В этом выпуске мы рассказываем о гипотезе симуляции - о Матрице и мозгах в банке, трансгуманизме и скорости света, философских зомби и физикализме, проблеме сознания и избыточном моделировании.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 437-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от темы причин смертности и того, как они менялись со временем, мы переходим к теме похожей, но более глобальной. О чем мы, Домнин, поговорим сегодня?

Сегодня мы поговорим о гипотезе виртуальной реальности, или гипотезе симуляции Вселенной, а также о некоторых смежных чертах. Вкратце гипотеза симуляции означает, что мы сейчас все живем в Матрице.

Да.

В компьютерной симуляции, если точнее. Или симуляции, которую мы воспринимаем как компьютерную — кто знает, что там будет. И таким образом это современный извод философского скептицизма. Поскольку еще с древних времен, с древнего Китая и древней Греции, возникали всякие гипотезы того, что вижу ли я то, что я вижу, или мне кажется.

Когда философ Чжуан-цзы видел во сне, что он бабочка, он просыпается и думает: откуда я знаю, что на самом деле я не бабочка, которая легла спать, и ей снится, что она Чжуан-цзы? И не мог найти никакого аргумента, который бы позволял точно сказать, что он действительно Чжуан-цзы, а не бабочка, которой кажется, что он Чжуан-цзы. Или наоборот, соответственно.

Да, тоже ничего не докажет.

Потом вообще эта идея того, что мы сон не отличаем от яви, — появился вот такой аргумент. Еще Декарт его тоже высказывал, и не только он, и до него тоже формулировали. То есть если мы не можем понять, спим мы или бодрствуем, то как понять: вот сейчас я сплю или я бодрствую? Может быть, это мне и снится, что я записываю подкаст, а на самом деле ничего подобного.

И поскольку спать до бесконечности невозможно, хотя время там, конечно, воспринимается не так, это служило в том числе и представлением о том, что, возможно, мы находимся в той или иной степени в воображаемой виртуальной реальности, которая фактически не существует, и мы не можем никак проверить, существует она или не существует.

Для того чтобы увязать это все с современными представлениями, была продумана так называемая концепция компутационализма, которая предполагает, вернее, что мышление есть вычисление, по сути. Собственно, как компутационализм расшифровывается, то есть концепция вычисленности. Вычислизм.

Да.

Да, мы сейчас не знаем, точно ли это так. Проверить пока не получается. Коммутационализм относится к вопросам сознания. Есть так называемая hard problem of consciousness. На русский обычно переводится как «трудная проблема сознания». Это термин достаточно новый, по-моему, 1995 года. Поэтому он так немного странно звучит. Смысл в том, что непонятно, почему у нас есть сознание как таковое. Или, если говорить более предметно, почему есть квалиа?

Квалиа — это субъективное восприятие. Например, почему вот этот стол черный? Почему он именно черный? Что вообще такое черный, и почему он мне кажется черным? В данном случае это чувственная квалиа. Но это не обязательно именно про цвета или про чувства. Это может быть, я не знаю, про, допустим, приятность какой-то музыки или, наоборот, неприятность.

Несмотря на то, что музыка по сути представляет собой колебания звука, которые колеблют наш слуховой аппарат, и таким образом это все переводится в нервные импульсы, которые и суть электрические сигналы. А вот дальше-то почему оно так? Почему именно эти приятные? Почему мне приятна вот эта музыка, тебе, допустим, неприятна?

Этими вопросами занимаются как раз философы сознания. Есть отдельное направление — философия сознания, которая предлагает те или иные ответы на эти вопросы.

Так вот, собственно, гипотезу симуляции сформулировал в современном ее значении один швед, который работает, по-моему, в Оксфорде, — Ник Бустрём. Несмотря на то, что он вообще Бустрём, из-за того, что он работает не у себя дома, а в Британии, его фамилию постоянно все пишут как Бостром, то есть на английский манер.

Да. Это неизбежно так, к сожалению, работает. То есть, скажем, знаменитая эта ученая Гимбутас. Она же должна быть не Гимбутас, а Гимбутене. Она же литовка. Гимбутас — мужская фамилия. В общем, так просто устроено, что ученые действительно называются… И не только ученые, шахматисты, например, тоже часто называются как-то не совсем так.

Еще раз, да? То есть чувака зовут Никлас Бустрём по-шведски. Но все его знают как Ника Бострома, по сути. Или Бострёма, в зависимости от того, насколько люди хорошо знакомы со шведским языком, когда его называют по имени. А так он Бустрём.

Да. Бустрём предложил следующую трилемму. Бывает дилемма, то есть неочевидный выбор между двумя вариантами, а трилемма — соответственно, неочевидный выбор между тремя вариантами. Причем все варианты в дилеммах и трилеммах, как правило, не очень хорошие. То есть это дилемма не потому, что всего хочется, а, как правило, потому, что ничего из этого не хотелось бы. Все варианты плохие.

Да. Из двух зол.

Да-да-да. Все эти теоремы Эскобара и тому подобное.

Пабло Эскобара. Многие слышат сейчас.

Я не знаю, при чем здесь именно Пабло Эскобар. Это на самом деле означает, что если надо выбирать из двух вариантов, скорее всего, и то и другое дрянь.

Да. О чем трилемма? Есть три постулата. Все три достаточно вероятны сами по себе, но если их брать в целом, то один из них должен быть, скорее всего, истинным.

Первое: количество цивилизаций человеческого уровня, которые достигают трансгуманизма, то есть становятся кем-то другим, чем люди, и могут создавать виртуальные реальности, стремится к нулю.

Второе: процент трансгуманных цивилизаций, которые заинтересованы в устроении симуляций своей эволюционной истории, стремится к нулю.

Третье: процент всех людей с таким же восприятием реальности, как у нас, живущих в виртуальной реальности, стремится к 100%.

Вот этот поворот о чем говорит? О том, что если цивилизация достигает такого уровня, на котором она может создать виртуальную реальность, то она, скорее всего, ее создаст. Если она ее создаст, то, скорее всего, это будет в том числе для того, чтобы симулировать свою же историю в целях ее изучения, проще говоря.

То есть ты объясняешь третий вариант именно, да? Я правильно понимаю?

Нет, я пытаюсь сделать общий вывод.

А, общий, по всем трем, понятно.

То есть вы либо загнулись. То есть если вы дошли до такой стадии, где вы можете это все симулировать, вы уже к этой стадии либо загнулись, либо вы симулируете. То есть если вы можете симулировать, скорее всего, будете это делать.

Из чего он исходит, почему именно симулировать будут? Потому что вычислительные мощности в последние десятилетия непрерывно растут, растут, растут. Все это усложняется и умножается. И по этой причине, скорее всего, когда-нибудь дойдет и до виртуальной реальности, которая будет неотличима от объективной реальности.

Здесь теории Бустрёма пересекаются с так называемой гипотезой мозга в банке. Это еще давно было придумано, когда изучали нейромеханику мозга и поняли, что он состоит из разных частей, которые стимулируются так или иначе и вызывают такие-то и такие-то ощущения. Например, когда изучали и поняли, что даже если нам сделать уши как у зайца, мы от этого не начнем слышать как зайцы. Просто потому, что основное дело не столько в ушах, сколько в участках коры мозга, которые, собственно, эти сигналы преобразуют в то, что мы слышим.

Да, то есть мы плохо слышим и почти ничего не можем обонять, потому что у нас все занято под мышление и прочие дела. Такая у нас специализация.

Что я чувствую, что я сижу на стуле, что от окна немного дует и так далее. Но при всем при этом мой мозг на самом деле лежит в банке, и нигде он там не сидит и ни на что не глядит. При этом у вас нет никакого способа доказать, что вы находитесь именно в банке, а все эти ощущения — это просто искусственная стимуляция. И поэтому, если вы в банке, то вы никогда не поймете, что вы в банке.

Я призываю здесь слушателей на минутку остановить подкаст и задуматься, как бы вы могли провести эксперимент, который позволил бы вам однозначно установить, находятся ли ваши мозги в банке или не находятся. Или они реально у вас в черепной коробке, которая сейчас слушает этот подкаст. Скорее всего, вы довольно быстро поймете, что это очень нетривиальная задача, и найти такой эксперимент крайне непросто.

Почему я, кстати, про мозг в банке заговорил? Еще потому, что Бустрём не дает конкретного ответа, разумеется, на вопрос, каким образом эта симуляция, собственно, работает. Я почему про мозг в банке вспомнил? Потому что один из способов заставить человека попасть в эту симуляцию без, собственно, виртуальной реальности, как мы это понимаем, допустим, в MMORPG какой-нибудь, — это просто через раздражение определенных участков коры мозга.

Как это должно работать, мы пока еще на данном этапе не знаем. Но Бустрём считает, что рано или поздно мы узнаем или это, или что-то другое, что позволит создать симуляцию, неотличимую от реальности. Или мы просто до этого загнемся. То есть он считает, что рост способности создать симуляцию путем вычислительной техники или еще какой-нибудь неизбежен. И если мы ее изобрели, это значит, что мы не загнулись и достигли каких-то высот, ascension, так сказать, возвышения. Если мы ее не изобрели, значит, мы, скорее всего, друг друга поубивали или какие-то вулканы у нас взорвались, всех стерли с лица земли. Нас просто нет.

И почему еще гипотеза симуляции пользуется определенной популярностью? Вовсе не только потому, что есть серия художественных фильмов про Матрицу, а еще и потому, что она позволяет ответить на некоторые другие интересные вопросы.

А зачем симулировать еще каких-то инопланетян при этом?

А инопланетяне сидят в отдельной симуляции. Их изучают там. У них своя.

Да. Это так называемый антропный аргумент. То есть о чем он говорит? Мы видим Вселенную такой, потому что только в такой Вселенной мог возникнуть такой наблюдатель, как мы. Не какой-нибудь там, я не знаю, не эмидианец или кто там еще. То есть мы сидим вот в этом глухом углу галактики Млечный Путь рядом с крошечной звездой не случайно, а потому, что именно вот в этом глухом углу сложились условия так, что могли появиться мы. И поэтому появились именно мы, а не эмидианцы там или не какие-то там плутонцы. Именно мы, земляне. И по этой причине никого другого рядом нет, потому что условия есть только для нас.

То есть, а мы, соответственно, не могли не появиться.

Не появиться, да. Мы рано или поздно должны были появиться. Такая немного парадоксальная идея. Вот этот антропный принцип, когда про него думаешь — что за ерунда, закольцованная логика.

Да, он такой закольцованный получается. А потом, как бы, это вроде действительно имеет место быть, что мы здесь появились исключительно потому, что только в таких условиях мы и могли появиться. И что? Все логично. Действительно, так и есть. То есть это одно из объяснений, собственно.

Да, у антропного принципа есть своя тоже достаточно интересная пачка всяких аргументов и рассуждений, которые там доказывают, что у нас именно трехмерное пространство, потому что без трехмерного пространства не работали бы законы Ньютона для начала и вообще ничего на самом деле не работало бы, не было бы, например, звездных систем совершенно точно. И поэтому действительно жизнь наша вот такая, как она есть, не могла бы сложиться.

Там то же самое про, скажем, массу протона и нейтрона, которая позволяет существовать стабильному водороду, самому распространенному веществу в нашей Вселенной. А из этого вытекают, опять же, звезды и звездные системы и так далее.

К этому еще примыкает идея мультивселенной, которая предполагает, что существует бесконечное количество вселенных, как у нас. Мы живем в одной, а есть еще бесконечное количество других, в каждой из которых все основополагающие физические константы немножко другие. И вот в нашей Вселенной они сложились таким образом, что, во-первых, у нас смог образоваться Большой взрыв, у нас образовались планеты, у нас образовались физические законы в том виде, в каком мы их имеем. И все вот это, материя смогла самоорганизоваться до состояния, в котором она начала изучать саму себя. То есть до нас она самоорганизовывалась.

А в подавляющем большинстве других вселенных из мультивселенной получилось так, что там физические законы были немножко другие, и там материя не смогла самоорганизоваться, например. Или смогла организоваться во что-то другое. И вообще все это выглядит как-то очень иначе.

Да, в общем, мозги сломаешь. Вернемся к Бустрёму. Из его трилеммы получается еще один такой тоже парадоксальный в некотором роде вывод. Если мы сейчас не сидим в симуляции, значит, наши потомки почти наверняка не будут проводить таких симуляций.

Потому что помрут?

Либо помрут, либо… Я так понял, что он говорит о том, что совершенно нет никаких оснований полагать, что мы находимся в базовой реальности, а не в уже симулированной. Если мы находимся именно в базовой реальности, то значит, что наши потомки, скорее всего, ничего такого не изобретут. Потому что иначе… Блин, что-то я уже сам начинаю путаться.

Это объясняется следующим образом. Представьте себе, что мы находимся во Вселенной, где наши потомки дорастают до состояния, когда они могут эти симуляции запускать. Они запускают симуляции очень-очень много, потому что у них там, я не знаю, сферы Дайсона, все вот это. У них там огромное количество энергии, вычислительных мощностей и всего такого. Поэтому вероятность того, что мы сейчас находимся здесь, с гораздо большей вероятностью означает, что мы находимся внутри одной из этих симуляций, нежели в базовой реальности.

Просто если мы возьмем курс теории вероятности, первый курс института, где теорию вероятности считают, или высшую математику, там наверняка тоже это все преподается. Как считаются вероятности? У вас берется… Вероятность — что такое? Это отношение чего-то к чему-то. То есть у вас берется количество успешных случаев, случаев, которые нас интересуют, в числителе, а в знаменателе — количество всех случаев. И получается, что вероятность того, что мы в базовой реальности, рассчитывается так: у вас в числителе единица, потому что мы базовую реальность знаем только одну, а в знаменателе у вас может находиться, помимо нашей базовой реальности, еще какое-то значительно большое число этих самых симулируемых реальностей, которых может быть вообще бесконечно много.

И когда у вас знаменатель стремится к бесконечности, понятно, что у вас вся эта общая дробь стремится к нулю. То есть и получается, что вероятность того, что вы в базовой реальности, крайне мала. Вот если следовать этой самой логике.

Да. Тем не менее, построения Бустрёма сразу вызвали разные возражения. Одно из самых логических возражений — это избыточность этой симуляции. Хорошо, пришельцев нет, прекрасно. А зачем тогда так подробно смоделированы всякие физические законы мироздания, которые с точки зрения изучения нас как человечества ничего не делают?

То есть представьте, грубо говоря, что вы играете в, допустим, Quake какой-нибудь с друганами по сетке, а там внутриигровая физика сделана не как это обычно в играх бывает, а, допустим, с моделированием атмосферного воздуха, его состава, сколько там азота, сколько кислорода, сколько водяных паров. И, например, физика огнемета завязана в том числе на это. Скорее всего, вы не сможете проиграть в такой Quake, потому что у вас просто не хватит вычислительных мощностей вашего домашнего компьютера для этого. А если хватит, то не хватит пропускной способности даже широкополосного российского интернета для того, чтобы все это передавать между вами.

Да, здесь я добавлю от себя, что обычно, когда что-то моделируют компьютерным образом, эти модели пытаются делать максимально простыми, потому что любое моделирование предполагает упрощение реальности. Нельзя сделать карту, которая будет в точности соответствовать местности, потому что это, по сути, будет вторая такая же местность. То есть любое моделирование, карта — это тоже модель на самом деле реальной местности, — оно всегда предполагает некоторое упрощение реальности и обсчет только значимых вещей, которые вы хотите вычислить.

И получается, что с этой точки зрения действительно довольно бесполезным является создание, я не знаю, какой-то физики преломления света в каплях росы, если мы пытаемся в этой самой симуляции изучить процесс развития человечества с каких-то доисторических времен, 500 миллионов лет назад, до, я не знаю, космического будущего. То есть просто очень-очень много всего такого, что в этой модели компьютерной в принципе быть не обязано. Более того, скорее всего, не должно. Потому что это просто делает все вычисления гораздо более сложными и ничего конкретно не дает. Лишняя трата ресурсов, по сути. Это замедляет ваши вычисления.

Да, то есть понятно, что изредка может получиться так, что эти упрощения как-то пролезают в процесс и его портят. Например, почему в Skyrim, по крайней мере в одно время, манекены, на которые доспехи можно надеть, чтобы хранить их, могли донести на тебя властям, что ты преступление совершаешь? Потому что в качестве манекенов были использованы обездвиженные фигуры стражников. И поэтому там все подчистили, то есть с ними нельзя реагировать как со стражниками, их нельзя убить топором, потому что они на это не реагируют, но им забыли убрать то, что они как стражники должны реагировать на правонарушения, хотя бы в том ключе, чтобы на тебя донести.

Или там разные известные практически любому игроделу проблемы с тем, что, как был анекдотический случай, граната на тестировании попадает во врага и убивает его просто сама, без взрыва.

Не взрываясь, да.

Да, потому что выясняется, что она весит 100 килограммов.

Класс.

Они говорят: зачем? А вот потому, что иначе она там не будет в воде тонуть. А почему она не будет тонуть в воде? Потому что в воде там плотность как в ртути. А зачем нам такая вода? Чтобы в ней ящики плавали. Почему? Потому что ящики тоже весят килограммов 50. А зачем нам такие ящики? Они же пустые. А тогда они разваливаться будут некрасиво. В общем, хак на хаке.

Да, получается такая вот фигня, что там приходится, как, например, в Fallout 3 и New Vegas, там, где монорельсы. Монорельс, на самом деле, вагончик — это шлем, надетый на модельку персонажа, и он как бы бежит, его просто не видно, он там снизу, и поезд поэтому едет. Потому что было решено, что это смоделировать проще, чем делать отдельные для поездов правила какие-то. Естественно, это лишняя работа и вычисления, которые не нужны.

Так вот, возникает вопрос, для чего тогда у нас такая сложная физическая модель, если мы ей никак не пользуемся, и не жрет ли она зря ресурсы?

Тут есть такое возражение, что на самом деле определенные следы от программных артефактов все-таки есть. Например, это тактовая частота процессора, допустим. Если грубее говорить, то частота, с которой он вычисления проводит, которая должна задавать какой-то предел для всего, что есть в этой виртуальности, потому что она не может вычисляться быстрее, чем верхний предел вычислительной мощности процессора.

Таким образом, в этой виртуальности должен быть какой-то верхний предел, выше которого ничего там делаться не может. То есть имеется в виду, что если мы начнем пытаться мерить время какими-то маленькими дискретными кусками, мы должны рано или поздно упереться в какой-то кусок времени, который является абсолютно минимальным, меньше которого нельзя сделать.

Например, да. Или, например, мы можем попробовать разогнаться быстро-быстро-быстро. Или не разогнаться, а попробовать найти что-нибудь такое быстрое-пребыстрое и обнаружим, что, к сожалению, выше 300 тысяч километров в секунду, то есть скорости света, разогнаться не получается.

Вот есть гипотеза о том, что скорость света — это как раз следствие того, что у нашей симуляции есть все-таки верхний предел вычислительной мощности. И получается, что свет и его скорость пока, насколько я понимаю, необъяснимы физикой. Почему именно такая скорость, а не другая? И получается у нас такой вот абсолют, который некоторыми считается аргументом в пользу симуляции.

Вообще сама по себе идея того, что есть какая-то предельная скорость, выше которой двигаться нельзя, довольно контринтуитивна. То есть это контринтуитивно с какой точки зрения? Опять же, многие вещи, о которых мы сегодня говорим, людям понятны с точки зрения нашей простой человеческой в некотором образе логики приматов. Потому что приматы оперируют тем, что они видят вокруг себя, и не понимают каких-то вещей, которые они вокруг себя не видят.

Например, мы очень плохо понимаем большие числа. То есть мы понимаем, что такое 50–100 человек. В одном месте собрались — мы примерно можем себе это представить. А что такое миллиард или триллион? Это вообще как? Как это представить себе? Насколько это сильно больше тысячи или 100 тысяч? Что это вообще такое?

То же самое с этой скоростью света. То есть мы находимся в таких условиях, когда на тех расстояниях и на тех размерах, которыми мы оперируем более или менее на ежедневной основе, эти эффекты и эти ограничения просто не видны. Потому что скорость света реально чудовищная. Она очень большая. И мы себе не можем даже представить всего этого, просто потому, что мы никогда с такого рода вещами не сталкивались. То есть мы не эволюционировали в условиях, когда надо перемещаться со скоростью света. И для нас это контринтуитивно именно по этой причине. Но сам факт того, что есть какое-то ограничение, — это как-то вот да. А почему оно есть? Откуда оно взялось? Почему оно именно такое? Действительно, это как-то не совсем понятно.

Тут, правда, есть еще такой контрдовод. Правда, не совсем по этой теме. Да, действительно, есть определенные физические ограничения. Но если мы попробуем… Это даже не то что контрдовод, он скорее развитие. А что, если этих ограничений с физической точки зрения нет? Это не только более интуитивно понятно для нас, в отличие от ограниченной скорости света, но и снимает другой вопрос. Пределы вычислительной мощности таким образом тоже снимаются.

Поскольку если мир имеет ограничения скорости света, то и вычислительные мощности будут неизбежно иметь какие-то пределы, допустим, зависящие от количества атомов. Как там ни уменьшай микропроцессор, все равно рано или поздно вы дойдете до атомного уровня, и все.

Да, как там сейчас у нас, сколько? 3 нанометра или 9, или сколько? То есть это уже очень-очень мало.

Есть контраргумент, что мы тогда просто перейдем на всякие квантовые процессоры, которые работают уже на квантовом уровне. И на то, что, в принципе, можно использовать, скажем, в количестве вычислительных машин даже, в общем, черные дыры теоретически. По крайней мере, это покойный Хокинг предлагал таким образом их использовать. Я уж не помню, как именно он это все видел, но теоретически можно попробовать. Или как хранилище для данных, тоже квантовое, по сути.

Связано это с так называемым парадоксом информации черной дыры. Или как-то он так звучал. Почему информация? Потому что во времена Эйнштейна основной идеей физики было то, что все есть частицы, а сейчас основная идея физики — это то, что все есть информация. То есть получается, что в черной дыре на постоянной основе исчезает информация, допустим свет, поглощаемый ею. И получается, что это нарушает принципы как ньютоновской, эйнштейновской, так и квантовой физики. Не будем сейчас в это углубляться.

Вместо этого еще один интересный момент. То, что мы говорили об ограниченности восприятия. Есть такой физик-теоретик Дэвид Бом, его уже давно с нами нет, в 1992-м он умер. Предлагал такой интересный, не знаю, афоризм, что ли, или как это.

«Реальность — это то, что мы принимаем за истину. Мы принимаем за истину то, во что мы верим. Мы верим в то, что мы воспринимаем. Мы воспринимаем то, на что мы смотрим. То, на что мы смотрим, зависит от того, что мы думаем. Что мы думаем, зависит от того, что мы воспринимаем. То, что мы воспринимаем, определяет то, во что мы верим. То, во что мы верим, определяет то, что мы считаем истиной. То, что мы считаем истиной, есть наша реальность».

То есть, по-моему, это как-то зациклилось, нет?

Да, бесконечно получается.

Да. И по такой же логике, на самом деле, во множестве выдуманных фэнтезийных вселенных существуют боги. Пока в них верят, они существуют. Когда в них перестают верить, они исчезают.

Да, поэтому, собственно, там…

В том числе и боги Варпа.

Да, кстати. Это все, кстати, растет из этих же идей. Вообще надо сказать, что все эти гипотезы достаточно… Они и сами были под влиянием, и, наоборот, повлияли на всевозможные произведения типа той же «Матрицы» или художественного «Тринадцатого этажа», где люди, которые завели симуляцию своего прошлого, с времен сухого закона какого-то, — те, кто был в симуляции, внезапно понимают, что они в симуляции. После чего еще и оказывается, что начало XXI века, в котором живут основные персонажи, — это тоже симуляция, заведенная каким-то более высокоуровневым человечеством.

А что делать? Представь себе, мы вот сейчас узнаем, что мы живем в симуляции, — и что делать?

Ты будешь смеяться, но уже книг понаписали даже о том, что делать.

О, даже так?

Робин Хэнсон, по-моему, его звали. Что интересно, насколько я понял, это не Бустрём на него повлиял, это они оба откуда-то из одного источника нахватались.

Это обычно как бывает с научными идеями, с идеями научной фантастики. Эти вещи носятся в воздухе в некотором роде. То есть несколько людей приходят к одному и тому же открытию одновременно. И вот с идеями ровно такая же самая история, как с открытиями. Как, например, радио изобрели несколько человек одновременно в разных местах. Так же и здесь. Я уверен, что более одного человека пришли примерно одновременно к идее того, что мы можем находиться в компьютерной симуляции.

Вот Хэнсон написал тогда же, в 2001-м, статью «Как жить в симуляции».

Так, что же?

Не книжку, а просто статью такую, типа программную. Смысл в том, что если вы полагаете, что живете в симуляции, значит, следовательно, вам нужно действовать, исходя из этого. То есть, скажем, по-моему, он говорил, что если вам надо выбрать между тем, отложить ли денег на пенсию или помочь голодающим в Эфиопии, надо иметь в виду, что никакой Эфиопии нет. Пенсии, в принципе, тоже нет, но симуляция пенсии, скорее всего, у вас будет какая-то. Поэтому лучше на эфиопов денег не тратить. Там разные были другие мысли. Статья скорее какого-то психологического, честно говоря, порядка, чем философского или технического.

Это Хэнсон?

Да, Робин Хэнсон.

Да, Робин Хэнсон. Надо ознакомиться, я не читал, но да, тут очень любопытно.

Да, очень легко найти: How to Live in a Simulation, Robin Hanson. И как раз найдете. Это буквально небольшая статья. Она в каком-то научном журнале была опубликована.

Да, я ознакомлюсь при случае.

Да-да-да, класс, класс. В общем, надо. Узнаем, что делать хотя бы.

А что делать? Что делать?

Если я правильно помню, он предлагал вести относительно интересную жизнь, чтобы вас не сочли унылым и не выключили.

Не выключили.

Да. То есть такое «Шоу Трумана», да?

Да-да-да, Хэнсон.

Что интересно, он не философ, он экономист.

А-а. Да, интересно.

Почему понесло — не знаю. Но, правда, тут видно, что он экономист, потому что он все сводит к тому, чтобы больше денег зарабатывать и меньше волноваться обо всяком таком.

Да. Есть разные также идеи о том, что есть наше сознание. То есть есть такой аргумент, который объясняет, почему у нас развелось сознание, допустим, а у каких-нибудь кошек с собаками не развелось. Потому что с эволюционной точки зрения преимущество сознания относительно сомнительное.

Это да. Что, кстати, показывает и то, что мы единственный вид на планете, который его имеет в полной мере.

Да. Причем давайте в двух словах скажем, что представляет собой сознание. Сознание — это побочный продукт работы вашего головного мозга. Вот то, что мы можем сидеть, какие-то мысли пытаться излагать и что-то тут из себя пытаться корчить, что мы такие все умные и классные, — это на самом деле просто побочный продукт того, что ваш мозг, независимо от вашего сознания, делает что-то другое.

Сознание является таким, знаете… Представьте себе работу вашего мозга как такой здоровенный темный океан в шторм, там волны плещутся, вот это вот все. Сознание — это луч прожектора маяка, который этот океан так вот, небольшой его кусок, освещает. И вот в этом освещенном куске находится ваше сознание. То есть вы даже в любой момент времени своим сознанием не представляете той огромной работы, которую ваш мозг делает в это же самое время бессознательно.

Вещи, которые происходят автоматически: ваше дыхание, то, что у вас там гладкая мускулатура сокращается, — тоже все это управляется головным мозгом. То есть любые абсолютно вещи, которые делает ваш организм, управляются тем или иным образом из вашего головного мозга.

А сознание — это просто такой артефакт, побочный продукт, который, скорее всего, нужен был нашим предкам для того, чтобы они могли в своей обезьяньей стае эффективно друг с другом общаться. То есть разное зверье… Вы обратите внимание: мы очень посредственные звери, скажем так, в природном царстве по части кого-нибудь загрызть, на кого-нибудь напасть и вот это вот все. То есть мы, оказавшись в одиночку в каком-нибудь лесу, населенном дикими зверями, без специальной подготовки, скорее всего, там помрем очень быстро. Просто потому, что мы физически слабые. Шимпанзе в два или в три раза сильнее человека. То есть если вы задумаете драться с шимпанзе, я сразу вам скажу, что это очень плохо.

Я это видел своими глазами. То есть какой-то дяденька хотел подразнить шимпанзенка, такой маленький, смешной, а он его хватает под колени руками, так его раз — дядя уже в воздух взлетает и грохается просто.

Да-да-да, шимпанзе очень сильные. То есть, казалось бы, это такие же обезьяны примерно как мы. Ни фига. Причем еще и маленькие по сравнению с нами, да, мы гораздо больше. То есть мы не можем быстро бегать, мы не можем кусаться. Наша сила исключительно заключается в том, что мы можем, объединившись в группу с другими обезьянами, что-то делать вместе.

Вот эволюционно, насколько я помню, есть такой полуанекдотический тезис, что люди хорошо предназначены ровно для двух вещей. Первое — это бежать долгое время по саванне с копьем за газелью. А второе — когда газель наконец выдохнется и убьется этим самым копьем, тащить ее назад несколько километров в лагерь. То есть носить тяжести на себе и бежать в жару по этой самой саванне.

С точки зрения, если смотреть просто на наш организм, как он устроен, без каких-либо наших умственных способностей, без наших инструментов, без нашей одежды, ничего вот этого, мы хорошо приспособлены исключительно к этим вещам. Почему бежать? Мы хорошо потеем. Звери плохо потеют по сравнению с нами. Мы хорошо можем отводить тепло, когда мы бежим под палящим солнцем за этой самой газелью. Мы выносливы, мы можем на себе носить много тяжести.

Это, опять же, анекдотический пример. Я часто хожу в хайки. Я по себе прекрасно знаю, что я могу на себе нести очень много в рюкзаке, и меня это не напрягает. Я могу ходить 20–30 километров. Мы тут мерились в Дискорде не так давно, кто сколько там прошел. Человеки хорошо приспособлены, чтобы ходить на длинные дистанции и бегать за всяким зверем. Все.

Да, причем больше ничего. Вы можете раздраженно сказать: причем тут бегать за зверем, мы сейчас за зверем не бегаем, мы летаем на вертолетах, можем зверя расстреливать из…

Из гатлинга.

Да, какого-нибудь. Вы учитывайте, что мы можем летать на вертолете лет 50 примерно. А появились мы, если в более-менее широком смысле, то есть до разделения всяких неандертальцев и прочего, то есть люди, которых мы считаем за людей, — это полмиллиона лет назад. Там разные оценки. Опять же, от полумиллиона до нескольких сотен тысяч. 300 тысяч, допустим. Или 200 тысяч. Даже 200 тысяч — это все равно…

То есть почти всю свою историю, кроме короткого процента этой истории, мы занимались ерундой, жили 20 лет и представляли собой довольно убогое создание. Это мы только недавно отошли от такого состояния. И выжили исключительно потому, что мы в эти самые группы сбивались. Именно для того, чтобы в этих группах эффективно взаимодействовать, чтобы знать, кто с кем будет размножаться, кто с кем дружит, кто с кем не дружит.

Потому что представьте себе социальную группу 100 человек или 50 человек. Вам всегда нужно, как примату, понимать, с кем вы дружите, кто в прошлый раз с вами поделился жрачкой, кто не поделился, кто кинул вам камень куда-нибудь, кто еще что-то нехорошее сделал.

Да, угостил вас жуком, вылечил вас, приложил вам подорожник куда-нибудь. То есть все вот это. Вы относительно каждого из этих людей ведете такой вот счет у себя в голове. Это хорошая обезьяна или это плохая обезьяна? Дружу я с этой обезьяной или не дружу? И более того, если я с этой обезьяной почему-то не дружу, как мне сделать так, чтобы с ней дружить? Потому что если мы вдруг окажемся в ситуации, когда нам нужно что-то делать вместе, нам лучше друг другу доверять, как обезьяна обезьяне. Потому что иначе нас просто сожрут дикие звери, и что-то нехорошее с нами приключится.

То есть все наше сознание и вся вот эта наша надстройка, которая идет над сознанием — логика, наука, вообще все, что мы изобрели за нашу историю, достаточно недлинную по историческим меркам на этой планете, — это все, по сути, побочный продукт работы головного мозга, основная задача которого — выжить. То есть где-то найти еду, где-то найти партнеров для размножения, передать свои гены дальше, из прошлого в будущее, и все. Это помогает нам выжить. Если бы это не помогало нам выжить, у нас не было бы никакого сознания, мы были бы с вами как котики или как песики.

Вот такие же примерно были бы граждане. Песики в этом плане чуть больше на нас похожи, потому что они тоже в основном в социальных группах обитают. Есть главный песик, есть песики, которые его дружбаны, вот это вот все. Они в стае, они охотятся вместе и так далее и тому подобное. Ну или котики, тоже котики разные бывают. Котики бывают в группе живут, котики бывают живут поодиночке. Но все равно они друг с другом взаимодействуют. Им для этого никакое сознание не нужно, просто потому что у них другие есть способы передачи своих генов. Они могут быстро бегать, сильно кусаться и всякое такое делать.

Да, мы должны благодарить, на самом деле, наших далеких предков, которые не могли быстро бегать, не могли кусаться, как котики, лазить по деревьям и вот этого всего. Просто тем, что мы сейчас можем наслаждаться какого-то такого рода интеллектуальными измышлениями, мы обязаны во многом этим самым нерасторопным обезьянам, которые ничего из себя не представляли особенного и получили вот такое странное эволюционное приспособление, которое называется сознание. Которое в результате развилось в то, что мы с вами имеем.

Но есть такой аргумент, который доказывает, что сознание на самом деле — это еще одно доказательство того, что мы живем в симуляции. Потому что это сознание — по сути такой интерфейс между нами симулируемыми, между наблюдателями какими-то или, может, даже игроками, которые где-то там сидят. И через это сознание они как бы считывают вообще эту самую симуляцию. Потому что без него, если бы мы были как котики, поступающая через нас информация была бы очень неполной. То есть мы бы интересовались окружающим миром примерно как котики и информации передавали бы мало. Эта симуляция получалась бы скучная. Есть такая тоже мысль.

Можно ли как-нибудь физически проверить, в симуляции мы или нет? Я попробовал понять несколько предлагаемых способов по чисто математике, вычислительному доказательству того, что мы в симуляции или нет, то есть найти какие-то артефакты. Я их не понял, потому что мне для этого не хватает образования. Но я так понял, что смысл именно в том, чтобы найти артефакты от этой самой симуляции. Как, например, скорость света ограничена, если ее считать за артефакт. Что-то подобное, только более очевидное, простое и интуитивно понятное.

Интересно, что один философ по фамилии Грин выступил два года назад против всех попыток проверить, в симуляции мы или нет.

Потому что будешь проверять — и выключат просто всех сразу, и все. И тебя тоже. Они что-то подозревают. Рубильник поворачивают, format C:, делаем wipe, стираем. У нас тут еще несколько триллионов таких симуляций, и эти что-то заподозрили.

Правда, можно сказать, что если такую симуляцию сделают, то там, наверное, будет какой-нибудь способ всем мозги прочистить немножко и не сносить все сразу.

Да, на самом деле это вот из серии теории темного леса. Когда одним из объяснений, собственно, парадокса Ферми, почему мы не видим пришельцев, является то, что вокруг нас вообще-то есть пришельцы, но все они сидят тихо и не высовываются. Потому что как только кто-то высунется, тут же незамедлительно приедут эти канонерки и всех, так сказать, распатронят. То есть, может быть, они не приедут, но кто их знает? К тому, кто засветился, с той или иной вероятностью приедут. Вот к тому, кто не засветился, точно не приедут.

У нас уже были прецеденты, когда индейцы Южной Америки имели неосторожность засветиться.

Да, и к ним приехали. И где теперь эти индейцы? Все по-испански там говорят. Нехорошо вышло, в общем, с индейцами. Так же и с нами может выйти нехорошо. Это вот то же самое. То есть абсолютно такая же идея. Надо сидеть и не высовываться вместо того, чтобы проверять, делать какие-то там эксперименты.

Да. Я читал-читал про все это. Кстати, я забыл еще одну вещь сказать про сознание. Дело в том, что вопросы с сознанием и наличием его у всех в симуляции еще и задают следующий вопрос о существовании так называемого философского зомби.

Это что такое?

Философский зомби — это существо, которое как бы как человек, но без сознания.

Зомби.

То есть да, которое может реагировать на всякие стимулы, может говорить, вести себя по-человечески, но это не человек. Это как NPC такой. Просто очень-очень сложный.

Да. И многие задаются таким вопросом о том, почему в этой симуляции мы не видим большого количества философских зомби, если для того, чтобы создать определенную массовку, они подходят как раз очень хорошо.

То есть реально NPC, короче.

Да, как NPC. То есть достаточно смоделированные. Не такие, как, допустим, были во втором Fallout, которые только ходят кругами и периодически говорят скриптованные фразы, а такие, как, допустим, в какой-нибудь условной Gothic, которые утром встали и пошли на работу, или завтракать сели, или как симы в The Sims, которым надо есть, пить, болтать, кого-то они любят, с кем-то дружат и так далее.

Слушай, Домнин, ты знаешь, я о некоторых таких людях знаю, они вполне могут быть такие.

Да, кстати. Но тут есть возражение с точки зрения физикализма. Физикализм считает, что мысль есть… Компутационализм, на самом деле, это тоже часть физикализма, которые считают, что сознание есть какое-то следствие физико-химических процессов.

Началось все это, насколько я помню, еще в XVIII веке с так называемого вульгарного материализма, который доказывал, что мысль производится мозгом так же, как желчь производится печенью. Строго говоря, желчным пузырем, но ладно, не будем портить цитату.

Несмотря на то, что сейчас мы знаем, что мысль не производится в физическом смысле, физикализм все равно считает, что, хотя это дело тонкое, но все равно оно имеет в корне какие-то материальные совершенно процессы. И таким образом многие физикалисты на вопрос про существование философских зомби говорят, что никаких философских зомби нет и быть не может. Потому что если кто-то ведет себя так, как будто у него есть сознание, значит, у него есть сознание. Просто некоторые люди бывают, как ты сейчас сказал, которые живут примерно как симсы в игре. Другие более сложные. Это не делает же первых не людьми какими-то. То есть с этой точки зрения философских зомби в симуляции тоже быть не должно. Просто потому, что эта симуляция подразумевает, скорее всего, физикалистский взгляд на сознание. Ну, если его можно вообще симулировать. Правильно? Вряд ли это какая-то религиозная симуляция может быть.

Да мы вообще, если говорим о симуляции, то у нас разницы-то и нет. То есть мы все, по сути, являемся программой в этом случае.

Да, получается так. Тем или иным образом. То есть при чем тут какие-то философские зомби, почему они должны выделяться отдельно? Мы все, по сути, эти зомби выходим. Смысла выделять их отдельно нет, наверное.

Да, тут вопрос скорее в том, к какой гипотезе природы сознания вы, собственно, относитесь.

Да. Чтобы подытожить. Гипотеза симуляции не является общепринятой теорией, поскольку против нее есть, во-первых, аргумент того, что она не относится к науке как таковой, а чисто философское построение.

Потому что неверифицируемая, нефальсифицируемая.

Она нефальсифицируемая, да. То есть ее невозможно опровергнуть. Насчет верифицируемости это вопрос еще отдельный, а вот фальсифицировать ее точно нельзя.

Да-да, это как религия. Как вы будете опровергать религию? Никак.

Да, или как гипотеза мозга в банке. Если мыслить не про вообще все, а лично про меня, я никак не могу доказать, что я не мозг в банке. Совершенно. Я не могу. Вполне возможно, мы просто мозги в банке.

Действительно, мозги в банке. Может быть, мы вообще один мозг, который просто за счет какого-то вмешательства развил две личности. Такая биполярочка.

Да, это скорее диссоциативное расстройство, чем биполярка. Но это не важно. Я хотел сказать о том, что к научной теории этой гипотезе еще идти и идти. Неизвестно, пройдет она туда или нет. Это раз.

Во-вторых, сами психологические построения Бустрёма многими называются неидеальными, ходящими по кругу. Так же, как и вообще антропные принципы. Его гипотезы, его логическая закольцованность — это не только плюс, но еще и минус.

Потом такие вопросы, как то, зачем вообще людям, которые уже не люди, а достигли какой-то трансгуманной стадии, нужна такая симуляция. Мы приписываем им это желание просто потому, что у нас сейчас к ней такое желание могло бы быть. А какое оно будет у них, мы абсолютно не имеем представления. То есть, возможно, для них это будет так же странно звучать, как для средневековых людей мысли о том, что какая-то там симуляция. Что? Зачем? Кому это нужно?

Представьте себе 12 тысяч лет назад какого-нибудь земледельца в Месопотамии. Он вообще, как вы думаете, задумывался ли когда-нибудь на тему того, что когда-нибудь мы, наши далекие потомки, полетят в космос и там будут осваивать какие-то другие миры? Он вообще про это не знал ничего. Даже если вы ему это объясните подробно, даже если он сумеет понять худо-бедно, как это устроено, он все равно вряд ли поймет, зачем это нужно.

Естественно.

Потому что он живет в совершенно другой парадигме. И вот мы находимся от вот этих воображаемых людей, которые могли бы эту симуляцию запускать, примерно на таком же расстоянии интеллектуально. То есть мы примерно как этот живший 12 тысяч лет назад месопотамский, значит, земледелец. Мы примерно в этой же ситуации. Мы себе представить не можем, чем будут интересоваться вот эти наши далекие потомки, которые могли бы, собственно, такие симуляции запускать.

Это на самом деле тоже очень нелогичное и неочевидное такое вот развлечение. Вот давайте-ка, мы тут уже все сделали, у нас тут сферы Дайсона и вообще вокруг черной дыры, значит, там, я не знаю…

Сферы Дайсона вокруг черной дыры. Я, кстати, не знаю, бывают такие или нет. Надо посмотреть.

В общем, у нас тут все суперкруто. Там бесконечные источники энергии и так далее. Вот давайте-ка мы будем симулировать. Я сильно сомневаюсь, что эта гениальная идея придет в голову такого рода людям. А зачем? Может быть, что-то другое сделаем?

Да. Еще один момент, тоже связанный с этим возражением, касательно целесообразности и смысла стоимости. То есть, хорошо, предположим, сама по себе технология, которая позволяет создать такую моделируемую реальность, существует. Но она, очевидно, будет много всего кушать. В смысле энергии, средств, времени, человеко-часов, как они там будут называться тогда. То есть непонятно, почему именно на эту странную ниву будут направлены эти титанические ресурсы.

А то, что ресурсы титанические, была попытка сделать. Когда, по-моему, за аксиому взяли, что модель должна быть проще, чем реальность. То есть получается, что реальная реальность, а не та, в которой мы, если считать ее за модель, будет еще более сложна. Они попробовали построить математическую модель такой более сложной реальности и поняли, что даже с ее стороны моделирование нашей упрощенной реальности будет, даже на уровне квантовых компьютеров, насколько я понимаю, занимать века.

Причем века не для того, чтобы построить хотя бы какую-нибудь, не знаю, размером с карту в какой-нибудь MMORPG, а просто крошечный кубик реальности, которая бы имела такую сложность, как у нашей. То есть не очень понятно, зачем бухивать такие ресурсы, чтобы смотреть, как кто-то изобретает OnlyFans и протестует против прививки от ковида. Не знаю.

Да, это по меньшей мере странно.

Да. Короче говоря, по этой причине гипотеза сейчас представляет собой скорее источник вдохновения для всяких художественных произведений, а также своеобразный костыль для других философских проблем. То есть для того, чтобы, скажем, изучать тот же вопрос сознания, тех же самых философских зомби, изучать, тождественно ли сознание личности или нет, а если нет, то почему, — там как раз использование гипотезы виртуальной реальности полезно.

Примерно как гипотеза небесной сферы, хотя давным-давно уже опровергнутая Галилеем, что никакой небесной сферы нет, тем не менее все равно используется. Просто потому, что так удобно рисовать карту звездного неба. Представить, что вокруг нас сфера, и на ней, собственно, эти звезды все висят.

Поэтому пока самое большее, что было сделано в реальности с помощью этой гипотезы, — это ее использование как костыля для теоретических построений и для художественных произведений. И на этой объективно реальной ноте будем заканчивать.