В этом выпуске мы рассказываем об истории письменности - о пиктограммах и иероглифах, слоговой азбуке и консонантном письме, латинице и кириллице.

Выпуск доступен для наших подписчиков на Спонсоре и Патреоне.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 502-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие: Домнин.

И Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от тем природных, стихийных и разрушительных мы переходим к темам более рукотворным и созидательным. О чем мы, Домнин, поговорим сегодня?

Мы поговорим о письменности, ее происхождении и причинах, по которым сейчас мы пользуемся по всей планете массово распространенным латинским и кириллическим, как вариант, алфавитом, которые на самом деле все из одного корня произрастают. Но, например, в Китае до сих пор пользуются иероглифами и хорошо себя чувствуют. Есть и другие виды письменности, но вот фонетическое письмо, которым мы пользуемся сейчас, когда один символ означает один звук, оказалось очень успешным, потому что очень подходит для многих языков.

Письменность — это, с одной стороны, достаточно древняя вещь, с другой — по сравнению с возрастом человечества, я имею в виду, когда появился язык. Язык, как считается, где-то 40 тысяч лет назад появился, и тогда же были попытки изображать что-то на стенах пещер, наскальная живопись. То есть появляются картинки, которые имеют какой-то сюжет. Некие охотники бегут за какими-то быками и бьют их копьями. Что-то такое изображается. То есть не просто охотник или просто бык. Именно процесс, который какую-то историю позволяет рассказать. Но от этого до, собственно, письменности еще весьма далеко.

Письменность, как считается, появилась, самая старая из известных, где-то в середине четвертого тысячелетия до нашей эры. То есть почти 6 тысяч лет назад.

Ух ты! Давно.

Да, и происхождение это было длинным, многоэтапным. И в разных регионах, например, в Китае, в Индии, в Мезоамерике письменность, судя по всему, появилась независимо. И была связана с особенностями местного языка, культуры и вообще много чего, много таких вещей, которые, по сути, мелочь, а оказали серьезное влияние.

То есть попытки какие-то делать пометки, чтобы что-то помочь себе запомнить, например, были и до этого. Самый простой пример — это зарубки. Допустим, нам надо подсчитать что-то, и мы делаем такое количество зарубок, какое число нам нужно запомнить. Это, разумеется, уже требовало, чтобы у нас появилось вообще какое-то представление о числах за пределами наиболее примитивной системы, состоящей из трех чисел: один, два и много. Судя по всему, у самых ранних людей было как-то так.

Причем удивительно здесь что? Что в некоторых языках до сих пор есть разделение. Вот у нас есть единственное число и множественное в русском языке, например, и в большинстве европейских. Но в некоторых есть еще так называемое двойственное число. То есть когда речь идет о том, когда пара какая-то у вас вещей.

Да-да-да. В арабском.

Но давайте предположим, что мы на следующее утро встали и забыли, что мы, собственно, зарубали-то. Понятно, что при присваивающем хозяйстве это всё излишне и не нужно. А вот если мы перешли к производящему хозяйству, например, как в Месопотамии, где были построены города, где они были сконцентрированы на храмы, храмы выполняли роль зернохранилищ, и надо было учитывать. Понятно, что одними зарубками тут не обойдешься. Потому что как понять: зарубки означают ячмень, или эти зарубки означают, допустим, быков, или, допустим, пиво, сваренное из этого ячменя?

Поэтому простейший вариант: рисуем рядом с нашими зарубками ячмень в виде колоска, или пиво в виде чашки такой, или быка в виде головы с рогами. Такой рисунок называется пиктограммой. Вот мы сейчас пиктограммами называем всякие значки на кнопках в интерфейсах программ, например. Это не совсем так, потому что то, о чем мы говорим… Например, как выглядит кнопка «Сохранить» в типичном текстовом редакторе?

Как дискетка, флоппи-диск.

Да. Как флоппи-диск. При том, что это не пиктограмма, это именно идеограмма. То есть пиктограмма была бы, если бы нажатие на эту кнопку, не знаю, из компьютера выезжала дискета. Или, допустим, открывался бы дисковод, чтобы ее вставить туда. Но это означает не сам предмет, не диск, это означает что? Идею.

Идею сохранения, которая отображается запоминающим устройством далекого прошлого. Это идеограмма. Пиктограммой это называем просто для простоты.

Так вот, что для нас, как для людей пишущих, читающих, эти пиктограммы означают? Это еще не письменность. Просто потому, что для того, чтобы называться письменностью, грубо говоря, нужно, чтобы пиктограммы подчинялись какому-то общему набору правил. Грамматики, например, и фонетики тоже. А во-вторых, чтобы количество пиктограмм было конечным каким-то. Может быть, их очень много, но их все-таки не бесконечное количество.

Чтобы запомнить их.

Да, иначе это получается не письменность, а какое-то вольное художество. Я помню, когда я был маленький, я читал в школе, по-моему, в третьем классе, что ли, на литературе какое-то, по-моему, «Школа клоунов» называлось или как-то так. И там один из перспективных студентов перед прибытием прислал пиктографическое сообщение, где была изображена какая-то то ли муха, то ли пчела жужжащая, младенец рядом с ней. Потом этот самый чувак, и перед ним в постели лежит змея, больная, очевидно, и козел. И, оказывается, это надо было расшифровывать следующим образом. Значит, вот эта вот самая пчела или муха, она жужжит, а рядом с ней дитя, получается «ждите», типа ждите его. А то, что он, значит, со змеей и козлом в кровати рядом стоят, значит, что «я уже лечу», то есть я уже лечу вместе со своим козлом. И ему там резонно возразил директор: как понять, что это вот именно «ждите», а не, допустим, «жеребенок»? И это как раз и вызывает вопрос к тому, почему пиктограммы не являются письменностью в полноценном смысле.

Хотя вообще, я был маленький, конечно, но я уже тогда подумал, что вместо этого директора надо вызывать врачей.

Санитаров, да.

Мы не можем толком понять, что это значит. Потому что это может значить, что две коровы нужно отправить в храм Иштар. Или, может быть, две коровы прислали из храма Иштар. Или, может быть, две коровы нужно туда отправить. Или, может, две коровы помещаются туда.

Да, или двух коров принесли в жертву храму. Это можно трактовать миллионом разных способов, и, скорее всего, мы не угадаем. Именно из-за отсутствия конкретики и понятия, что это такое изображается. Может только кто-то сам это изображал, и понять. Поэтому это еще, во-первых, не письменность, а скорее такое мнемоническое средство — это раз.

А еще есть такая проблема, что когда у вас не очень много всего, то вы, в принципе, можете позволить себе вырисовывать этих самых коров. Может, даже не в виде головы, а прям целую корову с ногами, с хвостом. Или там эти самые колоски изображать. Или, допустим, солнце в виде кружка с лучами. Или, может, даже со смешной рожицей на нем. А если у вас надо с утра до ночи отмечать бегающих туда-сюда грузчиков с коровами, зерном и прочим, у вас на это очень быстро не хватит сил. Не говоря уже о том, что глиняные таблички не бесконечные. Это же не текстовый файл. И если вдруг они кончатся, то работа будет парализована, поэтому желательно их расходовать поэкономней.

И поэтому пошло что? Упрощение. То есть вместо того, чтобы вырисовывать эту корову, стали просто рисовать треугольник и на нем еще уголок, то есть типа голова и рожки. Это само собой развивалось, и постепенно оно, видимо, было принято как общее.

И еще одна проблема. Первоначально, по-видимому, писали сверху вниз. Но постепенно ради удобства было решено писать слева направо или справа налево. Это не так важно, мы сейчас не о конкретном направлении письменности. Но тут нам те, кто не пишет, а, собственно, должен читать наши записи, допустим, правитель или жрец, будет говорить, что у тебя не поймешь. Всю жизнь писали вот так вот по вертикали и читали по вертикали, а теперь вы что-то придумали. А почему придумали? Потому что ты пишешь на влажной глине. И вот ты написал в столбик, начинаешь следующий, и ты можешь случайно рукавом затереть то, что ты уже написал снизу.

Да, не дело.

Да, это неудобно. Вот поэтому было решено писать, допустим, слева направо или справа налево. А для того, чтобы жрецы не испытывали когнитивного диссонанса, стали писать боком эти пиктограммы. Чтобы они просто на бок положили и продолжали читать, как им привычно, в столбик. Читать так удобнее, по крайней мере тогда считалось, а писать как раз лучше из одной стороны в другую, а не сверху вниз.

И постепенно пиктограммы еще больше упростились и превратились в чисто абстрактные картинки. Соответственно, они уже не очень похожи на то, что там было, тем более что они повернуты набок. То есть треугольничек у нас, у которого сбоку галка, на корову не очень похож. Похож скорее на какую-то репу лежащую. Тем не менее это корова. И за счет вот этой вот абстрактизации, видимо, появилась идея того, что эта пиктограмма может означать не только конкретный предмет, а еще и идею этого предмета. Так, собственно, появляется идеограмма.

От идеограммы уже один шаг до иероглифа, потому что иероглиф, как правило, состоит из идеограмм. Типичный пример, который я упоминал, например, во время выступления про Китай: китайский иероглиф «хао», то есть «хорошо». Он состоит из двух идеограмм.

Женщина и ребенок.

И ребенок, да. Потому что когда женщина и ребенок, это «хао». И спорить с этим достаточно трудно.

Что это нам дает в смысле дальнейшего развития? Начнем с того, что если мы можем обозначить идею, то, может быть, и этот наш иероглиф или идеограмма начнет отображать именно слово. То есть слово как таковое, которое состоит из звуков конкретно. Все это, опять же, опиралось на характерные особенности языков, на которых говорили, допустим, в Месопотамии, или в Китае, или еще где-то.

То есть, допустим, шумеро-аккадский язык представлял собой слова в основном односложные, из которых формировались уже другие, более сложные слова. Простой пример. Ку — это еда, по-моему, а у — это вода. Куа — это значит рыба. Типа еда из воды. Соответственно, это означает, что наш иероглиф для этой самой ку теперь означает не просто еду, а в том числе и звуки «ку». И вот на этом уже можно строить более сложную письменность, которая может уже представлять собой так называемое слоговое письмо.

Слоговое письмо означает, что там эти знаки каждый передает конкретный слог. Получается, что мы можем где-то сотней символов составить письменность. Это очень хорошо, потому что иероглифов нужны многие тысячи. Пойди запомни все.

Да-да-да.

А использование слоговой азбуки, скажем так, позволяет всё это упростить и сделать более общедоступным. Это, кстати, почему, скажем, в регионах со слоговой письменностью или близко к ней не сложилось такого сословия писцов, допустим, или ученых-книжников, как было в Древнем Египте и в Древнем Китае. Потому что это гораздо более понятно и просто.

Но это подходит не для всякого языка. То есть если в языке преобладает сложный слог с более чем одним согласным, это всё сильно усложняет. Пример из учебника буквально. Русский возьмем. Если бы мы попробовали писать слоговой азбукой, то получалось бы у нас, что для слов «пол», «пал», «пил» и «пел» нужны разные символы. Это получится, что у нас не напасешься, и мы не уложимся в сто знаков никогда с русским.

Но это можно обойти. Например, если, предположим, из нашего русского языка надо заимствовать какие-нибудь слова в язык со слоговой письменностью. Простейший пример — японский, когда они каной пишут. Они, конечно, используют и иероглифы, но иероглифы были заимствованы из Китая, и они не очень удобны для японского языка. Он же не является сино-тибетским.

Надо сказать, что кана — это более позднее изобретение.

Да, это они сами уже додумались. То есть там есть катакана, хирагана. Один из них — это женский язык был, который более простой, а второй — для иностранных всяких заимствований, чтобы транскрибировать, собственно, какие-то иностранные непонятные слова. И вот вам, пожалуйста: у вас есть два способа, которыми можно записывать, по сути, звуки фонетические, а не в виде каких-то иероглифов, которые пойди разбери. Как вот там Домнин, например, да, как его писать этими иероглифами — черт ногу сломит. И вот, пожалуйста, можно.

Да, но в любом случае придется менять, потому что, например, закрытый слог есть: Домнин. Значит, надо просто от них отойти, чтобы получилось, допустим, какое-нибудь «до-мо-ни».

Да.

Добавляем так называемые подражательные гласные. Таким образом становится можно записать слоговой азбукой.

В Египте всё было, например, сложнее. То есть Египет начинал с иероглифического письма, которое представляло собой именно пиктограммы и позднее идеограммы, которые изображали человечка, или рыбу, или птицу какую-нибудь, или еще что-то. Руку, ногу. Нога — это, условно, значит бежать. Постепенно для египтян это всё стало так же, как для месопотамцев вырисовывать этих коров. Для них это стало слишком сложно и медленно. И когда тебе нужно очень много писать, у тебя сил нет. Поэтому они стали, так же как и месопотамцы, упрощать. По сути, создали скоропись.

Если мы будем писать по-русски печатными буквами ручкой, то это будет медленно. Для этого существуют как раз прописные буквы, которыми писать легче, они перетекают одна в другую. И таким образом они создали иератическое письмо, которое, по сути, представляло собой упрощенные варианты тех же иероглифов, которые рисовались только частично. Как вот там, скажем, иероглиф, который должен был означать глаз. Вместо того, чтобы рисовать там и сам глаз, и у него радужную оболочку, и у него зрачок, стали ставить просто кружок, в нем точка. Для простоты.

И еще позднее, уже в поздний период, они перешли на так называемое демотическое письмо. Это уже эллинизм, то есть означает буквально народное письмо. Ну, демос, да, демотическое. Где, в общем, всё было еще больше упрощено и стало уже похоже скорее на буквы. Причем, что интересно, они никогда не прекращали использовать иероглифы изначально и полностью. И поздняя форма египетской письменности представляла собой комбинацию из иероглифов, упрощенных иероглифов и вот этих вот уже практически букв демотических.

Демотическое письмо передавало согласные. То есть это было так называемое консонантное письмо. Такое, например, как у арабов, когда пишутся одни согласные. Понятно, что такое письмо удобно, если у вас язык с корнями из одних согласных. Но, например, для русского языка это не подходит. Потому что у нас есть корни с гласными, и получится, что у нас там «дом», «дым» какой-нибудь, они будут одинаково писаться, и поди пойми, что это.

То есть это еще один вариант эволюции письменности. В Месопотамии тем временем от пиктограмм вообще отказались и перешли на так называемую клинопись. Это тоже разновидность скорописи, по сути. Так же как и иератическое письмо у египтян. И это был еще один шаг к тому, чтобы символы окончательно отделились от картинки, от образа и перешли уже к чисто фонетическому письму, когда символ означает просто какой-то звук конкретный. Ну или хотя бы слог.

Так вот, где-то в начале первого тысячелетия до нашей эры у финикийцев появилось, откуда — пока точно неясно, появилось их замечательное письмо, которое, по сути, является прародительницей почти всех современных популярных алфавитов и которое являлось именно фонетическим письмом, консонантным. То есть каждый символ — это согласный звук. Просто потому, что у них язык был с корнями из согласных.

Это был не единственный такой древний алфавитный язык. То есть, например, в северо-восточной Африке там была так называемая мероитская письменность, на которой писали в государстве Мерое. Это вот в верховьях Нила, где сейчас Судан. Оно исчезло, и алфавит их тоже ушел. А вот финикийский как раз удержался.

Откуда они его взяли — много разных есть вопросов. То есть считалось раньше, было таким относительно общепризнанным, что это письмо египетского происхождения. В качестве подтверждения указывалось на совпадение между демотическими символами и финикийскими. Сейчас считается, что это скорее именно совпадения, а не какая-то прямая зависимость. И вообще считается, что демотическое письмо появилось позже, чем финикийское, и скорее наоборот — под его влиянием.

Это, в общем, всё не так уж и важно, потому что что для нас с вами означает это в смысле развития письменности? Это означает, что принцип «один знак — один звук» сильно упрощает обучение грамоте и чтению, соответственно. Это значит, что письменность сильно демократизируется, и читают, пишут практически все. Это означает также то, что она более распространена, и на ней можно вести активную переписку с отдаленными адресатами. Что, опять же, кумулятивным эффектом делает ее еще более распространенной.

Еще у нее были преимущества в связи, например, с тем, что она более или менее универсальна. В отличие от идеограмм, которые могут означать слоги или целые слова. Тут получается, что весьма ограниченным набором символов можно записывать практически любой язык. Некоторые лучше, некоторые хуже. Я уже сказал, что из-за того, что там были сплошные согласные в корнях, для русского языка это неудобно. И, например, для турецкого тоже использовали консонантные азбуки, было неудобно, и поэтому его отменили при Мустафе Кемале сто лет назад.

И, кроме того, эти буквы, из-за того что они появились относительно поздно, было легко писать не только на глиняных или восковых табличках. Это тоже сыграло свою роль в его распространении. То есть, например, клинопись удобна именно для того, чтобы вдавливать острым концом стилоса на восковой или глиняной табличке. А клинопись чернилами на, допустим, папирусе, или пергамене, или бумаге вырисовывать — это геморрой. А буквы — нет. Это означало, что помимо глиняных табличек и восковых можно писать на уже упомянутых пергаменах. И вообще, честно говоря, писать можно на всем.

То есть, например, писали, скажем, на так называемых остраконах. Как правило, это битая керамика всякая, которая использовалась для того, чтобы на ее внутренней стороне что-нибудь записывать. Чтобы она не пропадала зря, она же денег стоила.

Больших.

И вот эта вот гибкая, удобная и простая система письменности сразу начала распространяться. Она, понятно, видоизменялась. То есть в первоначальном варианте финикийского алфавита там была еще сильная привязка к старинным символам. То есть, скажем, звук «б», он рисовался таким значком, отображающим шатер, повернутый набок. Из-за чего он, кстати, выглядит, как наша русская «Б», только перевернутая вверх ногами.

Ух ты!

И поэтому у каждой буквы было название какое-то. Например, это означало «бет». И это означает буквально «дом». Например, в арабском «дом» будет «бейт» до сих пор. И это была просто такая инерция. Несмотря на то, что буква «бет» означала просто звук «б», а не «дом», и «дом» одной этой буквой и написать нельзя было, тем не менее вот эта вот инерция продолжала оставаться.

И благодаря тому, что эта система письменности была простой, универсальной, пригодной для самых разных языков, от нее очень быстро начали происходить письменности для разных языков, как семитских, так и несемитских. То есть напрямую от финикийского происходит арамейский алфавит, от которого, например, арабский, иврит, старые сирийские буквы, уйгурское письмо, на котором, кстати, писали во времена Чингисхана монголы. У них просто не было своей письменности. И они заимствовали самое ближайшее, что могли достать. И довольно долго они этими уйгурскими буквами пользовались, пока мы их не переучили на кириллицу. Но которая, по сути, тоже оттуда же происходит.

Так вот, почему это сейчас важно и интересно для нас? Потому что у греков, скажем так, для предков древних греков этот алфавит представлял собой значительный интерес. При том, что у них, в принципе, до этого были свои системы письменности. Так называемое, например, критское письмо. Это одна из иероглифических письменностей так называемой эгейской группы, то есть распространенной примерно в ареале, где раньше проживали греки.

Из них часть была расшифрована. То есть, скажем, линейное письмо А до сих пор не ясно. То есть мы примерно понимаем, что означали конкретные символы, но вот сам язык — нет, мы не можем расшифровать. С линейным письмом Б всё получше. Его как раз дешифровали в XX веке и продолжают, кстати, до сих пор уточнять и дешифровывать дальше. Но нас сейчас не оно интересует, потому что это были ранние системы, которые, как я уже сказал, по сравнению с фонетической для греческого языка не очень подходили и были слишком сложными.

Но и финикийское так просто взять и перенять греки не могли. Почему? По той же самой причине, по какой мы. У финикийцев, как и у других семитов, слова основываются именно на согласных, как я уже сказал. То есть если бы это было вот так у нас, то слово, та же самая корова, писалось бы как «крв». И в лучшем случае там над или под были бы поставлены огласовки, которые означают, какая конкретно должна быть гласная.

Но из-за того, что в семитских языках вообще согласные гораздо больше значат, гласные имеют значение только в некоторых случаях. Например, в арабском языке в действительных и страдательных причастиях многих пород глаголов разница именно в звучании, и там приходится ставить огласовку: «и» — и это действительное, а «а» — это страдательное.

Да.

А в остальном большой разницы нет, они как-то так обходятся. Ну так вот, а греческий язык — он не такой. Гласные звуки имели гораздо большее значение, поэтому для них были созданы особые буквы. Если бы они писали всё, как предполагалось изначально, то у них многие слова выглядели бы одинаково, и получалось бы огромное количество омонимов, и было бы совершенно непонятно, что это должно значить.

Но при этом всё равно сохранялся хвост. Вот, например, как называется первая буква греческого алфавита?

Альфа.

Альфа, да. Почему она альфа? Потому что в финикийском алфавите первый знак, который произошел как раз от пиктограммы «бык», это так называемый алеф, или вот как у арабов алиф, то же самое и у евреев. И он обозначал такой гортанный звук, который как бы не звук даже как таковой, а такой какой-то… И греки его перевели просто как «а» обычное.

Из-за того, что пиктограмма-то была бык, то есть ее рисовали как: ставим галку и перечеркиваем ее. То есть получается, что как будто бык с рогами такой. Галка острым углом вниз, соответственно сверху два рога, и он перечеркнут как бы, голова и уши у быка. Так вот, потом она была повернута набок, как я уже сказал, чтобы проще было писать и читать. А если мы повернем ее еще раз на 45 градусов, то получится, что у нас буква А, вот как мы ее знаем: галка острым концом вверх, перечеркнутая посередине.

И у греков она продолжала называться альфа, при том, что, в отличие от вот этого вот финикийского, где все еще помнили, что это бык когда-то был, в греческом альфа — это просто альфа, оно ничего не значит. Это просто вот такой вот остаток был. Ну и так был создан постепенно греческий алфавит. Если у семитов были алиф, бет, гемель, то у греков, соответственно, получилось альфа, бета, гамма. Это просто названия, которые остались из наследия.

На основе греческого языка, который оказался очень популярен в Средиземноморье, и алфавит, соответственно, с ним, на основе греческого алфавита был создан латинский алфавит. Латинский испытал не только греческое влияние, но и, по-видимому, этрусское. Постепенно он… Изначально он вообще был похож на руны, вы будете смеяться. Есть достаточно распространенная теория о том, что вот этот всем известный германский футарк, рунический, по сути является каким-то эхом от архаичной латыни. Просто потому, что, скажем, в ранней латыни S писалось не округло так, а как молния. Вот как у эсэсовцев на шевронах. И ряд других тоже совпадений. То есть, скажем, буква К выглядела очень похоже на свой футаркский аналог и так далее. Так что, скорее всего, германцы всё это тоже поперли у римлян через какое-то посредство в очень архаичном виде.

Не все буквы в латинском времен римлян использовались с самого начала. То есть, например, Y и Z достаточно долго не использовались. Их применяли для слов, которые заимствованы из греческого языка. Или, например, буква G латинская. Она тоже не сразу появилась. Это модификация латинской C с черточкой такой. Или, например, W английская. В классической латыни ее не было. W — это просто две V. Ну или две U, если хотите, потому что U и V — это тоже, по сути-то, изначально одно и то же. Такая типа лигатура.

Это лигатура и есть, да.

То есть смешение двух букв в одно. Вот так постепенно она развилась. И из-за того, что на ней писали в странах Западной Европы, которая установила гегемонию по всему миру, так она и распространилась.

Однако, например, для западных славян латиница подходит не очень. Все мы видели, как пишут поляки и чехи, особенно поляки. Учитывая, что языки у них такие, как поляки шутят про пана Гжегожа Бженчишчикевича. Это на слух ничего, а если латиницей писать, то там какое-то километровое слово. Из-за того, что в латинском нет букв, которые означали бы «ща», или «ша», или «ча», у них этого ничего нет, они вынуждены комбинациями букв это всё устраивать. И получаются очень многоэтажные комбинации.

Зачем они за них цепляются, за эту латиницу, я уж не знаю. Полякам было бы гораздо удобнее пользоваться другим алфавитом, которым пользуемся сейчас мы: кириллицей.

Кириллица не была единственным алфавитом, который использовался для записи старославянского. Был более ранний вариант, так называемая глаголица. Происхождение от того же самого… Тот же самый святой Кирилл, который потом вместе с Мефодием кириллицу создаст и популяризует для обращаемых в православие славянских народов, вот он для этого создал глаголицу. Для современного русского совершенно непонятного вида. Какие-то каракули.

Какие-то непонятные жучки или червячки.

Да, что-то непонятное. Но факт тот, что мы пользуемся кириллицей, которая тоже в значительной степени видоизменялась, потому что первоначально она несла всё те же самые инерционные вот эти вот хвосты еще из финикийского. То есть у нас изначально предполагалось, что буквы имеют какое-то название, которое причем что-то значит. То есть, скажем, буква Д — она была «добро». Скажем, буква Л — «люди». А, скажем, буква Х — это «хер». Причем нет, это не то, что вы подумали. Это просто слово, которое потом стало обсценным из-за того, что применялось как эвфемизм. А, например, буква Ч — это «червь» был.

Ну так вот, а постепенно мы от этого отказались. У нас сейчас есть и буквы А и Б, а не «аз» и «буки» какие-то. Хотя до сих пор мы книжку, по которой учатся грамоте, называем как? Азбука.

Азбука, да. Именно как раз от аз и буки.

Надо вам сказать, что западные славяне, они тоже схожим образом называют. То есть, например, АБЦ, да, у белорусов уже есть слово такое. То есть буквально то же самое, только от латинского A, B, C, а не от православного аз и буки.

Кириллица неоднократно подвергалась, опять же, реформам и добавлению или исключению ряда букв. Потому что, как я уже сказал, было много хвостов от греческого, в основном для слов греческих заимствованных. Например, такие буквы, как кси и пси. От всяких там ксенофобий и психологии они изначально применялись, но из-за того, что не сказать чтобы они часто употреблялись в речи, они как-то постепенно ушли. И та же самая судьба постигла, например, фиту.

Фита — это, по сути, аналог для звука «т», глухого межзубного. Из-за того, что в новогреческом у нас принято это всё транскрибировать как «ф», то есть мы говорим, например, «Фома», а по-английски будет Thomas. Потому что они тоже говорят именно Thomas, хотя пишут по-старому.

Ушла, например, буква «ук», которая означала какую-то «оу». Такую «оу» в нос немного. То есть да, это что-то такое, действительно какой-то звук.

Мне кажется, как в английском есть вот это ng, которое «нг». Это вот то же самое, только «о».

Или, например, была добавлена буква Ё. Потому что изначально ее не было. Слово, допустим, «ёлка» писалось как «iолка». Пока, наконец, при Екатерине Второй не задались вопросом: а почему так? Вот мы когда пишем «ель» и «ёлка», по идее, это должны быть однокоренные слова, а корень должен писаться более-менее одинаково. А у нас не то что не одинаково, вообще ничего общего. Какое-то «iо». Поэтому было решено воспользоваться передовым европейским опытом, заимствовать у немцев умляут, то есть две точечки сверху прицепить. Так вот оно и пошло. Хотя изначально не без труда. Сейчас наоборот: мы от этого ушли. Мы просто подразумеваем, что читается как «ё», хотя пишем в основном именно как «е». Особые эстеты, конечно, букву Ё употребляют, особенно те, у кого, например, она в фамилии есть.

Да, это, кстати, проблема. Ёлкин-то или Елкин? Хороший вопрос.

Ну и, наконец, последняя у нас была реформа, не то чтобы прям последняя, но последняя крупная, после революции, когда всё опять же в интересах того, чтобы было проще ликвидировать безграмотность, мы всё упростили насколько можно, выкинули всякие еры ненужные и и десятеричное тоже убрали, которое как латинская I.

И всё это настолько было значимо, что, например, послереволюционные издания «Войны и мира» были заметно короче, чем дореволюционные.

Лишних букв там не было.

Да. Я помню, что мы, когда на «Умницы и умники» этот вопрос… Попался, товарищ не догадался и сказал, что это цензурные издания.

Цензура вырезала, да.

И ведущий в ехидности сказал: да, постельные сцены Наташи Ростовой с князем Болконским, видимо, вырезали.

Класс.

Да. На основе кириллицы были созданы письменности для многих языков, которые до этого были бесписьменными. Монголы, например, как я уже сказал, использовали уйгурские. Мы в Монгольской Народной Республике их быстро перевели на кириллицу, они до сих пор ею и пользуются. При этом надо сказать, что, как и везде, поскольку есть у монголов звуки, которые не очень хорошо ложатся на русский, на кириллицу, на славянский алфавит, у них есть две буквы, которых нет в русском кириллическом алфавите. И, понятно, что свои какие-то хитрые звуки они выражают чуть модифицированными буквами, как мне сообщают монголы, с которыми я работаю. У них есть сотрудники оттуда.

Так что да. Мы многим помогли с алфавитами.

Да, греческое изобретение.

Вьетнамцы, например, перешли на латиницу. При том, что раньше они пользовались как раз иероглифами примерно как у китайцев. И при том, что язык у них такой, скорее ближе к китайскому. И, по идее, не очень понятно, почему вот они перешли, а сами китайцы, например, не перешли. А потому, что у китайцев очень большое количество диалектов, которые друг другу не взаимопонятны. Если бы не иероглифы, они бы вообще развалились там, а за этим компартия строго следит. А у вьетнамцев такого нет. Поэтому они перешли на латиницу и прекрасно живут сейчас. У них, понятно, латинский алфавит такой специфический, со всякими тоже закорючками.

Да, поясним про китайский. Пишется-то у них одинаково. Все могут прочитать, что написано, а произносят по-разному. Вот в этом вся суть проблемы. И приходится иногда, если ты в какую-нибудь другую провинцию приехал, пальцем рисовать в воздухе иероглифы. Иначе тебя просто могут не понять. Вот в Гонконге, например, в метро там объявляют остановки на английском, на мандаринском и на кантонском. То есть на местном диалекте. Скорее, наверное, сначала на кантонском, а потом на английском.

Да, я вообще говорю.

Вот такой вот далекий путь проделала письменность: от рисунка со всякими быками и колосками до букв, которыми мы и по сей час пользуемся. То есть тут мы можем… Буква Б, да, я уже сказал, это изначальный рисунок домика такого, с двором и воротами. Если мы букву Б положим вот так вот на спину, то будет видно, что у нас домик, вот у него как бы ворота перед ним. И когда-то это означало именно нарисованный дом. Сейчас у нас буква Б с домами ни с какими не ассоциируется. Ассоциируется у нас с домом буква Д, которая и начинается с того, и выглядит домиком с крышей такой.

То есть получается примерно как вот все эти стандарты для ракет-носителей. Помните эту историю о том, что для ракет-носителей пришлось сделать у американцев такую-то ширину, потому что иначе они не помещались через железнодорожный тоннель. А тоннель такой, потому что рельсы такие, а рельсы такие, потому что такие были рельсы для конно-железного общественного транспорта, который таскали лошади. А они были такие, потому что колея от колес традиционно была вот такая, а она была такая, потому что у лошади круп такой ширины. Еще с римских времен стандарт установили в их дорогах. То есть получается, что ракета-носитель просто зависит от того, какой ширины круп у лошади. Хотя где лошади, где ракета-носители. Ну вот так же с буквами получается: где домик и где наше русское Б.

И на этой позитивной ноте будем заканчивать.