В этом выпуске мы рассказываем об истории юмора - об Аристофане и фарсах, Панче и Петрушке, преувеличении и литерале, трактористе Ваське и госпоже Простаковой.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 447-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от тем кораблестроительных и, впрочем, мореходных, от прочих вопросов мореходных мы переходим к темам, более приближенным ко всем нам, я надеюсь. О чем мы, Домнин, поговорим сегодня?

Сегодня мы поговорим о комизме, о юморе, о сатире, об иронии и сарказме, о смешном. Мы сегодня поговорим, откуда оно к нам пришло. Про саму по себе идею смеха есть куча всяких теорий, в том числе взаимоисключающих. То есть, например, есть теория Фредриксон, которая доказывает, что юмор — это такой механизм контроля эмоций, чтобы, если что-то случилось неприятное, можно было над этим пошутить и почувствовать себя лучше.

Или, скажем, есть теория Миллера Малкея, которая считает, что юмор — это такой социальный и даже сексуальный механизм, который был выработан самцами приматов для того, чтобы демонстрировать свою доминантность, вышучивая других конкурентов, а при этом воздерживаться от того, чтобы их убить до смерти палкой. Вместо этого просто пошутить над ними и показать, что они крутые и могут без палки обойтись. Кроме того, это демонстрация хорошего владения языком, соображалки и так далее. То есть тоже позитивный какой-то момент.

Да, надо сказать, что эволюционный этот механизм действует. Действительно, всё так. Более забавные люди с чувством юмора более привлекательны для окружающих, чем люди без чувства юмора.

Да, кроме того, вообще ненавидеть того, кто тебя смешит, достаточно трудно. Этим пользуются многие и поэтому шутят. Только не надо забывать, что в некоторых условиях шутить не надо, а то некоторые на таможне любят пошутить, и потом больше не шутят. Потому что таможенники эти шутки уже слышали миллион раз и поэтому всегда реагируют одинаково.

Как, кстати, регистраторы браков. Потому что их шутники, которые говорят: «Ой, нет, надо подумать», — они говорят: «Нет значит нет, церемония прерывается, всё, до свидания. Можете подать заявление ещё раз и через месяц явиться. Приходите».

Да, они быстро отучают всех от этого. Но в целом юмор полезен. С юмором лучше усваивается любая информация. Я, когда ребенком был и читал среди прочих книг по истории книгу Хендрика Ван Луна, он там постоянно шутил по-всякому. Вот она поэтому мне гораздо лучше запомнилась. Я из этого сделал соответствующие выводы.

С происхождением слова «комедия» всё сложно. Считается, что первыми представлениями в театральном смысле у греков были трагедии. «Трагедия» происходит, судя по всему, от tragos и oidos, то есть буквально «козлиное пение». Это довольно странно звучит, потому что трагедия — это про что-то возвышенное, а не про каких-то козлов.

Да, да. Античные авторы говорили, что трагедия — это изображение людей лучше, чем они есть, а комедия, как правило, хуже, чем они есть.

Тем не менее, дело всё в чём. Изначально это были шествия в честь Диониса, а у Диониса его животные — это козлы. У него козлоногие сатиры вокруг него ошиваются как раз поэтому. И постепенно из этого выросли уже совершенно другие зрелища, а название осталось.

Ну а «комедия» — это просто по аналогии было создано. Комос — это значит веселиться. И получилось komos oides, то есть весёлая песня какая-то. И таким образом получился альтернативный трагедии жанр, который должен был вызывать смех.

Отношение к комедии было относительно сложным. К примеру, многие считали, что комедии портят нравы. Если Аристотель считал, что комедия — это хорошо, потому что от смеха все делаются счастливее, то его суровый коллега Платон, наоборот, говорил, что всё это ни к чему и делает людей идиотами. Он был очень мрачный товарищ.

Из текстов древнегреческих комедий, которые до нас дошли, например, до нас дошли 11 комедий Аристофана из примерно четырёх десятков, можно сделать некоторые выводы о том, что тогда считалось смешным. Например, типичный конфликт — это конфликт старых и молодых, который потом вообще часто всплывает в более поздних произведениях, включая достаточно поздние и практически современные. И до сих пор в комедии мы часто видим, что какой-нибудь папаша, допустим, требует, чтобы его сын стал банкиром, а он хочет стать, не знаю, художником или ещё кем-нибудь. И он всячески изворачивается, чтобы увернуться. Тема вечная.

У Аристофана, например, в «Облаках» сильный элемент сатиры. Потому что там описывается не только конфликт старика и его легкомысленного длинноволосого сына. Это потому, что сын по спартанской моде причесан. Учитывая, что идёт война между Спартанским и Афинским союзами, это протестная прическа. И он пытается разделаться с его долгами, которых тот наделал и в которых он обвиняет дурацкое имя Фидиппид, которое навязала мамаша, в котором есть корень «лошадь». Он, типа, на лошадей все бабки просадил и задолжал.

И тогда он идёт к Сократу в его философскую школу. И Сократ там описывается как хитрый обманщик, жонглирующий словами и призывающий не почитать богов, а вместо этого поклоняться облакам и говорить как-то по-идиотски. Например, вместо того чтобы говорить «дрозд» и «самка дрозда», тоже типа «дрозда», надо говорить «дроздыня», а самца называть «дрозделезень».

Это сатира. Потому что Аристофан считал, что философы со своими умными и заумными рассуждениями совершенно не нужны. И это было не то что такое школолольство, а потому что философы выступали как профессиональные участники всяких судов и прочих мероприятий. А в Афинах тогда всё решалось именно приговором народного собрания. И какой-нибудь действительно хитрый демагог мог их водить за нос и фактически диктовать условия жизни в государстве.

Его другая комедия, посвящённая тоже политической сатире, называется «Всадники». Там выведен под именем Кожевника Клеон — это политический лидер, так сказать, радикальных популистов, которые противостояли старой аристократии. И он слуга старого Демоса.

Демос — это кто?

Народ.

Это, типа, народ изображается афинский. Этот самый новый его слуга всячески перед ним выслуживается и таким образом вертит им как хочет. И тогда на него решают, на этого кожевника, натравить колбасника.

Колбасника?

Да, но это тоже человек низкого происхождения. Просто имеется в виду, что вся эта политическая демагогия сводится, по сути, к тому, кто кого переорёт. Потому что, процитирую: «Кожевник: уличу тебя в измене. Колбасник: подведу тебя под пеню. Кожевник: оглушу тебя бахвальством. Колбасник: обойду тебя нахальством. Кожевник: я краду, признаюсь смело. Колбасник: не посмеешь ты признаться. Видит бог, могу умело воровать и отпираться».

Кончается всё тем, что колбасник сменяет в качестве слуги у Демоса и говорит, что он бросил этого старого Демоса в кипяток, как в мифах, и он оттуда вышел помолодевшим на 70 лет юношей. И выпускают помолодевшего этого Демоса. Почему на 70 лет? Не только потому, что он старый, 90-летний, а потому, что за 70 лет до написания была победоносная война с персами. Типа тогда Демос, народ, в смысле афинский, был ого-го, а не то что сейчас.

Это, как видите, содержит большое количество политической сатиры. То есть достаточно агрессивного высмеивания с целью показать в неприглядном карикатурном виде что-то или кого-то. Все понимали, что кожевник — это явный Клеон. Кстати, Клеон же упоминается в «Облаках» уже прямо тоже как жулик и пустобрёх.

Да. Потом, в римскую эпоху, в принципе, всё это развивалось, и дальше при дворах римских императоров существовали вместо шутов мимы. Причём, например, когда умирал император, мим должен был, надев его маску, изображать его характерные черты в несколько карикатурном виде. И считалось, что это выказывает такое почтение к усопшему.

Когда, например, Веспасиан помирал, мим, который его изображал, спросил, сколько денег потратили на погребение, комически ужаснулся цифре и сказал: «Дайте мне четверть, а потом бросайте меня хоть в реку». Потому что Веспасиан был такой очень прижимистый мужик. Но он потому что из простолюдинов был, он деньги считать умел. Про то, что деньги не пахнут, — это вот как раз его, по крайней мере приписываемое.

А потом в Средние века с комедией было всё довольно кисло, потому что в целом скоморошество считалось каким-то бесовским деланием. Скоморохов гоняли, отказывались хоронить на кладбищах, учили, что тот, кто принимает чужую личину, как бы притворяется и потому подобен дьяволу. И всё сводилось к так называемым фарсам, а также к кукольникам.

Фарс — это как раз выросшая в Средневековье народная комедия, которая представляла собой нечто вот… В те годы под фарсом именовалось нечто типа клоунады. То есть там выходят два персонажа и начинают толкаться, припираться, надевать ведро другому на голову, что-то такое. И это считалось смешно. Потому что нравы-то были простые. И у кукольников был примерно такой же по уровню комичного, так сказать, репертуар.

Например, один из самых известных персонажей кукольной комедии, из которого выросли фактически все остальные европейские, — это Пульчинелла. Пульчинелла — это такой южноитальянский, неаполитанский, если быть точным, персонаж, который потом стал и кукольным, и персонажем комедии дель арте. Про дель арте я вам сейчас расскажу, давайте с куклами разберёмся.

Значит, Пульчинелла — это такой, в общем, придурковатый простолюдин изначально. Показательно, что когда он попал во Францию, там его переделали. Как?

А как?

Полишинель.

Полишинель?

Да. Пульчинелла трудно сказать. Полишинель. Этот самый Полишинель знаменит больше всего чем? Своим секретом.

Да, секретом Полишинеля.

Изначально, судя по всему, секрет Полишинеля заключался в том, что он всё всем всегда разбалтывал. Как правило, комическое строилось на том, что его господин его учит чего-то такое хитрое сделать ради него, а тупой Полишинель всё это разбалтывает именно тому, против кого хитрость направлена. Например, невесте, которую господин пытается обольстить каким-нибудь обманом с помощью своей услуги. А тот знает — и всё, и вываливает сразу.

Потом это немножко модифицировали, и, например, под секретом Полишинеля стали понимать то, что он горбатый и думает, что никто этого не знает. Хотя это, в общем, очевидно и скрыть это совсем никак нельзя.

А потом Полишинель стал, так сказать, расползаться по округе. Например, в Чехии, в Польше он стал известен как Кашпарек. Кашпарек — такой тоже простоватый слуга, хотя иногда он, наоборот, хитрый и дурит своего тупого господина. А в Англии, например, он превратился в Панча, у которого появилась ещё и жена Джуди. Вот на этой самой, в окрестностях Новокузнецкой, там есть как раз кабак Punch and Judy. Это действительно типичное название для британского паба. Рядом с Хоггельдоном и с Бэрмитсуэй.

Так вот, Панч — это фактически брат нашего Петрушки. Единственное, что Панч — это обычно именно марионетка, хотя бывал и пальчиковый Панч. В основном Пульчинеллы, они изначально именно марионетки. А наш Петрушка — это как раз наручная, пальчиковая кукла.

Так вот, типичный репертуар кукольной комедии с Панчем и Джуди выглядит так. Джуди просит своего мужа присмотреть за младенцем и уходит. Панч, недолго думая, выкидывает орущего младенца в окно. Приходит Джуди и говорит: «Зачем выкинул его в окно?» Начинает его бить, а он её палкой по башке — раз — и убил. Чувствуете, как смешно. Приходит правительственный курьер и приносит ему повестку в суд, и он его тоже палкой по башке — раз — и убил. Веселуха вообще.

Прибегает дочка этого убитого курьера и говорит: «Что же такое?» Панч говорит: «Так это я просто из любви к тебе, потому что он бы не дал благословения на брак». И дочка сразу перестаёт плакать. В оригинале они трахались, я так понял, но в более поздних они просто пляшут.

Потом приходит полицейский, чтобы забрать Панча, и тот его тоже убивает дубинкой. Опять очень смешно. Таким образом Панч попадает в ад и там встречает дьявола. И хотя он сначала его боится, но потом тоже его бьёт палкой и убивает. Короче, вот обхохочешься просто. Но такие тогда были представления о юморе у простонародных.

Незамысловатые, да.

Да. Наш Петрушка принципиально такой же. Кстати, он изначально вовсе не Петрушка, он вообще-то Ванька Рататуй.

Рататуй?

Да. Дело просто в том, что у всех этих кукол очень много имён. У того же, скажем, Пульчинеллы там тоже были разные имена. И вообще у практически всех этих кукол и масок есть разные имена. Изначально он был Рататуй, видимо, из-за того, что пришёл из Франции как Полишинель. Потом его постепенно переделали в Петрушку из-за того, что появилась популярная сценка, где его полицейский обвиняет в том, что у него нет паспорта. А тот говорит: «Есть паспорт, и зовут меня либо Пётр Иванович, либо Пётр Петрович Уксусов».

Уксусов?

Да. И от этого он стал Петрушкой, типа.

Понятно.

Петрушка в основном тоже там всех колотит, убивает и в ад тоже попадает. И там, как я и говорил, чудище на него нападает, а он его убивает. Убивает доктора, который пришёл его лечить и спрашивает, где болит. И тот ему говорит: «Ты плохой доктор, ты сам должен знать, где болит», — и убивает его за то, что плохо знает науку. Или, например, начинает покупать лошадь у цыгана и бьёт цыгана. А потом садится на лошадь, она его сбрасывает. Очень смешно.

А ещё когда дети начали расходиться, там начали показывать Петрушкину свадьбу. Ему невесту приводят, он начинает её осматривать и описывает её как лошадь. Типа каковы у неё зубы, да каковы ноги и так далее. Очень смешно. И говорит: «Давай жениться, но поскольку до свадьбы ещё далеко, давай заниматься сексом прямо сейчас». И они занимаются, типа, сексом, и тоже очень смешно, а все прямо в восторге.

Короче…

Да, это как-то, конечно, дико звучит.

Представьте, что ты христианин, который живёт в деревне, где живёшь посреди навоза и пастуха Тимофеича. И всё, что показывают, уже за…

Да, это уже то, что хоть что-то показывают, и то хорошо.

Ну так вот, а вживую в итальянском театре с начала эпохи Возрождения появляется так называемая комедия дель арте. Это комедия масок, то есть все персонажи там — это маски, которые имеют совершенно конкретное амплуа, имя, и которые строятся за счёт этого на импровизации. То есть там сюжет пьесы всегда очень сжатый и короткий. Сценарий как бы есть, и он даже обычно прямо на афишах и печатался, потому что он там очень короткий и тезисный, скажем так. А актёры импровизируют в рамках этого тезисного сюжета и в рамках своих масок. То есть они действуют так, как вёл бы себя их персонаж.

Театр этот делится на северный и южный: северный венецианский, южный неаполитанский. Из неаполитанских как раз происходит Пульчинелла. Он там один из двух слуг. Обратите внимание, что и в северном, и в южном варианте комедии дель арте присутствуют два персонажа, один из которых умный слуга, а другой тупой слуга. R2-D2 и C-3PO, между прочим. Всё хорошее изобрели до нас.

Да, да, да. Это всё уже изобретено до нас, действительно.

Из других персонажей там есть доктор. Доктор, правда, обычно не медик, хотя бывал и медик. Как правило, это доктор-правовед, реже доктор-богослов. Факт в том, что ни в одном из амплуа этот доктор ни бельмеса не знает, и он говорит с комической псевдоучёностью. То есть смешным является контраст между тем, что он хочет прикинуться учёным, а получается это у него очень плохо. Он постоянно говорит либо очень высоким штилем всякую банальщину ни о чём, либо говорит на несуществующем языке, похожем на латынь, прикидываясь, будто он её знает, или даёт совершенно абсурдные, неприменимые на практике советы.

Да, вместо очень эрудированного представляется очень эрегированным.

Да, да, да, вроде того. Если он именно врач, то он врач, который всех убивает. Что-то в стиле…

Врач-убийца.

Да, да, да. Многих на тот свет отправил, тем и знаменит. Что у тебя болит. Арлекин оттуда же появляется. Арлекин — это коллега Пульчинеллы. Это тоже один из двух слуг, тоже тупой. И Скарамуш. По-итальянски он Скарамучча. Скарамуш — это карикатура на испанского дворянина. Он говорит с таким картинным испанским акцентом и постоянно хвастается своей храбростью и доблестью. Но когда что-то действительно опасное случается, он оказывается трусом и убегает. Это именно неаполитанский персонаж. Потому что Неаполь тогда был под властью Испании. И понимаете, что кастильские доны итальянцев совершенно допекли, и поэтому они придумали целую маску.

А в венецианском один из важных персонажей — это старый скупой купец Панталоне, которому то изменяет жена, то его дурят слуги, то он прогорает из-за своей скупости и теряет ещё больше. Так сказать, скупой платит дважды.

И комедия дель арте вот так до конца XVIII века дожила, пока она не вышла из моды и не была заменена на классическую комедию. От неё остались элементы в цирковом искусстве, в клоунаде. Надо будет, кстати, отдельно про цирк поговорить. А потом уже в XX и XXI веках к ней возвращаются, потому что, например, сейчас есть такая школа мысли в Голливуде насчёт комедии, что действительно на импровизации можно сделать более смешную комедию.

Типичный пример — это, например, как он там назывался, «Проект X: Дорвались», по-моему, так. Про школоту, которая решила, пока предки отъехали, устроить мегавечеринку и устроила там, короче, страшный разгром. Снимали очень просто. Они действительно взяли дом, набрали кучу народу по объявлению в интернете и неделю там бухали.

Да, и всякие смешные вещи в процессе, которые приходили в голову, снимали как сцены.

И получилась, кстати, очень хорошая комедия. Мне сильно понравилась, я помню, когда смотрел. Так что рекомендую. Такая школа, как видите, вполне себе работает.

Но в XIX веке комедии приобрели хорошо знакомый нам по курсу литературы вид. То есть, когда мы читаем «Недоросля» или «Ревизора» какого-нибудь, я думаю, все представляют, что это. Используются, например, такие приёмы, как батос. Например, у многих персонажей батосные имена. Батос — это как бы антипафос. Если пафос — это что-то возвышенное, батос — это, наоборот, довольно идиотское и смешное. Например, то, что жестокую помещицу госпожу Простакову по девичьей фамилии зовут Скотинина, как и её брат Скотинин, любитель свиноводства. Потому что они натуральные скоты и есть. А её муж, господин Простаков, — он реально простак, совершенный подкаблучник. А учитель Вральман, который на самом деле кучер и учит всякой ерунде, тоже является псевдоучёным комическим. Это, кстати, тоже прямое влияние доктора из комедии дель арте. Он враль, потому что он действительно враль, а ман — потому что он типа иностранец.

У Гоголя тоже там всякие… Там, конечно, не так прямо. То есть то, что городничего зовут Сквозник-Дмухановский, — это дурацкая фамилия с претензией на дворянство. Или то, что этого самого смотрителя училищ зовут Хлопов, как холопов, потому что он такой тоже услужливый и раболепный.

Да.

Приём был распространён. Потом он всё-таки был сочтён слишком уж прямолинейным, потому что это наследие классицизма, когда всё очень такое, как шпала, прямое. Из-за этого, например, в этих комедиях помнятся хорошо только отрицательные персонажи, а положительные — нет. Из того же Мольера, например, все помнят Тартюфа, допустим. Кто там был положительный персонаж в пьесе про Тартюфа, никто не помнит. Я помню, что там главу дома звали господин Оргон, по-моему, а всех остальных хоть убейте, не вспомним.

Да, да я и того не помню.

Да. И тут, к концу XIX — началу XX века, появляется кино. Из-за того, что кино было немое и чёрно-белое, комедии, как это ни мудрено, были пантомимами, по сути. То есть это нечто такое, опять же, скорее цирковое, чем театральное. Пантомимы в XIX и начале XX века показывали в цирках. Так же, как, кстати, сеансы французской борьбы, то есть тогдашнего рестлинга, тоже там проходили.

Поэтому, например, самый знаменитый комедиант немого кино — это Чарли Чаплин. У него характерные вот эти фильмы, где он тоже ходит, руками размахивает, попадает во всякие нелепые ситуации. Типа того, что он, держа палку с тряпкой, красной или не красной, там не видно, оказывается принят за главаря демонстрантов, и за ним полиция гонится, что-то такое смешное. Из-за того, что не было ни звука, ни цвета, приходилось обходиться вот так, как приходилось: пантомимой, корчить рожи или, наоборот, не корчить.

Например, был такой Бастер Китон, знаменитый комедиант. Он как раз был знаменит тем, что с ним постоянно творилась всякая дичь, всё вокруг рушится и так далее, а он с покерфейсом ходит.

На серьёзных щах.

Да, да, Бастер Китон был как раз этим знаменит.

Тогда же начали свою деятельность, очень сильно повлиявшие на современный юмор, комедианты братья Маркс. Отношения к тому Марксу, который Карл, не имеют, разве что они тоже евреи. Больше ничего.

Однофамильцы, да.

Да. Это обычное, в общем, дело. Марксы, Граучо, из них самый знаменитый, хотя Зеппо некоторым нравится больше. Но я думаю, что Граучо самый великий из них. Современный юмор — это во многом они. Они и теорию юмора тоже разрабатывали, и всякие комические приёмы, в том числе в звуковых комедиях, — это тоже во многом их порождение. Так что, конечно, семья была знатная. Сильно повлияли.

Современная теория комизма исходит из того, что юмор строится на ряде приёмов с некоторыми частными случаями. Один из самых распространённых — это деформация. Например, мы можем что-то преувеличивать или преуменьшать, но тоже в гиперболизированном смысле. Например, помнишь, такой был скетч в «Городке», где в дорогом ресторане в 90-е приносят пустую тарелку и к ней микроскоп? Потому что денег хватает только на микроскопическую порцию, и без микроскопа её не видно. Понятно, что в реальности не бывает микроскопических порций и невозможно есть ножом и вилкой то, что не видно глазами. Но это просто такой приём.

Или то, что американцы любят всякие шутки с большим преувеличением. То есть, скажем: он такой толстый, что даже его соседи были вынуждены сесть на диету. Такого уровня шутки.

Или, например, травести. В театре это когда роли мужские играют женщины по разным причинам. Допустим, роль мальчика, которого иначе сыграть нельзя найти, вместо него берут какую-нибудь тётеньку небольшую. Вот она играет. А в смысле юмора травести — это когда высокое соединяется с низким. Например, в Советском Союзе те евреи, которые уехали по репатриации в Израиль, но там не прижились, потому что оказалось, что там жарко, бомбят и вообще всё какое-то странное, непривычное, они возвращались обратно, и для них был придуман смешной термин. Знаешь какой?

Какой?

Дважды еврей Советского Союза.

Вот это травести, потому что, понятно же, «дважды герой» — отсылка. Дважды еврей Советского Союза. Получается смешно.

Близко стоит пародирование. То есть когда делается такое подражание оригиналу, которое выпячивает и преувеличивает его характерные черты вплоть до абсурдного, и от этого смешно. Например, я регулярно ругаю всякие книжки за то, что они пишут с исторической точки зрения ахинею. Но, как выяснилось из рассказа 30-х годов из Советского Союза, это было и тогда.

Вот маленькая пародия на плохо написанные исторические романы: «Царь Иван Васильевич выпил полный кафтан пенистого каравая, который ему привёз один посол, который хотел получить товар, который царь продавал всегда сам во дворце, который стоял в Кремле, который уже тогда помещался там на месте, на котором он стоит теперь. “Псс, человек!” — крикнул царь. “Чего изволите, ваше благородие, ещё из хоромы?” — спросила уборщица, которую царь вызвал из которой. Меня кто-нибудь ещё спрашивал? Суворов дожидается, генерал. Потом мама заходила. Хан, что ли? Скажи, пускай завтра приходят. Скажи, царь на пленуме в Боярской думе. Пока уборщица топала, спотыкаясь о пищали, которые громко пищали от этих спотыканий, царь взялся за трубку старинного резного телефона с двуглавым орлом на деревянном коробе».

Достаточно пока. То есть это преувеличение невежества и косноязычия, бесконечный «который-который» — вот это черта плохого владения языком, косноязычности. Таким образом получается смешно. Карикатура как жанр изобразительного искусства тоже, кстати, относится к деформации, к комическому приёму.

Следующий важный приём комизма — это неожиданность. Неожиданное сочетание, неожиданный поворот. Как правило, на этом строятся анекдоты. То есть когда ты изначально ожидаешь какого-то одного исхода, а получается нечто совсем другое.

Из примеров. Мужик говорит другу: «Возвращаюсь из командировки раньше времени и сразу: шкаф — пусто, на балкон — пусто, в кладовку — пусто». Другой его спрашивает: «Ну а жена-то что говорит?» — «Да нет у меня жены, обокрали меня».

Да.

Или, скажем, когда мы ожидаем чего-то достаточно сложного, но оказывается, что всё очень просто. Вот опять же старый анекдот про то, что мужик жалуется другому: «Мне кажется, что моя жена изменяет мне с булочником Петькой, потому что прихожу домой, а в кровати крошки». Другой говорит: «А мне кажется, что моя жена изменяет мне с трактористом Васькой». — «Почему, приходишь домой, а в кровати машинное масло?» — «Нет, прихожу домой, а в кровати тракторист Васька».

Или, скажем, когда явления, о которых идёт речь, несопоставимы, потому что они из разных смысловых плоскостей. Типичный пример: «Все хотят, чтобы было по-ихнему, но по-ихнему не будет, потому что нет такого слова». Начинается всё с того, что люди хотят чего-то, но не могут добиться, а оканчивается тем, что надо правильно говорить, а не коверкать язык просторечиями.

Опять же, анекдоты этим не ограничиваются, и часто там бывает тоже использование приёма деформации, например, как преувеличение. Типичный пример: «Жена, почему я вечно последний узнаю о том, что происходит в этом доме?» — «Тихо, ты ребёнка разбудишь». — «Какого ребёнка?»

Да.

Потому что тут преувеличено то, что человек совершенно не понимает, что в его жизни происходит, и даже умудрился как-то ребёнка заделать и не понимает, откуда он взялся.

Похожий на это анекдот. Мужик объясняет, почему он раньше пил не закусывая, а теперь вот начал закусывать. Он кивает на свою жену и говорит: «Вот моя жена. Я очень плохо помню, откуда она взялась». Потому что до того пил, что умудрился жениться.

Существует также вариант такой необычности на грани деформации, как чёрный юмор. То есть это юмор какой? Очень мрачный и даже жестокий, как вариант. Например: «Вчера я узнал, что пираньи могут обглодать человека до костей за 20 минут. К сожалению, так я и потерял свою работу в плавательном бассейне». Или: «Копал я яму в саду и натыкаюсь на сундук с золотом. Думал побежать, рассказать жене, и тут вспомнил, зачем я копал, собственно, яму-то». Когда изобретатель USB-порта умрёт, его гроб сначала опустят в яму, потом поднимут, перевернут и опустят уже правильной стороной. Это для тех, кто ещё помнит старые разъёмы USB.

Да, сейчас они уже все универсальные.

Вообще анекдоты, как ни досадно, часто устаревают. Например, анекдоты 90-х, которые, я помню, начинались с того, что мужику предлагают: «Третьим будешь?» — а дальше что-нибудь смешное. Сейчас это уже как бы такого нет. Никто не предлагает каким-то людям с улицы быть третьим. Это такой позднесоветский, раннероссийский был общественный феномен, что все должны были обязательно втроём что-то пить. Сейчас все либо пьют в одиночку и не парятся, либо, по крайней мере, к друзьям едут или в бары какие-нибудь.

Анекдоты могут быть и карикатурными. Я, например, когда был студентом, помню, что у нас анекдотом про лекторов был такой: «Я преподаватель, и я не хочу вести лекцию логично и понятно, поэтому конь, стул, 28». Тут используется такой приём комизма, как абсурдность. То есть когда нет совершенно никакой логической связи, и это, собственно, смешно.

Абсурдность — достаточно старый приём. Ещё, допустим, в начале XIX века, по крайней мере, а может, и раньше, был французский, по-моему по происхождению, анекдот, когда один другого спрашивает, бывал ли он за границей, а второй ему отвечает: «Нет, зато брат играет на скрипке». Сейчас эти анекдоты в основном фигурируют под названием анекдотов, которые кажутся смешными только шизофреникам. На самом деле таких анекдотов нет, и шизофреники слишком многочисленны и все разные, чтобы им это было чем-то смешно.

Хотя, Ауралиен, у тебя вот был в детстве какой-нибудь совершенно ненавистный анекдот? Прям ненавистный.

Что-то не припомню такого.

У меня был тот, где было про то, что мы ехали в сосиске и врезались в салат. Те, кто его рассказывал, он был ультрапопулярный среди детей в детском саду. Мне просто хотелось топать ногами. Потому что он абсолютно идиотский. С первого-то раза не смешной, а с двадцать первого почему-то всем очень нравился. Вызывал уже реакцию совершенно агрессивную у меня. Был такой анекдот.

Да.

Потом, скажем, из приёмов комизма можно встретить литерал. То есть литерал — это что? Это буквальное понимание чего-то, как правило какой-то метафоры или просто переносного смысла слова. Типичный пример: «Главное, что надо хорошо усвоить в этой жизни, — это белки, жиры и углеводы». То есть усвоить в смысле переварить, а вовсе не усвоить в смысле понять.

Или, скажем, скетчи Cyanide and Happiness часто используют приём, когда, допустим, работник требует платы за свой труд и говорит, что у него дома ждут пять голодных ртов, которые растут на какой-то биомассе в углу комнаты.

Ну да, пять голодных ртов.

То есть можно понять, что это как бы пятеро детей у него голодных имеется в виду, а у него буквально рты. Или там девушка отказывается от добрачного секса, потому что Бог всё видит. Сидящий в кустах и подглядывающий за ними Бог пытается всё это отрицать.

Ах, да.

Или то, что мужик жалуется другу, что его девушка — золотоискательница, и это его сильно напрягает.

Голддигерша.

Да, голддигерша, то есть, как бы, имеется в виду, что корыстная содержанка и тянет из него деньги. Но на следующем кадре видно, что она на самом деле добывает золото в шахте с киркой и в каске, а он постоянно клянчит у неё золото, а она его гонит работать. Здесь она буквальная золотоискательница.

Да.

Или, как вариант, когда объединяются разнородные явления. Опять же, скажем, несоответствие реальной практики и получившейся шутки юмора. Помнишь тот анекдот, где мужик жаловался, что к нему в квартиру залезли воры, ничего не взяли, оставили 100 долларов и записку: «Так жить нельзя»? Вот это как раз оно, неестественные ожидания.

Сейчас часто появляются новые шутки, связанные, опять же, с новыми сущностями. «Я купил электронную книгу, потому что пытаюсь бросить читать». Потому что многие покупают электронные сигареты, чтобы бросить курить таким образом. Электронную книгу тоже можно таким же образом.

Кроме того, есть ещё такой пример современного юмора, когда создаются явления или сцены, сильно отклоняющиеся от нормы или противоречащие ей. То есть, скажем, описание какой-то бессмысленной, ненужной деятельности, резкий контраст с функцией персонажа, который обычно бывает в рассказах. Часто это врачи, например. Помнишь этот анекдот, где: «Доктор, мне кажется, что у меня мания величия». — «Да какая у тебя может быть мания, жалкий червяк», — отвечает врач, который оказывается сам больным тем же самым абсолютно.

Есть, знаете, специфические анекдоты про математиков, которые как раз демонстрируют их мыслящими совершенно не так, как нормальный человек. Известный пример — это когда инженеру, физику и математику дают задачу построить загон, в который бы вошло максимальное число овец. Инженер берёт и строит обычный квадратный загон. Физик берёт и строит круглый загон и говорит, что это оптимально вмещает овец. А математик строит маленький такой кругленький загончик, залезает внутрь и говорит: «Дано: я снаружи».

В чём юмор? Что он тоже является этим зверем?

Нет, смысл в том, что снаружи загона — это вот внутри его конструкции, а загон — это вся остальная площадь планеты.

А-а-а.

Да, он же математик, он ищет оптимальные решения. Это такой юмор, конечно, который надо знать, что там такое.

Так, что там у меня ещё было. Логически непротиворечивые на самом деле, но из-за этого смешные построения. «Жена бросила меня потому, что я паникёр и параноик. А нет, это она за хлебом ходила». То есть, с одной стороны, это смешно. Почему? Потому что, с одной стороны, он действительно паникёр и параноик, но на самом деле жена его не бросила. Это он просто паникёр и параноик. То есть логически всё верно, но при этом получается смешно.

Так, что там ещё было из актуальности. А, из-за того, что в Петербурге происходят известные события периодически, про них очень много чёрного юмора придумали, которые тоже выглядят логически непротиворечивыми, но при этом смешными из-за того, что происходит игра слов. Игра слов — это тоже очень важный приём комизма. Пример: есть шутка про одного жителя Санкт-Петербурга, но она состоит из нескольких частей.

Да.

Потому что там, знаете, любят несколько частей всякое. Бывает всякое, скажем так.

Или, скажем: фальшивого дрессировщика в цирке быстро раскусили.

То есть, в смысле, его съели звери, которых он должен был…

Да, дрессировать.

У англичан есть такой тоже специфический юмор про то, что в Англии нет банка почек, kidney bank, зато есть склад печени, Liverpool.

Liverpool?

Да.

Что интересно, английский юмор считается таким очень специальным, но у нас в стране он известен по большей части по всяким переделкам и подражаниям. Самые известные откуда? Из советского сериала про Шерлока Холмса, как и большинство других представлений об англичанах. То есть такой поджанр, который как бы пародирует британский юмор, который должен изображать полную невозмутимость при всяких неудобствах, а также пародирует сам сериал.

Все эти шутки про то, что Шерлок Холмс, проснувшись ночью на природе, увидел звёздное небо и сделал вывод, что у них украли палатку, чего доктор Ватсон не заметил и начал вместо этого усложнять и думать про погоду на завтра. Всё это просто основано на сериале. В основном привязано к овсянке, которую потреблял сэр Генри, но в оригинале её не было, почему, собственно, только у нас есть.

Из свежего, что я помню: «Бэрримор, посмотрите, что это за птица, которую я подстрелил?» — «Овсянка, сэр». Да блин. Действительно есть такая птица овсянка.

Да. Фильм такой был, «Овсянки», он типа про птиц, не в смысле про две тарелки каши какие-нибудь.

Так, так, так, что-то у меня ещё было. И опять же из советского опыта у нас любили использовать в анекдотах тот же самый приём травести, который соединял высокое с низким, но при этом носил типичную для анекдотов неожиданность. Характерный пример — это шутка про то, как дети собрались после войны и стали рассказывать, что они делали. И там Машенька говорит, что она посылала тёплые носки, связанные солдатам на фронт. Петя говорит, что он там газету стенную для солдат рисовал. Ровочка говорит, что подавал солдатам снаряды на войне. И все в восхищении спрашивают, что же ему солдаты на это говорили. А он говорит: «Гутс, Вальдемар, гутс».

И все эти шутки про то, что «расстреляли меня, внучек, расстреляли», которые смешны из-за того, что понятно, что если бы его расстреляли, его бы здесь быть не могло. Таким образом он просто пытается скрыть то, что он выдал партизанам или ещё что-то не очень хорошее сделал. Вместо этого он нагло врёт.

И наконец, мелкие приёмы, которые часто используются просто в жизни. Например, самый простой — это перемена мест. То есть типичная фраза: я знаю нескольких людей, которые, когда откуда-то уходят и проверяют свои вещи, говорят: «Всё забыл, ничего не взял». То есть это просто переделка фразы «всё взял, ничего не забыл», для того чтобы было посмешнее.

Иногда можно переставлять, собственно, буквы в словах. Например, вместо того чтобы «были технические причины», как это пишут на всяких объявлениях о том, что ничего не работает, и которые, как мы знаем, означают только чью-то тупизну и криворукость, а вовсе не технические причины в прямом смысле, люди часто передразнивают это и говорят «причинческие технии». Как бы намекая, что на самом деле это просто из-за чьей-то полной непрофессиональности.

Или, скажем, то, что, если берём, допустим, любовный треугольник, клише, его, чтобы высмеять как навязший в зубах штамп из любовных романов, переделывают в треугольного любовника. Получается смешно. Несмотря на то, что этот юмор, в общем, абсурдистский, когда мы какого-нибудь Петю Фёдорова передразниваем в Федю Петрова, это как бы ничего не значит, но всё равно это кажется смешным из-за эффекта искажения.

Таким же образом можно применять эффект искажения на фразеологизмах, поговорках и тому подобном. То есть я сам так делаю. Меня постоянно спрашивают на выступлениях, знаешь, о чём?

О чём?

О том, правильно ли слышно, что я говорю не «зачаточной», а «заечаточной». Потому что многие люди, как выяснилось, реально терзаются. Им кажется, что у них нарушение слуха и я не могу не знать, что правильно говорить «зачаточной», а я почему-то говорю «заечаточной». Это просто шутка такая, потому что выросла она из переделки как раз путём искажения фразеологизма «зачатки разума». И получились «заячатки разума». Люди некоторое время назад тренировались в рисовании этих самых заячатков, как они могут выглядеть. Это ко мне прилипло. Вот я постоянно и говорю, что что-то там противозаечаточное свойство и так далее.

Да, и простая гиперболизация, которую многие используют просто в речи. То есть, условно говоря: «Давно ли ждёшь?» — «С утра вчерашнего», для того чтобы подчеркнуть, что ждёшь очень долго и устал.

Ну и пара советов, как научиться шутить. Лично я шутить учился очень просто. Я читал, смотрел и внимательно наблюдал за тем, как строят свой юмор люди, которые шутить умеют. Обратил внимание на вот эти приёмы, которые я перечислял: и литералы, и переделки, и искажения, и травести. И стал сначала просто имитировать и подражать, как попугай, а постепенно оно как-то так и стало получаться само. То есть это типичный пример fake it till you make it: имитируй, пока не получится. Так что пробуйте и вы.

Чувство юмора — это очень ценное качество, которое не только позволяет производить впечатление на противоположный пол. Я, кстати, читал исследование, которое доказывало, что в целом для мужчин важнее не то, чтобы женщина смешно шутила, а то, чтобы она смеялась над его шутками.

Естественно.

Хотя, на самом деле, женщин, которые смешно шутят, я очень ценю. Их, в общем, не так-то и много, как мне бы хотелось.

Да, и Домнин вот так вот ненароком, в общем-то, умудрился сейчас…

Что?

Сообщить, что вы хреново шутите, женщины.

Нет, я такого не говорил. Это Ауралиен шутит. Кроме того, юмор помогает переносить всякие тяготы и невзгоды жизни. У меня, например, в дневниках за далёкий год, когда я выпустился из университета, на нищенской зарплате, то есть не на нищенской, а просто не выплачивавшейся, то есть выплачивавшейся какими-то копейками и кусками, которые приходилось выцыганивать, я, чтобы не помешаться на этой почве, сделал в дневнике запись: «О заплаченных пяти тысячах велено никому не говорить. А то ещё узнают люди, что золотые горы щедро раздают, целых пять тысяч. Ещё чего доброго зарежут меня из зависти к таким богатствам».

Если бы не чувство юмора, я не знаю, наверное, закончил бы в сумасшедшем доме с такими условиями. Так что шутите, смотрите комедии и слушайте подкаст «Хобби Токс». Здесь мы шутим часто и регулярно. Я надеюсь, что смешно.

Иногда даже смешно, я бы хотел сказать.

На этом будем заканчивать.