В этом выпуске мы рассказываем об истории стекольного дела - о литье и дутье, карбонате натрия и оксиде кальция, лунном и цилиндрическом методах, свинцовом хрустале и текучем стекле.

Выпуск доступен для наших подписчиков на Спонсоре и Патреоне.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброе время несуток, дорогие слушатели! В эфире 457-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от тем крестьянских и бытовых мы переходим к темам чуть более научным и технологическим. О чем мы, Домнин, поговорим сегодня?

Мы поговорим про такой замечательный материал, как стекло, которое мы настолько привыкли вокруг себя видеть, что даже его и не замечаем. И это тем более верно, что стекло сейчас по большей части прозрачное у нас. Вот, например, передо мной окно панорамное из стекла. Правда, его надо помыть, это уже не такое прозрачное, честно говоря. Стакан стеклянный, кружка тоже стеклянная, стеклянный экран у телефона. Много всего стеклянного. Пузырек с одеколоном стеклянный тоже. Очки солнечные и стеклянные. А может, и пластиковые, но неважно, могли бы быть стеклянные.

Стекло — материал замечательный. Без стекла мы бы сейчас не имели той цивилизации, какую мы имеем. Вот, например, провода, кабель, вернее, по которым интернет соединяется с нашими компьютерами сейчас. Они содержат стекловолокно. Оптическое волокно, да. Теплоизоляция на всяких трубопроводах — стекловата, например. Линзы, например, в камере моего телефона передо мной — это все тоже стекло.

Всевозможные лабораторные исследования тоже были бы невозможны без тончайшего стекла. То есть, например, химическая посуда обычно очень тоненькая, потому что она предполагает, что ее будут нагревать. А толстая потрескается. Тоненькая и не потрескается. Из других материалов такого не сделаешь. Хотя сейчас, конечно, во многом, во многих отраслях стекло заменяется на пластик, подходящий по прозрачности и оптическим свойствам, но, тем не менее, без стекла мы никуда.

Стекло — это не только материал искусственный, но еще и естественный минерал.

Да, потому что, скажем, при извержениях вулканов образуется вулканическое стекло, одной из разновидностей которого является обсидиан.

Да, этот обсидиан был очень ценен для людей в каменном веке и позднее. Вот, например, цивилизации Мезоамерики и так пользовались обсидиановыми лезвиями, инструментами, ножами, даже делали своеобразные мечи, усаживая плоскую дубинку по краям острыми обсидиановыми лезвиями. Острота там очень серьезная. Но бывает и без вулканов естественное стекло. Например, если в какой-нибудь песчаный участок ударит молния, песок там спечется в стекло. То есть фактически для стекла нужен песок. Сразу понимаем.

Да, нужен песок для стекла. Диоксид кремния нужен, из которого песок состоит. Двуокись кремния. И да, при воздействии высокой температуры от полутора до двух с половиной тысяч градусов он превращается в стекло. Изначально в чрезвычайно вязкую жидкость, а потом в так называемое стеклообразное состояние.

Древние люди это заметили и стали использовать это стекло для всяких поделок. И постепенно они, как считается, где-то 5,5 тысяч лет назад, наверное, случайно, по-видимому, случайно, создали стекло искусственное. У Плиния Старшего была какая-то там описана байка, что какие-то там, по-моему, сирийцы остановились на пляже, где, по-моему, песка было много, и натрона. В Египте использовался для того, чтобы мумии обезвоживать, так называемая кристаллическая сода. И они там стали готовить обед, развели огонь, и под действием огня смесь песка и натрона превратилась в стекло.

Это на самом деле ерунда, просто потому, что товарищ Плиний Старший не понимал, какая температура в костре и какая нужна для стекла, поэтому это просто легенда такая. Вероятнее всего, первое искусственное стекло появилось случайно как побочный продукт металлургии или гончарного ремесла. То есть просто разводили огонь, чтобы плавить медь или обжигать горшки, и случайно попавший снизу песок превратился в стекло, образовав такие бусинки. Эти бусинки человекам понравились, они их, немножко отшлифовав, стали носить как украшение. Так появились бусы в нашем понимании.

Класс! То есть случайно, как побочный продукт.

Да. Много чего было открыто случайно. Та же самая металлургия, помнишь, мы с тобой рассказывали, тоже была случайно открыта, когда просто разводили огонь, и оказалось, что там медные самородки, которые плавятся. Или, скажем, та же керамика тоже, по крайней мере, обжигание керамики совершенно точно было случайно сделано в процессе, видимо, приготовления пищи. Обратили внимание, что раскалившийся докрасна черепок потом приобрел совершенно новые свойства, стал хорошо держать воду. Так же и со стеклом.

Эксперименты, начавшиеся, по-видимому, в районе то ли севера Сирии, то ли Месопотамии, хотя есть версии про Древний Египет. Но вообще про Древний Египет надо быть всегда осторожным с тем, что там находили. В египетских песках действительно археологи пожали богатую жатву, что там только не выкопали: начиная от всяких древних монет и украшений, гробниц, мумий, кончая даже целой погребальной лодкой фараона, закопанной в песок. Но это связано не с тем, что в Египте так много всего было хорошего, а по соседству нищие были и невежественные, а просто с тем, что в Египте пустыня, в которой все очень хорошо сохраняется, там сухо.

И не гниет.

И не гниет, да, ничего, и бактерии не едят. Там все закопай в песок, и оно там будет лежать тысячелетиями вообще, без всякого твоего желания. А, скажем, в Месопотамии там болото. Там все гораздо хуже сохраняется, вот и все. Так что вероятно, что это действительно регион современного Ливанта, скажем так. То есть это вот где Израиль, Сирия, Ливан, там часть Ирака и Иордании.

В Мегиддо, например, совершенно точно было производство стекла. Это, по-моему, Израиль сейчас.

Да. Там, по-моему, даже кибуц такой есть. Так и называют до сих пор — Мегиддо.

Да. Так вот, первоначально со стеклом получалось одно баловство. Всякие там бусины, которые носить для украшения. Или которые можно вставлять, например, в какую-нибудь медную посудину. Тоже для украшения. Ну, как искусственный драгоценный камень получается.

Но постепенно, с ростом экспериментов и их масштабов, появилась идея о том, что если мы возьмем много песка, хорошенько его размешаем и расплавим, чтобы он превратился в горячую вязкую массу, то мы можем, подобно расплавленному металлу, отлить форму в какую-нибудь. И начались эксперименты. То есть первоначально, по-видимому, просто выливали в форму и старались придать форму цельному стеклу.

Потом появилась мысль о том, что раз оно такое вязкое, в отличие от металла, от той же меди, то можно сделать как? Берем болванку, каменную или из обожженной керамики, насаживаем ее на железную палку. Болванка такая, как каретика по форме. Суем ее в расплавленное стекло, чтобы оно на нее налипло, поднимаем и начинаем крутить вокруг своей оси палку, чтобы оно ровно покрывало ее. Оно быстро остывает и становится все более вязким. Соответственно, когда оно остынет, мы палку вынимаем, керамический сердечник этот долотом разбиваем. У нас получается стеклянная такая ваза или миска, не знаю, как это назвать, в форме такого ведерка.

Это хорошо, но можно и лучше. Можно, например, сделать так: к нашей этой миске подцепить крючком из расплавленного стекла, чтобы она так вытянулась, как такая колбаска будет из стекла мягкая, и мы ее так на бок нашей этой миски спиралью уложим, чтобы выглядело как будто улитка. И у нас получилась уже миска с украшением, рельефом в виде ракушки спиральной.

Класс.

А можно попробовать, например, сделать так, чтобы на бок миски положить полукруглую болванку и эту колбаску так вот вдоль миски положить, подождать, пока застынет, болванку убрать. Получается, что у нас ручка у миски уже получилась. У нас не миска, а целая вазочка.

Круто.

Но проблема: наша миска довольно грубая и шершавая на ощупь, и не везде ровная. Особенно по верхнему краю. Решение — все тот же песок. Берем кварцевый песок и начинаем тереть, шлифовать. Хорошенько отшлифовав песочком, мы ее сделаем гладкой, приятной и даже блестящей. И при этом ровной. И так, собственно, появилось вот это первое стеклоплавильное дело.

Попутно стали отмечать всякие тонкости. Например, вот тот песок мы взяли, и у нас получилось стекло зеленое. Взяли тот, а стекло получилось синее. А этот песок взяли — он у нас получился желтый. Это почему?

А почему?

Потому что первый песок был с содержанием оксида, скорее всего, железа. Хотя мог быть и с содержанием оксида меди. Такой тоже есть.

Красненький.

Да, но вот именно почему-то оксид железа и оксид меди дает зеленый или синий цвет. Не очень понимаю, почему. А желтенький — это означает, что там попали соединения серы. И получается, что можно сделать разноцветное стекло. А если нам нужно сделать стекло такое, относительно бесцветное, но у нас песок совершенно точно с оксидом железа, для этого нам надо туда добавить двуокись марганца. Она это дело победит. То есть она как-то этот оксид железа свяжет и нейтрализует каким-то образом.

Да, постепенно вот это начало накапливаться, и секрет изготовления этих самых разноцветных видов стекла, именно бесцветного — оно не прозрачное было, оно именно бесцветное. То есть через него свет видно, но и только. На современные стаканы и всякие кружки, тем более линзы, оно совершенно не походило. Его вообще считали разновидностью керамики, строго говоря. Что-то среднее между металлом и керамикой с точки зрения древних было.

Таким образом получилось следующее разделение труда. Секреты изготовления этих самых разноцветных видов стекла хранились во всяких царских мастерских и строго охранялись. Тем не менее, стекло производилось прекрасно по всему Средиземноморью и в Китае, где хочешь. Дело просто в том, что стекло можно, один раз расплавив его из песка нужного тебе и хорошенько перемешав, получив нужный расплав, потом отлить в слитки и эти слитки продать соседям. И соседи, их вторично расплавив, — это проще, чем песок сплавить, температура плавления ниже будет, — могут из него отлить себе стаканы, всякие вазочки и прочее.

Получается, ценный экспортный товар.

Да, это был очень ценный экспортный товар. То есть ты, с одной стороны, его им поставляешь, но они не могут делать такое же стекло. Они не знают как. Они могут сделать тоже зеленую вазочку, как у тебя, но они не знают, как сделать зеленое стекло для этой вазочки. Они вынуждены его у тебя покупать. Это было очень круто.

Мы такое любим.

Это же, кстати, затрудняет выяснение, почему я сказал, что я не знаю толком, где его впервые начали так производить. Потому что трудно понять: вот его тут производили, потому что его делали из стекла, из песка изначально, или его делали из импортных слитков? Кто их там разберет? Это сложно сказать.

Таким образом это дело росло-росло, пока кто-то не догадался, что раз можно, допустим, в воде пускать пузыри, то почему нельзя пускать пузыри в стекле, в сущности? Опять же, где-то в районе Сирии появилось стеклодувное дело. Египет к тому времени уже пребывал в полном раздрае. Там вообще после персидского завоевания стекольное мастерство пришло в полный упадок. Египет под персами — это с точки зрения всяких искусств полное днище. Искусства в Египет вернулись уже при Птолемее. То есть после того, как Александр Македонский пришел, там всех надрал, и один из его генералов, Птолемей, уселся там. Вот только тогда в Александрии Египетской опять возродилось стекольное производство и даже лучше стало, потому что позаимствовало у соседей стеклодувное мастерство.

То есть что это значит? Это значит, что мы берем не просто палку с болванкой, а мы берем палку внутри полую, металлическую. Достаточно длинную, потому что иначе она нагреется, и нам все губы от этого обожжет. И суем ее в расплав, вынимаем, на нее налипнет неизбежно сколько-то стекла, начинаем дуть. У нас получается стеклянный пузырь. И вот с этим стеклянным пузырем уже можно много чего сделать. Можно, например, взяв ножичек такой или ножнички металлические, с внешнего края этот пузырь обрезать, чтобы у вас получился такой, прямо вот как бокал для коньяка современный, который выглядит как сферу, у которой спилили верх. Только на ножке. Уже хорошо, да?

Соответственно, у этой болванки единственный минус — у нее дырка внизу. Мы берем еще тогда крючочком таким, ложкой, зачерпываем стекло и заделываем эту дыру, как пробкой, потом мы ее зашлифуем, а изнутри будет ничего страшного. И к ней мы можем приделать таким образом ножку. Как мы это сделаем? Вот этот срезанный верх от пузыря уже остыл. Мы к нему горячую стекольную блямбу посередине прилепим и приделаем его вместо основания к нашему бокалу. Вот и получился хорошенький бокал. Почти как современный.

И это гораздо проще, чем возиться с болванками и литьем и тому подобным. Стекло получается тоньше. Стекло получается глаже, меньше потом геморроя с шлифовкой. Одни плюсы. Поэтому стеклодувное дело стало, так сказать, таким хай-теком.

От Ближнего Востока это все перешло, разумеется, ко всему эллинистическому Средиземноморью, и к, собственно, грекам, а потом и к римлянам. Например, были открыты всякие мысли о том, что можно некоторые добавки закидывать, которые будут, например, понижать температуру плавления. Самый простой пример — это карбонат натрия, который из стиральной соды. Не путать с пищевой содой. Пищевая сода — это гидрокарбонат натрия.

А не бикарбонат?

По-моему, гидро… Сейчас, подожди, я проверю. Гидрокарбонат натрия. Натрия антацидная. Да, пищевая сода… Нет. Гидрокарбонат натрия. Да, точно. Другое название — бикарбонат. Оба правы.

В химии есть такая действительно проблема, что там многие названия являются очень сильно устаревшими, то есть и разноязычными. То есть они означают одно и то же, просто на разных языках. Скажем, когда американец говорит про некий sodium, он говорит про натрий. У них просто такая традиция. У нас, например, раньше вместо «оксид» говорили обязательно «окисел» или «окись». Двуокись углерода. Он же диоксид углерода. Если вы попробуете написать «двуокись углерода» в контрольной работе по химии, вам скажут, что не надо так делать. Я проверял. Это создает совершенно ненужную путаницу.

Я уж не говорю о том, что многие названия элементов тоже являются на самом деле придуманными. Это не про, скажем… Был такой вариант назвать элемент Нильсборий. У меня был старый учебник химии, где он был так назван, этот элемент. На самом деле это в 97-м году было переименовано в дубний, в честь Дубны, собственно нашей, где физики сидят, 105-й элемент. То же самое с водородом и кислородом. Раньше у нас ни про какие водороды и кислороды не знали, называли их по привычке гидрогеном и оксигеном. А потом Ломоносов сказал: что это за бусурманские слова? И будем их называть водород, кислород. Поэтому тут тоже все непросто.

Я именно из-за этого вам и говорю, что это пищевая сода, а это стиральная, чтобы вы не думали, что это какие-то разные вещи. Так вот, если насыпать действительно стиральной соды, то температура плавления понизится. Это выгодно с коммерческой точки зрения. Меньше топлива, и все быстрее будет.

Проблема в том, что повышенное содержание этого самого карбоната натрия снижает водонепроницаемость почему-то. Чтобы это дело победить, можно туда закинуть негашеной извести, оксид кальция. Тогда негативный эффект уйдет, а позитивный останется. Для того чтобы добавлять щелочь в песок, щелочь нужно обязательно какую-то класть. Брался этот самый натрон с Ближнего Востока, где его до задницы лежит. На мумии хватало и на стекло. В Рим его импортировали именно оттуда.

Хотя постепенно, с распространением стеклодельного мастерства на севера, это становилось все более накладным, и начали экспериментировать с разными другими щелочами. Я чуть позже объясню, какими. Римляне же и создали первое плоское стекло. Они мыслили следующим образом. Берем обтесанную такую… такую из тесаного камня мелкую ванночку и наливаем в нее расплавленное стекло. После чего его лопатками так размазываем по камню. Получится плоский лист, но он такой, с нашей точки зрения, и не лист, и не плоский, а черти что. Он и неровный, и шершавый, и непрозрачный толком. То есть это такое стекло очень условное. Его еще надо долго песком полировать. Но тем не менее его уже можно было вставить в окно, и через него было светло. А это как бы уже больше, чем можно было требовать.

Потому что вот мы сейчас не понимаем из-за распространения стекла, как вообще выглядели окна в относительно недавней истории. То есть, например, у нас в Москве можно сходить посмотреть всякие древние сооружения и увидеть, что там в некоторых местах сохранены исторические окна, которые представляют собой металлическую решетку, которая в промежутках заложена кусочками слюды. Минерал такой прозрачный. Вот примерно как полупрозрачное стекло, получавшееся тогда, вот примерно такая же и слюда. То есть свет через нее видно, и больше ничего.

Я уж не говорю о том, что многие вообще либо окна имели такие чисто вентиляционные, как вот у нас были волоковые окна, которые такой деревянной шторкой задвигались, крошечные, либо имели окна просто открытые, которые закрывались деревянными ставнями, которые могли закрываться деревянной решеткой просто, чтобы не лезли все подряд в окно, но свет и воздух проникал. Или вообще затягиваться бычьим пузырем, который, понятно, через некоторое время протухнет, и надо будет это доставать. А быков режут не каждый день, прямо скажем. Главным образом по осени.

То есть уже такое стекло у римлян — это было уже прям ах, как круто. Тем более что они его использовали, судя по находкам, не столько для того, чтобы в окна его вставлять, сколько чтобы делать световые колодцы. И через них дождь не наливался. То есть в небо все равно смотреть бессмысленно, там ничего интересного не делается. Свет проникает, а тепло не уходит. Круто.

Вы спросите: подожди, а зеркала-то как с таким, извините, стеклом делать полупрозрачным? Никак. Зеркала делать очень просто. Берем бронзовую пластину и долго-долго ее шлифуем, пока не начнет что-то отражать. Все. Ничего другого нет.

Это да. Плюс в том, что оно не бьется. Тоже хорошо.

Минус очевиден, что не очень хорошо отражает.

Плохо, да. Чтобы брить бороду римлянину, достаточно… Римлянин, наверное, вообще сам бороду брить не будет, пошлет специально обученного человека. Но, в общем, да, все это до зеркал еще не доросло. Пользовались, глядели в таз с водой или в полированную медную или бронзовую пластинку.

Да, значит, к концу Рима наступил, как нетрудно догадаться, упадок в производстве стекла. Но с началом Высокого Средневековья дело пошло на лад снова, это с 1000 года. Поскольку к тысячному году каналы торговли с Ближним Востоком окончательно накрылись медным тазом ввиду сельджукских завоеваний, вместо того чтобы использовать щелочь в виде этого самого натрона, в Европе начали переходить на поташ. Поташ — это тоже щелочь, только не натриевая, а калиевая. Это, в общем, карбонат калия. Производится очень легко из золы. Дерево жжем — и получается у нас поташ. Там, понятно, надо золу как-то разводить и что-то с ней еще делать. Я уже сейчас забыл, как ее делать. Но факт в том, что, когда мы удобряем картоху золой от костра, мы это для чего делаем? Для того, чтобы зола содержала калий. Калийные удобрения, которые «Беларуськалий» сейчас просит опять поставлять на Запад, а они не поставляют.

Поэтому, собственно, оно и в стекло тоже хорошо шло. И в Европе начали развивать не только приемы выдувания и производства, но и добавление всяких разных элементов в стекло, чтобы получить его самые разные цвета. Прием, который европейцы освоили, — это так называемое лунное стекло. Лунное стекло делалось так. Берем трубку для выдувания, суем ее в стекло, после чего надуваем на ней такой шарик, сплющиваем его немножко, прорезаем его посередине, после чего начинаем быстро-быстро вращать вокруг своей оси трубку, чтобы центробежная сила заставляла вот этот наш цветочек по форме раздвигаться в стороны. И мы его лопаточкой такой направляем, чтобы он ровно раздвигался. У нас в итоге получится практически диск. Чуть-чуть кривоватый, но все-таки диск. Вот это, собственно, лунное стекло и есть.

Оно достаточно тонкое, потому что под действием центробежной силы равномерно разошлось. Оно сравнительно технологичное, потому что быстро делается за счет этой самой силы, и мы можем его использовать по-разному. Способ первый: так его оставить круглым, сделать, допустим, свинцовую решетку с круглыми ячейками, и в каждую из них вставить вот этот наш диск стеклянный. Получится окно. Вариант номер два: берем ножичек, обрезаем его по краям, получается квадратик. Это плохо тем, что тратится материал, но зато квадратик получился.

До сих пор в некоторых старинных зданиях сохранились такие окна из множества кругляшков сделанные. А кроме того, из вот этих кругляшков можно было вырезать произвольной формы элементы и вставлять их в фигурную решетку, чтобы получилось что?

Витраж.

Витраж, да, очень красиво. Но чтобы витраж у нас был не унылого серого цвета, надо сделать разные цвета. И тогда, когда солнце будет светить, будет очень красиво в церкви или куда вы его там вставили.

К этому времени европейцы начали собирать информацию о том, что на что влияет, и выяснили, что соединения железа придают зеленоватый, голубоватый, а иногда и красно-бурый цвет. Если добавлять оксид марганца, то получится такой, скорее всего, желтовато-коричневый цвет, хотя есть вариант, при котором можно устроить даже фиолетовый. Если нам нужен травянистый зеленый, то оксид хрома к нашим услугам. Если нам нужен синий, то это оксид кобальта. Так называемое кобальтовое стекло, густо-синее. Самый красивый желтый цвет можно получить, если добавлять коллоидное серебро. Если нам нужен прям красный, то берем оксид меди. Можно смешать его не с коллоидным серебром, а с коллоидным золотом. Тогда получится прям такой рубиновый цвет.

И даже, представляешь, до чего доперли? Стали костяное стекло делать. Берем жженую кость, добавляем в стекломассу, и получится такой очень красивый белый оттенок, как будто именно из костей сделано стекло. Странно, конечно, звучит технология, но какая уж есть.

Стали, соответственно, из этого разноцветного стекла делать витражи, что сильно обогатило город Венецию. Мы вот с тобой были в Мурано, который технически не в Венеции, а на побережье рядом. Знаешь почему?

Почему?

Изначально стеклодувные мастерские были прямо в самой Венеции. Но там, как прикинули, что будет, если эти мастерские сгорят, а они сгорят, это неизбежно, и вся Венеция сгорит, потому что она вся плотно застроена, решили вынести. Решили их, да, выселить на бережок, и чтобы они там, если сгорят, то сгорели бы сами. А кроме того, там на бережку как раз кварцевый песок хороший, чтобы заодно далеко не ходить.

Им платили очень хорошие бабки. Им, в принципе, и сейчас неплохо платят бабки. Мы вот с Ауралиеном ходили смотреть, как они там ловко орудуют стеклодувными трубками. Я прям поражаюсь. Вот у людей руки из правильного места растут.

Да, мне такого никогда не суметь, конечно. Плюс ремесло-то какое опасное. Что-нибудь брызнет — и все, получите место у Кремлевской стены.

Единственным минусом жизни стеклодувов Мурано было то, что им было строго запрещено уезжать оттуда, чтобы они не разболтали всякие секреты. Но, сами понимаете, если человек хочет сбежать, он сбежит. Так что секреты стали постепенно расползаться. В частности, появилась, например, такая распространенная тема, как цилиндрическое стекло. Это значит, что мы выдуваем из стекла цилиндр такой, для чего мы используем форму металлическую в виде цилиндра. То есть заготовку вставляем туда и начинаем дуть, она, соответственно, форму цилиндра и примет. После чего мы этот цилиндр расплющиваем. А в более поздние времена додумались сделать как? Просто вот так разрезаешь его сверху и так его раскрываешь. И получается что? Плоское тонкое стекло. Гораздо лучше, чем то, которое получается, если просто отливать на каменную поверхность. Меньше возни со шлифовкой, соответственно, оно дешевле и лучше.

Но, понимаете, это все с точки зрения стандартов тех времен было дешевле и лучше. С точки зрения современной это стекло кривое, косое, с дефектами, всякими пузырьками, полосками, помутнениями. Короче, плохое. Бракованное стекло.

Из этого, кстати, растет и популярный миф. Любой ребенок, что я, что Ауралиен, который читал в детстве научно-популярную литературу, наверняка прочел там, что стекло — это на самом деле такая очень-очень вязкая жидкость, и она поэтому всегда так незаметно-незаметно течет. И поэтому в старых зданиях очень старые стекла снизу толще, чем сверху. Это официально опровергнутый миф. Проводили эксперименты, и то и все. На самом деле дело проще. Стекла-то всегда получались неровными, даже в небольших кусочках, потому что, как я уже сказал, их делали при помощи вот этого лунного или цилиндрического метода, и они далеки от современного совершенства. Все делалось как-то так на глаз, и получалось что-то кривовато. Поэтому старались сделать как? Более толстую часть размещать снизу, более тонкую сверху. Чтобы просто центр тяжести был снизу. Вот и все. Ничего там никуда не течет. Я вас уверяю. Не течет совершенно определенно. Это доказано экспериментальным путем.

И к позднему Средневековью, особенно в районе Чехии, тоже поэкспериментировали с производством стекла. Вот, например, одно из крупных стекольных производств — в городе Скалица. Это в котором приключения начинаются в игре Kingdom Come: Deliverance. Город и сейчас существует. Он сейчас слился с каким-то соседним городом, они срослись, поэтому называется уже Скалица и чего-то там.

Так вот, они с помощью экспериментов допетрили, что если к песку добавлять не только поташ, но еще и мел, то есть карбонат кальция, получится прозрачное стекло. Представляете, как круто?

Ого! Невидимые технологии!

Да, вот это сразу чехам принесло много бабок. До сих пор у них всякие там кристаллы Сваровски — это как раз наследие тех времен. Что, поразительно, да? Казалось бы, какая история у этого всего стекла, а прозрачным оно стало вот только совсем недавно, в общем-то. Прозрачным по современным нашим понятиям.

Да.

Да. А потом уже догадались, что если добавлять оксид свинца еще, то оно будет не только с более низкой температурой плавления, что уже хорошо, не только более мягким, но еще и иметь хрустальный блеск. Вот этот дедовский хрусталь, который у нас в домах на стенке у многих в России стоит, — это вот как раз так называемое свинцовое стекло. К горному хрусталю это отношения не имеет никакого. Соответственно, все эти богемские стеклышки — это вот как раз оно. Они на этом здорово поднялись и прославились.

Появилась также технология по утилизации стеклобоя. То есть стекло подходящего цвета мелко били и добавляли в расплав как вторсырье. Это и сейчас так делается, между прочим. То есть в Советском Союзе сданные бутылки отправлялись на завод, и в них опять наливалось пиво. Сейчас это строго запрещено.

По санитарным, да.

Сейчас все это толчется и засыпается в качестве сырья в новое стекло. И в таком виде его можно использовать.

Все это означало, что в бытовом смысле появляются нормальные окна с нашей точки зрения. Появляются линзы. А линзы — это значит очки на нос. То есть я бы не сказал, что линз просто и до этого не было. Они были, просто тогда эти линзы были запредельно дорогими и редкими, потому что это нужно было стекольную заготовку долго-долго-долго шлифовать, шлифовать, шлифовать, шлифовать, пока она не придет в нужную форму. Причем видно через нее по нынешней мерке все равно было плохо. И к тому же цвет тоже.

В книжке Умберто Эко «Имя розы» там как раз был эпизод, когда Вильгельм Баскервильский потерял свои очки на некоторое время, и ему местный кузнец-оптик предложил сделать новые линзы, но у него было только зеленое стекло. И Вильгельм горевал, что ему придется видеть перед собой какое-то зеленое болото вечно. А с вот этими новыми технологиями как раз стало можно делать линзы более технологичные и надежные. А не так, что у тебя половина лопнет из заготовок в процессе, остальные окажутся негодные изначально, ну и все, начинай заново.

Появились лупы, появились подзорные трубы и телескопы. Вот как раз тогда начались все эти: сперва Галилей, потом Левенгук, потом еще Гук. Короче, все кому не лень взялись то телескопы, то микроскопы делать, потому что технология позволяла. И зеркала. Вот, например, почему в XVII веке всякие Версали обязательно надо было украшать огромным количеством зеркал? Потому что модно, молодежно, горячая тема. Потому что они только недавно появились, стоили дорого. То есть технология производства зеркала из стекла следующая: берем стекло, его с одной стороны закрываем или покрываем чем-то, и уже начинается отражение какое-то. Даже если вы тряпку просто повесите с одной стороны, то все равно будет кое-какое отражение с другой. Если вы покроете его, например, расплавленным серебром, то у вас получится совсем хорошее зеркало, в котором будет видно прямо как живой. Это считалось очень круто.

Опять же, зеркала стали делать всякие резные, фигурные, всяких форм, с красивыми рамами, тоже сложные формы, резными и так далее. Это было очень престижно. Кроме того, зеркала — это еще и составная часть телескопа-рефлектора. То есть без них прогресс в телескопах был бы невозможен. Можно рассказывать вам, что телескоп-рефрактор, который только на одних линзах, с определенного диаметра объектива начинает становиться нетехнологичным и не стоящим того.

Слишком дорого.

Да, дорого, сложно, геморройно. Чисто физически тяжело.

Чтобы как-то еще сделать более технологичным весь этот процесс, то есть к тому времени уже были готовы всякие приемы закалки стекла примерно таким образом, как металлы, стекло, чтобы закалить, медленно нагревают и медленно остужают. Или иногда быстро нагревают, медленно остужают. Это зависит от. Начали думать над тем, как бы так сделать плоское стекло массово производимым.

К XVIII веку как раз началась машинная революция, и появилось так называемое прокатное стекло. То есть, проще говоря, как есть прокатный стан для металла, который под валиками раскатывается, вот примерно такое попробовали сделать со стеклом. То есть расплав из печки льется под череду валиков, которые его, соответственно, раскатывают в тонкий блин по ровной поверхности. Но все равно, какая бы ровная ни была, получается, что это стекло надо шлифовать, что делает его дороже и сложнее в производстве. Это плохо.

Скажем, вот в Англии конца XVIII века отменили налог на окна. А до этого был такой. Потому что считалось, что у кого много бабок на окна, тот, значит, богатый. Потому что стекло дорогое. Надо по нему лишнее отнять.

Да, лишнее надо отнять.

Давайте представьте, что эти окна были не для демонстрации богатства как таковой. Это сейчас мы можем хоть вовсе без окон жить: свет включи и сиди себе. А тогда это надо было при всяких свечах и масляных лампах, ничего не видно, все чадит, потолок весь черный. Стекла были нужны. И окна тоже.

Но как ни совершенствовали этот метод и в XIX веке, там разные типы, которые являются, в принципе, одним и тем же, все равно сейчас мы стекла для окон производим по-другому. Сейчас это так называемое наплывное стекло. То есть мы это стекло наливаем не на твердую поверхность, а в такой бассейн с расплавом. Расплав сейчас — это почти исключительно олово. Дело все в чем. У олова очень удачная температура плавления. И при этом плотность и прочие механические качества. С одной стороны, оно при наливании на него расплавленного стекла не будет затвердевать или еще что-то. А с другой стороны, оно будет сохранять все те же механические свойства. То есть оно будет идеально ровно, вот как водная гладь.

Чтобы это самое стекло хорошо разливалось по олову — строго говоря, не обязательно по олову, можно использовать и свинец, и действительно так делали одно время, пока наконец не запретили к хренам, потому что найти дураков работать в помещении с бассейном с расплавленным свинцом, как вы понимаете, непросто, — так вот, чтобы оно хорошо расходилось, там такие с боков сопла, в которые дуют сжатым азотом, и разгоняют его по поверхности. И вот таким образом получается, собственно, современное вот это плоское стекло, оконное, тонкое, прозрачное, практически без дефектов. Хотя изредка бывают. У меня, например, в каком-то из окон на старой квартире, пока я их не поменял, были дефекты по углам. Почему-то какие-то блямбы были.

Ого, ничего себе.

Это встречается. Бывает, знаете, что купишь бутылку, пива, например, и в каком-нибудь месте видно, что у нее там какой-нибудь пузырек в стекле застрял. Это все вообще брак, и его должны убирать. Но что-то бывает, проскакивает.

Сейчас вот как делают, допустим, всякие бутылки и банки. Их делают таким комбинированным методом штамповки и продувки. То есть сначала стекло из песка со стиральной содой и с негашеной известью с добавлением стеклобоя загружается в печь. Печь, как правило, газовая. А потом начинает по желобам таким разливаться, и автоматическая производственная линия все это в несколько приемов обрабатывает без участия человека.

То есть сначала в такие формочки капают отмеренные порции стеклянного расплава. Эти формочки имеют, в общем, коническую форму. И когда в них капнуло, в эту дырку потом подсоединяется сопло, которое надувает воздухом и заставляет заготовку принять такую вот коническую форму, а внизу горлышко из-за того, что там внизу такая ямка есть в форме. Форма раскрывается, эту заготовку хватают и несут дальше манипулятором, суют ее в другую форму. Эта форма уже выглядит как бутылка, в смысле обычная пивная, допустим. С другой стороны, там, где горлышко получилось, суют опять же сопла и надувают ее газом так, что она занимает ровно все пространство, и получается по форме как нормальная бутылка. Снизу горлышко, сверху бутылка.

Потом ее отправляют в печку, где еще раз нагревают. Она такая красненькая светится. После чего ее охлаждают, чтобы она либо закалилась, либо лопнула. Если лопнула, значит плохая, негодная бутылка. Не надо нам таких. Если закалилась — все хорошо. Потом все это едет на контроль качества. Там оно уже остывшее проверяется специалистами, которые смотрят, нет ли там где чего. Бывает, что что-то могут проглядеть, но в целом примерно всякие бутылки, всякие трехлитровые банки — это все сейчас штампуется вот так.

То есть у нас многие почему-то думают, что все стеклянные изделия делаются как в Мурано, что кто-то там будет их хватать, что-то выдувать. На самом деле это абсолютно экономически бессмысленно. Всякие банки и бутылки в нашу жизнь так массово вошли именно из-за того, что их производят на конвейере. Вот этим методом: заливаем в форму, суем сопла, надуваем, суем в другую форму, надуваем с другой стороны — и получилась бутылка.

Если бы все это надо было делать вручную, то я боюсь, что мы бы до сих пор пользовались такими глиняными горшками, деревянными ложками, мисками и бог знает чем еще. И такого прогресса, например, в биологии и медицине мы бы не достигли никогда без массово производимого стекла.

Потом такой еще момент, как всевозможные очки. Во всякие линзы тоже добавляются особые вещества, которые придают им соответствующие поляризующие или еще какие-нибудь свойства, которые помогают вам видеть, если у вас дефект зрения, как надо. Это все, опять же, для людей Средневековья было недоступно. В Средние века, если у вас зрение либо изначально плохое, либо, может, оно у вас садится с годами, то вы все, вы инвалид. Поздравляем вас с этим. Если вы знаете грамоту, то это знание вам становится бесполезно. Вы ничего не можете разобрать. Если вы там, допустим, какой-нибудь портной, то ваше ремесло страдает.

А вот как раз, когда появились очки, к позднему Средневековью они распространились. Например, вот, скажем, в начале XVII века поэт Франсиско Кеведо — самый знаменитый портрет в очках. Вот это очень круто. Он в очках не просто потому, что круто быть в очках. Потому что очки — это признак новой технологии. Это фактически киборг по местным меркам.

То есть сейчас мы стекло почти не замечаем, потому что мы слишком привыкли. Мы не понимаем, насколько все это круто. Все, что нам дает стекло. И все эти оптоволоконные системы, всевозможные искусственные хрусталики — сейчас, конечно, уже не столько из стекла, сколько из пластика, но изначальная идея была как раз из стекла. То, что, скажем, когда мы говорим, что туземцы продавали землю за ром и бусы, для нас кажется, что действительно они продавали за ерунду. Но мы не понимаем, что для древнего человека бусы из стекла — это уже что-то прям… Это как алмазы практически, представляете? Это запредельный хай-тек.

Да. То есть какие-то люди просто вам приводят алмазы целыми кучами. С вашей точки зрения. И для них это как раз было совершенно не смешно.

Так что стекло — это вещь ценная. А кроме того, из стекла делаются всякие полезные защитные покрытия, которые буквально на днях спасли «Мону Лизу».

Да ладно?

Какой-то дегенерат приперся в Лувр и кинул в «Мону Лизу» тортиком, заявив, что это для того, чтобы все обратили внимание то ли на экологию, то ли еще на что-то. На ерунду какую-то. Он, ты, кстати, будешь смеяться, знаешь, каким образом сумел подобраться?

Как?

Там же толпа всегда, там не то что с тортом, там и так ты не подойдешь. Он притворился парализованной теткой. Сел в инвалидную коляску и типа: пропустите инвалидку. И вскакивает — и этот торт. К счастью, «Мона Лиза» не пострадала, потому что она защищена бронестеклом.

Ну и правильно.

Бронестекло там не просто так, потому что прецеденты были. Прецедентов было столько. Начнем с того, что ее, по-моему, лет сто назад вообще сперли.

Да.

Какой-то итальянец пытался ее впарить в галерею Уффици, его на этом повязали через два года. Потом в Японии тоже в нее чем-то кинули. Кидали стаканом с чаем. Брызгали краской, все пришлось отмывать потом. От дураков не защитишься никак иначе. Поэтому она сейчас закрыта как раз бронированным стеклом.

Всяких разновидностей есть много, но в целом это не столько стекло, сколько композитный материал. То есть действительно есть несколько слоев стекла, между ними пленка из полимера какого-нибудь. Для тех, кто совсем не в теме, полимер — это из чего? Стаканчики для йогурта, коньки для роликов и вообще много чего в современном мире. Мы как-нибудь про полимеры отдельно поговорим.

Это несколько слоев, три слоя стекла, которые переложены вот этой пленкой. Для чего это нужно? Слои стекла, понятно, чтобы, так сказать, больше крепости. А пленка? А для чего? Смотри. Берем топор, лупим по этому бронестеклу топором. Нормальное стекло расколотится на куски, полетят куски внутрь и убьют того, кто там сидит. А пленка все это держит. И поэтому, хотя стекло пойдет трещинами, пленка погасит импульс, если не первая, то вторая. И тогда ничего не разлетается. В крайнем случае, если все равно вам удастся его пробить, осколки никуда не полетят, а просто упадут вниз. Потому что они тяжелые.

Понятно.

По этой причине, например, во времена первых автомобилей столетней давности, а не только автомобили — стекла были в каретах в том числе, и даже подъемные. Вот, например, про Афанасия Фета, поэта нашего, про него говорили, что он, проезжая в своей карете мимо Московского университета, опускает стекло и плюет в сторону. Очень он не любил Московский университет. И в случае какой-нибудь там катастрофы это стекло вас поубивает. Поэтому, собственно, и были созданы такие хорошие стекла. Чисто случайно, что интересно. Там какую-то уронили посудину, в которой осталась несмытая пленка внутри от химреактива, которая сыграла роль вот этой самой пленки внутри бронированного стекла.

Класс.

Да. По этой причине сейчас в лобовых стеклах, во всяких… в поездах, кстати, тоже, чтобы вас не поубивало. В автобусах все вот эти «выдернуть шнур, выдавить стекло» — это именно потому, что там такое хорошее стекло, которое так просто не разбивается на осколки.

Я когда был малышом, меня отец водил на строительство отделения Сбербанка в Южном Бутове, который в центре культуры и досуга «Лира». И там мне давали посмотреть на вот это стекло. Толстенное, в том смысле не вверх, а в толщину, которым кассиры закрыты, чтобы их на гоп нельзя было взять в случае чего. И там, чтобы их поднимать, такие, знаете, специальные присоски здоровенные с ручками. И к ним их присосал, и так за эти ручки берешь и несешь. Потому что оно толстенное и тяжеленное.

Стекло вообще, кстати, необычно тяжелое. Оно кажется нам легким из-за того, что оно прозрачное. И мы думаем, что оно должно ничего не весить, раз его почти не видно. А тут вот шутишь.

Ну и разные другие вспомогательные качества стекла тоже находят применение. Например, все мы можем пойти посмотреть на опоры электропередач высоковольтных и обязательно там увидим стекло. Иногда, может быть, не стекло, а керамику. Факт в том, что мы видим диэлектрик такими, знаете, кружочками.

Ну да, изолятор фактически.

Да, изолятор, да. Это как раз сейчас делается из стекла. У нас, ты помнишь, на даче у тебя лежало два здоровенных таких стеклянных дуры, на которые провода как раз наматывают.

Да их больше было, чем две. Там постоянно какие-то были притрубасы.

Да, дело в том, что у меня дача длительное время была таким куском земли, который никто не хотел брать, потому что он был, во-первых, маленький, угловой, там было 4,5 вместо 6. А во-вторых, там стоял трансформатор.

Да, во-вторых, там стоял трансформатор, он гудел там постоянно, крестный ходил, занимал место. Опять же, представьте, у вас там…

Посреди огорода.

Да, посреди огорода стоит трансформатор, а у вас там маленькие дети ходят. А если там что отвалится? А если еще ветер дунет, и все.

Да, удовольствие сомнительное.

Поэтому потом там трансформатор двигали туда-сюда, столбы новые ставили, и, естественно, образовалось огромное количество этих всяких старых…

Стеклянных. Там стеклянные были и керамические были. Стеклянные большие, керамические маленькие.

Да, да, да. Я, кстати, когда, помню, приезжаю, вижу, что нет трансформатора, я прям возмутился. Мне очень что-то понравился трансформатор на огороде.

Трансформатор, конечно, прикольно.

Да, это круто, если не тебе там жить. Я помню, что я прям возмутился, что вы его убрали. Мне он очень нравился. Как же так?

Ну и, наконец, стекло изолирует не только электроток, но и, например, активные изотопы, которые образуются на атомных электростанциях. Берем просто массу стекла, я имею в виду расплавленного, и закидываем все это туда. После чего оно остывает, и оно так вот, как в лед, вмораживает. Получается, что оно совершенно химически инертно, потому что либо там часть растворится в этом стекле и перестанет быть опасной, а часть будет в нем надежно запечатана и сможет не реагировать, не выделять там чего-то. И будет смирно сидеть. После чего можно взять и скинуть это в какую-нибудь шахту и забыть про это. Это не только для отработанного ядерного топлива. Это много для чего можно использовать. Просто обычно именно для отработанного топлива используется.

Вот такой полезный это материал — стекло. И на этой позитивной ноте будем заканчивать.

Да. Как обычно, мы благодарим наших подписчиков на Патреоне на этой неделе и на Спонсоре, естественно, тоже. На этой неделе мы особенно благодарны.

Да, про Спонсор забывать нельзя.

Да. Аделю Сачкову, Алексу Лепкало, Денису Лукашевичу, Льву Дмитриеву и камраду с ником Prop. А также, конечно же, Нопу. Огромное спасибо вам, ребят, за то, что остаетесь с нами.

Также напоминаем, что у нас есть группа во ВКонтакте, канал на Ютубе, приходите тоже и туда, там тоже разные интересные штуки происходят. Ну и, Домнин, давай напомним про твое выступление.

Да, уже буквально меньше чем через месяц в уже знакомом нам пабе O’Donoghue’s, что на Новокузнецкой, 26 июня в 18 часов состоится выступление на тему Древней Японии. Поговорим про то, как правильно делать сэппуку, почему самураи перешли от коробчатого доспеха к более позднему и даже к голубиной груди, как так вышло, что императора оттерли от власти, и почему в эпоху Хэйан практиковали гостевой брак. Приходите, будет весело.

Ну а на этом мы будем закругляться и плавно перетекать в послешоу.