Hobby Talks

В этом выпуске мы рассказываем о Костантинополе/Стамбуле - о Константине Великом и Селиме Пьянице, евреях и армянах, стене Феодосия и мечети Сулеймана, кофейнях и банях.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 494-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин.

И Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от темы подземных жилищ и разных непонятных тварей мы переходим к теме более исторической и не менее интересной. О чём же мы, Домнин, поговорим сегодня?

Сегодня мы поговорим про такой интересный город, как Константинополь, он же Стамбул. Город, что и говорить, знатный. Ауралиен лично бывал, не даст мне соврать. Город большой, 15 миллионов человек, сейчас, наверное, даже больше. Один из крупнейших на планете. Единственный город на планете, который расположен на двух континентах сразу. Просто потому, что старая часть на западе Босфорского пролива, которая в Европе, а на востоке, соединённая с ним теперь мостом, вот эта восточная часть, может похвастаться также крупнейшим крутым рынком на планете. Так называемый Большой базар. Он же Капалы-Чарши. Если не самый крупный, то уж точно один из. Там 30 тысяч квадратных метров. В базаре 66 улиц и 4000 магазинов. Здоровенный такой. Не то что вещевой рынок «Динамо».

Тем не менее, не является столицей, как многие думают, что столица Турции — Стамбул, а на самом деле нифига. Какая в Турции столица?

Анкара.

Совершенно верно. Так получилось по двум причинам. Первая — потому что после того, как Османская империя рухнула, Стамбул оказался чрезмерно близок к границе. Я бы даже сказал, совсем чрезмерно близок. И, гляди, греки или болгары набегут и захватят. А во-вторых, в Анкаре к тому времени просто кемалистская была база. Вот они там решили, что, чтобы не ездить никуда, так они туда столицу и перенесли.

Ещё интересно, что, хотя мы все говорим «Стамбул», турки сейчас его называют «Истанбул», а это относительно недавнее название, потому что вплоть до 30-го года прошлого столетия город вообще назывался по-другому: Константиния. То есть по-старому, как Константинополь, только на турецкий лад. И правительство Мустафы Кемаля боролось с этим печальным наследием султанского режима очень просто. В турецкой почте было приказано не доставлять письма, где написано «Константиния», только «Истанбул». Все, кто писал по старой памяти, всем говорили: не знаем никакого Константиния, где это, у нас такого города нет. Нет такого города.

Да, да, вот так получается.

Да, Константинополь — город древний. И, по сути, изначально он назывался Византией или Византионом. Это греческий город, построенный ещё, по-моему, в VII веке до нашей эры. И он, по сути, занимал положение, которое когда-то занимала древняя Троя. То есть это был такой очень выгодный порт между Средиземным и Чёрным морями на очень удобном мысу. И вот старый Византий, потом построенный на месте Константинополя, он занимал этот мыс, будучи отгороженным стеной со стороны суши, а со стороны моря, соответственно, его защищало море.

Считается, что в Константинополе было семь холмов. Действительно, холмов в городе много. Но вы понимаете, у нас в Москве тоже семь холмов. И в Киеве холмы. Везде холмы. И везде обязательно семь. Это просто потому, что Рим был на семи холмах построен. Там действительно холмы такие были здоровые, и город базировался изначально именно на холмах, которые представляли собой ряд деревень, проще говоря, между которыми низина с болотом. Это выгодно для обороны.

Вот поэтому, когда Константин Великий решил себе создать новую столицу, он выбрал для этого как раз Византий. И вообще он должен был, по правилам, называться Новый Рим. Но это название не прижилось, все говорили «город Константина», то есть Константинополь. Позднее местные жители говорили просто Полис. Считается, что слово «Истанбул» происходит от кривого турецкого «истамболия». Типа «боли» — это «Полис». Они не очень поняли, о чём там говорили греки. Поэтому до сих пор Истанбул так называется в рамках отуречивания всего, чего можно.

Соответственно, Константин переселял туда как принудительно, так и завлекая всякими льготами по налогам и прочему. Построил там сразу христианские храмы, почему город стал центром христианской веры. Но, правда, не только её: там было много языческих храмов в первые столетия. Потом их всех позакрывали. И после того, как Римская империя была разделена на западную и восточную, естественным образом Константинополь стал столицей её восточной части. Столицей как административной, так и торгово-экономической и религиозной. В том числе в Константинополе собирались церковные соборы, а епископ Константинополя считался вторым по статусу после римского. И это предопределило дальнейшее соперничество между Римской католической церковью и Вселенским православным патриархом в Константинополе.

Для того чтобы оборонять город от врагов, которых как раз к IV–V векам становилось всё больше — все подряд ходят: всякие германцы, Аларих со своими вестготами, остготы, гунны, — для этого были построены стены. Самые ранние серьёзные укрепления — это стена Феодосия. Стена была будь здоров. Понятно, что там была до этого стена Константина, которую ещё при его жизни построили. Но город в то время разросся, и он уже вышел за её пределы. Поэтому построили новую стену за пределами старых. В них был целый ряд ворот, которые делились на военные и гражданские. В мирное время военные ворота стояли наглухо заперты, там были железные двери. А все, кому надо было в город или из города, ездили через гражданские.

Перед стеной Феодосия был глубокий ров. И через него не было ни одного постоянного моста. Все они были деревянные, такие лёгкие. Их на ночь разбирали, а в случае военной угрозы просто поджигали — и всё. Гражданские ворота после этого закладывали камнем, замуровывали, пока не пройдёт военная опасность. А вот стены были заглублены где-то на 15 в среднем метров, чтобы что?

Чтобы не подкопались.

Да, чтобы под них нельзя было подкопаться. То есть теоретически можно подкопаться, будь они хоть 50 метров в глубину, но это нереально с точки зрения времени. И все осаждающие успеют там перемереть с голодухи. Там всякие башни, всякие караульные помещения, склады с маслом, чтобы поливать врагов кипящим маслом, и так далее.

Давай, знаешь что, поясним ещё нашим слушателям, что Стамбул времён, про которые мы говорим в данный конкретный момент, представлял собой совершенно небольшую часть современного Стамбула. Это вот историческая часть, где…

Старый Стамбул, который…

Да, да, да. Топкапы, где находится вот это вот, всякие там…

То есть это вот Топкапы.

Ага, Топкапы, да. По-русски его Тапкапы называют почему-то.

Это просто неправильно. Это, по сути, полуостров, который со всех сторон окружён водой, либо, значит, Босфором, либо Золотым Рогом с севера. Клиновидный мыс такой.

Да, да, да, да. И поэтому можно было очень удобно построить что? Константинову стену. То есть, по сути, вот…

Только с одной стороны, короче, надо обороняться.

Да, да, да. С одной стороны построить, а потом, собственно, вторую, про которую думали.

Да, да.

Главой города являлся эпарх. Дело просто в том, что Восточная Римская империя была всегда под сильным греческим культурным влиянием. Это бывшая империя Александра Македонского, эллинистические государства. Поэтому греческий язык там был распространён как лингва франка. И не мудрено, что в Константинополе тоже стали очень быстро всё называть по-гречески. Поэтому главой как раз и был эпарх. Это нечто вроде такого мэра.

С религиозным уклоном?

Нет, нет, нет. Это просто означает…

Да, ты говоришь о том, что действительно эпарх — это вот сейчас мы говорим «епархия», церковная область, но тогда эпарх — это просто губернатор вообще.

Понятно.

Вот. Губернатор. И он, по сути, копировал функции префекта Рима, того, который Рим.

Город богатый, торговый, несмотря на то, что он зависел в смысле продовольствия от поставок по морю из Египта, тогда ещё принадлежавшего Византии. Но зато он был преисполнен всяких ремесленников, торговцев. Было большое количество частных предприятий по производству чего-нибудь. В некоторых из них работали ещё рабы, в других работали свободные или законтрактованные кем-то ремесленники. Производили там всякое: одежду, оружие, всякие корабельные припасы, церковную утварь, всякую домашнюю посуду. Были многие мастерские по производству масла, вина, статуй, скульптур всяких и тому подобного.

И довольно быстро город стал походить на Рим ещё и тем, что там было огромное количество людей, которым нечем заняться, которые занимались тем, что либо искали какие-нибудь временные работы, попрошайничали, воровали, занимались всякой проституцией и тому подобным и ждали, когда император даст им хлеба и зрелищ. Это старая римская традиция, которая тут ещё была возложена на христианскую церковь. Все монастыри и церкви распределяли милостыню, собранную константинопольским епископом, который потом станет патриархом. А если вдруг что не по ним, то этот самый плебс тут же поднимал бунт, начинал всё громить и поджигать. По этой причине Константинополь регулярно горел.

В дополнение ко всему происходили стихийные бедствия, в частности землетрясения. Землетрясение, например, было в середине V века, когда даже стены Феодосия были повреждены. Их спешно починили, и очень хорошо, потому что уже Аттила подходил. Но он не решился идти на штурм таких укреплённых линий обороны. Там уже, видите, в три слоя стены понастроены с башнями. Так что Аттила решил поискать что-нибудь себе попроще.

Развивались образование и культура, потому что вокруг церквей всё время всякие философы, богословы, писатели, инженеры, архитекторы, математики — чтобы строить новые церкви и стены. Философия тоже развивалась, потому что Константинополь практически всю свою историю, вплоть до войны с турками, — это был город, в котором бурлили бесконечные религиозные споры и разборы: кто еретик, я не еретик, это ты еретик, и так далее. Были регулярные конфликты между то монофизитами, то иконоборцами, иконопочитателями, то богомилами, которые осуждали богатство церкви. Чего только не было. Из-за религии там часто происходили беспорядки, кого-то били.

В конце V века Западная Римская империя окончательно рассосалась. Имперские регалии военачальник Одоакр прислал в Константинополь, и византийцы стали себя ощущать как единственный true Рим, который ещё остался. Площади называли форумами. На них по римским обычаям вели всякие собрания, раздачи милостыни, казни злодеев и торговлю в рыночные дни.

Вообще по торговле город был, конечно, центром тогдашнего, центром экономики, наверное, всего Средиземноморья. Там чего только не было: китайский шёлк, меха, воск, мёд из того, что сейчас Северная Россия, рабы откуда-нибудь там из Северной Африки, зерно из Египта, слоновая кость со Шри-Ланки, всякие благовония и пряности оттуда же.

Город таким образом был богат, и поэтому имперская администрация там была очень пышной. То есть императорские выезды были очень богатыми, его окружали всякие местные аристократы, которых по старой памяти называли сенаторами и патрикиями. Ну как патриции раньше были. На греческий манер они стали патрикиями. И были всякие старые титулы и должности типа всяких консулов и квесторов. Это уже было скорее так, для виду. Сенат как политический орган не существовал. Это просто был такой слой высших аристократов, которых по старой памяти звали сенаторами.

Было довольно много не греческого и не римского по происхождению населения. Например, было с самого начала много германцев и армян. С самого начала они туда начали переезжать. Одним из самых популярных массовых мероприятий тогда были скачки на ипподроме, где были гонки колесниц. Гонки колесниц существовали в Риме очень давно уже. После того, как запретили гладиаторские бои, гонки колесниц ещё больше приобрели популярность, потому что это было зрелище такое щекочущее. Часто бывало так, что колесничники бортовались, кто-то там попадал в аварию и убивался насмерть. Кому-то там могли лошадей беленой накормить, кому-то чеку из колеса вытащить. Там всё было непросто.

И, как у всех массовых зрелищ, сложились фанаты, которые делились на четыре партии. По цветам их делили на синих, зелёных — это старшие партии, красных и белых — это младшие. Довольно быстро синие и зелёные приобрели такой скорее политический оттенок, что однажды в истории Константинополя привело к грандиозному погрому. Так называемому восстанию Ника. Ника — это богиня победы.

Из-за того, что император Юстиниан, правивший тогда, был сторонником твёрдой власти и мечтал восстановить былую славу Римской империи, ему даже удалось восстановить контроль над Северной Африкой и Апеннинским полуостровом, вернув Рим и разрушив государство остготов. Но это всё требовало денег. Кроме того, он вёл строгий религиозный контроль, приказывал разогнать там всякие остатки от старых языческих культов, строго преследовал еретиков. Всё это вызывало недовольство, которое взорвалось как раз из-за очередных состязаний и бунта болельщиков, к которому примкнули всякие оппозиционно настроенные сенаторы.

Юстиниан даже собирался бежать, потому что весь город был во власти восставших. Они всё громили. Разгромили, кстати, собор Святой Софии, крупнейший тогда и главнейший в городе собор. Почему бы и нет.

И всё его пространство.

Как интересно. Думаю, годы идут, а футбольные болельщики местные по-прежнему являются силой, которая может влиять на политические расклады.

Да, да. Ну и разные другие тоже храмы разграбили и разорили. А сам император даже собирался бежать. Но его супруга Феодора, она начинала как порноактриса, ей не очень хотелось возвращаться к прежней жизни, видимо. Она ему сказала, что давай лучше умрём. Но в порноактрисы я больше не пойду. Хватит с меня OnlyFans, или как это там называлось в Восточной Римской империи тогда.

Так что Юстиниан воспрял. И он силами наёмников сумел разгромить восставших. Кстати, среди наёмников было очень много армян. Они тогда выполняли роль, которую потом играла варяжская гвардия. Так что восставших разогнали. Кучу народу, говорят, 35 тысяч, поубивали в процессе, и пять лет после этого скачек не было.

Но при Юстиниане не только резали всяких погромщиков, но ещё и построили ряд водохранилищ — цистерны. И сейчас можно сходить посмотреть. Сейчас они без воды, понятно, сейчас в городе нормальный водопровод. Некоторые даже, по слухам, отреставрированы.

Базилика, которая Цистерна Базилика, она одно время была закрыта. И она как раз открылась назад. После мятежа как раз её построили. До мятежа построили другую цистерну, которая сейчас называется Бинбирдирек.

Филоксенуса?

Да, которая Филоксена. Раньше она называлась Филоксена. Базилика — это самая крупная, которая в центре города, в центре старого города, в принципе.

Да, да.

И вот эти водохранилища и зернохранилища тоже каменные. Они, собственно, и объясняли, каким образом Константинополю удавалось при таком населении не страдать от осад, в смысле не вымирать с голоду. Вода в них поступала через акведуки. Акведук этот разрушался, чинился, опять разрушался. Да, это важный был такой элемент в городе.

Тогда уже в Константинополе сложились гильдии своего рода, из которых главнейшие были так называемые аргиропраты. Аргиропрат означает буквально серебряных дел мастер. То есть гильдия ювелиров местных.

Ну да, это были ювелиры.

Понимаешь, ювелир где, там и ростовщик. У них там всякие склады, подвалы с запорами, куда можно сносить деньги на хранение за небольшую плату. Они же их могут выдавать в рост. В общем, такие были банкиры, ювелиры, менялы. И они поэтому играли очень важную роль в жизни византийского Константинополя. И их очень не любили поэтому все остальные обитатели.

Были, разумеется, и обыкновенные всякие ремесленники: каменщики, гончары, кожевники, всякие кузнецы, производители сельскохозяйственных орудий. Потому что после потери Египта городу пришлось срочно налаживать сельское хозяйство в своих окрестностях, чтобы хотя бы частично компенсировать потери в импорте зерна и кое-как заменить египетское зерно.

Из-за того, что город занимал господствующее положение на важном торговом пути, он первое время сильно имел деньги с торговли. Но ближе к концу первого тысячелетия в город стали пролезать всякие иностранные купцы, которые кто там за взятки, кто ещё там за что перебирали на себя функции внешней торговли. Хотя в краткосрочном изложении это было выгодно для императоров, вечно страдавших без денег, но в долгосрочной перспективе это означало ослабление и даже исчезновение крупных торговцев в самом городе, которые платят налоги, между прочим. А так вся торговля постепенно начала утекать в руки иноземцев.

Вообще иноземцев в городе было очень много, там кого только не было. Я уже назвал армян и германцев, было много евреев, было довольно много славян, частью кто сам приехал, спасаясь от кого-нибудь. Много было тех, кого захватили и продали в рабство. Из русских княжеств периодически приезжали караваны, чтобы выкупать. И нередко выкупаемый говорил: да, я уже как-то, знаете, осел, служу привратником, уже женился, детей завёл, хожу в бани и вообще веду цивилизованную жизнь. Не нужны вы мне со своими русскими княжествами. Едьте обратно отсюда.

Да.

К сожалению, юстиниановские все эти мероприятия подорвали в конечном итоге положение империи. Началась очередная смута. И так постепенно в течение VIII–IX–X веков Византийская империя всё слабела. И конфликты между иконоборцами и иконопочитателями, которые были затеяны для того, чтобы положить конец чрезмерному усилению церковных иерархов, привели к массовому расколу и ряду гражданских войн в империи, что самым печальным образом сказалось на состоянии Константинополя.

И в итоге к концу первого тысячелетия из-за того, что городу постоянно угрожали с востока арабы, а потом и турки, город наполовину пришёл в запустение. И хотя торговля по-прежнему шла, но народу стало уже заметно меньше.

Казалось бы, дело пошло на лад с воцарением в XI веке полководца Алексея Комнина. Это был фактически последний подъём Византийской империи и вместе с ней Константинополя как её столицы. Шло строительство, новые храмы и монастыри. Руками крестоносцев Алексею Комнину удалось кое-как отодвинуть угрозу со стороны мусульман. Но это уже был последний вздох, по сути, империи.

Дело в том, что, когда в конце уже XII века стало понятно, что вся торговля окончательно утекла из Константинополя и теперь всё торгуется через крестоносные государства генуэзцев и венецианцев, император Мануил начал копить раздражение против итальянцев. Так что, когда в очередной раз там был какой-то небольшой бунт, между венецианцами и генуэзцами произошли разборки, император Мануил I объявил, что виноваты венецианцы, и потребовал, чтобы они починили всё, что сломали. На отказ Мануил объявил, что венецианцы выгоняются отсюда, всё их имущество конфискуется и они могут ехать оттуда. Далеко они не уехали.

Там было ещё несколько таких же погромов, было перебито большое количество всяких западных, как их называли, просто латинян. И это привело к конфликту как с венецианцами, так и с католиками вообще. И это всё привело к тому, что в ходе Четвёртого крестового похода Константинополь был захвачен и разорён крестоносцами.

Вообще предполагалось, что Четвёртый крестовый поход пойдёт на турок, но тут из-за разборок в династии Ангелов — там Исаака Ангела сверг его брат, ослепил. Сын этого ослеплённого обратился за помощью к европейцам: раз уж они всё равно едут в крестовый поход, так пусть восстановят законную династию Византии. В общем, там как-то всё начиналось вроде во здравие, а кончилось всё это тем, что весь Константинополь был захвачен франками.

Из-за того, что им не могли заплатить за то, что они восстановили этого самого сына ослеплённого на престоле, где, собственно, деньги? И получилось так, что если бы крестоносцы были чисто внешним врагом, то, может быть, против них бы все и объединились. Но из-за того, что они были формально просто участниками гражданской войны, византийцы думали, что они придут, кого им надо посадят и уйдут. Они вместо этого взяли Константинополь штурмом, всё разрушили, что могли, разграбили. Опять, извините, тогда ещё собор Святой Софии распотрошили.

Одним из главных зачинщиков был слепой венецианский дож Энрико Дандоло. Угадай, где Энрико Дандоло похоронен и лежит сейчас?

В Айя-Софии?

Да. Именно там. Сам разграбил и сам там в гроб лёг. Молодец.

Класс.

Короче, да. Константинопольские обитатели разбежались. Начался в городе, который был покинут жителями, пожар. Его было некому тушить. И сгорело там почти всё, что вообще могло, что было не из камня. А то, что не сгорело, всё разграбили венецианцы, крестоносцы и все остальные.

На руинах была объявлена Латинская империя со столицей в Константинополе. Потом эта самая Латинская империя была опять переделана в Византийскую при династии Палеологов. Но, понимаете, в чём дело? Это никак не помогало ни Византии, ни самому городу. Более того, Константинополь в новых условиях стал скорее обузой. Причём такой, которую нельзя никак устранить или исправить.

Из-за того, что сам город был практически опустошён за 50 лет грабежей и пожаров, владычества франков, как их там называли, в городе вместо полумиллиона человек, как было до крестового похода при первых Комнинах, теперь едва набиралось 100 тысяч человек. Восстановить город было и некому, и не на что. Денег-то нет. Торговли нет, производства нет. Все живут какими-то огородами и подсобным хозяйством. И даже, понимаете, нечем платить солдатам.

По этой причине, во-первых, династия Палеологов стала раздавать монополии западным купцам: венецианцам, генуэзцам, всем подряд. Таким образом получая немного денег сейчас, но теряя гораздо больше денег потом. А во-вторых, они стали раздавать фактически в лены разные области. То есть да, это называлось по-старому всякому, что они там всякие стратеги, ещё там кто-то, но де-факто это была уже феодальная по сути структура.

Да, она позволяла не тратить деньги из казны на содержание войск на опасных направлениях. Но, с другой стороны, если вдруг на этом направлении угрозы нет, но на другом есть, то ты не мог сказать стратегу: давай-ка поехали на другой конец страны оборонять там границу. Стратег скажет: там есть стратег, пусть он обороняет, а мне и тут хорошо.

Получалось, что, например, к XIV веку доходы от торговли у иностранных купцов в квартале Галата — это такой знаменитый квартал в Константинополе, он находится через Золотой Рог как раз от исторического центра, — и он, конечно, выглядит шикарно. Там есть такая башня генуэзская, очень красивая. На неё можно подняться, посмотреть. Такая толстенькая башня. Очень солидно выглядит.

Да, да. Красивая такая, круглая, с острой верхушкой, очень красивая. Вы наверняка видели на картинках, её любят фотографировать.

Ну так вот, получалось, что доходы галатских купцов огромные и превышают в семь раз доходы императорской таможни.

Ого.

То есть получается, что торговли в городе много, денег много, но они все куда-то текут мимо карманов и почему-то не попадают к византийцам.

В финансовые потоки не попадают к византийцам.

Да. Теоретически это всё ещё оправдывалось тем, что денег на содержание флота у империи уже не стало. Верфи в Константинополе пришли в упадок, поэтому вместо этого контроль над ними был передан венецианцам, которые их починили. И, соответственно, венецианцы обязались на море бороться со всякими злодеями. А злодеев развелось очень много, потому что, раз флота распустили, сказав, что денег нет, но вы держитесь, они же не рассосались там куда-то. Они просто взяли и ушли: кто к туркам на службу, а кто в пираты. И стали терроризировать сам Константинополь, перехватывая корабли к нему.

Положение с востока у Константинополя тоже было угрожающим. Поэтому в конце XIII века Палеологи в лице Михаила VIII даже попытались пойти с католиками на унию, так называемую Лионскую. Но эта уния встретила такое яростное неприятие вообще у всех, кого только можно в Византии. Они помнили, что латиняне приехали, всё распотрошили, 50 лет над городом владычествовали, и поэтому они их ненавидели люто. Ни о какой унии не могло быть и речи.

Да, совершенно.

Эта уния в итоге не взлетела. Для того чтобы оборонять Константинополь от угрозы с востока, вызвали из Италии частную военную компанию, так называемую Каталонскую дружину. Она из Италии, потому что у неё голова был итальянец, они же там кондотьеры все были, Рожер де Флор такой. И он, соответственно, навербовав поднаторевших в боях с маврами каталонцев в Испании, приехал бороться с турками. За что ему дали царевну в жёны и сделали его мегадукой.

Мегадука — это как бы великий князь.

Ага, понятно.

Ну, дука — это князь, как dux.

Ну да.

Мега — типа большой очень. Вот он и стал мегадукой.

Как и в предыдущий раз, привлечение каких-то неведомых латинян на борьбу с турками кончилось опять же тем, что эти самые испанцы принялись грабить всё, что плохо лежит. Так что этого самого Рожера де Флора зазвали в гости к императору, который сказал ему: «Силён и могуч ты, мегадука, сторону тёмную в тебе ощущаю», — и убей.

Да.

В общем, в XIV веке из-за всех этих конфликтов, грабежей, периодических восстаний то одних, то других, то конфликтов с купцами в Галате, то эпидемий чумы, которых там целый ряд проходил… Дело просто в том, что вторая половина XIV–XV века — это эпоха Чёрной смерти. А учитывая, что Чёрная смерть попёрла откуда? Из Крыма, да? Из генуэзской колонии там, которая сейчас Феодосия. И, собственно, она через Константинополь каждый раз ходила туда-сюда, так что Константинополь опять чуть весь не вымер.

И получалось, что город обезлюжен, город без денег, в городе почти нет никаких профессиональных военных, кроме вот периодически приезжающих каких-то мегадук, от которых больше проблем, чем толку. И всё идёт к тому, что турки город рано или поздно возьмут. Несколько раз город спасало — там уже от Византийской империи, кроме него, ничего не осталось. Даже то, что на Балканском полуострове, и то уже заняли турки. Просто обошли Константинополь — и всё. И сделать с этим было ничего нельзя.

Несколько раз ему фантастически везло, потому что случалось то одно, то другое. То у османов какой-то был очередной внутренний конфликт, и горожане радовались снятию осады, притом что из-за того, что в городе, блокированном османами, было нечем топить, они разбирали старые дома на дрова и топили ими. То пришёл Тамерлан и сам османов распотрошил, так что им временно стало не до. И всему было видно, что такое везение продолжаться долго не может.

Вариантов тут было несколько с точки зрения обитателей Константинополя. Вариант первый: всё-таки помириться с латинянами и пойти с ними на унию. Эта партия называлась либо латинофилами, либо латинофронами. Латинофил — это любитель латинян, соответственно, латинофрон — латиномудрствующий. Они считали, что православие показало своё полное банкротство: если мы такие все православные, чего мы не можем каких-то рваных турок, над которыми недавно ещё смеялись, разогнать? А у европейцев, видите, получается: то они в крестовые походы ходят, то в Испании мавров разгоняют. Давайте-ка бросать всё это неуместное самостийство, заключим с ними унию, и они приедут нас спасут.

Интересно, что в культурном смысле от этого произошло благо не столько для Византии, сколько для европейцев. Потому что многие из этих латинофилов были в общении с североитальянскими мыслителями, художниками и прочими. И повлияли на итальянское Возрождение, которое во второй половине XV века развернулось. Кроме того, после того, как турки захватили Константинополь, эти латинофроны быстро смазали лыжи и уехали к итальянцам. А кто-то уехал, кстати, к нам, и мы тоже от этого поимели пользу. Они нам тут всякого понастроили.

Да.

Была партия так называемых исихастов, которые говорили, что всё это чушь, это всё пораженчество, мы гораздо лучше, чем какие-то латиняне. Если уж мы тут погибаем от рук нехристей, значит, Бог на нас прогневался, мы должны умереть сражаясь и попасть в рай. И были такие протурецкие товарищи, которые считали, что империя давно уже мертва по сути-то. Остался один наш Константинополь, больше ничего нет, не за что и бороться. Мы должны сохранить свою веру, говорили эти константинопольские обитатели. Давайте просто с турками замиримся, и тогда они просто… будем жить под турками. Они же не перекрещивают в свою веру. А латиняне перекрещивают. Поэтому католики хуже, чем турки.

И в таком вот виде жили они до середины XV века, когда турки окончательно пришли, обложили город во главе с султаном Мехмедом II, качественно построили в окрестностях опорные пункты. Один из них до сих пор стоит — крепость Румелихисары. Такая крепость с пушечными башнями, которая должна была блокировать всякий подвоз по морю в Константинополь припасов, подкреплений и тому подобное.

Были последние попытки помириться то с турками, то с латинянами, опять вступить в унию. Но из-за разговоров про унию и даже попыток служить по католическому обряду опять начался бунт. Собор Святой Софии опять весь разграбили и распотрошили.

Какие… Что они к нему пристали? Вот это собор виноват во всех их бедах. Удивительно.

Традиция константинопольцев — чуть что, грабить Святую Софию.

Да.

Единственным плюсом этой унии было то, что приехало две тысячи итальянских и испанских добровольцев, которые хотели пострадать, видимо, в бою с турецкими бусурманами. Интересно, что многие из них приехали бесплатно, просто из солидарности. Но понятно, что спасти этот город не могло. В нём оказалось всего пять тысяч человек, которые готовы были с оружием в руках сопротивляться. Все остальные, видимо, решили, что гори оно всё огнём. Будем сидеть, ждать, как-нибудь перебедуем.

И против них было, по-видимому, около, ну, 100 тысяч турок, плюс ещё какого-то неустановленного числа всяких вспомогательных частей. Вы знаете, вокруг средневековой армии вечно в полтора раза больше неё толпа всяких нон-комбатантов, мародёров, жуликов, торговцев, цирюльников, кого только нет.

Так что Мехмед II при помощи своей мегапушки — она, правда, развалилась очень быстро сама, но она перед этим успела… Она стреляла, да?

Да, она выстрелила, дала трещину, но главное, что трещину дали и стены. В общем, больше от неё ничего не требовалось.

Понятно. Свою функцию выполнила пушка.

Да, она выполнила.

Так что, короче, всех, кто попался, включая последнего императора, поубивали. Его голову выставили на колонне Юстиниана, чтобы все видели. Там порядка 30 тысяч человек, что ли, изловили и продали в рабство. Всяких и византийцев, и итальянцев. Правда, многих из них повыкупали их итальянские товарищи всякие. Всех неубитых представителей знати собрали, и у них в качестве заложников взяли их сыновей. А часть сыновей, всякие там камергеры, покоевые дворяне, как у нас раньше называлось… А самых симпатичных Мехмед II взял себе в пажи. Он был из этих.

Да. Понятно.

Значит, Айя-Софию опять распотрошили, украв всё, что осталось. И чтобы, видимо, это всё пресечь, открыли там мечеть. Туда на белом коне въехал Мехмед II, вознёс молитву и сказал, что будет мечеть, срочно приделываем деревянный на первое время минарет. Потом заменили на каменный и сделали ещё один, чтобы два было.

Большую часть других храмов в городе тоже переделали либо в мечети, либо в ханаки. Ханак — это нечто вроде монастыря у суфиев. Но это не совсем монастырь, потому что у них нет монахов. Это такой духовно-культурный центр, в котором в том числе могут останавливаться суфийские странствующие паломники, всякие там проповедники. Короче, центр у них такой культурный.

Золотые ворота заложили кирпичом. Дело просто в том, что был миф о том, что когда-нибудь возвратится Константин, вот этот убитый последний император, и проедет через эти ворота. Поэтому Мехмед их кирпичом заделал, чтобы показать, что проезжать там некуда.

Да, да, да.

Кроме того, было объявлено, что нашлась гробница Абу Айюба аль-Ансари. Это был такой приближённый пророка Мухаммада, который как-то раз ходил на Константинополь и был там убит. Неизвестно, действительно ли это он, но факт в том, что это сразу превратилось в центр паломничества и подняло статус Константинополя как мусульманского духовного центра.

Чтобы восстанавливать полуразвалившийся уже к чёртовой матери обезлюдивший город — там оставалось не более 50 тысяч человек, — туда были спешно переселены все, кого можно: турки, армяне, евреи, греки. Греков, кстати, полно тоже понаприехало из уже подконтрольной туркам, собственно, Греции, которая современная. Так что в Константинополе тут же появилось большое количество махалле. Махалле — это квартал этнический. То есть появились кварталы тех или иных турок, появились кварталы, например, арабов тоже. Появились кварталы евреев, греков, армян. Там кого только не появилось. Ну и осталась Галата, на которой можно было базироваться франкам, то есть европейцам.

И это разделение по махалле до сих пор заметно в планировке города, а во времена до XX века они вообще представляли собой такие замкнутые общины. Из-за чего, например, в Стамбуле был удивительно низкий уровень убийств для Средних веков и Нового времени.

Поразительно.

Дело просто в том, что если убийцу не ловили, то штраф за мокруху на их территории платил, собственно, район. Так что в районах все круглосуточно сидели и смотрели, чтобы никто никого не убил. А если уж убил, тут же его ловили и волокли. Деньги-то платить никому не хочется.

Для всех этих национальных религиозных меньшинств были тут же установлены порядки. То есть у них должны были быть свои старосты. Например, у евреев был великий раввин, который за них отвечал, а у православных, у греков, был патриарх. Его срочно переизбрали и назначили кого-то там.

Да.

И через некоторое время был построен уже упомянутый дворец Топкапы. Изначально Мехмед II жил в каком-то временном дворце, я уж не помню, что там было. Его сейчас просто нет. А вот дворец Топкапы начали строить в 1478 году. Опять же, вы учитывайте, что Топкапы вплоть до XIX века периодически к нему что-то то пристраивали, то достраивали, то перестраивали. То есть, когда он был построен, сказать точно нельзя. Там такой лабиринт всего.

Переводится «Топкапы» как «пушечные врата». Дело просто в том, что, когда султан туда выезжал, надо было палить из пушки, что он выехал. Это сейчас музей, можно сходить посмотреть. Очень интересно, говорят, я жалею, что не бывал.

Постепенно вернулись купцы, началась торговля, были созданы рынки, так называемые бедестаны. Вот это вот крытые рынки, которые в итоге слились в Большой базар. Это изначально был просто ряд никак не связанных рынков, а постепенно они просто все так слились, и получился такой целый рыночный крытый квартал.

Так что к концу века население восстановилось где-то до 90–100 тысяч, что очень неплохо, учитывая, что оно практически удвоилось. Но оно так оттолкнулось от дна.

Из евреев, которые туда поселились, были не только евреи с территорий, подконтрольных османам. Приехало и большое количество сефардов. То есть кого? Это испано-средиземноморские евреи, если так судить. Евреи Западного Средиземноморья, которые говорят на языке ладино. То есть на таком как бы еврейском и испанском. Ну вот как идиш — это еврейский немецкий, а ладино — это еврейский испанский.

Дело в том, что в Испании и Португалии никто не ожидал Испанскую инквизицию, в том числе сефарды её не ждали. Их там всех поставили на лыжи, сказав, что вы либо переходите в христианство, либо едете отсюда. То есть не то чтобы едете, просто сказали, что они с этого дня считаются вне закона. Не в смысле, что их будут за что-то хватать, но если кто-то начнёт резать, то эти кто-то могут делать это совершенно невозбранно. Ну, евреи поехали.

К тому времени Мехмеда Завоевателя сменил Баязид II и сказал: ну и дурак этот Фердинанд со своей Изабеллой. Потому что он считал, что очень хорошо, что евреи понаедут к ним. Почему, вы скажете, зачем он населил такое количество иноплеменников к себе в столицу? Затем, что турки считали, что самым лучшим будет служить служилой аристократией, какими-нибудь сипахами. Ну вот как у нас была поместная конница, они сипахи — помещики, получают землю с крестьянами и на это снаряжаются конно, людно, оружно.

Бывали даже анекдотические случаи, когда наши поместные конники попадали в плен каким-нибудь татарам крымским. Татары их продавали в Стамбуле на базаре, а в Стамбул приезжают сипахи и говорят: так, вот эти крепкие мужики, вы кто были? Кавалеристы? Ну всё, мы вас покупаем. И они у них служили боевыми холопами. После чего, накопив денег, говорили: ну всё, вот выкуп, я поехал обратно домой. Приезжали обратно, говорили: так и так, был у турок, служил боевым холопом, дайте мне опять поместье, и я буду дальше служить. И это считалось в порядке вещей. Мало ли что бывает.

Ну так вот, собственно, турки либо служили конницей, либо пахали землю на эту конницу. А на одних только конниках да крестьянах государство не поднимешь. Должен кто-то заниматься ремеслом, торговлей, служить всякими чиновниками, книжниками, врачами, кстати, тоже. Поэтому греки, поселившиеся в районе Фанар, быстро превратились в группу так называемых фанариотов. То есть таких высокопоставленных греков, которые занимали положение всяких советников, откупщиков, чиновников. Например, их могли отправить куда-нибудь, допустим, на территорию современной Румынии, чтобы они там служили губернаторами. Потому что они христиане, и местным будет это не обидно. Для этого было даже такое слово создано, как драгоман.

Кроме того, как раз в эту пору, то есть уже в XVI веке, в Стамбуле начали появляться в больших количествах, прям тысячами, янычары. И, говоря шире, вообще копыкулу. То есть султанские холопы, которых поставляли из немусульманских частей империи по налогу девширме. То есть это такая была политика, что часть каких-то молодых людей из христианских земель должны были отдавать туркам в качестве такого налога кровью. Этих мальчиков воспитывали в мусульманском вероисповедании, приучали их к тому, что они рабы повелителя вселенной, падишаха Османской империи, халифа правоверных и кайзера римского, ну, румского, как говорили османы. И должны ему служить, например, чиновниками или военными. И вот это как раз янычары. Янычары — значит «новое войско» буквально. И таким образом османы комплектовали свою пехоту.

Я уже сказал, что сами турки не хотели служить ни в какой пехоте. Это для них было странно. Понятно, что дворец, XVI век, надо завести каких-нибудь мушкетёров, чтобы палили из ружей. Вот как раз янычары таким образом в Стамбуле и оказывались. Здесь они охраняли султана. Через некоторое время на них, кстати, возложили обязанность заниматься пожаротушением. Стамбул постоянно горел.

Вот так получился такой очень пёстрый по населению город.

Да.

В XVI веке в жизни Стамбула всё окончательно было упорядочено. Значит, в Стамбуле муфтий, то есть глава местного мусульманского духовенства, получил звание шейх-уль-ислам, то есть глава веры, получается, который занимался, по сути, тем, что руководил, например, шариатскими судьями. И вообще решал всякие вопросы веры, выносил фетвы. И также появилась власть великого визиря, которая базировалась в Стамбуле и Стамбулом во многом также распоряжалась.

Вокруг них была такая прослойка всяких чиновников, должностных лиц, которые должны были кто за чем смотреть: кто писари, кто сторожа, кто охранники самого султана или, допустим, этих самых должностных лиц. Корпус мусульманских богословов, улемов, тоже содержался, был государственными слугами, и базировался он в Стамбуле. Сам султан тоже Стамбул считал в тот период очень важной частью, даже самой важной частью своей державы. И периодически султан или, по крайней мере, великие визири выезжали в город, где лично проверяли всякий порядок. Например, цены на базаре. На многие товары цены устанавливались с определённым верхним пределом, чтобы купцы не завышали их или не обвешивали. Периодически даже сам султан выезжал на это смотреть.

И самым ярким султаном XVI века был Сулейман Великолепный. Сулейман Великолепный многое сделал для дальнейшего процветания Стамбула. Там опять прибавилось всяких иноплеменников. Например, приехало много, во-первых, сербов, во-вторых, ашкеназов. Просто потому, что в XVI веке на фоне пожара Реформации… Понятно, кто виноват главным образом в Реформации. Это же евреи. Поэтому евреи-ашкеназы из просторов Священной Римской империи побежали. Многие из них убежали. Кто-то в Польшу, а кто-то убежал аж в Турцию, зная, что там много живёт таких наших.

Поэтому получалось, что при Сулеймане Великолепном город разросся до 400 тысяч жителей, из которых где-то 60% были мусульмане. Примерно где-то 50% — это турки, и ещё 10% — это арабы и персы. Ну и курды тоже, не считавшиеся. Оставшиеся 40% — это 30% христиан и 10% евреев и прочих всяких, караимов, допустим, которые себя не считали, так сказать, братьями другим евреям.

Город масштабно отстроился силами знаменитого архитектора Синана.

Мы с тобой знаем одного Синана.

Да. Айтишника, помнишь, Синана Яйла?

Да, да, да.

Ну вот, возможно, он как раз назван в честь того архитектора. Знаешь, кстати, как его фамилия переводится?

Как?

Пастухов. Яйла — это Пастухов.

Очень интересно.

Да, не знаю уж почему так. Ну так вот, понастроили много чего. Например, знаменитую мечеть Шехзаде. Появились всякие технические новшества. Например, в середине XVI века появилась первая в Стамбуле типография, армянская. С типографиями на, собственно, турецком в Стамбуле было до XIX века всё плохо. Дело в том, что считалось, что типографский пресс — это какое-то грязное христианское изобретение, которым не к лицу пятнать священный арабский шрифт. И даже когда кому-то из турецких султанов подарили, собственно, арабский шрифт для типографии, он велел выкинуть в Босфор, чтобы не было всякого. Только армянам было разрешено печатать, потому что так как-то вышло.

Разрослась Галата. И в Галате появилось большое количество трактиров. Так что даже многие ревнители благочестия говорят, что Галата — это и значит трактир. То есть нечто срамное, где сидят и вино пьют. Винище, кстати, в окрестностях Стамбула, виноград, я имею в виду, выращивали. И винище, соответственно, тоже делали. Это были греки, обитавшие на просторах Малой Азии. Вот сейчас, когда производят в Турции вино, они там довольно много сухого вина пьют. Это всё бывшие виноградники, созданные как раз греками. Греков они выгнали, виноградники к рукам прибрали, что очень разумно, с моей точки зрения.

Иностранцы прибывали теперь уже из Франции. Дело в том, что при Сулеймане Великолепном они заключили с Францией договор о том, что начинают обмениваться посольствами. Это был первый такой прорыв изоляции западного направления. До этого все обмениваться с ними посольствами считали недопустимым. Это же бусурмане, с ними крестовые походы можно устраивать. Так что французы решили, что их не устраивает империя Габсбургов. Ну и турок не устраивает империя Габсбургов. Так что бусурмане или не бусурмане, а Габсбургов бороть надо.

Так что французам дали право флага. Дело просто в том, что у Османской империи был потрясающе дрянной торговый флот всю историю. Почти никакой. То есть у них было очень много всяких там мелких лодочников, барочников и, в общем, для каботажных плаваний приспособленных корабликов. Но вот такого, чтобы прям активно ходить по Средиземному морю, нет, как-то у них так и не вышло. То есть они, по сути, повторяли ошибки византийцев, которые тоже всю торговлю отдали в руки иностранцев, но удивлялись, почему это у них в семь раз больше доходов, чем у императорской таможни.

Поэтому получилось так, что французский посол появился в Галате. И этому французскому послу потом веками платили жалованье не из Парижа, а знаешь откуда?

Откуда?

Из Марселя.

Да?

Догадываешься почему?

Ближе везти?

Марсельские купцы, потому что возили всё. А на посла возлагалось платить взятки, бакшиш, так сказать, за них. Вот они ему деньги и платили.

Чтобы он лучше взятки платил.

И вообще выбивал им всякие преференции.

Ещё построили в середине XVI века до, по-моему, XIX года, что ли, самую крупную мечеть в Стамбуле — мечеть Сулеймание, ну то есть Сулейманову мечеть, в честь Сулеймана Великолепного. И понастроили большое количество хаммамов. С этого периода, с эпохи Сулеймана Великолепного, и начинается эпоха знаменитых турецких бань в Стамбуле, где концентрируется общественная жизнь. Тогда же, в XVI веке, в Стамбуле начали появляться кофейни. То есть заведения, где можно было пить кофе. Это было тогда очень ново, и периодически кофе пытались запрещать, но это каждый раз ничего абсолютно не давало.

После того, как Сулейман Великолепный помер, на трон взошёл его сын Селим II Пьяница, который ничем, как вы поняли из такого прозвища, себя не прославил. Вместо него отдуваться пришлось одному из его чиновников, Иосифу Наси. Иосиф Наси — он был-таки человек, который говорит мало, но говорит смачно. Жил он богато. И много чего интересного в городе устроил. Например, попытался ввести какие-то меры пожарной безопасности. Например, обязал всех иметь в доме бочку с водой. И пытался запретить строить дома рядом с мечетями, чтобы мечети не сгорели тоже к чёртовой матери, чтобы вокруг них была защитная полоса. Это не сработало, как и, в общем, большая часть указов, которые мы сегодня будем упоминать. Потому что в Стамбуле, я так понял, указы писать — бессмысленное занятие. Там все делают что хотят. Если их на этом ловят, то они платят бакшиш — и всё дальше идёт очень хорошо.

Так что, несмотря на то, что султан квасил без перерыва, в его период Стамбул жил хорошо. Никаких там восстаний, никаких перебоев и голода, болезней и тому подобного. Так что, когда он помер, ему наследовал султан Мурад III, который тут же всех братьев — свати, корочун, секир-башка, как это обычно у турок.

При Мураде III в Стамбуле появилась первая обсерватория и начались астрономические наблюдения. А кроме того, там же появились англичане, которые открыли Турецкую торговую компанию. Как вы понимаете, ничего хорошего из британских торговых компаний обычно не выходит. Так вот, эта самая Турецкая торговая компания послужила, так сказать, основой капитала для другой торговой компании. Догадываешься, какой?

Да какой?

Британской Ост-Индской компании.

Вон оно как.

Да, да. Так что её истоки надо искать как раз в Стамбуле времён Мурада III.

В жизни города, как я уже сказал, большую роль играли кофейни, где пили кофе. Так что Мурад III попытался объявить, что пить кофе — это такфир, и всё позакрывать. Но вы поняли, какой эффект имел этот указ. Никакой. Абсолютно.

Обратный эффект.

Ну да, никто ничего не закрывал. Все опять же платили бакшиш. И поэтому питьё кофе в городе сохранялось, как и раньше.

Мурада III сменил Мехмед III, при котором к кофе и хаммаму добавился ещё один символ Стамбула — кальян. Потому что как раз в конце XVI века в Стамбуле распространилась мода на табакокурение. И все стали покупать табак. Открылась куча табачных лавок или всяких там лавок, где продавали чубуки, чашки, кальяны, всякое такое. Все стали пить кофе, дымить, пока там в хаммаме лежат. И таким образом образ турка стереотипный сложился.

В восточной, азиатской части города тоже было довольно людно, но при этом моста никакого на тот момент между двумя половинами города не было. Вместо этого действовала гильдия лодочников. Знаешь, сколько в ней было человек?

Сколько?

15 тысяч.

Ого!

15 тысяч одних лодочников. Понятно, что город большой, сотни тысяч человек. Понятно, что надо всё возить туда-сюда: и людей, и грузы всякие.

В XVII веке Стамбул продолжал развиваться в том же духе. Была построена одна из знаменитейших его мечетей — Голубая мечеть. Она же мечеть шести минаретов. Шесть минаретов вообще — это нетипично. Два, четыре минарета — это да, шесть минаретов — нет. Считается, что один из учеников архитектора Синана, Мехмед-ага, был немного глуховат. Когда ему велели построить алтын минареты, то есть золотые минареты, с золочёными, видимо, куполами, а Мехмед-ага воспринял это как алты минареты, то есть шесть минаретов. Вот и шесть штук и построил.

Скорее всего, это миф, и вероятнее всего, этот план и проект был с самого начала.

Ну кто-то же должен был ему согласовать ТЗ.

Так что я думаю, что маловероятно, что такая ошибка могла закрасться.

Да, скорее всего.

В XVII веке продолжало расширяться присутствие французов. При том, что венецианцы и генуэзцы пришли в упадок к XVII веку ввиду того, что пошла атлантическая торговля и покупка тканей и пряностей из Индии через Персию и Османскую империю потеряла свою прибыльность. Так что французы, наторговав там всякого в Вест-Индии, могли венецианцев вышибить из крупнейших иностранных торговых партнёров.

Примерно с XVII века всё более явными, частыми, я бы даже сказал, систематическими становятся мятежи янычар. Мятежи, в принципе, у янычар бывали ещё при Сулеймане Великолепном. И они даже пытались его сместить и заменить на его сына Мустафу. Этого Мустафу потом казнили стараниями Хюррем, ну этой Роксоланы, которую утащили с Украины. Помнишь, мы сериал видели?

Да, да, да, был такой.

Она его того. Так что Мустафе не удалось стать султаном.

Но к XVII веку янычарские мятежи стали ощутимо злокачественным явлением, потому что они требовали со всех входящих в должность султанов бакшиш по случаю. И приходилось мятежи подавлять и как-то их контролировать, вводя всякие должности помощников аги янычар, какие-то противовесы для них, но это всё помогало плохо.

В первой половине XVII века султан Мурад IV, недовольный армянами в Стамбуле, велел выселить всех армян из Стамбула. Вы поняли, никто никого не выселил. Опять. Ничего не случилось от этого. Зато они захватили Ереван и построили в Стамбуле дворец Реван-кёшк, ну то есть в честь взятия Еревана. Но этот дворец можно до сих пор посмотреть. Да, он небольшой, с симпатичным внутренним двориком. Тогда же они захавали Багдад. И тоже по этому поводу построили дворец.

Я забыл сказать, что ещё до этого османы ходили на Египет и нанесли поражение тамошнему мамлюкскому режиму. И в том числе изловили в Египте последнего потомка аббасидских халифов и привезли его к себе в Стамбул. Посадили его в какую-то крепость, где он признал, что истинным наместником пророка на земле является турецкий султан. Только по печени больше не бейте, видимо, прибавил после этого. По этой причине османский султан, базируясь в Стамбуле, был ещё и халифом правоверных, то есть суннитов. И это превращало Стамбул в духовный мусульманский центр в том числе.

В середине XVII века, в 1648 году, султана Ибрагима свергли янычары, в очередной раз, после чего он властью Божьей помер. Его сменил Мехмед IV, который ещё тогда был маленький. За него правили его мама и бабушка. Правда, бабушку через три года удавили по приказу матушки. Но вы поняли, там всё сурово было. Турецкие женщины, они такие. Этот период называется султанатом женщин, или женским султанатом.

Но, к счастью, Мехмед IV, поглядев, как матушка душит бабушку, решил, что с этим пора завязывать. И он решил, что надо как-то сдвигать фокус власти из гарема к назначаемым чиновникам. Так начался период правления визирей Кёпрюлю. Там были не только визири, а вообще много кто, это просто семья такая была.

В середине XVII века стало ясно, что янычар в городе развелось какое-то чудовищное количество — 15 тысяч человек, что очень много. Причём из них, наверное, тысяч пять были на самом деле не true янычарами, а как бы такими отставниками. На самом деле никакими отставниками они не были, они просто за взятки пролезли в этот самый корпус янычар, а на самом деле женились, занимались ремеслом, торговали, а воевать не хотели. Только бунтовать и получать взятки у султанов. Становилось понятно, что ничем хорошим это не кончится.

Но, тем не менее, город был крупным торгово-ремесленным центром. Всякими лавочниками, лоточниками и тому подобным было, по-моему, 50 тысяч человек из всего города. Было, насколько я помню, 29 гильдий одних только пекарей.

Ух ты!

Ну, потому что одни пекут булки, другие бублики, третий лаваш, четвёртый пахлаву какую-нибудь. Они все были чисто специализированными.

Город ежегодно потреблял 4 миллиона баранов, 3 миллиона барашков, 200 тысяч голов телят и коров. То есть кушал город будь здоров, как хорошо. Это всё в основном пригонялось, привозилось по морю, по суше. И сам по себе город, конечно, себя обеспечить тогда не мог. Транспортное плечо было не то.

Эти гильдии должны были устраивать нечто вроде ярмарки каждый год. То есть каждая гильдия должна была такую сцену устроить на колёсах. Вот вроде, знаете, на бразильских карнавалах возят по городу такие таратайки украшенные, на которых полуголые девицы пляшут. Ну вот, такие же были и в Стамбуле. И они старались друг друга перещеголять, потому что тот, кто получит приз, от султана получал денежное вознаграждение за то, что самым первым был. Так что в Стамбуле ежегодно был такой ярмарочный сезон, и они старались друг друга перещеголять в пышности и экзотичности своих празднований.

Строились в XVII веке мануфактуры, там что только не производили. Изразцы, например, хорошие. Делали оружие и форму для корпуса янычар. Была, например, даже гильдия производителей бабушей. Это вот этот турецкий тапок с острым носом и без задника. Для них была специальная гильдия. Была гильдия, как я уже сказал, лодочников. Была гильдия садовников, гильдия цирюльников, гильдия банщиков, гильдия шутов, кстати, тоже была. То есть Стамбул походил на такой Анк-Морпорк в некотором смысле, учитывая количество всяких гильдий.

Да.

Как я уже сказал, типографии были, но при этом печатать на турецком запрещалось. Считалось, что по-турецки надо писать только от руки, и все книги должны быть от руки. А печатать — это какое-то от неверных всё.

При султане Мехмеде IV казна обогатилась монополией на табак, который сразу вздорожал. А ещё произошёл инцидент с французским адмиралом Дюкеном, который обстрелял в Греции турецкую крепость. Французов в Стамбуле хотели было посадить на кол, но посол Габриэль Жозеф Гирак быстро дал бакшиш тем и сем, и все как-то попритихли.

Кончилось правление Мехмеда IV тем, что начался очередной бунт янычар, и они разгромили полгорода, так что горожанам даже пришлось вооружаться и собираться в дружины, чтобы обороняться от восставших янычар, пока они весь город не разрушили.

К концу XVII — началу XVIII века стало понятно, что в городе уже появились всякие мануфактуры и чуть ли не целые заводы. Но, правда, работают на них сплошь не турки и в основном даже не мусульмане. Торговля между османами и франками велась тоже через посредников, через греков, евреев, армян в меньшей степени.

У обитавших в городе общин были всякие свои специализации. То есть, например, среди армян было большое количество тех, кто производил бастурму. Это было очень важно в городе, потому что там до сих пор любят поесть бастурмы. А, например, типичный каменщик — это араб. Так же, как и типичный гончар. Большинство кузнецов были, знаешь, кем по национальности? Как ни странно, цыганами.

Кузнецы?

Да. Как ни странно, они были цыганами. Появилась также и небольшая прослойка полукровок. Дело в том, что франки женились на всяких там гречанках, армянках, в общем, на христианках. И их дети делались как бы подданными султана. Но при этом они были как бы наполовину франки и зачастую исповедовали католицизм. Получалась такая вот странная переходная форма.

Но вообще надо сказать, что большая часть всех этих стамбульских обитателей, будь то евреи там или, не знаю, албанцы, или, может быть, армяне, они к тому времени уже походили не столько на евреев и армян, сколько на стамбульцев. Более того, даже и турки стамбульские выглядели совсем не так, как типичные турки из какого-нибудь другого города и тем более из села. Ну потому что, сами знаете, Стамбул — не Османская империя.

Да, вот именно. Москва не Россия, это везде так и всегда бывает. Ничего не поделаешь, крупный такой космополитичный город.

В нём было к началу XVIII века 40 синагог, 30 православных церквей, 10 католических и 9 армянских. Можете сделать выводы по тому, какой был процент. Но тут надо вам сказать, что их было так мало не потому, что мало было иноверцев, а просто потому, что действовал, когда бакшиш не давали, такой порядок, что если, допустим, церковь сгорела, то её нельзя восстанавливать. На самом деле всё прекрасно восстанавливалось, когда денег дашь, но бывало так, что и не восстанавливалось.

И в XVIII веке появляется даже такая крупная буржуазия, главным образом армянская. Хотя были и евреи, и греки, но крупные банкиры и торговцы-оптовики в XVIII веке и даже в XIX в Стамбуле — это армяне.

XVIII век начался с того, что в 1703 году очередное восстание янычар свергло Мустафу II, который очень быстро помер. И на престол воссел Ахмед III.

При Ахмеде III и его некоторых последователях в Стамбуле, ну и шире в Османской империи, но главным образом в Стамбуле, происходило такое явление, как эпоха тюльпанов. XVIII век — это век галантный, он даже до Стамбула дотянулся. С австрийцами более или менее замирились на тот момент. Обменялись посольствами с ними и с англичанами. Подчеркнули оттуда кое-что. Например, посмотрели на Версальский дворец во Франции. Что вызвало в Стамбуле в XVIII веке всплеск такой специфической архитектуры эпохи тюльпанов.

Самый типичный пример — это так называемый фонтан Ахмеда III. Это не фонтан в нашем понимании. Это как Бахчисарайский фонтан имеется в виду. То есть такой скорее источник воды. Домик такой, в котором подведено водоснабжение. Он выглядит как такая смесь между традиционным османским стилем и европейским рококо. Похож на такой, знаете, восточный тортик какой-то, что ли. Если рококо и так похоже на тортик, то этот — на восточный тортик.

Таких было построено довольно много, и начали строиться в том числе и дворцы в подобном стиле. Обитатели Стамбула начали интересоваться всякими науками, приглашать к себе европейских учёных, художников, поэтов всяких, военных экспертов тоже, между прочим. Так что галантный век Стамбул тоже не обошёл. Всякий приличный вельможа считал необходимым для себя построить себе каменный дворец небольшой, который обставить внутри с вызывающей роскошью. Это они таким образом пытались соответствовать общеевропейскому тренду.

Через некоторое время эпоха тюльпанов, как считается, закончилась, поскольку Ахмеда III опять свергли янычары. Да, это у них чуть ли не каждый второй султан свергнут янычарами. Завели такое войско, от которого одни проблемы получились. Это не защита. Но, тем не менее, тренд, хотя и несколько ослаб, продолжил в XVIII веке отражаться на архитектуре Стамбула. До сих пор можно посмотреть на многие здания той поры.

Кроме того, продолжалось культурное, я имею в виду в образовательно-научном смысле, обновление. То есть, например, в 1737 году был открыт в Стамбуле первый не то что в городе, а вообще во всей стране инженерный колледж, что ли, или как это назвать. Ввиду того, что никакого другого образования всё равно нет, будем считать, что это колледж. И построил его Клод Александр де Бонневаль, известный в Стамбуле как Ахмед-паша.

Откуда он там взялся? Он раньше служил Евгению Савойскому, тому самому знаменитому полководцу. Но с чего-то он там с ним не поладил. Кстати, Евгений Савойский — это тот самый мужик, Бельведер, дача которого есть в Вене. И поругавшись с ним и вообще с европейцами, он уехал в Стамбул, получил там чин и принял ислам. Правда, обрезание делать не стал. Сказал, что достаточно будет того, что перешёл и бороду отрастил. И его трудами турки смогли нанести австрийцам несколько поражений, потому что он как артиллерист турок всякому научил, школы им устроил. И таким образом началось хоть какое-то обновление.

Правда, янычары яростно противодействовали тому, чтобы какие-то нововведения начинались. Появлялись врачи, всякие философы, астрономы, поэты. Такие не очень крупные в мировом уровне, но для Османской империи, в которой таких-то не было. Стамбул тогда был центром культуры.

В 1773 году построили морское училище. Сейчас это Стамбульский технический университет, местный политех.

Да.

И наконец, в самом конце XVIII века с французами турки немного подсобачились, потому что Наполеон пошёл на Египет воевать. И поэтому Египет, он был как бы номинально турецкий, их вассал. Так что почти все французские эксперты на некоторое время из Стамбула уехали. Но они быстро приехали обратно после того, как у Наполеона нашлись более интересные занятия в районе Бородинского поля.

Так что снова приехали военные эксперты, и наконец в Стамбуле появились казармы Селимие. Это до сих пор можно посмотреть. В здании там был потом какой-то госпиталь, что там сейчас, я уж не помню. Но факт в том, что строительство этих казарм и вообще создание армии нового образца, более соответствующей XIX веку, янычарами было воспринято в штыки, и они подняли бунт. Ну а султан вместо того, чтобы, как обычно, им уступить, собрал войска, артиллерию, разбомбил из пушек казармы. Муфтий объявил, что истребление янычар есть богоугодное дело. Были запрещены вот эти их колпаки с рукавом сзади. Котлы, казаны, которые они использовали в качестве знамён, в Стамбуле на верёвке таскали по грязи демонстративно. И даже разрушили надгробия, где были всякие янычарские символы. И вообще их объявили как небывших.

Ну и в XIX веке Топкапы приобрёл свой современный вид, но при этом его как резиденцию использовали уже всё меньше и меньше. Дело просто в том, что времена-то прошли, и Топкапы, каким бы ни был, он всё равно оставался таким, как замок, как крепость. Так что в итоге в XIX веке потом построили другой дворец — Долмабахче, насколько я помню.

Да, всё правильно.

Он модный, молодёжный, современный, похож на европейские дворцы. Он, собственно, навеян всеми этими версальскими. Потому что в XIX веке жить в крепости уже было как-то не то. И поэтому было решено сделать вот такой вот насыпной сад, если я правильно помню, переводится его название. Бахче — это сад, огород.

И вообще XIX век в Османской империи и в Турции вообще, я имею в виду и в Стамбуле, и в Турции вообще, главным образом в Стамбуле, — это эпоха обновления. То, что называется Низам-и Джедид. Это из арабского все слова. Низам — это порядок, джедид — это новый, то есть новый порядок. Также есть термин Танзимат, то есть это опять же по-арабски упорядочивание.

В целом Стамбул стал ближе к европейскому городу. Стиль многих зданий стал ближе к европейскому. Вошла в употребление околоеuropeйская мода в Стамбуле. То есть, скажем, какой-нибудь стамбулец тогдашний и обитатель глухой деревни выглядели как будто они из разных стран совершенно. Например, вместо того, чтобы носить тюрбан, стали носить феску. Вместо того, чтобы ходить в шароварах и вот этих тапках с острыми носами, стали носить обычные штаны, брюки, обычные туфли, обычные рубашки, поверх которых такую безрукавку, жилетку. И стали выглядеть примерно как типичный восточный европеец. Обыкновенный.

С длинными бородищами многие перестали ходить, бороды носили короткие, многие ходили вообще даже без бороды, а с одними усами. Появились всякие субкультуры среди молодёжи, которые пытались подражать обитателям европейских кварталов и вокруг них постоянно околачивались, пытаясь что-нибудь такое позаимствовать оттуда.

Ну и разные там прочие изменения. Например, появился Центробанк в Стамбуле. То есть он был не совсем Центробанк, он просто выполнял его функции. Это был англо-франко-турецкий Оттоманский банк. Он, хотя и был не совсем турецким, но никакого другого Центробанка в стране не было, поэтому он, собственно, им и работал.

И среди населения тоже был запрос на всякие перемены. Например, в 1861 году было создано Османское научное общество по образцу всех этих, знаете, Королевское научное общество, всякие общества натурфилософии, которые там были в европейских странах. На манер академии наук, только, так сказать, в частном порядке. И они же создали Османский университет, первый в стране университет, в нашем понимании этого слова.

Ну и за этим последовало распространение периодических изданий. В 70-х годах в Стамбуле уже была дюжина газет на разных языках. Правда, большая часть была не на турецком, а на разных других языках: французском, английском, греческом. Но на турецком тоже были.

Появился общественный транспорт. Наконец построили мост, соединяющий две половины города. Изначально он был на понтонах, потом он стал деревянным на железных опорах, быках. Вот этот мост в уже новом виде до сих пор стоит — Галатский мост. Он сейчас разводной, и у него два уровня. Сверху ездят машины, а снизу ещё есть нижняя палуба, там всякие кабаки.

Сверху ездят наши.

И появился так называемый Тюнель. То есть такой подземный ход, соединяющий две части города, и по нему ходит фуникулёр. Фуникулёр до сих пор действует. Понятно, он уже не паровой, как был когда-то, но фуникулёр до сих пор есть. Появилась сначала конно-железная дорога, когда лошади тянут по рельсам вагоны общественного транспорта, а потом и настоящий трамвай появился, как во всех европейских столицах. Ну и в итоге построили и большой вокзал, на который потом приехал Восточный экспресс. И его пришёл в Стамбуле встречать сам султан и дал интервью журналисту, приехавшему на поезде. Такой город уже стал практически европейский.

Ну и на этой позитивной ноте превращения когда-то древнего греческого поселения в современную европейскую столицу, я думаю, мы и завершим сегодняшний рассказ.