В этом выпуске мы вспоминаем бойцов невидимого фронта - княгиню Ливен и Павла Судоплатова, радиоигры и тайники в монетках, Кембриджскую пятерку и отряд “Победители”, Рудольфа Абеля и Рудольфа Абеля.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 422-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от темы отечественного метрополитена переходим к теме не менее отечественной, но уже про людей чуть больше. О чем же мы думаем? Подпольной. Да, подпольной в некотором роде. О чем же мы думаем сегодня? Мы поговорим о знаменитейших шпионах, работавших на нашу страну.

Да. Со шпионами эта тема всегда достаточно тонкая, поскольку, с одной стороны, знаменитая дихотомия: наши разведчики и их шпионы. Всем известно, что разведчик — это человек умный, мужественный, благородный, решительный, находчивый, бесстрашный. Там еще длинный список разных достоинств. Шпион — это такой, знаете, гнусный, действующий подкупом, шантажом, подглядыванием, подслушиванием, не гнушающийся убийством. Тип такой вот противный.

Малоприятный.

На практике подобная дихотомия существует только в художественных произведениях, чем в реальности руководствоваться глупо. Как-то раз на своей шкуре, например, испытал один бывший военнослужащий, который записался в разведку, чтобы бороться с мировым терроризмом, а обнаружил в итоге, что не совсем все так здорово, как ему казалось. Бывшего военнослужащего зовут Эдвард Сноуден. Он у нас тут околачивается, по-моему, где-то до сих пор, чтобы его не убили за его открытия.

С другой стороны, из-за вот этой высокохудожественной шпионской продукции, как кинематограф, видеоигры, художественная литература, к ним получается достаточно насмешливое отношение. То есть, с одной стороны, это всевозможные книги Яна Флеминга, которые он писал чисто для того, чтобы поржать, и, будучи настоящим разведчиком, выписывал там какую-то ахинею абсолютную. Такие технотриллеры, только несерьезные, с его точки зрения. Он очень удивлялся, что многие люди все это восприняли за чистую монету.

Да. А у нас, соответственно, это выражается во всех этих анекдотах. Про то, что Штирлиц, идя по лесу, услышал из кустов шипение. «Змея», — подумал Штирлиц и несколько раз выстрелил в кусты из пистолета. Шипение прекратилось. И только тогда полковник Исаев вспомнил, что пастор Шлаг так и не научился свистеть.

Да. Вот это вот.

Но на самом деле, конечно, с разведкой эта тема, с одной стороны, очень интересная и насыщенная, с другой — весьма и весьма непрозрачная и суровая. Вот, например, мы сегодня будем упоминать гражданина Судоплатова и его операцию по ликвидации Коновальца. И специалистом-подрывником, и вообще техником таким, Q, как в Бондиане, в НКВД-то выступал Александр Тимошков, подполковник, разработчик оперативной техники Первого главного управления. Тогда оно еще было не Первым главным, это потом.

Так вот, про него известно то, что он родился в 1903 году и в 1945-м выехал в Грецию советником МГБ при руководстве греческого партизанского движения и Демократической армии Греции. Это все, что известно?

Да. То есть куда он делся после того, как выехал в Грецию, я вам сказать не могу. И вряд ли кто-то может.

Или кто-то может, но не хочет.

Поэтому с разведкой все весело и здорово. В XIX веке с разведкой все было относительно игриво и легко. Например, была у нас такая княгиня Дарья Христофоровна Ливен, урожденная Катарина Александра Доротея фон Бенкендорф.

Да-да-да-да.

Сестра того самого Бенкендорфа, который начальник жандармов. Эта самая Дарья Христофоровна сначала должна была выйти замуж за Аракчеева. Но что-то ей не захотелось за него выходить. Я ее могу понять.

Пришлось бы ходить строем.

Копать от забора и до обеда. Видимо, что-то такое. Поэтому ей дали этого самого графа Ливена, более молодого персонажа. При режиме Павла Первого, по-моему, министром был каким-то. И она, пока ее муж строил карьеру, занималась тем, что была светской львицей. И для того, чтобы капитализировать этот ее статус, ее мужа стали отправлять посланником в разные страны.

Она несколько лет прожила в Берлине, несколько лет прожила в Лондоне, даже довольно много лет. И в Лондоне она завела очень большой авторитет. Там она родила сына, которого назвала Георгием в честь его крестного отца, который более известен как Георг IV, король Великобритании. И этот самый крестный говорил: «Как же похож на меня этот ребенок». Да уж, конечно, похож. Вы поняли, да? Она, короче, затащила в постель британского короля.

Класс.

Была, правда, еще одна версия, что на самом деле отец этого самого ребенка — Меттерних, за счет чего к нему прицепилась погоняла «сын Конгресса». Как у нас были дети фестиваля, а тут дети Конгресса. Имеется в виду Венский конгресс. И не только Меттерниха. То, что она с ним спала, — это точно. То, что она с Георгом Четвертым спала, — это точно. Много с кем еще. Например, с премьер-министром Британии, 26-м по счету, лордом Греем.

Когда, значит, после того как померла Дарья Христофоровна, публиковали ее воспоминания, вдова премьер-министра Грея писала, что публике станет известна степень интимности главы правительства с иностранной посланницей. Обратите внимание, что ее, формально никаких должностей не занимающего и физически не способного занимать, потому что XIX век и женщинам место на кухне, называют иностранной посланницей. Какой у нее, собственно, был авторитет.

Ну и еще она с премьер-министром Франции Франсуа Гизо тоже спала, потому что работа такая: со всеми надо общаться. А с французским дипломатом Шатобрианом она, видимо, не спала. Потому что он про нее написал: «Женщина с длинным неприятным лицом, заурядная, скучная, недалекая, не знающая иных тем для разговора, кроме пошлых политических сплетен».

Да, конечно, Шатобриану не обломилось. Шатобриана мы вполне понимаем. По портретам красавица.

Еще один интересный пример тоже из XIX века — полковник Альфред Рёдль, австро-венгерский контрразведчик, начальник штаба 8-го пражского армейского корпуса. Короче, очень большой начальник. Он в самом начале своей работы в контрразведке попал на крючок к варшавскому отделению разведки Российской империи. Догадайся почему.

Почему?

Потому что он был петушок — голубой гребешок.

Ага, понятно.

И наши про это пронюхали и такие: так-так.

То есть тогда это можно было использовать, да?

Да не то что тогда это можно было использовать. Ты помнишь, например, Тьюринга за что в кутузку посадили?

Тьюринга посадили в кутузку как раз за это же, да.

Да. Проблема в том, что… А, вообще-то да. Что ты хочешь-то? А это было за 50 лет до.

Какие времена, да.

Ну это тоже времена. У нас за это до самого конца тоже могли посадить. Понятно. В тюрьму только за… Это я уже не говорю о том, что, если бы он был какой-нибудь Ганс Чурбан из дальней деревни где-нибудь в Альпах, пастухом бы служил, это было бы еще ладно. А он был все-таки в Вене, в генштабе, в контрразведке. Это бы для него было полнейшим крахом.

По этой причине ему и сказали, что, герр Рёдль, у вас есть два варианта. В одном вы верный служащий австрийского генерального штаба, попавший под суд и совершенную погибель по обвинениям в гомосексуализме. А в другом вы тайный агент российской разведки, передающий все данные и получающий за это серьезное вознаграждение. Выбирайте.

Короче, герр Рёдль выбрал и достаточно долго нам сливал всевозможную информацию. Это был, наверное, самый высокопоставленный наш агент на стороне Центральных держав, Четверного союза, я имею в виду, который в Первой мировой войне был. И именно благодаря данным, которые нам сдавал Рёдль, сербам удалось нанести такие чувствительные потери наступающим австро-венграм. Сербов это никак не спасло, но зато, по крайней мере, не всухую слили.

В итоге его чисто случайно… Он забыл в такси коробку от своего ножика. То ли для вскрытия писем, то ли для обрезания сигар. Что-то такое был ножик. И там были замечены всякие записки. Короче, Рёдль застрелился.

После этого произошел страшный бугурт, особенно в Будапеште. Потому что в венгерской прессе все писали: вот, видите, в Вене сидят гомосексуалисты, сифилитики и предатели. Говорили нам, не надо связываться с этими недонемцами. И, в общем, оказалось даже, что не совсем неправильно.

В XX веке разведка пошла ввысь и вширь, потому что масштаб противостояния, средства связи, стоимость поставленного на кон — все это очень сильно возросло. Во всех приличных странах были созданы соответствующие ведомства и контрведомства, которые стали работать. Правда, часто бывало так, что работали они не совсем туда, куда предполагалось, особенно некоторые их члены.

Одним из самых знаменитых разведчиков XX века, выступавшим под псевдонимом Рамзай или Зонтер, был кто?

Кто?

Рихард Густавович Зорге.

Я так и подумал, но что-то засомневался в последний момент.

Рамзай — это как раз Зорге. Рихард Густавович родился, как это ни странно, в Баку. Не совсем в Баку, в поселке рядом с Баку. В семье местных фольксдойче, которые работали там на нефтяном… В общем, нефтяным инжинирингом занималась эта семья. И они все были такие политически сомнительные с точки зрения лояльности Российской империи. У них у всех были какие-то левые заскоки.

В итоге они уехали в Германию. И там Рихард Зорге, недоучившись, попал в 1914 году на фронт. Сначала на западный, потом на восточный, потом опять на западный после ранения. Участвовал в боях за Верден. Получил Железный крест. Это не шуточки.

И в 1917 году его военная карьера закончилась тем, что шрапнель ему перебила ногу очень сильно, и он вышел из госпиталя хромым. Но не только его нога стала короче на несколько сантиметров от этого ранения и лежания в госпитале, но еще его взгляды сильно сдвинулись влево по ходу этого дела. Он там наобщался с одной медсестрой на тему прибавочной стоимости и прав рабочих, и поэтому стал коммунистом.

Тут, понятно, еще сильно повлияло то, что человек годами бьется-бьется и что-то не понимает, за что он, собственно, уже бьется-то на этой войне. Какой-то Верден головного мозга. Остается инвалидом, видит, как другие гибнут. От такого у многих людей действительно происходит серьезная смена взглядов на жизнь.

Поэтому с 1918 года Зорге — это главный участник всех коммунистических заварушек в Германии и окрестностях. Он участвовал в Кильском восстании 1918 года. Оттуда его отправляли в Берлин и Гамбург. Был связан с Эрнстом Тельманом. Вступил в Компартию Германии, в Коминтерн. Работал во Франкфурте-на-Майне. Устроился в коммунистическую газету в Золингене.

В общем, мы после того, как в 1924 году компартию запретили, вызвали его в Москву как большого специалиста и образованного человека. Мы ему выписали советский паспорт, приняли его в ВКП(б) и отправили работать в Китае на советскую разведку. Попутно он писал там всякое из научных работ, бывал в Англии, попадал там под арест в том числе. И в итоге он обосновался в Шанхае.

Именно там он познакомился со своим будущим связным Хоцуми Одзаки, японским коммунистом. И они работали параллельно с чанкайшистами, которые сильно дружили с немцами. И, соответственно, они выпытывали через чанкайшистов немецкие секреты всякие. В том числе данные по разработке немцами и китайскими националистами оружия массового поражения. В данном случае химического.

В 1933 году его перевели в Японию. И в Японии он работал, причем работал весьма ярко. Его там знали как журналиста, который дружит не только с Хоцуми Одзаки, но и с разными немецкими персонажами, типа, например, Эйгена Отта, немецкого посла. Этот Отт периодически доверяет ему работу по составлению отчетов для Берлина, в том числе с секретными данными. Есть также разговоры о том, что он потрахивает секретаршу Отта, жену Отта, много кого он потрахивает в окружении Отта, и тоже от них всякое интересное знает.

Хоцуми Одзаки тем временем стал советником министра и тоже много чего стал знать, о чем докладывал Зорге. Еще знали, что он состоит в НСДАП и его лично Геббельс отправил в Японию. И что будто бы он является сотрудником абвера. Ведет роскошную жизнь и гоняет по Токио на мотоцикле Zündapp.

Классные были мотоциклы, конечно.

Знаешь, почему он гонял по Токио на мотоцикле?

Почему?

Потому что к всякому иностранцу тогда в Токио приставлялся сотрудник… как их там… наружного наблюдения, конечно.

Да-да.

Он просто от них явно уезжал.

На мотоцикле можно было от них уехать?

На мотоцикле они могли не догнать просто. Правда, мотоцикл как-то раз с ним сыграл злую шутку. Он торопился, уехав в 1938 году от Одзаки со срочной информацией по поводу японских планов, по-моему, на тему Монголии и Дальнего Востока, и разбился — в стену врезался.

Ничего себе.

К нему привели его друга Макса Клаузена, которому он должен был дать инструкции на всякий случай. Врачи вызывают Макса Клаузена. И Максу Клаузену Зорге передает из карманов штанов эти самые документы, которые Клаузен, его радист, должен передать в Москву. Если бы он потерял сознание, эти документы попали бы в руки неизвестно кому, и тогда бы им всем был тердык сразу.

Сразу.

Еще из достижений Зорге то, что он, во-первых, правильно предсказал будущее господство США в Тихоокеанском регионе, а также то, что он передал данные о немецком нападении на СССР. Но тут все надо воспринимать в контексте. Потому что говорить «Зорге передал точную дату нападения на СССР, а ему не поверили» — это правда. Но мы можем сказать и другое: Зорге много раз передавал точную дату нападения, и каждый раз разную. И поэтому ему не поверили.

То есть, если почитать его донесения, там будет написано то «после войны с Англией», то «в первой половине июня», то «15 июня», то «20 июня», то еще чего-то там. Вот, например, 15 июня он пишет: «Германский курьер сказал военному атташе, что он убежден, что война против СССР задержится, вероятно, до конца июня. Военный атташе не знает, будет война или нет». 21 июня: «Война задерживается до конца июня».

Ситуация развивалась, и характер информации менялся. Поэтому Зорге, да, предупредил, но из-за того, что он очень много всего этого передавал, все все время менялось, поэтому он допредупредить не смог. А вскоре это потеряло для него значение, потому что 18 октября 1941-го их всех повязала японская контрразведка. Сначала просто замели Одзаки, потом Макса Клаузена, и за ними Зорге.

Зорге строил всю защиту на том, что он, да, передавал советской разведке, но, во-первых, как бы от немецкой разведки, а не от японской, то есть что они пристали — это раз. Во-вторых, передавал сведения, которые ему просто говорили. То есть не крал там что-то, не подглядывал, не пролезал куда-то и не фотографировал секретные документы. Ему говорят — он передает. Имеет право.

Его по настоянию немцев приговорили к смерти. Одзаки тоже, кстати, приговорили, правда, за измену родине. После чего три года предлагали обменять на кого-то из засыпавшихся японцев. Я уж не знаю на кого, но Москва отвечала, что не знает никакого Зорге и глаза его не видала. Почему — вопросы разные. Может быть, потому, что не хотели давать японцам хотя бы какой-то повод к участию в войне на стороне немцев. Нам и так плохо было. У нас на восточной границе с Японией оставались только танки Т-35 — солидно выглядящие, но абсолютно уже показавшие свою непригодность.

Другие тыкают на то, что американцы после оккупации Японии зачем-то разыскивали могилу Зорге. Зачем? Непонятно. Может, он еще и на них работал?

Может, да.

Да.

Более удачно, хотя тоже не очень хорошо, сложилась судьба другого советского разведчика — Павла Анатольевича Судоплатова. Он умер в 1996-м. Ему пришлось посидеть после 1953 года за то, что он из кровавой гэбни, опять сменилась власть. Но ему удалось совершить много славных дел. Например, под его руководством, не только его — там еще Наум Эйтингон работал, — устранили Троцкого.

Но Троцкий — это не очень интересно. Его-то устранить было, в принципе, не так трудно. Интересно другое: то, как он, например, лично участвовал, будучи молодым человеком, в устранении Коновальца, лидера Организации украинских националистов. Его туда отправили как племянника Николая Лебедя, украинского националиста, которого уже к тому времени арестовали советские спецслужбы и спросили: «Что, сынку, не хочешь ли перейти на нашу сторону?» Лебедь захотел. Поэтому он написал письмо, что вот этот самый Павлусь Валюх — это мой племянник. Я его посылаю к Коновальцу помогать.

Коновальцу он понравился. Ходили с ним вместе в баню. И как-то раз они в Париже, когда были на могиле Петлюры, Судоплатов сообразил: вытащил платок и взял горсть земли с могилы Петлюры. И сказал, что вот отвезет на Украину, высыплет там и посадят дерево. Чтобы, типа, было дерево с могилы Петлюры. И Коновалец такой: о, какой же он классный, этот чувак.

Хитрый, — назвал Судоплатов.

Удивительно.

Короче говоря, в итоге Судоплатова вызвали лично к тирану Сталину. И тот ему дал команду Коновальца мочить, чтобы создать хаос в руководстве ОУН и заставить их группировки бороться друг с другом. Кстати, это удалось. Они тут же разбежались на оуновцев Мельника, оуновцев Бандеры, плюс еще какого-то Боровца, еще каких-то разных персонажей. Так что Судоплатов не зря это сработал.

И Сталин его спрашивает: каковы вкусы, слабости и привязанности Коновальца? Судоплатов вспомнил, что тот очень любит шоколадные конфеты. Он везде покупает коробки конфет дорогих. И Сталин говорит: используйте эту страсть к конфетам, чтобы уничтожить его.

Была сделана коробка типа как будто конфет, раскрашенная под украинскую мазанку, которая на самом деле была бомбой. Чтобы не надо было эту бомбу перед тем, как ее передавать, нажимать, поворачивать, дергать за веревочку и прочее, там был сделан другой взрыватель. Бомбу надо было держать вертикально, то есть ребром ее как бы поставив на стол. Если ее положить горизонтально, активировался взрыватель. Я думаю, что там выливалась какая-нибудь кислота, разъедала проволочку и так далее.

Все мы, я думаю, уже имели возможность во всяких музеях и документалках поглядеть на химические взрыватели так называемые. Нажимаешь кнопочку, кнопочка отпускает молоточек, молоточек разбивает ампулу с серной кислотой, серная кислота через 20 минут разъедает проволочку, проволочка отпускает взрыватель — бабах. Можно вставить другую капсулу, которая будет, допустим, разъедать не 20 минут, а 5 или 30 минут. Я думаю, по такой схеме была устроена эта фальшивая коробка конфет.

И он, значит, с этой коробкой конфет сошел с советского парохода, как, кстати, называлось. Пришел к Коновальцу, всучил ему эту коробку, после чего ушел, купил… Или говорят, что он не тогда купил, а заранее купил и просто сменил плащ и шляпу, чтобы затеряться. И все, и скрылся. Бабах — Коновальца нет. Его искали с полицией, искали, но он сел на поезд до Парижа. И в Париже, затерявшись, встретился со своими, после чего доехал на автомобиле до Испании, из Испании, по-моему, уже вернулся к нашим. А может, и не вернулся тогда, остался. Факт тот, что он ушел далеко.

Еще Судоплатов вместе с другими знаменитыми разведчиками участвовал в работе отряда «Победители». Была создана особая группа при НКВД во главе с Судоплатовым, которая сформировала под собой в 1942 году отряд «Победители». Это был такой ультрауспешный партизанский отряд, который два года, с 1942 по 1944-й, когда наши пришли обратно, его рассекретили за ненадобностью, в Львовской области ураганил против немцев и украинских националистов, кстати, тоже через некоторое время. С ними поначалу была договоренность о нейтралитете, потом они ее нарушили.

Действовала эта группа по линии «Т», то есть террор. Много чего им удалось сделать. Уничтожили спиртзавод, бумажную фабрику.

По самому дорогому ударили.

Да. Спиртзавод подорвали. Немцы-то чай тоже любят спирта попить.

Да.

Захватили имперского советника связи, подполковника Райса, у которого выбили, где находится бункер Гитлера «Вервольф», тот самый знаменитый на Восточном фронте. Устроили там налет на какое-то барское имение, которое себе гитлеровский офицер устроил, чтобы зажить, типа помещика.

Возглавлял этот отряд знаменитый Герой Советского Союза Медведев, который потом книги про это писал. Помимо него были самые разные интересные персонажи. Там, например, был такой абсолютно легендарный Николай Кузнецов. Николай Кузнецов этот, получив фальшивые документы на имя немецкого офицера Пауля Зиберта, затесался в вермахт и начал убивать просто ключевых офицеров.

Да, то есть он, например, пытался убить Эриха Коха, рейхскомиссара Украины. Его замочить, по-моему, не удалось. Вместо этого он хотел убить его заместителя Даргеля, а убил случайно другого заместителя. Потом он Даргеля тяжело ранил, его производится в Берлин, по-моему. Потом он убил оберфюрера СС Альфреда Функа. Короче говоря, много чего он сделал. И даже дорос до чина гауптмана. Это как капитан у эсэсовцев, если я не путаю.

И в 1944 году ему удалось еще прибить шефа дистрикта «Галиция» Отто Бауэра, начальника канцелярии правительства генерал-губернаторства на территории Польши доктора Шнайдера. Короче, терминатор натуральный был. Удивительно, как у него все это удавалось так легко. Я бы уже, наверное, умом успел тронуться, а он ничего.

Короче. А, еще как-то раз у него даже была задача захватить живым генерала Ильгена, который командовал восточными батальонами. Его надо было переправить в Москву. К сожалению, там получилось так, что в Москву его отправить уже не удавалось, так что генерала Ильгена, короче, в яму положили, чтобы не пропадал.

В общем, в 1944 году Кузнецов, к сожалению, при попытке перейти фронт напоролся на бандеровцев и в бою был убит. Удивительный, конечно, был деятель. Поражаюсь ему.

Его коллегой по службе в отряде «Победители» была полковник Африка де лас Эрас Гавилан.

Ух ты!

Да. Полковник Гавилан была, как нетрудно догадаться, испанкой. И она была республиканкой и билась на стороне республиканского правительства в гражданской войне в Испании. Так сказать, no pasarán. И заодно она стала членом мадридской резидентуры советского разведуправления. Ее использовали для того, чтобы приблизиться к Троцкому, потому что троцкисты в Испании тоже действовали будь здоров. Там эти были ПОУМ — такие товарищи изрядно нагадили нам, кстати.

После того как война кончилась печально для республиканцев, Африку вывезли в Москву и посадили тут где-то поначалу работать. После того как началась Великая Отечественная, Африка такая: что же это я буду сидеть где-то на ткацкой фабрике, когда тут можно бить фашистов? И записалась в отряд «Победители», с парашютом была заброшена во Львовскую область и до 1944 года вместе с ними билась там. Такая была свирепая тетка.

Боевитая, да.

После войны ее отправили сначала в Берлин, а потом в Париж. В Париже она доказывала, что она типа бедная несчастная беженка из голодной франкистской Испании: дайте попить, так есть хочется, что переночевать негде. И она два года в Париже работала. После этого ее отправили куда-то в Латинскую Америку.

Куда?

Никто не знает куда и вряд ли узнает.

Куда надо, туда и поехала.

Там она 20 лет пробыла и по ходу дела получила шифровку, что к ней едет итальянский товарищ, который будет изображать, что он ее муж. И было приказано выйти за него замуж и быть мужем и женой в прямом смысле. Таким образом она вышла замуж за Валентина Маркетти. На самом деле это Джованни Бертони по кличке Марко. Наш шпион. И этот брак оказался счастливым. Потому что, понимаете, в те годы люди вступали в брак по велению партии, а не из низменных инстинктов.

Поэтому вот так вот. Кроме шуток, это не редкость, когда тебе вдруг говорят: времени объяснять нет, теперь ты какой-нибудь там мистер и миссис Смит, вот тебе миссис Смит, вот вам паспорта со штампами о браке, заключенном в Норвегии, вперед и с песней. И, кстати, заведите пару детей, потому что контролер скажет: а что это за странная семья такая? Без детей.

Без детей.

И ты такой…

Родина сказала надо.

Это же коммунист или кто-то там. Патриот теперь уже, в принципе. Это не так важно. Факт тот, что шпионам все непросто дается в этой жизни. В общем, Африка Гавилан была очень успешной разведчицей. И с автоматом бегала, и нелегалкой работала, и по странам ездила, и преподавала в итоге, когда стала пожилой. В 1985-м ее отправили в отставку, она продолжала, так сказать, консультировать. Через три года померла, на Хованском кладбище похоронена. Награждена многими орденами и медалями. Такая была, конечно, величина.

Еще, ну не то что прям под руководством, при участии Судоплатова проводили очень интересную серию радиоигр — операции «Монастырь» и «Березино». Главным исполнителем там был Александр Петрович Демьянов, тоже весьма легендарный персонаж. Псевдоним Гейне. Кроме того, предполагается, что со стороны абвера его знали как Макса или Фламинго. Правда, сами немцы путаются в показаниях, кто у них там числился как Макс. Так что это такой вопрос, не вполне проясненный.

Его уже внедряли к немцам. И в итоге он вроде как даже создал для немцев целую группу «Фламинго»-шпионов. Чтобы ему понять, как вести радиоигры, ему помогал Вильям Фишер, про которого мы сегодня еще поговорим. Фишер был очень суровым учителем. То есть, например, мог при учениях по радиопередаче громко хлопать деревянной шахматной доской над ухом у своего ученика.

Это зачем?

А потому, что может, не знаю, артиллерия обстреливать или еще что-нибудь случится. Радист должен все слышать, неважно, что вокруг происходит.

Короче говоря, когда немцы стояли уже под Москвой, Демьянова, Гейне, отправили к немцам. Он перешел линию фронта, сказал: «Hände hoch! Я член монархической организации „Престол“. Так сказать, ваша политическая кредо? Всегда. Вы, надеюсь, кирилловец? Заграница нам поможет». И типа он пришел, так сказать, чтобы наладить связь с иностранными товарищами.

Его там немножко попрессовали, даже я бы сказал, множко попрессовали. Но он ничего, не развалился, не попался ни на каких противоречиях. Его отправили в абвер учиться на диверсанта. Весной 1942-го его обратно отправили уже от немцев к нашим, типа что он их шпион.

И Демьянов начал передавать им всякие секретные сведения, которые были в основном чепухой. Самым главным считается то, что он передал им, будто в штабе Красной армии основным направлением контратаки является Ржев, а не Сталинград. Немцы отправились туда, поэтому маршал Жуков подо Ржевом изрядно умылся кровью. Но так было надо, потому что зато разгромили немцев под Сталинградом и заставили фельдмаршала Паулюса пожрать колбаски.

Ты знаешь, что Паулюс ненавидел немецкую армейскую колбасу?

Да. Что это он?

То, что он человек уже немолодой, зубов-то уже не того, а эта колбаса была такая, что ей можно врагов убивать.

Понятно. Использовать в бою колбасу.

Паулюс потом про эту колбасу, посидев на ней в Сталинграде, выражался исключительно нецензурно.

В итоге мы захватили полсотни диверсантов, перетащили на свою сторону шпиона Григория Добача. Добач — такой был интересный персонаж. Его, попавшего в плен, завербовали немцы, забросили к нам. Но он был захвачен контрразведкой, которая его спросила: «Что, сынку, помогли тебе твои фрицы?» Добач резко перешел на правильную сторону, его не расстреляли и даже привлекли к работе, к радиоиграм. И он, чувствуя, видимо, муки совести, направил письмо о том, что, с его точки зрения, разведка занимается ерундой и отправляет немцам в качестве радиоигры однообразные сведения, которые, скорее всего, тут же им надоедят и будут раскрыты. А если они попробуют действовать активнее, то просто спалят своего агента с той стороны.

Поэтому Добач предложил поручить ему заняться работой, и во многом благодаря Добачу и его знанию немцев была проведена следующая часть операции «Березино». Немцы, короче говоря, получили от своего полковника Шерхорна в 1944 году из лесов Белоруссии донесение. Ну, то есть сначала не Шерхорна — это один из агентов абвера в Москве был, который у них считался надежным. На самом деле это, по-моему, был Добач. А если не Добач, то кто-то из его коллег. Там было упомянуто, что типа оберст Генрих Шерхорн под Минском где-то шкерится и всячески вредительствует в тылу. И поэтому Шерхорн просит радиста, рацию, продукты, боеприпасы, оружие. И он всех русских победит тут.

Разумеется, Шерхорн бился до победного конца. И в итоге только, по-моему, 5 мая 1945-го Шерхорну отправили последнюю радиограмму: «С тяжелым сердцем вынуждены прекратить оказание вам помощи. На основании создавшегося положения мы не можем также больше поддерживать с вами радиосвязь. Что бы ни принесло нам будущее, наши мысли всегда будут с вами, кому в такой тяжелый момент приходится разочароваться в надеждах».

Да.

Проблема в том, что Шерхорн был завербован советской разведкой, и поэтому никакого отряда, действовавшего там в тылу проклятых русских большевиков, конечно, не существовало. То есть они просто зря тянули из немцев боеприпасы, агентов, деньги. Кстати, денег довольно много вытянули. По ходу дела Шерхорн, собственно, оберстом и стал. До этого он был каким-то, по-моему, лейтенантом, то есть подполковником, по-нашему.

Присылали туда разведчиков через тот же канал, чтобы они удостоверились, что действительно этот самый оберст Шерхорн там бьется, не щадя живота своего. Он, по-моему, тоже Железный крест в итоге получил.

Все там отметились, я смотрю.

Но мы этих шпионов всех переловили тоже на подступах еще, и они все тоже передали домой, что все прекрасно. Шерхорн лично превозмогает орды расово неполноценных русских, расстреливая их из «шмайсера» из одной руки, из пулемета MG-42 — из другой.

Было, правда, там пара эксцессов, когда засланные радисты при десантировании получили тяжелые травмы и умерли. Они как бы сперва десантировались, потом начали глупости всякие отвечать на предложение сотрудничества, а потом получили тяжелые травмы и умерли.

Да, бывает такое.

Случается иногда.

В итоге, когда война кончилась, мы попробовали, захватив гросс-адмирала Редера, подослать к нему Шерхорна и склонить его к сотрудничеству с разведкой. Но оказалось, что с Редером невозможно никакое сотрудничество.

Да.

Потому что гросс-адмирал Редер был такой человек весьма суровый. Он абсолютно никого не боялся и ничего не боялся. Он всегда был преисполнен самых мрачных предчувствий о том, что с ним будет, но никогда не сворачивал с пути. То есть он такой был, знаете, как у гнома в Вархаммере его тролльбой. Этот самый грустный рэп был такой.

Он мог наорать на Гитлера, если считал, что Гитлер неправильно говорит. А так считал он довольно часто. В итоге, когда его приговорили к 20 годам, он подал протест против этого приговора. Знаешь, на что он предложил заменить себе приговор?

На домашний арест?

На расстрел.

На расстрел? Сразу лучше расстреляйте, да?

Да. Ему сказали, что так нельзя, к сожалению. Короче, в итоге его через 10 лет выпустили по состоянию здоровья. Такой был весьма свирепый персонаж.

Да, резвый он, конечно.

Так что сотрудничество у нас с ним не сложилось, и Шерхорна мы в итоге отправили в ГДР, где он жил-поживал и добра наживал.

Да.

Но не все только во всяких Германиях и Испаниях. У нас был и свой человек в Лондоне. Жил да был один знаменитый британский дипломат и арабист по фамилии Филби. И он был, между прочим, одним из создателей современной Саудовской Аравии.

Да ладно.

Да. Он был у короля того Сауда, который стал первым правителем, объединившим Неджд и Хиджаз. Он там вообще у них такое решил, типа: я Лоуренс Аравийский. Взял себе вторую жену-арабку, ездил на верблюде, ходил в мечеть тоже. То есть такой был с глубоким погружением.

И был у него сын, который прославился как Ким Филби по своей университетской кличке. Хотя реальным его именем было Гарольд Адриан Рассел Филби. Понятно, что это из благородных персонаж с таким длинным именем.

Филби был человек очень талантливый, очень многогранный. И именно поэтому он и стал товарищем Филби. Он попал под программу, которую предлагал один из начальников ОГПУ еще в 20-х годах, Меер Трилиссер. Трилиссер говорил, что надо вербовать студентов. Причем студентов не из этих занюханных мест, а из Оксфорда и Кембриджа. Потому что, смотри, во-первых, студенты — это люди молодые, бунтарски настроенные. А во-вторых, у англосаксонских студенческих слоев есть традиция заводить секретные общества. Всякие вот эти Sigma, Delta, Ypsilon с дурацкими названиями. «Череп и кости» там какие-то.

Между прочим, Ку-клукс-клан растет из той же самой среды.

Да ладно.

На самом деле да. В основном там какие-то греческие. Я читал статью про какого-то еврея из России, который тоже поступил в университет где-то в Америке. Его тоже приняли в братство, где его стали как салабона всячески третировать. Поскольку он русский, ему дали погоняло ГУЛАГ. В качестве задания вручили ему кирпич и сказали, что он должен носить его все время с собой и предъявлять членам общества при встрече.

Мне это все далеко, честно говоря, я не англосакс ни капли. Если бы мне там дали кирпич и сказали, что его нужно носить с собой и предъявлять, через секунду давший кирпич пожалел бы, что дал именно кирпич, а не подушку, воздушный шарик, мягкую игрушку. Но факт тот, что с точки зрения разведки все эти общества, с их конспирацией и прочим, — это благодатная почва для вербовки и получения всяких данных.

Ну и плюс в Кембриджах-Оксфордах околачивались крупные персоны, типа Бертрана Рассела, которые все были в той или иной степени просоветскими. И таким образом Ким Филби попал в коммунизм. Значит, сначала он просто вступил в компартию в Британии. Мы его отправляли в Австрию, чтобы он был членом тамошнего МОПРа. МОПР — это Международная организация помощи борцам революции. Тогда была такая шутка, что либо в МОПР, либо в ДОПР. ДОПР — это дом предварительного заключения, короче.

И там он женился. Потому что там какой-то австрийской еврейке Литци Фридман грозил арест по подозрению в антиправительственных настроениях. Фашисты уже рвались к власти, и аншлюс был не за горами. И поэтому Филби дал ей свою фамилию и английский паспорт, потому что он был английский джентльмен прежде всего.

Потом возвращается обратно в Британию. В Британии он внезапно начинает говорить о том, что на самом деле в нацизме можно найти рациональное зерно, и вступил в общество англо-германской дружбы. Можете нагуглить фотки этого общества англо-германской дружбы — там такие персонажи ходят, как будто сейчас завопят: «Sieg Heil, mein Führer!» Очень характерно одетые и с характерными манерами.

И он там занял позицию сомневающегося. Типа: вот я в принципе за национал-социализм, но вот что-то меня смущает.

Сомнения, да. Долевые вот сюда. Терзают смутные сомнения.

Какие у вас могут быть смутные сомнения, мудаки? Ну ты что? Ну какие сомнения? Смотри, вот чисто тебе по секрету: сейчас Германия готовится к атаке на Чехословакию. Представляешь, как круто? Он такой: да, слушай-ка, ты меня прямо убедил. Я сейчас отойду на пять секунд, мне нужно передать ш… То есть почистить зубы.

И таким образом он получал всякие интересные сведения, и ему даже удалось с неким Иоахимом фон Риббентропом перетереть за жизнь.

Ух ты.

Да. Короче, много чего интересного наслушался там, и все, что он услышал, передавал своим товарищам в Москву. В Испании он тоже засветился. При лично генерале Франко его прислали как корреспондента Times. И писал про то, как там храбрый генерал превозмогает безбожных коммунистов. И даже Франко так расчувствовался, что дал ему крест за заслуги. Еще ему дали другую награду. Не помню, какую именно дали первой. Но факт тот, что, по-моему, дали орден Красного Знамени. Но про это он генералу Франко, конечно, не сообщил.

Да, не стал распространяться на всякий случай.

Да.

Ну и как корреспондент, он, конечно, ездил везде, смотрел там, везде фоткал, записывал и посылал в Москву: чего там, кто куда пошел, чего где делал. Было очень полезно.

Когда война кончилась, его отправили обратно в Британию. И там он скорешился со своим старым однокашником еще по универу, с Гаем Бёрджессом. Тогда Гай Бёрджесс служил в MI6 и никак не мог найти себе нормальных людей в команду. Поэтому его позвали туда, хотя и всякие странные прошлые дела с коммунистами были, но в молодости-то, понимаете. С кем не бывает. Кто не бывал коммунистом по молодости? А кроме того, смотрите: он общался с Риббентропом, он общался с Франко, он с кем только не общался, он всех знает вообще как облупленных. Чего долго искать-то?

Так что Филби взяли в MI6 и определили в отдел D. Отдел D этот, правда, ничего не делал, потому что отдел D — это диверсии, но тогда на диверсии денег просто не давали, в 1940 году. Тогда британское правительство было убеждено, что внутри страны так и сидят орды нацистских штурмовиков, которые только и готовятся вытащить из-под кровати коричневые рубашки, карабины «Маузера», зачесать себе челку и пойти вешать весь парламент и топить его в Темзе. Поэтому все бабки вбухивались в контрразведку.

По этой причине поначалу Филби ничего не делал, как и его коллега Бёрджесс. А, я говорил, что Бёрджесс тоже наш шпион? У нас длинные руки.

Короче говоря, Филби с Бёрджессом создали так называемую Кембриджскую пятерку. На самом деле никакой Кембриджской пятерки никак не было. Потому что пятерка — это просто там было из кучи донесений от разных информаторов, которые через себя переправляли Филби с Бёрджессом, а также еще кучей народу. Кто там еще-то был? Этот самый Макдональд… Или как его там звали? Короче говоря… А, Маклейн, извините. Дональд Маклейн его звали. У меня все время в «Макдональдс» какой-то в голове складывается.

Считается за участника Кембриджской пятерки. На самом деле просто эти донесения, которые попали кучей в Москву, из них было отобрано пять, безусловно, надежных. И типа поэтому у нас пятерка. На самом деле этой пятерки никакой не было. У нас было гораздо больше там агентов.

Почему они это делали? Потому что, понимаете, они считали, что грязные правые консерваторы, сидящие во власти, вредят нашему уже естественному союзнику, который борется с нацизмом, проливает сейчас кровь и тратит миллионы своих людей на это. А мы им не скажем чего-то там такое важное? Правильно? Это как-то нехорошо выходит.

Да уж.

Вот. И по этой причине Филби с Бёрджессом считали, что нужно передавать то, что стало известно в Британии и может быть полезно Советскому Союзу. То есть они не передавали там что-то такое, чтобы захватить Британию. Они передавали, например, про Курскую дугу: что немцы планируют срезать дугу танковыми ударами. Не сказать, что мы про это совсем не знали. Мы это… запалили каких-то саперов и выбили из них эту же информацию. Но вы понимаете: в разведке чем больше у вас подтверждений информации, тем лучше. Тем более она достоверная.

Да, потому что этих саперов могли просто подослать, и все.

Британцам, например, в ходе войны удалась такая дезинформационная операция. Они труп своего офицера с мешком секретных документов, поддельных, подкинули на берег. Типа он утонул, и его вынесло на берег к немцам. То есть, понимаете, что угодно может быть подставой. Абсолютно все что угодно. Если вчера взятый язык и шпион откуда-то там из Южной Африки говорят одно и то же, ну, скорее всего, это так и есть. Скорее всего. А вот если один только шпион из Южной Африки говорит — хрен знает.

Да. Может, он вообще уже давно не наш шпион.

Вот.

Еще Ким сумел в MI6 сделать для нас одно очень хорошее дело в 1945-м. У нас была одна такая агентесса в Америке — Элизабет Бентли, член тамошней компартии и супруга советского агента по имени Яков Голос. Типа что он эмигрировал еще из царской России, но все-таки убеждения эти пронес. Позывной — Умница.

И Бентли среди всяких чиновников имела очень важную сеть информаторов. Проблема в том, что под конец Второй мировой Голос заболел и на нее все это спихнул, а потом умер. Что еще хуже на нее повлияло — Бентли стала бухать, стала ссориться с начальством. И, короче говоря, в итоге она в 1945-м пришла к Дж. Эдгару Гуверу и сказала, что, типа, я советская шпионка, сейчас всех поздаю.

К счастью, американцы тут же передали из ФБР информацию в MI6, и Филби тут же отправил в Москву сведения про всех, кого она запалила, так что мы многих спасли. Они взяли и испарились, после чего как по волшебству появились в Москве.

Да, бывает и так.

Да.

В 50-х годах Бёрджесс и Маклейн пропалились. За ними следили. Там такая дикая довольно история: типа, что за ним следят. Он идет на встречу с советским агентом, но вместо этого стоит и курит, и никакой советский агент не появляется. И все такие раздосадованные: неужели это не он, предатель? И тут такие: подождите, но ведь он не курит обычно. Минуточку.

Да, на самом деле советский связной пришел, но увидел, что стоит и курит, развернулся и ушел, потому что это был такой условный сигнал: не подходи, за мной следят. Хитрые были.

Короче говоря, ему удается предупредить Маклейна и Бёрджесса, и им удается спастись. Сам Филби попадает под расследование, но улик-то против него нет, он был очень осторожен и хитер. Закончилось тем, что его в 1955-м просто выгнали вежливо со службы. Через год его позвали зачем-то обратно. И, видимо, решили, что можно попробовать его как-нибудь задействовать как двойного агента, что ли, или проследить за ним. Факт в том, что его отправляют в Бейрут, чтобы он там, в Ливане, сидел и как бы работал корреспондентом газет, а на самом деле собирал сведения для MI6.

В начале 60-х становится понятно, что Филби, скорее всего, пропалили. Поэтому в 1963 году он выходит из дома, поздно вечером идет в гавань, садится на пароход и исчезает. После чего он обнаруживается в Москве, на Трехпрудном переулке, и становится персональным пенсионером Советского Союза. Женился на Руфине Ивановне Пуховой и прекрасно жил.

К нему даже приходили потом британские журналисты, чтобы его о всяком там спрашивать. Он написал, кстати, книжку «Моя тайная война». Рекомендую прочитать, если интересуетесь темой. Когда его в Sunday Times спрашивали, типа, что же вы так-то предали Британию, а он такой: «Мой дом здесь. И моя здешняя жизнь имеет свои трудности, но я не променяю этот дом ни на какой другой. Мне доставляет удовольствие резкая смена времен года и даже поиск дефицитных товаров».

Вот, как видите, легко привлечь англичан. Всего-то отправил их постоять в очереди за колбасой — и уже все. Понятно, что, конечно, тут, да, идейные граждане.

Ну да, понятно, что человек считал, что сила в правде. Поэтому вот так вот.

Гораздо меньше повезло супругам Розенбергам — Юлиусу и Этель. Они очень здорово послужили нам в качестве проводников информации по ядерной программе. Дело в том, что у жены Розенберга, Этель, был брат Дэвид Грингласс. Она сама урожденная Грингласс. А у этого брата была жена Рут тоже. Сам Грингласс работал механиком в Лос-Аламосе. Вы поняли, да? Как-то так получилось.

Да.

Как раз чертежи «Толстяка», именно «Толстяка», и 12 страниц подробного рассказа о том, что делается в Лос-Аламосе, передал Розенбергу. Розенберг, соответственно, передал нам все это. Дальше, из-за провала в Англии нашего шпиона Фукса, по цепочке добрались до Розенбергов. Там была плюс еще одна фигня с какой-то бумажкой порванной, которую нашли. И, типа, к ним тоже все это подтащили.

И мы их пытались всячески спасти. Привлекали к тому, чтобы за них просили Альберта Эйнштейна и еще там всякие хорошие люди. Трумэн, который должен был как президент подписать им смертный приговор, сказал: а я скоро в отставку ухожу, уже, так что не хочу ничего подписывать. Подписывайте сами кто угодно, а я пошел отсюда.

В итоге, короче, когда Эйзенхауэр победил, он сказал, что, типа, хотя это и ужасно, но надо их казнить за какие-то там миллионы людей, которые могли бы погибнуть. И поэтому их обоих посадили на электрический стул.

Да.

Да, мы всячески протестовали и говорили, что это антисемитская, антикоммунистическая, еще там какая-то акция. Мы, короче, всячески шельмовали американцев за то, что они такое тут устраивают.

Сложная судьба была и у нашего агента, который известен как Рудольф Абель. На самом деле его звали Вильям Генрихович Фишер. Он родился в Британии, потому что его предки, осевшие немцы, увлеклись коммунизмом, и из царской России их выперли. Поэтому в 1903-м он родился именно в Британии. Вильямом его назвали знаешь через кого?

Кого же? Шекспира?

Угадал.

Угадал, да.

Еще он знаменит тем, что у него была счастливая птичья косточка. Когда он родился, они съели курицу какую-то, и одну из косточек ему в качестве талисмана передали. Он потом этот талисман с собой везде возил за обложкой паспорта.

Благодаря тому, что папа у Фишера был коммунистический подпольщик, он ему сразу все учил: как сбросить слежку, когда не надо сбрасывать слежку, как передавать через тайники шифровки. Короче, много чему научил. Ну и плюс жили они не в Лондоне, а в таком довольно провинциальном городе, в местном Южном Бутове, поэтому Фишер с детства рос в атмосфере: спальные районы, дома как коробки, хочешь жить — набивай кулаки.

В 1920 году после революции Фишеры возвращаются к нам сюда. И здесь начинается восхождение Фишера как дипломата, художника, чертежника, переводчика, вообще языковеда и в том числе радиста. То есть у него был такой прям очень широкий спектр талантов. Он был очень обаятельный. Он был очень интересный рассказчик. Это про него, кстати, вспоминал не кто иной, как знаменитейший радист Эрнст Теодорович Кренкель. Тот, который на льдине с Папаниным дрейфовал. Отправлен туда как единственный человек, который способен заставить радио работать на любой льдине. То есть если Кренкель, особенно учитывая его весьма тяжелый характер, так говорил про Фишера, то, наверное, он знал, что…

В молодости Фишер работал с тем самым Меером Трилиссером, который, собственно, затеял комбинацию, из-за которой был завербован Ким Филби. Правда, тогда Трилиссер был уже не Меер, а Михаил Абрамович. Переименовался немножко. Свои его называли Батька Трилиссер. Не знаю уж почему.

И, значит, когда он работал с разведчиками, он в том числе столкнулся с деятельностью Александра Орлова. Был у нас такой чекист, который в 1938 году летом сбежал, прихватив казенные деньги, на Запад. И который после смерти Сталина развернул бурную деятельность. Судя по всему, у Орлова со Сталиным был небольшой договор: что он сидит тихо и мирно, ни во что не встревает, и тогда будет жить долго и счастливо. А после того как Сталин помер, видимо, Орлов посчитал, что договор утратил силу, и изрыгнул дебильные соображения по поводу того, что Сталин убил Кирова.

Почему дебильные? Потому что там он цитирует какого-то историка революции, Николаевского, что ли. Я не смог найти точных подтверждений, что Николаевский вообще был на свете когда-то. Где буквально, я по памяти могу что-то путать, но в целом я помню: «Начавшийся в феврале съезд партии избрал Кирова на ведущий партийный пост с тем, чтобы он возглавил основной политический отдел партии. Для Сталина это означало только одно — начало конца его эры». И типа после этого Сталин из зависти убил Кирова.

Это бред сивой кобылы. Во-первых, съезд не мог назначать никого и ни на какие посты никуда, потому что съезд должен был что сделать? Избрать ЦК. А ЦК уже там будет кого-то куда-то назначать значительно позднее. Во-вторых, что это за ведущий партийный пост такой? Это какой пост? И что это за основной политический отдел партии? Где такой отдел есть в партии? И что он делает, извините меня? Чушь какую-то несет этот выдуманный, судя по всему, Орловым историк Николаевский и сам Орлов, соответственно, тоже.

Тогда же Фишер познакомился с другим разведчиком, которого звали Рудольф Иванович Абель. Он был рижский немец. Да-да-да, многие из вас сейчас говорят: подожди, а как так? Ведь Вильям Фишер — это и есть Рудольф Абель. А вот так вот, что Рудольфа Абеля два. Изначально Рудольф Абель — это вот этот самый Рудольф Иванович. Как так вышло с Фишером дальше, сейчас объясню.

Пока шла война, Фишер занимался уже упомянутыми нами сегодня операциями по радиоиграм и общением с перевербованными агентами немцев. И после войны его было решено отправить в США.

Тут все было, опять же, сложно. В США отправляли тогда много кого. Вот, например, был такой у нас Рейно Хейханен, печально известный. Его рожу я вывесил в паблике как затравку для сегодняшнего выпуска. Хейханен — это карел этнический, то есть свободно говорил по-фински. Родился в деревне Каскесаари. Крестьянин, ну то есть, по сути, финн.

Про него достаточно мало сведений вплоть до послевоенного периода. Считается, что он был контрразведчиком МГБ до 1948 года. Его научили английскому языку, научили некоторым другим вопросам типа шифровки и дешифровки. В 1948–1949 годах он был механиком в Валге, это в Эстонии, если я не путаю. После чего его положили в багажник машины. Это был какой-то представитель ТАСС в Финляндии. Вы поняли. ТАСС уполномочен заявить.

Я когда был совсем малышом еще, меня батька кормил с ложечки, и, посаженного в детское кресло, он меня призывал вести себя хорошо и кушать тем, что, значит, за радио рядом говорит: «ТАСС уполномочен заявить». И батька мне говорил: вот видишь, кушай, а то ТАСС как скажет тебе сейчас, чего ты не ешь. Я боялся ТАССа непонятного.

Короче говоря, в багажнике его провезли в Финляндию, дав ему паспорт на имя некоего Юджина Николая Мяки. На самом деле этого Мяки уже не было на свете. Дело в том, что Мяки этот родился в Айдахо, в США. Сын иммигранта из Финляндии. Они в 1928-м по ходу неприятностей и нарастающего кризиса уехали в Советский Союз. Там их через 10 лет всех взяли за задницу. Кого куда: одного к стенке, другого еще куда. Короче, этого Мяки уже не было в живых.

И таким образом Рейно Хейханен, теперь ставший Мяки, ну или Маки теперь, чтобы американцам было легче, — это тот самый Маки, который, посидев в тюрьме, оттуда вышел. Теперь ему не очень хочется продолжать жить в Советском Союзе, и он хочет уехать. И он сперва пожил в Эстонии среди расово близких, а потом переехал в Финляндию, где жил и работал, пытаясь заработать деньги на возвращение в США. Для этого у него было два свидетеля. За такие деньги, как он им заплатил, я тоже буду свидетельствовать что хотите. И они набрехали, что он в Финляндии живет там чуть ли не с 40-х годов еще.

И по этой причине ему удалось не только получить нормальные финские документы, и, кстати, он женился там на финке тоже дополнительно.

Я же говорил.

На всякий случай.

Да, разведчикам надо все делать, чтобы было достоверно. У вас должна быть настоящая вторая личность, потому что иначе вы 100% засыплетесь.

И после этого он получил от посольства США паспорт, доказав, что якобы он тот самый эмигрировавший из США в Советский Союз Мяки. И после того как он паспорт получил, он опять же залез в багажник, его опять перевезли в Москву. Там его посадили на три недели в конспиративной квартире, чтобы он никуда не выходил, и его никто не мог спалить. После чего ему вручили всякие инструкции, 5000 долларов США и то, что его теперь зовут Марк. Разумеется, не для всех, а только для своих.

Для кого надо Марк.

Для кого надо Марк — он для помощника резидента советской разведки в Нью-Йорке. После чего его опять посадили в багажник, опять вытащили в Финляндию. Он как будто Финляндию не покидал, он все время там сидел. После чего его на корабле отправили в Нью-Йорк.

Почему такие сложности? Почему нельзя было отправить в Финляндию кого-нибудь с 5000 долларов и его там проинструктировать? Не должно быть никаких вообще контактов с подозрительными людьми. Мяки сидел в Финляндии, работал, женился, ничего не делал. А если бы к нему кто-то приезжал, чего-то ему давал, о чем-то говорил — это все как-то, знаете, мутно. Таким Мяки мы паспорта США не даем. Таким, которые сидят и глядят, — вот тем да, можно дать.

И таким образом Хейханен стал Марком, сотрудником при Вильяме Фишере, который к тому времени был тоже в Нью-Йорке. Для того чтобы общаться, они использовали всякие секретные тайники. Например, в 1953 году один из этих тайников попался в руки разносчику газет в Бруклине. То есть вроде это монета в пять центов, и вроде с ней все нормально, но какая-то она странная. Что-то тут не то. И оказалось, что не то в ней следующее: в ней есть полость. А в ней какая-то непонятная такая маленькая бумажечка. Бумажечка эта была фотошифровки. И этот разносчик газет тоже не дурак, отнес ее в полицию. В полицию вызвали ФБР. ФБРовцы стали ее четыре года пытаться расколоть и ничего так бы и не раскололи никогда. Потому что Фишер был как агент лично практически неуловимый.

Это он тогда, когда немцев вызывали к несуществующей группе Шерхорна, лично в немецком мундире всех встречал. Это он руководил тогда радиообменом. Это он прибыл в 1948-м в США на пароходе «Куин Мэри» под именем Андриса Каютиса. Это он ездил по всему восточному побережью, а потом и в Калифорнию заехал, и в Мексику, и в Аргентину с Бразилией, прикидываясь художником. И он действительно был отличным художником, играл на музыкальных инструментах. И таким образом под именем Эмиля Голдфуса… То есть он как Андрис Каютис просто проник в США, потом изменил внешность, взял новый паспорт на имя Эмиля Голдфуса и стал новым человеком.

И ездил по всей округе в США, где создавал агентурную сеть. Это была самая крупная наша сеть в Америке. Кроме того, он был и в Южной Америке тоже с той же целью. За это он получил орден Красного Знамени. И это он помогал нашим получить доступ к ядерным секретам США. Считается, что мы на шесть лет смогли быстрее получить бомбу, чем могли бы, если бы сами все изучали.

Его в 1955-м вызывали в Москву. Из Москвы его отправляли обратно. Фишер считал, что это опасно, но с приказом не спорят. Правда, опасность ему грозила не с той стороны, с какой он рассчитывал. Уже упомянутый нами Рейно Хейханен, теперь типа Мяки, в Нью-Йорке, так сказать, начал пить и морально разлагаться. То есть сам Фишер писал в центр, что, по ходу, с Мяки надо что-то делать. Во-первых, он много бухает — это плохо. Это раз. Во-вторых, его неоднократно арестовывали. То на улицах, то домой соседи вызывали, что он пьяный буянит. То он по пьяни потерял контейнер с микрофильмом, и он попал в руки полицейских. И кроме того, он пропивает и тратит на шлюх и прочие дела деньги, которые ему выделяют из кармана трудового советского народа.

Короче говоря, Хейханена в 1957-м вызвали в Москву типа для отпуска, получения ордена и повышения звания. Но Хейханен заподозрил, что из США его хотят убирать как ненадежного и отправить на какое-то третьеразрядное место. В третьеразрядное место Хейханен ехать не хотел. Поэтому он, отправленный с новым паспортом во Францию, в Париже пришел к посольству США и сказал, что он связной советской разведки, работает на некоего Марка. Принес им очередную фальшивую монету, в которой все клали, и сдал своего резидента.

Им удалось с его помощью расшифровать тот самый микрофильм, который они за четыре года до этого получили от разносчика газет, и узнать адрес, где живет этот самый Эмиль Голдфус, он же наш Вильям Фишер. Когда за ним пришли, Вильям Фишер взял какую-то бумагу, на которую он сбрасывал очистки от карандаша, который точил, смял и быстро выкинул в унитаз. Неизвестно, что там было, но явно что-то было.

Когда его арестовали, он представился как Рудольф Абель. Настоящий Рудольф Абель за полтора года до этого умер и был уже мертв. Фишер таким образом хотел, с одной стороны, запутать американцев, а с другой — послать сигнал в Москву, что арестован именно он. Потому что все знали, какой он был большой друг Рудольфа Абеля, что их называли даже в шутку Фишер-Абель, вдвоем. Как Гитлера и Рема могли назвать Адорст, типа Адольф и Эрнст. Правда, потом Адольф Эрнста замочил, но это другой вопрос.

Короче говоря, Абеля хотели казнить. Восемь лучей на этом настаивало обвинение. Но Абелю и его адвокату удалось доказать, что да, шпионом был, а что я там кому передавал — я вам не скажу, и попробуйте найдите сами. А раз не можете доказать, что я какие-то страшные тайны выдал, значит, за что вы меня хотите казнить тогда? Такого закона нет. Поэтому Абеля приговорили к 30 годам.

Ну а буквально через пять лет наши сбили Фрэнсиса Пауэрса. Сбили-то, конечно, раньше, я имею в виду, через пять лет только обменяли. И Пауэрса обменяли на знаменитом мосту шпионов. После этого на этом мосту обменяли еще некоторых других, но первыми были именно Абель и Пауэрс.

После этого Абель жил в Москве. Сейчас лежит на Новом Донском кладбище. Умер от рака легких. Видимо, курил.

Вот такие вот были у нас шпионы. Но в качестве последнего, несмотря на то что 90-е годы — это период тяжелый, тем не менее разведка не посрамила честь страны и, не дожидаясь Баширова и Петрова, продолжала работу.

В 1992 году был такой начальник отделения ЦРУ в Малайзии, которого звали Гарольд Джеймс Николсон. Он сначала был военным, потом его перевели уже в ЦРУ. За 10 лет ему удалось добраться до главы этого самого отделения в Малайзии. И там он должен был периодически общаться с российскими разведчиками, которых американцы считали за полных лузеров из проигравшей страны, которые уже ничем не могут быть опасны. И, как показала практика, напрасно. Потому что оказалось, что как раз с 1992 года мы его взяли в разработку, поняв, что он после развода с женой хочет заработать много денег и обеспечить своих детей, чтобы, видимо, создать положительный образ отца на контрасте с их матерью.

Ну а нам-то что? Нам-то не жалко денег на поддержку семейных ценностей.

Да, мы завсегда за них наступаем.

По этой причине, пока он работал в Малайзии, потом, когда его в 1995-м перевели в Лэнгли, где он стал преподавателем, мы у него получали за крупные денежные переводы всякое интересное. Правда, его тогда же цэрэушники взяли тоже во внутреннюю разработку тайком, потому что они тоже заметили, что ему какие-то деньги все время откуда-то достаются. Откуда — непонятно, но он их все время куда-то переводит своим детям. И таких денег у него быть как бы не должно. Откуда?

Потом он начал лезть в те базы данных, где ему было нечего делать абсолютно. Потом заполучили его ноутбук, где обнаружилось, что после восстановления удаленных файлов… Если кто не знал, когда вы нажимаете «удалить файл» в винде какой-нибудь, он не выжигается там сразу каленым железом. Он на жестком диске просто помечается как область к записи. И потом на нее запишут. То есть теоретически это все можно восстановить.

Да, если вы хотите что-то спрятать, вам нужно перезаписать туда что-нибудь. А желательно более одного раза. Как вариант, можно задействовать программы типа… В старинном наборе утилит Nuts & Bolts был такой шреддер. Он мог как раз истребить файл, троекратно его перезаписав. Специально для шпионов, видимо.

Это на самом деле военные стандарты информационной безопасности, собственно. Там несколько раз нужно чем-то перезаписывать все это дело. Потому что иначе при помощи физических методов определенных можно попытаться восстановить то, что там было.

Ну и, короче, кое-что удалось восстановить. И там было про Россию. И потом в итоге установили скрытую камеру на его рабочем месте и обнаружили, что он туда приносит для копирования документы, которые ему, опять же, совершенно не нужны.

Таким образом, Николсон из ЦРУ считается до сих пор самым высокопоставленным, кто продал родину. Его, по-моему, на 23 года осудили. А 10 лет спустя еще и его сына Натаниэля Николсона тоже посадили. Потому что оказалось, что он тоже связался с нашими и выступал посредником между ними и своим сидящим на киче папой.

Так что вот видите, как со шпионами это тяжело.

Последним человеком, которого мы сегодня упомянем, был тот, из-за кого засыпались многие наши агенты в США, — Игорь Гузенко. Гузенко работал начальником шифровального отдела посольства Советского Союза в Оттаве. Мы его отправили в 1943-м, а в 1945-м он, подождав два дня после окончания Второй мировой, сгреб в охапку сотню секретных документов, вышел из посольства и пошел в местную госбезопасность, все их и передал.

Там было все, что касается резидентуры местного полковника ГРУ Заботина, уже, правда, успевшего скрыться, которая была заинтересована разработками атомного оружия в США. Десять человек посадили за это. Частью в Канаде, частью в США.

Гузенко потом всю оставшуюся жизнь жил где-то в Торонто под чужой фамилией. По-моему, их звали Крысяк. У них такая была фамилия, чтобы среди местных украинцев затеряться. Ну что, Крысяк — вполне подходящая фамилия вышла. Говорили, что они всегда озирались, запрещали детям говорить с незнакомцами на улице, не разрешали никого приглашать в дом. В последние годы Гузенко напрочь спился, заработал себе цирроз и диабет и в итоге даже ослеп. И так и подох.

Кстати, про того самого карела, который сдал Абеля. Он жил-жил в США, было объявлено, что он погиб в автокатастрофе. Правда, в тот день на этом участке шоссе не было зафиксировано никаких ДТП. Но если ФБР говорит, что в автокатастрофе, то значит, в автокатастрофе. Бывает такое.

И на этой пессимистической ноте мы будем заканчивать.