В этом подкасте мы рассказываем о фэнтези как жанре - истоках и подвидах, Артуриане и Weird Tales, всеобщем языке и бронелифчиках, Соломоне Кейне и тесте Паркера.

Выпуск доступен для наших подписчиков на Патреоне.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 439-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от тем холодных, антарктических и покорительных мы переходим к темам чуть более уютным, я бы даже сказал, литературным. О чём мы, Домнин, поговорим сегодня?

Мы поговорим о фэнтези как жанре. Я бы сказал, что это уже сверхжанр, внутри которого копошатся субжанры разных сортов и мощностей. И поговорим об истоках, о вехах и об особенностях, причинах того, почему фэнтези выделилось в отдельную категорию, почему оно так популярно. Почему, например, среди МОРПГ найти не фэнтезийную — это надо долго искать и перебирать. Учитывая, что сейчас бум МОРПГ давно позади, но тем не менее. С всякими боевиками всё гораздо проще. А, кстати, с кино тоже всё наоборот. Там фантастика до сих пор преобладает.

Итак, истоки, по мнению авторитетов, включая, например, одного усатого шляхтича, коренятся в артуриане. В артуриане появляются вот эти архетипы. То есть не появляются, скорее, они просто… Они же были до этого. Но там они кодифицировались и превратились в литературу.

Вообще для средневековой романистики было характерно разделение на три направления, которые, помимо британских артурианских легенд, к которым примыкали всевозможные легенды о рыцарях, изначально не имевшие никакого отношения к королю Артуру… Например, тот же самый роман о царе Тристане и его печальной судьбе — он никакой не артурианский. Потом его туда подшили задним числом.

Да.

Посадили его заодно на кресло. Но при этом он там практически не появляется и ничего не делает. И, в принципе, если бы дело происходило не в Ирландии и Корнуолле, а, не знаю, на Сицилии и в Апулии, не было бы абсолютно никакой разницы. Король Артур там просто не нужен.

Значит, помимо артурианы есть ещё цикл такой, околофранцузский, который во многом похож, только там вместо короля Артура — Карл Великий, а вместо рыцарей Круглого стола — его паладины.

Ух ты!

Да. Во главе с Роландом, который пафосно погибает, сражаясь с маврами, и прикрывает отступление, и трубит в рог Гондора. То есть просто в рог. Вы поняли, да.

Да.

Плюс ещё околоантичная тоже была направленность. В Средние века написана куча всяких романов про то, как там Юлий Цезарь в молодости зажигал, да как Александр Македонский повстречал какую-то там красавицу-волшебницу. Этого добра тоже полно. И, разумеется, они не имеют никакого отношения ни к Цезарю, ни к Македонскому, ни к чему. Это просто попытка делать как греческие мифы, только в понятном для публики разорённом сеттинге.

Мы сразу видим, что тут появляются такие вещи, как король, который выдаёт квесты и который своим существованием как бы поддерживает сеттинг. Обычно во всех этих рыцарских романах ни Артур, ни Карл Великий ничего не делают, они только сидят и служат гарантом происходящего. К ним приходят всякие дамы, просят спасти их от людоеда, дракона, тролля, кобольда, какого-нибудь проклятия, снять осаду замка.

Появляется, опять же, архидева в беде, которая приходит и просит спасти, или, реже, на которую натыкаются где-то на дороге. Герой, который берёт квест и отправляется из тёплого, уютного Камелота или откуда там ещё на поиски приключений во всевозможные непонятные земли, которые как бы символизируют загробный мир. Мы это всё разбирали, когда говорили про основные художественные сюжеты и ходы в выпуске.

Появляется, например, образ мудрого волшебника, который выполняет роль одновременно и советника, и отчасти квестодателя, и иногда бога из машины. И появляется cavalry is here — вот это примерно так. То есть это Мерлин, который, опять же, тоже не имел никакого отношения к мифу об Артуре и происходит из отдельной сказки про некоего Мирдина Безумного. Про это мы отдельно упоминали, останавливаться на этом не будем.

Постепенно появляются более самостоятельные работы, например, частью основанные на исторических личностях, типа, например, «Песни о моём Сиде», испанской, про Эль Сида, который боролся с маврами и всякими негодяями. Известен рыцарский роман «Амадис Гальский», который, например, упоминается в «Дон Кихоте». Сам «Дон Кихот» был написан как пародия на это тогдашнее фэнтези и зажил собственной жизнью совершенно неожиданно, правда, для своего создателя.

К эпохе Просвещения возобладал рационализм, и писать подобные романы перестали. Вместо этого пошли плутовские романы, которые, правда, во многом тоже имеют очень схожую канву, сюжеты. Тоже герои в данной беде, правда, такие более ехидные, ироничные, практичные и рациональные.

А зато начинают кодифицироваться и подвергаться литературной обработке сказки. Всякие Шарли Перро.

Братья Гримм.

Братья Гримм — уже XIX век, да. Но первым ещё в XVII веке поработал Шарль Перро. Братья Гримм уже за ним шли. До этого все эти сказки представляли собой довольно жуткие байки для того, чтобы пугать крестьянских детей. А тут появилась такая вот литература со всякими тоже замками, принцессами и прекрасными принцами. Появилась роль прекрасного принца, а также в широкий обиход пошла легенда о Золушке, опять же, причёсанная. Какая легенда потом выстрелит в виде так называемого женского фэнтези нам на горе.

Женское фэнтези?

Да, да, это я потом объясню, что это. Честное.

К концу XVIII века проявляется романтизм, и появляются готические романы, которые тоже вложили кое-что в фундамент фэнтезятины. В XIX веке всё было относительно тихо, потому что XIX век — это всё-таки эра прогресса. Фантастика как раз-то зародилась, а вымышленные миры и магия как-то не ко двору были.

И вот наконец подходит к концу XIX век, викторианская эпоха. Она начинает сказываться на фэнтезийной литературе самым непосредственным образом. Начинаются сперва детские фэнтезийные книжки про «Алису в Стране чудес», про Питера Пэна, который в Стране Небывалии воюет с пиратами. И вот эти работы повлияли в том числе и на будущих отцов жанра фэнтези, в том числе Толкина и Льюиса.

Некоторые писатели тогда обращались к легендам и всяким викингским сагам и пытались сочинять нечто вроде такого, как бы сейчас сказали, исторического фэнтези про приключения викингов, которые куда-то там плывут, с какими-то врагами бьются, кому-то должны отомстить, какие-то сокровища найти или у кого-то отнять.

Вагнер пишет свои оперы про то, как там золото Рейна, и тут появляется такой, кстати, важный штамп будущего фэнтези, как бронелифчик.

Да ладно.

Потому что на сцене нужно было показывать всяких дам-воительниц, которые очень плохо получались из типичной оперной певицы. Как назло, у дам-воительниц партии-то сложные, с таким довольно толстым голосом для женского. Иначе как будет понятно, что это именно дама-воительница, а не дева в беде? Дама-воительница не может тонким голоском чего-то там щебетать. Она должна как гаркнуть, так, чтобы все обгадились от ужаса вокруг.

Проблема в том, что это требует соответствующих певиц, то есть таких уже матёрых, весьма корпулентных. Посмотрите там на всяких — вон, Сират Кабалье, они весьма солидные и монументальные. Поэтому идея так их оставить и сказать, что вот эта пухлая тётя — дама-воительница, не годится. Надеть доспех — он будет выглядеть комично, придётся на неё колокол целый напяливать. Поэтому, чтобы как-то это изобразить, надеваем ей на башку шлем с рогами для выразительности и прицепляем к платью железный бюстгальтер. И всё, она типа в доспехах. Можно ей ещё такое копьё в руку дать, чтобы она им в такт музыке помахивала.

То есть это был такой чисто театральный реквизит, на самом деле. Но он потом уже выстрелил. Давайте я уже закончу эту мысль. Выстрелил, но, что интересно, вовсе не трудами самих писателей-фантазистов. Точно так же, как не трудами писателей-фэнтезистов выстрелили меховые трусы, которые должен рассекать Конан-варвар там какой-нибудь.

Если кто читал книжки про Конана-варвара, по крайней мере те, которые сам Говард писал, там много чего было написано, во-первых, Говардом, но не про Конана, а про другого варвара — Кулла, который хронологически первым у него появился. После смерти Говарда Кулла тоже переименовали в Конана и всё переписали как надо. И потом было очень много всяких фанфиков, которые издавались тоже под одной обложкой с подлинным говардовским Конаном. Вот насчёт них я уже не отвечаю. Потом даже Ник Перумов написал про Конана какую-то хрень. Про Конана и какую-то дриаду с каким-то динозавром. Это он писал, типа, не я, а это перевод какого-то там американца. Но я вас уверяю, что такого американца на свете нет и никогда его не бывало. Это всё самостоятельное творение гениального писателя.

В говардовских книгах Конан одет нормально. Не пренебрегает бронёй, одеждой по местной моде. Ни в каких трусах он там не ходит, голым торсом не щеголяет. И вообще он там описан не как такой амбал, как у Шварценеггера получилось. Просто экранизировали это всё в 80-х годах, когда была мода такая на героев, чтобы они были такими шкафами, как Сталлоне или хотя бы Жан-Клод Ван Дамм к очкам. Поэтому так вышло. А у Говарда он такой скорее на Ведьмака книжного похож сложением. То есть такой ловкий, жилистый мужик, довольно сухой.

Да, сухой.

Никакого шкафа в трусах нет.

Так вот, почему появились эти трусы и лифчики? Потому что надо понимать, как всё это публиковалось. Когда фэнтези только-только начиналось, оно публиковалось во всевозможных журналах. В первую очередь в так называемых Weird Tales. Журнал публиковал всякие хорроры, мистику, чертовщину и тому подобное. Само название переводится как «Странные байки», всякие странные истории.

И там публиковали и Лавкрафта, и Кларка Эштона Смита, например. Вот я у Смита читал, по-моему, рассказ «Двойная тень» 1933 года выпуска. Он относится к циклу «Посейдонис» про такую типа фэнтезийную как бы Грецию, где существует на самом деле Атлантида, где всякая чертовщина тоже есть, магия-шмагия.

И в рассказе было про то, как некий ученик мудреца, чародея в том числе, находит какую-то табличку с непонятным словом, и учитель опознаёт её как заклинание на языке изменённого народа, по-моему, уже сгинувшего к тому времени. И они пытаются его так-сяк прочитать, и в результате им это кое-как удаётся с большим трудом. Сперва он думает, что ничего не произошло, а потом они обнаруживают, что заклинание сработало и призвало некую тень, которая начала подбираться к тени сперва учителя-мудреца, потом их немёртвого служителя-атланта и подчинила их себе, превратив в какую-то тоже змееподобную чертовщину. И она к концу рассказа подбирается уже к самому рассказчику, ученику. А сбежать он не может, потому что пространство вокруг их дома искривилось, и оттуда беги не беги — никуда не уходишь.

Вот это Кларк Эштон Смит писал. У него много чего другого было с названиями типа «Империя некромантов», или «Последний иероглиф», «Колдунья из Селера», «Создатель гаргулий». Я так понял, что это всё объединено в несколько циклов. Всё это было при этом оформлено как рассказы.

Обратите внимание, что у Говарда про Конана ровно одна книга написанная, большая, то есть именно как книга. Всё остальное — это именно рассказики. Книга эта называлась «Час дракона», но мы её сейчас знаем как «Конан-завоеватель», потому что её опубликовали уже когда он успел застрелиться. У него мама болела туберкулёзом, и когда ему сказали, что она впала в кому и, походу, всё, он взял и застрелился. Потому что был 1936 год, по-моему, ему 30 лет, он был моложе нас с тобой.

Да. Жить и жить ещё ему.

Да, он был очень, видимо, привязан к матери, поэтому не совладал.

Да.

Кроме того, Говард ещё писал рассказы про Соломона Кейна. Я, помню, читал типичный рассказ про Соломона Кейна. Выглядит так. Конец XVI — начало XVII века. Соломон Кейн — такой мрачный, худой, бледный, с тяжёлым пронзительным взглядом. Такой пуританин в чёрной шляпе с высокой тульёй, в чёрном кафтане, в чёрных сапогах, со шпагой и пистолетами. Идёт куда глаза глядят и везде поборает зло.

Например, один из рассказов про то, как ему надо было попасть в какой-то там город. Он шёл через деревню. В деревне ему говорят, что есть два пути. Один — через болото, где далеко и опасно, но лучше идти туда. Там есть дом Эзры Скупого, у которого можно, несмотря на его скупость, переночевать. А вот второй путь, короткий, через вересковую пустошь или через торфяники — там написано moor, и его можно и так и так трактовать. Туда не ходите, потому что все, кто туда идут, потом обнаруживаются ужасно убитыми неведомым демоном.

И, разумеется, Соломон Кейн такой: демоном убитым? Нет, я пойду именно туда, чтобы истребить зло, ибо такова моя сущность.

Идёт туда и видит, как некий призрак закогтил какого-то мужика. И бросается на него, и стреляет в него из обоих пистолетов — разумеется, ничего не происходит. И пытается поразить призрака шпагой — он бестелесный. Но призрак начинает его тоже когтить, потому что когти у него как раз материальные из-за того, что его ненависть настолько сильна, что она заставляет их воплотиться.

Соломон Кейн тогда голыми руками начинает его душить. И потому, что он настолько отважен и не боится ничего, кроме одного — умереть, не воздав злу на пределе своих возможностей, — эта его храбрость тоже делает материальным немножко призрака. И полупридушенный призрак сдаётся и говорит, что на самом деле он — сумасшедший брат этого Эзры Скупого, которого убил этот Эзра, и труп его спрятал на пустоши, чтобы призрак не смог его убить. И вот теперь призрак в безумии кидается на всех. И Соломон Кейн идёт и хватает этого Эзру, и волочит его на пустошь, и уходит оттуда с мрачным и решительным видом, пока призрак, закогтив Эзру, обретает покой.

Вот примерно так выглядит почти любое произведение. Кейн куда-то там забредает, где зло и всякие негодяи, колдуны, монстры, и такой: да, поражу я грешников и еретиков. То есть образ Соломона Кейна, в общем, вдохновил всех этих охотников на ведьм и инквизиторов из Вархаммера самым непосредственным образом. Типичный вархаммерский фэнтезийный охотник на ведьм срисован именно с Соломона Кейна.

Про него была экранизация 2009 года. Смотреть не рекомендуем, потому что там какая-то херня снята. Несмотря на то, что внешне он похож, он там какой-то такой: могу ли я, хочу ли я… Настоящий Соломон Кейн ему бы руки не подал.

И через год после смерти Говарда публикуется «Хоббит» Джона Р. Р. Толкина, который задумывался вообще как сказка для детей. И там достаточно много всяких артефактов осталось. Например, проблема Тома Бомбадила из этого проистекает, который пропадает из всех экранизаций, потому что он никуда не двигает сюжет и только зря место занимает. Связано это с тем, что Том Бомбадил — это персонаж, введённый для детей автора на основе фигурки какого-то весёлого голландского старичка. Костюм, во всяком случае, и вообще внешность срисованы с него, и поэтому он такой весёлый, говорит всякими стихами и песенками. Это влияние той мотивации, когда Толкин писал для детей.

Да.

Чего я не сказал — это то, почему всё это было именно в рассказах и только одна крупная книга у того же Говарда. Потому что всё это публиковалось в журналах. Журнальный формат предполагал короткие произведения, то есть писать роман с продолжением считалось невыгодным. Лучше публиковать кучу небольших рассказов от разных авторов.

Этим же объясняются и разные другие фишки, типа, например, достаточно сухого, такого конспективного изложения у многих авторов. Это не только у фэнтези, у тогдашней научной фантастики то же самое. Потому что всё это надо было опубликовать в журнале, и сильно растекаться по древу, как Роберт Джордан какой-нибудь, не получалось бы.

Этим же объясняется и то, что достаточно мало описаний того, как именно кто выглядел. Нет места на это. Дело не только в этом, а ещё и в том, что у журнала есть штатные художники, которые всё равно нарисуют что-то своё. И вот, чтобы не осложнять им работу, пусть они рисуют: я художник, я так вижу. И они понарисовали в том числе всяких Конанов в трусах, девиц-воительниц в бронелифчиках. Вот это всё заслуга именно художников.

В ту пору художники исходили из того, что им надо продавать журнал, и если на обложке будут голые бабы, то он будет хорошо продаваться. Вот и всё. И меховые трусы оттуда же. Поэтому какой-нибудь Лавкрафт мог писать: о нет, оно было совершенно неописуемым — и не париться, потому что в журнале всё равно нарисуют как-нибудь, и не надо ничего описывать будет.

Да.

Да.

Так вот, Толкин, пока писал «Властелин колец», исходил из чего? Поскольку он всё-таки лингвист-филолог, ему было очень досадно, что у кельтского населения Британских островов есть такая замечательная основа, как артуриана, а у германского населения, пришлого, ничего подобного нет, кроме одинокой легенды про Беовульфа. Больше ничего. Ему хотелось забацать что-нибудь такое, но на основе германского фольклора, с вкраплением, разумеется, и артурианы тоже.

То есть, если мы посмотрим на «Властелин колец», то увидим, что, с одной стороны, там германские мифологические мотивы совершенно точно присутствуют. Эльфы там именно эльфы, а не сиды никакие. Хотя срисованы они скорее с сидов, которые у кельтов-британцев. Гномы тоже — это германоязычное слово и германоязычный же образ. С топорами, в горах, пьют пиво, бородатые, как викинги, и всё такое прочее.

Легенда о короле, который пропал, без него всё плохо, но он вернётся и всё наладит, — это совершенно отчётливая кельтская легенда о короле под горой, которая была приспандорена королю Артуру: что он не убит, а только увезён на остров Авалон, откуда он там вернётся. Всякие Тир на Ног, земли, откуда приплыли племена богини Дану на западе — это всё в Валинор у него трансформировалось. И так далее. То есть получается такой вот сплав между кельтской и германской мифологией. Получилось очень даже органично.

И ко всему этому ещё и безусловные христианские мотивы. Почему, например, бессмысленный вопрос: нельзя ли было полететь к Роковой горе на орлах? Нельзя. Потому что орлы — они не просто орлы, они как бы слуги одного из божьих ангелов, и они просто так возить и делать за тебя всю работу не будут. Ты должен сам всё это делать. И вот только когда ты превозмог и сделал, тогда они тебя могут спасти от гибели, но не раньше.

То есть потом тот же самый Гэндальф, да, с одной стороны, он явно отсылает к Мерлину и к ещё ряду образов, типа гофмановского Альпануса. С другой стороны, Гэндальф никогда не делает за героев всю работу. Да, он им помогает, наставляет, но постоянно ему то надо куда-то уехать, то ещё чего-нибудь с ним делается, то он вообще условно погибает в бою с Балрогом, и приходится дальше без него чесать, потому что, опять же, он ангел. И он не должен делать за героев всю работу, он может им только способствовать и помогать.

Опять же, дракона убивали совершенно без его прямого участия. Он только всё организовал, отвлёк и давал ценные указания на эту тему. И выручал, когда без него было совсем нельзя. Это такая чисто христианская трактовка.

Толкин тогда же пытался обратить в католицизм своего друга Льюиса, но тот почему-то обратился в протестантизм и тоже забацал христианское фэнтези про колдунью, шкаф и льва по имени Аслан. У него получилось, на мой взгляд, довольно натужно, поэтому я не могу сказать, что мне это всё сильно нравится.

Значит, Толкин свою работу опубликовал относительно поздно. То есть только в начале 50-х оно вышло, у британцев — в 1954 году. И, кстати, разделение на три части — это тоже всё из издательства. В реальности Толкин ещё потом не планировал, у него была единая книга. Просто было сочтено, что так как-то будет выгоднее для издательства.

А потом уже в 1965-м, по-моему, году «Властелин колец» добрался и до США. Причём добрался пиратским образом.

Это как?

Просто его взяли в Америке. Редактор был такой, Волхайм, по-моему, который тогда из-за интереса публики к подобной тематике вместе со своими коллегами копался во всяких старых журналах, чтобы найти что-то там такое фэнтезийное про какого-нибудь Конана, ещё не публиковавшееся или, может, публиковавшееся, но забытое, что-нибудь такое найти и издать. И до него дошли слухи про «Властелин колец». Он почитал и понял, что надо срочно рвать, и без спроса взял и опубликовал в формате покетбука.

А, да.

С аннотацией: книжка про мечи и магию, которую все могут читать с восторгом и удовольствием. То есть тот, кто писал аннотацию, видимо, книгу даже не открывал. Некогда было. Решили, что там что-то про мечи и магию, sword and sorcery, ну и всё, поехали. И оно выстрелило так, что потом пришлось всё-таки заключать договор и публиковать нормальное издание.

Толкин был вне себя от того, что его книгу публикуют с такой идиотской аннотацией в формате всяких, знаете, этих pocketbook’ов, dime novel’ов, любовных романов. Его это сильно обидело.

И вот это пришлось в жилу. С 60-х и 70-х идёт бум фэнтези, потому что, с одной стороны, вообще дух 60-х очень к этому подходил. Бунтарство, попытки отбросить социальный конформизм и упор общества, особенно молодого, на эскапизм. То есть отрешиться от всего этого окружающего ужаса, от спада в экономике, от расовой нетерпимости, войны во Вьетнаме и прочего такого, и во что-нибудь более приятное переселиться на некоторое время.

Словами Джорджа Мартина: «Лучшее фэнтези написано на языке мечты. Оно такое же живое, как мечта, и реальнее, чем сама реальность, по крайней мере на миг. Долгий волшебный миг перед тем, как мы проснёмся. Фэнтези — серебро и багрянец, индиго и лазурь, обсидиан с прожилками золота и лазурита. А реальность — это фанера и пластик, окрашенные в грязно-коричневые и желтовато-зелёные тона. Фэнтези имеет вкус хабанеры и мёда, корицы и гвоздики, превосходного красного мяса и вина, сладкого, словно лето. Реальность — это бобы и тофу, а в конечном итоге прах. Это бесконечные магазины Бёрбанка, домовые трубы Кливленда, парковки Ньюарка. А фэнтези сравнима с башнями Минас Тирита, древними камнями Горменгаста, залами Камелота. Фэнтези летает на крыльях Икара, а реальность пользуется юго-западными авиалиниями. Почему наши мечты оказываются такими маленькими и скромными, когда исполняются? По-моему, мы читаем фэнтези, чтобы вернуть утраченные краски, ощутить вкус пряности и услышать песню сирен. Есть нечто древнее и истинное в фэнтези, затрагивающее глубокие струны в наших душах. Фэнтези обращается к спрятанному глубоко в нас ребёнку, который мечтает, что будет охотиться в лесах ночи, пировать у подножия горы, найдёт любовь, которая будет длиться вечно где-то к югу от Оз и к северу от Шангри-Ла. Пусть оставит себе свой рай, и, когда я умру, я лучше отправлюсь в Средиземье».

Кстати, Средиземье было не… Я имею в виду, как сам термин, не придумкой Толкина. Это в нескольких более ранних работах, в том числе, по-моему, ещё в викторианскую эпоху, попадалось. Догадаешься, почему?

Почему?

Потому что Мидгард.

А-а-а.

Эти ранние работы викторианской эпохи как раз на всяких викингских сагах основывались. В качестве вдохновения, я имею в виду. Поэтому они решили непонятный Мидгард перевести как Middle-earth, ну и всё, Средиземье. Получилось Средиземье.

Потом было, опять же, несколько вех, типа, например, появления книг Урсулы Ле Гуин, которая начала многое переосмысливать. У неё книги такие очень специфические. Мне, честно говоря, они кажутся какими-то заунывными. У меня понимания не нашли, но многим другим нравятся. Правда, под конец Ле Гуин ударилась куда-то в какой-то феминизм.

Но она была не первой. В 70-е годы там довольно много писали дамы-авторы, которые ввели вместо девы в беде деву-воительницу, которая там сама всех спасает, сама всем всё доказывает и так далее. К современному женскому фэнтези никакого отношения не имеет. Там они честно пытались создать что-нибудь такое.

Был и такой антипод у этого самого… Как его? Который «Горианский цикл» написал. Норман, что ли?

Нортон.

Я его читал давно и помню, что там в основном про то, как надо пороть всяких баб. Во всех смыслах.

В смыслах?

Да. Конечно, довольно свежо, но не совсем по мне. Хотя я, конечно, не считаю BDSM чем-то плохим.

Короче говоря, в фэнтези таким образом сформировался, с одной стороны, мейнстрим, который сейчас именуют высоким фэнтези, оно же эпическое, которое в целом идёт по стопам, проложенным самим Толкином. То есть там, как правило, есть некая глобальная проблема, которая обрушивается на всех, включая героев, и вынуждает их бросить петли в кабаках и куда-то идти, с кем-то сражаться.

Обычно всё начинается либо с пришествия врагов, сжигающих родную хату, но оказывается, что это не просто враги, сжигающие хаты, а прямо часть вселенского зла, Тёмного Властелина. Если его не остановить, то все умрут и так далее. Спасли какую-нибудь там девицу в лесу от разбойника — оказывается, что это не просто девица, а последняя наследница империи дракона. Если вы срочно всё не бросите и не пойдёте с ней на другой конец карты, заботливо нарисованной на первом же развороте, то, опять же, империя загнётся, настанет время тьмы, и, в общем, всем будет плохо от этого.

И в итоге герои, как правило, становятся сами царями-королями, и от этого начинается золотой век. Иногда, конечно, бывают и всякие отклонения от этого, но в целом высокое фэнтези — оно такое.

А вот конаниана и близкие к ней, например писания про Рыжую Соню, — это как раз то, о чём я говорил. То есть фэнтези про женщину-воительницу. Из-за того, что Рыжая Соня была персонажем комиксовым в первую очередь, её там и рисовали в бронелифчике и бронетрусах рассекающей. И это, так сказать, зацементировало вот эту идею с бронелифчиками, потому что, если она будет просто, так сказать, в лифчике и трусах, то она будет выглядеть как проститутка. Если она будет ходить в ватнике и каске, как все нормальные воины ходили, что тысячу лет назад, что сейчас, в принципе, то же самое, то будет непонятно, зачем нам женщина, можно мужика было таким же образом поставить, никакой разницы не станет. А вот тут такой компромисс: она и в трусах, и в лифчике, но при этом в доспехах.

Я припоминаю, что была какая-то книга, где воительницы в бронелифчиках попадали в более реалистичный мир и обнаруживали, что теперь этот бронелифчик ни хрена не защищает. А пока они были в своём мире, тогда защищал.

Короче говоря, вот эти конанианские работы называются героическим фэнтези, потому что там, как правило, концентрация не на том, что там мир погибает, срочно бежим спасать, а на конкретном герое. Этот герой для каких-то своих личных целей ходит, всех там рубит, режет, крошит, лезет в какой-нибудь заброшенный храм, спасает полуголых баб, собирает вокруг себя какую-нибудь небольшую партию в составе лучника и колдуна и в основном решает именно свои проблемы, идёт к успеху всеми силами.

Считается также, что в целом для героического фэнтези более характерны неубиваемые герои. То есть предполагается, что, получив двуручным молотом по башке, какой-нибудь очередной Конан только мужественно ухмыльнётся и, размахнувшись двуручным мечом, разрубит напополам злодея. То в высоком фэнтези от этого можно и концы отдать, кстати, раньше времени.

Как Боромир, например.

Да.

Из-за того, что антураж средневековый, но порядки описываются вовсе не средневековые, а скорее похожие на барочную эпоху… То есть все эти мушкетёры, капитаны Блады в таком духе гораздо больше подходят для фэнтези, чем если мы попробуем действительно про Средневековье писать, про то, как там все померли от чумы, и конец книги.

Но многие авторы говорили, что у вас что-то всё очень здорово выходит, мы хотим более сурового фэнтези. Поэтому они создали так называемое низкое фэнтези и так называемое тёмное фэнтези.

Для низкого фэнтези характерна, во-первых, гораздо большая приземлённость. То есть, с одной стороны, герои — это не какие-то огромные шкафы с двуручными мечами, которые потрошат древние гробницы, рубят драконов, спасают баб, пируют во дворцах и всё такое прочее. Это, в общем, люди такие, или не люди, но обычные, со своими проблемами, которые пытаются как-то увернуться от творящегося вокруг бардака и решить какие-то свои цели.

А с другой стороны, приземлён сам мир. То есть в нём волшебство — это нечто очень редкое. Волшебники на каждом шагу не обитают. Священники не могут по свистку распоряжаться своими богами, как это, допустим, в «Подземельях и драконах». Они, в общем, священники обыкновенные достаточно. Всякие гоблины с эльфами, если и существуют, то где-то там далеко-далеко, и, как правило, ничем хорошим контакты с ними не заканчиваются. Либо для людей, либо для самих эльфов и так далее. Есть всякие чудовища, но тоже в достаточно ограниченных количествах. То есть на каждом шагу всяких вампиров и демонов не сидит. Они так, изредка попадаются где-то.

Типичный пример — это гуситская трилогия Сапковского. Он, с одной стороны, типа околоисторический, потому что реальные места действия, реальные исторические лица в том числе. Но там есть и магия такая небольшая местами, есть и потусторонщина тоже: всякие там водяные, ведьмы, оборотни и демоны. И ангелы, кстати, тоже есть. Но это всё, скажем так, магглы про это не знают. Это для достаточно узкого круга лиц.

Тёмное фэнтези, в свою очередь, — это фэнтези, где упор на страхи, ужасы, безнадёгу, кошмар, мы все умрём и ничего с этим поделать нельзя. Умри ты сегодня, а я завтра. Как правило, битва между добром и злом то ли уже была и закончилась победой зла, то ли она и не начиналась, потому что никакого добра тут нет, только одно зло бесконечное.

Там, как правило, очень много всякой нечисти и чертовщины. Вышел за курицей — и всё, считай, труп. Приехали. Магия, если есть, то, как правило, ничего хорошего она не несёт. Обычно маги либо черпают свою силу от всяких гадких сущностей, демонов, некромантов и всяких хтонических тварей потусторонних, либо, как вариант, они используют стихийную, по сути, энергию, но она трудноконтролируема.

Сам мир может быть опасен изначально. Он может кишеть всякими монстрами, он может иметь в себе какие-нибудь очень опасные околоприродные явления. Какой-нибудь ядовитый туман периодически начинается, смертный ливень.

Перумов пригодился наконец-то.

Для чего?

Там какая-нибудь злодейская империя обязательно должна быть. Если там есть церковь, то это будет тоже ужасная церковь, которая всех терроризирует, сжигает, вымогает деньги, развязывает войны, пребывает в разврате и богатстве, в чём-нибудь таком. Даже если вместо империи там какая-нибудь республика, то и республика тоже будет ужасная, вся гнилая, власть принадлежит богатым купцам, которые вертят всеми остальными и плевать хотят на окружающих, развязывают войны ради своих богатств, и, в общем, всё то же самое.

При этом, собственно, какого-нибудь такого Мордора может и не быть, потому что и без него плохо. Если ещё Мордор добавить, это совсем будет кердык. Если идёт война, то война в тёмном фэнтези будет обязательно с выпущенными кишками, грязью, кровавым поносом, грабежами и изнасилованиями. Вместо армии — сброд из всякой мрази, в лучшем случае наёмников, в худшем — просто навербованных бандюганов или согнанных крепостных. Подвигов никаких не совершить.

Сами протагонисты тоже могут быть сволочами, которые бесплатно не пошевелятся, и так далее. В лучшем случае протагонист тёмного фэнтези будет какой-нибудь типа Мильздария Герванта, такой сто раз битый за свои же благие намерения и постоянно матерящийся, что опять его во что-то втянули, и приходится кого-то там спасать. В общем, даже если начинает персонаж как идеалист, то, как правило, закончит он весьма циничным. Хотя злодеем может и не стать.

И есть такое чудище, как женское фэнтези. То есть если вот такое условно мужское фэнтези — про то, как там Конан-варвар рубает мечами и вытаскивает из замка полуголых баб, то женское фэнтези — это такое фэнтези про любовь, которая, как правило, вертится вокруг всё той же истории про Золушку. То есть протагонистка, представляя собой полную серость, днище, уборщицу в отрепьях, почему-то начинает идти к успеху, причём обязательно ещё и к личному и семейному. У неё обязательно будет длинная и мутная любовь, иногда с несколькими сразу, но она закончится свадьбой, она станет королевой.

И, кстати, только для женского фэнтези характерна фиксация на свадьбах в конце. Многие другие поджанры вообще обходятся без бракосочетаний особых и только подразумевают, что потом, может, они там когда-то и поженились.

У женского фэнтези обычно мэрисьюшность во все поля. То есть понять, почему протагонистка привлекает всяких принцев, рыцарей, колдунов и прочее и почему ей в итоге всё удаётся, трудно. Она ничего не делает. Всё с ней как-то само случается почему-то. Ей подыгрывает автор постоянно. Никаких особых моральных выборов перед ней не стоит. Там всё обычно понятно. Добро — это вот она. Кто против неё, тот зло. И всё.

Про всевозможные государство, устройство мира в женском фэнтези, как правило, пишется мало, так, только общими мазками, чтобы было понятно, где там чего. И ещё там, как правило, не так много сражений. В основном упор на то, что героиня оказывается волшебницей и начинает всех путём волшбы побивать. Потому что описывать всякие железки в женском фэнтези противопоказано.

И ещё, если там есть какой-нибудь Мордор с Сауроном, то Саурон в конце что, погибает? Нет, он влюбляется в протагонистку, исправляется, и они живут долго и счастливо. Как-то так.

Понятно.

По этой причине женское фэнтези считается такой компенсаторной чтивой уровня «50 оттенков серого» и всеми хулится.

В Восточной Европе были попытки делать фэнтези с местным колоритом, о чём писал ещё Сапковский, когда рассказывал, как внезапно в польском фэнтези всё стало как-то молодцевато и холодцевато, квасно и красно. У нас в России тоже такое было, попытки всякое славянское фэнтези писать. Юрий Никитин, по-моему, этим отличался.

Как правило, всё это сводилось к тому, что вместо эльфов мы каких-нибудь чудов вводим, вместо короля у нас будет князь, вместо, не знаю, Круглого стола и рыцарей будет дружинушка храбрая. И всё такое прочее. То есть на самом деле просто тупое передирание всё того же фэнтези, основанного на артуриане, за что, собственно, Сапковский это всё и ругал. Потому что оно ничего своего не приносит, а просто перебивает, так сказать, номера и угоняет чужое. И только и всего.

Кроме того, для фэнтези как жанра выработалась такая, знаете, стандартизация. Ко всему этому ещё приложили руку видеоигры, потому что для видеоигр стандартный фэнтези-сеттинг очень полезен. Почему? Потому что становится понятно сразу, когда ты сел за игру, где тут кого рубить, и куда бежать, и чего делать.

То есть если ты… Вот как со мной было, когда я 16-летним ещё мальчиком сел за Morrowind. Там сеттинг такой относительно нестандартный, и мне это сильно не понравилось. Потому что мне было 16 лет, мне хотелось, чтобы всё было вот как во втором Warcraft: вот тут рыцари, вот тут орки с топорами, вот тут драконы, вот тут волшебники, все бегут, орут, друг друга рубят. А тут какие-то грибы, какие-то альтмеры, босмеры, чего, почему, какие-то непонятные двемеры. Что значит гномов вообще нет? Они куда-то делись до этого. Что значит они вообще не гномы? Это просто так говорится. То есть мне это прям не очень понравилось. Я думал: зачем ещё испортили какими-то совершенно ненужными нововведениями?

А потом я уже подросший сел за Oblivion, где всё было как раз: штампованные рыцари, штампованные католические соборы, штампованные замки, леса, поля. Я такой: блин, что-то как-то всё это уже приелось, уже всё надоело. Вот в Morrowind было как хорошо ещё.

Да, вот так причудливо получилось у меня со взрослением.

Но, значит, для видеоигр в целом это плюс. Причём, обратите внимание: то, что японцы, когда сочиняют какое-нибудь фэнтези в аниме, в видеоиграх, это не так важно. Они делают как? Они берут такую типа околоевропейскую, типа околосредневековую страну. Со всякими монашками, священниками, рыцарями, паладинами, гоблинами и чертями.

Почему они не пытаются сделать всё с японским колоритом? Потому что тогда будет много чего непонятно для неискушённых в японском колорите людей. А к тому же для самих японцев вся эта типа европейщина — это очень свежо, весело. Там какие-то рыцари, какие-то монашки, которые поражают силой хрустального дракона Иисуса демонов. Японцы не очень понимают, как работает христианство, поэтому у них там всё время какие-то грудастые монашки с декольте, чтобы было красиво. А насколько это реально похоже на христианских монашек — это абсолютно второстепенно.

Японцев не волнует, да.

Да. Зато всем всё понятно, что тут и паладины, и монашки симпатичные, и всё такое прочее.

Да.

Но в целом для штампованного фэнтези характерны разные моменты, которые даже привели к формированию шуточного теста Паркера для писателей фэнтези. Это опросник такой. Тесты такого типа — это такая инструкция, как не написать штампованную фигню.

Так.

На первых 50 страницах вашего произведения ничего важного не происходит? Так, Перумов уже завалил, понятно. Ваш главный герой выходец из деревни, но родители его неизвестны? Главный герой — наследник трона, он сам про это не подозревает? Ваше творение повествует о молодом герое, который взрослеет, обретает невероятные способности и наконец побеждает суперпуперплохого дядьку? В вашем произведении рассказывается о походе на край света за древним артефактом, который спасёт мир? А как насчёт того, который способен этот самый мир погубить? Сюжет вашей книги закручен вокруг древнего пророчества об избранном, который спасёт мир, а с ним и всех остальных, возглавив силы добра? Есть в вашем произведении хоть один персонаж, существующий исключительно для того, чтобы неожиданно появляться и снабжать героев информацией? Один из ваших персонажей на самом деле замаскировавшееся божество? Как вариант, дракона ещё можно добавить. Кнаак очень любит это делать. Главный злобный и суперплохой дядька втайне является отцом главного героя? Вашим миром правит добродушный король, которого водит за нос злобный колдун? Фраза «забывчивый маг» описывает хотя бы одного из персонажей вашего романа? А как насчёт могучего, но туповатого и добродушного воителя? А нет ли там мудрого, загадочного волшебника, отказывающегося полностью посвятить персонажей в план действий ввиду каких-то собственных загадочных причин? Женщины в вашем произведении проводят много времени в тревогах о своём внешнем виде, особенно когда рядом появляется мужчина? Хотя бы одна женщина введена в роман только за тем, чтобы её вначале похитили, а потом спасали? Хотя бы одна женщина существует в тексте только для того, чтобы представлять идеалы феминизма? Можно ли хоть одного персонажа в вашей книге описать как сурового гнома? А что скажете о полуэльфе, разрывающемся между своей человеческой и эльфийской кровью? А не сделали ли вы эльфа и гнома неразлучными друзьями просто в качестве оригинального хода? Все персонажи роста менее полутора метров существуют только для комических ролей? Вы уверены, что корабли существуют только для двух дел: рыбалки и разбоя? Вам неведомо, когда начали использовать сноповязалку? Дело в том, что действительно постоянно описывают вот эти характерные скатанные снопы — современные явления. На нарисованной вами для романа карте существуют такие места, как Выжженные земли, Лес ужаса, Пустыня отчаяния или что-нибудь, содержащее слово «погибель»? Пролог вашего произведения невозможно понять, пока не прочитаешь всю книгу? А может, и потом не очень. Это первая книга в запланированной трилогии? А что насчёт пента- и диалогии? Так, Перумов засыпался безнадёжно. Ваше произведение толще, чем нью-йоркский телефонный справочник? В предыдущей книге ровным счётом ничего не происходит, но вы объясняете это тем, что от развязки вас отделяет ещё много книг? Перумов плачет в углу. Вы уже пишете приквелы к ещё даже не начатым книжным сериям? Вас зовут Роберт Джордан, и, чтобы добраться до этого пункта, вы брехали, как шелудивый пёс? Хотя бы у одного из ваших главных героев в имени есть апостроф? Хотя бы у одного из основных персонажей имя заметно длиннее трёх слов? Вам не кажется странным, что, описывая двух персонажей из одной маленькой изолированной деревушки, вы одного называете Тим Умбер, а второго — Белтузантау Альгринскак? В вашем мире обитают орки, эльфы, гномы и полурослики? А оркины или дварфы? Названию одной из ваших рас предшествует префикс полу? В одной из частей вашего произведения персонажи срезают путь, спускаясь в древние шахты гномов? Трактиры в вашем произведении существуют только для того, чтобы персонажам было где подраться? Персонажи большую часть времени заняты тем, что путешествуют туда-сюда-обратно?

В общем, вы поняли. Это всё штампы, штампы и штампы, которые когда-то давно, во времена, например, когда писалась «Сага о Копье», воспринимались нормально. Но вот сейчас, например, ту же самую «Сагу о Копье» взрослому человеку читать уже как бы… Во-первых, слишком заметно, что это переложение партии в настольную ролевку, которую они играли. Во-вторых, слишком заметны уши правил D&D, лезущие отовсюду. В-третьих, там всё это довольно уже избито и давно пережёвано.

Из других популярных штампов — странная география. Как правило, всё дело происходит в северном полушарии. Потому что обычно это пишут люди, которые живут в северном полушарии, поэтому на севере холодно, а на юге жарко. Хотя есть и исключения. По-моему, в Dragon Age там как раз пока всё дело происходило в южном полушарии.

Часто там на западе живут хорошие, а на востоке плохие, потому что так было у Толкина. Ну и потому, что те, кто пишут, живут на Западе. На западе часто море — это если автор европеец. Восточнее — земля. Потому что Толкин европеец писал, и другие европейцы тоже пишут.

Потом такой момент, как стандартные расы. Тут понятно, что это нужно для того, чтобы пояснить вообще, кто это такие и чем они интересны, без длинных объяснений. Иногда вместо типичных эльфов получаются сиды, а вместо, не знаю, гоблинов — какие-нибудь кобольды. Но смысл всё равно один и тот же выходит.

Ещё они любят смешиваться с людьми, и постоянно получаются всякие полуэльфы и полуорки. При этом эльфорков каких-нибудь или гномоэльфов почему-то никогда не найдёте. Как вариант, очень редко ещё попадаются полугномы, потому что всё это пишут люди, у которых представления о красоте не дают им подумать о романе с гномицей. Ну и дураки, мне больше достанется.

Люди, как правило, имеют европейские черты лица все поголовно. Иногда бывает так, что у людей несколько государств, а у других рас всегда по одному. Это нужно для того, что и так, когда придумываешь расу, нужно ей давать всякие характерные черты. Если ещё надо придумывать три разных вида гномов, пять видов эльфов и объяснять, чем они друг от друга отличаются…

Эльфам обычно везёт в том смысле, что их делят на всяких лесных и городских, а также, как вариант, ещё тёмных. В более редких случаях каких-нибудь подземных, морских, горных, с крыльями, водоплавающих эльфов тоже, как вариант. Самый простой способ разделить расу на культуры — сделать так, чтобы одни были светлые, а другие тёмные. Там просто гномы и тёмные гномы какие-нибудь злые, дуэргары там или гномы Хаоса. И всё. Легко.

Чем, например, интересен сеттинг Pillars of Eternity? Тем, что там гномы, например, делятся на таких более-менее обычных и на тундровых гномов. Тундровых гномов я пока не видал в других местах, поэтому…

Значит, ещё один момент — это всеобщий язык. У плохого автора нет никаких объяснений того, почему все друг друга понимают и говорят на всеобщем языке. У авторов поумнее делается как? Язык действительно есть такой, межнационального общения, как, например, в современном мире английский, когда-то был французский или латынь, условно говоря. Допустим, все умные люди умеют говорить на каком-нибудь высоком эльфийском, допустим. Или просто на эльфийском, потому что эльфы тут самые древние и культурные, и продвинутые, поэтому в качестве языка международного общения используется их язык.

Или наоборот, у человеков человеческий язык используется как всеобщий. Так, например, в World of Warcraft: все расы Альянса говорят по-человечески, кроме своих языков. Все ордынские расы говорят по-оркски. Почему-то, непонятно почему. Какая дискриминация, по-моему, это национальная. В реальности, я думаю, это никто бы не потерпел.

Ну а, соответственно, во вселенной Ведьмака все грамотные люди говорят на эльфийском языке. Вот, пожалуйста, Нильфгаард весь поголовно на нём говорит, как самая технологически развитая цивилизация. И как, на самом деле, полуэльфийская цивилизация.

Как полуэльфийская цивилизация.

Да, по происхождению. И понятно, что все эти волшебники тоже, понятное дело, на нём умеют, и знать тоже, понимает, что происходит. То есть как латынь, по сути, в Европе.

Или, например, возьмём Вестерос. На Вестеросе говорят на андальском. При этом не случайно там король андалов, первых людей и вот это вот всё. А на Эссосе говорят на разных диалектах валирийского. Причём высокий валирийский как бы универсальный, потому что это такой, так сказать, язык империи, которая развалилась. Но при этом чуть ли не в каждом городе есть какой-нибудь свой местный диалект. В принципе, довольно реалистично.

Потом в фэнтезийных мирах почему-то всё время какой-то ужасающий застой. То есть там проходят века и тысячелетия, и ничего как бы не меняется. Иногда вместо того, чтобы сделать застой, автор расписывает постоянный упадок. То есть когда-то давно была великая эпоха, когда было всё круто и здорово, но вот сейчас мы просто живём в последние времена и поэтому растеряли всякие достижения.

То есть, того же, скажем, Толкина взять: если в первую эпоху там всякие эпические армии, огромные открытия, как культурные, так и технические, всякие там сплавы делали и всё такое прочее, то ко времени действия «Властелина колец» уже всё растеряли, всё развалилось, повсюду всякие руины брошенные, где никто не живёт. Всё держится на одном честном слове и вообще как-то сходится к уровню начала реального Средневековья. Единственный прогресс, который удалось в это впихнуть, — это машины Сарумана. Причём они описаны так, что трудно понять, что они вообще делают, кроме загрязнения окружающей среды. Понятно, что это какая-то, видимо, металлургическая промышленность, чтобы делать мечи и доспехи и вооружать орков. Но сам Толкин, понимаете, он как бы считал, что добрая старая Англия совершенно вся испорчена, всё постарели, так сказать, потеряли со всей этой индустриализацией и чудесными заводами, а вот раньше было лучше, в таком духе. И поэтому он и выделил, что индустрия у злодеев, от неё ничего хорошего не бывает.

Правда, у Мартина всё ещё хуже. Там тысячелетия проходят, и перемены не то чтобы совсем отсутствуют. То есть да, когда андалы пришли, первых людей они забороли, потому что у них было железное оружие, а андалы эти уже были в таком раннем Средневековье, а первые люди всё ещё в бронзовом веке. Но в остальном там упоминается, что, когда Таргариены воцарились, тогда ещё использовались каплевидные щиты, с которыми богатырей изображают, а на время действия романов уже перешли на треугольные. То, что там раньше были квадратные башни у замков, а потом стали строить круглые в сечении, чтобы лучше выдерживали обстрел. То есть какой-то у них очень ужасающий медленный прогресс. Непонятно почему. Вот бывают прогрессоры, а там у них, видимо, какие-нибудь стагнаторы сидят.

Регрессоры, да, сидят. Тормозят всё, что можно.

Или, например, тот же мир Древних Свитков. Судя по играм, что, в принципе, подтверждается словами разработчиков, там какой-то постоянный идёт регресс и упадок. То есть мало того, что пропадают всякие виды оружия, которые были в предыдущих частях. То есть в Morrowind были арбалеты, копья и алебарды, а в Oblivion — всё, нету. Растеряли. Правда, арбалеты вернули в Skyrim, копья — нет. Пропотеряли.

Заклинания тоже пропадают из-за оптимизации системы магии. То есть такое ощущение, что у них там всё только разваливается и больше ничего.

Откуда вот это всё коренится? Это древние, опять же, средневековые представления, потому что для средневекового человека было очевидно, что всё, что могло быть изобретено, уже давно изобрели. А сейчас можно только всё потерять, забыть, разучиться и так далее. Раньше было лучше. Все мудрые знания мы потеряли. Если же что-то открывается, то это не открытие нового. Это, скорее всего, просто обнаружение забытого старого.

В чём-то их можно понять. То есть, когда вы сидите в холупках, построенных на руинах римского города, и видите всякие непонятные вам акведуки и водопроводы, и древние бани, где вы складируете репу, то да, можно решить, что раньше было лучше, а сейчас мы всё потеряли.

Или, например, почему изображали всяких древних деятелей на картинках, одетых по-современному? Потому что они считали, что, если у нас вот такое есть, то и у них тоже было, только ещё лучше, чем у нас. Поэтому король Артур изображается в пластинчатых латах. В пластинчатых же латах изображаются всякие Иисусы Навины, побивающие кого-нибудь там. Какой-нибудь Самсон там побивает филистимлян, надетый по последней моде. В кольчуге. Иерусалим выглядит как средневековый город. Или как замок, что ещё лучше. Я, например, видел картинку, где осада Константинополя. Константинополь выглядит как обычный замок совершенно.

И по этим причинам для фэнтезистов характерно нежелание думать, как внедрение, допустим, магии, некромантии, каких-нибудь там, я не знаю, драконов с грифонами повлияет на простую бытовую жизнь. То есть как обычно используется нежить в фэнтези? Как масса какого-нибудь пушечного мяса.

Зомби, да, пушечное мясо.

Которое лезет и хочет захватить там всё. На самом деле гораздо разумнее было бы использовать их в качестве рабочей силы. Они же не едят, не пьют, не спят, зарплаты тоже не требуют, не болеют, не устают. И, по идее, какая-нибудь некромантская империя должна быть самой богатой, промышленно развитой, с замечательной системой снабжения, а воевать силами нормальной армии, только очень хорошо вооружённой, со всякими там скованными из добытого железа и угля зомбями в шахтах. Почему-то этого никогда не делается.

Если у нас есть драконы, то единственное применение для них — это в качестве ядерного оружия, как у Мартина, допустим. Если есть грифоны, то на них будут кататься всякие Карлы и Франции или королева Катерина Айронфист. А, например, того, что они сильно подрежут роль кавалерии, потому что они, например, для всяких фланговых охватов, преследований убегающих, разведки годятся гораздо лучше, потому что они летают, а не бегают, — этого тоже никогда не бывает. Просто такая получается инерция мышления.

С другой стороны, когда какому-нибудь писателю, автору или игроделу хватает мозгов внедрить это, получается очень хорошо. То есть тот же Мартин додумался до того, что действительно династия Таргариенов воцарилась и долго держалась как раз на драконах. Им удалось объединить семь королевств, которые до этого никто не объединял. Или то, что валирийские дороги и валирийская сталь делались с помощью чего? Драконьего огня. Хозяйственное применение дракона. Вот Мартин как раз очень толково это продумал. У него, правда, непонятно, почему Таргариены так долго держались уже после того, как все драконы исчезли. Ладно, спишем это опять же на удивительную инертность вестеросского населения, которое веками не может щиты поменять, а уж династию менять — и вовсе.

В общем, из современных тенденций заметно повышение интереса ко всяким самобытным мирам, в том числе, например, списанным с реального, но при этом таким сильно альтернативным. Вот, например, тот же Яцек Дукай, «Иные песни», которые я читал. У него получилось очень интересное фэнтези. Там как бы мир типа нашего, но только в нём мысли материальны, из-за чего там жизнь совершенно не такая.

Там как бы государства, насколько я понял, существуют в качестве такого радиуса чьего-то ментального влияния. И те, кто там живут, поэтому все изменяются характерным образом, как внутренне, так и даже внешне. Местный тёмный властелин как раз опасен тем, что у него очень сильная аура. И протагонист, когда с ним сталкивался, в один прекрасный день обнаружил, что ему вся одежда велика. Потому что он уменьшился просто. Стал меньше ростом и хилее из-за присутствия этого чернокнижника, как он там именуется.

Очень интересный подход. Вот такое фэнтези нам нужно. А бесконечное пережёвывание наследия «Властелина колец», я думаю, давно пора уже списать в утиль.

И на этой же неутверждающей ноте предлагаю заканчивать.