В этом выпуске мы рассказываем об эволюции прав человека и гражданина - о pater familias и Хартии Вольностей, естественном праве и божественном праве, отмене рабства и расовой сегрегации, эмансипации женщин и принудительном постое.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 462-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от тем кулинарных и злаковых мы переходим к темам более абстрактным, но гораздо более важным. О чем мы, Домнин, поговорим сегодня?

Мы поговорим об эволюции прав человека, гражданина, еще там кое-каких примыкающих. Пройдемся по истории вопроса, постепенной эволюции, о том, как мы дошли до жизни такой. Мы, например, когда с Ауралиеном были маленькие, читали журнал про Мурзилку. Там, я помню, была какая-то заметка про Всеобщую декларацию прав человека. Некий коротенький человечек там вступался за какого-то мальчишку, которого хотел отколотить за разбитое окно некий мужик, и обосновывал это Декларацией прав человека.

Да, Мурзилка, конечно, был очень идеалистичным. Там даже сам Мурзилка имел дела с банком «Минотеп» и не был застрелен в подъезде в итоге.

Да. Вообще, эта идея относительно новая. То есть вот эта самая идея неотъемлемых прав человека, которые человек получает просто потому, что он человек и есть. Он, скажем, родился и уже человек. Тут, правда, начинаются всякие тонкости и вопросы. Вот, например, с того, что родился. Сейчас американцы, у них там очередное бурление по поводу абортов. Причем это бурление идет, как вам сказать, абсолютно умозрительно. То есть ни одна из сторон — одни, которые доказывают, что абортировать можно только в случае каких-нибудь тяжелых проблем, вроде риска для жизни матери, а другие доказывают, что абортировать можно чуть ли там не до восьмого месяца, потому что пока не родился — не человек.

Обратите внимание, что, когда они ведут друг с другом беседы, они вместо того, чтобы оперировать логикой, только повторяют одно и то же. Потому что одни говорят, что пока он не родился, он не человек. Он уже не способен выживать за пределами материнского организма. И все. А им говорят, что если он родился, то он способен выживать, только он все равно помрет, если его бросить на произвол судьбы. Давайте тогда, чтобы детей можно было лет до пяти, пока они не стали более-менее самостоятельными, просто и все, по первому желанию.

И вот говорят: хорошо, а вы что предлагаете? Вы предлагаете, чтобы эмбрион, как только яйцеклетка оплодотворена, сразу считался за человека? А почему так слабо? Давайте сперматозоид каждый будем считать за человека. И получается, что любой акт онанизма — это уже геноцид, надо сразу расстреливать на месте.

Вот вы понимаете уже, насколько все сложно, хотя мы даже еще не начали толком обсуждать. Только про то, что человек, когда рождается, получает права, и уже начинаются затыки: когда он, собственно, считается, что он рождается, и все такое прочее. Это раз.

Во-вторых, далеко не сразу люди вообще пришли к такой идее, что человек по умолчанию обладает какими-то правами. Нет, нельзя сказать, чтобы даже в древнем мире люди не обладали достаточно широким набором прав. Просто это был набор прав, во-первых, не всеобщий, а для совершенно конкретных людей, которым они были дарованы по указанию, допустим, такого-то царя. Допустим, Хаммурапи или Ашоки, к примеру. Ашока запретил в Индии работорговлю. Само рабство, кстати, он не запретил. Догадаешься почему?

Потому что у него рабов, наверное, много было.

Дело даже не в этом. Потому что запретишь, а дальше эти рабы что? Они просто с голоду помрут? Куда они деваться-то будут, эти рабы?

Ну да.

Надо просто постепенно запретить торговлю, а дальше они как-нибудь сами просто повыветрятся постепенно, и все. Он вынужден был думать головой.

Значит, в Месопотамии, как я уже упоминал, был такой царь Хаммурапи, который оставил кодекс законов, который в том числе предусматривает достаточно значительное количество прав, защиты прав, охраны прав тоже, обеспечения их. То есть, например, в числе первых законов: если один человек обвиняет другого в убийстве, но не может это доказать, то его надо убить. То есть это защита от необоснованных обвинений, бездоказательных. Если кто-то вламывается в чужой дом, его надо убить и повесить над местом, где он вламывался. То есть это защита права на неприкосновенность жилища и что-то в этом духе.

Или, например, защита интересов должников в случае форс-мажора. Ты будешь смеяться, но тоже предусмотрено. Да, значит, если у человека долг, и бог грозы Адад опустошит его поле, или поле смоет наводнением, или зерно не вырастет из-за засухи, то в этот год он не должен платить кредитору зерном, и исполнения обязательств по договору, в том числе уплаты процентов, в этот год не будет. То есть это защита должников при условии форс-мажора. Контингентов бог грозы Адад никого не спрашивает же, насылая град какой-нибудь.

Ну, все логично.

Да. Ну и так далее. Скажем, если раб говорит своему хозяину: «Ты мне не хозяин», то этот хозяин должен предоставить доказательство, что раб действительно его раб. Если он это сделает, то рабу отрезают ухо.

А что считается за доказательство?

Я думаю, что какой-нибудь контракт. Акт купли-продажи.

Да, ты будешь удивлен, но в древнем мире это было типичным делом: составлялся контракт на какой-нибудь глиняной табличке или на пергаменте. Например, в Древнем Риме для рабских контрактов существовали разные оговорки. Например, что такое-то или такая-то продается в рабство, но с условием, что его или ее не будут принуждать к занятиям проституцией. И все, никак нельзя. Он мог пожаловаться магистрату, и действительно тогда хозяина могли ущемить значительно.

То есть, как видите, даже в древнем мире уже существует понятие о правах, которые нельзя просто так взять и отменить по желанию левой пятки. Но они дарованы царем. То есть это не всем людям, это именно тем, которые живут у него в Вавилоне. И только потому, что он вот так решил и рассудил.

Еще одна важная веха в развитии представления о человеческих правах — это законы Кира Великого, персидского царя. Того самого, который евреев отпустил из вавилонского пленения. И заодно он объявил всем, что на территории державы Ахеменидов разрешается свобода вероисповедания и запрещаются насильственные обращения в какую-либо религию.

Это было довольно свежо.

Да, по тем временам. Таким образом, это первый, по сути, пример появления идеи о свободе вероисповедания как права у человека. Даже, по-моему, в ООНовских каких-то документах его очень хвалили и называли предтечей.

В раннем арабском халифате тоже были введены разные порядки, которые устанавливали права для тех или иных социальных групп: для членов семьи, для религиозных и национальных меньшинств в том числе, для женщин, к примеру. То есть до установления ислама и шариата с женщинами там вообще творился какой-то трэш. Например, среди арабов было распространено убийство дочерей.

Зачем?

Да кто их знает зачем? Зачем-то. Не нужны они, может.

И пророк Мухаммад от этого был в полном ужасе и прилагал титанические усилия, чтобы это прекратить. И запрещал, и проповедовал, что отцы дочерей имеют больше шансов попасть в рай. И с той же целью он узаконил ранние браки для девочек, но при этом с запретом на, собственно, консуммацию брака, пока они не подрастут немного. Это именно для того и делалось, чтобы их можно было спихнуть замуж, чтобы их не зарезали. Отцу в хозяйстве, судя по всему, они были не очень полезны.

Да, да. Он же, скажем, запретил рабство для, по крайней мере, членов исламской уммы, хотя понятно, что потом это все начало ползти по всяким уловкам, уверткам и тому подобному. Но обратите внимание, что, к примеру, среди рабов-зинджей, то есть негров, в Багдадском халифате были почти не распространены негритянки-наложницы. Дело просто в том, что никаких там бастардов шариат не признает. Если у тебя родился ребенок, неважно от кого, то будешь добр его признавать, содержать и так далее.

А для арабов они до сих пор смотрят на негров как на непонятную зверушку, тогда тем более. Поэтому перспектива, что придется прижить от этих негритянских наложниц детей, при себе воспитывать и выглядеть отцом нигеров в глазах соседей, вот она останавливала. А не признавать нельзя, потому что на тебя имам тут же напустится и скажет: ты это, заделываешь негритянкам детей и глядеть за ними что-то не хочешь.

Да, мил человек.

Да, а это не шуточки. Он тебе такфир просто объявит, и все. И будешь ты знать.

То есть с установлением шариата в VII–VIII веках на территории халифата наступила сравнительно с прежним прямо невиданная диктатура закона, чуть ли там не всеобщее равенство перед законом и так далее. Порядки, защита интересов женщин. Если, например, с ними разводятся, то надо отдать им обратно все. Не отдать, а просто не мешать им забрать свой махр, то есть подарок, который ты им дарил на свадьбу. И воспринимать это надо было именно как махр, а не как калым в более традиционных обществах. Опять же, это все работало не так хорошо, как могло бы быть, но уже хотя бы что-то, на что можно опереться, и то ладно.

Причем обратите внимание на то, что в ранних обществах вообще такая идея, как права, обязанности и ответственность индивида, достаточно малоочевидна. То есть всякие там права, обязанности, ответственность коллектива, допустим, семьи, рода, племени, какого-нибудь поселения, квартала, неважно чего, — вот это да, это было. Отсюда всякие обычаи кровной мести, отсюда, скажем, тот факт, что римское право, хотя, казалось бы, оно в основном регулировало отношения либо между разными родами, либо между разными социальными слоями. А вот, скажем, между членами одного рода — нет. Это возлагалось либо на главу рода, либо, если это род очень большой, разветвленный, на совет старейшин его. И их решение оспорить было невозможно никак. Это была их прерогатива.

Почему так было? Потому что это сейчас, работая на удаленке, живучи в квартире с водопроводом, отоплением, деливери-клабом и «Нетфликсом», можно очень хорошо ощущать свою индивидуальность и нести индивидуальную ответственность за свою индивидуальную же деятельность. А в условиях какого-нибудь общинного земледелия вы просто не представляете собой отдельной единицы. Вы без своей семьи не проживете. Потому что примитивное земледелие требует коллективных усилий. Иначе вы с ним просто не справитесь, и все. Вот по этой причине никакой персональной ответственности и персональных прав поначалу, а в некоторых местах и по сейчас, не наблюдается.

Наблюдается.

Да. Так вот, в Древнем Риме, раз уж я заговорил про античность, нас интересуют сегодня два момента. Во-первых, pater familias, то есть отец семейства, имел абсолютную власть над своими детьми, в меньшей степени над женой. Про жен мы чуть попозже отдельно поговорим. Абсолютную — это значит вообще все что угодно мог делать. Убить: «Я тебя породил, я тебя и убью». Продать в рабство. Причем власть pater familias над своими детьми была даже больше, чем у обыкновенного рабовладельца над его рабами. Потому что если проданный в рабство, допустим, сын был отпущен своим хозяином, выкупился или еще там чего-то случилось, то он не становится свободным, он опять превращается в собственность своего отца. И второй раз он его может продать в рабство. И второй раз, если выпустят. И только если в третий раз продаст — уже все, с концами. Если его и в третий раз выпустят, тогда только он будет сам по себе. Вот тогда sui iuris, то есть в своем праве. Термин такой был.

Да, с этими pater familias, я смотрю, не забалуешь.

Это раз. Значит, во-вторых, с точки зрения, скажем, народных трибунов. Да, они как раз были созданы для того, чтобы отстаивать права плебеев как социального класса. Для чего? У них был ряд прав и полномочий. Самое известное — это право вето. То есть если они считали, что сенат ли, или магистрат какой-то конкретный проводит деятельность вразрез с интересами плебеев, то они могли просто явиться и сказать: «Запрещаю», то есть veto, собственно, по-латински.

Обратите внимание, что надо было именно явиться. То есть прислать письмо нельзя, а прислать какого-нибудь там порученца нельзя, надо самому идти. За счет этого же у народного трибуна должны были быть всегда открыты двери. То есть его теоретически даже посреди ночи имели право поднять с постели и пожаловаться на какой-нибудь там беспредел, чтобы он бежал и все это улаживал.

Вообще, государства античного мира, надо вам сказать, многие вещи, которые мы сейчас рассматриваем как права, например гражданство, воспринимали как привилегию. То есть, скажем, в тех же самых Древних Афинах собственно гражданами, которые могли голосовать, допустим, было меньшинство. Там было очень много просто неграждан, которые там жили. В принципе, неграждане и неграждане. Но они в принципе в граждане могли попробовать перейти. Правда, только мужики. Женщины гражданами не могли.

Внезапно, да? Кто бы мог подумать.

Да. То есть они могли быть замужем за гражданами, тогда да. Сами по себе они гражданами быть не могут. Дело причем тут еще осложнялось тем, что гражданин — это не просто какие-то плюшки, это вообще довольно большие обязанности и ответственности. В целом вообще всякое привилегированное положение исторически всегда несет на себе кучу разных ограничений. Там, допустим, весталка, которая имела право, скажем, помиловать осужденного преступника, если он ей попался по дороге на улице, и никто не мог ничего с ним сделать. Но при этом она была обязана 45 лет служить: то есть 15 лет учиться, 15 лет, собственно, служить, еще 15 наставлять молодое пополнение. И обязана была блюсти девственность. А если она не блюла, то ее в яму закапывали живьем. Ну, так, в порядке.

Или, скажем, египетский фараон. Теоретически он был как бы бог, но это накладывало на него огромное количество всяких ограничений, типа того, что он не мог просто где-то взять и появиться. Эхнатон, например, это нарушал. Все на него смотрели как на идиота. У нас в России, допустим, царь до Петра Великого не мог просто так взять и куда-то отправиться. Вот у нас, например, в окрестностях Москвы стоят путевые дворцы на бывших тогда окраинах. Это потому, что если царь возвращается в Москву откуда-то, он не может прямо так с дороги въезжать сразу в Москву. Ему надо сперва заехать в этот дворец, переодеться, особенным образом вообще привести себя в порядок, и только тогда пафосно и помпезно он мог въехать в город.

Короче, одни обязанности и ограничения. Того нельзя и сего нельзя. Свиньи вы, неподданные.

Ну вот. То есть, скажем, в Древней Греции тот же самый гражданин в зависимости от своего богатства должен был нести разные службы в интересах полиса своего. Скажем, с определенного уровня они должны были, допустим, служить в гоплитах. С еще более серьезного уровня надо было, например, снарядить за свои деньги корабль. Причем не просто так, на отвяжись что-то, какое-то корыто слепить и отправить его. А надо было самому лично на этот корабль поступить триерархом, то есть как бы номинальным командиром. Понятно, что никаким командиром богатый сухопутный являться не может. Командовать будет специальный капитан-кибернет. Но он там обязан присутствовать в качестве, во-первых, замполита такого, а во-вторых, на тот случай, если он сделал дырявое корыто, которое тут же потонет, чтобы у него не было таких идей, да и чтобы он делал на совесть, как для себя, в буквальном смысле.

Да, в общем, в Средние века на формирование идеи о правах человека, подданного, христианина и так далее оказывало большое влияние обычное право. Не в смысле, что это обычное и необычное, а в смысле, которое базируется на обычаях. Обычаи, как правило, придумывались для того, чтобы более или менее поддерживать мир и жизнедеятельность общины. Поэтому они были в целом в общих интересах составлены и кое-какие права действительно предоставляли.

Таким образом, например, в начале XIII века королем Иоанном Безземельным, он же король Иоанн Мягкий Меч… Короче, непопулярный был король. И в фильмах про Ричарда Львиное Сердце его всегда делают каким-то придурком, злодеем и так далее. Хронисты вообще ничего хорошего про этого Иоанна не сообщают. Например, будто бы он трахал жен и дочерей знати, угрожал отрезать носы папским нунциям и приказал ежедневно выбивать по одному зубу какому-то бристольскому еврею, пока тот не скажет, куда спрятал свои сокровища.

Вот это заявки.

Да, был такой товарищ. Короче, понятно, что он не нравился никому. И, в частности, он не нравился своим баронам, которые против него устраивали мятежи. На самом деле устраивали не только против него. Против, например, Вильгельма Завоевателя тоже устраивали мятежи, он, правда, с ними расправился. А вот Иоанн Мягкий Меч как раз расправиться не сумел. И после долгих препирательств, взаимных обвинений он был вынужден согласиться на принятие Великой хартии вольностей.

Несмотря на то что везде пишут, что он ее подписал, он ее, конечно, не подписывал, и вообще подписывать он не мог. Он мог поставить свою печать, а то не сам. То есть там буквально написано, что сии хартии, снабженные нашей печатью, хотим осведомить всех вас. Ничего он не подписывал, он именно печатью снабжал. Несмотря на то что сначала он говорил, что ничего этого признавать не будет, потому что вы такими темпами скоро у меня королевство отнимете сразу. Потом, когда все-таки одобрил, отказался ее исполнять. Но факт тот, что в том или ином виде положения этой самой Хартии подтверждались, уточнялись потом последующими королями. И там в итоге доуточнялись уже до Нового времени, когда ее сменил так называемый Билль о правах. Чуть позже объясню.

То есть о чем вообще в этой Хартии вольностей? Вольности там в основном, во-первых, для феодалов, а во-вторых, для церковников. Каковым феодалам и церковникам предоставляли всякие гарантии против произвола короля. А произвол королей, начиная с наследника Вильгельма Завоевателя Вильгельма Рыжего, был постоянным. То есть, например, король мог объявить, что вот помер старый барон, а новый барон будет им признан, сын, я имею в виду, того, который помер, только если выплатит большие бабки. Причем какие бабки и насколько большие — это как ему там бес в ухо надул.

Если какой-то барон совершал преступление, то король, опять же, мог объявить, что должен там такой-то штраф. Почему такой, а не этакий? Почему в предыдущем, так сказать, случае такой же барон и такое же преступление — штраф был совсем другой? По кочану, так сказать. Вот, чтобы этого не было, в Хартии было написано, что должен быть конкретный закон, указ, нормы, где написано, что за что полагается, как чего должно делаться, и таким образом ограничивалась всевластность короля.

Помимо феодалов, кое-какие послабления и гарантии давались в том числе и так называемым freeholders, то есть свободным людям, которые не холопы. То есть там подтверждали, например, их права на пользование некоторыми лесами, которые больше не считались королевскими. Подтверждали всякие их обычаи и вольности, которые действовали еще с англосаксонских времен. Что, допустим, накладывать штраф и вообще что-то делать с совершившим преступление должен не неизвестно кто, у кого есть сила, а суд равных ему. То есть то, что потом превратилось в суд пэров. Peer — это буквально означает «равный», в современном английском peer. Это означает там ровесник какой-то, сверстник, равный в том числе.

То есть для дворян это означает, что другие дворяне. Чтобы король не мог с ними по одному расправиться своим королевским судом. И чтобы, если он в чем-то обвиняет, судить должны были другие дворяне. А для крестьян — теоретически чтобы крестьяне другие судили. Вот это все, понятно, работало очень плохо, но главное, что оно вообще как бы было.

А кроме того, помимо всяких послаблений, утверждались и новые. Ну как, не то что совсем новые, но баронский комитет, например, составлялся из 25 крупнейших феодалов. То есть такой как типа протопарламент, что ли. С этого примерно и пошла традиция британского парламентаризма.

А что в ведении этого баронского комитета находилось? Чем они могли, так сказать, на что могли они повлиять?

Они должны были… Сейчас, погоди, где-то у меня тут было записано. Это такой фактически комитет бдительности. Они могли в случае бездействия короля принуждать к восстановлению справедливости своими силами, в том числе путем, допустим, захвата какого-нибудь там замка или города. Соответственно, в распоряжение комитета передаются, например, тюрьмы. То есть такой вот предохранительный комитет для защиты от произвола.

Еще, например, там появляется сформулированная идея habeas corpus, которая потом уже в Новое время была зафиксирована как писаный акт: «Ни один человек не будет арестован, заключен в тюрьму, лишен владения, объявлен незаконным, изгнан или каким-то иным способом разорен. Мы не пойдем против него и не пошлем никого против него иначе как по законному приговору равных его и по закону страны». С этого момента начинает появляться идея о том, что просто так никого нельзя никуда посадить.

Этим, кстати, англичане очень гордились даже в эпоху конца Средневековья по сравнению с французами. То есть, скажем, француз мог просто взять и исчезнуть, потому что там какой-то вельможа решил его в темнице сгноить. И никакой управы нет. На англичанина так просто не наедешь.

Значит, в формировании этой самой Хартии вольностей до сих пор действует ряд ее статей, которые как бы входят в неписаную английскую конституцию. Внимание, спойлеры: как таковой конституции в Великобритании нет. Она представляет собой набор разных документов, в том числе вот эту вот Харту вольностей.

Да, да.

Ряд статей. Там раньше было больше, их просто по-всякому отменяли из-за того, что просто исчезли те реалии. Или вводились просто новые какие-то правила, более конкретные, и поэтому их отменяли. Поэтому осталось всего четыре, они входят в конституцию.

Ну так вот, это все периодически подтверждалось новыми королями, как правило, тоже в моменты слабости и сомнительной легитимности. Например, после гражданской войны между королевой Матильдой и королем Стефаном Блуасским. Стефан, чувствуя себя не очень легитимным, — он все-таки был не сын, а просто племянник, Матильда-то дочка прежнего короля, — подтвердил Хартию вольностей, чтобы всех задобрить.

Постепенно начало появляться такое понятие, опять же, неписаное, как права англичан. Причем, обратите внимание, что это именно права англичан, которые дарованы им благодаря таким-то документам и таким-то событиям, которые включают в себя ряд таких тоже неписаных понятий, типа, например, того же самого habeas corpus, чтобы никого нельзя было взять и посадить, и не объяснить за что, и не отдать под суд, и держать неизвестно сколько. И, например, идея о том, что налоги связаны с представительством в той или иной мере.

В какой мере — это были всякие разговоры в XVII веке, когда как раз гражданская война была. Из-за того, что к власти пришла династия Стюартов, а Стюарты из Шотландии были. Они имели замашки абсолютистские и все время упирали на свое божественное право как королей. Одному любителю божественного права отчекрыжили голову, предыдущего любителя этого самого права чуть не взорвали. Потом их потомка выгнали. В общем, ничего хорошего из противостояния божественного права с местным населением не получилось у династии Стюартов. Напрасно они это затеяли.

Так вот, в 1679 году, еще как раз при Стюартах, был подтвержден и узаконен наконец сам принцип habeas corpus. Был издан просто соответствующий закон. Я повторюсь: это не значит, что не действовал принцип до этого. Просто он был как бы подразумеваем и упомянут в разных документах, а вот такого, чтобы прям акт парламента был принят, такого не было.

Причем этот акт был принят в рамках политической борьбы между парламентской оппозицией и Карлом II. Потому что они пытались добиться того, чтобы наследник будущий Яков II не был наследником, потому что он католик. Поскольку было понятно, что из этого ничего не выйдет, они решили подстраховаться, введя как можно больше всяких законов, которые бы ограничивали произвол короля превентивно.

Причем считается даже, что голосование за этот habeas corpus было подтасовано. Там стояло два контролера в палате лордов: один, который был за, а другой, который был против. Они должны были следить за тем, как идет голосование, просто считая по головам выходящих. Те, кто голосовал против, они никуда не ходили, они просто сидели на месте. Так вот, считается, что лорд Грей, который был поборником этого закона, для шутки одного очень толстого лорда посчитал сразу за десятерых. И уже хотел было продолжить считать как правильно, но заметил, что его оппонент, контролер из противников законопроекта, ничего не понял и считает, как будто действительно там было десять человек. Ну, лорд Грей же не дурак. Почему он будет спорить с тем, что ему выгодно? И с крошечным перевесом, благодаря этому жульничеству, закон был принят.

Да. Бывает, да. Rigged election.

Ну вот, что делать. Так вот приходится.

В 1689 году был принят так называемый Билль о правах, как раз после того, как Стюартов погнали, и на престол сел Вильгельм III со своей супругой Марией II, дочкой предыдущего короля. Она протестантка просто была, поэтому… И опять же, поскольку легитимность у этого Вильгельма III была сомнительная и популярность тоже, он решил всех задобрить и поэтому подмахнул, не став препятствовать, этот Билль. Парламент его принял.

Что там было написано? Помимо дальнейшего ограничения реальных полномочий короля, вот, собственно, с чего британская монархия и стала декоративной, там были всякие другие интересные вещи. Например, с этого момента запретили жестокие и необычные наказания. То есть теперь больше никого нельзя вешать, потрошить и четвертовать, как это было в старые добрые времена. Теперь можно только казнить каким-нибудь быстрым, возможно, безболезненным способом. Были запрещены налоги, которые не одобрял парламент. Запрещено было содержать постоянную армию, если парламент так не сообщил и на дворе мирное время.

Ну, понятно почему? Чтобы король просто не мог свистнуть в армию, парламент, так сказать, разогнать, бояр схватить и повесить. За что схватят, за то и повесят. Что протестантам можно владеть оружием.

До этого нельзя было?

До этого нельзя было. Обратим внимание, что протестантам можно, но католикам нельзя.

Да.

Потому что знаем мы их. Сразу как устроят Ирландскую республиканскую армию с оружием. Так что лучше вооружим против них ольстерских лоялистов. Серьезно, католиков вообще ущемляли в правах вплоть до второй половины XIX века. Хотя еще Яков I за сто лет до этого грозился католикам все разрешить. Но как приехал, как посмотрел, да и решил, что это все несвоевременно.

Вводилась свобода слова. И для чего она вводилась? Не для того, чтобы все могли трепать языком на улицах. В первую очередь это было для того, чтобы нельзя было какое-нибудь обсуждение в парламенте заблокировать, сказав, что такие темы обсуждать нельзя.

Потом, например, все суды по государственной измене должны были состоять из freeholders, то есть из незнатных людей. Чтобы король не мог туда насовать лояльных ему лордов и всех за измену объявить шпионами, наймитами мирового католицизма и уничтожить просто парламент.

Таким образом, Билль о правах, собственно, заложил основу для практически современной политической культуры в Англии. По этой причине они его очень ценят и считают его до сих пор действующим, кстати. Тоже часть их конституции, кстати, неписаной.

Похожим образом, кстати, называется один, опять же, неофициальный документ в США.

Какой же?

Тоже Билль о правах. На самом деле нет такого Билля, это просто первые десять поправок Конституции. У них-то написанная. Дело просто в том, что первые поправки — они про что? Во-первых, про свободу слова, религии, прессы, собраний и запрет на какую-то государственную религию. Это понятно почему: потому что у них там сорок сект всяких. Если какую-то одну объявить, то все остальные взбунтуются, и все.

Да, ты самую главную поправку забыл.

Вторую.

Да. Ношение оружия.

Да. Сейчас, правда, учитывая на велы наступающие… Хотя что я хочу? Уже и не свободы слова, там и свободы прессы нет. «Нью-Йорк Пост» попробовал про сына Байдена напечатать — ее везде как позабанили. А все остальные сделали вид, что ничего не происходит. Теперь «Нью-Йорк Пост» ненавидит Байдена и пишет про него гадости.

Вторая поправка действительно там про оружие. Там это объяснялось как то, что, поскольку для безопасности страны необходимо постоянное вооруженное ополчение, то типа это вот ополчение с оружием и будет. Вплоть до гражданской войны в США была какая-то совершенно крошечная армия для такой страны. Всего тридцать тысяч человек под войну. Из-за того, что считалось, что воевать особо все равно не с кем, с индейцами можно и так как-нибудь справиться. А большая армия — на какой-нибудь эль президент и в итоге сядет. И все. Опираясь на штыки этой армии.

Интересен пункт третий. Третья поправка — запрет на постой солдат в частных домах. Для современного человека это непонятно. И непонятно, зачем в современной Конституции такая поправка вообще нужна. Но тогда это было важно. Потому что, скажем, в Англии было такое право, что нельзя помещать солдат просто так. Во Франции такого права не было. Людовик XIV, например, разорял гугенотов тем, что отправлял к ним драгун на постой. Они должны их кормить, поить. Драгуны напиваются, хулиганят, поджигают. Короче, одни беды. У нас в России, помнишь, в «Ревизоре» купцы жаловались Хлестакову, что городничий чуть ему не дашь взятку — он тут же постоя замучает. Вот это то же самое.

Да, вот это оно и есть действительно. На зимние квартиры вот это вот.

Он действительно мог взять их и безосновательно, просто произвольным решением, взять и перевести какому-нибудь купцу в дом, чтобы они его там объедали.

Класс.

Что в Англии запрещено, а в колониях не запрещено. Вообще, одной из причин того, что американцы взялись принимать Конституцию, отделяться и воевать, было как раз то, что на них не распространялись вот эти права англичанина. Я вот как раз пытаюсь к этому подвести, что для человека XVIII века быть англичанином — это значит иметь всякие интересные права и свободы, и чтобы они были защищены судами. После этого Билля о правах, при воцарении новой династии, получалось, например, что американцы, они как бы и англичане, но не англичане. Потому что, скажем, солдат им могут навязать, налоги они должны платить, причем депутатов в парламент они не отправляют. Их местные советы всякие как бы являются чистой самодеятельностью и никак не учитываются властями метрополии. Потом им, например, запрещалось торговать с кем-то, кроме, собственно, Англии.

Да, вообще здорово.

Ну то есть получалось, что они как-то вот недоангличане выходят. Что им того нельзя, этого нельзя. Что они такое сделали, что им ничего нельзя, непонятно. И поэтому они в итоге взбунтовались и решили: лучше будут каким-нибудь совершенно другим народом, чем второсортными англичанами.

Да, остальное там — это про всякие суды, частную собственность, суд присяжных по гражданским делам, эти самые полномочия штатов тоже, что потом, кстати, приведет в том числе к гражданской войне. В общем, много всего хорошего там написано и, наверное, правильно написано. Только, как вы помните, все это работает далеко не всегда.

К событиям Нового времени также относятся такие вехи, как Бургосские законы насчет испанских колоний. Дело в том, что, когда испанцы начали осваивать Новый Свет, туда ездил Бартоломео де Лас Касас, епископ, ужаснулся бесчеловечному обращению с индейцами и стал их всячески защищать. Почему, собственно, эти законы были приняты: о том, что индейцев нельзя обращать в рабство, а надо вместо этого сделать их как бы чем-то вроде крестьян крепостных в рамках энкомьенды. А, кстати, индейскую знать принять как бы как испанскую.

Вот, кстати, Кортес, про которого все говорят, как он был негодяем, на самом деле после того, как он, собственно, Новую Испанию завоевал, он там установил-то, в общем, порядок справедливый. И уж, наверное, не хуже, чем было при ацтеках. Он это воспринял как свою отчину, и зачем ему, так сказать, разорять свое же? Он старался управлять как-то по-умному, чтобы было более или менее нормально всем, никто бы не бунтовал.

Ну вот, и поэтому после Бургосских законов индейцев в рабство перестали. Тем более что это экономически бесполезно, они не годятся. Вместо этого стали завозить негров-рабов, объясняя это тем, что негры эти, они захвачены в межплеменных войнах в Африке, и так их бы съели или в жертву принесли, или все равно держали в рабстве, а так мы их возьмем к себе и обратим их в христианство, и будет в любом случае лучше, чем… Сейчас эта логика, конечно, воспринимается странно, но тогда это прокатило.

Класс.

Да. Интересно, что негры в той же самой Новой Испании периодически устраивали мятежи и даже несколько раз успевали убежать и остаться непойманными. Дело в том, что их никто и не ловил. Просто решали: ну и хрен с ними, и просто новых купим. Дешевле, чем бегать и их вылавливать. Поэтому негры уходили к индейцам и жили там вместе с ними такими фратриями. Их называли лесные негры.

Классно.

Тогда же, в XVII–XVIII веках, начались первые подвижки на тему того, что все-таки у человека есть естественные права. На самом деле про естественные права говорилось еще во времена платонизма, неоплатонизма, то есть в античный период. Но тогда это как-то не пошло в условиях рабовладельческого общества. Было непонятно, как это все должно сочетаться с тем, что на одного философа в простыне приходится по три раба.

А тут как раз трудами, например, Гоббса, Локка, разных других мыслителей, того же Жан-Жака Руссо, хотя сам по себе Руссо был, в общем, придурок и паразит, концепция естественных прав, которые у любого человека должны быть с самого начала, по которым он должен быть свободен, иметь право на жизнь, еще что-нибудь в зависимости от школы мысли, — на свободу вероисповедания, на свободу совести, допустим, свободу слова, свободу выбора места жительства, кстати, это тоже важно, свободу выбора супруга, к примеру, — в XVIII веке со всем этим был напряг.

Несмотря на то что предполагалось, что все эти права вкладываются лично Господом Богом, мысль была очень прогрессивная. Потому что до мыслителей типа того же Локка считалось, что права — это просто результат каких-то дарованных законами конкретным совершенно людям прав и свобод. А не нечто присущее всем человекам.

По этой же причине в XVIII веке начинается борьба с рабством и работорговлей как аморальным явлением. Например, у нас в России Александр I и его двор были бескомпромиссными поборниками запрета рабства для негров. Насчет русских крестьян что-то как-то… У них все руки не доходили. А за негров вписываться — это как всегда, готовы.

Потому что у них негров не было просто, да.

Это у вас просто негров хороших не было, отвечали им из-за океана.

Но тем не менее все-таки с рабством в начале XIX века стало ясно, что придется завязывать. Сначала в 1807-м англичане запретили работорговлю в своей империи. При Уильяме Питте Младшем, по-моему. А еще через два десятка лет был принят в 1833 году закон о том, что вообще рабство в Британии отменяется. Этому предшествовали всякие эпизоды типа того, что какой-то мужик решил своего негра-раба из Англии отправить на Ямайку работать на плантации. Понятно, негр ехать никуда не хотел и объявил, что его нельзя ссылать, пожаловался в суд. Суд судил и, короче, пришел к такому выводу, что, по ходу, это вообще нельзя так делать. И рабства, по идее, в Англии быть не должно. По крайней мере, конкретно этот мужик, негр, он может никуда свободно не ехать. А раз он может не ехать на Ямайку, то он, в принципе, вообще может делать что хочет.

Класс.

Интересно, кстати, что рабовладельцам в империи выплатили большие компенсации. Я бы даже сказал, очень большие, чтобы избежать бугурта. И правительство залезло в долги. Таким образом получилось, что вся страна должна платить компенсацию рабовладельцам. Интересно, что выпущенным неграм что-то ни копейки не заплатили. Только рабовладельцам.

Но британцы начали достаточно активно бороться с работорговлей на море. Считается, что за первую половину XIX века эскадра у берегов Восточной Африки захватила примерно полторы тысячи рабовладельческих судов и выпустила 150 тысяч негров на воду. Рабовладельцы пытались выкидывать рабов за борт и говорить, что это мы просто плаваем пустые. Потом это канать перестало, потому что было принято решение, что, мол, если видно, что там всякие кандалы и котлы для варки риса и нет груза, значит, явные работорговцы. Их надо просто, как пиратов, вешать. Они же захватывают каких-то людей силой в плен. Ну все, значит, пираты.

И эти самые англичане стали навязывать африканским правителям договоры, запрещающие работорговлю. Понятно, что это все было не просто так, по доброте душевной, а потому, что англичане хотели, раз уж они теперь от рабов отказались, придушить всех остальных, кто не отказался. Ну, чтобы не оказаться в проигрышном положении. Например, те же США.

Те же США, да, например. Причем в США тоже действовало движение аболиционизма. Правда, подавляющее большинство аболиционистов никакой любви к неграм не питали. Считали, что им в Америке абсолютно не место, что их надо отправить обратно в Африку. И даже создали специальное общество, которое приобрело себе колонию в Африке. Ее назвали Либерия. И предполагалось, что туда все негры поедут. Разумеется, негры сказали: да сейчас, в какую-то Либерию поедем. Сами поезжайте.

Да, неизвестно куда. В Африке мы сроду не бывали, никакими африканцами мы не являемся, это мы просто выглядим так же. Останемся тут с вами, в Америке.

К большой досаде аболиционистов. Потому что аболиционисты во многом действовали из соображения того, чтобы плантаторы не конкурировали с белыми фермерами, которые не владеют рабами. В Канзасе по этому поводу даже война была перед Гражданской. Небольшая такая репетиция. Друг друга резали, поджигали, просто чтобы не допустить господства аболиционистов или рабовладельцев соответственно.

Потом промышленники Севера считали, что это все рабство вообще не нужно. Рабы стоят неоправданно дорого, как целый дом один раб. По этой причине хлопок, который потребляют в качестве сырья их текстильные предприятия, он тоже стоит дорого. Значит, надо это прекратить. Чтобы хлопок подешевел, а плантаторы разорились, и всем было счастье. А негры — это вопрос абсолютно десятый.

Ты знаешь последнюю страну, в которой отменили рабство?

Нет, какая?

Это Мавритания.

А когда?

Слушай, по-моему, когда это было? В 1981-м, что ли? Что-то такое.

Ого!

Да, понимаешь, как тебе сказать? В Мавритании там негры — это как бы рабы потомственные, а арабы местные — они как бы хозяева. При этом и те и другие живут весьма бедно, и большой радости от освобождения у многих негров там нет. Хотя там есть и довольно серьезное лобби из негров, которые протестуют против такого крипторабовладения сохраняющегося. Даже, по-моему, лет десять назад какого-то мужика уличили в рабовладении и на полгода даже посадили в тюрьму. Целых.

Короче, все это идет как-то очень медленно и вяло. Плохо получается с отменой рабства в Мавритании. Видимо, прогресс еще не дошел до них. Когда он дойдет, я не знаю. Когда-нибудь, наверное, дойдет.

Так вот, негры, оставшиеся в США, столкнулись с тем, что их подвергают расовой сегрегации. Первоначально никакой сегрегации не было, пока Юг был оккупирован северными войсками и республиканцы были у власти. Потом республиканцев из власти, как это у них часто было, вышибли, и пришлось с южанами заключать компромиссное решение, которое в том числе включало в себя расовую сегрегацию, направленную в первую очередь против негров. Хотя были и всякие порядки против индейцев и азиатов, но де-факто они действовали слабо. То есть, скажем, проводился опыт в разгар расовой сегрегации, когда обзванивали американские отели, спрашивали, принимают ли они китайцев. Почти все сказали: нет, не принимаем. Но когда туда потом отправили китайца, его почти везде приняли без проблем. То есть как бы они им говорили, что не принимаем, полагая, что, может быть, звонят белые, им лучше сказать, что не принимаем. А может быть, звонит китаец какой-нибудь такой, знаете, стереотипный, которого лучше не пускать. А тут приходит нормально одетый мужик, китаец он там, японец — это не так важно. То есть в общем не пускаем, но вот этот вроде норм, поэтому его пускаем.

Да, то есть это как бы де-факто не действовало. Против негров — да, действовало. Были введены целые комплексы так называемых законов Джима Кроу. Джим Кроу — это такой комический персонаж из американских тогдашних комиксов. Придурковатый негр, с ним шутки в стиле, как в советском анекдоте про чукчу были, вот такие же. С ним там еще был другой персонаж — Zip Coon, нечто типа продувной негр, как-то так переводится, который более ловкий и поэтому лучше приспособился.

Так вот, законы Джима Кроу всячески дискриминировали черное население. Например, им не дозволялось использовать все те же услуги, что и белым. То есть везде висели всякие таблички: для цветных тут, фонтанчик для белых, этот для черных. Что первые четыре ряда сидений в автобусе — они только для белых, и черные туда сесть не могут, даже если белых никаких нет. Были так называемые закатные города.

Закатные города?

Это города, в которых неграм разрешалось присутствовать только до заката.

Ого.

А если они попадались после заката, то их в тюрьму посадят. Потому что чего это они тут шкерятся у нас в городе? Мы здесь таких не любим.

Туалеты отдельные были.

Да, да, да. Вот, например, Пентагон. Его в 1941-м начали строить, и там сейчас огромное количество санузлов, из которых половина стоит закрытая. Связано это с тем, что строили еще с прицелом на сегрегацию. И поэтому там были туалеты для черных и туалеты для белых. И когда сегрегацию отменили, получилось, что это не Министерство обороны, а какой-то общественный туалет сплошной. Их там просто столько не нужно. И поэтому просто половину закрыли, и не ходит никто. Может, кладовки из них сделали, я не знаю. Не ходил.

Что касается права голоса, тоже были на Юге главным образом введены всякие дискриминационные законы, которые теоретически дискриминировали малограмотных, но практически малограмотные — это негры. Это усложнялось еще и тем, что для малограмотных белых часто применялась так называемая дедовская лазейка, по-моему, что-то такое там было. Это означает, что при изменениях законодательства и голосований те, кто сейчас не подпадает, но раньше подпадал, те как бы как старые дедушки имеют право голосовать по-старому. А на негров это не распространялось.

В середине XX века это все стало восприниматься уже совсем странно. И, например, была написана знаменитая «Зеленая книга для негра-автолюбителя». Там негр-автолюбитель, автор советовал другим неграм-автолюбителям, как им ездить по стране, чтобы не попасть на какого-нибудь клановца. Потому что там, например, написано, что в этом городе на заправках ни на одной черных не обслуживают, туда не заезжайте. Вот это закатные города, туда нельзя. Вот поэтому там шериф отбитый на башку нацист, он вас просто может арестовать и начать колоть на тему того, у кого ты угнал эту машину, нигер. Вплоть до таких моментов, как там, где можно остановиться, чтобы там ребенка из машины выпустить пописать. Ну, потому что если попробовать остановиться где угодно, то можно обнаружить, что через пять минут сбегутся с вилами и факелами в белых колпаках и скажут: вот, дожили, нигеры тут приехали. И убить могли, между прочим.

Короче, такие дискриминационные порядки не находили понимания в том числе у федеральных властей. И они с ними пытались бороться. Но из-за противодействия властей штатов на Юге, в Алабаме, в Миссисипи — два самых злобных расистских штата было тогда, — по этой причине, скажем, приходилось для того, чтобы, скажем, в школу в городе Литл-Рок в Арканзасе в 1957-м году допустить девятерых чернокожих детей… Их там встречает Нацгвардия.

Ого.

Да, со штыками. Причем Нацгвардия подчиняется губернатору, и с ней ничего не поделать. И туда пришлось вводить федеральную армию, чтобы разогнать Нацгвардию и защищать этих детей, чтобы их не убили попросту. Или там, скажем, когда в университет Алабамы в 1963-м году два негра должны были поступить в качестве студентов — девушка и парень, — так туда нагнали полиции, и даже сам губернатор пришел и встал в дверях, так сказать, и ушел в отказ. И пришлось вызывать замгенпрокурора, чтобы все это прекращать.

Безобразие.

Да, губернатор был вынужден уступить, пока его самого не посадили. Короче, да, безобразие ужасное. Негры против этого тоже протестовали. Когда как. Иногда просто погромами, что мало помогало делу. Иногда, вдохновленные проповедником Мартином Лютером Кингом, устраивали кампании по мирным протестам. Один из самых известных — когда в Алабаме в 1955 году негритянка Роза Паркс отказалась уступить место белому пассажиру. Ее посадили. И тогда негры все заявили, что на автобусах надо просто не ездить, и все. Будем ходить пешком, ездить на такси с неграми-водителями, которые за копейки возили из солидарности.

Из-за того что в США кроме негров на автобусах никто не ездит, автобусные компании стали нести убытки.

Вот этот поворот.

Чтобы их заставить под угрозой разорения надавить на власти и отменить все это. Но, разумеется, всякие Ку-клукс-кланы и прочие, не собираясь ничего этого делать, начали устраивать всякие погромы, теракты, взрывы бомб. Полиция арестовывала огромное количество негров. В отдельные периоды борьбы против сегрегации в населенных пунктах могли по пять процентов местных негров посадить в тюрьму хором. Короче, в общем, окружной суд объявил, что эта сегрегация незаконна, и негры стали ездить нормально на автобусах без различия, где какие места. Ку-клукс-клановцы стали обстреливать автобусы из огнестрела, подкладывать мины. Короче, терроризм натуральный совершенно.

Против других проявлений сегрегации они проводили всякие сидячие забастовки. Они просто, допустим, могли прийти в ресторан, куда черных либо не пускали, либо пускали только в отдельные залы, сесть на места для белых, говорить: мы не уйдем, обслуживайте. И после длительной их кампании и переговоров с властями, включая президента Линдона Джонсона, обещая не устроить марш на Вашингтон, законы Джима Кроу все поотменяли. Правда, Мартин Лютер Кинг этого уже не увидел. Потому что в 1968 году какой-то сбежавший из тюрьмы зек его застрелил из винтовки. Ну вот других занятий более насущных у сбежавших из тюрьмы зеков не бывает, кроме как из винтовки стрелять в черного проповедника. Мы про это расскажем, кстати, поподробнее в нашем спеццикле в этом году.

Ну вот, значит, с дискриминацией негров по крайней мере формально совладали. Что у нас с правами женщин было исторически? Для ранних всяких культур каменного века, живущих охотой и собирательством, поражение женщин в правах совершенно нехарактерно. Потому что в нем нет никакой нужды. То же самое, например, было в Древнем Египте. В Древнем Египте практически никаких различий с точки зрения закона и социума между мужчинами и женщинами не было. Женщина могла стать фараоном. Никто особо не считал это чем-то странным, непонятным или противоестественным. Армия там была чисто профессиональная, так что вопросов не возникало.

А вот, например, в Древней Греции, начиная с конца периода архаики… То есть, например, в крито-микенский период женщины имели, в общем, такие же, если не больше, и права. Скажем, считается, что на Крите в ряде поселений реальным правителем была жрица местного лунного культа, а ее муж-царь был как бы просто полководец. Причем его периодически приносили в жертву. Вероятно, постепенно от этого обычая стали отказываться, потому что, видимо, цари не совсем довольны этим, стали надоедать своим женам ночами ворчанием. Так что перешли к следующему порядку: из какого-нибудь побежденного и платящего дань города присылается молодой человек, обутый в одну сандалию. Он как бы ритуально сражается с царем, ритуально его побеждает, занимает его место на одну ночь, после чего его вместо него и казнят.

Обратите внимание, насколько это похоже на миф про Ясона и Золотое руно. Он тоже в одной сандалии приходит в город, причем его дядьке Пелию предрекают беду от человека в одной сандалии. Это потому, что это признак именно такого ритуального претендента. А во-вторых, на миф о Минотавре, которому на съедение надо отправлять регулярно юношей в качестве дани.

Да. Ну так вот, с наступлением классического периода женщин не то что поражают в правах, они вообще как отдельные единицы исчезают. Они вообще ни хрена не люди. У женщины, допустим, в Афинах вообще не было никакого юридического статуса. То есть она была частью ойкоса, то есть домашнего хозяйства. И как бы все.

То есть так, часть домохозяйства, придаток к мужу.

Да. Сначала к отцу, а потом к мужу. То есть, скажем, в Афинах был такой закон, что сделки женщина может совершать на сумму не большую, чем стоимость пятидесяти литров ячменя. То есть чтобы они могли ходить на базар в сопровождении рабынь каких-нибудь, покупать оливковое масло. Но купить, допустим, дом она бы не могла. Гражданкой, как я уже сказал, афинская женщина быть не могла принципиально никакая. Их допускали в театр на трагедии, а с комедии их выгоняли. Потому что чего это они будут сидеть и ржать.

Даже такие умные люди, как Аристотель, считали, что от женщин, в общем, один хаос, шум какой-то ненужный. Лучше их посадить в гинекей, женскую половину дома, и все. По этой причине, например, в Древней Греции были гетеры, а в Риме не было гетер, потому что греческая жена не могла выйти и посидеть с гостями своего мужа. А если сидеть совсем без женщин — как-то скучно. Вот поэтому вызывали гетер. Именно гетер, потому что вызывать проституток — проститутки будут там сморкаться в занавески и все такое, бескультурные. А гетеры, они с образованием и вообще культурой.

У спартанских женщин было несколько получше, потому что у них мужики все время были то на войне, то на военной подготовке, то на параде на каком-нибудь. Поэтому основной экономической жизнью распоряжались женщины, и примерно половина всей собственности, в частности недвижимости Спарты, принадлежала именно женщинам, а не их мужикам. Но все равно там не поголосуешь, и вообще не было особого статуса тоже у них.

В римском обществе было несколько получше, потому что женщины, по крайней мере, могли принимать участие в социальной жизни, могли с определенными оговорками выступать в судах и вообще играть роль в политике. То есть, скажем, мама Юлия Цезаря, она изрядно потрудилась над политической карьерой своего отпрыска. То есть всякие там мероприятия устраивать для женщин были свои отдельные, всякие религиозные заведения, на которых они могли собраться и плести там какие-нибудь козни к общей пользе, влиять на своих мужей, сыновей и все такое прочее. Получать некоторое образование в том числе могли, хотя, учитывая, что в Риме централизованного образования не было, они не сильно в этом смысле… Заниматься спортом, кстати, судя по мозаикам, они носили такие как бы спортивные бюстгальтеры при занятиях спортом. Почти как современные, между прочим.

Они могли, в принципе, быть сами своими при определенных условиях. Если, допустим, отец умер, а мужа нет. Или он тоже умер. Тогда она становится вот sui iuris, то есть в своем праве. Могла владеть недвижимостью, заниматься торговлей, богатой быть, например, тоже могла. Так что для женщин в Риме было несколько посвободнее, чем в Греции, но все равно по современным меркам не так уж.

В Европе традиционно тоже женщины воспринимались как приложение к мужчине. То есть, например, во всяких документах в Средние века в Европе писалось, что там жена такого-то, дочь такого-то. А что она кроме этого из себя представляет — это всем глубоко до лампочки. С точки зрения судебной власти женщин тоже считали за неполноценных и как бы самостоятельного юридического статуса не имели. В, скажем, Британии конца XIX века с выходом женщины замуж ее юридическое существование де-факто прекращалось вообще. Она становилась просто частью своего мужа как легальная, так сказать, сущность.

В таком виде все это пребывало где-то века до XIX, когда начались подвижки в сторону женской эмансипации и, как неожиданно, стало важным женское образование и женское право голосовать. С голосованием это все далеко не сразу приобрело такую важность. Почему? Потому что, скажем, в Англии середины XIX века и мужики-то голосовать особо не могли.

Да. Потому что что нужно было, чтобы голосовать? Бабки, имущество.

Да, нужно было удовлетворять имущественному, ну и некоторым другим, но если ты удовлетворяешь имущественному, то ты скорее всего и другим тоже как-нибудь удовлетворишь, цензам. Ты должен был иметь там такую-то недвижимость, такой-то доход, платить налогов столько-то. Это не только в Англии так было, много где. Соответственно, женщины, которые ничем не владели и ничего не платили, — это им не светило вообще. Поэтому, когда стали снижать эти ограничения и расширять избирательное право, женщины оживились и стали его себе тоже требовать. Почему, например, их там называли суфражистками? Потому что suffrage — это как раз голосование.

Да, происходили всякие странные и трагичные события. Типа, например, того, что британская суфражистка Эмили Дэвисон в знак протеста бросилась на скачках под копыта коня и погибла.

Ох.

Да, чтобы, так сказать, послать месседж. В США феминистические всякие кружки занимались тем, что отстаивали трезвость и в итоге стали одними из архитекторов сухого закона, о чем они теперь вспоминать не очень любят, учитывая, к чему это все привело.

И в XX веке подвижки наконец пошли. Правда, вовсе не трудами феминисток, потому что самые крупные единомоментные уравнения женщин в правах произошли в коммунистической России и коммунистическом Китае, например. В США, как там феминистки ни манифестировали, чуть ли не до послевоенного периода они оставались без прав. В ФРГ, например. Ты знаешь, что в 60-х годах женщина в ФРГ, если она была замужней, не могла работать, не принеся письменное разрешение своего мужа? В 60-х годах. То же самое было в Австралии. Отменят это только в 70-е. Швейцария дала женщинам право голоса в 70-х годах, а Лихтенштейн даже в 80-х. Хотя, наверное, в Лихтенштейне голосовать-то не о чем.

Наверное.

Португалия тоже только в 70-х годах. Потому что там был этот режим профессора Салазара, ультрареакционный, который считал, что не нужно это все. В 2019 году в Саудовской Аравии обязали, что если мужик с женщиной разводится, то он обязан ее об этом уведомить. Много воли бабам дают в этой Саудовской Аравии, вот что я скажу.

Ну так вот, почему, кстати, это произошло? Как с, допустим, рабством там понятно, что рабы стали очень дорогими, а пролетарии дешевыми, поэтому они просто не нужны. Так же получилось и с правами женщин. Почему именно в России и в Китае? Потому что Россия и Китай лежали после гражданских войн в руинах. И нужно было срочно всех построить в колонну по трое и погнать все чинить. И оставлять полстраны полировать дома зубочистки было сочтено за ненужное расточительство.

Обратите также внимание на то, что женщины стали, допустим, служить в армии. И успешно служить. Допустим, Павличенко, Евдокия Пасько, Литвяк. Короче, все эти женщины-героини. Ночные ведьмы, Марина Раскова. Обратите внимание, что произошло это тогда, когда стало можно с небольшим пистолетом-пулеметом шкериться в руинах Сталинграда, а вовсе не тогда, когда надо было с шестикилограммовым мушкетом встречать в штыки атаку латной кавалерии. Потому что появились условия.

Почему, например, женщины стали после Первой мировой занимать в том числе должности водителей всяких трамваев, автобусов и много вообще там? Амелия Эрхарт полетела на самолете. Потому что техника наконец стала, в общем, принимать более или менее современный вид. Потому что техника конца XIX века постоянно нуждалась в починке при помощи лома и такой-то матери. И женщинам было физически тяжело с этим справляться.

Ну вот и получилось так, что при совпадении технических условий и экономических… Я думаю, никто не скажет, что в царской России крестьянские бабы были прямо так помешаны на праве голоса и прочем. Нет. Просто потому, что так сложились политические и экономические обстоятельства, и права стали давать. Посмотрите, например, на то, что поражены сейчас женщины в правах в каких странах. Это либо такие неофеодальные эмираты типа Кувейта какого-нибудь, где меньшинство — это граждане, а большинство — это холопья и конюхи. Там действительно женщины могут позволить себе сидеть где-то, пить кофе и есть финики. Либо это варварские пустоши типа Сомали и Афганистана. То есть где вообще никакого государства де-факто нет, экономики примитивные, все то же общинное хозяйство, которое требует физической силы, и постоянная военная угроза требует мужиков с калашами и штыками на джипах. Вот и все. А в странах более продвинутых там все по-другому.

В типичной стране Запада зарплаты мужа на семью не хватает — это раз. Во-вторых, например, в викторианских детективах типичный сюжет — это муж отравил жену, жена отравила мужа, что-то вот такое. Все еще друг друга травили. Вы слышали за последние лет пятьдесят, чтобы кто-то кого-то травил? Пьяная поножовщина — сколько угодно. А чтобы какие-то коварные планы его там, не знаю, отравить, застрелить и с крыши спихнуть, такого нет. По очень простой причине.

А потому что сейчас можно развестись.

Да. И, скажем, в США сто лет назад это было целой проблемой. Чтобы развестись, надо было поймать жену на измене. А просто прийти и сказать: она мне опостылела, хочу с ней развестись, — нельзя. Очень жаль. Вот, приходилось строить. А сейчас… Я к чему это говорю? К тому, что попытки вести образ жизни столетней давности для женщины кончатся плохо. Даже если она замужем. Потому что муж найдет себе на десять лет моложе, с ней разведется, ее выгонит. Что она будет делать? По этой причине женщинам надо эмансипироваться, зарабатывать, быть самостоятельными. Получается вот так. Такова экономика. Тут с ней бороться трудно.

Ну и на этой позитивной ноте будем заканчивать.