

Один из типичных деятелей периода военного режима был один из лидеров Департамента политического и социального порядка. Это местная госбезопасность. Сержиу Флёури. Флёури был успешным полицейским, в смысле таким из уголовной полиции, комиссар полиции Сан-Паулу, хороший оперативный сотрудник. И его военный режим перевел в этот самый Департамент политического и социального порядка, поручив ему борьбу с левыми.

Первое, что он сделал, — арестовал 900 студентов, которые собрались на какой-то незаконный, с точки зрения режима, съезд. Под его руководством были убиты ряд деятелей бразильской компартии, такие, например, как Карлос Маригелла или Жоаким Феррейра. Его в 1970 году арестовали, пытали и убили.

Многих людей убивал сам лично Флёури. Например, один из его сотрудников говорил, что как-то раз арестовал одного, передал Флёури, а через два дня спросил, собственно, как он там. Говорит: а, я его убил.

Вот так номер.

И все, да. Лично пытал, лично убивал. Такой был человек. Лично организовал эскадроны смерти, которые совершали бессудные расправы. Тут, правда, надо сказать, что не только над коммунистами, а во многом эскадроны смерти боролись против всякой мафии, с которой даже военный режим не мог законными средствами ничего поделать.

И в 1973-м все это привело к тому, что Флёури даже арестовали по обвинению в похищениях, пытках и убийствах. В Латинской Америке абсолютно при любом режиме можно хватать деятеля безопасности, обвинять его в похищениях, пытках и убийствах. Неважно, левый или правый, там просто жизнь так устроена. Если бы меня тут назначили, я бы, наверное, тоже быстро занялся похищениями, пытками и убийствами. Как-то оно само там получается.

Но его оправдали. Он вернулся на службу. Устраивал операции по устранению бывшего президента Жуана Гуларта, со свержения которого и начался военный режим. Причем Гуларт в этот момент проживал в Аргентине.

Ух ты.

Да, но Флёури до него и там дотянулся. Считается, что он был отравлен. Внезапно.

Вот да, видимо, это как раз бразильские военные. Кстати, этого самого Кубичека тоже считается, что убили. Он попал в какую-то странную автокатастрофу. Считается, что это был как раз военный режим, этот самый департамент политического сыска.

Сам, кстати, Флёури тоже странно умер. Его в конце 70-х отправили в отставку. Дело просто в чем? Он считал себя с определенного момента неприкасаемым. Считал, что ему никто не указ. Денег у него было много, просто потому что он брал деньги с промышленников и бизнесменов, которые платили ему, чтобы убивать профсоюзных активистов или, например, бандитов, которые вымогали у их предприятий деньги. Поэтому Флёури стал неконтролируемым.

Кроме того, есть данные, что он начал употреблять кокс, что тоже не способствует душевному равновесию.

Класс.

В итоге он приобрел себе какую-то лодку и пьяный хотел в нее сесть — и утонул. Бывает такое. По этому поводу есть две версии. Его вдова, которая сама видела это, утверждала, что он пьяный поскользнулся и свалился в воду. А один из его бывших коллег говорил, что было решено избавляться от Флёури, потому что режим решил несколько смягчить политику, к чему Флёури был в яростной оппозиции.

Он был настолько ультраправый, что даже не знаю, как его назвать. То есть он, например, говорил, что истинная демократия — это железная рука, массы как дети, они всегда зависимы. То есть он был такой крайний патерналист, считавший, что люди тупые, и давать им волю — это как малым детям давать спички, поэтому всем стоять бояться.

Так вот, есть версия, что бывшие коллеги, которым надоело как своеволие Флёури, так и его не соответствующая веяниям времени политика, что-то ему такое подмешали, усиливающее действие алкоголя. Помните, мы про проект MKUltra говорили? Вот там как раз такое исследовалось, и весьма вероятно, в рамках операции «Кондор» было передано надежным товарищам из бразильских спецслужб. Ну и он от этого, типа, утонул.

Тут не очень понятно, что случилось, а то, что такой вот был деятель, — он по сути является символом режима военной диктатуры.

Почему военный режим начал что-то смягчать? Потому что на дворе стоял конец 70-х. А в 1973 году произошло что? Нефтяной шок.

Нефтяной шок произошел.

И вот нефтяной шок бразильское экономическое чудо отправил на помойку моментально.

Вот так вот.

Да. По очень простой причине. Автомобильная промышленность и вообще промышленность, производство электричества — все это требует нефти. И страна была сильно зависима от нее. Предпринимались там всякие шаги, типа, например, перевода автомобилей на этанол и вообще генераторов на этанол, на биотопливо. Почему на этаноле? В Бразилии очень много этанола.

Да, в Бразилии этанола как грязи, он там почти ничего не стоит. Потому что в Бразилии просто очень много сырья для производства спирта: жмых всякий от сахарного тростника и прочего добра. Так что там действительно многие ездили на спирте, топили спиртом и так далее.

Это все хорошо и здорово, но оказалось недостаточным. В итоге, как я упоминал, была жуткая инфляция. Страна влезла в долги, которые просто совершенно съедали абсолютно весь рост, какой там вообще мог быть. То есть к 1979 году государственный долг Бразилии стал крупнейшим в мире.

Класс.

Эх, эти времена, когда американцы еще не успели сами стать крупнейшими в мире должниками. Факт в том, что в 70-е годы все это бразильское экономическое чудо быстро превратили в тыкву. По этой причине и начался процесс либерализации, чтобы, с одной стороны, успокоить массы хотя бы чем-то. Если уж нет хлеба, то хотя бы дадим им всяких там прав, выборов каких-нибудь хотя бы.

И в итоге к концу 80-х, на фоне вообще общего падения диктаторских режимов в Латинской Америке, военный режим тоже пал и был заменен на так называемую Новую республику. Сейчас должна заиграть тема из «Звездных войн». Новая республика — это примерно то, что сейчас и есть. После ряда ультралиберальных реформ, очередной смены валюты и попыток обуздать долг наконец устаканилось более или менее республиканское правительство.

И вот сейчас Бразилия существует в таком режиме, чередуя то Лулу да Силву, который левый, то Жаира Болсонару какого-нибудь ультраправого, то вот сейчас опять пришел да Силва. И что будет дальше с Бразилией, пока не ясно, но вроде как экономически они выгребают.

В БРИКС у них прочное место. Они в целом начали вести относительно самостоятельную политику, как и вообще многие страны БРИКС, и приветствуют присоединение Ирана и прочих кандидатов к этому блоку. Так что, я думаю, в 21 веке Бразилия еще себя покажет. Страна большая, относительно незастойная в демографическом плане, экономически развитая. Будем смотреть и следить.

И на этой оптимистической ноте будем заканчивать.