Hobby Talks

В этом выпуске мы рассказываем об античной философии - Сократе и Аристотеле, атомистах и платонистах, истине и счастье, целой булке и истинных псах.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброе время суток, дорогие слушатели! В эфире 468-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин.

И Ауралиен.

Спасибо, Домнин.

Итак, от темы вымышленных британских спецагентов мы переходим к теме чуть более реальной и чуть более философской. О ком мы, Домнин, поговорим сегодня?

Сегодня мы поговорим о древнегреческой, шире я бы сказал, античной философии, потому что мы будем говорить не только о периоде, когда существовали греческие государства, но и о позднейшем периоде, вплоть до неоплатонизма, когда уже античность начала заканчиваться.

Почему именно древнегреческие философы, Ауралиен? Почему, не знаю, не древнекитайские философы или не древнеиндийские философы?

Потому что мы в Европе живем.

Главным образом, да, потому что мы живем в Европе, и античная философия стала фактически фундаментом для всей дальнейшей научно-идейной и во многом религиозной мысли в Европе, то есть в государствах, которые считали себя наследниками Римской империи — западной или восточной, это не так важно. И по этой причине распространились по миру, дали начало многим современным научным методам. Мы, когда рассказывали про историю научного метода, как раз не случайно начали именно с них.

В тот раз, я сразу скажу, чем отличается от того выпуска, тем, что в тот раз мы, например, Платона совершенно пропустили. Потому что с точки зрения науки он ничего особенного не сделал, я имею в виду точных и естественных наук. А вот с точки зрения философии и, например, политологии — да, сегодня мы его и затронем.

Дело даже не только во влиянии на научный метод, а еще и в том, как сильно, скажем, античная, главным образом позднеантичная философия, повлияла на христианство, скажем. Поскольку христианство достаточно значительно содержит следы как от эллинистического мышления — например, неоплатонизм сильно повлиял, — так и частью от зороастрийского. Безусловно, они несколько уступают, собственно, авраамическому элементу, но тем не менее.

Скажем, в Ветхом Завете не упоминается ни про какой рай, ад. И о том, что души куда-то там попадают после смерти, тоже ничего не говорится.

Новодел.

Да. Авраам просто ложится в могилу, попадает в Шеол. Это могила и есть просто, где ничего нет. В неоплатонизме, который развивал греческие идеи, появляется идея загробной жизни, которая там как-то должна распределяться. Но это сейчас мы по порядку объясним.

Да. Почему, скажем, в Древней Греции появились школы философии, а, допустим, в державе Ахеменидов или в Древней Ассирии, или в Древнем Египте не появились? Как так вышло? Может быть, греки умные, а там египтяне были тупые?

Я подозреваю, это должно быть связано с особенностями ведения хозяйства.

Я бы сказал, не только хозяйства. Оно тоже, конечно, взаимосвязано. Из ведения хозяйства проистекает политическое и социальное устройство. То есть особо философствовать в Египте, допустим, Среднего царства было незачем и не о чем. Скот не философствует, а фараон все равно живой бог, и кто будет недоволен, тому и вилы.

А в древнегреческих полисах, которые имели демократическую форму правления, философы как раз могли найти себе много всяких применений, в частности как ораторы, политики, судьи, защитники или обвинители на судах. То есть там это все имело приложение.

Спартанцы, например, никаких философов что-то не оставили нам. У них там было не пофилософствовать. Наоборот, спартанцы считали, что чем короче и однозначнее все выражаются по принципу «да — нет», тем лучше. Нечего языком трепать. Мы до сих пор говорим, что кто-то лаконичен или лапидарен как раз из-за них, Лаконики, где они сидели.

Первым философом считается Фалес Милетский, по крайней мере по современным понятиям. Сам себя он, например, философом не называл. Вообще надо сказать, что многие термины, которые мы сейчас используем, тогда либо означали другое, либо вообще не применялись. То есть философом, насколько я помню, себя впервые в нашем понимании называл Пифагор, а вовсе не Фалес. Или, например, индукция как индуктивный метод, как его понимали Сократ и Аристотель, — это не совсем то, что мы сейчас понимаем под индукцией. Или, скажем, софизм. Сейчас софизм для нас означает демагогический прием с подменой понятий и передергиванием, а софизм, наоборот, означал какое-то логически стройное рассуждение.

Истинное.

Так вот, Фалес Милетский, к сожалению, работ нам не оставил. Вообще это характерно для многих философов и ученых той поры. Мы о нем знаем во многом по работам его учеников, по критике, которую про него писали. Это характерно не только для Древней Греции. Мы, например, не знаем почти ничего о работах древнекитайских философов в эпоху соперничества Ста школ в конце эпохи Сражающихся царств просто потому, что победили легисты и в некоторой степени конфуцианцы, а все остальные были врагами народа, и все уничтожено. Поэтому про них мы знаем в основном из того, что какие-то конфуцианцы писали: какой урод был вот этот философ, как он все неправильно писал. Вот только так мы и можем.

Во многом это и для древнегреческих философов характерно. Нам приходится во многом основываться на достаточно смелых допущениях. Потом, когда мы говорим про то, что, скажем, Фалес Милетский оставил или основал там Милетскую школу, это опять же некоторое упрощение, потому что школа означает некоторую преемственность, а, честно говоря, то, что изучали и считали важным милетцы, так называемые, у них кто в лес, кто по дрова. То есть под школой это все достаточно условно, надо понимать.

Так вот, Фалес был ученым, причем достаточно широким. Он главным образом известен как астроном и математик. Известен своими, опять же, математическими работами по, скажем, вычислению высоты пирамиды Хеопса или по удачному предсказанию солнечного затмения. Он астроном, как я уже сказал, был.

Когда его попрекали тем, что его философские работы оторваны от жизни, была такая про него не то чтобы притча, а скорее карикатура о том, что шел Фалес Милетский, смотрел вверх, в звезды, и свалился в яму. И какая-то тетка, увидев это, сказала ему, что он желает знать, как ходят небесные всякие тела и знамения, и не видит того, что у него под ногами.

Так вот, есть история, что Фалес Милетский, чтобы доказать практическую применимость своих работ, спрогнозировал серьезный урожай оливок, необычно большой. И что он сделал? Он законтрактовал заранее, когда не сезон и они не работают, все окрестные маслобойни. И когда, собственно, произошел этот самый предсказанный им урожай и все ломанулись, у кого выросли оливки, бить их в масло, а там Фалес Милетский сидит монополистом и деньги с них дерет в три шкуры. Больше вопросов «если ты такой умный, где же твои деньги?» не было.

Это как раз многие сказали, что его философия есть низость, потому что он использует ее для того, чтобы заколачивать бабло.

Ты понимаешь, они просто мыслили так, как мы. И вот сейчас у нас, если, предположим, некий сын депутата или еще кого пропивает, пронюхивает и просаживает на всякую дрянь деньги отцовские, мы его считаем не очень хорошим человеком. А в Древней Греции и даже в Древнем Риме не очень хорошим человеком считался не только непутевый сын, просадивший отцовское состояние, но и сын, который, наоборот, разбогател гораздо сильнее, чем его отец был. Потому что он презрел отцовскую бедность.

Интересная позиция.

Потому что мыслили вот так, в стиле «не жили богато — не хрен начинать».

Да. Такое было. Класс.

Да, то есть Фалес тут снискал противоречивую репутацию. Вообще многие из тех, кого мы сегодня будем упоминать, имели кучу недоброжелателей, и некоторые плохо кончили.

Чем интересен Фалес еще для нас? Тем, что он в целом стремился понять, как и почему происходят вещи. Его не устраивала царившая в его время манера мышления в стиле того, что, допустим, вулкан извергся, потому что, не знаю, Гефест что-то там не уследил за горном или, может, ковал для Зевса новый доспех. И поэтому вулкан извергся. Или почему молния поразила здание и полгорода сгорело. Это потому, что Зевс разгневался, или еще там что-то такое. Или Аполлон из своего божественного лука выстрелил и покарал там за что-то, а за что — это вопрос открытый.

Он предлагал не валить все подряд на богов, чертей и прочее, а пытаться искать причинно-следственные связи, хотя сам по себе эту идею причинно-следственных связей, как считается, не выводил. Это делали позднейшие философы.

Следующий интересный для нас персонаж, не относящийся к Милетской школе, — мы не будем сейчас брать других ее членов, типа того же Анаксимандра, в целях экономии времени, их и так очень много, — поговорим лучше о в значительной степени противостоявшей им школе пифагорейцев.

Пифагорейцы — это тоже такая достаточно загадочная местами была школа, которая представляла собой по сути квазирелигиозное, или я даже сказал бы совсем религиозное, течение. Началось оно на юге Италии, в городе Кротон. Сейчас Кротоне называется. И представляло собой достаточно загадочную местами организацию, потому что сочетало эзотерические, мистические черты с чертами математической и вообще научной школы.

Предполагается, что многое в учении пифагорейцев заимствовано из так называемого орфизма. Орфизм — это такое чисто мистическое течение в Греции, связанное с Орфеем. Это певец, этот самый Орфей и Эвридика. Я думаю, многие читали этот миф про него. Культ древний, очевидно, что как минимум из Темных веков, то есть того, что было после Бронзового века.

Надо вообще сказать, что для античного мира, несмотря на то что мы сейчас говорим про философию и всякие там причинно-следственные связи, было вообще характерно создание всяких мистических, мистерийных союзов и ведение каких-то мутных оккультных практик. Повсюду были божественные рощи и леса, где обретались все эти культисты и вели странную там жизнь.

То есть, например, был такой, насколько я помню, на севере современной Италии лес, в котором обретался такой культ из женщин во главе с одним мужиком, который считался за лесного царя.

Ну как, я таких культов тоже, знаешь ли, навидался в девяностые и раньше.

Но в девяностые там было не так. Смотри: с одной стороны, этот царь был там реальный царь. И все эти культистки, которые там были, они его всячески обслуживали. И более того, по разным политическим и религиозным вопросам слово этого лесного царя не то чтобы было законом, но, скажем так, имело вес. На него можно было ссылаться примерно как на суждение дельфийского оракула и всяких сивилл и тому подобное.

Но при этом этот лесной царь обычно долго не жил просто потому, что любой, кто его убил, становился следующим лесным царем.

О как!

Для этого надо было просто прийти в лес, сломать ветку, после чего можно идти его гасить. Предупреждать его об этом вовсе не обязательно. То есть, как правило, этого лесного царя во сне или пьяного резал какой-нибудь другой желающий.

Да.

И орфисты были вот тоже таким низовым культом, достаточно таинственным и мистическим, который, судя по тому, что про него, опять же, сообщают люди, которые на самом деле его ненавидели, концентрировался на происхождении человека. Это необычно для древнегреческого мышления. Там в основном говорилось про происхождение богов: как там Афродита родилась из пены, Афина вышла из черепа Зевса, когда у него голова болела, Гефест родился кривым-косым, его скинули с Олимпа, он еще и ногу сломал. А про людей особо ничего не говорилось.

А у орфистов было то, что будто бы первым воплощением бога Диониса — они концентрировались на Дионисе и Аполлоне почему-то, — был какой-то Загрей. И этот самый Загрей был типа наследником Зевса, за что на него возненавидела Гера. И руками титанов его убило. Они его разорвали на части и сожрали. Зевс, разгневавшись, метнул в них молнию и испепелил. И вот из пепла, которым смешался этот самый Загрей и титаны, появилось человечество, которое содержит в себе половину от этого самого божественного Загрея slash Диониса. И она как бы возвышенная, а тело — это от титанов. И оно как бы низменное. Все это переходит во всякие переселения душ и тому подобное.

Факт в том, что пифагорейцы либо основывали свои воззрения на орфизме, либо просто параллельно им как-то пришли к схожим выводам. Есть вообще версия, что они не связаны напрямую, а просто близки по чистому совпадению или даже, возможно, были перепутаны в позднейших описаниях, и такая получилась. Мы не можем, опять же, точно сказать.

Пифагорейцы исповедовали, как я уже сказал, довольно странное смешение теплого с мягким. То есть прослеживается часть воззрений из древнейших всяких мистических, не только из орфизма. Например, там у них был ряд правил, которые надо соблюдать, с нашей точки зрения, очень странных: не надо есть бобы, не надо трогать белых петухов, не надо откусывать от целой булки. При этом одно из других правил гласит: не ломай хлеба. А как тогда? Ножом только резать? Нельзя ходить по большой дороге, позволять ласточкам жить под крышей, смотреться в зеркало около огня.

Вот эти правила, судя по всему, происходят как раз из архаичных всех этих мистических орденов, поскольку про белого петуха — явно оттуда, «не прикасаться», очевидно, имеется в виду не приносить в жертву, потому что он считался за какое-то там священное благородное животное бог знает какие годы до этого. Про хождение по большим дорогам, судя по всему, это опять же из древнейших правил про то, что большие дороги и общественные бани могут посещаться нечистыми людьми и таким образом распространять болезни. Видимо, это оттуда.

А другие, похоже, происходят из-за их странной фиксации на геометрии и математике вообще. То есть, например, предполагается, что не следует оставлять следов, например, на пепле, когда там что-то печешь. Надо обязательно его поворошить, чтобы не осталось следа от горшка или чего-то, что туда клал. И когда ты с кровати встаешь, тебе надо обязательно постельное белье тоже разгладить, чтобы не оставалось от тебя отпечатка. Или, например, нельзя поднимать упавшее. Пусть валяется. Я думаю, что про целую булку это тоже оттуда.

Насчет бобов непонятно, от чего это. Есть легенда о том, что Пифагор был схвачен своими врагами, когда отказался бежать через бобовое поле. Но я думаю, что это просто легенда.

Пифагор считал, что все на свете, весь мир является гармонией. Поскольку математика гармонична, он считал, что математика есть язык, на котором написан мир, своего рода. И человек должен стремиться тоже присоединиться к гармонии. Дурацкие правила, судя по всему, были тоже по этой причине. Он был помешан не только на математике вообще, но и на нумерологии в нашем понимании. То есть они, видимо, пытались через числа создать некий шифр, которым можно выразить бытие и материю вообще. Если верить работам Аристотеля, то математика для них была скорее мистическим чем-то, чем научным.

Кроме того, у Пифагора важную роль в учении занимало переселение душ и вообще идея бессмертия души. Это было довольно свежо. Потому что, например, в ранних версиях греческой мифологии душа как таковая вообще особо не упоминается, упоминается тень человека. И эта тень где-то сидит в подземном мире. Когда мы читаем про всяких там Сизифов и Танталов, которые покараны вечными муками, это уже позднейшие приписки, видимо, под влиянием как раз пифагорейцев, платоников и много кого другого.

Так вот, душа не только бессмертна, она еще и переселяется и перевоплощается. Причем перевоплощаться она может во что угодно живое, я имею в виду. И по этой причине пифагорейцы не ели мяса.

Чтобы не съесть кого-нибудь. Своего дедушку.

Да, какого-нибудь, да. А потом у них возникла идея о катарсисе. Сейчас для нас катарсис — это когда мы кино смотрим, и там что-то прям такое, у нас эмоции так выплескиваются. Может быть, в кульминации, может быть, в финале или еще в чем-то. Так вот, для них катарсис был очищением души, которое позволяет ей освободиться от бесконечных перевоплощений. И таким образом она куда-то там отправляется, видимо, к богам. Похоже на буддийские учения, как видите. И вероятнее всего, учение пифагорейцев, повлиявшее потом и на платоников, привело к формированию потом греко-буддизма после походов Александра Македонского.

Такой вот был странный Пифагор. Нам он сейчас главным образом известен по своей теореме, которая, кстати, здорово облегчила вопросы строительства всяких там Парфенонов. Но он считал, что все эти теоремы как бы описывают некие мистические основы для мира. И поэтому ценны уже сами по себе, как абстракция.

Никаких работ мы не можем почитать, потому что у него их не то что не сохранилось, он их и не писал. Считается, что он вообще не хотел, чтобы его учение выходило за рамки его секты.

Кстати, по этой же причине существует такое большое количество доказательств разных теорем и Пифагора, потому что никто точно не знает, как именно он их доказывал.

Да. То есть формула сохранилась просто потому, что ее использовали на практике, а вот само его доказательство неизвестно.

Да, да. Причем этих доказательств на самом деле очень много. Можно придумать, как показывает практика. Я даже знавал одного парня, который в детском возрасте самостоятельно вывел доказательство теоремы Пифагора, простейшее, которое мы в школе учим. Очень этим гордился, пока наконец в шестой класс не пошел и не узнал, что все без него уже открыли.

Да. Интересно, что Пифагор был очень популярным персонажем среди европейских потом уже мистиков и вообще в изобразительном искусстве начал фигурировать с эпохи Возрождения. Есть, например, известная картина Рубенса «Пифагор, проповедующий вегетарианство», где сидит Пифагор, показывая скептически настроенным мужикам на груду всяких плодов, яблок, каких-то кабачков, груш, винограда, слив. И некие тетки за его спиной тоже уже хотят есть вегетарианство. И сатиры какие-то, судя по их виду, тоже. Им дают всякие яблоки. Правда, телеса у этих теток типично рубенсовские, так что я, честно говоря, не уверен, что, будь они вегетарианками, он бы стал их рисовать.

Да, такой странный был персонаж.

Гераклит Эфесский интересен для нас тем, что он был автором идеи, во-первых, о свободе воли, во-вторых, о постоянном изменении всего сущего. Фразу «в одну реку не войти дважды», как считается, сказал именно он.

Да.

Работ от него тоже практически не сохранилось, только фрагментарные какие-то куски. То, что мы о нем знаем, это в основном из писаний Аристотеля. Он утверждал, что Гераклит считал огонь первоосновой всего. Он считал, что периодически наступает конец света, который он называл мировым пожаром. Практически пожар мировой революции. И он же доказывал, что противоположности стремятся перейти одна в другую. В этом смысле он как раз с Лао-цзы хорошо сходился.

Да.

С ним спорил Парменид, который принадлежал к так называемым элейцам, то есть к школе из города Элея. Это тоже в Италии. Вообще удивительно, сколько философов, по крайней мере до сократического периода, жило вовсе не в Греции, а в так называемой Великой Греции, то есть в колониях. То же самое и Фалес Милетский — он жил в современной Турции. И Пифагор жил в Италии. Элейцы тоже в Италии.

Парменид доказывал, что никакой свободы воли нет. Он считается отцом детерминизма, то есть учения о том, что все, что происходит, было предопределено чем-то, что происходило до этого. И свобода воли является лишь иллюзией. А то, что мы чего-то хотим или не хотим, делаем или не делаем, определено тем, что у нас в детстве не было велосипеда или еще чем-то таким.

Кроме того, он вообще отрицал течение времени. Он считал, что время — это такая же иллюзия на самом деле, а бытие представляет собой единое полотно, которое как бы не настоящее, оно бесконечно. Просто потому, что все, что происходит сейчас, имеет причиной то, что происходило до этого. То есть то, что происходило до этого, точно так же существует сейчас просто в виде своих последствий. Вот и все.

Кроме того, он высказывал определенные мысли, которые считаются предтечей закона о сохранении энергии. Скорее, идеи о сохранении энергии. Потому что он доказывал, что ничего из ничего не берется и, соответственно, ничего никуда не пропадает. Все, что есть в бытии, оно бесконечно и цельно. Нет ни возникновения, ни уничтожения, потому что при уничтожении должно быть небытие, но небытия нет никакого, а есть только бытие. Вот и все.

И бытие одно. Если бы было два бытия, то между ними было бы небытие, а его, смотри выше, нет. Вот и все. Мышление — это тоже бытие. Ты же не можешь мыслить ни о чем. Получается, что и бытие, и мышление являются бесконечными.

В принципе, да. Попробуйте не думать ни о чем сейчас.

Ага, вот именно.

Интересные мысли, конечно, вы сказали. Во всяком случае, идеи детерминизма мне вполне близки. Я, к примеру, историю воспринимаю в детерминистском ключе, когда все является продолжением чего-то. И решения, которые были плодотворны когда-то там давно и привели к успеху и построению великой империи, через там двести лет эти же самые решения приводят эту империю к краху. И принимаются другие решения, обусловленные предыдущими, которые, опять же, кончатся тем же самым.

Да.

С точки зрения современного фэнтези мы это упоминали, в принципе, уже в…

Так, стоп. Чего-то я кого-то забыл. А, Зенона. Зенона я забыл. Куда же без старика Зенона?

Да.

Зенон сейчас считается первым софистом. На самом деле он себя софистом не называл. Как я уже сказал, это было совершенно другое. Главное, чем он прославился, — были его апории, то есть парадоксы, так сказать. Он пытался описывать движение. Считается, что было около полусотни этих апорий. Как обычно, все успели потерять куда-то там неизвестно куда, и до нас дошло, по-моему, девять штук. Опять же, в основном из Аристотеля. Это он все пересказывал.

Так вот, эти самые апории… Одна из самых известных — про Ахиллеса и черепаху. То есть Ахиллес бежит наперегонки с черепахой, находясь при этом позади нее на расстоянии в тысячу шагов, но при этом он бежит в десять раз быстрее. Пока он пробежит тысячу шагов, черепаха проползет сто шагов. Когда он пробежит сто шагов, черепаха пройдет десять шагов. Когда он пройдет десять шагов, она пройдет шаг. Когда он пройдет этот шаг, она пройдет одну десятую шага. И так до бесконечности — он ее никогда не догонит.

Это он, как и другие апории, например про летящую стрелу, пытался использовать для описания иллюзорности движения. Когда он это, как считается, говорил кому-то, то ли Диогену, то ли еще кому-то, короче, тот просто стал ходить перед ним и считал, что таким образом его как бы опроверг, хотя на самом деле это ничего не опровергает.

Большие оригиналы все были, я смотрю.

Да, многие из них вообще… Сейчас апории в основном эти применяются для шутки, типа парадокса бутерброда и вечного блаженства. Что лучше: бутерброд или вечное блаженство? Очевидно, что вечное блаженство. Следовательно, вечное блаженство лучше, чем бутерброд. Что может быть лучше, чем eternal bliss? Ничего. Следовательно, ничего лучше, чем eternal bliss. Что лучше: бутерброд или ничего? Разумеется, бутерброд лучше, чем ничего. Поскольку бутерброд лучше, а ничего лучше, чем вечное блаженство, следовательно, бутерброд лучше, чем вечное блаженство. Просто по арифметическому правилу. Это, безусловно, чушь, вообще говоря, и Зенон бы, скорее всего, за такое вам дал морду. Но таким образом просто иллюстрируют апории для маленьких детей, когда знакомятся с началами философии.

Да, кстати, некоторые из этих философов реально могли дать в морду за такое.

Да, так и было. Мужики были довольно спортивные, жили в Греции и не стеснялись в случае чего. У одного даже было погоняло, грубо говоря, «начала амбал».

Да.

Так вот, возвращаясь к… Помимо этих знаменитых досократических школ, был еще философ Эмпедокл, который вообще был чем-то скорее вроде священника и врача. И по этой причине у него философия была направлена на то, чтобы понять, откуда берется мир, жизнь и всякое такое. Вот он дошел до идеи о том, что все состоит из четырех стихий, или элементов, то есть огонь, вода, воздух, земля. Плюс он еще две добавил: положительную энергию, или любовь, как он это формулировал, и отрицательную, то есть как бы раздор.

И из этого он выводил, что изначально все-все-все было скомбинировано воедино. Но отрицательная энергия, этого раздора, его разметала. И из элементов, беспорядочно бегавших туда-сюда, начали комбинироваться всякие материальные объекты и моральные.

Таким образом, благодаря Эмпедоклу мы сейчас, садясь играть в какие-нибудь там «Драконы и подземелья», или Pathfinder, или, не знаю, включая «Героев меча и магии» стареньких третьих на компе, машем Эмпедоклу рукой. Он там все напридумывал. Всякие там элементали огненные и земляные — это вот все оттуда. Элементаль буквально считается стихийной, то есть это дух-стихийник просто.

Да.

А, и, конечно, школа атомистов, чуть не забыл. Из них наиболее интересен для нас Демокрит, поскольку он предположил, что все на свете состоит не из вот этих стихий, а из неделимых частиц, которые он так и назвал: неделимые, то есть атомы. Благодаря чему мы… Из-за Эмпедокла мы имеем таблицу Менделеева, в которой все из элементов состоит, а элементы на атомы делятся у них. Правда, потом оказалось, что Демокрит что-то напутал, и на самом деле атомы вполне себе делятся, причем с очень интересными эффектами.

Да, но все-таки название осталось просто потому, что к нему за тысячелетия все привыкли.

Кроме того, он считал, что в небе вот эти самые звезды представляют собой разные миры.

О, какой догадливый.

Да. Правда, он считал, что в некоторых мирах есть солнце и луна, как у нас, в других есть две луны, допустим, или два солнца, что чистая правда, между прочим. Но он также говорил, что у некоторых нет ни солнца, ни луны. Как мы знаем, таких миров не бывает. То есть можно, конечно, взять какой-нибудь астероид, типа Цереры.

Вообще, думаю, бывают, конечно, планеты. Это планеты, которые выброшены гравитацией.

Да, да. И если так, то да, конечно, ты прав. Это такие… Мы почему про них мало чего знаем? Просто потому, что непонятно, как их наблюдать. Мы планеты, которые где-то находятся далеко от нас, только по транзиту можем, то есть по падению светимости звезды, когда планеты проходят на фоне звезды. А вот эти темные планеты нам очень трудно находить. Нужно каким-то образом наблюдать за гравитационными изменениями, искажением света, который меняется, когда планета проходит перед какими-нибудь звездами, которые мы можем наблюдать. Короче, их очень сложно найти, но на самом деле они есть, конечно же.

Ну вот, да. Значит, все правильно говорил Демокрит. Он даже богов сводил к атомам и считал, что боги представляют собой чрезвычайно устойчивые атомарные структуры, которые при этом недоступны нашим органам чувств. Мы их не можем увидеть, услышать или потрогать. И единственное, каким образом они могут на нас влиять, — это являться нам во всяких видениях, снах, наркоманском угаре и тому подобное. Причем он считал, что, хотя это и очень устойчивые атомарные структуры, тем не менее они все равно могут развалиться, следовательно, боги не бессмертные.

И ему, кстати, сильно повезло, что его за такие разговоры не убили. И якобы он даже сто с лишним лет прожил. Это все на самом деле такие достаточно мутные россказни про него.

Так вот, на этом предлагаю досократический период заканчивать и переходить, собственно, к Сократу, который таким колом торчит и разделяет греческую философию, я имею в виду до эллинистического периода, то есть собственно греческую, на две половины. Вот перед ним были досократики, после него — сократики, потому что отрицать его влияние было бы бессмысленно.

С Сократом проблема та же самая, что с многими другими: работ не сохранилось никаких. У Сократа было вообще такое довольно специфическое отношение к жизни, из-за чего он имел противоречивую репутацию. Источники, которые нам о нем говорят, — это либо его ученики, на которых полагаться нельзя частично потому, что они могли идеализировать своего учителя, а частично потому, что они, наоборот, могли приписывать своему учителю какие-то совершенно другие воззрения, свои в частности. Почему — сейчас тоже объясню. Это раз.

Во-вторых, Сократ является персонажем художественных произведений. Самое раннее вообще, что нам известно из источников о нем, — это знаменитая комедия Аристофана «Облака». Я ее впервые читал, когда был, по-моему, в пятом классе, и перечитывал несколько лет назад. «Облака» эти были поставлены как раз, когда Сократ был среди живых, вполне реактивных людей. Судя по другим свидетельствам, более многочисленным, Аристофан на Сократа, так сказать, возвел поклеп серьезный.

То есть пьеса вкратце про что? Про то, что крестьянин Стрепсиад, такой довольно смешной мужик, назвал своего сына Фидиппидом и сильно об этом жалеет, потому что, в полном соответствии со своим именем и посконью, этот Фидиппид увлекается скачками и весь в долгах как в шелках из-за этого. И чтобы не платить этих долгов, он решает отправить Фидиппида в «мыслильню», как написано в тексте, к Сократу, то есть в его школу, где Сократ должен научить его, как ловко врать и обманывать суд, чтобы доказать, что на самом деле долгов никаких нет и ничего не платить.

Фидиппид, несмотря на то, что сперва говорит, что исполню приказание, узнав, что там, говорит: не пойду. Стрепсиад сам туда идет, и выясняется, что Сократ там изучает всякие идиотские вопросы, типа того что, например, когда говоришь «дрозда», нужно обязательно говорить не просто «дрозда», а именно по половому признаку сортировать: надо говорить, что самка — это дроздыня, а самец — дрозделезень. И что он вычисляет длину прыжков блох и доказывает, что богов нет, а поклоняться надо облакам. Собственно, поэтому так называется. Это как бы сатира на то, что Сократ, подобно многим другим философам, говорил, что всякие природные явления, скорее всего, имеют какую-то естественную причину, и прежде чем валить все на Зевса и прочих, надо подумать, нет ли более простого объяснения.

Короче говоря, крестьянин ничего там не может понять, его выгоняют. И туда идет его сын, который, во-первых, при помощи всяких ловких приемов, подчеркнутых у Сократа, отбояривается от всех долгов, а потом выводит из сократической философии то, что отцу нужно вломить люлей. И, короче, избитый отец идет и поджигает школу Сократа. И все. На этом конец.

Сократ там, я смотрю, хорошо поработал.

Да. На самом деле Сократ ничего такого не делал. Это просто у Аристофана были какие-то проблемы с ним, видимо.

Денег должен был ему наверняка.

Дело просто в том, что у Сократа не было никакой школы. Он всегда вел свои дискуссии на улицах, на всяких собраниях, в домах. Короче, у него не было никакой школы. Он не сказать что прям сильно увлекался этими своими природными явлениями, которые он якобы там объяснял при помощи природных сил и отрицал богов. Его волновало… Кстати, он был одним из первых, кого волновало не… Почему, собственно, досократическая философия — досократиков в основном волновало, как устроен мир: атомы всякие, из огня все происходит или из математики, или из сохранения энергии. А вот Сократ концентрировался на человеке. То есть он был гуманистом в понимании эпохи Возрождения.

Сейчас у нас говорят про гуманизм — это когда мы какие-то там добрые и всепрощающие. На самом деле гуманизм — это то же самое, что и антропоцентризм, то есть интерес к человеку, то есть человек — центр, собственно, твоего… Грубо говоря, то, что в эпоху Возрождения Рубенс нарисовал — он, конечно, жил позже немного, но ладно, вы поняли, о чем я, — и Рубенс, и многие другие стали рисовать голых баб вместо того, чтобы писать иконы святых. Вот это гуманизм. Потому что они рисуют людей, чтобы нарисовать людей, их интересные качества, а не что-то такое божественно возвышенное. То есть они рисуют образ ради образа, а не образ ради первообраза, как иконы. Вот это гуманизм.

Ну вот, собственно, и Сократ в этом ключе тоже гуманист. У нас многие, как я уже сказал, не понимают значения, и я неоднократно встречал безграмотные писульки, где доказывалось, что идеи гуманизма происходят из Европы, и поэтому у нас в России все такие злые негодяи. Гуманизм, еще раз, — это рисование голых женщин, если очень просто. Никакого отношения к добру, злу это все не имеет прямого.

Так вот, Сократ, как я уже сказал, не оставил нам никаких своих работ. Мы про него можем судить по работам его учеников, в частности Платона, который составлял диалоги. Вообще идея диалога как способа познания — это тоже сократовское изобретение. Платон, соответственно, его подчеркнул. Но по изучению диалогов Платона в ранний и поздний период видно, что Сократ в них совершенно разный. То есть, если в ранних диалогах Сократ интересуется в основном этикой человека, а не, скажем, астрономией, метафизикой, религией или политикой, то в поздних он уже как раз больше увлекается вот этим всем. Или, допустим, если в ранних диалогах Сократ никакого интереса к ниспровержению государственного строя не выказывает, то в поздних он как раз призывает навести в Афинах совершенно новый порядок, чуть ли там не революцию.

Новый мировой порядок в Афинах.

Или, например, его знаменитая фраза «Я знаю, что я ничего не знаю», которую он использовал, чтобы отбояриваться от слухов о том, что дельфийский оракул признал его мудрейшим из людей. Он говорил, что он мудрейший из людей не в том смысле, что он все знает, а в том смысле, что он понимает ограниченность своих познаний, а остальные не понимают. Вот и все. А в поздних работах Платона якобы Сократ говорит о себе как о гении, плейбое, миллиардере, филантропе, что ему совершенно было не свойственно.

О чем это нам говорит? О том, что в ранних диалогах, видимо, Сократ более или менее аутентично отображен, а в поздних диалогах Платон свои собственные мысли, к тому времени сформировавшиеся и во многом противоречившие мыслям учителя, вкладывает ему в уста. Зачем? Понятно зачем. Чтобы авторитет придать.

Смотрите, это не я придумал, а вот уважаемый человек.

Действительно, это одно из самых логичных объяснений.

Второе объяснение. Сократ кончил тем, что его обвинили в неуважении к богам и развращении юношества. И присудили его к выпиванию чаши с ядом цикуты. Это был типичный способ расправляться с неугодными…

Политическими оппонентами.

Да. Вообще в Афинах периодически получалось так, что что-то происходит плохое — кризис или поражение, — начинаем искать виновных.

Witch hunt, как называют.

Да, назначаем виновных, просто устраиваем над ними такое линчевание на понтах. Поскольку суды в Афинах — это просто собралась какая-то толпа, в общем проголосовала: мочим его — и все. Что-то там доказывать, рассказывать — это не про них. И он выпил действительно яд и помер.

Так вот, на Платона это произвело серьезное впечатление. И, видимо, Платону не хотелось тоже выпить яду, поэтому про радикальные политические реформы, например, он вкладывал именно в уста Сократа, который уже мертвый, которого никак не достанешь. А если бы это он сам высказывал, как бы тоже не пойти попить цикуты.

Да уж.

Вероятнее всего, так. Таким образом, это порождает такой интересный вопрос в истории вообще и философии в частности, как сократический вопрос. То есть каким на самом деле был Сократ и что из того, что мы о нем знаем, является приписками, придумками, наветами его врагов, собственными измышлениями его учеников и тому подобное.

Чем известен еще Сократ? Тем, что он, как я уже выше сказал, ввел идею диалога, то есть рассуждения. Он предполагал, что все сложные проблемы надо разбирать на части при помощи отдельных вопросов, отвечая на которые, мы получаем ответы, из которых потом можно вывести ответ на собственно проблему сложную. Он применял так называемый индуктивный метод, возьмем — он его так называл, это его авторство, термин. На самом деле он скорее предполагал, что индукция — это анализ частных данных, исключение определений, которые не покрывают их все, и таким образом выведение общего из них. То есть, в принципе, да, формально действительно мы идем от частного к общему. То есть Сократ смертен, Сократ — человек частный, следовательно, человеки смертны — общее. Индукция некоторое время применялась, пока Аристотель ее не раскритиковал и не стал вместо нее применять дедукцию. Хотя вообще сам Аристотель называл это не дедукцией, а силлогизмом. На самом деле это в принципе одно и то же.

Сократ еще был женат и имел детей. И жена у него была Ксантиппа, которой не очень нравилось, что муж вместо того чтобы зарабатывать бабло или следить там за домом и детьми, шляется по улицам и пристает ко всем с вопросами «в чем смысл жизни?». Ему всякие говорили: смысл жизни в том, чтобы много денег иметь, смысл жизни в том, чтобы, не знаю, служить своему городу. И Сократ каждый раз начинал с ними спорить и каждый раз доказывал, что все это хрень. Поэтому многие Сократа не очень любили из-за того, что он ходит и ко всем пристает. И Ксантиппа с ним часто скандалила. И один раз якобы облила его помоями. И Сократ сказал: раз уж гром загремел, так и дождь, конечно, должен был пролиться. Из-за этого Ксантиппа — это такое нарицательное для сварливой жены, как Хлестаков для бессовестного хвастуна. Вот так вот Ксантиппа для сварливой жены — такое название.

При всем при том Сократ два раза участвовал в военных походах и весьма показал себя крутым солдатом. Он спас известного полководца Алкивиада, с которым дружил. Все это он воевал со спартанцами. Интересно, что одним из обвинений на суде против Сократа было то, что это он все виноват, что мы проигрываем Спарте. Бессовестные абсолютно люди. Ветеран, воин, который там бился.

Он, кстати, даже когда ему говорили, типа, чего бы тебе не отречься от своей ереси, разоружиться перед партией, говорил: не могу. Я когда был гоплитом, не отступал перед лицом смерти и теперь не буду отступать.

Какой мужик серьезный.

Да. Он, конечно, защищался очень логично и связно, но, как я уже сказал, там толпа. Раз уж она хотела его линчевать, то как ни доказывай, ничего не докажешь.

Да.

И из учения Сократа о том, что в споре рождается истина, напоминаю, хотя мы уже раз это объясняли, речь не о том, что если с кем-то спорить, то можно в истине кого-то убедить. Никого вы не убедите. Он говорил о другом: что истина получается из-за постоянного оспаривания изначальной посылки. И если удастся обосновать, что она действительно правильна, хорошо, значит, она истина. Если удастся ее проверить, значит, истина в этом. То есть он предполагал именно то, что во всем надо сомневаться, все оценивать и логически обсуждать. Это один из фундаментов современного научного мира.

Одним из учеников Сократа был человек, которого вообще звали Аристокл, но нам и вообще всем известен как Платон. Это как раз тот самый амбал. Кличка значит именно это. Он был борец, тяжеловес и все такое прочее. На Платона повлияли как учения самого Сократа — он не случайно в ранних диалогах их пересказывал, — так и его печальная судьба. Платон, например, на этой почве возненавидел демократию и считал, что она один из худших существующих способов государственного устройства, и надо придумать новый. И даже придумал.

Платон написал книжку «Полития» — по-латински, кстати, ее переводили как «Республика».

По-русски обычно пишут «Государство».

Где он доказывал, что существует ряд видов государственного устройства, которые можно поделить от лучших к худшим. Лучшим он считал аристократию slash монархию. То есть это единственная на практике наилучшая форма правления, где есть лучшие по способностям граждане, собственно аристократы, то есть власть лучших, которые правят потому, что они реально лучшие, и таким образом служат общему благу.

Он развивал дальше мысль о том, что, как правило, аристократии и монархии начинают деградировать, превращаясь в так называемую тимократию. Не демократию, а именно тимократию. Это означает как бы власть честолюбцев, что-то в таком духе. То есть это главным образом всякие военные и демагоги, которые стремятся ради собственного обогащения к военным походам и позволяют таким образом достаточно широким кругам населения, в том числе весьма недостойного, на этих походах обогатиться либо прямо, либо косвенно. Прямо — это просто пойти в поход и там награбить, косвенно — это придут из похода и будут у тебя покупать с утроенной силой вино, оливки и прочее. И таким образом тимократия, собственно, переходит в демократию, которая тоже является очень плохим способом устройства государства. Которая представляет собой, по сути, власть большинства, которое правит в интересах кучи недостойных людей и не слушает достойных аристократов. И рано или поздно она закончится либо олигархией, перетекающей в тиранию, либо сразу тиранией.

Олигархия — это власть немногих, когда богатые, нахапавшие там на походах, чисто за счет своего богатства подавляют остальных и правят государством так, чтобы становиться еще более богатыми, что, понятно, для него вредно. А тирания — это власть одного человека, который правит силой. Причем для Платона тирания — это не любой там какой-то диктатор. Это именно диктатор, который подавляет аристократов с поддержкой простого быдла, то есть демоса.

Бояр.

Короче, популист.

Ну да, да.

Поэтому Платон считал, что это все плохо, что вообще любые кратии являются злом, потому что кратия — это власть, основанная на аппарате принуждения для грека того периода. В сущности, никакой другой власти, как мы знаем из современной политической теории, не бывает, но ладно, Платон давно жил.

Он предлагал построить утопию. И из-за того, что у него она называлась «Полития», а «полития» вообще государство означает, и все, в русскоязычной среде принято эту самую волшебную утопию называть именно Политией, чтобы не путать с той утопией, которая «Утопия» Томаса Мора, которая, собственно, Утопия.

Вот он предлагал всех разделить на касты, которые будут жестко зафиксированы, и переходить из одной в другую так просто нельзя. Можно только при взрослении сдать экзамены, и, смотря по экзаменам, тебя причислят к тем или к этим. Касты эти самые, даже не сословия, выглядят так: правители-философы, которые мудро всеми правят. Я так думаю, что если бы Платон был дворником, а не философом, то у него был бы какой-нибудь великий метломет. Что-нибудь в этом духе. А он был философом, поэтому править должны философы. Все логично.

Да.

У них мудрость и справедливость — это их добродетели. Без обладания ими философом ты не считаешься. Следующие — это стражи, то есть воины, которые следят за безопасностью, и их добродетель — это храбрость. И, наконец, демос, то есть быдло, все остальные.

Да. Понимаешь, демос — это народ в том смысле слова, который в девятнадцатом веке у нас в России сначала. То есть простолюдины. Это крестьяне, ремесленники, короче, экономически активные люди.

Производители.

Вот. И соответственно их добродетель — это, по-моему, то ли умеренность, то ли терпение, что-то такое. Я это давно изучал, еще когда, по-моему, в одиннадцатом классе был на философии. Сейчас уже могу путать.

И таким образом это будет идеальное устройство, в котором, например, нельзя просто так взять и жениться на ком хочешь. Там надо всех будет скрещивать, так сказать.

Да, то есть лучших с лучшими, чтобы было лучшее потомство, а худших с худшими. Их потомство — в расход сразу.

Класс.

Да. При этом, например, вообще всем — лучшим, худшим, неважно — детей можно иметь в возрасте, если ты мужик, от двадцати пяти до пятидесяти пяти, а женщине — от двадцати до сорока. Если что-то родилось до или после — в расход.

В общем, я смотрю, без затей там.

Да, да. И это все нужно было для того, чтобы как бы жить в идеальном… А, и еще. Все обязаны заниматься спортом, чтобы укреплять здоровье. А врачей вообще не должно быть никаких. Потому что все и так здоровы должны быть. А кто, несмотря на все усилия по скрещиванию и спорту, нездоровый…

Того в расход.

Нет, просто пусть помрет, значит, помрет. Не помрет — значит, будет жить. Так и должно быть.

Какой-то социал-дарвинизм.

Ну, из Платона многие потом идеи черпали.

Причем для Платона… Его именно, по-моему, переклинило как раз на идеях демократии, которую он считал такой, что дает голосовать всем подряд, просто подходящим по имущественному цензу и несущим там всякие литургии, то есть повинности, которые вместо налога были. Он типичного демократа описывал как разбогатевшего кузнеца. Напоминаю, для древнего грека кузнец вообще кто угодно, кто не земледелец, или, допустим, какой-нибудь жрец или философ, — это по определению быдло.

Ну да.

Земли у него нет, все занимаются земледелием. Те, кто сидит там и горшки лепит, — это быдло.

Ну так это везде так было, в общем-то.

Да, да. В Японии, например, считалось так: выше — это воины, буси, за ними идут крестьяне, а ниже них — ремесленники и купцы.

Значит, этот самый кузнец — «аулист и приземист, недавно вышел из тюрьмы, помылся в бане, приобрел себе новый плащ, собирается жениться на дочери своего господина, воспользовавшись его бедностью и беспомощностью. Он часто нагл, разнуздан, распутен и бесчестен».

Видимо, какой-то конкретный кузнец.

Я чувствую, да, перед глазами. С конкретным кузнецом, соседом.

Короче. А, и еще, чуть не забыл. Платон еще оставил нам диалоги «Критий» и «Тимей», в которых нагнал пурги про Атлантиду, из-за которой у нас до сих пор на РЕН ТВ, не просыхая, ее ищут, открывают тайны атлантов, какие-то там плазменные пушки приписывают им. При том, что у Платона в его диалогах Атлантида — это такая типовая цивилизация бронзового века с теми же самыми копьями и щитами, что у всех. И, кстати, по сюжету диалогов атланты нападали на Афины и получили люлей. Вот и все.

Если они такие продвинутые.

Да, так что это чушь какую-то придумывают на пустом месте.

А, и еще — платоническая любовь. Чуть не забыл. Любовь, с точки зрения Платона, имеет формы. Вообще для многих философов это типично. Сравните это, например, с дальневосточными и всеми теми, которые любят айкидошники, что там, значит, меч в руке, в следующей ступени меч в сердце, и последнее — нет меча ни в руке, ни в сердце. Потому что не надо вообще никого убивать, это все бренно. Так вот, а у Платона про любовь было: сначала любовь — это к красивому человеку, привлекательному лицу. Потом — к красоте вообще. Потом, на следующей степени, — к духовной красоте. И, наконец, в конце — к вечному и божественному любовь. Вот это идеал, к которому надо стремиться.

Класс!

Да. Напоминаю, что в Древней Греции считалось, что бабы нужны только для того, чтобы детей рожать, а любовь — это лучше к дружку-петушку какому-нибудь пойти. Женщины, кстати, в Риме были главными зачинщицами запрета гомосексуализма под конец существования империи. Потому что для женщин гомосексуализм не выгоден. Абсолютно.

Платону удалось создать целое учение, так называемый платонизм, каковое он проповедовал в своей Академии. Академия — это не в современном смысле. Просто был такой Академ, персонаж греческий, который якобы жил где-то под Афинами. И вот это самое место называлось Академией из-за него. И поэтому из-за того, что они там тусовались, сейчас мы называем учебные заведения или научные учреждения академиями.

Знаешь, что там было написано на дверях?

Что же?

«Негеометр да не войдет».

О-о-о, да.

Да, так что надо было знать геометрию. Это влияние, между прочим, от пифагорейства, кстати.

Ну вот, и платонизм достаточно сильно повлиял на многие идеи, типа, например, о бессмертии души, о посмертном статусе этой души, про рай и ад, например. В том числе это из-за платонизма все пошло. Про то, что хороших надо в хорошие места после смерти, а плохих — в плохие, где они будут мучиться и страдать. Если в доплатонических мифах что ты там ни делай, все равно под конец тебя просто в подземный мир засунут и сиди там, ничего не делай, то вот начиная с платонической этики, развитой потом в том числе Аристотелем, идет уже версия про рай для хороших и ад для нехороших. Иногда со всякими промежуточными аспектами для тех, кто либо хорош, но плохо, либо ни то ни се, ни черт знает что.

Аристотель, один из последователей и учеников Платона, интересен тем, что создал впервые сложную систему философии, которая, с его точки зрения, должна включать следующее: этику, эстетику, логику, политику — имеется в виду скорее политология с современной точки зрения, — физику, это как бы естествознание, и метафизику, то есть сверхъестествознание, учение о всяких там душах и тому божественном.

Логика Аристотеля, так называемая формальная логика, лежит в основе современной общей научной логики. Если вы купите учебник логики современный, то как раз на идеях и постулатах Аристотеля они и основаны.

Из-за того, что Аристотель придавал большое значение метафизике и рассуждал о божественном и всяком таком, он очень понравился христианам. И благодаря Фоме Аквинскому стал, в общем, фундаментом для средневековой схоластической философии. Мы сегодня не будем ее брать, потому что это уже совершенно другое. Я хочу просто указать вам на то, что абсолютно языческий философ попал таким образом в столпы христианских университетов. Не знать Аристотеля и быть, допустим, христианским епископом абсолютно нереально. Нет, как реально — за бабки-то можно чего угодно, можно хоть грамоте не знать было. Я имею в виду, что в теории нереально. Быть студентом и не изучать Аристотеля в средневековой Европе абсолютно невозможно тоже. Настолько он был авторитетом.

Да, авторитетом.

Типичный преподаватель средневекового университета, когда ему надо было рассказывать про гусениц или осетров, не шел ловить осетров или на рынке осетра покупать, или гусениц в огороде на капусте смотреть. Он открывал Аристотеля и читал, что написано у Аристотеля про гусениц и осетров.

Да, уважаемого человека.

Да, и считалось, что Аристотель уже все, что надо, написал, а если не написал, то, значит, и нечего было заниматься этим.

Этика Аристотеля тоже сильно повлияла на дальнейшее. Обратите, кстати, внимание, что он этику и эстетику считал. Это и сейчас считается, между прочим, важным, потому что эстетика с этикой взаимосвязана, причем достаточно сложным образом. Самый простой пример: если считать, что круто быть реальным пацаном с золотой цепью на шее, в спортивном костюме и на тонированной «Ладе», — это эстетика. Но за ней очень легко может потянуться и соответствующая этика: АУЕ, жизнь ворам и прочие дела. Я думаю, все такое видели, когда человек, в общем, нормальный, и под действием соответствующей эстетики воспринимал такую же этику постепенно. Хотя вообще ему, допустим, нравилась какая-то музыка просто, допустим, определенного стиля или мода. Потом приходят и соответствующие мысли этические.

Он составил классификацию добродетелей, которая потом, кстати, в средневековой Европе сильно повлияла на идею про смертные грехи и, соответственно, семь добродетелей, которые им противостоят. Ничего подобного ни в Библии, ни еще где-то нет. Христианская церковь никаких конкретных смертных грехов не признает, по крайней мере в таком виде, в котором все эти гнев, гордыня… нет там ничего такого. Это тоже влияние Аристотеля.

Значит, помимо Аристотеля, Сократ и его школа повлияли, например, на создание школы киников. Вообще это циников, но просто по-русски циник — это человек, которому свойственен цинизм, то есть наглое, нигилистическое пренебрежение нормами морали и вообще всяким таким. Не очень приятные люди обычно. Поэтому философов мы называем киниками. Почему киники?

А почему?

Потому же, почему кинологи с собаками. Псы, да. Они потому что… Первым киником считается Антисфен, который говорил, что надо жить, как пес. И себя он поэтому называл haplokyon, что буквально означает «истинный пес». То есть это простота природная, отрицание условностей всяких, стойкость, то есть умение все это отстаивать, и также собачья верность и благородство в том смысле, в котором приписывается собакам.

Вообще надо сказать, что все эти образы, типа, например, миролюбивых голубей и горластых попугаев, существуют только у нас в голове. Голуби не миролюбивые, попугаи не горластые — все это мы сами придумали на самом деле. Никакого отношения к реальности это не имеет. Так же, как, знаете, то, что там женщина какая-нибудь, которая мало ест, — она клюет, как птичка. Птички жрут как не в себя. У них просто тупо обмен веществ такой, потому что им летать надо, это жрет очень много энергии. Типичная смерть для птиц — это смерть от голода, они поесть не успели. У них поэтому просто зоб есть, чтобы можно было запас с собой таскать. Для них поел или не поел — это вопрос жизни и смерти.

Таким образом, киники считали, что нужно жить в чуть ли не первобытной простоте, быть индивидуалистом, то есть отрицать общество, брак, секс, всякое такое. Хотя, например, философ Диоген регулярно принимал всяких гетер, которые с ним трахались бесплатно. Не знаю почему, может, у него какой-то был особенный индивидуализм. И отрицание стяжательства, чрезмерного потребления. Причем с точки зрения чрезмерного — это то, без чего просто можно обойтись в принципе. То есть поел, попил, все, поспал. Одеваться надо так, чтобы не дать дуба от холода или от жары. Все, что сверх, — зло. Все условности того, как себя там надо вести, — зло. Все надо делать чисто естественно.

При этом, что интересно, они не предполагали ходить и проповедовать все то же самое среди других. Считали, что это не их проблема абсолютно. Поэтому киники — это, как вам сказать… Считается, что именно киники повлияли на идею у христиан, как блаженные. То есть все эти юродивые, странники, так называемые, — странники в смысле нищенствующие, которые ходят по монастырям, питаются Христа ради и одеты в рубище, лысину светят, — это все считается тоже наследием киников. В известной степени повлияло, кстати, на девятнадцатый-двадцатый века со всякими ницшеанцами и всяким таким.

Диоген считается одним из величайших киников, который жил в старой амфоре. Не в бочке, а именно в амфоре. И греки бочек не использовали. Они использовали глиняные здоровые кувшины. Вот он в таком и сидел. Был большой аскет, как я уже сказал. Считается, что именно он придумал термин «космополит» и себя так позиционировал, безродного космополита.

И про него рассказывали, что, во-первых, в молодости он получил пророчество от дельфийского оракула, что он должен переоценить ценности. Он как-то слишком буквально это принял и стал чеканить фальшивые монеты. И пришлось ему валить, когда его на этом спалили. Так он в Афины и попал.

Класс.

Да, после этого стал киником.

Противоположность киникам, тоже, кстати, произрастающая из сократизма, — это эпикурейство. Эпикурейцы названы в честь своего основателя Эпикура. Он обретался в Греции. В Афинах он устроил школу. Изначально она была не в Афинах, я уже забыл, где была до этого. Факт в том, что он ее устроил у себя в саду. По этой причине эпикурейство делится на Сады: ранний Сад, средний Сад и поздний Сад.

Все в сад.

На самом деле уже после, так сказать, конца жизни Эпикура конкретно в садах они не сидели. Просто термин такой. Поздний Сад — это римское эпикурейство, вот и все. Конкретно к саду какому-то не относится.

Интересно, что, в отличие от многих других, эпикурейцы принимали к себе не только рабов, но и, представляешь, даже женщин.

Ничего себе!

Да, вообще какие прогрессивные.

Значит, что проповедовали эпикурейцы? И есть как бы истинные эпикурейцы и вульгарные эпикурейцы, они же просто гедонисты. Эпикурейцы предполагали, что человек должен стремиться к счастью и избегать несчастья. Счастье — это что? Это отсутствие страданий и так называемая атараксия, то есть спокойствие и безмятежность, когда у тебя нет страданий. Если у тебя нет страданий, это значит удовольствие. Таким образом, стремиться к удовольствиям есть благо.

При этом обратите внимание, что true эпикурейство — это стремление к удовольствиям именно как к отсутствию страдания. То есть ты голоден, ты страдаешь — надо иди поешь. Ты наелся, ты уже не страдаешь — хватит жрать. Тебе взгрустнулось — выпей винца, повеселел — все, хватит бухать. Тебя снедает естественное желание — пойди навести свою жену или, может, к гетерам сгоняй. Все. То есть устраивать там слоновьи оргии не надо. Это вредно.

Почему это вредно? Это не просто там почему-то, а потому что если ты будешь много жрать, ты разжиреешь. Жирному человеку плохо. Это я вам говорю со знанием дела. Ему плохо, он страдает. Ему надо похудеть, чтобы избавиться от страданий и снова получать удовольствие. Пьяница тоже страдает. У него вечное похмелье, гипертония, язва, цирроз и тому подобное. Понятно, о чем я говорю?

То есть эпикурейство не относится к гедонизму как таковому. Оно считает, что нужно обязательно удовлетворять естественные желания. Не обязательно именно такие, без которых подохнешь, как у киников. То есть, например, секс с точки зрения эпикурейцев — это нормально и нужно, просто без особых излишеств. Алкоголь — нормально и нужно, просто без пьянства. А вот чего не нужно, так это всяких там, например, склонностей к богатству ради богатства. То есть не чтобы купить себе, поесть, попить и жену содержать, а именно чтобы ради богатства, чтобы избраться на какую-нибудь должность, чтобы, не знаю, просто потешить свое тщеславие.

Кроме того, эпикурейцы считали очень полезным и естественным для человека дружить. Человек должен общаться с друзьями. Это тоже важная часть эпикурейской философии.

В поздние времена в Риме эпикурейцами называли именно гедонистов, то есть которые жрали и пили как не в себя, жирели, страдали от всяких там излишеств и подагры. Вот это не true. Поэтому сейчас эпикурейцами обычно называют людей, которые и яд пьют, и высоко не мыслят. Это неправильно. True эпикурейство — это не то.

Стоицизм — еще одна следующая в сократическом ключе философская школа, которая особенного развития достигла в Риме, потому что она очень хорошо ложилась на римские представления о том, что надо и что не надо.

Стоицизм не случайно вызывает для русского уха какие ассоциации?

Какие? Хорошие, положительные.

«На том стоим».

Так и надо делать, да. Надо быть стойким.

Ну вот, собственно, стоики — это и есть как бы стойкие. Это просто корень, видимо, какой-то там индоевропейский еще. «Делай, что должен, и будь что будет». Не следует колебаться, так сказать, подобно тростнику под ветром. Надо быть как скала. Об скалу бьются волны, скалу обдувает ветер, но скала стоит себе и стоит, и рано или поздно ветер утихнет, и море тоже утихнет, а скала останется. Вот так и надо. Это перефразированная цитата из императора Марка Аврелия, если что.

То есть обратите внимание, насколько высоко в римском обществе ценился стоицизм. Даже императоры в него поступали.

Так вот, стоики считали, что следует исповедовать своего рода разумный пессимизм. Они не настолько презрительно относятся к цивилизации и вообще ко всяким благам, как киники, хотя те на них изрядно повлияли. Они считают, что лучше не ожидать ничего слишком уж хорошего, а предполагать, что может быть и всякое плохое тоже. К плохому надо относиться философски. Вообще образ философа в современной культуре — это во многом образ именно стоика. То есть когда мы говорим, что он относится к чему-то философски, это означает, что он относится стоически. При том, что интересно: современное слово «стоически» означает скорее прямо такое пафосное превозмогание. Хотя в реальности как раз ничего подобного стоики не предполагали.

Интересно, что для стоиков очень важна была свобода человека. То есть они предполагали, с одной стороны, детерминизм, то есть что все совершается по важным причинам, предопределенным задолго до этого другими событиями, но при этом считали, что, хоть все и детерминировано, ты-то сам свободен. Допустим, тебя, я не знаю, твоя бедность в детстве, у тебя не было велосипеда, толкает на то, чтобы всеми способами разбогатеть. Да плюнь ты на этот велосипед. Ты свободный человек, тебе совершенно не обязательно соответствовать этому идиотскому стереотипу.

То есть они считают, что даже если ты раб по своему юридическому статусу, ты все равно можешь быть свободен внутренне. Никто не может тебя заставить что-то думать, правильно? Никто не может тебя заставить считать вот так, а не этак. Ты свободен внутри-то. А что там снаружи — это, в принципе, наплевать сто раз. Пусть делают что хотят.

Один из знаменитых представителей, помимо императора Марка Аврелия, и даже бывший фактическим регентом вместо действующего императора, — Луций Анней Сенека. Он же просто Сенека. Или иногда его Сенека Младший. У него просто папа был знаменитый историк, Сенека Старший, а этот был философ и воспитатель императора Нерона, который за него, собственно, правил, пока Нерон был малолетним.

Сенека — вот такой стереотипный стоик. Считался таким как бы не то чтобы христианином, а просто совпадавшим во многом с ранними христианами по своим воззрениям. Он был такой достаточно религиозный человек, в отличие от многих других стоиков. И считалось даже, что он переписывался со святым Павлом. Неизвестно, было такое или нет. Факт тот, что, скажем, ранние христиане часто, я имею в виду даже после того, как они вышли из подполья, к Сенеке относились весьма позитивно. И помимо Аристотеля и Платона, как правило, в христианских философских работах цитировался и Сенека. Более того, Тертуллиан даже писал про него: «наш Сенека, наш брат». Правда, потом Тертуллиан сам оказался врагом народа и наймитом мирового империализма, то есть, я хотел сказать, еретиком и всяким таким, поэтому конкретно это не очень в его пользу. Но вскоре после появляется как раз та самая переписка с апостолом Павлом. Скорее всего, все это подделка, но обратите внимание, что философ формально языческий, но он, так сказать, примыкает фактически к христианам.

Ну и, наконец, неоплатонизм. Опять же, это термин современный. Появился он уже, по-моему, в девятнадцатом веке только. А во времена, когда неоплатонизм, собственно, действовал, никто так не говорил. Они просто говорили, что мы следуем школе Платона.

Создатель неоплатонизма — философ Плотин. Не Платон, а именно Плотин. Это другой совершенно человек. По происхождению он как бы египтянин. То есть он просто грек из Египта, имеется в виду, из Александрии. В Александрии основное население — это именно греки. Он оттуда перебрался в Рим, где в третьем веке уже нашей эры начал развивать идеи Платона на базе всяких других учений, которые действовали тогда в Египте и окрестностях. Там вообще было много всяких, в том числе и мистических, философов. Таким образом получилась такая синкретическая религиозно-философская школа, которая включала в себя, как это ни странно, определенное влияние из зороастризма и даже из индийской философии. Считается, что именно через неоплатонизм зороастрийские идеи пролезли в христианство, собственно.

Интересно, что в школу тоже принимали и женщин, и рабов. Но надо вам сказать, что в третьем веке уже рабов как-то особо не было. Даже слово servus стало значить не столько «раб», сколько вообще «слуга» скорее. Времена изменились. Но главное, что и женщин пускали. И одной из самых знаменитых женщин-неоплатоников была Гипатия — астроном, математик и, да, философ-неоплатоник. Преподавала в Александрии, была очень известной, уважаемой преподавательницей. Преподавала, как я уже сказал, математику и астрономию, но в том числе и философию. И практически была одним из политических лидеров Александрии. Хотя она была без всяких должностей, но она была как советник регулярно привлекаема к вопросам. И это ее и погубило.

Дело в том, что александрийский архиепископ был с ней в серьезных контрах. И кончилось все это тем, что какой-то Петр пришел во главе толпы в 415 году и убил ее.

Безобразие.

Безобразие, да. Поэтому неоплатоники и вообще апологеты язычества, которые пытались, так сказать, противиться установлению христианского диктата в империи, считали Гипатию мученицей и мессией. Интересно, что в двадцатом веке ее очень котировали феминистки. Сейчас они ее, к счастью, забыли. Я не думаю, что Гипатии было бы лестно, что такие люди, как современные феминистки, ее котируют.

И неоплатонизм с его учением как раз об этике, о бессмертии души, о посмертии во многом питал в том числе и христианскую философию, которая, конечно, оттуда много чего откинула, типа метемпсихоза, переселения душ, я имею в виду. Но многое другое им почерпнула. Многое, кстати, арабская философия из неоплатонизма взяла. Тот же Аль-Газали, например, много чего оттуда взял.

И к эпохе Возрождения в неоплатонизме черпали вдохновение такие люди, как Томмазо Кампанелла, тоже утопист. Что-то в утопии все несет людей, которых зовут Фома. То Томас Мор, то Томмазо Кампанелла, который «Город Солнца» написал. Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм, который известен по кличке Парацельс, и ятрохимик, как он себя называл, и философ тоже. Есть, правда, мнение, что все эти философские бредни, которые он распространял, были скорее игрой на публику. Не уверен в позитивности.

На этой ноте будем заканчивать.