В этом выпуске мы рассказываем об истории теплой одежды - парках и малицах, сырице и сыромяти, овцах и бобрах, флисе и синтепоне.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 474-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, Домнин, о каких же загадочных темах мы поговорим сегодня после отопления и водоснабжения, которых мы коснулись в прошлый раз?

Если до отопления ваша цивилизация, или то, что у вас вместо цивилизации, дошло, то есть, извините, еще не дошло, а вам холодно, надо как-то утепляться лично, а не коллективно. Хорошо жить где-нибудь там в Африке, в Египте, в Месопотамии, в долине Инда какой-нибудь.

В Центральной Америке.

Да, на полуострове Юкатан быть индейцем майя. Все очень здорово. Неплохо также, в принципе, и на Крите сидеть, тем более что цивилизация есть. Но если вы живете где-нибудь там на Оркнейских островах, куда вас закинуло при генерации карты, то волей-неволей зимой вам надо как-то утепляться. И для первобытного, то есть пренеолитического человека, самый очевидный и чуть ли не единственный способ — это что?

Шкура мамонта.

Да, задушил какого-нибудь там пещерного медведя. Оставим за скобками то, насколько тяжело его душить. И можно с него снять шкуру, даже нужно, потому что мы его есть будем еще. А нам, соответственно, со шкурой его есть невкусно. Шкуру мы сняли, и надо с ней что-то делать дальше.

Способ, которым зачастую пользуются персонажи во всяких там видеоиграх, очень сильно упрощен. Это то, что ты шкуру снял, и все, и надел, и ходишь с ней. То есть шкура сразу делается как вот можно, не знаю, пойти на базар и купить там какую-нибудь овчину. Знаете, как многие зимой на сиденья автомобилей клали. Сейчас у более-менее дорогих автомобилей подогрев, а раньше там, как в «Жигулях», кидали овчину такую, чтобы не мучиться потом от застуженных поясниц и прочих мест.

Но это все на самом деле так не работает. Потому что снятая кожа — это будет так называемая сырица. Сырая, то есть, кожа.

Ну да.

С ней проблема следующая. Первая: она сырая в прямом и в переносном смысле. А то, что сырое и органическое, оно моментально гниет.

Это да.

И самый простой способ этого избежать — это раздобыть соли и просто насыпать сверху ровным слоем, чтобы она всю воду вытянула. Соответственно, таким образом гниение нам не грозит. Но когда эта кожа высохнет, с ней произойдет примерно то же самое, что вот там с, допустим, мозоль натер, и там кожа сошла, верхний слой. Это кожа какая? Она жесткая и сухая.

Ну да, да.

Это просто потому, что кожа, когда она снята с ее обладателя, подвергается ороговению. Примерно по такому же механизму мы, например, имеем ногти и волосы. А, собственно, у медведей на этом шерсть. Это все тоже является разновидностью ороговевшей кожи.

Это означает что? Это означает, что сделать из сырой кожи шубу и в ней ходить — дело непростое. Нам придется из нее собирать такую жесткую конструкцию. Например, мы можем из нее сделать нечто вроде ботфортов. Таких. Вот, например, там в регионе Альп откопали какого-то первобытного гражданина. По-моему, Эци как-то его звали.

Да-да-да.

Вот, и на нем как раз были надеты такие сапоги-чулки, сделанные из сырой кожи, из сырой шкуры. Козьей, насколько я помню. Они из-за того, что они жесткие, доходили до паха, а дальше он отдельные трусы носил. Потому что, как я уже сказал, она жесткая.

В этом, в принципе, есть определенные плюсы. То есть, например, можно сделать броню. Типичный пример брони северных народов — это как раз берем полоски из сырицы и из нее собираем такой колоколообразный доспех. И к нему еще можно пришпандорить такой, на дельтаплан маленький похожий, такой щит-наплечник, который будет закрывать спину, рукава. И можно им закрыться от летящих стрел или даже от копья.

Можно пустить на какие-нибудь другие, не одежные цели. Например, поскольку она засыхает, затвердевает, и сырица, можно делать очень хорошие привязки всякие. Например, к рукояти какой-нибудь там каменный топор обмотал сырой кожей, она засохнет, сократится в размерах и затвердеет, и все, этот топор будет не отодрать. Такой всякой органикой вообще часто крепили разное. Например, для арбалетов лук к ложу часто крепился жилами сырыми. Приматывался, высыхали — и всё. Те, кто изучал, говорят, что там кувалдой только отбить этот лук можно. То есть на века буквально.

Ничего себе.

Да. Однако всё это достаточно трудно. И поскольку жёсткость далеко не всегда нам нужна, нам все-таки хотелось бы какую-нибудь шубу, что ли, себе сделать из этой шкуры. Поэтому цивилизация начала переходить на так называемую сыромятную кожу, или просто сыромять, как у нас называлось. Помнишь, была такая сказка, не сказка, а былина из киевского цикла про Никиту Кожемяку? Или, как вариант, я видел южный вариант — Кирилла Кожемяку. Он как раз занимался тем, что делал сыромятную кожу, и там подчеркивается, что он был страшный силач и эти кожи прям вот пальцами мог разминать.

Первоначально к сыромяти подходили таким достаточно простым способом. То есть ее замачивали в чем-нибудь таком размягчающем. В моче, например. Был такой очень архаичный способ. Так, между прочим, не только кожу размягчали, даже и шерсть. Была такая технология. Или, например, применялся относительно недавно еще кислый квас у нас в России. И там много чего еще. Начали применять, например, так называемые квасцы. Такие соли с содержанием серы, если я не путаю. И в процессе это оттуда доставали и обязательно мяли, мяли, мяли, не давали затвердеть. Добивались того, чтобы она была равномерно обработана. Потому что иначе будут дефекты.

То есть она промята должна быть, да, получается?

Да, иначе она в некоторых местах может не пропитаться, не размягчиться, и получатся дефекты. И жесткие, и хрупкие, не очень подходящие. У нас еще было название «мягчина» как раз от того, что она разминается, размягчается. Из-за этого кожевников местами называли «мягчинниками» или даже «мешинниками», когда, видимо, просто забылось, от чего это происходит. Применяли, например, и деготь, и много чего применяли.

Почти все эти способы приводят к тому, что сыромятная кожа здорово воняет. Это была одна из причин, по которой от нее отказались. Однако как кожа, если отвлечься от вони, тем более что, если вы живете в те времена, вам, наверное, будет до лампочки. У вас везде вонь, везде навоз, грязь, черт знает что. Вы это уже замечать не будете. Так что из нее получалось делать разное.

Если это кожа со скобленным мехом, то можно делать всякие туфли, штаны. Можно даже добиться такого эффекта, чтобы получалось как будто замша. Вот подобным образом индейцы американские делали себе мокасины и штаны. Практически замша. А если не соскабливать, то как раз получится, если это хороший мех, то как раз может получиться теплая одежда. У нас традиционные шубы и тулупы как раз тогда и появились, еще там бог знает когда, в неолитический период.

Традиционную шубу носили обязательно кожей наружу, мехом внутрь. Считалось, что оборачивать ее наизнанку — это вообще колдовство какое-то.

Да.

Помните, в «Вечерах на хуторе» там хлопцы пугали голову, бегая в вывороченном тулупе? Это такая типичная для славянских новогодних обычаев манера, когда в вывороченном тулупе и в маске бегает типа черт. Поэтому шубу носили мехом внутрь. Мехом наружу — это уже совсем недавнее совершенно веяние, когда просто стало престижно ходить в мехах. Овчинные шубы-то, они, в принципе, ничего интересного собой не представляют. А вот там какую-нибудь енотовую шубу из американского енота — у нас тогда еще енотов не было. Это сейчас их развелось, на Кавказе их полно. А тогда это было прям престижно.

Богатые шубы по-другому украшали: они их покрывали тканью какой-нибудь хорошей, с вышивкой там или еще с чем-нибудь. И постепенно от этого начали доходить до идеи дубленой кожи. Почему она дубленая? Потому что она… Вообще, можно ее приготовить разными способами. Сейчас чего только не используется. Но первоначально ее дубили при помощи танинов естественного происхождения. А эти танины раздобыть можно было из коры дуба, самое лучшее. Можно было попробовать использовать некоторые другие виды растительного сырья, типа, например, березовой коры, еловой коры, так называемых чернильных орешков. Это так называемые галлы.

Галлы — это такие, знаете, шарики, образующиеся на листьях и, реже, стеблях растений. Представляют собой нечто типа опухолей, которые образуются при укусах некоторых насекомых и откладывании там яиц, также при некоторых болезнях. Короче, далеко не все галлы являются чернильными орешками. Из них, кстати, чернила, собственно, и делали. Но многие являются, и их можно отличать по виду, если знать как.

То можно как раз делать дубленую кожу, чтобы получалось то, что мы сейчас обычно носим. Не вонючую, более приятную на ощупь и более долговечную, практически не знающую сносу, с более простым уходом в сравнении с сыромяткой. Сыромятка, например, может отсыреть, а дубленка, если постараться, то можно и этого добиться, но вообще не должна.

И таким образом меха долгое время были, во-первых, важным предметом, из которого производилась зимняя одежда, но большую часть истории, так сказать, вне таких земель, как вот наша, например, или там Польша какая-нибудь, меха были скорее престижным товаром. То есть вот знаменитая картина эпохи Возрождения — портрет супругов Арнольфини. Там купец Арнольфини стоит как раз в меховом манто таком, без рукавов, и в меховой же шапке, шляпе, я даже бы сказал. Это не потому, что у них там в Италии прям такая настала стужа, что ему надо наряжаться в меха. Кстати, довольно богатый мех. Я уж не знаю, с кого это. С соболя, наверное. Дело просто в том, что он как бы нам говорит: я мужик серьезный, я мужик богатый. Дело, так сказать, свое знаю. У меня вон дом полная чаша, жена красавица, ждем пополнения. Я сам тоже богатый и красивый, хожу в мехах.

Надежный бизнес-партнер.

Да, да. Это был очень важный такой предмет. Кроме того, некоторые меховые изделия, типа муфт, использовались дамами не для того, чтобы греться, а для того, чтобы туда блохи перебегали, не разобравшись.

Как блохоловка использовалась.

С той же целью, с которой более богатые держали ручных горностаев. Те, кто живого горностая не мог добыть, те шкурку хотя бы из него использовали.

А вот, например, какой-нибудь типичный викинг, судя по сохранившимся изображениям, гробницам, текстам, особенно мехов-то не носил. Шапку меховую — да, а вот шубу — редко. Дело тут не только в том, что они какие-то были холодоустойчивые, а просто в том, что в эпоху викингов стоял так называемый климатический оптимум, и они обходились шерстью. Про шерсть сейчас мы отдельно поговорим.

Давайте с мехами закончим. Экспорт пушнины был очень важной частью экономики, во-первых, на территории современной России и повлек за собой расширение сначала новгородских территорий к востоку, в район Белого моря и дальше. А потом, когда Москва возвысилась, и московского влияния в сторону Урала, Пермь, Югра и дальше в Сибирь. И основным налогом, который собирался там, был как раз пушной ясак, а еще, как у нас говорили, мягкая рухлядь.

Вот мягкая рухлядь — это было, собственно, главное, зачем нас понесло в Сибирь, потом на Дальний Восток, а потом уже и на Аляску. И, кстати, это было одной из причин, по которой мы с Аляски в итоге ушли, потому что пушная торговля перестала быть такой выгодной в середине XIX века. Частью потому, что зверье повыбили, частью потому, что уже времена были не те. И мы решили оттуда уходить, пока деньги дают за это.

А также на территории Северной Америки. На территории Северной Америки особенно ценными получились бобры. Потому что европейцы к XVII веку приобрели большой вкус к валяным шляпам. Причем если до этого всякие войлочные шапки и шляпы использовались самыми что ни с простыми людьми… Делаем из овечьей шерсти войлок, скраиваем его в колпак и ходим. Так и у нас было в России, и у европейцев, и у кочевников тоже повсеместно. Такой материал удобный, мягкий. Вроде которого сейчас в баню ходят или вот такие по улицам периодически пожилые попадаются в таких.

Но это все-таки достаточно грубый войлок, а богатым хотелось чего-то другого. И тут выяснилось, что в Северной Америке, на севере США и в Канаде современной, живет много бобров. А из бобровой шерсти получается очень хороший фетр и замечательные шляпы, модные и очень дорогие.

Это они удачно там расплодились.

Да, американский бобр. Канадский бобр вообще у нас правильно называется. Сами американцы его сейчас называют американским. Так вот, привело это все к тому, что на территорию Северной Америки, в сторону Великих озер, а также некоторых современных канадских территорий зачастили европейцы. Сначала туда нагрянули французы. Жак Картье там разведал всякое. Потом подтянулись голландцы, голландцы-англичанцы, и даже шведов занесло. Правда, ненадолго, но занесло же.

И это спровоцировало ряд конфликтов между окрестным населением из индейцев, которые совокупно называются бобровые войны. Потому что противоречия между племенами в поставках бобров европейцам, которые привозят всякое интересное…

Представьте, что вы какой-нибудь там индеец. Бобры эти вас интересуют исключительно, чтобы шапку себе сшить на зиму. А тут вдруг какие-то приплывают бледнолицые, которые за эти бобровые шкурки привозят редкие артефакты. Например, ружье.

Ружье, да.

Потому что ружье — это классно. Это волшебное. С их точки зрения это реально волшебный предмет, который прям бабахает и убивает. Конечно, копьем можно тоже убить не хуже, а иногда даже и лучше. Но, блин, он бабахает. Это круто. Привозят вместо каменных топоров железные топоры. И теперь уже у вас томагавк — это не дубинка из твердого дерева. Они привозят небольшие топорики, которые вы и приспосабливаете как раз в нишу былых томагавков. И даже слово прицепилось потом к ним. Потому что с деревяшками возиться никто особо не хотел. И всякое другое. Привозят, например, огненную воду.

Да, это тоже круто.

Привозят, например, соленую свинину. Муку привозят.

Слушай, а свиньи же не водились у них, да, получается?

Нет, там не водились. Все свиньи в Америке — это район Мексики. Там так называемые пекари живут. Самый, по-моему, распространенный у них вид называется хавелина.

Так вот, привозят всякое интересное. Всякие красивые ткани, одеяла. В общем, столько всего привозят, что вы уже как бы не знаете даже уже, как без этого вы и жили, влачили жалкое, ничтожное существование совершенно.

Ну и вот на почве того, что кто-то кому-то перекрывает канал торговли с европейцами, кто-то всех бобров у себя на территории выбил и нагрянул к соседям, кто-то, на кого нагрянули, и сам убегает, и всех попавшихся на дороге сносит. В общем, из-за этой причины племенной союз ирокезов начал всех добивать. Сначала вышибли могикан, потом двинулись дальше, стали набегать на такие племена, как оттава, гуроны, майами. Майами — это не те Майами, в честь которых Майами по Флориде. Там были какие-то майяими, но американцы, не разобравшись, те Майами, эти какие-то тоже обозвали, город в честь не тех Майами, каких надо. Так получилось.

И все это происходило с участием европейцев, которые… Французы, например, ирокезам не стали продавать огнестрел, а ирокезы сказали, что мы у голландцев будем покупать огнестрел еще и дешевле. Это первая причина. Потому что сами европейцы друг с другом были на ножах, и они, соответственно, поддерживали разных индейцев. Во-вторых, связано это было еще и с тем, что по мере развития событий цены на пушнину стали падать ввиду насыщения рынка. Это уже был конец XVII века. Ввиду смены моды. Короче, много чего поменялось. Соответственно, цены стали ниже, и огненной воды, пороху и прочего стало можно получить меньше. А индейцам ты этого не объяснишь. Они тебе скажут: ты нам про рыночную экономику тут не задвигай, ты огненную воду давай.

Короче, получилось в итоге так, что часть индейцев откочевала в итоге на запад, часть перебралась в Канаду, а ирокезы в итоге стали, по сути, проанглийским племенем, разобидевшись на французов. Что потом привело к их живейшему участию как в Семилетней войне, или как там в Америке называется, Франко-индейской войне, так и к тому, что во время Американской революции индейцы американцев мочили. И когда британцы проиграли и ушли, индейцев тоже погнали подальше.

На счастье для бобров, про них все забыли, я так понимаю.

Да, бобры уже к этому моменту перестали всех интересовать, к счастью для себя. Вот такая вот вышла фигня из шляп каких-то там.

Да.

Параллельно с мехами, а во многих местах и вместо них, как я уже говорил, шло развитие суконно-шерстяной индустрии. То есть делали ткань разную и одежду из шерсти. И, например, одной из распространенных английских фамилий является фамилия Фуллер. Так вот, фуллер — это человек, который ногами месит овечью шерсть в кадке с мочой.

Это для чего же?

Для того чтобы была более мягкая ткань, чтобы не кусалась, шерсть. Иначе она будет кусачая, как вот прабабушкин свитер.

Ну да-да-да, шерстяные вещи, они могут быть такими.

При этом что интересно: вот когда мы говорим сейчас «шерстяная одежда», мы зачастую представляем себе свитер, носки вязаные, какую-нибудь шапку вязаную. А тогда для того, чтобы вязать, нужна хорошая, тонкая, мягкая пряжа. А вязать из того, что было там во времена какого-нибудь Вильгельма Завоевателя, или Карла Великого, или там каких-нибудь римских императоров, было нереально. Потому что были совсем не те овцы, совсем не та шерсть. И вместо этого ее просто в достаточно грубую ткань… То есть сделали такую пряжу, из которой можно нитки плотные тянуть, а эти нитки уже в ткацком станке — раз-раз-раз, и получается сукно.

Поскольку это сукно было необходимо в чудовищных количествах. Все люди должны ходить в одежде. Кроме того, ткань нужна для всяких других вещей. Покрывать мебель, делать всякие там гобелены, престижные всякие товары. Шатры, палатки тоже из нее же, мешки. Не те, в которых навоз носить, а поприличней. Короче, много нужно шерсти. Она, зараза, протирается довольно быстро. И поэтому ее рынок фактически ненасытный.

Еще такая проблема, потому что, во-первых, ее можно сделать теплой, если надеть несколько слоев. Надо бы сказать, что вообще в Европе до нового и даже уже до современных времен практически в основном степень утепленности регулировалась за счет того, что надевали больше слоев или меньше слоев. А не так, как у нас, когда летом мы ходим в одном, а зимой мы шубу надеваем.

И по этой причине для регионов, в которых овцы хорошо паслись, — это Британские острова, это Испания, это и Франция тоже, на юге, — там как раз сложилась специфическая индустрия, каковая тоже производила серьезные политические и социальные пертурбации. Вот, например, в ходе Столетней войны Нидерланды, сейчас не Бельгия, а тогда Фландрия, номинально как бы принадлежавшая Франции, по-французски и тогда во многом и говорившая, все равно поддерживала англичан, что в итоге привело к тому, что Бургундия, которая контролировала Фландрию, была союзницей англичан большую часть войны. Потому что из Англии шла шерсть овечья, а во Фландрии как раз сложилась суконная индустрия. Соответственно, никакого смысла конфликтовать со своим главным поставщиком ради каких-то там Валуа. Кто это вообще? Тут у нас бабки. Нам ей шить надо. И оставаться без сырья не желаем.

И поэтому да, вот такое получилось последствие, которое в итоге к чему привело-то? К, собственно, существованию какой-то там Бельгии. Потому что Бельгия-то — это что? Это не то Франция, не то Германия, не разберешь. Странная какая-то держава получилась. Вот это как раз отдаленное последствие торговли шерстью и производства шерстяной ткани.

Так это странно получилось. Вроде бы из-за ерунды, а целая геополитическая единица от этого.

А уж как, наверное, этому благодарны в Конго бывшем бельгийском.

Да, никак не могут нарадоваться.

Да, и там только недавно численность восстановили до добельгийской.

Ну так вот, и в Англии по этой причине до сих пор глава палаты лордов, лорд-верховный канцлер, должен сидеть на чем?

На мешке шерсти.

Да, на мешке с шерстью. Потому что в Средние века шерсть была чуть ли не единственным экспортным товаром у Англии. И ради этой же шерсти Генрих VIII произвел так называемое огораживание. То есть отобрал общинные земли, чтобы передать их лендлордам. И они там выращивали овец и поставляли на континент шерсть. И платили ему налоги. А согнанное с этих земель и оставшееся с носом крестьянство в количестве 70 с лишним тысяч мужчин, женщин и детей — никто просто не считал за отдельные единицы — было схвачено и повешено за бродяжничество. Вот еще одно последствие торговли шерстью в Англии.

Овцы сожрали людей.

Да. Дело просто в том, что с производства шерсти брали очень большие налоги по тогдашним меркам. Например, первым, кто это ввел, был король Эдуард I. А Эдуард III, который развязал Столетнюю войну, он в том числе на эти скопленные доходы воевал, а также подумывал вот эти вот фландрские города, которые покупают у него, на свою сторону перетянуть. И это ему в какой-то мере даже удалось.

И таким образом сложилась индустрия, которая потом была устроена и в Англии. То есть, например, Англия, которая покрыта до сих пор сетью каналов, — это было в тот период, пока еще индустриализация там уже началась в XVIII веке, но железная дорога-то еще не того, а возить-то это все на чем-то надо. Шерсть довольно громоздкая, она же легкая, по сути. А громоздкая, соответственно, нужны либо какие-то там караваны возов, что неэффективно, либо вот мы сейчас выкопаем каналы, будем грузить баржи-плоскодонки, потому что шерсть легкая, они не перевернутся, и возим. До сих пор эти каналы используются. Они потом здорово пригодились в ходе дальнейшей индустриализации.

Были даже специальные законы о том, что все простолюдины в Англии обязаны в церковь надевать шерстяную шапку.

Чтобы каждый купил по шапке.

Да, чтобы каждый пошел и спонсировал отечественного производителя. Удивительно, что только шапкой ограничились, а не какими-то шерстяными трусами. Решили, что дальше они все просто разорятся, и вместо поддержки получится только одно обнищание.

Ну и потом многие города, которые на производстве сукна поднялись, они стали осваивать и другие виды индустрии, в том числе тяжелую промышленность. Это вообще, кстати, типично для вот этих вот первых индустриальных стран. Они всегда сперва начинали с легкой промышленности, а легкая промышленность у них — это главным образом суконное производство, потребляющее шерсть. И только потом уже на базе прибыли, нажитой на легкой, все стали вкладываться в тяжелую.

Это у нас получилось так, что страна после Гражданской войны в полной разрухе, и надо срочно налаживать тяжелую промышленность, а легкую как-то там потом подождем. Это и привело к дефициту и прочему.

Ну так вот, таким образом, к производству сукна прилагался еще и поиск совершенства в том, как можно эту шерсть, во-первых, производить. То есть овец, проще говоря, каких интересных можно развести. Так и в том, какую интересную ткань можно из этой более качественной шерсти делать. То есть изначально, я говорю, овцы были довольно паршивые с нашей точки зрения, с плохим руном.

Вот у нас, например, Петр Великий пришел. Он, съездив к англичанам, посмотрев на тамошних овец, объявил, что наших овец всех на шашлык постепенно надо определить. Вместо нашей породы надо английскую тонкорунную овцу заводить. Мы и завели, собственно.

Они прям настолько лучше были?

Несравнимо. То есть как раз появились у нас тогда валяные всякие изделия. Правда, у нас их сдуру стали приспосабливать к каким-то совершенно неподходящим для этого отраслям. Типа, например, того, что Суворов возмущался. Они при Павле I за каким-то чертом решили делать такие штаны по прусскому образцу. Но для этого надо было делать их из сукна. У нас только сукна не было, было сочтено за очень дорогое все. Поэтому стали как бы валять на манер, как валенки валяют. И из-за этого получались штаны как штаны, но только они очень быстро на коленках протирались. И Суворов был этим сильно недоволен.

Да.

Ну так вот, и к XVIII—XIX векам появились разные новые породы овец. В частности, достигла совершенства порода меринос. Вообще правильнее их называть как бы меринос, потому что это испанское los merinos, но у нас как-то, видимо, на французский манер все привыкли склонять, поэтому как-то называют меринос. Хотя мне прям так и просится сказать «меринос».

Интересно, что, хотя порода испанская по происхождению и, вероятно, затащенная туда, по крайней мере какая-то часть их предков, затащена туда маврами, предполагается, что это была такая марокканская династия Мариниды. В честь них и названа. Это все вилами по воде писано, мы не будем в это вдаваться. Но то, что испанцы стали их разводить и у них получилась ярко выраженная шерстяная порода… То есть она меньше, чем бараны, которых на шашлык разводят, но зато у них гораздо лучше шерсть. С таким прицелом их вывели, что они раз в год стригутся. Можно и чаще. Проблема, понимаешь, собственно, в чем? То, что многие породы стричь нужно там чуть ли не как бриться по утрам. Потому что иначе у них шерсть перестает расти, начинает сваливаться там, или они обрастают шерстью так, что их может тепловой удар хватить.

Но поскольку испанцы очень хорошо понимали, что у них стратегическое сырье, они за его вывозом очень следили. Так что вывозить мериносов из Испании было нельзя. Их даже контрабандой пытались перегонять, грузить по поддельным документам. Короче, параллельный импорт.

Ну, стратегическое сырье, что ж ты хочешь.

И в Британии даже был период «мериносового безумия».

Это как это?

В конце XVIII века и до победы над Наполеоном у них там была какая-то совершенно… пузырь, короче, надулся.

А, финансовый.

Да, на импорте этих самых овец. Сейчас, что интересно, самое большое поголовье в Австралии этих овец. Потому что там очень хорошие условия как раз для этого. И естественных врагов мало. По этой причине из них шерсть как раз сейчас является самой дорогой и престижной, а также теплой.

Значит, весь этот прогресс, не обязательно именно с мериносами, а вообще со всякими хорошими видами шерсти, стал приводить к появлению новых видов ткани. Таких, например, как фланель. Вообще фланель, строго говоря, бывает не обязательно шерстяная. Она может быть и полушерстяная, и даже чисто хлопковая. Но изначально она как раз была из шерсти сделана. Теплая, мягкая, практичная такая одежда. Единственное, что намокает быстро. И у нас фланель быстро пошла в ход как раз при Петре Великом. Он определил на зиму ходить в портянках из фланели солдатам. Так что вот эта вот идея с портянками из фланели, потом уже из байки…

Кстати, про байку-то, да, чтобы не забыть. Я, когда был маленький, по-моему, все время ходил в байковых рубашках. Это, наверное, была моя любимая домашняя одежда. Теплая, мягкая, приятная на ощупь. Это, опять же, не обязательно шерстяная. Я, по-моему, ходил в хлопковых как раз. Но изначально да, шерстяная, очень теплая. И появляется тоже тогда же, в XVIII веке. Популярная и у нас была в стране у всяких богатых бар как домашняя одежда, и у европейцев. У нас сейчас в основном наряжают детей, хотя я подумал себе раздобыть байковую рубашку для ношения дома.

А еще тогда же появляется термин «флис», но это не тот флис, который сейчас. Потому что сейчас флисом именуется полиэстеровое синтетическое трикотажное полотно. Оно появилось относительно недавно, буквально перед тем, как мы с тобой родились, пошло в ход. А до этого флисом именовалась как раз теплая шерстяная ткань, собственно, которую этот синтетический флис и стал заменять. Потому что в Европе той поры пошла мода на характерную одежду. И, кроме того, вообще все похолодало ко временам Французской революции. Появились целые линейки теплого белья из этого тогдашнего флиса, в том числе так называемое егерское белье.

Вот когда мы «Двенадцать стульев» открываем, там упомянуто, что там на Кисе Воробьянинове до сих пор это егерское белье. Это не то, с которым егеря. Хотя им как раз оно хорошо подходило бы. Это белье, которое выпускалось из тканей, производимых одним немцем по фамилии Егер, ну или Ягер. У нас просто назвали «егер», из-за этого получилось «егерское белье». Это вообще характерно для всяких там народных этимологий.

Например, поговорка «пролететь как фанера над Парижем». Это не фанера, это фланер. Это самолет такой был, один из первых вот этих аэропланов из тряпок и палок. У нас он превратился сперва во фланеру в просторечии, а потом в фанеру какую-то, не имеющую отношения ни к чему. Но вот так вышло. Так же и с егеровским бельем.

То есть фактически тогда появилось термобелье. То есть белье, которое, помимо того чтобы прикрывать там разные места, которые видны из-под верхней одежды, впитывать пот, не давать пачкать верхнее платье… Вот в сериале «Игра престолов» все эти благородные дамы почему-то надевают дорогие платья на голое тело. Так никогда не делалось. Все всегда надевалось на рубаху. Просто с рубахой не получится фансервис, и не будет видно сиськи. Поэтому, видимо, было решено, что такие вот богатые дамы могут походить несколько дней, а потом оно от пота превратится в тряпку, и его надо выкидывать. Оно шелковое, между прочим.

Да.

Так вот, а в XIX веке благодаря Егеру и другим таким же появилось термобелье, функциональное белье, то есть которое помогает сохранять тепло зимой. Тогда же, в XIX веке, пошло в ход, благодаря развитию всех этих замечательных видов шерсти и вязания, вязаные свитера, вязаные шапки, вот эти вот, которые до сих пор мы носим. Лыжники, и просто зимой все ходят. У меня, например, есть, сын подарил. Вот тогда как раз это и складывается. А до этого вязание было не развито: не из чего вязать, нету подходящего материала.

И к началу XX века все это было очень кстати, потому что пошло исследование Арктики и Антарктики, и надо было утепляться. Первоначально многие, особенно англичане… Американцы, например, так дурака не валяли. А англичане очень долго упирались и, например, в мехах ходить отказывались.

И носили на себе… Вот, например, во что обрядили Роберта Фолкона Скотта и его несчастную экспедицию. Значит, на каждого человека… К тому времени англичан попустило, и начали одеваться основательно. На каждого человека, во-первых, комплект егерского этого самого шерстяного нижнего одеяния. Во-вторых, из верблюжьей шерсти такой комбинезончик, типа термобелья. Двенадцать шерстяных безрукавок, двенадцать рубах шерстяных, двенадцать штанов пар. Шесть пар перчаток шерстяных, судя по картинкам, вязаных. Четыре шерстяных кардигана. Двенадцать пар шерстяных чулок толстых, вязаных, выше колен натягиваются. Трикотажные. Четыре флисовых, опять же не синтетических, а тогдашнего флиса из тонкой шерсти, спальных мешка. Четыре шерстяных одеяла. И две пары тапок внутри, тоже подбитых шерстью. Это снизу.

Сверху на каждого надевается оленья малица. Малица — это такой как раз позаимствованный у коренных народов Севера прикид, который носится шерстью внутрь. Сверху еще надевается то, что по-правильному называется парка, то есть с шерстью, вывернутой наружу. Малица мехом внутрь, а парка мехом наружу. Это потому, что коренные народы малицу использовали в качестве нижнего одеяния, то есть на голое тело накидывали. И всё это сверху полируется еще из оленьей шкуры шапкой. Не такой, как наша ушанка, но тоже ничего. Рукавицами из волчьего меха. Даже не перчатками, я бы сказал, а такими рукавицами с раструбом, которые защищают еще и руку до локтя. В таком вот духе они, собственно, и отправились.

Это им, конечно, не помогло, но не помогло не от того, что они плохо утеплились, а потому, что они очень плохо подошли к организации транспорта и тащили все на себе.

Тогда же в ходе всех этих полярных экспедиций было совершено, не то чтобы совершено, а скорее пошло в ход и было популяризовано еще одно имя — Бёрбери. Дело в том, что Томас Бёрбери в конце XIX века создал габардин. Это как раз из мериносовой пряжи. Очень хорошая шерстяная ткань, с рубчиком, почти как у кордов и тому подобного. У нас, например, в Советском Союзе в габардиновом пальто ходили всякие высокопоставленные партийцы. Горбачев очень любил рассекать в таких пальто со шляпами. В одной из повестей Астрид Линдгрен, по-моему, про Калле Блумквиста, там как раз они разыскивали убийцу, который шлепнул своего кредитора. Единственное, что они о нем знали по внешности, — то, что он был одет в зеленые габардиновые брюки. И потом действительно эти брюки у него нашли в итоге. Это такая примета времени, что люди ходят в габардиновом шмотье.

Ну так вот, как раз из габардина делали теплые куртки для полярников. С этой поры Бёрбери начал приобретать известность. И вот сейчас британские гопники ходят в спортивных костюмах в Бёрбери. У нас был период, когда наши футбольные фанаты пытались подражать британским и наряжались в Бёрбери. Но если в Британии это обычное дело, как у нас «Адидас», то в Москве-то никто за ком не ходит. Поэтому вместо того, чтобы смешаться с толпой, они вместо этого стали только выделяться сильнее. Получилось как-то странно.

Кроме того, в первой половине XX века появляется такая привычная для нас вещь, как пуховик. Я понимаю, что вообще странно представить, что пуховиков когда-то не было, но вот так вышло. И одним из создателей был Джордж Финч. Он помимо того, что был химиком и поэтому участвовал в производстве ткани, которая как раз набивалась пухом, он еще был альпинистом, поэтому, собственно, ему эта ткань такая и понадобилась, набитая пухом, чтобы не задубеть там.

Да.

И так вот появились пуховики, которые, правда, по нынешним временам далеко не всегда набиваются именно пухом. Потому что в XX веке вообще появилось большое количество всяких синтетических материалов, которые применяются для самых разных теплых вещей.

Вот, например, гидрокостюмы. Когда трудами Жака-Ива Кусто пошел в ход акваланг, стало понятно, что хорошо где-нибудь там в Карибском море плескаться. Но и то, даже в самой теплой воде, хоть в 30 градусов, человек до бесконечности плавать не может. Потому что она все-таки холоднее, чем наше тело. Мы теряем тепло, и рано или поздно переохлаждение вы подхватите даже в Карибском море. Это плохо, поэтому нужны гидрокостюмы.

Одним из популярных материалов стал так называемый неопрен. Это, по сути, синтетический каучук, который, насколько я помню, создала фирма DuPont, вот эти вот химики американские. Его применяют много для чего, не только для гидрокостюмов, но и, например, для некоторых теплоизолирующих материалов в промышленности. Вот в автомобилях много чего делается из неопрена.

И была даже такая мысль сделать этакую маску. Дело просто в том, что неопрен хорошо пропускает кислород, в том числе и из воды. И я видел, что проводились опыты, где какого-то там бобра или крысу, я уже забыл кого, сажали в коробку из неопрена и ее погружали под воду. Она там ничего, дышит. Просачивающегося кислорода было достаточно для того, чтобы она не померла. Не знаю уж, чем это все закончилось. Я подозреваю, что человек все-таки не крыса. Одно дело сидеть в ящике, а другое дело на лице эту маску иметь. Короче, пока не взлетело.

Парки, которые мы сейчас используем, в основном тоже по принципу пуховика устроены. То есть это куртка с капюшоном из плотного непродуваемого и непромокаемого материала, которая набита внутри каким-то утеплителем. А чтобы этот утеплитель весь не сползся вниз под действием силы тяжести, она, как правило, простегана. Изначально простегивали вот как традиционные всякие одеяла, крест-накрест, ромбиком таким косым.

Так вот, пух до сих пор считается одним из лучших материалов. Правда, у некоторых людей на природные материалы бывает аллергия, так что смотрите сами. Астму всякую может провоцировать и так далее. Пух зачастую птичий. Причем состоит этот пух не из сплошного пуха, а из пуха с пером. У хорошего пуховика должно быть от 60 до 80% пуха, остальное — перо. 100% пуха вы не найдете. Такого не бывает, не делают.

Иногда пух бывает не птичий, а еще там чей-нибудь, нащипанный из каких-нибудь кролей и тому подобного. Но обычно в куртках именно птичий. Он легкий, он долго служит, не распадается химически, дышащий. Короче, замечательная вещь. Но, к сожалению, я уже сказал, у многих аллергия. И, кроме того, у него есть манера приманивать этих вот клещиков мелких. То есть его нужно периодически обрабатывать от них. А обрабатывать его в стиральной машине трудно, кстати. Надо стирать в тридцатиградусной воде и использовать там всякие особые режимы стирки. У меня, например, в стиралке, по-моему, такого нет. У моей бабушки, например, есть. Я все собираюсь… Вернее, я думаю пойти к ней и сдать свою парку в стирку ей. Или просто перейти через дорогу и сдать ее в химчистку. Она у меня просто настолько извозилась за прошлую зиму, что, мне кажется, лучше прибегнуть к помощи профессионалов.

Бывают и просто, как я уже сказал, из животных всяких там. И овечий пух, и смеси с шерстью, в основном тоже те же самые мериносы, кроличьи и тому подобное. Из кроличьего пуха, кстати, наделают и фетр для того, чтобы делать шляпы. У меня, например, шляпа как раз из кролика. Дорогая, сразу говорю.

На основе полиэстера есть несколько всяких материалов. Как я уже сказал, есть флис, из которого сейчас делаются всякие хорошие одеялки, разные там вот эти вот кофточки, курточки, трусы, портки, шапки тоже. Флис очень хорош чем? Тем, что он с одной стороны теплый, с другой стороны он дышащий, он очень легкий. И он отталкивает воду. В отличие от, например, той же шерсти, которая как намокнет, так и всё. Он очень неприхотлив. В машинку закинул, вывесил — он высох.

И, наконец, его, как мусорщику, мне приятно сказать, что флис очень хорошо можно сделать из отходов. Знаешь, из чего?

Из чего?

Из ПЭТ-тары. Пластиковых бутылок.

Ого!

Может быть, не самый нарядный флис на планете, но будет флис.

Да.

Есть еще такая вещь, как гортекс. Гортекс — это вообще, конечно, торговая марка. Но, по сути, сейчас гортексом обзывают, норовят, почти любую мембранную ткань. Чем хороша мембранная ткань? Тем, что она, опять же, воздух пропускает, воду не пропускает, ветер тоже не пропускает. При этом она пропускает через себя испарение от твоего пота. То есть она паропроницаема.

То есть воду она отводит, но при этом…

Да, а то, что из тебя испаряется, через нее выходит. И ты там не сопреешь весь к чертовой матери. По этой причине да, вот гортекс, как одна из самых знаменитых, является практически как ксерокс для копировальной техники, так и он для мембранной ткани. Изначально он просто был единственным, потому что запатентован. Как только срок патента кончился, все просто и полезли. Но люди-то уже привыкли. Всякие штаны, куртки, капюшоны, шапки, палатки, ботинки… Туристы, те, кто ходит в походы, они очень радуются мембранной ткани. Белье из нее тоже хорошее получается. Не потеешь практически.

Как и любая мембранная ткань, состоит из нескольких слоев. Там такой внешний толстый устойчивый слой, а под ним несколько еще слоев, в которые обязательно входит такая мелкая мембрана, и мягкая подкладка. Так что как раз очень хорошо для всяких туристов, для охранников всяких, сторожей тоже.

А мы, пока в Советском Союзе росли, имели дело чаще с чем?

С синтепоном.

Да. То есть такой, в общем, дешевый, простой утеплитель, который пихали во всякие куртки. Часто использовали как раз тоже аллергики. И во всяких подушках, кстати, и одеялах используется. Как раз специально для аллергиков, которые от пуха начинают чихать и кашлять. Синтепон, по сути, — это как вата, но только синтетическая. Поэтому его, как правило, и применяют там же, где и вату, ватин. Аналогичный хороший, дешевый материал без особенных претензий.

Более дорогой современный аналог у синтепона — это так называемый холлофайбер. По сути, он армированный силиконом синтепон. Он же часто называется термофайбером, потому что в термобелье используется. Очень хорошо защищает, очень легкий и практически не впитывает пот. Стирать можно чуть ли не как хлопок. Очень практичная одежда, хотя и более дорогая.

Так что сейчас у нас публика зимой ходит в основном в парках-пуховиках. У меня тоже такой есть, с капюшоном. Когда будет мороз, я в нем буду ходить. Хотя есть у меня и дубленка, и к ней такая же серая шапка-ушанка. Проблема в том, что все-таки это природный материал, а куплены они давно, поэтому они заметно сели за годы. Из-за этого, если шапка мне еще кое-как на затылок налезает, то дубленка на мне уже давно не застегивается. Тут, правда, еще и то, что я в плечах стал шире. Но, к сожалению, сейчас эпоха шуб, мехов и тулупов уже практически прошла. И все мы сейчас переходим на синтетические одеяния как более практичные.

Сейчас вообще, я читал, многие женщины жалуются на то, что найти приличную греющую шубу почти нереально. Везде дают настолько стриженые шубы, что в них никакой мороз совершенно не задерживается.

Почему? Почему?

Да потому что это превратилось в такую престижно-понтовитую одежду. В Америке и в США тоже всякие ходят во всяких коротких шубейках, которые в США вообще не нужны абсолютно. Это просто так, для понта. Вот у нас тоже в Москве, по крайней мере, у нас относительно тепло. Но я вообще заметил, что последние годы практически эту парку не надеваю. Только когда надо куда-то в лес какой-то идти. А так я прекрасно обхожусь плащом из синтетики, к которому у меня есть подбитая, по-моему, как раз каким-то вариантом гортекса пристегивающаяся подкладка, простеганная крест-накрест тоже. Его вполне достаточно. Главное еще шею замотать шерстяным вязаным шарфом — и всё. А на голове шляпа из, как я уже сказал, кроличьего пуха сваленная. Для московской современной зимы этого вполне достаточно. Это когда мы маленькие с тобой были…

Да, да, было, конечно.

Ну и еще скажем пару слов о том, что благодаря развитию всех этих зимних видов одежды мы получили еще некоторые напрямую не относящиеся к зиме удобства. Такие, например, как молния, я имею в виду застежка. Потому что оказалось, что если застегиваться на пуговицы, как раньше, то, во-первых, у пуговиц есть манера в самый текущий момент отрываться. И быстро их пришить нельзя на ходу. У тебя получается дыра на пузе, тебе мороз задувает. А во-вторых, они не дают настоящей плотности. А вот молния как раз — раз, застегнул эту парку и готово.

Если в начале XX века все эти парки и пуховики застегивались на пуговицы, то сейчас уже найти такого пуховика, мне кажется, нереально. У меня, кроме одного, такого не было, все на молнии. И у тебя, по-моему, тоже. Ты мне один из своих старых как-то раз отдал, вот он был тоже на молнии. Ну вот, собственно, молнии вызваны вот этими попытками дополнительно утеплить зимнюю одежду.

Я как-то раз почувствовал на себе всю необходимость молнии, когда, будучи как раз тогда курьером зимой, в лютый мороз, в минус 35, я сдуру решил надеть дубленку и шапку-ушанку. Очень быстро понял, что это глупая мысль, потому что она застегнута на пуговицы, а между этими пуговицами пролезает мороз. Я к вечеру совершенно все кишки себе отморозил. Чувство очень неприятное, скажу я вам. Рекомендую утепляться во что-то плотно закрывающееся на деле.

Ну и на этой позитивной мысли будем заканчивать.