В этом выпуске мы рассказываем об уюте - о хюгге и ваби-саби, очаге и безделушках, гостях и свечах, хоббитах и домовых.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 488-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие: Домнин.

И Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от тем анимационных мы переходим к темам не менее приятным. О чем мы, Домнин, поговорим сегодня?

Сегодня мы поговорим о такой тонкой и трудноуловимой материи, как уют.

Да. Что такое уют, сказать достаточно трудно. С одной стороны, вроде бы уют — это комфорт, но не совсем то. Это нечто такое бытовое и связанное с домом. Но, с другой стороны, уютно может выглядеть и какая-нибудь лужайка или полянка, то есть место открытое. Человек может чувствовать себя уютно или неуютно в каких-то условиях, тоже не связанных с проживанием или бытом. И что еще интересно: в разных языках и культурах для уюта есть свои слова, которые обычно переводятся на русский как наш «уют», но они, на самом деле, так же, как и наш уют, непереводимы полностью. То есть семантически отличаются.

Да, весьма отличаются. И само слово «уют», например, в словаре Даля — это «укромность, поместительность и удобство, тепло в покоях, подручность всего нужного». В советском словаре Ожегова — «удобный порядок, благоустройство в жилье». Понятно, времена поменялись.

Во многих языках, как я уже сказал, есть такие слова, описывающие домашний или иной уют и передающие связанные с этим ощущения. И они в основном на другие языки не переводятся полностью. И даже трудно описываются. В русском языке, например, термин «уют» появляется относительно поздно — с конца XVIII века. То есть практически 200 лет.

Ничего себе.

Да, да. И происходит оно от какого корня? «Ют», то есть то же самое, например, что «ютиться», «приют» какой-то предоставить. Да, у этого корня есть такой характерный подтекст, что кто-то куда-то там забился, запрятался, спасся, что его приютили, что он ютится там где-то в какой-то норе. Мы обычно не говорим, что человек ютится в благоустроенной квартире. Это странно. Ютиться можно в какой-нибудь коморке под лестницей, ютиться можно в комнатенке в коммуналке, ютиться можно в съемном углу в общаге, что-то вот такое. А в какой-нибудь хорошей квартире и жилье — нельзя.

Интересно, что далеко не только у нас это понятие появилось так поздно. Потому что вообще представления об уюте, скажем, для европейцев в основном к XVIII веку и начинают развиваться. В связи с чем? В связи с распадом традиционной культуры и формированием буржуазной городской культуры, пронизанной индивидуализмом и гуманизмом. Гуманизмом, напоминаем, не в том смысле, что все очень добрые стали, как советский суд, самый гуманный суд в мире, а в том смысле, что они стали антропоцентричными, то есть на первое место ставят человека, а не всякие там темные материи, религию и тому подобное.

Что-нибудь духовное.

И вот как раз распад традиционного образа жизни и восход индивидуализма и даже, я бы сказал, мещанства в широком смысле и привел их к потребности в уюте. Уют — это нечто целенаправленно создаваемое. То есть до эпохи модерна люди жили не так, как им было хорошо и приятно. Как, например, определялся распорядок жизни крестьян, традиционных? Как просто отражение смены времен года, которые требовали от них тех или иных работ в поле. Ну или не требовали, если зима — они дома сидят. Соответственно, жили они так же, как и все. А все жили так же, как их предки до этого. А предки до этого жили, как и их предки. И никто особенно не задавался вопросом о том, как им лучше жить, как хуже и так далее.

Это, разумеется, не означает, что в традиционном обществе не было никаких представлений о том, что такое хорошо в смысле домашней обстановки и что такое плохо. Определенные элементы присутствовали и глубоко проникали в традиционную культуру. Например, такое понимание, как домашний очаг. Вот, например, в Древнем Риме одними из самых уважаемых священнослужителей были весталки, то есть последовательницы богини Весты. Она очень похожа на греческую Гестию, ее коллегу, но в Греции культ Гестии как-то не особо прижился. Не то чтобы не прижился, я имею в виду, что он не был таким сильным и популярным. Оставался таким местечковым. А вот культ Весты в Риме как раз ого-го.

Веста была богиней чего? Гостеприимства?

Домашнего очага, в первую очередь. Да, к гостеприимству она тоже относилась, но в первую очередь — домашнего очага. Тут, правда, надо еще сказать, что у греко-римской религиозной культуры были еще такие понятия, как лары и пенаты.

Родные пенаты.

Да. «Вернуться в родные пенаты» — мы искажаем, на самом деле, поговорку, потому что римляне говорили и греки «вернуться к родным пенатам», потому что пенаты — это домашние боги мелкие, нечто вроде домовых по функционалу. Правда, надо сказать, что у римлян какого-то маразма абсолютно достигала идеология с домашними всякими духами, потому что у них только, например, вход в дом находился под покровительством целой команды. Загибаем пальцы: бог дверей в смысле предмета, бог дверей как входа-выхода какого-то абстрактного, бог проходов как таковых, бог дверных петель, бог порогов, и еще там какие-то были. Вот видите, уже пятерых насчитали, а мы еще в дом толком не вошли. Уже пятеро богов. И там повернуться было нельзя, чтобы на что-нибудь такое не натолкнуться.

У нас в славянской культуре, соответственно, тоже есть важная роль очага, печки, бани по этой же причине. И хозяйство крестьянина для этого традиционалистского представления об уюте было населено тоже всякими сверхъестественными сущностями: в доме домовой, в бане какой-то тоже банник, в овине овинник и так далее. И там тоже целая команда должна была следить за порядком и поддерживать все в добром состоянии.

Обратите внимание, что эта фиксация на очаге сохранялась достаточно долго. И даже до сих пор мы говорим про «уют домашнего очага», «поддерживать домашний очаг», несмотря на то, что никаких очагов у нас давно уже нет в домах. У нас центральное отопление, электрическая плита в квартирах. Хотя, например, у меня в офисе стоит камин электрический, который изображает горение и греет даже, если в этом есть потребность. Сейчас, правда, потребности нет, потому что я переехал на высокий этаж, а там такое отопление, что чем выше, тем теплее. Это раньше он был нужен, когда мы на четвертом этаже были.

У кочевых народов, что интересно, тоже очень похожее есть. Вот, например, у монголов младший сын получал к своему имени дополнительное звание «отчигин». У Чингисхана, например, был дядюшка такой, Доритай-отчигин. «Отчигин» — это как раз хранитель очага, потому что у монголов присутствовал такой обычай, что младший сын остается на хозяйстве с родителями и наследует их кочевья, а старшие сыновья получают какую-то долю имущества и валят куда подальше.

То есть «очаг», понятное дело, оттуда же пришло слово?

Я не уверен, честно говоря, что оттуда же. Надо почитать. Мне кажется, что это созвучие просто.

Кто его знает. Подозрительное созвучие, да.

Слушай, подозрительное созвучие — и то. У нас, например, была такая тема, что слова «дом» и «дым» были взаимозаменяемыми. Встречаются, например, в документах о введении Петром Первым подушной подати в качестве нового налога. И там написано: столько-то с дыма. Несмотря на это, я посмотрел — дом и дым, на самом деле, происходят от разных индоевропейских корней. Это просто у нас так получилось, что, видимо, народная этимология начала…

Да. На самом деле, все-таки, да, это из тюркского.

Да, я тоже открыл. Действительно, тюркские языки. Может быть, действительно, какое-то отношение к монголам имеет хотя бы.

То, что слово не славянское, было и так понятно.

У нас тюркских соседей было всегда полно. И в языке у нас всяких тюркских слов до черта: всякие сапоги, лошади, колпаки, кушаки. У нас повернуться некуда, чтобы не попасть в тюркские слова какие-нибудь или понятия. Но факт в том, что очаг был совершенно буквальный у кочевника. То есть по центру юрты делался такой же очаг, какой был по центру дома у европейцев того же периода. Они довольно долго пользовались открытыми очагами без какой-либо трубы, просто потому, что таким образом было дешевле и готовить, и дома отапливать. И понятие горящего очага, или хотя бы тлеющего, долго ассоциировалось и до сих пор ассоциируется у людей с уютом.

Тут надо еще понимать, что это утилитарный вопрос, просто потому что сейчас мы можем чиркнуть зажигалкой и зажечь что хотим. А тогда, чтобы разжечь, нужно было долго корячиться с высеканием искры, раздуванием и тому подобное. Так что очаг в старину старались просто никогда не тушить полностью, чтобы там оставались какие-нибудь тлеющие угли, которые можно потом раздуть, подкинуть еще топливо — и все будет.

Помимо нашей подушной подати разными налогами, кстати, очаги облагали и в других странах, в самых разных — в Западной Европе и в Византийской империи. Потому что дом без очага — не дом. Как раз хорошо можно взимать налоги с каждого очага.

В странах Азии, что я имею в виду — в Восточной Азии, с уютом представления сложились и похожие, и не очень. С одной стороны, там достаточно рано обратили внимание, что уют — это нечто такое всегда мещанско-буржуазное. Например, известна цитата из Конфуция о том, что благородный муж, привязанный к домашнему уюту, не достоин зваться благородным мужем. Подразумевается, что благородный муж не будет сидеть на заднице, ничего не делая. Будет заниматься службой, совершать походы и так далее. Что-то такое делать серьезное и масштабное, а не просто сидеть.

Но, с другой стороны, например, по соседству с Китаем в Японии сложились свои принципы, которые оформлены в философию ваби-саби. Такое представление об эстетике и гармонии, которая движет японскими представлениями и об уюте в том числе. Что в нем интересного и отличающегося от европейского? Во-первых, ваби-саби — оно про некоторую неправильность, незавершенность, несовершенность, я бы даже сказал. То есть, с точки зрения ваби-саби и японского уюта, слишком ровный и симметричный предмет — это плохо, это бездуховно. Предмет должен быть немножечко кривоватый, немножечко тут со щербинкой, тут с выступом каким-нибудь, немножко скошенный какой-нибудь, с какой-нибудь вмятиной, отметиной, что-то такое.

Догадываешься почему?

Почему же?

У них, во-первых, представление естественности глубоко сидит. Они очень любят, когда что-то такое уж очень природное и с минимумом искусственной обработки. У них это во всем. Например, в кулинарии тоже. Чем меньше обрабатывается, тем оно лучше. А во-вторых, помнишь, мы рассказывали про синто? Оно всегда про течение и перемены. Про то, что все рождается, старится, умирает, перерождается. У них синтоистские святилища каждые 20 лет считалось необходимым немного перестраивать. И до сих пор так делается, поэтому мы не знаем, как выглядели синтоистские святилища в глубокой древности. Как-то. Это именно принцип того, что все течет, все меняется. Также и это несовершенство и незавершенность форм в японском интерьере и всяких предметах — это тоже признак того, что все течет, все меняется, там, щербится, кривится и так далее.

Еще у них очень важный момент: нужно, чтобы обстановка в доме гармонировала с временем года. Это вообще характерно для японской эстетики. Например, в эпоху Хэйан знатный японец должен был каждый сезон, имеется в виду не зиму-лето, а именно короткие сезоны, по месяцу где-то: цветение вишен, сезон того, сезон сего, — носить разных цветов и оттенков одежды. Если появиться в не соответствующей сезону одежде, это значило, поистине, что это был тщедушный человек. Ну и современные японцы, например: ты у них никогда не увидишь какую-нибудь летнюю одежду, которая зимой открыто висит в доме. Они ее всегда глубоко прячут. И наоборот: зимнюю одежду летом они убирают подальше. Цвета в интерьере тоже стараются подгонять под текущий сезон.

Они любят всякие вещи, знаешь, потертые и потрепанные. Может быть, немножко проржавелые. Или какие-нибудь просто подержанные, старые, привычные в этом смысле. Это, между прочим, распространяется в том числе и на европейские представления об уюте. Потому что я почитал опросы, исследования: народ в целом пишет, что какие-нибудь старые потрепанные книжки на полке, старая любимая одежда, пусть уже и заношенная сильно, какой-нибудь скрипучий шкаф, оставшийся от бабушки, — вот это все наводит на них уют.

А еще я обратил внимание на такую корреляцию, что европейцы по своим представлениям об уюте часто говорили, что им нравятся, например, кожа, дерево, медь и такая толстая керамика, грубоватая. У японцев примерно такое же. Только они все упирают на всякие естественные материалы. Интересно, что железо почти никому не нравится. А медь как раз, наоборот, вызывает у людей какие-то приятные…

Она теплого такого цвета.

Видимо, да. Теплого, интересного цвета. Ты вот сам, кстати… Что-то мы все говорим про разное. Ты сам что считаешь уютным для себя в своем доме?

Уютным? Хороший вопрос. Я люблю, когда вокруг дерево, все сделано из дерева. Что-нибудь теплое, мягкое. Я живу в холодной стране, естественно, мне нравится, когда что-нибудь теплое тут есть. Мне кажется, на этом у меня все заканчивается.

У меня тоже близко. Мне нравится дерево и красный кирпич. Мне нравится, когда тепло и темно. Темнота у меня всегда вызывала ассоциации с таким теплым пушистым одеялом, которое меня укутывает. Плюс я неплохо вижу в сумерках, но не люблю яркий свет. Мне нравится, когда есть всякие закутки. Достаточно, допустим, чтобы за открытой дверью был какой-нибудь угол, закуток. Само их присутствие мне нравится. Я в детстве тоже все любил забиться в какой-нибудь угол. Помнишь, когда я у тебя на даче оставался, я любил ночевать на раскладном кресле?

Да, да, да. В углу стоял.

Рядом с печкой, да, в уголке. Потому что у него были, помимо того, что рядом с печкой, еще и вот эти поручни. И он был как со стеночками по бокам. И я себя чувствовал там уютнее, чем…

В общем, ты как кот, который в коробке любит сидеть.

Типа того, да. Типа того. Мой сын, кстати, такой же. Он когда маленький был, у него был под столом в большой комнате матрасик, он все время там сидел, играл там во что-нибудь или просто сидел.

Понятно, понятно. Тоже ему казалось уютным, что у него такая нора.

Да. Мне нравятся книги, но я их тут лишен, потому что перетаскивать на съемную квартиру книги и потом их обратно тащить — нет, совершенно не улыбается. Я волевым решением книги все тут запретил. Только в электронном формате. Я люблю свечи. У меня в доме четыре подсвечника вот здесь вот повсюду: на этажерке, на подоконнике. Я периодически зажигаю свечи и сижу при свечах.

А сколько у тебя, Домнин, детекторов дыма?

Детектор дыма, по-моему, один в коридоре. Но это свечи-то маленькие такие.

Для того, чтобы начать большой пожар, достаточно маленькой свечи, как показывает практика. Так что, друзья, будьте осторожны.

Да, это, безусловно, важное замечание, потому что все источники открытого огня — это всегда потенциальная опасность. У меня, конечно, полированное дерево везде, вряд ли оно может загореться, даже если опрокинуть все свечи, но, тем не менее, да.

Тут я тебе скажу так: бывают граждане, которые любят свечи ставить на диван. Вот эти, знаешь, маленькие.

Да-да-да, вот эти в мисочках.

Кругленькие, да. И, в общем, если они неудачно упадут — диван, друзья, помните, это 200 литров горючего топлива, на самом деле. А то и больше, если диван у вас большой, составной. Так что да, с этим надо быть осторожным.

Мне моя дама рассказывала буквально на днях. Она просто архитектор по высшему образованию, сейчас от этого отошла, занимается руководством швейным цехом. Так вот, она рассказывала, что как-то раз обращался гражданин, который хотел в квартире завести открытый огонь. При этом ладно бы это был, допустим, последний этаж — там можно было бы так себя подкупить, подмазать и все такое, и сделать дымоход, потому что сверху никого все равно нет. Но гражданин жил на втором этаже многоэтажки. Короче, неизвестно, чем там кончилась эта абсолютно самоубийственная затея. И мне кажется, если бы соседи узнали, что он что-то такое планирует, они бы его уложили на месте, кому такое нужно.

Вполне небезосновательно. Потому что даже если вы устраиваете пожар на последнем этаже, все равно продукты горения могут вполне себе спуститься, если неправильно организована вентиляция в подъезде. Они могут спуститься, и в такой ситуации человек задыхается буквально за несколько вдохов — и все. А он хотел именно, чтобы как в «Скайриме», в каком-нибудь по центру комнаты очаг, на котором можно всякие шашлыки печь, на вертелах быков и баранов жарить. И он такой типа…

Частный дом ему в руки.

Ну да, частный дом — там делай что хочешь в разумных пределах. Давай попробуем рассуждать: если бы у нас, допустим, был частный дом, мы бы хотели там что-то устроить такое. Я бы в основном доме не рискнул это делать.

Да и я думаю, что это и в быту будет неудобно. Я бы сделал какой-нибудь отдельный домик на отшибе, в котором что-то такое устроил, и построил бы его, в принципе, по такому же шаблону, как вот эти старинные медовые залы. Только вытяжку бы сделал принудительную.

Это специальное должно быть, конечно, помещение.

Да, да, да. В жилом помещении такое устраивать пожароопасно.

Еще интересно, что для многих людей, я почитал, одни, например, говорят, что всякие там чучела и оленьи рога на стенках для одних наводят уют, а на других, наоборот, нагоняют какую-то тоску. Видимо, это зависит от… Я читал про одного дядю, который был в отъезде, и какая-то его родственница, которая решила, что она дизайнер, устроила ему, пока его нет, дома полный ремонт. Например, повесила какие-то оленьи рога вместо вешалки, что-то там еще переделала.

Класс.

Он приехал и загремел в больницу, как только увидел, что с его домом стало.

Да, его сердце, видимо, не выдержало. Я в 90-е читал жалобы дизайнеров по интерьерам, которые как раз тогда у нас появились, которые конфликтовали с клиентами. Дизайнеры все хотели делать по последнему слову западной науки и техники, чтобы было пространство, свет и все такое прочее. А народ наш упирался и говорил, что нет, не хотим. А когда описывали, что они хотят, то дизайнеры начинали плеваться и говорить, что вы хотите себе какую-то старую дворницкую. А потому что люди хотели, чтобы был такой вот, с закуточками всякими, привычный им интерьер, а дизайнеры не могли этого понять.

Получается, что и те правы, и эти правы. Одни хотят по науке, а другие хотят как привыкли.

Как привыкли, да. Кстати, раз уж мы заговорили про простор. У нас в русских всяких лингвофилософских исследованиях отмечается, что термин «уют» в русском языке зачастую противопоставляется понятию простора. И даже некоторые из исследователей доказывают, что для русского менталитета простор важнее, чем уют. Потому что простор — это когда у тебя воля, волюшка. А ты можешь хоть туда пошел, хоть сюда. Имеешь большую свободу действий и так далее. А вот уют, как нечто такое камерное, этому в известной степени противоположен. То есть уют — это архетип дома, а простор — архетип дороги, приключений всяких там.

Тоже, кстати, обратите внимание, что у Толкина есть такое же противопоставление. Вообще, хорошо, что я вспомнил про Толкина. У Толкина его хоббиты — это квинтэссенция старого английского пасторального такого уюта. Потому что сам Толкин, в общем, был как раз такой. Ему хотелось что-то такое увековечить и довести до желаемого ему идеала, раз уж старая добрая Англия пошла к чертовой матери уже при жизни Толкина.

И у хоббитов какой обычай? С одной стороны, они любят жить в норах. Не в грязной сырой норе, а в идеально благоустроенной норе, в которой обязательно большое количество запасов пищи и пива, и табака, в которой всякие сундуки, кладовые, там то и се. При том, что особенно богатств там никаких нет, вместо этого у них там всяких сентиментально-забавно-эстетичных предметов полно. В оригинале там был термин mathom. Я уж не знаю, что там было в Англии, но вот у нас в Советском Союзе, помните, в какой дом ни зайди — везде вот эти вот статуэтки слонов каких-то в ряд. У кого-то на телевизоре, у кого-то в стенке стояли вот эти слоны: один маленький, другой побольше и так далее. Вот это самое как раз хоббитское такое.

Это, причем что характерно, имеет значение такое, что это предмет, который передаривают. То есть все по кругу друг другу дарят.

Да, это верно. Действительно, у нас тоже всякие эти фигнюшки передаривали друг другу. Бывало так, что он потом возвращался к изначальному хозяину.

Интересно, что у хоббитов обязательно вход в дом горизонтальный. То есть они не любят лестницы вверх-вниз. У них такой бзик, потому что, видимо, Толкин их не любил. Так что даже если не удается сделать нору в холме, то они стараются сделать дом похожим на нору или присыпать его землей как-то так, чтобы получалось. И их основное развлечение — это ходить в гости или принимать гостей.

Кстати, гости, угощение гостей и, наоборот, поход в гости угощаться — это важная часть уюта в очень многих культурах. Я, например, очень люблю гостей. Я начинаю сразу чего-то готовить, затевать какие-то сложные блюда. Тут у меня, правда, есть еще такой эгоистический момент, что так-то я живу… питаюсь я один, потому что мой сын сам для себя готовит, больше он ничего не ест. И поэтому приготовить некоторые блюда, которые нужны на компанию, я просто не могу, то есть я их не съем.

Там слишком много, да. Они скиснут. Надо неделю есть.

Да, они скиснут, и получится одно огорчение. Когда гости есть, можно как раз целый котел наделать себе на радость в том числе. То есть хоббит — это такой вот как раз ультра-мещанин, который любит поесть, попить, никуда не спешить, чтобы к нему кто-то пришел или чтобы он, заскучав, к кому-то пошел, там тоже поесть, попить, чего-нибудь обсудить, посидеть, покурить. Вот это то, что Толкин считал за ультрауютное времяпровождение. Причем не только Толкин — много кто еще.

Порой люди, которые вот два года сидели взаперти из-за ковида, ни к кому не ходили, тоже думают, что теперь жизнь выглядит вот так и им хорошо живется, дома сидя одним. На самом деле в гости ходить, примерно как хоббитам, очень приятно, даже если вы от этого отвыкли. Поэтому мы всем всячески советуем следовать заветам Толкина и делать как хоббиты. Потому что это хорошо и правильно.

Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро.

У маори, которые в Новой Зеландии аборигены, у них довольно много всяких поговорок, которые относятся именно к хождению в гости. У них есть, например, такое выражение, что кто плохо обращается с гостями, у того будет запыленный маре. Маре — это гостевой дом специальный. Видите, они даже дома отдельные завели специально для гостей. То есть тот, кто плохо принимает гостей, к тому никто просто не пойдет, раз он такой. Для них как раз гостеприимство — это тоже очень важно.

Ну и вообще во многих местах люди, к которым никто не ходит и которые сами ни к кому не ходят, воспринимаются как странные. Дом без гостей — как какой-то неуютный, может быть, там больные какие-то живут, заразные.

А сейчас в Европе и даже у нас тоже распространились очередные веяния модные, тоже связанные с домашним уютом. Все без конца толкуют про хюгге.

Да, которые датские. Датские представления, которые тоже, как и наш уют, напрямую не переводятся, но примерно как уют, примерный аналог, можно пояснить. Насколько я понял этимологию, она происходит от корня, который означал что-то типа «вдохновлять», «радовать», «утешать» в каком-то таком значении. И поэтому датчане со своим хюгге сейчас большой образец для подражания. То есть это нечто такое вроде спокойного, радостного, ненапряжного, полного простых радостей: типа сытной несложной еды, теплой мягкой одежды, чашки горячего кофе, какой-нибудь ароматической свечи рядом на столе, какого-нибудь такого уютного хобби, типа, например, вязания или, может быть, рисования. Чтобы горел огонь, очаг, чтобы рядом спал кот или пес какой-нибудь пушистенький такой. И вот примерно так выглядит хюгге. Ну, еще чтобы рядом были родные и близкие. Что-нибудь добавишь, раз уж ты там живешь в окрестностях?

Да, не совсем, конечно, в окрестностях. У нас, конечно, есть похожая концепция, которая называется похожим словом. Сейчас я вам скажу. Вот в шведском языке тоже есть это слово — hygglig. Оно означает «хороший», «порядочный», «приятный», всякое такое. Но у нас немножко другое здесь, немножко другой подход. У нас есть понятие, которое означает «уютный», оно звучит как mysig. Я уверен, что наверняка про него тоже будут скоро писать какие-нибудь книги, потому что Скандинавия традиционно ассоциируется с раем на земле. На самом деле, конечно, нет, тут хватает своих приколов. Но вот mysig — это как раз то, что датчане называли бы хюгге. И у нас оно имеет, в общем-то, похожую коннотацию. То есть это тоже всякие теплые пледы, какие-нибудь там покрывашки, горячие напитки, деревянные полы, всякие какие-нибудь вот эти вот mathom, которые тут тоже люди вполне себе любят, как и везде.

Но у нас оно имеет немножко другой оборот. У нас есть такое понятие, как fredagsmys.

Пятничный уют?

Да, пятничный уют. Fredag — это Friday, то есть пятница, mys — это, значит, уют. Это относительно новая концепция, она появилась в 90-е годы XX века, то есть ей всего меньше 30 лет. Я подозреваю, что она педалируется, как и многие разные интересные шведские…

Компании.

Да, компании. Педалируется производителями всякой еды и каких-нибудь там свечей и всяких там вязаных пледов. Но означает она, в принципе, похоже на то, что датчане называют хюгге. То есть люди собираются с семьями по пятницам, едят какую-то приятную еду, не обязательно сильно здоровую, причем отдельно…

Да, я поясню. Действительно, в Швеции есть вполне официальное мнение, что эту идею пятничного мюса педалировали местные производители всяких снеков. Потому что в эту пятницу никто не напрягается с готовкой, потом мытьем котлов и тарелок, а все едят что-нибудь такое, что можно жрать пальцами. Пиццу какую-нибудь, чипсы, пиво, еще что-нибудь такое.

Из моего чисто бытового, анекдотического опыта: в пятницу вечером в любое какое-нибудь место зайди, где можно еду на вынос взять, — там будет битком народу. То есть вот у меня здесь есть одна пиццерия с одной стороны улицы, другая пиццерия с другой стороны улицы. Постоянно они пустые. То есть прохожу мимо в любое время, кроме пятницы вечера, ну, там, может быть, субботы еще вечером — пусто, никого нет. Сидят, скучают мужики, которые эти пиццы крутят, в телефоны пырят. Заходишь в пятницу вечером — постоянно кто-то сидит, кто-то ест прямо на месте, кто-то берет на вынос, кто-то позвонил, приходит забирать. Это довольно популярная история. И даже дошло до того, что есть вполне себе официальные рекомендации медицинские: пожалуйста, не увлекайтесь нездоровой едой, особенно сладкими газированными напитками, по пятницам, и особенно детям, потому что можете испортить себе зубы, например, или заработать диабет. То есть уже дошло до того, что Минздрав Швеции намекает, что надо немножко поохладить, так сказать, fredagsmys.

Но в целом концепт очень похожий. То есть люди собираются вместе, с семьями, проводят время с детьми, играют в какие-нибудь игры, сидят, чилят на диване, едят, разговаривают, общаются. И вот таким вот образом проводят пятницу вечером. Соответственно, похожий концепт на датский. Датский такой более абстрактный, то есть не только по пятницам этим можно заниматься. А здесь, в принципе, все примерно так же, но никто особо как такой продукт, который можно запаковать, про который можно писать книги, про который можно делать какие-то товары и налеплять на них, что это типа очень хюгге, — шведы как-то еще не допетрили такого момента.

Я знаю, что похожие есть концепции у норвежцев. Наверняка у исландцев. Про исландцев, правда, я не в курсе. А про норвежцев что-то краем уха слышал.

У норвежцев у них есть даже свое словцо — koselig.

Оно того же корня, что и cosy английское.

Вполне возможно, да. В принципе, да. У них считается, что после этого надо закутаться в плед или в одеяло, жрать домашние вафли, пить кофе и сидеть либо при свечах, либо при маленьком свете от всяких торшеров и настольных ламп. Как вот, помнишь, мы в детстве тоже любили весь свет выключить, только настольную лампу зажечь и сидеть.

Да, зональное освещение.

Да. На нас все время огрызались мои предки, которым не нравился такой подход. Норвежцы, опять же, анекдотический пример из моей жизни: ни в одной стране, в которых я был, не было такого количества вафельниц на душу населения отелей, скажем так, на завтраках, обедах и ужинах. То есть вплоть до того, что едешь куда-нибудь там на какой-нибудь норвежский фьорд, в Орландии посреди скал, воды и небольшого количества людей — обязательно будет вафельница. То есть можно себе сделать на завтрак вафлю самостоятельно. Там рядом все стоит уже замешано, то есть ты ее только кладешь туда, а потом вареньем намазываешь или чем-то. Не знаю, там у них, по-моему, еще какие-то всякие джемы были, может, даже местная какая-то сгущенка. Но вот все эти вафли, пледы, какие-то сидушки на деревянных лавках, на деревянных стульях — это очень такое любят.

Ну и как датчане, Домнин уже упоминал, в общем-то, северные европейцы любят всякое, сделанное из дерева руками. Какие-нибудь кривые, какие-нибудь хендмейд-стульчики, из корешков каких-нибудь собранные. Это тоже все такое довольно распространенное, довольно популярное.

Интересно, что я во многих местах и результатах опросов на эту тему отмечал, что с точки зрения северных европейцев, помимо всех этих деревянных вещей, или кирпичных, допустим, или медных — многие, кстати, и стекло тоже — а вот чего не должно быть, это, во-первых, проводов всяких.

Это да.

А во-вторых, всякой мигающей машины современной.

Да, это абсолютно верно. Все любят сделать беспроводным. Все вот эти икеевские кнопки, которые что-нибудь включать, выключать, куда-нибудь налеплять. Все эти провода убираются. Провода, кстати, убираются и на улице. Я тут несколько дней назад сделал интересное открытие: я здесь ни разу не видел, чтобы провода где-то висели над землей. Их все закапывают. То есть вот стоит мачта освещения, уличный фонарный столб — вы проводов не увидите нигде. Они все под землей находятся.

Так что да, провода здесь обычно куда-нибудь убраны. Либо те, что в доме, — это все зашито в стены, то есть нигде ничего не выпирает. И действительно никто не любит, чтобы тут мигало. Все любят такое вот какое-то достаточно… Потому что вот это мигание провоцирует какой-то стрессовый ответ, то есть постоянно что-то происходит, ты не можешь расслабиться до конца. Здесь такое никто не любит. Здесь любят, чтобы все было медленно, тягуче, чтобы никуда не торопиться и вот это вот все. Причем чем дальше на север, тем больше эта медленность. Потому что я вот живу в Стокгольме, в Стокгольме, на мой взгляд, довольно быстрый ритм жизни.

Потому что…

Да, все-таки большой город, столица. Там больше миллиона человек живет.

Стокгольм — не Швеция.

Да, да, да, вот именно. Кстати, так и есть. Я слышал миллион раз всякие выражения: и Париж — не Франция, и Лондон — не Англия, и, короче, везде абсолютно.

Да, да, да.

Все эти мегаполисы, они больше похожи друг на друга, чем на какие-то более отдаленные.

И Берлин — не Германия.

Да, да, да. И, соответственно, если вы от Стокгольма поедете на север Швеции или на север Норвегии, или еще куда-то, вот там вообще ритм жизни будет гораздо медленнее. То есть просто такое супертягучее время, ничего не происходит, все наслаждаются жизнью. Это вот тоже считается такой неспешностью. Вот это скандинавское тоже считается частью уюта, что можно, так сказать, take your time и заниматься какими-то своими вещами в своем ритме. Так что да.

У западных германцев есть свой подход. В Нидерландах есть такое понятие, как gezelligheid, что означает что-то типа товарищества, содружества, единства, что-то в таком духе. Совместность такая. И оно напоминает то, что немцы называют Gemütlichkeit.

Тоже совместность.

По сути, да. То есть предполагается, что немцы или голландцы сядут в круг за столом. Все возьмут горячий чай и кофе со сливками, включат какую-нибудь ненавязчивую музычку на заднем плане, закутаются все в пледы, будут передавать друг другу со стола какие-нибудь колбаски с горчицей, беседовать и чувствовать себя вместе в тепле и уюте. При приглушенном свете, чтобы были всякие цветы, чтобы коты какие-нибудь забирались на колени, чтобы гладить. Вот западные германцы со своим этим gezelligheid или Gemütlichkeit обычно так подходят к вопросам уюта.

Что интересно, у англичан нет особенного представления, а у шотландцев есть.

Интересно.

Còsagach называется.

Коза нас.

Настолько по-шотландски.

Да, да, да. Такое вот. Для шотландцев это в первую очередь — чтобы было тепло, потому что у них вообще довольно холодно.

Ага.

Чтобы он находился в помещении, потому что у них погода дрянь, так сказать. В стране настало лето. А может быть, не лето, но дождик прекратился почти на полчаса. У них все время то дождь, то ветрище, бушуют волны, бьются о скалы и так далее. И надо забиться в какое-нибудь ограниченное пространство. У шотландцев такое вот есть мнение, что уютное помещение не может быть большим, оно должно быть каким-то таким вот закутком. Шотландцы, в общем, тоже коты.

Да, да, да. Коробки.

Видимо, да. И сидеть, значит, греться, пить какой-нибудь там виски.

Да. Виски с чаем или чай с виски.

В зависимости от концентрации.

Да, да, да. Но при этом обратите внимание, что у них такой довольно скромный подход к уюту, потому что, видимо, это отражение знаменитой шотландской скуповатости, воспеваемой во всех этих анекдотах про то, что «если вы не прекратите публиковать анекдоты о скупости шотландцев, я перестану одалживать вашу газету у соседа». Что-то такое. Видимо, вот относится к…

При этом, да, напомним, что самые знаменитые британские экономисты, они в основном шотландцы.

Да, Адам Смит и прочие, действительно.

У них принято экономить.

А вот американцы, например, с уютом не то чтобы совсем не знакомы. Нет, у них как раз всяких своих архетипов и образов полно. У них это тоже компанейскость, но из-за того, что американцы живут в достаточно теплом климате — у них страна-то на широте Ашхабада, — для американцев уютность — это устроить барбекю-вечеринку на заднем дворе, чтобы пришли друзья и соседи, чтобы никаких там заборов особенных, чтобы все ходили. У них, кстати, в отличие от наших шашлыков, самое принципиальное отличие в том, что у них барбекю-пати — это самообслуживание всегда. То есть иностранцы часто бывает приедут и ждут, когда им что-то дадут, а там такое не принято. У них надо самому идти, самому брать, самому обжаривать, если в этом есть необходимость, самому накладывать, самому есть. У нас обычно тот, кто жарит шашлыки, потом их всем распределяет. А у них — полное самообслуживание.

Да, полное самообслуживание.

И вот они там… У них должно быть шумно, должна играть такая относительно громкая по европейским меркам музыка. Все должны куда-то бегать, чего-то галдеть, трепаться, смеяться. У них такой более громкий и массовый подход к делу.

А европейцы скорее исходят из старинных представлений об эпикурействе. Мы вам про них рассказывали, когда говорили про греческую философию, но напомним, что Эпикур, философ, считал, что надо стремиться к удовольствиям, только не в смысле безудержного гедонизма, а в смысле двух видов удовольствия. Одни как бы динамические, а другие статические. Динамическое — это вот ты голоден, ты съел вкусную еду. Это динамическое удовольствие. А статическое — это ты больше не чувствуешь голода и сидишь сытый. То есть они предлагали такой подход вести. Если тебе скучно — иди пообщайся, поиграй во что-нибудь. Если загрустил — выпей вина. Но не так, чтобы до беспамятства напиваться, а потом страдать от похмелья. Это как раз будет тоже отсутствие удовольствия. Если речь о страдании, если речь о зле с точки зрения эпикурейства. Немножко выпить и повеселеть — это как раз самое оно.

Европейцы, видимо, все коренятся в этом архетипе. А у американцев их дух приключений в этом и несколько похож с нами, потому что у них тоже это понятие простора, приволья и свободы, про которую они так любят толковать, вступает с уютом не то чтобы в противоречие, но, в общем, в такой интересный симбиоз и порождает свои культурные архетипы и поведение.

Ну и я думаю, что на этом все, что мы хотели сказать об уюте, мы сказали.