В этом выпуске мы рассказываем о причинах смертности в прошлом и настоящем - о чахотке и дифтерите, маразме и горячке, заражении крови и ишемической болезни, производственных травмах и средней продолжительности жизни.

Выпуск доступен для наших подписчиков на Патреоне.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 436-й выпуск подкаста «Хобби Токс». И с вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от тем исторических мы переходим к темам чуть менее историческим, чуть более медицинским. О чем мы, Домнин, поговорим сегодня?

Сегодня мы поговорим про смерть. А если точнее, то про то, от чего люди помирали в разные исторические периоды и от чего, для сравнения, сейчас помирают или не помирают во многом. Почему сейчас стали помирать от всякого такого, что раньше встречалось относительно редко. И о том, как это все получилось, и о том, как это повлияло на нас.

Мы до сих пор, из-за того что у человека очень инерционная культура, тащим на себе понятия, которые реально сейчас уже не действуют. То есть они сохранились как иконка дискеты на кнопке «Сохранить» в каком-то текстовом редакторе у вас. И этих дискет никто не использует уже лет, наверное, 20 верных, скорее всего, и больше. Может, там где-нибудь в Японии какие-нибудь деды-старички делают так. Я читал недавно, что там всякие банки и почты стали дополнительные деньги брать с разных директоров престарелых, которые продолжают пользоваться факсами, дискетами, компакт-дисками и всяким старьем.

Да, то есть, например, сейчас до сих пор есть такое выражение, как «дожить до седин». Вот мы с тобой уже, в принципе, эту благородную задачу выполнили.

Если бы я не… Это, по-моему, просто не видно, потому что я бритвенник, а так-то, если бы я обрастал, было бы видно, что я седой.

У меня борода седая, да.

Да, да. Потому что в старые времена, если человек дожил до нашего возраста, он уже был фактически матерый ветеран, мудрец, гений, плейбой, миллиардер, филантроп, что-то вот такое. Имел чудовищный жизненный опыт, кучу детей, уже внуков, вероятно, либо уже были, либо на подходе были. Успевал сходить на пару войн, успевал, я не знаю, похоронить кучу родственников всяких, иногда посидеть в тюрьме какой-нибудь. Приключений всяких было полно, и он по этой причине имел суровый жизненный опыт.

Или, скажем, выражение такое, как «почтенный возраст». Почтенный — это начиная с примерно нашего возраста он был почтенный. И почтенный он был не с кондачка, а именно по перечисленным мной причинам: за 30 лет успевал человек там столько всего претерпеть, что почтение к нему вызывалось сразу автоматически.

Сейчас, когда мы говорим про дожить до почтенного возраста, это, как правило, означает, что кто-то дожил лет до 60 и получает пенсию, бесплатный проезд на метро, путевки по линии собеса куда-нибудь в теплые места. Внуки какие-нибудь уже только-только появились, и ему становится все труднее жить во все менее понятном для него мире, потому что все какое-то не то.

Сейчас, например, 60-летний, он родился когда? Да, он родился при Ленине Ильиче, был пионером, комсомольцем, ездил в стройотряды. Слово «турист» в его молодости означало бородатых граждан, которые сидят у костра.

С палатками.

Да, на гитаре: «Эх, тайга, эх, тайга, километры, километры». А сейчас мир абсолютно не тот, и все какое-то странное.

То есть сейчас, честно говоря, вот эта почтенность возраста и мудрость старцев уже давно-давно девальвировались. И понятия эти существуют там где-то просто как пустая декорация.

Когда мы с вами говорим про среднюю продолжительность жизни, мы с вами, как правило, имеем среднюю температуру по больнице. То есть, если там кто-то ест капусту, а кто-то ест мясо, то в среднем все едят голубцы. Это тем более верно для продолжительности жизни, поскольку нужно понимать, каким образом низкая средняя продолжительность жизни складывалась.

Если мы видим, допустим, что во времена Древнего Рима средней продолжительностью жизни считалось 20–30 лет, это не значит, что там все поголовно были молодые, а в 30 лет все сразу ползли на кладбище. Это означало, что была высокая детская смертность. Первый год жизни не переживал где-то каждый третий, наверное, ребятенок. И благополучно давал дуба. Некоторые давали дуба прям сразу, как слишком слабые. Некоторые помирали от какой-нибудь кишечной инфекции и слабости организма. Некоторые просто убивались из-за того, что там срыгнули и захлебнулись от недосмотра, от чего-то. Разные были проблемы с этим. Детей особо никто не считал, потому что их очень много, за всеми не уследишь. Вот они и убивались.

Но если римлянин доживал до 20 лет, то, скорее всего, он доживал и до 50 лет.

Почему? Такое странно: дожить до 20 лет — дальше что, все, кончились болезни, кончились какие-нибудь разбойники или какой-нибудь диктатор Сулла не придет с проскрипциями? Или там Аларих какой-нибудь не придет всех убивать?

Но тут, во-первых, что? Если дожил до 20 лет, это означает, что, скорее всего, ты переболел всякими болезнями. Например, оспой. А если ты оспой переболел, ты больше что? Больше болеть не будешь.

Да, больше болеть не будешь.

Если уж ты выжил, то все, у тебя иммунитет и симпатичные рябины на всей роже.

Да. Более того, если ты вообще дожил до 20 лет, скорее всего, ты обладаешь богатырским здоровьем.

Да. Просто тупо богатырским. Если ты пережил оспу, то ты, видимо, крепко можешь пережить холеру, дизентерию и пневмонию. От каковых иммунитет не вырабатывается, но это раз.

Во-вторых, если ты дожил до 20 лет, скорее всего, ты обитаешь в хороших условиях. То есть ты живешь, например, в самом Риме, где есть канализация, бани, где принято ходить туда еженедельно и мыться, где тебе гарантированы хлеба и зрелищ, то есть тебе эдил периодически выдает припасы съестные, и ты, в общем, хорошо живешь.

Ну и, наконец, если ты уже дожил до 20 лет, то, скорее всего, на дворе относительно мирное время или, по крайней мере, ты живешь в таком месте, до которого войны не докатываются. Вот поэтому, скорее всего, кто до 20 дотянул, тот и до 50 тоже доживет.

Разумеется, все эти расчеты достаточно приблизительные, поскольку никто там в Риме не сидел и не высчитывал, сколько там кто жил. Мы можем только предполагать по найденным останкам. То есть, например, как я уже сказал, каждый третий не выживал первый год жизни. Соответственно, можно посчитать, что до пяти лет доживало только примерно 60% детей. Остальные успевали как-нибудь умереть. Какое-нибудь моровое поветрие, плохое питание, пренебрежение и тому подобное.

Зверье дикое съело вас.

Да, да, как вариант.

Если мы возьмем, скажем, раннее Средневековье, то, опять же, исходя из найденных останков, если, скажем, какой-нибудь на территории современной Франции в раннее Средневековье товарищ доживал до 20, то, скорее всего, он доживал до 55. Что интересно, судя по этим же раскопкам, женщины жили меньше. То есть женщина, до 20 дожившая, могла прожить еще где-то лет 17 и помереть, не доживая до 40.

Понятно почему? Потому что высокая смертность от так называемой родильной горячки. Я чуть-чуть попозже объясню, что и почему.

А у ацтеков, судя по всему, наоборот. У них мужики жили в среднем 41 год, а женщины — 42 года. Это, видимо, потому что ацтеки были очень воинственными, и там то и дело ходили… Кому-то топором по черепу давали. Макуахуитлем. Я никак не могу выговорить название этой дубинки из твердого дерева с лезвиями из обсидиана.

Скажем, в XVIII веке англичанин жил от 25 до 40 лет, сильно смотря по тому, что за англичанин, из какого слоя и так далее. Если женщина доживала до 15, то, скорее всего, она доживала до 42. Мужчины жили несколько дольше, где-то до 50 могли дотянуть.

В Пруссии того же XVIII века мы можем сказать, что средняя продолжительность жизни мужчины составляла 24 года. Потому что в Пруссии там все должны построиться, идти в штыки. Это же XVIII век, там особо не заживешься при Фридрихе Великом с его завоеваниями. По этой причине данные есть только по мужикам, потому что женщин, видимо, просто не считали. И так получилось.

Даже прибавило еще пять лет, до 69 стали заживаться благородные европейцы. Поэтому вот так.

О чем мы говорим, когда говорим про смертность? Во-первых, как я уже сказал, это смертность при родах, либо, собственно, рожаемых, либо рожающих. В среднем, если очень грубо, по всей планете получалось, что где-то до XX века примерно 25–50 рожениц на каждую тысячу давали дуба. Либо в процессе, либо вскоре после из-за родильной горячки. На каждую тысячу рожденных же 50, 100, 150, 200 в разных слоях и разных местах тоже не выживали. Тут трудно, правда, сказать, какой процент из них составляли изначально мертворожденные, а какой — те, кто пожил да и помер быстро, не дотянул даже до крещения, тоже хороший вопрос. У нас нет точных данных, понять, опять же, по ископаемым останкам, жил он или не жил, трудно.

Для сравнения, сейчас даже 1% померших младенцев считается очень высоким и очень плохим.

Потом это были времена очень неспокойные: войны, разнообразные бандиты, разбойники, убийцы, отморозки с мародерами, всякие бунты, мятежи, подавления, наказания непричастных, награждения невиновных. Нападения всяких диких зверей. То есть, скажем, в Англии до XVII века существовали волки. После XVII века их не стало, они их всех поубивали. Но даже если не считать волков, вот у нас, например, когда Петербург строили, там, когда в карауле солдаты стояли у Петропавловского собора свежепостроенного, их как-то съели волки каким-то образом.

Потом, даже если волков нет, а есть только всякие олени, как в Англии, то это тоже хрен редьки не слаще. Большая часть нападений диких животных на человеков сейчас — это травоядные.

Ого.

Потому что хищникам, в принципе, люди малоинтересны. Мяса мало, возни много.

А травоядные что, нападают бешенством, что ли?

Нет, травоядные территориальны. Травоядные — это олени всякие, бараны. Встретив горного какого-нибудь козла на тропинке, будьте готовы к тому, что он вас попытается забодать. Кабаны.

Кабаны, да.

В Африке, например, самый опасный зверь — это бегемот. Потому что бегемотов там обычно… Они плохо видят и не очень хорошо соображают, но при их массе и челюстях это совершенно не их проблема. Кроме того, они производят впечатление весьма неповоротливых и неспешных зверей, но, поверьте, когда надо, они вас догонят. При этом, с другой стороны, убежать, как правило, от таких животных, может, удастся, а может, не удастся, потому что они на это стараются не полагаться и просто таранят вас лбом или рогами без проблем. Ну и, разумеется, если они каких-нибудь детенышей выпасают, то они готовы порвать вообще абсолютно любого, кто подойдет. Все равно кто, чего и зачем.

В доисторические времена считалось, что до 50% смертей — это смерти насильственные. В некоторых местах даже и больше. Например, раскопки в Дакоте, где индейцы жили, там 60% умерших убивались томагавками, всякими стрелами и копьями, потому что жизнь там такая суровая. Таким образом, большая часть населения в доисторические времена убивалась и умирала не своей смертью. Даже в Древнем Риме, где, казалось бы, все тихо и цивилизованно, примерно 5% умерших были убиты из-за чего-нибудь.

Сейчас, если у вас больше 1,1% в стране убивается, то это очень плохо. Это значит, что вы в Гондурасе живете, где человеческая жизнь ничего не стоит. То есть стоит примерно как патроны для пистолета. Столько.

С насилием также были связаны и заражения ран всяких. Не обязательно это были раны именно от оружия или зубов, когтей. Это могли быть раны бытовые и производственные. Порезался, когда, не знаю, репу какую-нибудь чистил для похлебки. Воспалилось, начало пахнуть, гноиться — все. Скорее всего, ты приехал.

Способ надежно предохранить себя от этой смерти, от порезанного пальца, какой?

Ампутация?

Да, просто взять и отрубить к хренам. Иногда бывало так, что, когда отрубать пытались, так сказать, по минимуму, только один палец, то оказывалось, что заражена уже рана от ампутации, придется уже кисть отрубать. Так, в общем, и всего могли отрубить постепенно, если вы не помирали и до этого.

Сама ампутация, разумеется, тоже никаких чудес для вашего здоровья не делала. Особенно с учетом того, что тогда способом остановить кровотечение было прижигание каленым железом, которое само по себе создает дополнительную рану и дополнительный вероятный очаг инфекции. Всякие там жгуты и прочее тогда еще плохо понимали и вообще не знали анатомии.

Сейчас от таких причин люди, если и помирают, то в незначительных совершенно долях процента. Как правило, это либо всякая бичева, либо, как вариант, это столбняк. Когда наступили на какой-нибудь там ржавый гвоздь, решили: «А, ерунда», а потом все, приехал. Поздняк уже.

И еще одна причина — плохое питание, голод и связанные вообще с питанием всякие проблемы. Голод в понимании, скажем, древних римлян заключался в том, что нет зерна. Все остальное — нехватка мяса, овощей, масла, сала — с точки зрения римлян было суровой прозой жизни абсолютно. Пожалуй, не зафиксировано ни одного случая бунтов из-за того, что там мясо не завезли в гастрономы римские. А вот из-за зерна, да, бывало такое. Не случайно говорили «хлеба и зрелищ». Хлеб считался за еду, без которой нельзя. Все остальное — это так, излишество.

Надо понимать также, что хлеб, который ели в древности, зачастую представлял собой очень сомнительную еду, поскольку зерно могло быть заражено, например, так называемым эрготизмом. Спорынья — это грибок такой. Потребление такого зерна, а его могло быть там до четверти где-то от общего количества, приводило к так называемой болезни святого Антония, к антонову огню. То есть, короче, к поражению нервным патогеном, от чего у людей начинались конвульсии, галлюцинации и прочие проблемы, в том числе приводившие их к смерти. Иногда бывало и так, что просто поехавших от такого хлеба принимали за одержимых и начинали изгонять из них дьявола. С летальным исходом в том числе.

Неурожай, какой-нибудь там падеж скота, внезапные дожди, из-за чего урожай взял и весь сгнил, нашествие мышей и крыс, нашествие соседей: пришли друзья, все сожгли и разграбили. Все это приводило к тому, что еды просто нет. И до следующего лета не будет никакой. Ну и все, и отдавали Богу душу. Никакой там доставки, чего-то там привезти — это все абсолютно не вариант был.

Даже если еды, в принципе, было достаточно, чтобы не умереть, плохое питание, недоедание приводили к общей слабости организма. Из-за чего люди были подвержены всяким заразам. Вот когда читаешь какие-то там новости про то, что был такой-то голод, тут же и эпидемия. Голод и эпидемия. Война, голод и эпидемия. Потому что голодные люди начинают заболевать. Где один заболел, там и все остальные тоже. Кроме того, голодные люди начинают пытаться разбежаться по более сытым углам и растаскивают заразу. А война тем более, когда ходят большие массы солдат, в антисанитарных условиях живут, все это тоже приводит к распространению болезней, получается комбо, от чего, опять же, большая смертность.

Ну и, конечно, всякие заразные болезни. Например, одной из типичных хворей, которая подстерегала средневекового горожанина или солдата, был кровавый понос. Под кровавым поносом понимать можно как дизентерию, так и холеру, а также некоторые другие виды. Например, брюшной тиф тоже, в принципе, мог подпадать под это.

Для тех, кто не знал: брюшной тиф, сыпной тиф и какой-то там еще был тиф, забыл уже третий, все не имеют друг к другу никакого отношения, вызываются совершенно разными патогенами. Просто так уж как-то привыкли называть, симптомы более-менее похожи, поэтому.

Холера. То есть всю историю человечества холера вспышками прокатывалась по планете. И часто было так, что пандемии длились там просто годами. Считается, что первоисточник холеры — это река Ганг.

О, да.

И оттуда все это расползалось по всему миру. То есть, скажем, когда мы читаем, что Перикл умер от чумы в Афинах, скорее всего, никакого отношения к чуме это не имеет. Вероятнее всего, это именно холера, пришедшая оттуда. В XIX веке из-за урбанизации, создания городов и еще не создания канализации, мер безопасности, холера, как считается, угробила в смысле пандемии больше народу, чем любая другая болезнь.

И у нас в России тоже это регулярно бывало. Особенно на юге, на Ставрополье, в Астрахани, в таких местах. И это все распространялось вплоть до Москвы. У нас в Москве была эпидемия холеры, которая там натуральный постапокалипсис, судя по запискам, составляла. Холерные бунты у нас были. Убили архиепископа Амвросия, который запретил собираться и целовать иконы. Пытался объяснить, что это ничему не помогает.

Почему от холеры так умирали? Во-первых, потому что в жарких странах холера исключительно опасна. Основная опасность холеры в чем?

Обезвоживание.

Да, потому что она вызывает жесточайший понос, который приводит к обезвоживанию, к вымыванию из организма натрия и калия, прочих нужных вам солей. Кстати, рвота, тошнота тоже будь здоров. Длится она неделю, а может быть и больше. За неделю люди, не понимавшие, что, собственно, происходит и для чего им натрий с калием, умирали.

Сейчас холера лечится в основном симптоматически. То есть, если поставлен такой диагноз, то ставят капельницы и вводят так называемый раствор Рингера. Это разновидность физраствора. И таким образом вы должны просто ее переждать. Вам будет… И плюс, конечно, от холеры есть вакцина вообще-то.

Есть, да.

Совершенно верно. Применяется перед тем, как куда-то вы едете. Ее там надо делать, я точно не помню, по-моему, за сколько-то недель нужно ее делать до поездки. И можно таким вот образом еще с ней бороться.

Кстати, про столбняк, про который мы говорили чуть раньше, ровно то же самое. Многие из вещей, о которых мы сегодня говорим, купируются сейчас вакцинами, которых, понятное дело, тогда ни у кого не было.

Это вот именно совсем сейчас, потому что вакцины от холеры появились в самом конце XX века. Поэтому до этого иногда назначали антибиотики. Но сейчас считается, что прием антибиотиков не то чтобы вреден, а просто не так уж сильно что-то дает. Как правило, он на пару дней просто сокращает течение, а в остальном вас как несло, так и несет. Сейчас считается, что если нет острого течения и прочих угрожающих жизни состояний, то лучше без антибиотиков обойтись, а просто капельницами и воды пить. То есть дать возможность организму дольше функционировать в условиях этого обезвоживания, чтобы организм успел распатронить эту самую холеру самостоятельно.

Дифтерия. Дыхательное горло — и все. Человек задохнулся. Начинается такое надсадное тяжелое дыхание, потом горло перекрывается — и все. И умирали от удушья. Это все очень неприятная смерть.

Когда открываешь Марка Твена, у него там был юмористический рассказик «Мак-Вильямсы и круп». Там как раз мистер Мак-Вильямс из-за того, что его истеричная жена боится, что у ее дочери может как раз дифтерия развиться и круп из-за нее же. И она говорит, что у соседей еще один ребенок тоже заболел, тоже дифтерия, и врачи говорят, что вообще никаких шансов. То есть тогда это все было абсолютно будничной такой фигней. Подцепил дифтерию — и сдох. И все. Приехал.

Чтобы это лечить, врачи пытались там отсасывать эти пленки через трубку. Персонаж рассказа Чехова «Попрыгунья», доктор Дымов, как раз из-за этого сам подцепляет дифтерию и помирает. У Булгакова в его «Записках юного врача» там упоминается случай, когда ему пришлось делать срочную… короче, вскрыть трахею и вставить трубку ниже больного места, чтобы девочка не задохнулась. Из-за чего он приобрел среди окрестных крестьян славу полнейшего магуса-биологиса. Все говорили, что он ей вставил железное горло, ибо плоть слаба.

Сейчас мы этой дифтерией не болеем, потому что всех детей поголовно прививают. Хотя в условиях так называемых failed states эпидемии дифтерии продолжают убивать. Но пока в более-менее развитых странах это нам не грозит. И очень хорошо, потому что, чтобы лечить дифтерию, нужно специальную сыворотку доставать. То есть, допустим, каким-то там неомицином и другими антибиотиками вы ничего не поделаете с дифтерией. Такая у нее специфика. Нужен именно антидот от токсина, иначе никак.

Да, сейчас от дифтерии прививают как раз в составе комбинированной вакцины от коклюша, дифтерии и столбняка. То есть АДС-М в России так называемая вакцина. Ее, кстати, говорят, для тех, кто не в курсе, желательно раз в 20 лет повторять, потому что иммунитет слабеет со временем. И вот особенно по части коклюша и дифтерии это, конечно, может быть не настолько актуально, но вот столбняк, который местами встречается, желательно.

На даче.

На самом деле да, как показывает практика, конечно, вероятность того, что вы, наступив на ржавый гвоздь, подцепите столбняк, тоже не очень большая, скажем прямо. Но все равно имеет смысл. Если она все-таки сбудется, вам мало не покажется.

Чтобы немножко вам дать контраст, вот передо мной сейчас из медицинского журнала New England… Это такой авторитетный рецензируемый журнал, соответственно, в Америке, один из самых старых. Вот передо мной таблица, которую они составили: что было основными причинами смерти 100 лет назад и что сейчас.

Значит, 100 лет назад от гриппа или пневмонии умирало 202 человека на каждые 100 тысяч. Это самая серьезная была тогда причина смерти.

Да, обалдеть, это еще не Средневековье, это 100 лет назад.

Вообще воспаление легких — это, наверное, исторически самое смертельно опасное состояние, какое вообще у нас было. Подавляющее большинство, даже те, кто сейчас от коронавируса отдает концы, именно от пневмонии умирают, вызванной коронавирусной инфекцией. Если кто не силен в терминах, пневмония есть воспаление легких.

У тебя бывало воспаление легких?

Кстати, вот не знаю, мне кажется, не было.

Я думаю, нет. Если бы было, ты бы запомнил. Я тебя уверяю, что у меня было, я запомнил очень хорошо.

Тебе не понравилось, да?

Мне не понравилось, да. Это дело длинное, это дело тяжелое. Я заметил, что мне плохо, что я как-то дышу, у меня болит грудь. И, в общем, мне сказали, что дело дрянь, пневмония, что, значит, в легких серьезные хрипы. Если я буду относиться шапкозакидательски, я могу доиграться до гроба с крышкой, сыграть в деревянный макинтош. По этой причине я не стал относиться наплевательски. Я относился очень серьезно. И по этой причине я пропустил, по-моему, месяц, что ли, от 11-го класса. Весь сентябрь я лежал больной, хрипел и еле дышал.

Для сравнения: сейчас от гриппа или пневмонии умирает 16 человек на 100 тысяч. Было 202, стало 16. То есть больше чем в 10 раз.

Да, да.

Следующая смерть столетней давности — это туберкулез. 194 человека на 100 тысяч, то есть практически столько же, сколько и от гриппа и пневмонии. Обратите внимание, что сейчас вы вряд ли найдете среди своих знакомых туберкулезного больного.

Потому что вакцина БЦЖ.

Да, и потому что, видимо, если вы слушаете наш подкаст, вы не являетесь пьяной бичевой, живущей на теплотрассе. Не сидите в тюречке, не звоните никому, не прикидываетесь службой безопасности Сбербанка. Это социальная такая чума. От нее до сих пор помирают миллионы, но из-за того, что они помирают во всяких нищих странах, в целом по планете гораздо более благоприятный прогноз, связанный также и с тем, что способы лечения туберкулеза развились.

Потому что раньше, например, туберкулез чем могли лечить? Посоветовать вам поехать в Южную Францию или Северную Италию.

На воды?

Да, на воды целебные. Главным образом дело не в водах, а в сухом, теплом климате, солнце, общем, так сказать, подъеме настроения. Туберкулезная бацилла ненавидит свет и свежий воздух. Поэтому во всяких тюрячках, бомжатнях и трущобах с фавелами этого добра навалом.

Почему, например, в сталинских домах и в Москве у нас, и в Питере стекло под потолком в туалете и в ванной, ведущее, так сказать, на кухню? Потому что тогда считалось, что в сырых местах, таких как уборная и ванная, обязательно надо иметь солнечный свет, чтобы там не разводилась туберкулезная бацилла. Это, кстати, очень правильно.

Это не только в сталинках, это еще и в хрущевках было даже, я тебе скажу по секрету.

Я просто в хрущевках не живал, я только либо в брежневках, либо вот в сталинках, у меня как-то так вышло.

В хрущевках тоже такое было, да. То есть если у вас там окно и вот такая, может быть, планировка, когда у вас как бы туалет получается как бы в глубине квартиры, и туда тоже ведет окно с кухни, чтобы там было какое-то освещение.

Да, естественное освещение.

И, скажем, был кто из знаменитостей. Например, был такой Док Холлидей, знаменитый зубной врач и стрелок Дикого Запада. Каем-морзом вообще занесло в Аризону, в город Тумстоун, где он, собственно, и прославился своим участием в войне между шерифами Эрпами и местными бандюганами. Он туда поехал, потому что его мать померла, когда ему было 16 лет, и он от нее подцепил ТБЦ. Ему врач сказал, что можно посоветовать только переехать куда-нибудь в Аризону, где сухо, солнце, и там, может быть, ты проживешь чуть подольше. А если будешь жить в Новой Англии где-нибудь, то не проживешь.

Короче говоря, плохо тогда было с лечением. Единственное, что радовало людей искусства в туберкулезе, было то, что при туберкулезе сильно обостряется общая чувствительность и эмоциональность, и поэтому человек может писать восхитительную прозу. Правда, его это очень слабо утешает.

Да.

Сейчас туберкулез среди общепланетарных причин смерти не просматривается. По крайней мере, на этой схеме общей по планете его нет. То есть его количества недостаточно, чтобы туда влезть. Дело не в том, что туберкулезом совсем не болеют, дело просто в том, что умирают, как правило, не от него.

Угу, да.

Следующее. 142,7 человека на 100 тысяч отдавали Богу душу от желудочно-кишечных инфекций.

Угу.

Сейчас, опять же, это не просматривается на общем уровне, а тогда просматривалось. Уже упомянутые мной холера, дизентерия, брюшной тиф, всякие сальмонеллезы и прочее, чего только там не было. Люди умирали только так, потому что брали воду из реки, в которую сами же и гадили. Или зверье гадило. Ели зверье, которое тоже было больно чем-нибудь. Плохая, кстати, прожарка мяса распространена была, потому что что? Экономили топливо. Оно стоило очень дорого. Поэтому все питались medium rare. От этого постоянно что-то подцепляли. Антибиотиков нет, поэтому тут что-то одно: либо оно вас убьет, либо вы от этого поправитесь. Третьих вариантов никаких нет.

В общем, лечение никакого не подразумевалось. Особенно учитывая, что медицина удивительно небрежно ко всему этому относилась и считала, что всему виной дурной воздух, там еще чего-то.

Следующее. 137 на 100 тысяч — это болезни сердца. Вот в данном случае мы сейчас имеем противоположную картину. Сейчас как раз сердечные болезни — 192, даже 193 почти человека на 100 тысяч. Это заметно больше, чем было раньше. Помирают от болезней сердечно-сосудистой системы.

Связано это, разумеется, с двумя разнонаправленными векторами. Вектор номер один: чтобы помереть от болезни сердца, обычно нужно быть немолодым, вести малоподвижный образ жизни и много и жирно питаться. То есть быть пенсионером. Причем пенсионером быть таким очень специфическим, с сидячей работой, хорошим, ну как хорошим, в смысле по калориям, питанием. А если вы 100 лет назад какой-нибудь там фермер Билл, который с утра до ночи горбатится с лопатой и питается кукурузой, которую он сам выращивает, вам сердечные болезни вряд ли грозят. Разве что у вас что-то врожденное, порок сердца.

Кстати, еще один момент. Да, сейчас, если ребенок родился с пороком сердца, то ему его вжик-вжик — и заштопают. А тогда… Тогда не знали даже о таком. Живи, так сказать, с этим. Для людей с пороком сердца, например, вводились льготы сто лет назад, типа того, что их пускали бесплатно в лифты в тех местах, где лифт был за деньги. Потому что, типа, им вредно ходить по лестнице с их порочными сердцами. Настолько тогда, видите, ничего не поделать, приходилось их в лифтах возить вне очереди. У Булгакова, опять же, на этом можно найти отсылки из 20-х годов XX века.

Таким образом, с одной стороны, сейчас люди стали тупо доживать и не умирать от всего остального — от туберкулеза там и от холеры, — чтобы стать пенсионером, который много ест, сидит на заднице и смотрит телевизор. 100 лет назад сидеть на заднице и смотреть было абсолютно нечего, надо было бегать и махать тяпкой на поле. Поэтому люди, с одной стороны, умирали от чего-то другого, а с другой стороны, у них не было провоцирующих факторов для развития, скажем, гипертонии. То есть ожирение, холестерин, потребление гамбургеров, сидение на диване — это было значительно меньше, чем сейчас. Поэтому сейчас у нас сердечников стало больше, и люди мрут главным образом на планете от этого.

Следующее. 106 человек 100 лет назад было. Сейчас 41 человек на 100 тысяч. Это церебральный васкулит. Не очень понятно, каким образом так вышло. Потому что церебральный васкулит — это такая странная болезнь. То есть это как бы болезнь сосудов мозга, когда воспаляются эти самые сосуды в голове. Не очень понятно, чем это вызывается до сих пор. То есть болезнь, конечно, тяжелая и может привести, например, к инсульту. Вообще не обязательно именно в мозгу васкулит. Васкулит может быть где угодно, в аорте, например, у вас тоже. Вот именно церебральный — это когда в мозгах.

Сейчас разные мнения о том, что его вызывает. Одни говорят, что это инфекционное, другие — что это связано с аутоиммунным, третьи еще чего-то говорят. Короче, непонятно, что это и откуда это берется, неизвестно. Почему раньше от этого умирали так часто, а сейчас стали умирать значительно реже, мне установить не удалось. Но факт в том, что вот такое было.

Дальше. Нефропатия. 88 трупов на 100 тысяч человек было 100 лет назад. Сейчас всего 16 трупов. Нефропатия — это что?

Поражение почек.

Поражение почек, которое может привести к их отказу. Считается, что сейчас смертность от нефропатии снизилась потому, что люди, во-первых, живут в более дружелюбной среде, потому что нефропатия вызывалась часто чем? Употреблением всевозможной дряни в пищу. В XIX веке мы уже вам рассказывали, что люди употребляли такую отраву в качестве консервантов, красителей и прочего, что вообще удивительно, как еще не все померли от отказа почек. Это раз.

Во-вторых, сейчас нефропатии гораздо лучше диагностируются, и при диагностике на ранних стадиях нефропатия, скорее всего, вас не убьет. И, скорее всего, вы даже сможете восстановить свои почки до более или менее нормального состояния, если будете соблюдать всякие рекомендации по питанию, не будете бухать, пиво пить, будете вести размеренный образ жизни. Тогда с вами все будет хорошо.

Тогда ничего этого никто не понимал. Бухали люди как не в себя. Представления о вредности того или иного для почек были самые что ни на есть детские. Поэтому вот такая картина.

Следующая категория — это разные несчастные случаи, которые 100 лет назад уносили 72 человека на 100 тысяч, а сейчас всего-навсего 38.

О, почти в два раза меньше.

Обратите внимание, что в категорию происшествий сейчас в основном входит что? Это ДТП. Ну и включим сюда всякие железные дороги и прочее, что тогда уже, в принципе, было. Но чего не было сто лет назад — это такого количества автомобилей, которые бы всех сбивали, давили. Пьяный водит и разбивается сам тоже, там срывается с обрыва и что-то вот так. То есть, если бы не автомобили, еще меньше было бы.

Да, было бы еще.

Вы скажете: подождите, если сейчас все так ужасно с автомобилями… Кстати, вон самолеты тоже. Самолеты падают редко, но если уж упадут, то там капитально всех угробят. Надо сказать, да, что самолеты падают гораздо реже. Вероятность умереть в падении самолета у вас гораздо меньше, чем в автоаварии. Просто самолет как бы еще упал — а там человек 100 убилось.

Статистика сразу испортилась.

А в аварии там какие-то два алкаша разбились. Ну хер с ними вообще. Никто не заметит даже.

Почему же тогда все было так ужасно, если нет этих твоих автомобилей и поезда были по нынешним меркам медленные и печальные?

На производстве, может быть.

Да, потому что тогда с техникой безопасности все было ужасно просто. Художественный фильм There Will Be Blood, который у нас почему-то переведен как «Нефть», на самом деле это библейская цитата. Извиняет их, по-моему, только то, что это фильм по книге, а она, по-моему, так и называлась тоже «Нефть». Там начинается с того, что при разведке нефти персонаж один получает тяжелую травму ноги, открытый перелом. Потом его товарищ убивается до смерти при начале добычи этой нефти. А когда он уже пожилой и с собственным сыном добывает нефть, там тоже вначале убивается рабочий. И тоже из-за того, что спустился работать в колодец, какой-то дурак не убрал часть этой самой буровой колонны, или как она там называется, она упала и башку ему пробила, и все. Тогда это было абсолютной нормой.

Всевозможные происшествия: кого-то затащило в какой-нибудь измельчитель, кто-то чем-то за что-то зацепился, постоянно кто-то откуда-то сваливался. Всякие там страховки, сетки — ничего этого тогда не было вообще в природе.

Когда строили Бруклинский мост знаменитый, мы рассказывали про этот замечательный проект, даже сам, собственно, строитель, главный инженер умудрился убиться, разможжив себе пальцы ног при неудачной переправе через реку. То есть это вообще даже с мостом и строительством не было связано напрямую. И от этого помереть, от заражения.

Когда на стройках там погибало человек 10, считалось, что очень классно, это просто замечательная стройка, там просто строитель главной душой болеет за своих людей и не дает им понапрасну убиваться и калечиться. Такие-то были взгляды на людей. Эти покалечатся или убьются — новые завтра придут.

Всевозможные фотографии, где строители небоскребов сидят на балке, едят бутерброды, под ними весь Нью-Йорк фактически. Я знаю, что самая знаменитая фотография является постановкой. Если там немножко кадр сдвинут вниз, видно, что они над ровной платформой сидят. И даже если упадут, ничем это не грозит. Но в остальном сколько угодно. Без страховок все лазили, падали, убивались.

Всякие исторические анекдоты про то, как некий… Это каждый раз про разных рассказывают. Некий художник, расписывая потолок такого-то собора, подошел, не заметив, пятясь спиной к самой кромке лесов. И все боялись ему крикнуть, что он обернется и упадет. И тогда один из его помощников, увидев это, просто облил краской его фреску, чтобы он побежал к ней и такой: «Нет!» — и не убился. Это сейчас как бы смешно, а тогда упасть и разбиться к хренам — это было вообще нормой жизни, никто особо не переживал.

Оторванные руки, оторванные ноги у промышленных рабочих — это, опять же, норма жизни. Тут не учитываются всевозможные другие причины смерти, вызванные плохими условиями работы: асбестоз, то есть забивание легких асбестовой пылью и разной другой пылью, вдыхание вредными испарений.

«Безумный шляпник» казалось со стороны чудес. Просто иллюстрирует поговорку «безумен как шляпник», потому что шляпники действительно часто ехали крышей из-за того, что они использовали токсичные средства для того, чтобы фетровые шляпы валять. Часто, к счастью, нет.

Вот поэтому, несмотря на все эти кровожадные автомобили, мы относительно редко убиваемся из-за всяких случаев.

Следующая категория — рак. От рака 100 лет назад умирало 64 человека на 100 тысяч, сейчас от рака умирают 185, даже 186 практически человек на 100 тысяч.

Да. То есть это троекратное.

Тоже понятно, почему это происходит.

Да. Происходит почему? Потому что сейчас мы живем тупо дольше и успеваем. Рак — это болезнь, как правило, не быстрая. Рак — это, как правило, болезнь людей пожилых. Хотя бывает всякое, зарекаться нельзя, даже в детском возрасте. И он достаточно долго тянется, пока там эта опухоль вырастет, пока ее заметят, метастазы и все, и приехали. Можно годами с этим раком жить-жить, как там, как Уолтер Уайт. И по этой причине сейчас вы просто имеете больше шансов дожить до того момента, как рак станет заметным и в качестве причины смерти вам запишут его, чем тогда, когда вы с этим раком, скорее всего, убьетесь от чего-нибудь другого, свалившись с крыши во время работы или померев от холеры какой-нибудь быстрее. Поэтому такая вот картина наблюдается.

Говорить о том, что сейчас якобы возросло канцерогенное воздействие, не приходится, потому что канцерогенного воздействия было до задницы еще в викторианской Англии. Скажем, среди трубочистов рак был просто вообще… Помирали только так от него.

Ну да. Тут в двух словах скажем. Рак — это вообще как бы, по сути, неконтролируемая мутация ваших клеток. Как он возникает? Когда у вас клетки какие-то вместо того, чтобы при помощи апоптоза запрограммированно самоубиваться, начинают, так сказать, неконтролируемо размножаться и делиться, образуя, собственно, раковую опухоль, ткань вокруг себя, состоящую из этих самых клеток. Ткань имеет возможность путешествовать по организму, образовывая метастазы так называемые, и вас в конечном итоге, если это никак не лечить, может получиться так, что в разных местах будут расти вот эти вот неконтролируемые вещи. То есть вместо нужных и полезных тканей будет бессмысленная жрущая вашу кровь опухоль.

Да, да. Это происходит из-за чего? Это происходит из-за того, что у вас повреждается ДНК. Все, что может повредить вашу ДНК в ваших клетках, любой мутаген или любое воздействие, которое может ее повредить, приводит к раку. Есть даже такая гипотеза, правда, сейчас она уже почти заметена под ковер, о вирусном происхождении некоторых видов рака. Мы сейчас не будем обсуждать.

Да, может такое быть.

В общем, любое мутирующее какое-либо вещество, то есть это излучение, вирусы, химические вещества, все что угодно, может приводить к такого рода вещам. Поэтому, когда у вас там вокруг куча всяких канцерогенов или когда вы каждый день лазаете по трубам, по вот этим печным, понятно, что в ваш организм попадает куча всякого дерьма, которое организм разгребать просто не успевает.

Но нормально функционирующая, не ослабленная иммунная система, большая часть, в общем-то, этим и занимается, что она большую часть всего этого дела вылавливает и съедает благополучно. Но если организм ослаблен, если он не может находить эти клетки и распатронивать их, они начинают, собственно, расти в то, что потом в итоге оказывается раком.

Да, да.

Следующая категория — маразм.

Класс.

Тут, по-английски, senility, так что маразм и есть. 50 человек на 100 тысяч было раньше. Сейчас такой диагноз, как маразм, не ставит уже никто, разумеется. Сейчас 27 человек на 100 тысяч помирают от болезни Альцгеймера, которая в том числе вызывает маразм. Я лично наблюдал двух таких пациентов, оба они от Альцгеймера в итоге отдали Богу душу.

Почему сейчас, как ни странно, люди живут вроде как дольше, а от маразма помирают меньше? Потому что, видимо, сто лет назад маразматики просто из-за общей опасности, так сказать, низкой техники безопасности имели возможность убиться самостоятельно от чего-нибудь. Это раз.

Во-вторых, сейчас, в принципе, для пациентов в маразме есть всякие поддерживающие терапии, из-за которых они, в принципе, иногда проясняются даже серьезно. И начинают, в общем, более-менее понимать, где они, кто они, и сами себя обслуживать или, по крайней мере, не мешать себя обслуживать другим. Тогда это никак не лечилось, считалось, что выжил из ума — ну и все. И больше ничего.

И по этой причине действительно от неразличенных Альцгеймеров, Паркинсонов, я думаю, под маразмом там почти все это подпадает. Тем более что это часто как бы совмещается. Вот прабабушка Зоя Григорьевна, например, судя по клинической картине, страдала сразу и от Альцгеймера, и от Паркинсона. Поскольку у нее помимо характерных дементных черт наблюдались еще и физические проблемы, связанные с тем, что многие паркинсонщики, когда идут, начинают терять равновесие и как бы падать вперед. Чтобы это скомпенсировать, они прибавляют шагу, чтобы, так сказать, их немного выровняло. Но это не помогает, и они бегут все быстрее и быстрее. Поэтому, если вы видите куда-то лихорадочно бегущую бабушку, очень может быть, что она больная, не знает, как ей остановиться, и будет цепляться за столбы всякие руками, когда догадается. Такая вот была картина печальная.

И последние в этом списке — 40 человек на 100 тысяч — это дифтерия, уже упомянутая. Сейчас никакой дифтерии в статистике просто нет. По уже обозначенным причинам. Все привиты.

Что появилось из-за того, что 100 лет назад не попадало? 22 человека от диабета умирают на 100 тысяч. Связано это, опять же, с чем? С тем, что диабет второго типа — это болезнь стариков. Даже вот в, скажем, первой половине XX века было такое ругательство: не старый маразматик, а старый диабетик. Потому что это именно подчеркивало уже серьезный возраст и дряхлость.

У меня, например, одна из бабушек как раз страдает диабетом второго типа на старости лет. Она поэтому должна избегать… Потом супруга моего крестного отца тоже. Она использовала сахарин вместо того, чтобы сахар в чай класть.

Есть диабет первого типа, который инсулинозависимый. На самом деле диабет второго типа тоже частенько инсулинозависимый. Первый тип — это тот, который врожденный, по сути. Что бы вы ни делали, он у вас, скорее всего, разовьется.

Не идут дела.

В детском возрасте, да. С диабетом картина следующая. Во-первых, больше пожилых людей. Во-вторых, они провоцируют развитие диабета второго типа путем неправильного питания, на которое сто лет назад просто денег не было таких у людей. И получается такая вот картина из-за этого.

Кроме того, серьезный процент — 12 человек на 100 тысяч — составляет суицид в современных условиях. Раньше никакого суицида не было, всем было не до этого.

Помирали и без суицида.

Тут как-то даже досадно совершать суицид, когда и так помрешь не от того, так от этого. Сейчас люди из-за того, что живут в целом больше и помирают меньше, от этого расстраиваются и берут дело в свои руки.

Связано это как с вот этой упомянутой причиной — раньше было не до суицидов, — так и, во-вторых, с изменившейся социальной, так сказать, картиной. То есть общество более атомизированное. Суицидщики — это кто? Это, как правило, люди одинокие, оторванные, люди, страдающие от непонимания, от одиночества, от бессмысленности существования и так далее.

В старые времена одиночество вам совершенно не грозило. Вы постоянно были окружены толпами братьев, сватьев, дядьев, работали в огромных коллективах на десятки тысяч человек, ходили толпами по улицам, у вас не было возможности никуда запереться, впасть в хики, заказать себе доставку и смотреть в интернете аниме. Сейчас это все есть, поэтому многие несчастные, одинокие, десоциализированные, дезадаптированные люди кончают с собой, и поэтому такая вот появилась неприятность.

И еще одна вещь, которая тогда не то чтобы отсутствовала, просто ее не выделили в отдельную категорию. 44 человека на 100 тысяч умирают от незаразных болезней дыхательных путей. Это всевозможные проблемы, например связанные… астма, например. Это разные тоже неинфекционные бронхиты, примыкающие, в принципе, к астме, по сути. Это муковисцидоз, если я не путаю сейчас название. Разнообразные аутоиммунные заболевания, с дыхательными путями связанные. Вот такая получилась категория, которую раньше не выделяли, потому что, опять же, люди стали жить лучше, жить веселее и имеют возможность помереть от чего-то такого.

Интересно, что, чтобы от этого помереть, скорее всего, ты, опять же, от этого будешь помирать в течение долгого времени. То есть это воздействие на твои легкие должно происходить в течение длительного времени, чтобы ты от этого помер.

Ты знаешь, на что похож выросла? Была такая книжка «Как папа был маленький». Папа в детстве хотел писать стишок, и у него получилось: «Вася-кот не оробел и в окно ускокотел».

Да, вот. Вот-вот.

А немножко по, так сказать, разным местам и их специфике. То есть если в глобальном смысле то, о чем я говорил, большинство людей в целом помирает от ишемической болезни сердца, дальше идут сосудистые заболевания типа инсультов, потом пневмония и так далее, на пятом месте по миру так называемые неонатальные состояния. То есть когда родился — и сразу брык, и все, не выжил.

То, например, в бедных странах гораздо больше процент — это именно неонатальные смерти. То есть рождаются у больных, не евших матерей и наркоманок каких-нибудь, рождаются нежизнеспособные дети, а, скажем, инсульты только на четвертом месте. При этом на шестом месте в бедных странах малярия.

Да.

Если, скажем, ВИЧ-инфекция и вызванные ею проблемы в глобальном смысле не составляют значимой проблемы, то в бедных странах на девятом из десяти самых популярных причин смерти стоит именно ВИЧ/СПИД.

С другой стороны, в богатых странах, скажем, появляется такая вещь, которой в бедных нет. Это смерть от рака толстой и прямой кишки на седьмом месте. А смерть от Альцгеймера и прочих деменций — на втором месте. При том, что, скажем, в целом по миру это только седьмое место. Понятно почему. В богатых странах хорошо. Живешь, выживаешь из ума.

Да, успеваешь даже до всех этих проблем. Это как общеизвестный факт, что практически у всех мужчин развивается рано или поздно рак простаты. Просто он развивается настолько медленно, что вы, скорее всего, успеете помереть от чего-то другого, нежели от него.

Нежели от него, да.

Ну и чтобы завершить, небольшая иллюстрация. Я упоминал вначале родильную горячку. И эта самая родильная горячка представляла собой страшную проблему в XIX веке. И что интересно: как в древности с родильной горячкой было не то чтобы все плохо, но было лучше внезапно, чем в XVIII–XIX веках. XVIII–XIX века — это эпоха повальной родильной горячки. Почему же так получилось? Потому что появились роддома, и эти роддома стали рассадником родильной горячки.

Ого.

Да. Сейчас, разумеется, этот термин не используют. Сейчас говорится «послеродовой сепсис». Потому что мы знаем, чем он вызывается. Тогда никто ничего не понимал. И считалось врачами, что, понимаете, это как бы вызывается миазмами. Или божьей волею. Или, как вариант, инфицированной спермой при зачатии. Или, скажем, тем, что роженица в дурном настроении пребывала во время беременности. Нечего ей пребывать в дурном настроении.

То есть получается, что, например, в Пруссии в XIX веке за полвека умерло треть миллиона женщин. При том, что Пруссия не такая уж большая страна. Надо сказать, правда, что то, о чем я говорю, касается главным образом стран германских в Европе. Потому что, скажем, в Британии смертность от родильной горячки в XVIII–XIX веках составляла около процента. По тем временам это практически вообще ни о чем и незаметно.

С чем это было связано? Они там что, руки мыли, что ли?

Да, потому что, понимаете, британские ученые, эти странные люди, сидя на своем острове, считали необходимым в больницах вообще и роддомах в частности обязательно мыть руки и ноги и ни в коем случае не допускать врача, который был только что у больного, у заразного, к другому пациенту до того, как его всего вымоют, переоденут и так далее.

У них был такой подвижник хирургии, шотландец Александр Гордон. Этот самый Александр Гордон считал, что, хотя ему не удается понять, какой именно, но какой-то заразный патоген все-таки переходит через медперсонал с их немытыми лапами и инструментами. Что-то тут, что-то здесь как-то связано. Доказать он ничего не мог, но ему удалось настоять на том, чтобы все мыть, все протирать спиртом и все такое прочее. Они не понимали-то почему. До открытия микроорганизмов было еще далеко, но они считали, что оно не вредно, а даже полезно. Ну и хорошо. А почему и от чего — не так уж важно, потом разберемся.

Были и на континенте тоже такие же умные люди. Так называемый, как он сейчас считается, пионер акушерства доктор Лукас Бойер. Бойер был австро-венгерским врачом, который, видимо, учился в Британии или, по крайней мере, читал материалы, которые британцы публиковали. Он поэтому тоже придерживался той теории, что какой-то патоген заразный распространяется от больных к здоровым, особенно к роженицам.

При Бойере смертность от родильной горячки в центральной венской больнице имени Марии Терезии, или как она там… Я помню, что Мария Терезия ее открыла давно еще, задолго до Бойера. Проблема в том, что Бойер попал в какой-то политический переплет. Его в итоге выгнали. Заменили его на его врага, доктора Клейна.

Который все делал наоборот.

Который все делал наоборот, как будто назло просто. И немедленно получился пик. Получалось, что раньше был 1% умирающих, теперь 20–30% умирающих от родильной горячки. А всем было, разумеется, абсолютно до лампочки.

Правда, среди пациенток и рожениц стали разноситься упорные слухи. Поэтому, значит, чтобы как-то выжить, старались выяснять, кто будет акушером и не является ли он сторонником британской теории. И старались таким прям в очередях стояли.

Один из таких сторонников, поднявших знамя Бойера, был Игнац Земмельвейс. Земмельвейс наблюдал. Он просто пришел в ужас, когда узнал, какое количество женщин умирает от родильной горячки. И Земмельвейс стал собирать информацию, данные, смотреть на всякие корреляции и прочее, проводить эксперименты. Например, он решил проверить, действительно ли стресс у роженицы влияет на развитие родильной горячки. Он поэтому стал делать следующим образом: устраивать шумные и заметные соборования помирающих пациенток в палатах со священником и колоколом печально звонящим. Отчего действительно стресс поднялся до потолка у рожениц, но что-то никакой связи со смертностью не было замечено. Так что эту теорию совершенно признали не соответствующей действительности.

Короче говоря, Земмельвейс решил, что нужно, во-первых, все мыть и стерилизовать, во-вторых, ни в коем случае не позволять студентам, которые сперва вскрывали трупы в морге, идти и лазить руками в рожениц. Так что все резко пошло на лад.

Но Земмельвейс тоже пал жертвой интриг. Другие врачи завидовали ему, говорили, что нормально все было, не надо ничего мыть, не надо ничего чистить. Приперся с этими теориями. Теперь ходишь, руки чешутся от его карболки и чем там еще приходится руки опрыскивать, какие-то белые халаты пропагандирует. Вообще бред сивой кобылы. В итоге Земмельвейса ушли, и он помешался натурально. Все, о чем он мог говорить, — это только про родильную горячку и акушерство. У человека начался бред, вызванный, видимо, реактивным психозом из-за стресса и неблагодарности своих коллег.

Окончательно удалось создать современную более или менее асептическую обстановку в больницах благодаря еще одному австрийцу — Теодору Бильроту. Бильрот был тем самым, кто ввел обязательное мытье в воде с хлоркой всего, что только можно, начиная от рук и кончая инструментами, а также запретил врачам, хирургам, рассекать в грязных пиджаках. Потому что до него считалось, что если у вас весь пиджак угваздан кровью, гноем и черт-те чем еще, то это очень круто. Вы хороший врач.

Да, значит, хороший, опытный врач. Если вы ходите в чистом, то вы ничего не умеете, и вообще не пойдут к вам люди лечиться.

Короче, Бильрот сказал, что хватит с него этого, и всем велел носить белые такие кители, которые обязательно тоже кипятить с хлоркой. Он, помимо этих замечательных достижений, еще был очень серьезным хирургом, разработал целый ряд хирургических приемов, которые до сих пор называются его именем. По-моему, это резекция желудка. Так и называется: резекция по Бильроту.

И да, он даже нашего доктора Пирогова, по-моему, консультировал, когда Пирогов заподозрил у себя рак. Бильрот ему сказал, что никакого рака нет. И тут есть две версии. Первая — что он лоханулся, вторая — что он понял, что тут уже все, делу не поможешь, и решил солгать, чтобы Пирогов еще несколько лет проработал вместо того, чтобы тратить их на бессмысленное лечение. Я, честно говоря, такое не одобряю, потому что пациент имеет право знать. Особенно если этот пациент сам хирург, он разберется, что он хочет делать. Но такой вот, да, был факт.

И во многом благодаря Земмельвейсу, Бойеру, Бильроту, Гордону и другим мы сейчас имеем такую картину смертности, какую мы видим, а не помираем от всяких порезов и чьих-то немытых пиджаков.

На этой оптимистической ноте я предлагаю заканчивать.