Hobby Talks

В этом выпуске мы рассказываем об истории Эфиопии - расах и негусах, монофизитах и фалашах, войнам с Адалем и Италией, ДЕРГ и НФОЭ.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 482-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие: Домнин.

Я Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от путешествий китайских флотоводцев мы переходим к теме чуть ближе к нам, но не менее далекой на самом деле. О чем или о ком мы, Домнин, поговорим сегодня?

Мы сегодня поговорим о такой интересной стране, как Эфиопия.

Да, внезапно.

Да, страна достаточно древняя, интересная, весьма разнообразная и пёстрая.

Самобытная.

Да, имеет множество всяких самобытных интересных черт. Например, какая в Эфиопии религия? Иудаизм? Христианство?

Да, там христианство, традиционно у них есть эфиопская православная церковь.

Да, точно. Но она не столько православная, сколько близка к монофизитам, типа коптов. Православной она называется как-то так по традиции. У них совершенно свой эфиопский обряд. Поэтому, когда их у нас называли православными, они это делали больше по политическим причинам. За счет вот этой древности это одна из дохалкидонских церквей, которые не признали решение Халкидонского собора IV века, разошлись с ними на почве того, какова природа Христа. Потому что, скажем, в католицизме и православии считается, что у Христа есть божественная природа, есть человеческая природа. Две воли, одна ипостась. И дальше такой темный лес, что я даже не пытаюсь в это лезть.

Потом в стране довольно много других христиан, например протестантов и католиков. Есть, вернее, были иудеи, так называемые фалаши, пока их не повывезли в Израиль. Остались только такие отпавшие от иудаизма фалаши, которых не взяли, сказав: «Мы их не знаем, не с нами».

Есть народы происхождения семитского, а есть кушитского. То есть одни из Аравии прикочевали когда-то давно, а другие там жили. Это африканцы. Считается, что Куш — это сын Хама, то есть внук Ноя. Отсюда все пошло.

Обычно за предтечу Эфиопии считается Аксумское царство. Была такая держава на территории современной Южной Аравии, где Йемен, и Эфиопии, и Эритреи. Судя по всему, это прикочевавшие как раз из Аравии семитские люди, которые принесли язык геэз. Этот язык, как считается, относится к Савскому царству, где Саба, царица Савская.

Я только хотел сказать, не она ли это?

Это оно, да.

Понятно.

И была весьма могучая держава. Она ориентировалась на Восточную Римскую империю, от них же переняла христианство. Из-за того, что как раз тогда лихорадило христианство, особенно на востоке, на почве того, какие там у Христа натуры и как они друг с другом стыкуются, вот они и остались поэтому монофизитами, по сути.

Империя Аксум в середине первого тысячелетия достигла такого могущества, что контролировала там всю округу от Йемена до Эфиопского нагорья. Эфиопия — это страна такая достаточно гористая. Они пользовались сабейской письменностью, как раз из Савского царства пришедшей. Она потом стала основой для современного эфиопского алфавита.

Там, в Эфиопии, народ занимался скотоводством, а где поровнее — занимались террасным земледелием. То есть на склоне накапываем такие этажи, как у зиккурата, и пашем. Благо много скота, у соседей-пастухов можно выменять быков и пашем. Использовался такой специфический гибрид сохи с плугом, приспособленный для местных почв. Почвы недурные, два влажных сезона, климат такой умеренный, хотя бывают и засухи.

На этой плодородной почве и стало формироваться современное население Эфиопии. Такой национальности, как эфиоп, нет, если что. Потому что в Эфиопии проживает достаточно пестрое население. 16 миллионов оромо. Это негры-кушиты. Они еще в Кении живут. Еще 15 миллионов амхара. Когда говорят типа «эфиоп», это обычно имеют в виду именно амхара. Их язык семитский, амхарский, он является государственным уже довольно давно. Есть 3 миллиона тиграи.

На тигринском говорят?

Да, на языке тигринья. И не путать: есть еще язык тигре, на котором говорит еще полтора миллиона человек, обитающих, главным образом, в Эритрее. Они тоже эти самые семиты. Ну и разные там другие. Сомалийцев тоже довольно много в регионе Огаден.

Вы чувствуете уже, что почва для того, чтобы там все друг друга резали, уже заложена для этого?

Кстати, не случайно в Швеции так много эфиопов, куча эфиопских ресторанов. И даже разная информация на государственных сайтах переводится в том числе на вот это вот тигринья. Он тиграйский или как он?

Он по-шведски тиграй, тиграйский — тигринья.

Да, да, да, вот он тигринья, по-моему, называется по-шведски. Как раз по этой самой причине, потому что очень много людей оттуда просто приехало. Тут тоже выходишь, в какой-нибудь Херьехольмен приезжаешь, смотришь — ходят такие круглоглазые чернокожие ребята. Понятно сразу, откуда они, вот оттуда.

В общем, к концу первого тысячелетия Аксумское царство стало хиреть, потому что вступило в конфликты с Сасанидским Ираном, а потом и с мусульманами.

Да, сасанидский шах Хосров даже посылал против них флот и там захватил побережье, устроив такие колонии. Хотя, казалось бы, где был Иран, где современный Иран и где современная Эфиопия.

Да.

И поэтому, как считается, в конце первого тысячелетия Аксум официально закончился. На его бывших территориях, где сейчас Эфиопия и Эритрея, проникло довольно много мусульман, которые концентрировались по берегам и завязали на себя торговлю. Прижились на севере фалаши, которые исповедовали иудаизм, и поэтому до сих пор в Израиле периодически встречаются негры, уехавшие оттуда, фалаши. Но большинство все равно оставалось христианами того или иного толка. Некоторые исповедовали какие-то странные синкретические формы веры, соединяя христианство с какими-то местными богами.

В итоге к XIII веку наступает перелом. Потому что от династии Загве, доминировавшей до этого, в 1270-м власть переходит к так называемой Соломоновой династии, которая возводила себя к легендарной царице Савской, которая съездила к Соломону, с ним переспала, а потом родила их родоначальника у себя дома. И из-за этого они типа потомки Соломона и поэтому очень любят всякую там соломонову символику. У последнего императора Хайле Селассие был на пальце перстень, подражавший перстню Соломона, про который легенда есть, что на нем было написано: «Все проходит». И как-то раз он, не сдержавшись, швырнул его в стену, одолеваемый неприятностями. Оттуда камень выпал, а под ним надпись: «Пройдет и это».

Класс.

Таким образом, в Эфиопии за главного стал Якуно Амлак, которого у нас называют первым императором. Но они его называли Негус Негести, то есть царь царей. Негус — это царь, негести — негусов, соответственно, царь царей. У нас, например, в России долго называли правителей Эфиопии просто негусом. Например, в «12 стульях» в полной редакции там упоминается в одной из побочных историй.

И вот, значит, с XIII века начинает складываться, собственно, Эфиопия как держава. Язык геэз, который был официальным в древнем Аксуме, из активного употребления ушел, то есть он остался церковным, языком ученых, всяких там писателей, поэтов, вот таких. Вместо этого на роль лингва франка стал претендовать амхарский. Некоторое время на территории Средней Эфиопии, когда еще Византия была в силах, ходил даже греческий, но эти времена уже к тому времени давно прошли. Амхарский — потому что по-амхарски говорил сам Негус Негести, и его придворные, и его личная гвардия, так называемые цевы.

Интересно, что у Эфиопии достаточно долго не было столицы. То есть Негус продолжал ездить по всей стране. У них не было постоянной резиденции.

Собирать дань, как у нас князья ездили на полюдье, как князь Игорь.

Подавляя мятежи, устраивая там всякие династические браки со своими вассалами-князьями. Князь будет рас. Там есть и всякие другие мелкие звания, мы там одно помянем.

Сохранялись всякие пережитки старых времен, например рабство. Правда, под влиянием христианства рабовладение стали смягчать. Например, раба нельзя было безнаказанно убить. Постепенно рабство сократилось до такого чисто домашнего, то есть домашние негры получались. А поля обрабатывались частью на феодальной основе крестьянами, повинными барщиной, а частью — крестьянским практически родоплеменным землевладением.

Так это было вплоть до конца Средневековья, когда в XVII веке наконец появилась столица. Но до этого надо было еще дожить, потому что все высокое и позднее Средневековье Эфиопию одолевала как борьба внутри страны, так и вне ее, с врагами.

Например, регулярно возникали всякие конфликты между светскими и духовными феодалами. Например, местная церковь в XIV веке устроила нечто вроде гражданской церковной войны. У них там было несколько группировок, которые контролировали разные почетные должности. Дело в том, что с самого начала, когда воцарились Негусы Негести, черному духовенству, то есть монахам, были переданы важные рычаги управления. Например, вторым человеком в стране был главный монах, ичеге. Он всегда сидел от негуса по правую руку. Третьим человеком был тоже монах, который фактически был чем-то средним между сенешалем, то есть распорядителем двора, и верховным религиозным судьей. И группировки, на которых опирались эти два монаха, задрались между собой и перетягивали на свою сторону императора то туда, то сюда.

Как будто этого было мало, началась долгая борьба с мусульманской державой Адаль. Адаль этот занимал северо-восток современной Эфиопии, как раз побережье, через которое к Йемену дорога. И правители Адаля то набегами, то открытыми попытками завоевания постоянно терроризировали Эфиопию. Эфиопы пытались договориться то с мамлюкским Египтом — оттуда даже приезжали мамлюки, военные советники, и учили их делать хорошие кольчуги и вообще формировать конницу.

Борьба с Адалем шла с переменным успехом, то затихая, то опять развиваясь. В стране на мусульман то опирались, как, например, на купцов, то, наоборот, начинали на них гонения и требовали от них либо принимать христианство, либо убираться, разумеется, оставив все денежки себе.

И в конце Средневековья с Адалем отношения обострились из-за того, что там произошел процесс, похожий на, например, те, что случились в халифатах, те, что были в державе Тамерлана или вот у нас в Золотой Орде при Мамае. То есть султаны превратились в просто подставных лиц, марионеток. И с конца XV — начала XVI века при них просто правил такой, еще гун, в звании эмира, который контролировал всю военную часть, султан просто был говорящей головой. Это произошло просто потому, что к тому времени в Адале сложилось представление о сакральности султанской власти. И претендовать на пост султана мог только потомок султана. Но поскольку они впали в полное ничтожество, вместо них правили, как, например, при поздних Меровингах фактически правили майордомы, из которых потом Карл Великий вышел в итоге. То же самое вышло и в Адале. И война с Эфиопией обострилась.

Первой попыткой была атака в начале XVI века, когда на Эфиопию пошел войной эмир Махфуз. И там была эпическая битва. И совсем было эфиопы проигрывают, но тут самого Махфуза вызывает на бой немой воин-монах по имени Гебре Индриес, то есть Гавриил Андрей по-нашему, и сражает его пафосно, превозмогая. Эфиопы ломят, адальцы бегут.

Класс.

Да, Негус вернулся из похода, стал праздновать, пить, плясать, бухать, устраивать скачки и всякое такое прочее. Но это он очень напрасно так радовался, потому что было понятно, что Адаль не успокоится и эта победа — только начало серьезной борьбы. Это понимала мама Негуса, Елена. Она и Елени по-местному.

Вообще, надо сказать, что в амхарском языке такое ощущение, что буквы э и и выдают как в нагрузку. Давали собрание сочинений Брежнева к интересным книгам.

«Малая земля».

Да, э и и, вот как-то весь язык, все какие-то бесконечные. Например, знаешь, как звали этого Негуса, который праздновал победу? Либна Денгель.

Денгель?

Да. Короче, мама его, Елена, начала процесс установления связей с европейцами. Учитывая, что как раз тогда португальцы заплавали в Индийский океан, вот с ними она, собственно, и попыталась стакнуться. Это даже принесло некоторые плоды.

Тем временем в Адале после разбора того, кому стать эмиром, воцарился эмир по кличке Ахмед Левша. Этот эмир был не только военным лидером, но и религиозным. Он себя уже называл не эмиром, а имамом. В 1525 году ему удалось разбить эфиопов, которые пытались прощупать адальскую оборону. После чего в 1529-м он развязал открытую войну под знаменем джихада. И ему удалось разбить войско эфиопского императора, положив там со страшными потерями 15 тысяч человек, перерезали эфиопское войско. И таким образом раздуть свой авторитет на всю округу. К нему стекались добровольцы со всей Аравии, которые тоже хотели поучаствовать в джихаде, и что-нибудь пограбить тоже. Одно другому не мешает.

Решив полагаться на технический прогресс, Ахмед Левша купил пушки. И в следующем сражении, в 1531-м, этими пушками совершенно снес эфиопскую армию, деморализовал эфиопских феодалов и, воспользовавшись их страхом перед собой, беспрепятственно начал ураганить по всей Эфиопии. Сжег старую, не старую, а скорее такую, типа духовной столицы, Дэбра-Либанос. Нормальной столицы до XVII века у них не появилось. И даже сумел разграбить знаменитый монастырь на озере Хайк. Это очень авторитетный у них монастырь. В первых боях монахи-воины его надрали, но потом он пошел на хитрость, на лодках их оплыл. Ему удалось навязать им соглашение, по которому они все свое добро отдавали ему, а там добра-то было полно всякого. И только на этих условиях он им почетную капитуляцию предложил.

В еще нескольких битвах Ахмеду удалось разграбить чуть ли не всю страну, оккупировать Эфиопию и объявить, что все, кончилась Эфиопия, теперь тут везде будет Адаль. Император Либна Денгель, тот самый, который не вовремя праздновать стал, умер в изгнании. И на борьбу с арабскими оккупантами встал его совсем малолетний сын. Не совсем малолетний, я имею в виду, подросток еще только. Звали его Галавдевос. Клавдий, если по-нашему.

Галавдевос был исключительно талантливым человеком и до сих пор считается великим полководцем, спасителем нации, чуть ли там не отцом. Ему удалось нанести в 1540 году поражение, правда, не самому Ахмеду Левше, а его первому министру, и отправиться в освободительный поход.

Тут неожиданно выстрелил тот договор, который эфиопы давно еще при его бабке подписали с португальцами. И на следующий год, в 1541-м, в Эфиопию прибыли португальские мушкетеры, которыми командовал Криштован да Гама. Фамилия знакомая, да?

Да. Родственник, что ли?

Сын.

Ага, понятно.

Сын Васко да Гамы, знаменитого отморозка. Несмотря на то, что Криштован да Гама был в следующем году взят адальцами в плен и казнен, ему удалось потрепать все-таки мусульманскую армию. И Галавдевос в 1542-м разгромил их. Через год Ахмед Левша погиб в бою у горы Зентера. Деморализованные арабы разбежались. Все резко стали признавать власть Галавдевоса. Тут еще получилось так, что засуха была несколько лет, и Адалию стало не до того. Войну удалось перенести на территорию Адаля и таким образом не то чтобы решить проблему, но снизить ее остроту.

В 1559 году Галавдевос решил добивать адальцев и, вторгшись на их территорию, полгода там ураганил, все сжег, все разграбил. Но удача ему изменила, потому что этот его поход кончился гибелью Галавдевоса, и голову его расположили на улицах Харара, столицей Адаля тогда было.

К сожалению для Адаля, эта победа оказалась для них пирровой, потому что продолжался голод, болезни, засуха, полный крах. Многие говорили, что это как раз голова Галавдевоса вредит им даже мертвая. Так что ее по-быстрому ночью сняли и куда-то закопали, чтобы не…

Прикопали, да.

Короче, как Адаль, так и Эфиопия были страшно ослаблены войной. Но если Эфиопия еще кое-как уцелела, хотя и сильно обнищала, обезлюдела, в ней надолго ушла прежняя веротерпимость между христианами, мусульманами, евреями и вообще всеми, кто там во что верует, то Адаль вообще сгинул, города просто опустели, султаны тоже исчезли. В общем, все, кончился Адаль. Сами себя похоронили, по сути. Хотя, казалось бы, побеждали.

Воспользовавшись ослаблением двух тигров в борьбе друг с другом, с юга пришли племена оромо. Вот эти самые негры-кушиты. Они тогда не имели своей государственности, а были просто кочевниками-язычниками. А кочевникам-язычникам только дай пограбить кого-нибудь более развитого. И так успешно пошли, что Шоа, это где Аддис-Абеба сейчас, столица, и тогда это был фактически экономический и политический центр страны, внезапно из центра оказалась чуть ли не на острие атаки, на самой границе теперь. Так что как христианские, так и мусульманские княжества и государства теперь переориентировались на борьбу со вторгающимися оромо.

В XVI веке Эфиопия воспряла было под руководством Негуса Сарца Денгеля. Он был большой воитель, нанес еще одно поражение харарским мусульманам, которые от Адаля остатки. Натравил на них как раз этих оромо, которые совершенно весь Харар спалили, и в итоге он вообще перестал быть столицей. Да и имамат тоже накрылся медным тазом. Сарца Денгель немного расширил владения, бился с османами и даже турецкого пашу одного пришлепнул в боях. Покорил ряд кушитских народов, перекрестив их в христианство в принудительном порядке.

Но эти достижения были практически перечеркнуты тем, что после его смерти началась борьба за престолонаследие. У него не было, насколько я понял, законнорожденных сыновей, а был какой-то Яыкоб. Вот опять же, не Якоб, а именно Яыкоб.

Яыкоб через и.

Вот он был его бастард. Он боролся с двумя другими претендентами, которые, хотя и не были сыновьями покойного Негуса, но все-таки относились к Соломоновой династии. Эта борьба велась в том числе за вопрос того, продолжать ли сотрудничать с европейцами или не продолжать. Потому что европейцы быстро прислали иезуитов, которые стали всячески интриговать, плести какие-то непонятные козни, распространять католицизм и так далее. Потому что, с одной стороны, это неприятно, а с другой стороны, все-таки иезуиты привозят всякие технологии, пушки, ружья, всяких там специалистов, инженеров, школы открывают бесплатно.

Что-то там пушки-ружья у иезуитов закажи.

Да, у иезуитов закажи.

Даже была такая идея, когда воцарился один из этих претендентов, Сусныйос. Сисиний, как бы, по-гречески. Этот самый Сусныйос вообще предлагал перейти в католицизм, подчинить местную церковь Риму. И даже сам, по-моему, перешел в католичество. Из-за всяких религиозных вопросов даже случилась целая религиозная война, потому что появился какой-то самозванец, звавшийся Зе Кристос, то есть Христос.

Классно.

Лично, товарищ Христос воскрес. Его, чтобы он больше не воскресал, казнили прилюдно.

В стране тем временем продолжался феодальный бардак. Фалаши опять перешли в иудаизм обратно. Их пришлось опять бить и крестить принудительно. С оромо Сусныйосу удалось заключить взаимовыгодный договор. В обмен на переход в христианство и подчинение его власти он им даровал земли. Земли с луны не падают, поэтому он поотобрал часть у монастырей. Это все вызывало недовольство, восстания, мятежи и тому подобное.

Переход Сусныйоса в католицизм привел к обострению гражданской войны, в которой, хотя Сусныйосу и удалось добиться в итоге победы, но он был вынужден отречься в пользу своего сына Фасилидеса, Василида по-гречески. Благодаря правлению этого самого Василида, это уже XVII век, в Эфиопии наконец появилась нормальная столица — Гондар.

Гондор?

Не Гондор, а Гондар.

Гондор? Это не тот Гондор, в котором…

Гондор! Да, конечно, Фасилиду надо было еще завести двоих сыновей.

Да. Одного чморить и говорить, что он хуже второго.

Боромир и…

Да. И Фарамир.

Фарамир. Да, как вы не понимаете.

При Фасилидесе политика от потворства западным европейцам сменилась на обратную, на ориентацию на установление нормальных отношений с Египтом, Османской империей, остатками Адаля, государствами Аравии и державой Великих Моголов, которая контролировала Северную Индию и Пакистан. Кроме того, в страну с востока приехало довольно много всяких купцов, специалистов, книжников, ученых. Среди них было много армян и среднеазиатов. Они его окружали, мусульман гонить перестали, армянам тоже было разрешено устроить свои церкви.

Но, к сожалению, этот всплеск активности в XVII веке начал понемногу сменяться феодальной раздробленностью и внутрицерковной борьбой между двумя школами мысли: столичными умеренными монофизитами, которые по доктринам были очень близки к православным, и провинциальными крайними монофизитами, так называемыми кыбат. И эта борьба приводила к тому, что то императора перетянули на сторону радикалов — началась война, его свергли, то, наоборот, императору объедали поддержку умеренных монофизитов — началась война, его свергли. В общем, бардак творился.

В конце XVII — начале XVIII века правил еще один интересный правитель, Иясу I Старший. Его, наверное, называют Иясу I Великий, но это не совсем то. Он великий в смысле большой стиль. Он решил попробовать провести дальнейшую централизацию и ввести другие прогрессивные меры. Во-первых, он разогнал всю старую администрацию и наместников крупнейших областей, посадив новых, лояльных себе. Собрал вокруг себя нечто вроде такого парламента, что ли. Не совсем парламента, а скорее как у нас боярская дума. Вот он так это устроил. И ввел в ней такой порядок, что там все должны выступать: каждый должен высказаться по вопросу, вынесенному на обсуждение, от маленьких к большим. То есть сначала маленькие феодалы, потом более крупные, и только в конце говорит император.

Как думаешь, для чего?

Чтобы все императору не поддакивали, чтобы какую-то объективность хотя бы попытаться получить.

Да, чтобы всякие выдвигали какие-нибудь свежие идеи, высказывали. Если будут начинать говорить крупные феодалы, то маленькие будут просто им поддакивать, и все.

Потом, например, были назначены два купеческих старшины. Один армянин, а другой мусульманин из Египта. С Египтом и вообще с османами начали восстанавливать отношения, вести торговлю и так далее. Это временно поправило дела.

Но против Иясу восстал его сын Тэкле Хайманот. Несмотря на то, что Иясу отрекся и удалился, насколько я помню, в нечто вроде монастыря, но из-за того, что его сын перешел на сторону радикальных монофизитов, Иясу сгоряча объявил его анафемой, и поэтому его зарезали по приказу сына.

Точнее, сына зарезали.

Нет, нет.

А, его как раз зарезали.

Именно сына, да. Правда, сын тоже долго не зажился. Буквально через два года, в 1708-м, он пошел на буйвола охотиться. Да и как-то умер там.

Бывает такое на охоте, да.

Случается такое.

В общем, дальше чуть ли не весь XVIII век Эфиопия пребывает в полном бардаке. Императоры, Негусы Негести, превращаются скорее в номинальную фигуру, потому что множество негусов не имели контроля над большей частью страны, а местные их князья, расы, фактически не платили ему налогов и признавали его главенство только номинально. И вообще ему де-факто не повиновались.

Одной из крупнейших таких отколовшихся областей стала Шоа в центре страны, где, повторюсь, сейчас Аддис-Абеба, столица. Некоторое время страна еще развивалась, так сказать, по инерции от предыдущего процветания. И даже происходил расцвет культуры. Но мы все знаем, что обычно расцвет культуры происходит перед тем, как все рухнет к чертовой матери.

Да, мы это видели у нас тоже в стране не так давно. Какой был кинематограф в 70–80-е, что потом случилось.

Таким образом, императоры то погибали от отравления, то их свергали и устраивали над ними судилище, после чего душили их муслиновым платком. Один из императоров того периода, Ийясу II, вообще всем говорил, что не хочет он быть негусом, отстаньте вы все от него, потому что он, во-первых, был очень старый, ему было 70 лет, во-вторых, он всю жизнь занимался чисто религиозными вопросами, а политика его не привлекала совершенно. Так что, замаявшись бороться с упрямым дедом, его тоже отравили в 1769 году.

И вот как раз со смерти этого самого почтенного старца, Ийясу Второго, отсчитывается развал Эфиопии, конец ее, так сказать, гондарского периода. Развал на целый ряд независимых государств, в каждом из которых правит какая-нибудь своя династия. Вот та самая Шоа, где сейчас Аддис-Абеба, — там Соломонова династия удержалась, там ее побочная ветвь сидела. А в бывшем столичном Гондаре правили там какие-то другие князья.

Это все продолжалось, безобразие, вплоть до середины XIX века, когда один энергичный гражданин по имени Касса, бывший балаббатом, то есть даже не князем, а так, каким-то сыном боярским — на местном языке дэджазмач он был, это нечто вроде такого офицера среднего командного звена, типа барона, который имеет какие-то там земли, — так вот, в области Квара этому самому барону Кассе удалось сколотить нечто вроде армии в 1842-м, объединив мятежных крестьян с просто бандитами, и он объявил, что претендует на власть.

После того как явившиеся против него войска императора, то есть то, что называлось войсками императора, были разбиты, также Кассе удалось разбить и явившихся египтян, хотевших поживиться чем-нибудь. Нанеся еще несколько поражений правительственным войскам, Кассе удалось захватить Гондар, взять фактически в плен Негуса Ийясу III и, женившись на его внучке, как бы легитимизировать свою претензию на власть. После ряда сражений с разными другими недовольными Кассе удалось взять центральную Шоа и установить там фактически такой режим типа сёгуната, короновавшись под именем Негуса Теодроса II, то есть Федора по-нашему.

Интересно, что последнего представителя соломонитской династии по имени Сахле Марьям Теодрос II казнить не стал, а как бы держал его на положении почетного пленника. То есть он был заключен в крепость, но для него там были созданы все мыслимые условия.

Теодрос II развил бурную деятельность и поначалу пользовался большой популярностью среди народа. Он навел порядок в стране, например разогнал все эти разбойничьи шайки. По иронии, он как бы начинал скорее как предводитель разбойничьей шайки. Поубирал всякие внутренние таможни, которые душили торговлю. Установил государственным служащим твердое жалованье из государственной казны. Потому что до этого было как-то в стиле: саблю добыл — и вертись как хочешь.

Да, вот именно.

Затеял производство современных более-менее винтовок и пушек. Это XIX век, напоминаю, уже без собственного производства оружия никак. Назначил сам себя верховным судьей, лично судил. Если кого-то приговаривали к смерти, то это должен был приговаривать сам император. Чуть ли не как Эддард Старк.

Но еще тогда надо было самому голову отрубать.

Да, вот именно. Но вместо того, чтобы самому отрубать, он зато сам дробил камень и мостил дороги. Лично махал киркой, чуть ли не как Петр I.

Ух ты какой.

Да, эта деятельность, как я уже сказал, поначалу пользовалась среди простолюдинов полной поддержкой. А вот знать, которой он фактически подрезал крылья, его ненавидела и регулярно проводила всякие интриги, поднимала мятежи, которые Негус, все более ожесточаясь против измены государевой, подавлял со все большей жестокостью.

Когда европейцы пытались заводить с ним разговоры, что надо бы впустить католических миссионеров, Теодрос II говорил: «Да я знаю, вы, когда хотите захватить на востоке страну, вы посылаете миссионеров, потом консулов для защиты миссионеров, а потом батальоны для защиты консулов. Я вам не индийский раджа. Я предпочитаю иметь дело сразу с батальонами».

Дерзкий такой.

Какой, да.

Он даже пытался с британцами задружиться. Он предлагал им построить плотины и отводные каналы в верховьях Нила, чтобы задушить египтян и вернуть контроль над Иерусалимом христианству. По этой же причине он писал письма в ту же Британию и спрашивал: «Вы вот ведете Крымскую войну против христианской России в союзе с мусульманской Турцией. Это вообще как? Это у вас нормально?» То есть он не понимал, что времена уже такие, что Иерусалим Иерусалимом, турки турками, Россия Россией, а денежки денежками.

С Лондоном отношения в итоге дошли чуть ли не до открытой войны. Дело в том, что англичане вообще считали, что Теодрос этот слишком уж самовластный, он с батальонами махаться грозится. Пытались раздувать недовольство феодалов, говоря, что это тиран, который душит свободу в стране. И в итоге психанувший Теодрос приказал в 1864-м арестовать всех европейцев, включая британского консула Кэмерона.

Британцы решили, что такого спускать нельзя. И отправили против него генерала Нейпира. Это тот самый Нейпир, который сипаев давил. Большой эксперт по давлению всяких там недочеловеков. Поэтому в 1867 году Нейпир приехал во главе 60-тысячного войска и объявил, что Британия вовсе не преследует целей захватить какие-то земли, как некоторые несознательные лица могли бы подумать, а просто хочет защитить права европейцев, арестованных нелегитимным Негусом Теодросом.

Короче, в итоге Теодрос был окружен и, не желая сдаваться врагу, застрелился из пистолета. Такой был суровый. Англичане, чтобы не зря уж ходить, украли эфиопскую императорскую корону. Просто.

Вороваты немного, ребята.

Да, как обычно. Не пропадать же ей, собственно.

Но англичане решили, что будет выгодно для них поддерживать в стране раздробленность, поэтому оружие, которое притащили для своего снабжения, решили обратно не тащить, а вместо этого отдать его ряду местных феодалов, чтобы они друг с другом вечно воевали и все такое прочее. Но, разумеется, один из феодалов, ранее известный как Гобэзэ, но, короновавшись Негусом, он себя назвал Тэкле Гийоргис II, это оружие использует для того, чтобы восстановить контроль над страной и фактически Эфиопию восстановить как единую державу.

Последующие десятилетия на Эфиопию ходили то египтяне, то суданцы. Потому что в Судане тогда, в 80-х годах, произошла очередная смена власти. Там пришел к власти объявившийся мессией Мухаммад Ахмад. Поэтому его сторонников называют махдистами. Они захватили Хартум и убили британского генерала Гордона. Британцы подумали-подумали, решили, что с Суданом можно воевать руками эфиопов.

Правивший тогда в Эфиопии Йоханныс IV мог бы, в принципе, на это и не пойти, чтобы не таскать каштаны из огня для англичан, но у него с махдистами были у самого очень плохие отношения. Он с ними предлагал договориться и заключить соглашение о нейтралитете, но в ответ Мухаммад Ахмад потребовал, чтобы Эфиопия перешла в ислам. Понятно, что на такое пойти не могли, и с суданцами началась война.

Война эта шла ни шатко ни валко, потому что в эфиопской армии все еще царили какие-то средневековые взгляды на ведение войны. И зафиксировано, что попытки вести учения на уровне европейских современных армий к тому периоду натыкались на такое высказывание солдат: «Да лучше сразу помереть, чем столько работать».

Класс.

Да. Короче, сопротивлялись попыткам заставить их копать от забора и до обеда.

Молодцы.

Ну так вот, тем временем к британцам в Восточной Африке присоединились еще и итальянцы, которых британцы поддерживали, видя в них противовес французскому влиянию в том же регионе. И между Эфиопией и итальянцами начались конфликты, потому что те высаживались на побережье, захватывали там всякие опорные пункты. И в итоге это привело к так называемой Первой итало-эфиопской войне. В 1895-м она началась.

Да, дело все в чем. Сначала они пытались решить дело миром. Особенно учитывая, что англичане всячески навязывали Эфиопии итальянский протекторат, доказывая им, что, значит, Италия — это страна очень хорошая, и с ней надо дружить, и ни в коем случае с ней не бороться. Поначалу была попытка установить нечто вроде уважительного протектората при помощи договора. По договору итальянцам уступались всякие территории, на том месте где сейчас Эритрея. И проблема была в том, что текст был написан на амхарском и итальянском, как это всегда пишется. Но итальянцы как-то очень творчески подошли к переводу. Возможно, это было умышленно.

Молодцы.

Да. Потому что в тексте на амхарском было написано, что его величество Негус Негести может прибегать к услугам правительства Италии во всех делах с прочими державами и правительствами. А в итальянском было написано, что Негус Негести согласен прибегать к услугам правительства Италии в делах с другими державами.

Нормально.

И раз согласен, то чего долго говорить-то? Получается, что от своей внешнеполитической независимости по этому Уччальскому договору Эфиопия отказывается. Эфиопы, как только узнали, что итальянцы так все это трактуют, сказали: «Подождите, у нас тут написано совершенно не то». Итальянцы говорят: «Ничего, главное, что у нас написано, а что не у вас». Так что Негести Мэнэлик II, который тогда правил Эфиопией, объявил, что Уччальский договор от 12 февраля 1889 года считается расторгнутым.

Было понятно, что не избежать войны. Эфиопию поддерживали французы и наши. Французы — за деньги, а наши — так, от широты русской души. Мало того что мы им помогали оружием, мало того что мы отправляли добровольцев, мы туда еще отправили офицеров, военных советников, которые там всякое советовали и помогали всячески.

Война для итальянцев шла неудачно. Потому что, хотя у них, конечно, было преимущество в вооружении и обученности, но они совершенно не рассчитывали на всякие фокусы эфиопов. Например, на то, что они могут отрезать их укрепления от источников воды, ставить там всякие ловушки, устраивать засады. В общем, не по правилам воевали эфиопы.

После того…

Да, итальянцы пробовали действовать, как вообще всегда в таких случаях, подкупать местных князей. Но оказалось, что князья в лучшем случае отказываются, а в худшем деньги берут и передают их Мэнэлику. Выступать против него совершенно не хотят. Поставлять продовольствие итальянцам они тоже все отказывались. Несмотря на то, что итальянцы заняли крупные города, сельская местность им не подчинялась. Фуражные отряды, которые были отправлены для фуражировки, то есть для ограбления крестьян, они все как уходили, так их больше никто и не видал. Всех их крестьяне там перерезали.

На вилы поставили их.

В итоге в сражении при Адуа итальянцы потерпели поражение из-за того, что запутались в местности, у них неправильные карты были. А также из-за того, что у них кончились боеприпасы к артиллерии. Так что они потерпели разгромное поражение, всю артиллерию прохлопали и в итоге были вынуждены заключить мир. Мир был как бы так оформлен, что итальянцы не то чтобы прямо проиграли, а как бы просто заключили мир и платят деньги на содержание, лечение и отправку домой своих пленных. Но на самом деле это была контрибуция. И над итальянцами все стали смеяться и обзывать их негритянскими данниками. Довольно обидно.

В общем, таким образом в 1896 году Эфиопия подтвердила свою независимость. Это была одна из двух тогда независимых стран Африки. Вторая была Либерия, которая де-факто представляла собой марионеточное образование США, и их можно вообще не считать.

После этой победы среди негров в США стали распространяться слухи о том, что есть какая-то независимая держава в Африке. И неплохо бы про нее что-нибудь узнать. Внутри страны Мэнэлика II тоже чествовали как победителя, защитника и так далее. Что позволило ему провести дальнейшую централизацию. Расы, вот эти князья, фактически превратились в назначаемых губернаторов, которых могли в любой момент просто взять и выгнать. И земли их отобрать, потому что раз ты больше не на месте, то все, и земель тебе не надо. Строились железные дороги, обыкновенные дороги, асфальтовые. Запретили обращать в рабство всех, кроме военнопленных, и тех не навсегда. Строили всякие современные больницы, школы. Но все это было очень медленно и мало, конечно.

В 1908-м Мэнэлик II, судя по всему, пережил инсульт. И его разбило параличом. Поскольку он лежал, яко неживой, в Эфиопии началась борьба между разными партиями, родственниками и прочими. Так что после ряда столкновений, коротко правивших негусов, к власти пришел князь Тафари Маконнын.

Тафари Маконнын короновал сам себя как императора в 1930 году, победив всех своих противников. Не всех, а дождавшись просто, как некоторые померли сами от старости, он-то был молодой, остальных победив силой оружия. И Тафари Маконнын в 1930-м короновался императором Эфиопии Хайле Селассие I. И как раз рассказы про этого раса Тафари, который стал негритянским царем в независимой Африке, подвинули малограмотных афроамериканских и афрокарибских товарищей на создание растафарианства и мечты о том, как бы уехать в Эфиопию. В Эфиопии сейчас действительно есть несколько общин растаманов. Но их там очень мало, можно сказать.

Я тебе скажу больше. На Ямайке, например, которая в общественных представлениях является чисто растаманской, все время курящей дурь и слушающей регги, на самом деле даже там растаманы являются не то что религией большинства, но даже и самой крупной религией тоже не являются.

Класс.

Да. Они там обычные христиане, протестанты.

Ну так вот, Хайле Селассие стал продолжать политику предшественников по осторожной модернизации. То есть, например, он объявил на следующий год в стране конституцию. И теперь в стране вместо абсолютной власти Негуса был еще парламент из двух палат: сенат и палата представителей, по-моему. На самом деле этот парламент не мог вообще ничего делать реально, это раз. Во-вторых, его верхнюю палату назначал сам император, а нижнюю император назначал путем всяких там косвенных мер. Дело в том, что в нее депутатов фактически отправляли либо знать, либо просто всякие там местные элиты. И они все равно ничего не могли реально делать.

Отменили крепостное право, наконец-то. И начали проводить другие реформы, типа создания национального банка, создания аэродрома и летной школы. Но при этом в стране было всего два десятка школ, нормальных я имею в виду. Так что эти реформы, конечно, шли очень медленно, а времени у Хайле Селассие практически не оставалось, потому что итальянцы-то ничего не забыли о своих унижениях.

Да.

Это во-первых. Во-вторых, итальянцы тогда были под руководством Бенито Муссолини, большого любителя маленьких победоносных войн, который свой сапог хотел так высоко вознести, что его потом так кверху сапогами и подвесили. Помимо личного баттхёрта, у Муссолини было еще и другое соображение насчет ликвидации независимой Эфиопии. Дело в том, что у итальянцев было Сомали и у итальянцев была Ливия. А между ними как бы пустое место.

Да.

И хорошо бы как-нибудь вот так вот сделать, чтобы эти две части соединить. И как раз Эфиопия очень хорошо под это дело подходила.

Хайле Селассие понимал, что скоро за ним придут, и поэтому старался заводить контакты с другими державами, которых он не опасался. Во-первых, с нами. Как это ни странно, но это просто исторически так сложилось. У нас, несмотря на то, что там монархи, мы все-таки за угнетенных негров были против империалистических хищников. Так что поддерживали его. А еще у них были довольно тесные отношения с Японией. Даже был проект договора о том, что императорские дома Эфиопии и Японии заключают династический брак. В Эфиопию переедет миллион японских иммигрантов. Потому что в Японии там народу много, а места мало, и жрать было особо нечего до Зеленой революции. Поэтому почему бы не поехать в Эфиопию. Но этот договор не выгорел из-за интриг империалистических хищников этих же самых.

Ну и, короче, в 1935-м фашистская Италия без объявления войны атаковала Эфиопию, развязав Вторую итало-эфиопскую войну. Несмотря на то, что Италию Лига Наций признала агрессором, ввела санкции, это никому ничего не дало. Все эти санкции были беззубыми и половинчатыми. Так что итальянская армия, применяя огнеметы, химическое оружие, экспансивные пули, нанесла поражение организованной армии Эфиопии, заняла все города и начала бороться с партизанской войной, объявив в 1936 году о том, что Эфиопия кончилась. Теперь есть Итальянская Восточная Африка в составе Эфиопии, Эритреи, Сомали. А Эфиопии никакой нет.

Несмотря на то, что итальянцы предлагали Хайле Селассие большие деньги за то, чтобы он отрекся от престола и призвал Эфиопию покориться новому Риму, он отказался. Тогда, уже когда надвигалась Вторая мировая, было некогда возиться с эфиопцами этими, Муссолини предложил Хайле Селассие стать королем как бы Амхараленда, то есть территории, которые входили в его королевский домен, по сути, где амхароязычные живут, амхарцы. Все остальное останется итальянцам. Но Хайле Селассие сказал, что этого не будет. Только когда последний итальянский оккупант уберется, только тогда можно говорить о чем-то.

В итоге началась Вторая мировая. Итальянцев англичане очень быстро вышибли к чертовой матери из Сомали, из Эфиопии, из Ливии, отовсюду. Если бы не приехавший на помощь в Северную Африку Роммель, итальянцев бы вообще зачистили, наверное, еще в самом начале войны. Такие воители из них. Вообще удивительно: корабли классные делают, оружие замечательное. Воевать — ни то ни сё, ни черт знает что. Странно.

Короче, в Эфиопии в итоге был установлен режим британской военной администрации. И начался постепенный переход к нормальной мирной жизни под серьезным влиянием британцев. Хайле Селассие пришлось подавить ряд мятежей, бороться также с разбойничьими шайками, некоторые из которых возглавлялись беглыми итальянскими офицерами, что интересно. Кроме того, Хайле Селассие хитрым манером, пригласив в страну американцев, вышиб оттуда британцев. Он решил, что лучше с американцами дружить, чем с британцами, с их колониальными владениями со всех сторон.

Провели дальнейшие реформы, запретили наконец рабство. Правда, многие рабы никуда не ушли, потому что куда они пойдут-то, собственно? Идти им некуда абсолютно. Превратили бывшие феодальные владения фактически в латифундии, такие типа современных агропромышленных комплексов. Но при этом в стране по-прежнему был целый ряд неразрешенных вопросов.

Первый вопрос — о земле. Потому что крестьяне, с одной стороны, должны были платить государству налоги, с другой — они должны были платить аренду. То есть фактически они оставались на положении полукрепостных безземельных батраков, которые обязаны работать на барина де-факто за то, что он им часть земли отдает. Там по разным методам это было. Где-то деньгами, где-то по принципу издольщины и испольщины. То есть тебе дают землю, ты должен ее обрабатывать, но часть урожая отдавать владельцу земли. Ты арендатор. То есть это такая просто вторая итерация крепостного права, по сути.

Это первая проблема. Вторая. Многие как бы не амхарцы и не христиане подвергались серьезной дискриминации. Эфиопии передали Эритрею, чему эритрейцы были абсолютно не рады, потому что у них был демократический режим, а теперь стал какой-то монархический.

Да.

И зачем им это было надо, абсолютно непонятно. Они в основном не могли ответить утвердительно на вопрос, понятно ли вам, на кой черт вас присоединили к этой Эфиопии.

Так сказать, в государственном аппарате царили постоянные конфликты всяких группировок, формировавших целую камарилью. Причем чуть ли не главным заправилой камарильи был сам Хайле Селассие. Он считал, что если он будет умышленно создавать противоречия между группировками во властных структурах, то они будут заняты пожиранием друг друга, а на него они покушаться не будут.

Разумеется, шло воровство. Внешнеполитический баланс был чудовищным. Например, 8% импорта составляли автомобили. Причем не какие-то там бюджетные легковушки из Европы, а роскошные автомобили. 8% импорта. Вдумайтесь в это. Из-за неразвитости собственной промышленности, ни обрабатывающей, ни перерабатывающей, никакой практически нет, получалось, что Эфиопия экспортирует сырье, а потом покупает сделанные из этого сырья товары втридорога. Что как бы не способствует оздоровлению экономики. Это привело к тому, что долг страны стал таким, что значительная часть доходов стала уходить на обслуживание этого самого долга.

Кроме того, были и разные другие проблемы, например политического типа. То есть формально в стране были всякие там свободы, и можно было написать в газете, что такой-то министр или мэр — вор. На самом деле, разумеется, ничего этого сделать было нельзя. Попробуй напиши — сразу исчезнешь, и костей-то не найдут. И получалось, что в стране де-факто абсолютизм, население вынуждено молча мириться с коррупцией, бездельем и пренебрежительным отношением чинуш.

Все претензии к себе из-за рубежа Хайле Селассие объявлял посягательствами хищников империализма, которые хотят захватить Эфиопию. Хотя им не нужно было захватывать, они ее и так экономически контролировали. Вывозили оттуда лес, например. Когда-то давно Эфиопия была покрыта в значительной части уникальными лесными массивами. Так вот, при Хайле Селассие половину этих массивов спилили. Из-за чего несколько лет назад они какие-то 4 миллиона деревьев, что ли, были вынуждены высадить, а иначе все просто ветром снесет, и получится одна пустыня, а не страна.

Так вот, против всех этих злоупотреблений и неразрешенных противоречий постепенно оформлялось организованное недовольство, концентрироваться которое стало в государственном аппарате и особенно среди военных. Например, в 60-е годы военные бунтовали чуть ли не как по расписанию. В 1961 году мятеж, в 1964-м заговор, в 1966-м мятеж, в 1969-м заговор. Это, так сказать, со стороны военных.

С другой стороны, создавались всякие подпольные партии. Все партии в стране были запрещены, если что. Создавались подпольные партии. Например, в Эритрее создали Эритрейское освободительное движение, которое, правда, быстро развалилось еще и на Народный фронт освобождения Эритреи, потому что просто в оригинальной партии были в основном мусульмане, а в этом народном фронте там были в основном христиане. Разумеется, друг с другом они тоже периодически стрелялись.

И в итоге к 1974 году в стране совпало сразу несколько негативных факторов. Во-первых, с 1972-го шла засуха. Эта засуха вызвала страшный голод, с одной стороны, и еще больше дефицит бюджета — с другой. Просто потому, что экономика в основном, я имею в виду сельское хозяйство, в экспортном соотношении занималась кофе. Кофе высох, денег нет. От голода вымерло более 100 тысяч человек. В страну поступала гуманитарная помощь от ООН и прочих организаций и немедленно разворовывалась и распихивалась по карманам. Это первый фактор.

Фактор номер два. В 1973 году произошел нефтяной шок, как известно, из-за войны Судного дня. Так вот, рост цен на топливо — это не только то, что вам на вашем «Кадиллаке» в километр длиной становится дорого ездить. Это означает, что вообще все становится дорого. Почему? Потому что транспорт везде заложен: и в продуктах, и в одежде, и в чем угодно. Абсолютно все ездит в той или иной степени на полезных ископаемых. Грузовик — на бензине или на солярке. Поезд — либо на солярке, либо на электричестве, которое с высокой вероятностью производится на теплоэлектростанции, которую топят, смотри выше. Корабль — на солярке. Короче, куда ни кинь, все должно дорожать, если топливо дорожает. То есть выросли цены на все, что можно.

Так что в 1974-м недовольство начало прорываться, с одной стороны, среди военных, а с другой — среди студентов, учителей, которые забастовали. Потом забастовали таксисты из-за того, что им стало невозможно работать. Бензин дорогой. Начались массовые беспорядки в Аддис-Абебе, погромы и поджоги. Император забегал. Стал обещать, что всем повысит зарплаты. Потом отправил правительство в отставку. Но, как известно, аппетит приходит во время еды. Так что военные, перетянув на свою сторону императорскую личную гвардию, объявили о том, что император арестован, премьер-министр арестован и создается Дерг, так называемый. Временный военно-административный совет, который временно ввел временный режим временной диктатуры и временно так и сидел с 1974 по 1987 год. Как мы все знаем, нет ничего более постоянного, чем временное.

Временно. Знаете, временность — вопрос растяжимый.

С 74-го по 87-й, это же действительно временно.

Как бы не вечно же оно будет.

Угу.

Короче, во главе этого самого Дерга встал генерал Аман Микаэль Андом. Аман Микаэль Андом считался большим либералом, почему его во главе и поставили, чтобы успокоить население. Но он был слишком либерален, а у него был первый заместитель, которого звали Менгисту Хайле Мариам, подполковник на тот момент. Так вот, Менгисту Хайле Мариам был как раз большой радикал и был приверженцем марксизма-ленинизма. Так что генерал Аман Андом в том же 1974 году был убит военными этого самого полковника Менгисту Хайле Мариама, которые два часа стрелялись с ним и его охраной. То ли сами его убили, то ли он застрелился, как Сальвадор Альенде.

Потом пошли разные другие тоже предводители. Например, был такой генерал Тэфэри Бэнти. Он командовал до 1977 года, стараясь балансировать между радикалами и либералами и пытаясь снизить влияние радикалов Менгисту Хайле Мариама. Так что в 1977 году его на заседании Дерга расстреляли. Говорят, что лично Менгисту Хайле Мариам его убил.

Вообще в Эфиопии у Менгисту Хайле Мариама есть всякие клички. Например, Красный Негус, Черный Сталин. Поэтому до сих пор в стране периодически разворачиваются соревнования специальной олимпиады в дисциплине «миллиард расстрелянных лично Менгисту Хайле Мариамом».

Таким образом была объявлена социалистическая республика Эфиопия, в которой уцелел все тот же военный режим. Интеллигенция, профсоюзы и наиболее элитарные военные, летчики, требовали, чтобы власть передали гражданской администрации. Но их быстро разогнали и расстреляли. Так что военные так и остались, и в Эфиопии установился такой просоветский режим, по сути, который тут же установил связь с нами, с кубинцами, и проводил политику построения социализма в одной отдельно взятой стране.

Например, они решили проводить коллективизацию, объединив всех в колхозы и госхозы и начав их механизацию. Тут, правда, надо сказать, что многие крестьяне никуда входить не хотели, прятали зерно, резали скот. В общем, все как у нас. Но тем не менее их в целом удалось, например, поселить в нормальные дома. Раньше они жили в каких-то холупках, а теперь для них построили типовые вот эти домики и поселили их туда. Правда, во многих частях Эфиопии эти домики стояли совсем не там, где надо, и заниматься сельским хозяйством там как бы было нельзя. Но тем не менее.

Вообще политика социалистической Эфиопии была, как и во многих странах, типа Кубы, например, очень успешна с точки зрения социальной. Например, на момент начала правления Дерга в стране было 10% грамотных людей. Так что уже к середине 80-х их стало 60%. Потому что была объявлена политика по ликвидации безграмотности. Понастроено огромное количество школ, техникумов, всяких училищ, медицинских, аграрных, всяких. Провели борьбу с безработицей, открыли огромное количество больниц с подготовленными врачами. То есть многие достижения были совершенно бесспорными, и с точки зрения качества жизни, в принципе, Дерг добился успеха.

К сожалению, в экономическом смысле политика Дерга привела к стагнации, по сути, страны и ее зависимости от советской помощи. Кроме того, не было сделано ничего для предотвращения угрозы голода. Об этом чуть погодя.

Поглядев на то, что в Эфиопии творится рок-н-ролл, соседнее Сомали, где тогда правил Мохаммед Сиад Барре, решило, что совершенно глупо упускать такой момент. Благо в самом Сомали копилось недовольство против единоличной политики Мохаммеда Сиада Барре и потворствования кланам его папы и мамы в ущерб другим кланам. И поэтому он решил провести маленькую победоносную войну, отобрав у Эфиопии Огаден.

Огаден — это кусок Эфиопии, который вклинивается в Африканский Рог на территорию Сомали как бы. И населен он, собственно, сомалийцами. Никаких вопросов, почему он-то эфиопский. Это какая-то глупость совершенная. Проблема в том, что Мохаммед Сиад Барре был как бы тоже сторонником строительства социализма и получал у нас деньги, и танки, и все остальное прочее. И получалось, что социалистическое Сомали хочет совершить агрессию против социалистической Эфиопии. И для Советского Союза это получилось очень неприятно. Потому что как-то надо их мирить, а то что это получается? Всем известно, что только капиталистические государства считают агрессию допустимым методом решения проблем. А социалистические так себя вести не должны. И к тому же вообще это глупо — драться друг с другом, когда можно драться с какими-нибудь ревизионистами. Или еще с кем.

Мы их попытались помирить, предложив им организовать конфедерацию, или федерацию, если им угодно, в которой будут сразу и Сомали, и Эфиопия, и для баланса между ними революционный Йемен. Там тоже строили социализм, в Южном Йемене. И он должен был их как бы уравновешивать, при том что с Йеменом и у Сомали, и у Эфиопии традиционно очень тесные экономические связи, и в определенной сфере культурные тоже. Но Мохаммед Сиад Барре отказался от этого плана.

Поэтому мы решили, что Эфиопия больше, Эфиопия перспективнее. К тому же Эфиопия обороняется. Это у нее хотят отобрать, а не она хочет отобрать. Поэтому лучше всего будет поддержать Эфиопию. Мы фактически разорвали отношения с Сомали, из-за чего Сиад Барре разобиделся и решил теперь дружиться с американцами.

Какой, а.

Да. Збигнев Бжезинский в США там брызгал слюнями и требовал от режима Картера срочно направить помощь против советского вмешательства в Эфиопии. Кубинцы прислали 18 тысяч отборных солдат Фиделя, чтобы оборонять Эфиопию.

Но поначалу в Эфиопии все шло очень плохо. Потому что, во-первых, в стране, как я уже сказал, был бардак. В Сомали был относительный порядок, и Мохаммед Сиад Барре цепко держал бразды. В Огадене вторгающих сомалийцев всеми силами поддерживало местное население. И Огаден им практически удалось захватить. Но, во-первых, дальше все пошло хуже из-за того, что им пришлось выходить на более широкий фронт, где уже не было столько сомалийцев и они не могли рассчитывать на массовую поддержку. Во-вторых, мы отправили в Эфиопию в качестве военных советников Петрушина и Петрова.

Вот, Петрушин и Петров приехали и только крякнули от увиденного, потому что оказалось, что эфиопы воевать вообще не умеют. То есть если в войне с итальянцами в 30-е годы можно было еще списать все на то, что у них еще неразвитая была страна, очень многие солдаты были вооружены копьями, а вместо ПВО было велено всем ложиться на землю, ждать, пока самолет полетит, и залпом из винтовок по ним стрелять. Авось попадет кто. Правда, эфиопам тогда удалось поразить копьями несколько единиц итальянской бронетехники.

Прямо копьями?

Но дело в том, что итальянцы притащили туда танкетки. Танкетка очень маленькая, у нее нет башни и очень плохой обзор. Соответственно, можно сбоку подбежать и копьем в смотровую щель — раз, и заколол.

Нормально.

Так сказать, прямо в сердце поразив итальянского агрессора. То вот почему они теперь так воюют, совершенно непонятно. Например, они не понимали, что если вы используете танки, то не надо их ставить в шахматном порядке по всей линии фронта и так наступать. Надо их собирать в танковые клинья, чтобы прорывать фронт, окружать и крошить тылы неприятеля. Если вы проводите артподготовку, то наступать надо, когда эта артподготовка еще идет. Потому что если, пока она кончится, и только потом наступать, то, когда вы дойдете, противник уже оклемается. И толку от вашей артподготовки не получится. Что нельзя разглагольствовать про военные планы чуть ли не на улицах, где их там все кто хочет слушают. Оказалось, что в Сомали про все планы Генерального штаба Эфиопии знают чуть ли не раньше, чем в самом Генеральном штабе.

Так что в итоге Петрушин и Петров плюнули, просто отстранили эфиопских генералов от работы и стали все планировать сами. И таким образом войну удалось кое-как свести к фактической победе Эфиопии, что вызвало в Сомали крушение режима Мохаммеда Сиада Барре и последовавшие неприятности.

Короче, войну кое-как свели, и к 80-м годам в Эфиопии продолжилось строительство социализма и борьба с внутренним врагом. Потому что, во-первых, продолжали вести боевые действия просомалийские боевики в Огадене. Они от этого никуда не исчезли, от того, что война официально кончилась, и продолжали в том же духе. Во-вторых, в провинции Тыграй, населенной народом тиграи, действовал Народный фронт освобождения Тыграя. И его тоже надо было давить силой оружия, потому что он требовал независимого социалистического Тыграя. Среди местных мусульман действовал фронт освобождения афаров. Его тоже раздавили кое-как. А оромо, те самые кушиты, потомки кочевников, пришедших с юга, требовали создания независимой Оромии. Короче, чуть ли не в каждой провинции сидит какой-то фронт освобождения чего-то, де-факто представляющий собой сепаратистское боевое крыло местного населения, отличного от амхарцев. То же самое шло в Эритрее.

Против эритрейских боевиков, которые базировались на территории Судана, даже в 1983-м проводили операцию «Красная звезда», чтобы перекрыть границу, уничтожить на суданской территории базы партизан и помешать гражданам Эфиопии убегать в Судан, портя картину строительства социализма.

То есть получилось такое противоречивое государство. С одной стороны, социальный прогресс неоспорим. И действительно удалось добиться многого. Но отсутствие внимания к экономике вообще и сельскому хозяйству в частности, желание опираться исключительно на подпитку от Советского Союза, как у Кубы, привело к катастрофе. Потому что период засух, развернувшийся в конце 70-х и первой половине 80-х, вызвал в Эфиопии очередной голод.

Этот голод, с одной стороны, сильно повредил имиджу правительства внутри страны. Потому что, как там говорили всякие деятели ООН, вдоль дороги сидят как скелеты, обтянутые кожей, люди. На них смотреть невозможно. И Израиль даже проводил операцию «Моисей», чтобы спасти евреев-фалашей из Эфиопии. И почти всех вывезли, дали им там гражданство. Правда, многие фалаши до сих пор говорят, что их в Израиле считают за нигеров. И пытаются то стимулировать среди них аборты, то еще чего-то. Была история с тем, что им проводили профилактику от вшивости, облучая им голову рентгеновским излучением.

Ничего себе заявки.

Что как бы не очень полезно, как потом выяснилось. Фалаши говорят, что это целенаправленный геноцид фалашских евреев подлыми ашкеназскими евреями, гнездившимися тут. Это мы как-нибудь в другой раз обсудим.

Факт в том, что в Эфиопии опять настала жопа. В этих условиях Менгисту Хайле Мариам решил провести перестановку слагаемых уравнения и вместо Дерга в 1987-м объявил о создании нового правительства Народно-Демократической Республики Эфиопия, президентом которой он назначил сам себя.

Нормально.

Да. Но, несмотря на его надежды, что ему удастся кое-как стабилизировать ситуацию таким образом, становилось ясно, что эфиопская армия начинает разваливаться, а эритрейские повстанцы набирают силу. В 1988-м эритрейцам удалось нанести страшное поражение эфиопской армии, захватив военную базу Афабет и убив или взяв в плен 20 тысяч человек. Стало понятно, что чаша весов клонится на сторону Эритреи. И независимая Эритрея — это, в общем, вопрос завтра или послезавтра, но будет она.

Также плохо все шло в Тыграе, потому что местные повстанцы из Народного фронта Тыграя заключили сделку с Народным фронтом Эритреи. И стали бить политический режим совместно.

Менгисту Хайле Мариам как бы продолжал рассчитывать на помощь. Вот как было с агрессией Сомали. Он считал, что сейчас тоже должны прилететь какие-нибудь Петрушины и Петровы, какие-нибудь кубинские солдаты Фиделя с сигарами в зубах и спасти его. Но на дворе был, как я уже сказал, 1987–1988 год, и никто уже никуда не летел. Более того, в 1989-м даже и тех Петрушиных и Петровых, какие были, вынуждены были отозвать. У нас денег не стало, у нас все разваливалось, у кубинцев разваливалось.

И поэтому Менгисту Хайле Мариам нашим КГБшникам в разговоре говорил: «Вы нас втравили в свой коммунизм, а теперь сливаетесь».

Да. Чего это вы?

Так вышло, к сожалению.

Короче, Менгисту Хайле Мариам попробовал провести переговоры в Судане с повстанцами, пообещав им чего-нибудь там такое. Но обещать ему было нечего, так что Менгисту Хайле Мариам в 1991-м собрал манатки и убежал к доктору Мугабе в Зимбабве. Тот его принял как родного. Выделил ему особняк с садом и с высокой стеной, чтобы его не убили. Потому что в 1995-м приехали двое каких-то эритрейцев, пытались его завалить, когда он вышел погулять.

Так что Менгисту Хайле Мариам, как ты думаешь, что делает сейчас?

На пенсии?

Ну да, сидит в этом самом домике в Зимбабве под охраной. Я уж не знаю, может, после Мугабе его и выпихнули, может быть, его тоже выгнали, но я что-то ничего не слыхал. Факт в том, что Менгисту Хайле Мариам до сих пор живой. Несмотря на то, что в Эфиопии он приговорен к смерти путем повешения за шею, пока не помрет. Он в Зимбабве сидит, и на требование выдать головой на почетный суд сказали: не дадим. И говорят, что в последние разы, когда Менгисту Хайле Мариама кто-то видел в магазине, он ворчал, что Горбачёв дурак, всё испортил. Так всё хорошо было.

В общем, с того же 1991 года начались процессы по преобразованиям. В 1995 году, после того как были проведены референдумы, а потом и выборы в стране, в парламент, была образована Федеративная Демократическая Республика Эфиопия. Бывшие провинции, все эти вот Тыграй и прочие, все стали субъектами федерации с самоуправлением, выборными всякими должностями, депутатами и прочим, чего они были лишены.

Еще до этого, в 1993-м, слиняла Эритрея. Потому что там был проведен референдум, где всех спросили: хотите ли вы остаться в Эфиопии? Они сказали: не хотим. Эфиопцев это не очень порадовало, просто потому, что Эритрея отрезает их от Красного моря. Они там выторговали себе право пользоваться беспошлинно, а также чтобы в Эритрее ходила эфиопская валюта. Знаешь, какая в Эфиопии валюта?

Какая?

Быр.

Быр.

Класс. Как дети маленькие, как при бронхите говорят: быр-быр. А у них такая валюта. Раньше у нас эту валюту называли эфиопский доллар. Дело просто в том, что изначально в стране денег своих не было. Я имею в виду, вообще не было. И использовались, например, такие специальные кирпичики из соли вместо денежек.

Вообще этот регион, этот пояс Судана, я имею в виду не страну Судан, а Большой Судан, то есть пояс между североафриканскими странами, которые на побережье, которые проходят по Сахаре, и ниже которого уже, собственно, негры сидят, это называется Судан. По-арабски означает буквально «где черные». И там действительно торговля солью всегда была важна. И вплоть до открытия европейцами морских торговых путей вокруг Африки вся эта торговля была нужна. Сразу после этого она стала никому не нужна. Ездить по пустыне, дурак, на верблюдах — корабль-то все равно больше повезет. Но когда-то да, было. А потом уже во время проникновения европейцев в страну попали австрийские талеры в нескольких форматах. Серебряные монеты, которые от Иоахимсталя. У нас их ефимками поэтому называли. Поэтому ходили талеры. А талер — это и доллар, собственно, одно и то же слово. Сейчас принято говорить так, как эфиопы сами говорят: быр.

Эфиопия сейчас живет относительно неплохо. По крайней мере, по сравнению с голодом, какой был в 80-х, в который, помните, Фредди Меркьюри даже выступал вживую на своем последнем концерте, потом он помер от СПИДа. Этот концерт был как раз в честь Эфиопии, чтобы собрать бабки и отправить им на прокорм.

Колхозы разогнали. Земля, сельхозугодья, имеется в виду, находится в долгосрочной аренде у крестьян. На 100 лет им дали, по-моему, договор. Диверсифицированное сельское хозяйство, чтобы не зависеть от неурожая на кофе. Если на кофе неурожай, так может на что-то другое будет урожай и так далее. Ведется осторожная индустриализация.

Во внешней политике и экономике Эфиопия балансирует между США и Китаем. Потому что американцам они деньги выцыганивают знаешь каким способом?

Каким?

«А мы борцы с исламским терроризмом. Вот в регионе чуть ли не единственные нормальные люди. Заносите».

Да, давайте деньги.

А китайцам они говорят: «Приезжайте, открывайте заводы по сборке, там отверточные, чего хотите. Народ у нас работящий, денег много не просит». Почему нет-то? Так что они себя относительно неплохо чувствуют.

Но это не значит, что в стране настало прямо масло сливочное. Потому что, с одной стороны, у них продолжаются конфликты с некоторыми национальными меньшинствами. Сейчас это в основном тиграйцы. Это раз. Во-вторых, в середине 90-х был еще один конфликт против сомалийцев в Огадене, которых удалось задавить. Потом они несколько раз проводили интервенцию в само Сомали. И, например, в первый раз они разгромили там так называемый Союз исламских судов. В 2006 году этому Союзу удалось захватить контроль над Могадишо, выпихнув оттуда признанное ООН правительство. А тогда эфиопы, здраво рассудив, что какие-то там исламские суды в Сомали им совершенно не нужны, потому что они сейчас же попробуют опять провести вторую сомалийско-эфиопскую войну за Огаден, тут же двинули танки и всех их там распотрошили, вернув в Могадишо прежнее правительство.

Также они несколько раз вторгались при поддержке Кении, которой тоже нахрен не сдались никакие там ваххабиты в Сомали, когда боролись с Аш-Шабаб. А «шабаб» означает буквально «парни», такая сильная, модная молодежная группировка. Радикальные исламисты из сомалийской молодежи.

И была у них еще война с Эритреей, которая, в общем, кончилась международным арбитражем, который что-то там такое присудил, что Эфиопия до сих пор отказывается признавать, но ничего больше не делает.

Ну и, наконец, на данный момент продолжается борьба с тиграйцами, недовольными своим положением, в которую не преминули вписаться эритрейцы. Но эритрейцы на сей раз вписались вовсе не против Эфиопии. Наоборот, на текущий момент сохраняется непонятная ситуация. Вроде как тиграйцам удалось отбросить как эфиопов, так и эритрейцев, но чем кончится — пока неясно.

В общем, такая вот интересная страна. И на пожелании хорошего будущего эфиопскому народу будем заканчивать.