В этом выпуске мы вспоминаем Германию после Второй Мировой - ФРГ и ГДР, Штази и Берлинскую стену, “Трабанты” и станки по репарациям, Вилли Брандта и Гойко Митича.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 423-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, Домнин, от тем разведывательных и патриотически направленных мы переходим к темам в некотором роде смежным. О чем мы?

Домнин, сегодня мы поговорим про послевоенную Германию. А именно про оккупационный период 45–49 годов и период разделенной страны, когда существовали ФРГ и ГДР. Ты знаешь, что в советский период, даже вплоть до 95 года, ФРГ у нас расшифровывалась как Федеративная Республика Германии? И только с 95-го она стала Германия. Ну, потому что есть Федеративная Республика Германия, а есть Германская Демократическая Республика. Это разные вещи.

Совершенно. Итак, когда в 44-м стало понятно, что дела у немцев идут плохо, был выдвинут один из планов по дальнейшему переустройству Германии после войны, так называемый план Моргентау. Его глава американского Минфина Генри Моргентау придумал. Назывался он полностью, по-моему, «План по предотвращению развязывания Германией Третьей мировой войны». Ну, потому что они уже две развязали, где две, там и три, и пять, и десять. Всем это надоело.

Мы их знаем, да.

Да, и этим немцам только дай — как сразу развяжут. План у Моргентау был следующий. Провести, во-первых, в Германии деиндустриализацию, превратить ее в чисто сельскохозяйственную державу. Разрушить фактически Германию надвое, создав Северную Германию и Южную Германию независимыми. Плюс еще какую-то международную зону на границе с Бенилюксом и Францией. Саар, соответственно, отдать французам, часть Восточной Пруссии отдать полякам, а часть нам, чтобы Калининградскую область устроить вместо Кёнигсберга, и Силезию тоже отдать Польше. Чтобы поляки на нас не обижались за то, что мы у них отняли Западную Украину и Западную Белоруссию. Но, как показала практика, ни хрена это не помогло совершенно.

Германии этим самым предполагалось запретить вести внешнюю торговлю самостоятельно, запретить им морское рыболовство, уничтожить химическую промышленность и даже спилить все немецкие леса.

Ух ты.

Не знаю, зачем это. Видимо, чтобы заместить их сельскохозяйственными угодьями. Короче говоря, этот план, как только про него прознали немцы, Геббельс тут же завопил, что еврей Моргентау придумал убийственный план по уничтожению Германии. В данном случае, кстати, Геббельс не сильно врал: Моргентау реально был еврей.

Этот план, хотя его и начали было выполнять по многим пунктам, леса в итоге не спилили никуда. Но, например, деиндустриализацию действительно проводили. Мы у них из советской зоны оккупации утащили большую часть промышленного оборудования. Вывозили станки поездами. Вывозили паровозы, кстати. Мы паровозов получили там больше, чем по ленд-лизу за всю войну.

За один день, по-моему, только.

Да. Сразу надо было их потронить. Да, очень хорошие, конечно, станки, до сих пор местами стоят. Но достаточно быстро стало понятно, что этот план Моргентау никаким образом не помогает предотвращать развязывание Третьей мировой, просто потому, что он, по сути, представляет собой ужесточенные правила Версальского мира, которые, собственно, и послужили радикализацией Германии и развязыванием Второй мировой. Так что этот план постепенно к 1947 году похерили. Вместо него немцы стали получать разнообразную помощь. На Западе это был план Маршалла. На Востоке мы немножко дольше с них репарации брали. И до 1953 года это продолжалось. В 1953-м какие-то события произошли. Сейчас объясним, какие. Поэтому мы вместо того, чтобы брать с них, стали, наоборот, им давать.

Короче говоря, страну поначалу попилили на оккупационные зоны: советскую на востоке, американскую на юге и юго-западе, британскую на северо-западе, французскую на западе. Постепенно западные союзники эту свою зону оккупации начали сливать. Сперва получилась Бизония. Это не страна, где живут бизоны. Это просто они соединили американскую и британскую зоны, а потом ее переделали в Тризонию, когда и французскую тоже.

На территории оккупированной Германии стали проводить такие процессы, как демилитаризация, то есть уничтожали военную промышленность, разрушили, я хотел сказать, вермахт и вообще уничтожили местных силовиков, провели денацификацию. Это означало, что все, кто служил в структурах НСДАП, в СС, во всяких там РСХА, во всяких гитлерюгендах и лигах немецких женщин, — все это подлежало запрету. Все, кто там играл какую-то заметную роль, попадали под суды и под разные другие репрессии.

Интересно еще, что проводили анкетирование. Всем взрослым надо было ответить на 131 вопрос из специального листа, где их спрашивали всякое, типа: душили ли вы евреев в газовых камерах, держали ли вы дома в рабстве остарбайтеров, зиговали ли вы Гитлеру. Такие, в общем, были вопросы. Чтобы они проходили эти опросы, принимали всякие меры в стиле «если не будут брать, отключим газ». Газ там на самом деле был отключен по независимым причинам. Вместо этого, например, не выдавали продовольственные карточки, пока не напишут, что они там делали и чего происходило с ними в ходе господства нацистского режима.

Те, кто по результатам этих опросов попал в сильно виноватые, отправились под суд. Многие другие были либо записаны как попутчики, то есть не совсем нацисты, но близко к тому, а некоторые — как оправданные, те, кто сумел доказать, что на самом деле они помогали антифашистам и вообще в душе-то были против Гитлера. А многие, кто совсем никак не замазался, так и отмечались — незамешанные.

Из тех, кто был незамешан или оправдан, формировали всякие местные органы власти, типа ландтагов старых, что, кстати, сразу натолкнулось на серьезный кадровый голод. Потому что многие мужчины были убиты или изувечены, а другие попали в приспешники нацизма и поэтому не могли там служить. Поэтому возлагалась надежда на немецких женщин, которые будут там работать. Но оказалось, что за годы нацистского режима немецкие женщины, привыкшие к киндер, кюхе, кирхе, совершенно не горят желанием, да и не способны в силу отсутствия опыта, образования, каких-либо навыков всем этим заниматься.

Были распущены всевозможные политические организации, то есть вообще все запретили, какие можно. И даже антифашистские комитеты на Западе в горячке отменили, потому что кто их знает, этих антифашистов? Может быть, они коммунисты, там на самом деле сидят? Кстати, действительно так во многом и было.

Летом 45-го партии начали понемножку разрешать обратно. Это было сделать тем легче, что гитлеровцы многие из них разогнали еще давно. То есть, например, были воссозданы Компартия Германии, Социал-демократическая партия, партия Центра была такая. В итоге из них тоже получились уже новые партии, поскольку, скажем, партия Центра практически вся перешла в ХДС. Христианские демократы. Вот они сейчас в сочетании с ХСС рулят в Германии. Но сейчас будут выборы. В общем, может быть, что их и повыгонят.

Компартия Германии в советской зоне была добровольно-принудительно слита с Социал-демократической партией. Получилась СЕПГ, которая в итоге, Социалистическая единая партия, была правящей в ГДР. На территории западных оккупационных зон этого не произошло. Поэтому там фактически вместо СЕПГ выступала местная компартия, пока ее и там тоже не разогнали через некоторое время.

Что дальше делать с Германией — это был вопрос непраздный. Теоретически предполагалось, что потом ее восстановят как нейтральное государство, но этот план, который не то чтобы прямо был на бумаге, а скорее так витал в воздухе, очень быстро начал тонуть в разгорающейся трясине холодной войны.

Что-то у меня какая-то странная получилась метафора: разгорающаяся трясина.

Выглядит зловеще, скажем прямо.

Ничего хорошего, короче, не получалось в итоге. Таким образом, началось где-то с 1948 года размежевание между западной и восточной оккупационными зонами. Это усиливалось как из-за объединения союзных оккупационных зон, так и из-за денежной реформы, которую они там затеяли 20 июня 1948-го. Это привело к тому, что старые рейхсмарки, которые к тому времени уже почти ничего не стоили… Вот вам такой пример, что воспринималось как валюта на территории оккупированной Германии. Во-первых, сигареты. Во-вторых, носки — для некурящих, видимо. Просто потому, что и то и другое достаточно ценно и ликвидно само по себе, а деньгами можно было топить печку. И многие, кстати, так и делали, потому что больше топить было все равно нечем, а зимой там холодно.

Эта денежная реформа вынудила советскую сторону провести свою такую же, потому что тут же из западного Берлина побежали восточные немцы и стали там отовариваться на свои обесценившиеся и уже неходящие старые марки у нас и вынесли все магазины подчистую. Что не могло порадовать советскую сторону.

В общем, в итоге к 49-му году стало понятно, что единого правительства не получается никакого, и в 49-м году организованный на западной стороне Парламентский совет подготовил проект Основного закона Федеративной Республики Германия. Во многом по этому Основному закону Германия до сих пор и живет. То есть вводился бундестаг, канцлер, пост федерального президента как главы государства, про которого никто никогда не помнит. Вот как сейчас фамилия нынешнего президента Германии? Фиг его знает.

Да и никто не знает. Это какая-то такая бесполезная абсолютно получается позиция, которая в основном упоминается в мемасах про то, что, типа, если ты считаешь себя бесполезным, то вспомни, что есть президент ФРГ еще.

Да, который избирается на 5 лет. Но все знают только канцлера, как зовут.

Канцлера, да.

Президент, кстати, сейчас занимает пост Франк-Вальтер Штайнмайер.

Точно, да, Штайнмайер.

Интересуется.

Нет, фамилию-то я слыхал, я все время забываю, кто это.

А я в лицо его знаю. Забываю, как его зовут.

В общем, вы поняли. Президенту ФРГ не позавидуешь.

Поглядев на все это, в том же 49-м году на восточной половине Германии был выдан свой проект основного закона — Конституция Германской Демократической Республики, который вводил в качестве парламента в стране Volkskammer, то есть Народную палату. Изначально там еще была Палата земель как верхняя палата, но потом от нее отказались.

Тут получилась такая еще фигня, что с названиями нам крепко подсуропили нацисты. В странах Восточного блока в ходу были всякие названия типа «народный», «народная республика», «народная армия», «народная милиция» какая-нибудь, еще там что-то такое. Но тут оказалось, что в Германии всякие эти термины испорчены нацистами, которые любили все толковать про фольк. Ein Volk, ein Reich, ein Führer. Всякие народные судебные палаты, фольксгренадеры.

Гренадеры.

Это были такие солдаты, которые не годились в нормальные гренадеры, но были слишком хорошие, чтобы их отправить в этот самый фольксштурм.

И таким образом состоялось фактическое разделение на две страны, которые друг друга, кстати, не признавали достаточно долго. Предполагалось, что когда-нибудь какой-то из блоков победит, и тогда будет страна объединена под эгидой ГДР или ФРГ. В общем, похоже получилось вообще по всей планете. То есть Северная Корея и Южная Корея до сих пор так сидят. Был Северный Вьетнам и Южный Вьетнам. В итоге Северный захавал Южный. Теперь там Социалистическая Республика Вьетнам.

Вот то же самое. Или, например, помните, как в Зимнюю войну официальная позиция Советского Союза была вообще в том, что правительство в Хельсинки — это какие-то подлые узурпаторы, и потому они вообще нелегитимны, и разговаривать мы с ними не будем. Когда Хельсинки в первый раз попробовали попросить мира при прорыве линии Маннергейма, из Москвы ответили: кто вы такие, мы вас не звали, идите отсюда, мы будем разговаривать только с признанным нами правительством каким-то там… Я уже забыл, как была фамилия у этого чувака. И поэтому только со второй попытки заключили мир. Стало ясно, что совсем оккупировать и навязать там марионеточный режим не получается, пришлось пойти на компромисс.

И получилось, что на территории некогда единой страны — две конституции, два парламента, два правительства. И они как бы считают только себя легитимными, а вот этих вот — за каких-то марионеточных оккупационных приспешников-врагов.

Достаточно долгое время в ФРГ даже действовала такая доктрина, требовавшая обязательно разрывать автоматически взаимоотношения со всеми странами, которые признают ГДР. Так они, например, в 57-м, по-моему, рассорились с Югославией, потому что мы как раз с Югославией замирились более или менее. И потому они признали ГДР. Отказаться от этого пришлось в 60-х годах. Потому что в ходе очередной арабо-израильской войны ГДР заняла очень антиизраильскую позицию. Решительно осудила сионистские поползновения против свободных арабских народов. И это вызвало сразу же горячую любовь к ГДР со стороны арабов. Их признал Ирак, потом еще там какие-то. И, в общем, в ФРГ подумали-подумали и решили, что такими темпами они рассорятся с половиной планеты. А в стране, в которой экспортно-ориентированная экономика, это не очень хорошо. Потеряешь рынки сбыта и вообще.

Короче, было достигнуто такое условное соглашение, что они друг друга взаимно признают и как бы сосуществуют.

Еще интересно, что ФРГ достаточно долго, до 1957 года, не контролировала Саар. Французы пытались его себе загрести, установить там свой протекторат. Но в итоге пришлось проводить плебисцит, по-моему, или референдум, какой-то опрос общественного мнения, и Саар официально вернулся к ФРГ.

После чего на территории двух стран развернулась идеологическая борьба. Каждая из сверхдержав, боровшихся в холодной войне, старалась сделать из своей Германии витрину. Соответственно, американцы — витрину капитализма, а Советский Союз — витрину социализма. И по этой причине в 50-х, 60-х в обеих Германиях шло так называемое германское экономическое чудо. Поскольку в обе страны вливались инвестиции, им всячески помогали кредитами, сырьем и предоставлением рынка сбыта, и таким образом Германия восстановила свою экономику.

В ГДР это все несколько позже стартовало из-за того, что Советский Союз был объективно экономически слабее и гораздо сильнее пострадал в ходе войны, что в итоге привело к так называемым событиям 17 июня 1953 года.

А что за события?

События были такие. Там во главе сидел товарищ Вальтер Ульбрихт, который объявил о курсе на планомерное строительство социализма. Всех, например, фермеров объединяли в сельхозкооперативы. Интересно, что до конца 60-х годов им также предлагалось брать в аренду технику у машинно-тракторных станций. То есть то же самое, что у нас было, пока Хрущев от большого ума не продал машинно-тракторные станции колхозам. За деньги, кстати, продал. После чего техника начала превращаться в металлолом ввиду того, что вокруг МТС существовали целые городки, где жили механизаторы и всем этим занимались. И теперь это было возложено на голову колхозам, совершенно к этому непригодным.

Потом, например, начали завинчивать гайки в области частной собственности. До 70-х годов в ГДР еще существовали какие-то мелкие и средние частные предприятия. Но вот именно тогда, в начале 50-х, против них начали наступать с помощью комбинации налоговых мер и всяких там командно-административных, чтобы их всех передушить и национализировать фактически. Запрещали, например, некоторые виды частнопредпринимательской деятельности, фактически делавшие их преступными. И потом наступление повели на местную протестантскую церковь.

Интересно, что в обеих странах действовала одна церковь-то, евангелическая германская, до сих пор существующая и медленно загибающаяся ввиду того, что немцы стараются из нее официально выйти. А потому что платить десятину не хотят.

Церковь официально берет деньги на свое существование.

А они десятину платят, я стесняюсь?

Не десятину, я просто скажу: сколько-то платят, какой-то процент. Потому что я знаю, что в Швеции, например, если вы рождаетесь, вы автоматически становитесь участником всего этого безобразия и платите 1% от ваших доходов, то есть налоговая взымает у вас.

Я думаю, что они 1% тоже и платят.

Да, я подозреваю, что там очень похоже, да, там все устроено должно быть.

Потом в школы ввели обязательный курс марксизма-ленинизма, а все остальные социальные идеи были объявлены плохими и негодными. И постепенно их таким образом вытесняли куда подальше.

Кроме того, опять же, в 50-х, в начале, Германия начала ремилитаризацию. Потому что холодная война, черт знает, что будет сейчас между нами и американцами. И поэтому, если до 52 года в ГДР действовала только казарменная полиция, так называемая… Потому что как бы армию им содержать запрещали, а каких-то силовиков иметь надо, поэтому была как бы полиция, которая живет в казармах и как бы как армия.

Ага.

Да.

Внутренние войска такие.

Типа да, того. Мы их там нарядили в форму… Сначала вообще у них с формой был голяк, они донашивали старую нацистскую еще. Вообще жуть.

Да, выглядит странно.

Повезло только с касками. Дело в том, что нацисты как раз под конец войны затеяли вместо этих вот штальхельмов, как ведро, всех снарядить в такие каски с широкими полями, шляпку грибную похожими. Но они не успели. А грибные шляпки-то эти на складах лежат. Мы их взяли и пустили.

Они пропадают же добру.

Да, и из-за того, что они не ассоциировались с нацистами, получилось так, что мы это, так сказать, себе записали в актив.

Должен, правда, сказать, что милитаризация эта началась не с кондачка, а из-за того, что тогда же, в 52-м году, был объявлен бундесвер на территории Западной Германии. Вот в качестве симметричной меры было сделано превращение этой казарменной полиции в Национальную народную армию. Volksarmee. Опять нацисты со своими фольками все испортили. Тут уж пришлось как-то так назвать. А для того, чтобы не звучало похоже на всякие фольксштурмы, прицепили National — National Volksarmee. Тут, конечно, тоже есть такая коннотация, что у них там всякие национал-социализмы, тоже плохие ассоциации, но уж тут ничего не поделать.

Интересно, что если доктринально ГДРовская армия решительно отмежевывалась от традиций прусско-германской военщины, на самом деле по многим своим признакам она как раз их воспроизводила. Например, характерный печатный шаг. В бундесвере его нет.

Да, в Фольксармее как раз был.

Кроме того, первое время состояла на вооружении куча всякого оружейного барахла, оставшегося бог знает с какого периода, нацистского еще. Потом мы их срочно перевооружили копиями калашей местными. Еще там некоторые прусские военные деятели превозносились. Например, существовал орден Шарнхорста. Кроме того, был еще орден Блюхера за храбрость, но поскольку особой храбрости Фольксармии проявить не удалось, этот орден как бы был, но его никому не давали. Про запас был.

В смысле организационной структуры Фольксармия была очень похожа на советскую армию. То есть, например, типичная мотострелковая дивизия — motorisierte Schützendivision. Понятно, что это калька просто с отечественных мотострелков, которые как раз так даже и появились. Все практически под копирку: три мотострелковых полка, один танковый полк — Panzerregiment, один артиллерийский полк. У нас был, по-моему, сводный артиллерийский полк. Один зенитно-ракетный полк, так же, как у нас. Один ракетный дивизион, насколько я понимаю. Вот этого у нас, по-моему… А может, и был. По советской я уже такого не помню. Ну и все такое. Вплоть до батальона Chemischer Abwehr, то есть химзащиты, как наши РХБЗ.

Всякую технику всю им поставляли мы. То есть танки Т-54, Т-55, некоторое количество плавающих танков ПТ-76 мы им дали, БТРы от 152-го старинного до 70-го, гаубицы Д-30, тактические ракеты «Луна-М» и «Точка», ПТРК «Малютка», «Фагот», «Конкурс», ЗРК «Куб», «Стрела-1». В общем, все, чтобы… И «Шилки», кстати, мы им тоже поставляли. Также была вооружена их авиация, которая у них называлась Luftstreitkräfte, чтобы с люфтваффе, видимо, не ассоциироваться. Тоже наши МиГи, «сушки», «тушки». Все как у нас. Была, правда, и своя техника, типа грузовиков Tatra. Грузовики у них были хорошие, так что в этом смысле они никак не пострадали.

Так вот, в 53-м году на фоне, во-первых, наступления на всяческие вольности, милитаризации, которая здорово подкосила экономику, мы тогда еще не перестали с них драть репарации, и призывов к стахановскому движению… Все знаем, к чему это приводит: к тому, что нормы выработки завышают, а зарплата остается как была. В сочетании с тем, что до сих пор сахар, мясо, масло выдавали только по карточкам, а в госмагазинах, чтобы что-то купить, надо было жить в какой-то другой стране. То есть средняя зарплата в 52-м была 300 примерно марок. Чтобы купить килограмм свинины, а это не самое дорогое мясо, — 15 марок, извольте выложить. Ну вот и посчитайте, как можно на такие деньги жить и семью кормить.

Это было во многом причиной того, что Восточный Берлин к тому времени выглядел как один огромный спальный район, где ничего больше не делается, все только ночевать приходят, а работать все ездят в Западный Берлин, потому что там больше платят.

Зато у нас налогов нет и всякая там медицина бесплатная, из-за чего, кстати, западные берлинцы тоже туда-сюда мотались, пользуясь, так сказать, преимуществами обеих социально-экономических систем.

Да.

Короче, сочетание всех этих неприятностей вызвало, а также, кстати, активизация американской пропаганды. У них там была специальная радиостанция, вещавшая как раз на Восточную Германию и призывавшая всячески к протесту против тоталитарного режима. Все это привело к началу стихийных в основном, хотя вовлеченность западных спецслужб в той или иной степени была тоже. Они же не дураки, правильно? Это все привело к массовым манифестациям, забастовкам, демонстрациям по всем городам, начиная от Берлина, кончая Дрезденом. И это все привело к ответной реакции властей, включая советские войска, и все эти манифестации были подавлены.

Считается, что 17 июня звонил лично Лаврентий Палыч с вопросом, почему Семенов жалеет патроны.

А Семенов — это кто?

По-моему, верховный комиссар безопасности, кто-то из подчиненных Берии, я сейчас уже не вспомню.

Понятно.

Кроме того, периодически вбрасывались, возможно, как сейчас говорится, фейки. То есть, например, Ульбрихт вещал, что это все фашистская провокация и фашистский ревизионизм. И был даже выдуман ряд каких-то, видимо, не существовавших никогда персоналий, которые якобы там были подпольными фашистами и всем гадили всячески, и всячески там вредили.

С другой стороны, американцы по своей радиостанции передавали, что якобы под Магдебургом были расстреляны 18 солдат из 73-го стрелкового полка Советской армии. Никаких расстрелянных солдат никто в итоге так и не нашел, а 73-й полк, по-моему, в мае же 45-го вообще убыл из Германии. Может быть, не в мае, а просто в 45-м. Факт тот, что на момент событий в 53-м году в жизни этого 73-го стрелкового полка там никто не видал. Это просто, так сказать, фейк обычный, информационная война.

Короче говоря, недовольство удалось подавить. С той поры в ГДР всю ее историю этот день был объявлен фашистской авантюрой, которая хотела погубить трудовой немецкий народ и сделать его рабами мирового империализма. У Ульбрихта удалось все-таки завинтить гайки в итоге, но это способствовало, во-первых, прекращению репараций со стороны Советского Союза. Вместо этого, наоборот, Советский Союз начал помогать Германии экономически. Во-вторых, это привело к снижению норм выработки обратно и к снижению цен на всякие товары первой необходимости. Постепенно оно, в общем, пришло немножко в чувство, так сказать. К некоторому компромиссу оно пришло.

Кроме того, среди восточногерманского населения из-за вот этой американской пропаганды были такие настроения, что вот сейчас мы как-то начнем, и американцы как-то придут, да всех освободят. И они увидели, что никто никуда не идет и ничего даже не делает. Поэтому наступило определенное разочарование и откат, так сказать, обратно.

Кроме того, все эти мероприятия привели к усилению Ministerium für Staatssicherheit, сокращенно — Штази. Staatssicherheit, то есть госбезопасность. Их создали еще в 50-м году, а в 53-м они как раз проявили себя во всей красе и здорово подняли свои котировки.

Штази была такой неприходящей реальностью в ГДР. Считается, что именно Штази принадлежит мировой исторический рекорд по количеству осведомителей. Судя по всему, примерно 2% ГДРовского населения так или иначе было связано со Штази.

Это что-то как-то я слышал, цифра чуть ли не треть.

Треть — это, наверное, если там считать, кто там чей брат и сват, вот если так. Но лично только 2%.

Это очень много.

Это много, да, конечно. Это каждые 50-е. Идете по улице, считаете людей — каждые 50-е будут один Штази, условно, да.

Да. Они ко всему подходили с немецкой педантичностью. Например, почти на всех жителей ГДР, начиная от младенцев, кончая стариками, у Штази было досье. Кто чего, где с кем, где родился, где женился, где работает, чего там думает. На многих даже была такая, знаете, картотека запахов. То есть все, кто попадал на карандаш, с них старались взять образец запаха. Пришел ты, допустим, в столовую, посидел на стульчике, покушал колбаски с пивом, ушел, а они со стула взяли образец твоего запаха, и потом в случае чего тебя с собаками будут искать. Это не является каким-то злодейским, на самом деле, методом. Это многие страны в полицейской практике имеют такое. Но Штази в данном случае была одним из пионеров.

Еще один интересный метод их работы — это так называемый Zersetzung. Zersetzung вообще представлял собой целый комплекс мер по разрушению всех этих диссидентствующих компашек на кухнях. Например, распространяли слухи: про одного такие, про другого — такие, чтобы они друг другу не доверяли и поэтому поссорились.

Но самым знаменитым, таким вот чисто германским проявлением цэрзэцунга было то, что они проникали в жилище, пока там никого нет, и там перемещали мебель, могли как-нибудь переложить вещи, перевернуть.

Чтобы заметно это было.

Да, причем оно так должно быть заметно, но не очень заметно. То есть там они могли немножко покосить картину, переставить на час будильник тебе.

Класс.

Вместо черного чая насыпать зеленого чая. Был еще какой-то анекдотический пример, когда они доставку пищи тебе организовывали какую-нибудь странную. Типа, например, 20 пирожков с разной начинкой сразу приводят. Непонятно от кого, от чего, зачем, что за пирожки, не отравлены ли они.

Психологическая такая война.

Почему именно вот так? Потому что это же немцы. Немцы же любят, чтобы все было ровно, а так придет диссидент и такой: «О, nein, meine Ordnung ist kaputt», да и подавится на нервной почве колбасой. То есть в России, наверное, это бесполезно. У нас нет такого стремления к орднунгу, а вот у Штази это как раз хорошо срабатывало.

Да, причем я тут сейчас про это стал рассказывать. Я, когда проходил курс немецкого, уже после курса шведского, у меня был тут короткий курс немецкого, и, понятно, учебник шведский, и там была в том числе в рамках такой культурологической информации небольшая информация про Штази и про то, как был устроен вокзал в Берлине. Там тоже как-то специально таким образом были построены коридоры, как-то все это, чтобы Штази могло смотреть, чтобы люди чувствовали себя неуютно, постоянно под наблюдением. То есть я так вижу, у них там было дело поставлено хорошо, работали штатные психологи. Как людей максимально в некомфортные условия поставить.

Да.

Причем, кстати, вот что интересно: ГДР была, по-моему, чуть ли не единственной социалистической страной, где была, страшно сказать, многопартийность. То есть никто не запрещал ХДС, никто не запрещал какую-то там христианскую партию, никто не запрещал местных либералов из Национал-демократической партии. Они все как бы существовали, но они признавали руководящую и направляющую роль СЕПГ. И все входили в так называемый Национальный фронт, который должен был формировать единый список кандидатов на выборах. И голосовать можно было только за этот список и больше никак. В общем, все кандидаты были согласованы. Любые совпадения с современностью случайны. А кто будет недоволен, тот поедет в Хоэншёнхаузен. Там его быстро переубедят.

Да, посидеть, подумать.

Штази была очень серьезной разведкой даже на мировом уровне. То есть она считалась равной КГБ и ЦРУ и превосходящей SDECE французскую. Потому что SDECE, по крайней мере в 60-е, была не очень серьезной разведкой. Среди массового населения есть представление, что любая разведка по определению могуча и крута. Но попробуйте поинтересоваться, например, японской разведкой. Это персонажи анекдотов, которые занимаются ерундой, по глупости палятся на всякой фигне, придумывают идиотские способы себя занять. А Штази была очень крутая.

Штази очень активно сотрудничала с КГБ. КГБ, кстати, на территории ГДР было со временем предоставлено такое же, короче, набор полномочий и вольностей, как и родной Штази. И вообще КГБ воспринимало Штази как наших братьев практически. Почти из одного и того же отдела. Мы регулярно с ними обменивались опытом. Они ездили к нам, мы ездили к ним. Они нам помогали через Западный Берлин засылать агентов. Соответственно, мы им тоже через всякие советские мероприятия международные давали резидентуры и крыши. И, в общем, трудовое сотрудничество советского и германского народа было.

Из крупных успехов Штази одним из таковых считается переход на ГДРовскую сторону главы ФРГшной контрразведки — доктора Отто Йона.

Ух ты!

Но я сказал бы, что, во-первых, там переход был скорее вызван личными проблемами самого-то Йона, а во-вторых, он, в принципе, ни к чему хорошему для ГДР не привел, кроме того, что можно было посмеяться над западными соседями.

С ним было как? Еще во время войны Йон участвовал во всевозможных антигитлеровских замутах, в том числе в покушении на Гитлера в 44-м. Когда они его пытались взорвать, а он возьми и не взорвись. Там бомба была в портфеле, этот портфель кто-то из присутствовавших на совещании, чтобы он не мешался под ногами, запихал его за тумбу под столом, а тумба была капитальная. Так что Гитлер получил только ожоги, баротравму и сотрясение мозга, что-то такое.

Отто Йону тогда удалось ускользнуть. К британцам он из Британии вещал по радио, что, типа, «Фриц, сдавайся, тебя напоят баварским добрые британские солдаты». После войны он участвовал в том числе в организации Нюрнбергского процесса на стороне обвинения и в итоге стал служить в контрразведке. Она у ФРГ тогда называлась Служба защиты конституции. Сейчас она, по-моему, тоже называется так же — Ведомство по охране конституции ФРГ.

Отто Йон не нашел понимания среди своих новых коллег, потому что он был таким упорным антифашистом. Ему очень сильно не нравилась кадровая политика Конрада Аденауэра, тогдашнего канцлера. В том числе ему не нравилось то, что во главе ФРГшной разведки стоит Рейнхард Гелен, генерал-лейтенант вермахта, который вел разведку как раз против нас на Восточном фронте. А также то, что был такой командир батальона «Нахтигаль»… Он не командир, а был что-то типа комиссара, по-моему, там. В любом случае любой, кто хотя бы касался этого «Нахтигаля» пятиметровой палкой, — это уже первостатейная сволочь, которую по-хорошему надо было бы повесить. И действительно, этого Оберлендера обвиняли в том числе в резне против польской интеллигенции, которую «Нахтигаль» проводил во Львове. В общем, факт тот, что каким-то загадочным образом он в бундестаге оказался от Баварии. Баварцы, они же такие консервативные. И помимо того, что стал депутатом, его еще назначили министром по делам перемещенных лиц и беженцев.

Дело в том, что в Германии действительно, как в Восточной, так и в Западной, достаточно долго и остро стояла проблема беженцев и перемещенных лиц. Частью из-за того, что земли, которые отняли у Германии и передали Польше, были очищены от немецкого населения, и всех выселили. Частью потому, что побежали немцы с земель, которые никто ни у кого не отнимал и не передавал. Всякие фольксдойче, например, в Чехословакии. Потому что в 1945 году в Чехословакии всех обуяла такая отвага по борьбе с немецкой оккупацией, что чехословаки стали нападать на колонны беженцев, в основном всяких баб и стариков с инвалидами, их массово убивать и закапывать в канаве у дороги. Очень жаль, что эти храбрые бойцы предыдущие пять лет пребывали где-то в параллельной вселенной и никак не влияли на жизнь в Богемии и Моравии под оккупацией. Видимо, попали в пространственно-временную аномалию.

Не иначе, да.

Короче говоря, наличие вот этих персонажей среди руководства ФРГ вызывало у Йона глубочайший протест. Кроме того, он считал, что политика Аденауэра в целом ведет к ремилитаризации Германии и фактическому повторению кошмара Второй мировой. Таким образом, на празднование очередной годовщины этого покушения на Гитлера он поехал в Западный Берлин, после чего внезапно из него перешел в Восточный.

Как бывает.

И он публично заявил, что всевозможные командиры «Нахтигаля» и разные гестаповцы и нацисты сидят в ФРГ и даже совершенно не раскаиваются в том, что совершили. Пока в ФРГ все спрашивали, кто виноват и что делать, мы этого Йона отправили в Москву, где на Лубянке стали спрашивать все, что ему известно. Но он то ли не захотел, то ли не смог нам ничего внятного объяснить, так что мы все протоколы допросов и самого Йона передали в ГДР.

Там он некоторое время сидел и пописывал статейки на тему того, как в ФРГ все плохо и как там нацисты везде сидят. Но почему-то жить в ГДР ему не понравилось, и уже на следующий год, в 55-м, он при помощи какого-то датского журналиста убежал опять в Западный Берлин из Восточного. Я не знаю, чего он там ожидал, но факт тот, что в ФРГ его немедленно арестовали и отдали под суд как государственного изменника.

Отто Йон был, наверное, сильно удивлен.

На суде он принялся плести сказки, что это его захватили в плен и увезли под дулом автомата Калашникова злые русские, но это ему ничем не помогло. Ему в итоге влепили 4 года, из которых он отсидел 2. После чего от греха подальше уехал в Австрию и всю оставшуюся жизнь надоедал ФРГшному правительству в Бонне требованиями срочно его оправдать, реабилитировать. И ничего он в итоге не добился, так он в Австрии, по-моему, и отдал концы.

То есть никакой операции Штази, судя по всему, не было. Это личная инициатива самого Йона, который плохо понимал, что он хочет от жизни.

Безусловным успехом Штази служит организация некоторых перестановок в ФРГ во времена правления Вилли Брандта. Это был такой канцлер от СДПГ. Кстати, лауреат Нобелевской премии мира. Он всячески топил за мир. И к чему это его привело? У него в числе его партийгеноссе в СДПГ в 57-м объявился скромный хозяин кофейной лавочки из Франкфурта по имени Гюнтер Гийом вместе со своей супругой Кристель. И они начали быстро расти, поскольку оба имели недюжинные организаторские таланты. И в итоге к 60-м годам они попали в верхи СДПГ. Так что в 68-м Гюнтер Гийом становится депутатом сначала на городском уровне, а потом делается даже личным помощником самого Вилли Брандта. Что открыло агенту Штази Гюнтеру Гийому дорогу ко всем секретным документам и совещаниям канцлера.

Его супруга Кристель тоже была агентом Штази. Их поженили, я так понимаю, целенаправленно.

Вот так номер.

Я же говорю, 2% населения.

Чего ему удалось добиться? Ну, кроме того, что Вилли Брандт как из пушки вылетел с работы своей. Дело в том, что ему удалось поддержать Брандта, которого в 1972 году вообще-то хотели убрать из канцлеров по той причине, что он, как я уже сказал, топил за мирное сосуществование с Советским Союзом и ГДР и должен был подписать договоры с ГДР о нерушимости границ, таким образом официально признавая право на существование ГДР. Это вызвало бугурт в бундестаге, и его вообще должны были выгнать по поводу недоверия. А Гийом сходил на душевную беседу к нескольким депутатам, после чего они резко изменили свои политические пристрастия. И договор был ратифицирован.

Через два года, в 1974-м, Гийома арестовали, обвинили в шпионаже. После чего он сказал: «Офицер Национальной народной армии ГДР, сотрудник Министерства государственной безопасности. Прошу уважать мою честь как офицера».

Он какой был суровый.

В общем, Вилли Брандт, как я уже сказал, вылетел из канцлеров. Поснимали с должностей кучу народу в разведке и контрразведке, Минобороны, вообще много где. А Гийому с супругой влепили длительные сроки заключения. Но просидел Гийом с супругой только 6 лет. В 81-м мы его махнули на задержанных в ГДР и осужденных за шпионаж ФРГшных агентов. Где, короче, Гийом сразу получил звание полковника. Кристель Гийом — подполковника. Обоих наградили орденом Карла Маркса. Это, между прочим, не шуточки. Это как Герой Советского Союза, только в ГДР.

Карла Маркса, прям класс.

Кристель, которая была уже старая, Гийом бросил. И вместо этого женился на медсестре Эльке Брёль. Которая была кем? Агентом Штази.

Я смотрю, удобно было быть агентом Штази в ГДР. Все свои люди вообще везде. Медсестры все свои.

Так что он жил-поживал, служил у нас лектором и прославлял ГДРовскую разведку.

В 89-м году, когда стало понятно, что ГДР и Штази, в частности, доживают последние часы, в Штази получили приказ срочно уничтожать все архивы про своих осведомителей. Этих осведомителей, я же сказал, было настолько много, что не выдержали шредеры. И поэтому пришлось им героически руками рвать на мелкие клочки. И это, кстати, дает надежду ФРГ некоторым на попытки из этих клочков что-то такое сложить и раскрыть всех, и вывести на чистую воду.

А что ж у них там печей не было, я не знаю, или еще чего?

Не знаю. Сжигать они не могли. Помнишь, как был случай, когда откуда-то из Лос-Анджелеса консульство российское выгоняли или еще откуда-то?

Да, да, чадили печки.

Чадили печи перед отъездом.

Да.

Вот-вот. Подходил, вспоминал, что вдруг из здания вышел невысокий светловолосый человек незапоминающейся наружности, не немец явно, но на хорошем немецком сказал: «Вы не можете силой ворваться сюда. Мои товарищи вооружены, и мы откроем огонь». Хотя он был один, а их много, но они как-то сразу все рассосались и разбежались. Этого человека звали сами знаете как.

Да.

Потом те, кто пытался лезть в Дрездене на штурм, в 99-м году посмотрели на нового президента одной страны и такие: минуточку.

Да. У них не возникло вопроса «Who is Mr. Putin».

Да, они хорошо знали, кто он и что будет, если ему противоречить.

Да.

Еще одним символом существования двух Германий была Берлинская стена. Так ее называли в ФРГ и сейчас в целом называют, а в ГДР знаешь, как называлось? Антифашистский оборонительный вал. То есть официальная позиция в ГДР была такая, что из-за подлых поползновений фашистов из Западного Берлина и их американских поводырей пришлось построить надежную стену. И они там сидят и беснуются.

Бессильной злобой.

Да, но не могут преодолеть.

Да, это вопрос названия.

Да, правда, если посмотреть с восточной стороны на эту стену, то что-то не бросается в глаза, что она как-то не в ту сторону повернута, если это антифашистский оборонительный вал.

Ошиблись при строительстве, наверное.

Да.

Разведчики ГДРовцам за бесплатно американцы не стремились, поэтому ФРГ и США держали за него зубами. То есть получался примерно как сейчас с Иерусалимом вопрос. Его хотят в своей столице иметь Израиль и Палестинская автономия, и пока ничего из этого не получается. Он как бы официально объявлен, реально столица, все мы понимаем, в Тель-Авиве.

В Израиле слишком неспокойно, и условий нет. Тель-Авив гораздо приятнее для жизни, как мне кажется.

Так вот, из-за всей этой напряженности, а также из-за того, что граница была до этого такой достаточно условной, действовало множество пропускных пунктов, можно было просто сесть на метро и уехать из Восточного Берлина в Западный. Не говоря уже о том, что граница-то проходила во многом прямо по жилым домам. Можно было так лечь спать, что у тебя голова была в ФРГ, ноги — в ГДР. По этой причине можно было там с черного хода или через окно, через какую-нибудь пожарную лестницу ходить кто куда хочет.

Все это приводило к тому, что, как я уже сказал, Восточный Берлин начал напоминать огромный спальный район, где ничего не происходит, все только спать приходят, а работать и тратить деньги ездят в Западный. Там зарплата выше и жизнь в целом значительно веселее. По этой причине еще в конце 50-х начались мысли о том, что эту границу надо как-то закрыть. Тогда из этого ничего не вышло, потому что Хрущев ездил к Кеннеди смотреть на кукурузу, и кукуруза его так увлекла, что он напрочь забыл про все остальное. Но в 61-м году все же было начато строительство. Все это было там прямо с помпой, стянули войска, все перегородили. Жители Восточного Берлина, которые хотели поехать на работу в Западный, внезапно поняли, что никуда они не поедут ни сегодня, ни когда-либо вообще.

И перекрыли также общественный транспорт. То есть, например, там одна ветка метро, она как бы начиналась в Западном Берлине, заезжала в Восточный, а потом опять уходила в Западный. Чтобы ее не закрывать совсем, а то западные скажут, что это вы нам ездить не даете, они просто позакрывали станции, которые на восточной части были. Открыта была только станция Фридрихштрассе. На ней был установлен КПП, через который просто так не пролезешь. Мы эту станцию использовали, чтобы в Западный Берлин засылать всяких шпионов.

Часть домов, через которые проходила эта граница, выселили. Потом их вообще посносили. Даже окна, которые выходили на ту сторону, все кирпичом замуровали. Смотрят тут, глаза таращат. Поскольку разрубить пополам канализацию в городе было никак невозможно, там просто поставили такие решетки, которые распилить без громоздкого оборудования и быстро не получится. Чтобы они не могли просочиться через канализационные трубы на Запад.

Изначально стена, по сути, была как бы только на бумаге. И фактически были просто живой стеной солдаты и техника стоявшая, а также натянутая колючая проволока. Но постепенно ее начали всячески усиливать и надстраивать, и в итоге получилось, что она под конец существования выглядела как такая эшелонированная линия. С одной стороны там железобетонное заграждение трехметровой высоты, там земляные рвы. На некоторых участках стояли противотанковые ежи, чтобы они не могли из Западного Берлина напасть. Были также предусмотрены такие шипы на грунте. Их немцы называли, по-моему, «газон Сталина». Смысл был в том, что они были на участках, где можно было теоретически прошмыгнуть на автомобиле на большой скорости.

Был такой легендарный случай, когда какой-то чувак решил вывезти на машине свою восточногерманскую подружайку. Для этого он раздобыл кабриолет с очень низким клиренсом, практически на брюхе ползущий. Он снял крышу и развинтил крепление лобового стекла, чтобы оно просто на соплях, на честном слове держалось. И вот они подъезжают к шлагбауму, и этот шлагбаум чуть-чуть выше, чем этот кабриолет, на уровне его лобового стекла. И поэтому они, значит, педаль в пол, прошмыгивают под шлагбаумом. Шлагбаум сшибает держащееся на честном слове лобовое стекло — и все, они уже в Западном Берлине. Попробуй их оттуда найди.

Лихо. Придумано лихо.

После этого пришлось этим шлагбаумам наварить еще снизу перпендикулярно идущих вниз штырей, чтобы никто больше проскочить не мог. А потом там, по-моему, переделали вообще все так, чтобы было не проехать.

Интересно, что эта стена в некоторых местах была не железобетонной, а только бетонной. И это было не случайно сделано.

Чтобы танки могли проехать.

Да, чтобы, если мы поедем сбросить американцев в море, мы в этих условленных местах просто проламываем танками стены и крушим западногерманцев.

Чтобы дополнительно все усложнить, была еще контрольно-следовая полоса. Это значит, что там полоса из песочка, которую регулярно ездят и разравнивают спецтехникой. Чтобы если кто ногами так топ-топ-топ-топ-топ, то можно было бы его пропалить через некоторое время и понять, что он убежал. Постоянно ездили патрульные вдоль этой линии и смотрели, что там делается. Стояли, разумеется, и вышки. Причем под самый конец существования ГДР даже была такая идея поставить там камеры и автоматизированные пушки на турелях, чтобы, так сказать, всех сражать и таким образом исключить человеческий фактор. Но уже не успели, и ГДР рухнула.

Кроме того, контролеры и часовые на всех этих вышках и патрулях до самого последнего момента не знали, где именно им и с кем надо будет заступать в караул. Чтобы исключить возможность договоренности.

Чтобы они не могли заговориться и убежать, например, всем.

Понятно.

По этой причине убегать приходилось по-разному. Но был способ такой относительно надежный: надо было за выкуп быть выпущенным. Потому что была такая практика, что всяких там диссидентов, терзаемых режимом, периодически ФРГ выкупала. И таким образом, по-моему, что-то около 250 тысяч вышло. Частью просто людей, а частью заключенных. Понимаете, строительство социализма — это строительство социализма, а 3,5 миллиарда марок — это 3,5 миллиарда марок, которые заплатила в итоге ФРГ.

Тем, за кого марки платить не хотели, приходилось действовать, так сказать, своим собственным умом. Например, в 63-м был такой Хорст Кляйн, который работал в цирке акробатом, канатоходцем, гимнастом. Такой, типа: посмотрите, вот он без страховки идет, тонкий шнур под ногой, упадет — пропадет. Он решил: а что я, собственно, все в цирке-то выступаю, когда я могу таким же манером через стену перелезть? Он пронюхал, что одна из линий электропередачи отключена, забрался на 19-метровый столб и по этому кабелю на руках так раз-раз-раз-раз — и спрыгнул на западной стороне. 30 метров в лес.

Ух ты! Хитер, да.

Был еще случай Ганса Штрельцика и Гюнтера Ветцеля, а также их супруг. В 79-м бежали. Они посмотрели по ящику передачу про воздушный шар братьев Монгольфье.

Ух ты.

Братьев у Штрельцика не нашлось, поэтому он позвал этого Ветцеля. Они за несколько месяцев сделали себе воздушный шар, раздобыли туда горелку, сшили из старых простыней и брезента, значит, собственно, баллон, сделали корзину, включили газовую горелку и полетели. Пролетели на высоте в 2 километра, и они залетели даже дальше, чем планировали. Потому что они не заметили стену с такой высоты. Но им повезло. Они заметили, что ездят какие-то машины уж слишком хорошие по дороге.

Наверное.

Да. Пора сбрасывать себе высоту.

Да, да, да.

И сбросили.

Было несколько эпизодов, когда вот эти вот только бетонные стены сыграли против ГДР. Одни товарищи взяли на бульдозере, а другие — на асфальтовом катке — ее проломили и уехали.

Был еще в 61-м году случай с машинистом Детерлингом. Значит, он знал, что пути железнодорожные идут и за стеной, по крайней мере пока что. Просто стена их перегораживает. Поэтому он в очередной свой рейс проехал мимо конечной, подбив там достаточно большую группу, по-моему, 20 человек с лишним, на то, чтобы бежать с ним. Проломили стену и уехали в Западный Берлин. Стоп-краны он предусмотрительно вывел из строя. 24 человека осталось там, еще несколько вернулись обратно по разным причинам, и поезд тоже обратно вернули. После этого все эти рельсы к чертовой матери разобрали. От греха подальше.

Еще один такой комичный достаточно случай был. В 86-м через КПП несколько человек прошли, показав дипломатический паспорт.

Ух ты.

И прошло бы, наверное, еще больше, если бы пограничник не открыл очередной дипломатический паспорт и не сказал: минуточку, это не дипломатический паспорт, это членская карточка стриптиз-клуба Grosses Busen.

Срамота!

Я не знаю, как так вышло, что у стрип-клуба в Западном Берлине делались членские карточки более солидные, чем дипломатический паспорт.

Я подозреваю, что это какой-то заговор был.

Класс.

Многие бежали через всякие подземные пути. Вообще, рытье подземных ходов в Берлине тогдашнем было общим местом. Рыли не только беглецы, рыли и спецслужбы. Был, например, эпизод, когда американцы пронюхали о расположении подземного телефонного кабеля, через который ГСВГ что-то там передавала, и стали рыть к нему подкоп. Рытье шло не очень удачно. По пути роющие американцы свалились в дерьмо. Оказалось, что там была старая выгребная яма еще времен кайзеровской Германии, похоже. И когда они все-таки добрались и подключились, самое обидное, что они ровно никакой пользы из этого не извлекли. Потому что наши каким-то образом пронюхали про эту их операцию, и по этому кабелю стали передавать: «Юстас — Алексу. Грузите апельсины бочками. Мысленно с вами», и все такое. То есть чепуху передавали, чтобы американцы тратили время и силы на попытки ее дешифровать и понять, что это все должно означать. Они через некоторое время это поняли и отключились наконец от нашего кабеля.

Был случай, когда в 61-м году четыре чувака сшили себе советскую форму и ушли. Им даже, говорят, воинское приветствие погранцы отдали, и пошли.

Другие рыли подкопы именно чтобы бежать. Некоторые рыли это, так сказать, по собственной инициативе, некоторые — установив связь с западноберлинскими добровольцами. Там была целая группа таких. Например, был там какой-то товарищ из этих самых, из итальянцев, который со своей подружайкой организовывал встречу на той стороне. Были даже случаи, когда прознавшие ГДРовские погранцы вступали в перестрелку с вооруженными, между прочим, западноберлинцами. И в одной такой погиб один из погранцов, который, правда, как потом выяснилось, погиб от случайного попадания от своих же. Но в ГДР это все было никому не интересно, поэтому там он был прославленным героем. В его честь называли там всякие улицы, заводы и пароходы.

Были попытки построить летательные аппараты тяжелее воздуха. Несколько было случаев, когда бежали на планерах, на дельтапланах, на парапланах с моторчиком от мотоцикла. Например, в Мюнхене можно зайти в Немецкий музей. Там стоит самолетик такой маленький. Это вот как раз захваченный Штази при неудачном побеге. А был вообще феерический случай, когда в 89-м построенный, вернее, не построенный, а такой легкий самолетик Ikarus, на котором нарисовали красные звезды для маскировки, залетел с Запада на Восток, забрал там человека и улетел обратно, и никто ничего не понял.

Хитры.

Был еще в 62-м году побег группы из стариков каких-то. Старики, причем реально старики, там 70–80 лет, они прорыли подкоп из курятника одного из них, который жил рядом со стеной, и ушли на Запад, туда, к свободе, так сказать.

Но в целом в ГДР жизнь была, по крайней мере по меркам Советского Союза, очень хорошая. Получить назначение в Группу советских войск в Германии было очень круто. То есть ты практически живешь на Западе. Там была отличная колбаса. Например, известный переводчик и блогер Дмитрий Гоблин Пучков, он как раз там жил в юности и говорил, что действительно были очень хорошие сосиски. Когда вернулся в Советский Союз, понял, что местные сосиски жрать он уже не хочет.

Потом зажрался.

Ну да, да.

Русских в ГДР вообще было относительно много: всевозможных семей военнослужащих, всяких там внешторговцев и так далее. Еще в ГДР были очень хорошие товары. Ездить в ГДР, чтобы купить себе пальто или плащ, или стенку, или еще чего-нибудь, — это было очень круто. Это было даже круче, чем съездить в Польшу. Потому что в ГДР была такая вещь, как супермаркеты.

Вот это да.

Понимаете, для СССР супермаркеты были таким вот чем-то волшебным абсолютно. Я сам помню, когда я впервые в начале 90-х попал в супермаркет, я вообще чуть не упал. Там настолько было все необычно и непривычно.

Еще там снимали вестерны, которые были ультрапопулярны среди советских граждан. Для них даже было специальное словцо — «остерн». Ну, типа как вестерн, но только на Востоке снимается. Несмотря на то, что сейчас это все выглядит странно — индейцы, которые скачут и вопят «Schneller! Schneller! Los! Los!», звучат как-то непривычно, — зато там был Гойко Митич, югославский актер, который был всемирным Чингачгуком, и поэтому был тоже архипопулярен в Советском Союзе.

Там еще был конструктор Pebe. Он, кстати, до сих пор существует. Я уж не знаю, какой он был тогда, но он типа как Lego примерно.

Lego-то старый, оказывается. Он чуть не из 20-х или 30-х годов.

Вот Pebe был типа того.

А еще там была компания Robotron, которая производила компьютеры. Причем не такие, как мы привыкли в Советском Союзе, а копии IBM PC. Это тоже было прямо…

Как классно.

Еще там можно было попить Vita Cola.

Это что?

Это как Coca-Cola, только ГДРовская. Ее к нам тоже возили, но она не очень была популярна, потому что, во-первых, она стоила довольно дорого, а во-вторых, у нас под конец существования Советского Союза Pepsi-Cola можно было купить нормальную. И дешевле, кстати, чем.

А так, в целом, там много было похоже на то, что у нас. Например, такие же панельные дома-коробки, которые, кстати, на территории бывшей ГДР всячески подвергают реновации, украшают, по-всякому красят, чтобы они не выглядели так странно. По сравнению с нашими хрущевками, те, кто жил, говорят: небо и земля. То есть не дует, соседи не орут, отопление хорошее. То есть немцы все-таки строят лучше, видимо, чем у нас.

И еще там были автомобили Trabant. Это такой как бы местный «Запорожец», по сути, по своему классу. Он был очень популярен по той простой причине, что стоил он примерно как мотоцикл с коляской. Кстати, мотоциклы в ГДР тоже были очень хорошие. Просто мотоциклы у нас были свои, а вот автомобиль Trabant — да, это было круто. Те, кто там обретался, вспоминают с большой теплотой.

Еще интересно то, что до сих пор сохраняется некоторое отличие в ментальности. То есть ГДРовцы в целом более консервативны. У ГДРовцев тут дело, конечно, не в коммунизме никаком, а в том, что ГДР — это что? Это Пруссия, Саксония, Тюрингия. Они там все такие более суровые, традиционные. Как баварцы. Только баварцы были на Западе, а эти — на Востоке.

До сих пор в Германии есть такие стереотипы про то, что осси — они такие все простые, как две копейки, такие все немножко сельские даже. И тут, правда, еще накладывается то, что, скажем, саксонский диалект в Германии считается таким колхозным немножечко из-за того, что он такой весь размазанный, как звучит. А сами восточные немцы считают, что западные весси — они все такие, все только про деньги, все такие меркантильные, все такие на понтах. Не посидеть нормально, по душам поговорить с ними не удается.

Да. Так что сохраняется так называемая остальгия. Из-за этого уже, между прочим, на востоке современной Германии есть достаточно большой процент сторонников ультраправых. Тоже по этой причине, потому что после того как ГДР была фактически поглощена, восточные немцы столкнулись с тем, что, оказывается, в ФРГ огромное количество турок каких-то живет. И такие: мы на это не подписывались. А уже все, поздно.

Для многих из наших соотечественников печальные страницы падения ГДР связаны еще и с тем, что после развала Советского Союза ГСВГ переименовали в Западную группу войск. И в 1994-м пьяный Ельцин, дирижируя оркестром, вывел их всех широким жестом обратно в Россию в чистое поле. Потому что как-то позабыл в процессе дирижирования, что выводить их надо куда-то. А для них ничего не было готово, они семьями жили просто в палатках где-то в каких-то непредназначенных для жизни местах.

Да. Печально, конечно. Но, в общем, всему в итоге приходит конец. Конец пришел и разделению Германии. Ленину в центре Берлина его памятник повалили. Конец пришел и стене. Сейчас от нее остался только небольшой кусок, сохраняемый в качестве рудимента такого мемориального, разрисованный всякими граффити. Граффити на западной стороне вообще появились практически сразу, были всю историю создания стены, и когда ее ломали, многие куски уносили с собой в качестве сувениров. До сих пор они у многих людей дома лежат. Более полно ознакомиться можно в специальном музее стены.

И на этой смешанной ноте будем заканчивать.