В этом выпуске мы рассказываем о реальной численности армий древности и средневековья - о трёхстах спартанцах и миллионах персов, двадцати туменах монголов и тысяче жандармов, обозах и заводных лошадях, мобилизационном потенциале и мобилизационном резерве.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 434-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от темы медицинской и научной мы переходим к теме не менее научной, но чуть более исторической. О чем мы, Домнин, поговорим сегодня?

Сегодня мы поговорим про реальную численность армий древности и средневековья. Почему это важно? Потому что если мы откроем, не знаю, поздние средневековые мероприятия, скажем, битву при Павии, допустим, там нам будет четко известно, сколько кого было, кто что привел. То есть, например, у страны французской было 7 тысяч швейцарских наемников, 4 тысячи немцев из Черной банды, 4 тысячи французских пехотинцев, 2 тысячи пеших итальянцев, 2 тысячи французских и итальянских легких кавалеристов, 1000 жандармов — это не которые в Сен-Тропе, это как рыцарь, только за деньги, — 3000 кавалерии поддержки, то есть типа как оруженосцы при них, армегеры. Всего 23 тысячи солдат и 53 орудия. Из этого числа около 5500 человек не приняли участие в битве.

Вот тут мы все знаем. Почему мы знаем? Потому что у нас сохранился корпус документов. То есть, например, чтобы завести тысячу жандармов, нужно для начала издать королевский ордонанс, который повелевает эти самые тысячи жандармов откуда-то взять, где-то набрать, чем-то вооружить, куда-то их девать. Документы.

То же самое можно сказать, например, про Бургундское герцогство. Там мы очень хорошо знаем, сколько у Карла Смелого кого было. Прямо по родам войск можно разобрать. Есть договор, где написано, что Черная банда обязуется 4 тысячи человек привезти, что швейцарский кантон — 7 тысяч человек. Вот на этом основании мы можем сказать, что в 1525 году было народу примерно столько.

С древностью и средневековьем все совсем не так. Потому что, понимаете, хотя XVI век, тем более его самое начало, — это средневековье, но по духу это уже скорее следующая эпоха. То есть если мы посмотрим, скажем, на живопись той поры, хотя бы на гобелен «Павия» про эту самую битву, который был в ту эпоху, по-моему, через шесть лет после сражения соткан… Учитывая, что его еще сколько-то ткали, то есть он практически по горячим следам.

Несмотря на то, что тут есть определенная доля условностей, в целом мы видим, что тут люди похожи на людей, кони — на коней, собаки — на собак, взрывы — на взрывы. Видны полевые укрепления, пушки, поля, лагеря какие-то. Видно перспективу, видно, что там спереди, то хорошо, крупным планом, а то, что сзади, — мелкое.

А вот если мы посмотрим на какие-нибудь средневековые, именно из XII–XIII веков, изображения, то мы увидим, что там все такое очень условное, потому что с точки зрения средневековых людей вообще вокруг все было такое очень условное для них. У нас сейчас от этого осталось не так много в восприятии. Например, всякие условные обозначения. Берем в руки смартфон. Я вот купил новый. Сейчас его беру в руки. Какая кнопочка у меня отражает приложение «Телефон»? Отражает кнопка с трубкой. Да, времен, знаешь, когда мы были маленькие, еще дисковые телефоны были. Прямо такой трубкой.

Это как иконка, например, «сохранить». Тоже дискета нарисована. Никто уже не помнит, что это такое, а дискета по-прежнему есть. Из-за чего, кстати, некоторые дети даже имеют совершенно фантастические представления о том, что это вообще такое странное.

Когда мы видим дорожный знак «Осторожно, дети!», мы же не говорим: а почему какие-то черные мутанты без глаз, без носов, без ушей куда-то бегут? Может, это роботы какие-то или пришельцы, а не дети? Потому что это все символы.

Тогда для людей вообще все вокруг было очень символично и полно всяких смыслов. И считалось, что все подряд приукрашивать и описывать в абсолютно легендарном ключе — это норма жизни, и вас бы просто не поняли, если бы вы требовали все говорить как есть. Преобладала точка зрения, что все придумали уже до нас. Есть определенный набор символов, что для письма, для тех, кто что-то умел переписывать в монастырях. Как эти хроники летописные составлялись, те же самые «Повесть временных лет» и так далее? Это надёргано из каких-то других произведений, просто какие-то куски компилируются для создания связного повествования, потому что эти куски, они прямо там видны, откуда они взяты.

То же самое и с художествами. Не было никакой задачи что-то нарисовать человекоподобное, более-менее подобно выглядящее. Была задача нарисовать, используя инструмент вот этих символов, которые известны всем. Всем понятно, что это такое: вот мужик с мечом — архангел такой-то, этот мужик — архангел сякой-то, тут царь, тут король. Все эти люди, все понятно, все, что происходит.

То есть никаких признаков приближения к реальности было не нужно, потому что это была, по сути, иерографическая запись происходящего. Вот по этой причине состав армий древних и средневековых полководцев был примерно как… Открываешь какую-нибудь «Тысячу и одну ночь», и там начинается описание того, что в пупок этой прекрасной дамы могла поместиться полная мерка масла. Понятно, что она была толстенькая с точки зрения писавшего, поэтому очень симпатичная. Но представьте себе пупок, в который влезает черпак масла. Это какая-то, наверное, гигантская должна быть женщина. Понятно, что гигантских женщин он не описывает. Он описывает просто, чтобы было красивее.

Вот так же описывается и численность армий, чтобы подчеркнуть, как все было эпично и круто, и как там пафосно все превозмогали. Отдельные остатки, так сказать, уже в гораздо более циничных поводах использовались и в пропаганде, например, XX века. Сколько там самолетов сбил тот или иной ас. У немцев особенно там весело, они так писали, как вон Суворов, когда записывали взятых, извините, упавших в бою турок. Говорит: «Пририсуй нолик, чего их, бусурман, жалеть».

Или, например, был такой финский снайпер Симо Хяюхя. Про него можно найти утверждение, что он убил 500 с лишним красноармейцев из винтовки и еще более 200 — из пистолета-пулемета. Хорошо, что война быстро кончилась, а то бы приписали… Он бы всех убил, да.

Да, что еще 100 человек он заколол финкой, а 50 задушил руками, а 9 загрыз за горло зубами. На самом деле все было проще. За две недели до того, как Симо поймал в лицо пулю, ему вручили наградное оружие за 219 подтвержденных убитых. После чего прошло две недели. Он лежал раненый и никого убивать не мог физически. Все это просто сказки.

Но тем не менее отдельные сказочники до сих пор пишутся и публикуются. И иногда купишь где-нибудь… Я имею в виду такой типаж этих книжек, которые пишутся про тайны чего-то там, тайны похода Александра Македонского. И там в середине обязательно окажется, что Александр Македонский был русский или еще что-нибудь. Или что туркмены — это потомки Александра Македонского. Какой-нибудь такой обычно получается результат.

Вот, например, открываем отца истории Геродота. Что он пишет про Фермопильское сражение, когда персы набегали на царя Леонида, а он не успевал их пинать в… Это Спарта! Так вот, Геродот пишет, что в персидской армии было 2,5 миллиона бойцов и еще столько же нон-комбатантов. То есть 5 миллионов пришло.

Это еще Геродот поскромничал, потому что был такой еще Симонид, знаменитый поэт, который говорил, что 4 миллиона человек было в армии. А есть очень реалистично выглядящий историк Ктесий, который говорил, что там всего-то 800 тысяч было.

Ребят, давайте так. Империя Ахеменидов действительно была очень большая. Наверное, самая большая на тот момент из всех окрестных когда-либо существовавших держав. Там было 5,5 миллиона квадратных километров. Это очень много. На которых проживало, по разным прикидкам, от 20 до 30 миллионов человек. Если взять среднюю цифру в 25 миллионов, то получится, что, если прав Геродот, это значит, что они каждого десятого отправили на греков.

Каждого десятого? А он сколько сказал? 2,5?

2,5.

5.

5 — это если считать с нон-комбатантами. Давайте по минимуму, пусть будет 2,5. Там не было 2,5, и одного не было, и половины не было. Это понятно, да. Всегда есть какой-то мобилизационный потенциал, то есть кого можно, собственно, под ружье поставить, под меч, под что угодно. Но это никак не каждый десятый в этом случае. Это очень много.

На самом деле примерно, если грубо, для древней восточной деспотии можно было примерно в 1% поставить мобилизационный потенциал. Это абсолютный максимум, скорее даже меньше. Опять же, не путать мобилизационный потенциал с мобилизационным резервом. Потенциал — это сколько можно взять, собрать и отправить. Резерв — это сколько можно, если тех убьют, еще раз так сделать. Один раз может сделать или два раза, или три. Какое-то количество раз.

Так вот, где-то 1% — это максимум. То есть считается, что до 200 тысяч человек могло быть во всей стране армии. При этом надо понимать, что эта армия должна была… Она не была современной армией. То есть это была армия, собранная из всех мыслимых народов, племен, которые обретались в империи. Эти народы были весьма различны по своему национальному и религиозному составу, по своему уровню развития тоже. То есть в чем Геродот не врет, так это в том, что среди них наблюдался серьезный разнобой по уровню снаряжения и подготовки.

Например, собственно персы имели у себя доспехи, нормальные щиты, копья, луки. Это, так сказать, нормальные солдаты. На боках у них висели акинаки. Это нечто такое, типа кривого кинжала. А из какого-нибудь малоразвитого народа могли прийти просто с дрекольем какие-то легкие пехотинцы без всякого защитного снаряжения, которые будут просто кидать дротики. Или с пращами, допустим. Праща ничего не стоит, пользоваться можно научиться, боезапас под ногами лежит. И таким образом они больше будут для числа, чем для дела.

Это второе соображение. Соображение третье: если вы думаете, что все эти народы к персам пришли по доброй воле и были очень рады лицезреть, как персы с них берут налоги и навязывают им свои порядки, то я вас расстрою. Поэтому войско часто приходилось держать для того, чтобы их в покорности поддерживать.

Кроме того, значительная часть этого войска — это войско, приведенное разнообразной персидской аристократией, а также подчиненными сатрапами. Сатрап — это сейчас ругательное слово, в значении какого-то злого тирана, а на самом деле сатрап — это просто губернатор по персидским понятиям. Многие из этих сатрапов были не персами, а просто покоренными, добровольно-принудительно приведенными.

И с такой армией тоже есть проблемы. То есть бывает так, что какого-нибудь сатрапа с его войском лучше куда-нибудь отправить. Причем отправить не туда, где настоящая война, а куда-нибудь на подавление восстания на другой конец страны. Потому что, с одной стороны, он и восстание подавит, а с другой стороны, у него самого будет меньше возможности восстать, если он ушел куда-то далеко от своих родных пенатов. И он там будет тратить человеческий ресурс, желание воевать, собственно. Может, его там вообще убьют — тоже будет очень здорово. А с другой — будет полояльнее.

Короче, этот мобилизационный потенциал в основном на бумаге. Собрать эти 200 тысяч человек, куда-то их повезти — нереально. Я уж не говорю о том, что, чтобы их куда-то повезти, надо, чтобы им было чем питаться, на чем-то там вести обозы. Невозможно.

Более того, когда у вас организованная масса народу куда-то перемещается, вам, во-первых, нужны дороги. Если у вас дороги плохие или если их просто тупо нет, то через некоторое время после прохождения головы вашей колонны хвост колонны просто будет месить какую-то грязь по колено, если не по пояс. Потому что все это будет разбито, все это будет очень тяжело для прохождения. То есть это опять же надо логистически организовывать. Кто-то, возможно, должен одним путем идти, кто-то — другим путем, если там их реально много. Это серьезная логистическая операция.

Да, да.

Так что ничего подобного, разумеется, не было. Современные историки считают, что реально на греческую территорию перешло порядка 60–70 тысяч человек.

Это все равно очень много.

Да, это очень много. Чудовищно много. Учитывая, что… Давай теперь про греков пару слов скажем. Несмотря на все рассказы про 300 спартанцев и про художественный фильм, где даже, по-моему, не 300, если посчитать по головам культуристов этих в трусах и плащах, понятно, что это все сказка.

300 спартанцев было как бы… Не спартанцев, это просто личный отряд так называемых всадников одного из спартанских царей. Всего их было 600, потому что царей в Спарте было два. У них там как-то очень странно было с этой точки зрения. Почему они назывались всадниками? Потому что они перемещались на конях вместе с самим царем. То, что там в кино показывают, что они ходят в трусах и сандаликах по всей стране, — это ерунда, конечно.

Они не успели просто туда попасть. При них, видимо, было еще какое-то количество спартанцев, в смысле не аристократов, а каких-то привлеченных неграждан и, возможно, даже илотов. Есть разные версии. Мы не можем точно сказать, были ли они там или нет. Факт тот, что какие-то, видимо, не спартиаты, а просто свободные обитатели их державы там были, видимо, от 500 до 1000 человек.

Кроме того, с окрестных полисов на полуострове Пелопоннес, где спартанцы жили и где у них было влияние, пришло, видимо, еще около 3000 человек. Например, из Микен вроде как 80 пришло, из Орхомена 120 прибыло. Потом было еще несколько, допустим, из Фив ополченцев. То есть считается, что примерно было там от 5 до 8 тысяч человек где-то.

И вот эти 5–8 тысяч человек единовременно бились там где-то с 20–40 тысячами персов. Почему так? Потому что там такая география: при Фермопилах у персов не было возможности развернуть свое войско, и они могли только в этот проход биться, перегородив его собой, и стояли эти 5–7 тысяч греков.

И грекам удавалось держаться очень долго, пока их просто не обошли, использовав какие-то козьи тропы. Несмотря на то, что Леонид был убит, по-моему, в самом начале, а вовсе не так, как там в фильме показано было. И они не были вовсе там все поголовно перебиты. Полегли все эти его охранники, потому что они считали недопустимым возвращаться живыми из битвы, где подзащитный их, собственно, пал. Где-то 3–4 тысячи греков прочих погибло в заварухе, еще около 500 попало в плен, а остальные, тысячи, наверное, две с половиной, отступили и ушли, когда стало понятно, что их обходят.

В общем, вообще не похоже на то, что было.

Да, ничего похожего на то, что там в фильме, абсолютно не было. Это просто комикс такой. Орков там тоже никаких не было, разумеется, и так далее.

И боевых носорогов даже.

Да-да-да, никаких там… в которых гранаты кидали там из-за них.

Да, никаких там геев-стриптизеров в пирсинге тоже.

А как вообще, если мы шагнем в следующий исторический период после греко-персидских войн, я имею в виду, но до завоеваний Александра Македонского, ко временам Пелопоннесского конфликта, например, выглядели типичные армии греческих городов и союзов городов?

Значит, в Спартанском союзе к середине IV века получалось примерно так: где-то 3600 гоплитов, еще 600 конницы — это те самые, которые с двумя царями, — и привлеченные из союзных, то есть подвластных Спарте полисов, еще 10 тысяч человек разной ценности, поскольку там были далеко не только гоплиты. Было довольно много, например, пельтастов, то есть легких пехотинцев со щитами-пельтами, были так называемые гимнеты, это значит «голые» буквально.

Прям голые бежали в бой?

Может, имеется в виду, что без брони. Может, не совсем голые. Они метали дротики, из пращей камни пускали. То есть такая вспомогательная легкая пехота была.

Другой пример. В битве под Левктрами полегло 400 спартиатов. 400 спартиатов на тот момент — это был каждый третий из боеспособных тру-спартанцев. То есть всего их было 1200, получается.

Много.

Да, на всей державе. 394 год: Беотийская лига отправляет в Немейскую битву 5000 гоплитов. Это много. 364 год: Беотийская лига отправляется в Фессалию — 7 тысяч человек. Самый пиковый результат Беотийской лиги в IV веке — это 13 тысяч гоплитов. Это прям немыслимое воинство, которое просто не с числа ему.

Да-да-да.

В тот же примерно период в Афинах считалось, что максимум, что они могут выставить, — это 20 тысяч гоплитов. Имеется в виду не только с самих Афин, но и вообще со всяких тоже подчиненных их союзу городов.

С союзниками.

Да-да-да. Если верить римским историкам, то на время Пелопоннесской войны примерно 10 тысяч гоплитов могли выставить Афины и их союзники. Почему это так? Потому что, во-первых, надо понимать, что Афины в ту эпоху, условно при Перикле… Во всей державе, не в самом городе, а вообще там… А держава у Афин тогда — это было практически все побережье Эгейского моря. То есть и греческое, и турецкое. И острова все эти. Все, что севернее, чем Крит. И на всей этой территории жило 14 миллионов человек.

Причем Афины по численности собственно населения были не первыми в своем союзе. Были полисы, где жило больше народу. То есть, понимаете, из этих 14 миллионов человек, как для древней деспотии, получается у нас 1%. От 14 миллионов у нас получается 1% — это 140 тысяч. Но столько собрать было нельзя из-за особенностей комплектования армии. Поскольку гоплиты, которые перечисляются… Более легкая пехота не упоминается, но очевидно, что она тоже была.

Это кто? Это полноправные граждане для начала. Эти полноправные граждане должны за свой счет себе приобретать доспехи и снаряжение. И, кстати, коня тоже, потому что пешком эти гоплиты ходить не любили. Они ездили верхом: а то вдруг война, а я устал. В самом прямом смысле. При них обязательно должны были быть рабы, которые будут обслуживать. Греки без рабов ничего не делали. Это недостойно гражданина богатого, который может себе позволить снарядиться в гоплиты.

Из этого числа, опять же, надо вычесть примерно 100 триер, которые постоянно поддерживала Афинская держава в море. На эти 100 триер нужно огромное количество гребцов. То есть, например, считается, что под Эмбатой на 120 кораблей требовалось около 20 тысяч гребцов. Это, понятно, не единовременно, потому что они должны сменяться, пополняться, но все равно это очень много. Причем этим гребцам надо платить деньги, кстати, в отличие от гоплитов, которые сами должны снаряжаться.

Вот и получается, что крупная армия — это 10 тысяч гоплитов, еще 10 тысяч разных других: гимнетов этих, пельтастов, наемников каких-нибудь, немножко конницы для всяких преследований, для разведки. Получается такая невеликая армия.

Так что да, 60–70 тысяч персов по греческим меркам — это очень много. Тем не менее, как мы знаем, им это не помогло, ввиду того, что у персов было очень неоднородное, рыхлое войско. Если персы сами все были бы способны, то разные там собранные примкнувшие нацмены уже гораздо менее. Вот поэтому и исход был такой.

Если мы шагнем еще дальше и посмотрим на уже походы Александра Македонского… Вот битва при Иссе, или при Иссосе, если вы хотите, — это по которой знаменитая мозаика, где, собственно, видно голову Александра. Она не отвалилась, к счастью, все остальное отвалилось, а голова у Александра осталась. Дарий, который в своей шапке на колеснице от него удирает, а Александр за ним типа гонится. Что было у обеих сторон?

Опять же, персы собрали все те же самые 60 тысяч человек, которые никуда у них не делись.

Да.

Потому что, опять же, мобилизационный резерв позволял им несколько раз это выставлять, а времени прошло уже довольно много со времен тех… Это, кстати, косвенно подтверждает оценки современных историков о том, что и у Ксеркса тоже были те же самые 60 тысяч. Потому что непонятно, почему, если у Ксеркса были какие-то бешеные миллионы, почему у его относительно близкого потомка Дария нашлись паршивые 60 тысяч.

Пропил, наверное, всю державу. Прогулял в карты. 300 спартанцев там побили два с лишним миллиона, видимо.

Вот это если на 300 помножить, получится, что надо было круглосуточно их там резать, прямо одним махом пробивая по нескольку. Даже если мы возьмем греческие источники, которые оценивают войско персов в битве при Иссе в полмиллиона человек, все равно непонятно, а еще 2 миллиона где не народились с той поры до сих пор. Все это чушь, разумеется. 60 тысяч как было, 60 тысяч вот и осталось, собственно.

Александр привел примерно 35–37 тысяч, из которых было примерно 24 тысячи тяжелой пехоты, как македонских фалангистов, так и греческих более традиционных гоплитов. А также были промежуточной тяжести пехотинцы, так называемые гипасписты. Македонцы их использовали, как егерей потом будут использовать в линейную эпоху. Еще 8 тысяч было легких пехотинцев, всяких фракийцев, иллирийцев с дротиками, пращами, кое-кто с луками. И 4000 тяжелой конницы, из которой ядро состояло из македонских гетайров. Еще было примерно столько же, под 2000 фессалийских кавалеристов, и там какие-то еще мелкие полисы примыкали со своей конницей. Тоже вполне нормальная цифра.

Что интересно про Александра: древние источники ничего не привирают. Не придумывали, что он был один с 300 гетайрами или что у него было многомиллионное войско. Про Македонского почему-то все известно очень хорошо.

Потому что он всем навалял.

А кто навалял, тот молодец.

А тут можно объяснить: прошляпили в одну калитку, потому что у нас всего было 300, вот и все.

Да, вроде того. И даже не совсем прошляпили, просто не смогли прям превозмочь до самого конца. И то измена взяла-то.

Переносимся в римскую эпоху. У римлян с войском все было следующим образом. Хорошо задокументировано, никаких сказок никто не рассказывал. То есть если мы возьмем ранний республиканский период, то по Титу Ливию у римлян было две армии, и в каждой — два легиона. То есть у них было всего 4 легиона. В каждом легионе примерно 5000. 5000 — это максимум, скорее там было меньше, допустим, 4 с половиной.

Штатный состав — 5000, по факту меньше.

Да, по факту всегда меньше. Кто-то отстал, кто-то заболел, кровавый понос, кто-то дезертировал, кого-то подвергли децимации из-за трусости и мародерства. Мало ли что на войне бывает. И небольшое количество кавалерии, их, в принципе, можно особо не считать. То есть получалось, что во всей этой армии из четырех легионов было около 15–20 тысяч. Это штатный состав, скорее всего 15 тысяч пехотинцев и около 1000 кавалерии, которые играли вспомогательную роль.

Но надо понимать, что это чисто римская армия. А у них еще были всевозможные союзники, которые обретались тоже на Италийском полуострове и были их федератами. То есть как бы не совсем римляне, но близко к тому. И они таким образом должны были выставлять равное количество по пехоте и втрое больше по кавалерии. То есть получалось, что еще где-то 15 тысяч пехоты и 1300 кавалерии. То есть общее воинство на момент ранней республики — это получается где-то 30 тысяч пехотинцев и 2400 кавалеристов.

Не то чтобы очень много, но по тем временам это было весьма солидно. Более того, эта армия стала достаточно быстро расти с расширением самого Рима, увеличением количества народа, населения и привлечением разных союзников, наемников и тому подобного.

Вот вам пример, скажем, битва при Каннах во время Второй Пунической войны, когда римляне потерпели страшное поражение, потеряли, как считается, всех сенаторов, какие были при войске, 80 с чем-то, по-моему, набиралось, и потеряли какое-то чудовищное, чуть ли не до 80%, всего войска. То есть их было 40 тысяч, собственно, римской пехоты, 40 тысяч союзной пехоты и тысяч 5–6 кавалерии, по большей части союзной.

Против этого войска Ганнибал привел до 50 тысяч человек. У него была в основном тяжелая пехота, притащенная с собой из Африки, — 30 тысяч. Еще 8–10 тысяч легкой пехоты, застрельщиков с дротиками и пращами, и 10 тысяч кавалеристов. На тот момент для римлян это была беспрецедентная армия. Потому что для города была совершенно явная угроза. Как пишет Полибий, восьми легионов у римлян раньше не было никогда. То есть это очень много.

Почему, собственно, отправили столько сенаторов, чтобы они командовали там? Такая у них была политика.

Было кем командовать, получается.

Да. Римляне находились в такой тревоге и таком страхе за будущее, пишет Полибий, что решили употребить на войну единовременно не 4, только 8 легионов. То есть это, видите, уже чрезвычайная совершенно мера, которая должна была обеспечить им полуторакратное численное превосходство против нападающих карфагинян, и которая их, собственно, погубила.

Поскольку они построились таким прямоугольником, решив: мы их раздавим. Понимая всю силу и слабость отдельных частей своей армии, Ганнибал построился обратным полумесяцем. Причем по центру он поставил слабых и ненадежных, зато очень быстрых и легких на ногу, а по флангам — надежную тяжелую пехоту и кавалерию под командованием лично себя и своих братьев. Газдрубала еще там какого-то, я все время забываю. Газдрубала помню, потому что ему голову отрубили. Газдрубал — отрубали, вот это почему-то мне запомнилось.

Римляне пошли вперед их давить, центр дрогнул и побежал, римляне радостно устремились, после чего обнаружили, что их взяли в клещи и давят с флангов. А отбиваться одновременно спереди и сбоку невозможно, так что их всех просто окружили и били прямо в упор, они даже защищаться толком не могли. Таким образом, как считается, от 60 до 70 тысяч римлян все поубивались.

Но благодаря тому, что у Рима мобилизационный резерв был значительным, они набрали еще новых. Правда, очень зеленых. Их первое время полководец по кличке Кунктатор, Медлитель, старался беречь и не ввязываться в генеральные сражения, чтобы они немножко пообтесались хотя бы. Вот так и выглядело войско. Если 40 тысяч человек — это много, то 60 тысяч человек — это очень много. Это чрезвычайщина на республиканский счет.

Если мы ко времени могущества империи перейдем, то получалось, что ко временам императора Тиберия, которого так любил всадник Понтий Пилат, легионеров было 25 легионов.

Ого.

Да. Умножай на 5. Получается 125 тысяч человек. И это только еще легионеров. А были же еще ауксилии. А ауксилиев было, наверное, 120 тысяч, не меньше. Это всякая кавалерия, всякие стрелки, опять же федераты. Разное другое прочее. При желании можно было еще набрать по городам каких-нибудь так называемых городских когорт. Это типа у нас были городовые стрельцы, а так у них всяких там преторианцев, короче, нагрести можно было очень много. Народу там чуть ли не под полмиллиона.

Но это по всей империи, соответственно, воспользоваться ими всеми сразу было невозможно. Эти легионы были все распределены по разным провинциям, которые должны были их, так сказать, держать, во-первых, в повиновении, а во-вторых, под защитой. Так что получалось, что армия как бы велика, но на самом деле это не одна армия, а сразу несколько.

Ко времени поздней Римской империи армия очень сильно начала проседать. По каким причинам? Численно, если мы посмотрим на времена Диоклетиана или Константина Великого, то мы увидим, что легионов стало как будто даже больше. Было 25, а стало 50 или 60. Причем если при Тиберии и при его временах преторианцев было всего 10 тысяч, то при Диоклетиане их уже 25 тысяч. Но это был уже последний писк умирающей империи.

Многие эти легионы представляли собой не тру римское воинство, а всевозможных относительно романизированных варваров, которые, причем, переходили на службу целыми племенами. То есть легионом это все могло считаться так, очень условно, просто по старой традиции.

Реально получалось следующее. Рим со своей системой комплектования, когда после реформ Мария предлагалось всех зазывать на службу обещанием пенсии, 500 югеров земли по выслуге лет… Некоторое время это работало. Те, кто хотел, шли в легионы. Их там было достаточно много, чтобы империя могла расширяться. А те, кто не хотел, могли спокойно сидеть в Риме и превращаться в толпу, требующую хлеба и зрелищ.

Поскольку земля стала переходить в руки богатых латифундистов, а заниматься чем-то кроме земледелия римлянам было западло. Более того, даже если римлянин хотел заниматься ремеслом, он внезапно обнаруживал, что он никому не нужен, потому что есть понавезенные рабы, которые делают все то же самое, только еще и бесплатно.

И получалось, что, когда империя оказалась в нужде для расширения своих легионов, оказалось, что римляне сами никуда идти не хотят, у них и так все хорошо. Гражданством, которое давалось ветеранам, их уже не заманишь, и ехать непонятно куда, и там мерзнуть, обороняя Адрианов вал, дураков не находилось.

Ну вот поэтому вместо того, чтобы воевать с какими-то германцами, переходящими границу, им просто говорили: вы переходите только, вы теперь будете такой-то легион, соответственно, будете считаться как бы римлянами, будете получать зарплату. Это все кончилось тем, что армия превратилась в кучу всяких разной степени управляемости племенных объединений, которые смотрели не на Рим, потому что Рим для них — это пустой звук, они его в глаза не видали, никогда в жизни не бывали, а на собственных вождей и руководителей. Чем это все кончилось для Западной Римской империи, хорошо знаете из учебника истории.

Теперь к Средним векам. Вот мы, например, возьмем нашу битву при Калке, при которой русские князья вместе с союзными половцами потерпели разгромное поражение от монголов Джэбэ и Субэдэя-багатура. Если мы откроем, например, страницу Википедии, то мы увидим, что точные данные о численности объединенного русско-половецкого войска отсутствуют. По оценкам некоторых историков, она составляла 80–100 тысяч человек, по другим оценкам — 40–45 тысяч человек. По мнению В. Н. Татищева, численность русских войск составляла 103 тысячи человек и 50 тысяч половецких всадников.

Гражданина Татищева мы оставим в покое по уважительным причинам. У него не было других вариантов, потому что он жил в XVIII веке, с него спрос невеликий. А что это за мегаисторик утверждает, что численность русско-половецкого войска составляла от 80 до 100 тысяч человек? Это некий Иголыженков, который написал книгу «Битва на Калке», причем не в XVIII веке, а в 1994 году.

О как.

Голыженков и Дзись какой-то, что ли? Изограф какой-то. Где это было напечатано-то? Я не пойму, где этот изограф. Что это за Голыженков такой? «Армия императорского Рима» тоже написал. Кто это вообще такой-то, Голыженков?

Кто бы этот Голыженков ни был, пишет он чушь. Просто откровеннейшую чушь. 80 тысяч войск. А почему же так вышло, что 20 тысяч монголов слили, если 80 тысяч войска было? Начнем с этого.

А про монголов мы знаем, кстати, точно, сколько их было. Даже скорее не 20 тысяч, а 10–15, наверное. Потому что про поход Джэбэ и Субэдэя сказано сразу в нескольких источниках с монгольской стороны, с хулагуидского Ирана, что у них было два тумена. На то время это до 10 тысяч человек штатного состава. То есть как бы 15 тысяч, наверное, было к тому времени. Еще там бились с аланами и с половцами, кто-то должен был помереть, дезертировать, убежать и так далее.

Кстати, внимательные слушатели обратят свое внимание на то, что китайцы до сих пор меряют все не тысячами, как мы с вами, а десятками тысяч. У них стандартная единица такая.

Да, и монголы так же туменами своими мерили. Догадайтесь, откуда.

Да. Правда, если мы откроем такой памятник литературы, как… Где это было-то? По-моему, в «Сказании о Мамаевом побоище», что ли. Я сейчас могу путать. Да-да-да. Там какие-то совершенно чудовищные цифры тоже для Куликовской битвы. По-моему, какие-то 300 тысяч человек, что ли, было у Мамая. Немыслимые. Или 600 даже, по-моему. Нет, 300. Короче, какие-то чудовищные цифры.

300 обычно говорят про вторгающихся монголов, так сказать. Они потом пришли, уже сильно после битвы при Калке.

В реальности, разумеется, в битве при Калке все было совсем не так позорно. Потому что кто участвовал в этой битве со стороны русских и половцев? Там был 21 князь. Князья крупные, то есть там киевские, допустим, они приводили с собой дружины человек по 300. Князья меньшие, из маленьких городов, — по 50, допустим, человек. Почему так мало? Потому что кто этот дружинник? Дружинник — это рыцарь. То есть это дружинник дорогой. Это дружинник на дорогом коне, дружинник в дорогом кольчужном доспехе, в дорогом шеломе, с копьем, с мечом, со щитом. Это все конь такой тоже рыцарский, тяжелый, здоровый, обученный. То есть это не маленькая монгольская лошадка, которая на пони скорее тянет, такая мохнатая. Вот поэтому так мало.

Все войны, которые велись между русскими князьями той поры, — это были такие чисто феодальные зарубы, где надо там 200 на 200 человек, что-то там сошлись, кто-то кого-то вышиб из седла, кто-то кого-то взял в полон, отжали какой-то хутор из трех домов — вот и все, вся война. Все разошлись по домам, потому что хозяйство стоит, бояре ропщут и так далее.

То есть получается, что этот 21 князь мог в среднем привести там от 2 до 4 тысяч человек. Получалось бы как-то так.

Ну да. То есть если там по 100 человек они привозят, вот тебе, пожалуйста, 2 тысячи.

Да. Если там это раздуть, то хорошо, пусть 4 тысячи. Это все равно очень мало. Плюс половцы. От половцев могло быть там тоже примерно столько же. Потому что, как пишут венгры, когда половцы бежали в Венгрию, они там сидели вплоть до XV века, кстати. И даже на Чехию немножко понабегали. Те, кто играл в Kingdom Come: Deliverance, могут их там помнить. Они не считая существовали. Их туда откочевало 40 тысяч человек всего. То есть с женами и детьми, и старыми бабками тоже. Предположим, что их там до этого было не 40 тысяч, а монголы всех поубили, чтобы было 100 тысяч человек. По дороге кто-то помер, кого-то пришлось бросить, кто-то сказал: не поеду. Мало ли что там могло быть. Допустим, 100 тысяч их было.

Но вот у них мобилизационный потенциал получался тоже там тысяч 5 где-то. Это очень много, 5%, потому что они кочевники. То есть получалось, что максимум, что там могло быть у русских, — это тысяч 10 человек. Скорее всего, и тех не было, а было 6–7 вместе с половцами. Соответственно, монголы их и раскатали без проблем. Ничего позорного и постыдного в этом нет. Не надо выдумывать никакие там безумные тысячи вторгающихся или какие-то там 70 тысяч русских, которые почему-то не в состоянии впятером одного человека-монгола, навалившись, победить. Вот так все и было.

Потом, значит, с монголами, которые, собственно, пришли потом Рязань воевать и наших всех побили. В старинных источниках там какие-то чудовищные 200–300 тысяч вторгающихся. Самые скромные из фантазеров пишут там по 100–120 тысяч. Тут мы можем обратиться к мудрости Клима Саныча, который про все это подробно рассчитывал, и его в краткой и вольной форме процитировать.

Он приводит какие аргументы в пользу того, что этих 120 и даже 100 тысяч монголов быть там не могло в принципе? Потому что, во-первых, известно, что Чингисхан, когда помирал, он разверстал своим потомкам в своем последнем слове 44,5 тысячи юрт. Юрта — это, опять же, условная единица, от которой должно выставляться два всадника. Как правило, это папа и старший сын. Таким образом получается, что всего Чингисхан оставил своим наследникам 89 тысяч человек. Предположим, что там кто-то заболел, кто-то помер, у кого-то сын, не знаю, на охоте с коня свалился, — 80 тысяч пусть будет. То есть уже получается, что монголов тупо нет столько, чтобы ехать воевать со 120 тысячами на Рязанское княжество какое-то.

Учитывая, что это вся держава, то есть их Монгольский улус. И «их» не в смысле, что их улус, не чужой чей-то улус. «Их» — это слово такое, это значит «большой». Был, например, первый муж у мамы Чингисхана, почтенной Оэлун. Его звали Их-Чиледу. Опять же, не потому что он был не чужой чей-нибудь челядью, а именно их-меркитский. Просто он большой, видимо, был. Чиледу здоровый был дядя такой.

Так вот, это аргумент номер один. Учитывая, что их всего там 80 тысяч боеспособных, опять же, мобилизационного потенциала… Потом, когда там война, допустим, кончилась плохо, подрастет еще какой-нибудь сын или заведутся еще дети и внуки, можно будет отвлечь их пап от воспитания детей и тоже как-нибудь повезти. Но мобилизационный потенциал — это вот 80 тысяч человек.

При этом эти 80 тысяч человек — это и Монголия сама по себе, то есть Хамаг Монгол, то есть Монголия как Монгольская Народная Республика, имеется в виду. Это Средняя Азия, Чагатайский улус, это Китай, он как бы не маленький, на него гарнизонов-то сколько надо. И еще плюс Улус Джучи, то есть будущая Золотая Орда. Никак не выйдет даже эти 80 тысяч отправить на Рязанское княжество совершенно.

Аргумент номер три. Это аргумент логистический. Чтобы, как мы уже говорили, допустим, рыцари поехали на войну, нужно, чтобы у него был конь боевой, конь ездовой и конь еще вьючный желательно. Это только на него одного. А еще чтобы у него был оруженосец тоже на паре хотя бы коней: один ездовой-транспортный, так сказать, а второй боевой. И еще при нем пара пехотинцев, которые желательно, чтобы ехали тоже на каких-нибудь там завалящих лошадках хотя бы. Потому что, значит, они будут уставать, разбивать себе сапоги, ноги натирать, короче, не получится из них солдат никаких.

А если мы говорим про монголов-кочевников, то это значит, что на каждого должно быть по три лошади. Это так называемые заводные кони. Они по тактическому значению одинаковые, просто на одном едешь, двое рядом бегут, чтобы можно было постоянно пересаживаться, и он не уставал. Как, знаете, когда в грузовике втроем едешь, по 8 часов каждый, соответственно, рулит, можно ехать до бесконечности, пока бензина хватит. Вот то же самое и у монголов.

То есть получается, что если у нас там 100 тысяч монголов пришло, то значит, к ним 300 тысяч коней должно быть придано. И это только, собственно, заводных, потому что есть еще обоз. Все сказки про то, что кочевое войско такое быстрое, потому что нет обоза, — нет. Кочевое войско быстрое не потому, что нет обоза. Быстрая скорость передвижения вторгающихся монгол-татар на Русь была 15 километров в сутки. Это очень много. Это не предельно, это среднее. Так-то можно было и 20, и даже 30 километров пройти в сутки. Просто это уже с напряжением сил. А вот так, штатно, — это 15. Это очень много. По средневековым меркам так никто не проходил.

Потому что это сейчас для нас 15 километров. Не очень, да, тяжело. Я 15 километров регулярно прохожу вообще просто в день.

Да, в день. А скажи, ты почему, собственно, их проходишь?

По дорогам я хожу, конечно.

Вот. Поэтому-то Ауралиен и проходит 15 километров в день, потому что он ходит по дорогам. Если бы Ауралиен ходил через хотя бы тот лес, в котором мы с ним маленькими за грибами и стройматериалом ходили… Не говоря уже о шведских буреломах тут… Боюсь, что оно бы не работало.

Вот-вот. Я уж не говорю о том, что в лесу еще и плохо видно, куда идешь. Заблудиться можно, конечно.

Да. Но и в целом, даже если ты точно знаешь, что не заблудишься, все равно будешь идти медленнее, чем по ровному месту. Еще дрессированный медведь на тебя нападет.

Да-да. Короче, это проблема. Кроме того, в лесу, например, нет толком фуража для коней. То есть пасти их в сосновом лесу не получится. Еще одна трудность.

С обозом. В обозе должно быть много чего. Например, монгольский конь должен потреблять условно 10 килограммов корма в день. Учитывая, что это конь монгольский, он, допустим, скромнее, пусть будет 7 килограммов. На 300 тысяч коней, которые на 100 тысяч монголов, получается больше 2000 тонн травы в сутки. То есть это получается три товарных поезда современных должны ехать за ними, за этими 100 тысячами. Я имею в виду: в сутки должно ехать. То есть через сутки новые поезда должны были откуда-то приехать с этим сеном.

Потом надо было везти осадные орудия. Во всех наших летописях написано, что там Рязань брали, Киев брали, Козельск брали при помощи пороков. Пороки — это не в смысле пьянства и разврата, а в смысле осадные машины, которые они из Китая взяли.

Осадные машины нельзя что-то там нарубить, напилить, на месте построить и кидать камни. Это должно быть совершенно особенное дерево, особым образом высушенное заранее, совершенно особых там диаметров, чтобы оно друг с другом стыковалось, потому что его фиксировать надо коваными металлическими деталями. Связать веревкой не получится, не выдержит конструкция.

Кроме того, ко всей этой приблуде еще прилагаются инженерные войска в виде этих самых китайцев. Они тоже не пешком за вами пойдут, они должны где-то ехать. И не помереть от боевого поноса из Китая.

Кстати, о поносе. Чтобы был понос, надо для начала что-то есть. То есть на каждого из наших 100 тысяч монголов… Я уже не буду мечтать про инженерный корпус, он, предположим, там где-то сам что-то будет… Это значит, что на каждого нужен килограмм еды. Это соленая вяленая баранина, конина, просо, толокно, мука. Что-нибудь такое. То есть надо, получается, 100 тонн тащить одной еды на каждые сутки. Причем тащить надо это оттуда, откуда вы это тащите, потому что у местных вы столько просто не найдете. Местные при появлении вас начнут разбегаться по лесам, по оврагам, и жрачку у них вы не получите в товарных количествах.

Причем там и населения в товарных количествах нет. Потому что если посмотреть на плотность населения, то, скажем, для Северной Руси это будет 2–3 человека на квадратный километр в лучшем случае, потому что подсечно-огневое земледелие. Если мы берем Южную Русь, там где-то получится 4–5–6 на квадратный километр. Это тоже очень мало. И то это все чисто фантастические цифры. На самом деле их тоже там не будет, потому что в жизни все никогда не идет так здорово, как могло бы быть. Во-вторых, они еще и не будут вас, скорее всего, ждать, а будут разбегаться от вас. То есть это совершенно нежизнеспособный план — у них что-то фуражировать.

Учитывая, что в самых сказочных условиях урожайность зерновых на тот момент у нас не превышала 10 центнеров с гектара даже при самых идеальных условиях, при удобрениях, то есть это можно делить на два, получится, что 5 центнеров с гектара собирается у нас в завоевываемой Руси. И ничего-то там не нафуражируешь просто. Никак. Никоим образом.

С другой стороны, еще один аргумент. Чтобы куда-то отправлять 100 тысяч человек, надо, наверное, их отправлять против 70 тысяч человек или хотя бы 50 тысяч человек, чтобы, так сказать, обеспечить численный перевес. Отправлять 100 тысяч человек неизвестно куда, в какие-то болота, где никто не живет, — это глупо. Люди не бесконечны, их зря тратить нельзя.

Население Руси, по разным прикидкам, где-то от 6 до 8 миллионов человек на тот момент. Целый миллион, наверное, проживал во Владимиро-Суздальском княжестве примерно. Это по тем временам было чудовищно много. На феодальных условиях 1–2% населения — это мобилизационный потенциал. Даже, скорее, и этого не будет. Значит, получается, что если мы от 1 миллиона возьмем этот 1%, получится 10 тысяч. То есть 10 тысяч человек — это как бы теоретически возможная армия, которая могла встретить монголов там. Это все, что можно собрать. То есть и княжеские дружины, и так называемые городовые полки.

Городовые полки были разные. Например, в Новгороде был городовой полк целых 500 человек.

Ух ты, круто.

Потому что город делился на 5 концов, вот в каждом как бы 100 человек-дружинников снаряжается. Не больше. Кстати, про использование этих пеших ополченцев где-то с начала XII века и по монгольское нашествие просто ничего не пишется нигде. По той причине, что война велась рыцарская, и эти ополченцы там совершенно не нужны. Все, что они делали, — это обороняли города и всякие вспомогательные работы выполняли. Вот и все.

Так что получается, что реально в битве на реке Сить могло быть 5–6 тысяч человек со стороны русских. Против них приехало примерно столько же монголов, сколько было тогда на Калке. Может, чуть больше, 20–30 тысяч человек. Больше просто не нужно абсолютно. Эти 20–30 тысяч человек все равно всю эту Русь распотрошат в одни ворота абсолютно. Новгород они не распотрошили только по одной причине. Потому что заехали и поняли, что чем дальше, тем севернее, тем хуже и жрать нечего. И лучше разворачиваться. Скоро все равно в Новгород придут беженцы и расскажут им всякое. И Новгород начнет кашлять бабками без всяких хождений.

Вот и получается, что никаких там бешеных тысяч ни с русской, ни с монгольской стороны не было и быть не могло, потому что в этом просто не было никакой нужды. Вот такая получается истина. Не очень красивая, конечно. Там Евпатий Коловрат в сказаниях, избивающий всех чуть ли не бешеными тысячами. Всякие советские мультфильмы, где русский богатырь там по десятерых татар побивает просто.

Был классный советский мультик про Куликовскую битву. Там прямо эпичность уровня «Вархаммера» какая-то. Я его в детстве очень любил. До сих пор иногда пересматриваю. Но реально в войне участвовали, в общем, довольно скромные, с точки зрения контингента, тысячи где-то по 5 со стороны русских и по 10–20 со стороны монголов.

И чтобы, так сказать, завершить, — Куликовская битва. Как я уже сказал, все эти сказания про Мамаево побоище и прочие «Задонщины» чушь порют страшенную. То есть, скажем, там упоминалось, по-моему, что проклятая собака, бусурманский царь Мамай, молился Бахмиту. Это, видимо, так Мухаммада переврали. Типа что он был мусульманин. А кроме того, почему-то Перуну, Хорсу с какой-то радостью, причем если они там и чуть ли не каким-то греческим, что ли, богам… Я плохо помню эту ахинею. Факт в том, что он там молился какому-то абсолютно хтоническому пантеону. Всем, короче, кому мог. Странно, что не Шуб-Ниггурат еще заодно вместе с ним. То есть это все сказка.

Поэтому там описываются какие-то бешеные 300 тысяч. В реальности, скорее всего, со стороны русских там было, наверное, до 20 тысяч человек — это самый максимум. Скорее всего, из этих 20 в бою участвовало меньше, потому что, судя по археологическим данным, в Куликовской битве воевала практически исключительно конница с обеих сторон. Получается, что фактически было где-то по 10–15 тысяч конников с каждой стороны. Вот они друг с другом побились, соответственно, Дмитрий Донской победил — и все, и ушел.

Никаких эпических сражений в 300 тысяч, скорее всего, не было. Как не было, скорее всего, и истребления 90% мамаева войска, какого-то чудовищного. Это все ерунда. Конников очень тяжело так прямо окружить и истребить. Они просто убегут — и все. Вы их вряд ли догоните.

Это, кстати, и объясняет то, что битва была не такая уж значительная. Это объясняет и то, что вскоре пришел Тохтамыш и Москву всю распотрошил, а Дмитрий Донской был вынужден бежать. Многие люди этому удивляются. Как же так? Вот так. А что вы хотели, чтобы от одного столкновения 15 на 15 какие-то эпические сдвиги вышли в геополитике? Это вряд ли.

В целом Куликовская битва вообще сильно мифологизирована. Туда приплетается благословляющий Дмитрия Сергий Радонежский. Сергий Радонежский был политическим противником Дмитрия Донского и никакого отношения к нему не имел. Никаких там боевых монахов он ему тоже не выдавал. Это уже потом сильно было приписано. Все всегда в конце начинает приглаживаться, когда уже точно известен исход.

На тот момент, даже если, понимаете, Сергий был за Дмитрия, он просто был тупо не по дороге. Во всяких мультиках и прочем он к нему заезжает по пути, а на самом деле там было совсем не по пути. В противоположную сторону надо было ехать.

Ну и на этой реалистической ноте будем заканчивать.