В этом выпуске мы рассказываем о мега-проектах старины - Великой стене и Эйфелевой башне, Бруклинском мосте и Тадж-Махале, Петре и Диолке.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 411-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от темы безумных правителей мы переходим к теме местами не менее безумной. О чем мы, Домнин, поговорим сегодня?

Мы поговорим о величайших строительных проектах древности. Ну и относительной современности.

Начнём мы, пожалуй, с Великой Китайской стены, которую называют сами в Китае Чанчэн, то есть Длинная стена. Плюс есть ещё поэтическое название — Земляной дракон.

Ух ты!

Есть даже легенда о том, что дракон так вот прополз извивами, и сразу побежали строить стену. Про неё говорят, что это единственное рукотворное сооружение, которое видно из космоса невооружённым глазом. Но тут надо немножко внести ясность. Какая длина у неё? Почти 9 тысяч километров. 8 851, если что. Если считать не длину в географическом смысле, а по самой стене пройти с сантиметром — она же извивается, — то там насчитаешь 21 тысячу километров целую. Потому что она петляет.

Почему она петляет? Потому что она построена на гребне горной системы Иньшань. Вписана в ландшафт.

Да, она вписана в ландшафт. Это выглядит очень впечатляюще, потому что она удивительно гармонирует с ландшафтом. И его совершенно не нарушает, из него совершенно не выделяется. Почему она считается сейчас новым чудом света.

Строили, разумеется, не для того, чтобы кого-то впечатлять, и не чтобы было видно из космоса, а для того, чтобы защищаться от хунну. Был такой кочевой народ. Те, кто смотрел мультик про Мулан, помнят, что там как раз злые хунны набегают во главе с подлым Шань-Юем. Шаньюй — это просто титул такой. Величайшим шаньюем у них считается Модэ. Такой был. Крутой дяденька. По нынешним теориям, хунну — это основа гуннов, уехавшая на запад и там охватившая по дороге всяких, но сохранившая свою конно-кочевую структуру и потому распатронившая совершенно Западную Римскую империю.

И эта стена должна была отгородить степи примерно так же, как Адрианов вал, который был построен, чтобы пикты с раскрашенными в синий рожами не набегали на римскую Британию. Вот так же была построена эта стена. Такие сооружения в той или иной мере строились много где. Можно вспомнить, что у нас была засечная черта такая. Это, конечно, не сплошная стена, а просто в лесах, в слабых местах, где можно пройти коннице, валили лес, строились такие баррикады, потом были построены уже и крепости деревянные — в общем, чтобы обороняться тоже от кочевников.

Стена сейчас, если вот спросить, как она выглядит, выглядит как такая приземистая, на параллелепипед похожая по форме конструкция из каменных блоков, где достаточно широкий проход сверху, на котором в старые времена могли разминуться две китайские повозки. Повозки в Китае небольшие, поэтому такой ширины хватало. Она перемежается башнями, с которых можно было подавать сигнал тревоги по всей стене, чтобы все знали, где чего творится.

Но, разумеется, когда стена строилась, она выглядела совсем не так. Я вам скажу больше: она даже и сейчас выглядит далеко не везде вот так. Потому что вот этот образ, который мы все видим, — это на самом деле отреставрированная часть.

Новодел.

Да, не новодел. Они создали её образ, и камень, в общем, такой же, конечно. Технология не такая примитивная, как была тогда. Вместо цемента знаешь, что они использовали?

Яичные желтки?

Нет. Они рис варили клейкий, добавляли туда извести, и вот получался хороший цемент.

Сколько ж надо риса на такую стену?

В Китае много.

На самом деле, то, что мы видим на фотографиях, — это кусок стены, так называемый участок Бадалин. До него можно легко доехать из Пекина. Он его, собственно, и прикрывал когда-то. Но если мы продвинемся куда-нибудь на запад, в малонаселённые земли, мы даже в Монголию уйдём, и в Монголии можно откопать какие-то руины от неё. Есть участки, которые совершенно в запустении: стена там сильно просела, обвалилась, башни обвалились, сама стена наполовину уже в землю ушла. То есть всю её реставрировать считается нецелесообразным, потому что в места, куда никто не ездит, никто там ничего не смотрит, в общем, нечего зря на них ухивать.

Да, но когда она только начинала строиться, это ещё было во времена Воюющих царств, она представляла собой просто насыпь. Земляную, обычную. На которой могли быть какие-то деревянные башни периодические, но в целом это был просто земляной вал обычный. В самом прямом смысле.

Постепенно стена была модернизирована. То есть использовалась, например, техника уплотнённой земли. То есть ставились деревянные щиты по две стороны, внутрь насыпалась земля. Земля трамбовалась ногами, такими тяжёлыми толкушками, палками, с внешних сторон лопатами обстукивалась. Когда она затвердеет, щиты можно было снять, и получится земляная такая стена. Подобные стены стояли вокруг многих китайских городов. То есть это не была какая-то уникальная конструкция. То есть технология была отработана.

Да, даже и такая простенькая технология требовала огромных трудозатрат, что порождало проблему. Во времена династии Цинь на работах занималось до 300 тысяч человек. Такое количество народу нужно кормить, поить, лечить. Они там будут постоянно травиться, кровавым поносом изводиться, холерами всякими болеть и так далее. И помирать. Опять же, надо куда-то и трупы девать. Поэтому считается, что…

На костях построено.

Да, что прямо туда вмуровывали трупы. Я уж не знаю, действительно ли вмуровывали. Факт в том, что у них есть легенда о том, что одна крестьянка услышала, что её муж, угнанный императором Цинь Шихуаном, умер на строительстве и был туда вмурован. Она пришла и стала рыдать, и от её рыдания участок стены обвалился и открыл ей останки мужа, и она увезла его, чтобы похоронить на кладбище рядом с предками. Это, конечно, легенда, но она отражает, в общем, отношение простого народа ко всей этой стене.

Всё ещё осложнялось трудным ландшафтом. Гора — это не самое удобное место. Кроме того, она сильно петляет, периодически она идёт вверх, а периодически вниз. И стена следует всей этой естественной преграде, то есть она и наверх поднимается, и в достаточно глубокие ущелья вниз уходит. Так что строить было трудно, не хватало дорог, не хватало питания. Все мёрли без конца, всякие дизентерии, периодически случались восстания среди угоняемых туда. Строить заставляли солдат, что тоже не добавляло им энтузиазма в отношении правительства.

Да. Таким образом её постепенно привели к глинобитной стене из уплотнённой земли, а к временам династии Хань начали укреплять её башнями. Эти башни частью были стрелковыми, частью они были сигнальными, то есть там не предполагалось никакой обороны, а просто зажигался сигнальный костёр, чтобы передавать по стене, где и чего. А кроме того, были созданы своего рода блокпосты, которые со временем были превращены в настоящие крепости. Там были ворота, через которые можно было пройти эту стену. В более-менее современный вид, из каменного блока и кирпича, её привели уже при династии Мин, то есть на исходе Средних веков.

Хорошо ли эта стена помогла Китаю от кочевников? Учитывая, что династия Ляо — это были приехавшие кочевники кидани, которых потом свергли приехавшие кочевники чжурчжэни и установили династию Цзинь, а потом приехали кочевники монголы и установили династию Юань, а потом опять приехали кочевники маньчжуры и установили династию Цин… Вы поняли. Не очень хорошо она сработала, скажем так.

Вообще она не работала, судя по всему.

Да. Почему же так? Потому что, во-первых, любая стена лишь так крепка, как крепок её гарнизон. А гарнизон там зачастую бывал такой, что не бей лежачего. Недоукомплектованный, немотивированный, не платят денег, не хватает расходников. Можно было либо найти абсолютно пустой, потому что людей не хватает, участок стены. Вот как в художественном произведении «Песнь льда и пламени», когда Ночному дозору просто не хватало людей, чтобы поставить гарнизоны во все замки. Чем, собственно, и пользовались одичалые, чтобы просто перелезть через неё альпинистским способом, и никто им не мог помешать, потому что нет никого, и всё.

Вариант номер два: дать охране денег — и ходи кто хочет куда хочет. Были также случаи, когда охрана решала: да гори оно всё огнём, нужен мне этот Китай, пусть проходят хоть бесплатно. Просто пропускали их и притворялись, что ничего не видят. Так что стена эта ничего дать не могла. Она разве что выполняла роль государственной границы укреплённой, но и только. То есть такая чисто административно-территориальная функция у неё выходила.

Из-за этого во времена династии Цин на стену был положен болт, и она совершенно разваливалась. Потому что династия Цин вообще считала, что эта стена — признак тупизны предыдущей династии Мин, которой от них же не помогла. Ну вот, нечего, собственно, и укреплять. А кроме того, против кого укреплять-то? А мы уже здесь.

Да, мы уже здесь. Маньчжурия наша, Монголия завоёванная, вассальная Китаю, ни на кого уже не нападает, ну и всё. И даже сам император один раз сочинил стихотворение о том, что зря строили, только зря народ напрягали, а власть не удержали.

Поэтому, когда европейцы, попав в Китай после опиумных войн, полезли на эту стену смотреть и восторгаться, китайцы крутили пальцем у виска. И говорили, что ерундой маются лаоваи. Какие-то старые камни смотрят и восторгаются непонятно чему. Были даже предложения, что вообще надо разобрать и перестроить на что-нибудь хорошее и полезное.

Но уже после революции и прихода к власти Мао Цзэдуна интерес к стене вернулся. Разумеется, уже не как к оборонительному сооружению. Понятно, что в XX веке никакая стена не поможет. Но просто Мао Цзэдуна восторгало именно то, что китайский народ взял и построил такое титаническое сооружение. И там все прямо были похоронены в стене, но построили её. Что это значит? Не значит ли это, что производительные силы китайского народа способны на большой скачок, который позволит разом достигнуть коммунизма, что бы ни говорили там советские ревизионисты? Вот примерно такая риторика была во времена Мао Цзэдуна. И даже сейчас там стоят стелы, на которых написано изречение Мао Цзэдуна о том, что кто не был на Великой стене, тот не китаец.

Вы понимаете, что достаточно странно требовать от полуторамиллиардного населения, живущего чёрт знает где от этой стены, чтобы оно всё туда ездило и смотрело на неё. Это просто такое высказывание.

Мао тоже лелеял всякие планы по её восстановлению и приведению в должный вид, но у него были разные другие проблемы. То надо воробьёв убивать, то надо чугун выплавлять, то ещё чего-то. Бороться с конфуцианцами и Линь Бяо, примкнувшим к ним. Так что до стены руки просто не доходили.

А вот уже потом, когда Китай немножечко оправился от охоты на воробьёв и прочих занятий, уже в 80-е Дэн Сяопин, чуть-чуть подкопив денег, инициировал программу по восстановлению вот этого участка стены рядом с Пекином и всячески привлекал к этому иностранные деньги. Был даже небольшой скандал, когда в Пекине, по-моему, в 1988-м устраивали для финансирования дальнейших работ аукцион с приглашением кучи делегаций из разных стран. И член французской делегации, художник Арман Пьер Фернандес, которого вообще обычно называют просто Арман, — он такой был очень эксцентричный товарищ, — взял скрипку, у него был бзик на скрипках, он из скрипок всякие инсталляции делал. Вот он этой скрипкой шваркнул об стену, собрал её ошмётки и сказал, что создаст из них панно. Типа вот разбившееся об китайскую стену искусство. В общем, французскую делегацию погнали ссаными тряпками за такие фокусы.

Да уж, попросили на выход.

Да. Уважаемые, что вы себе позволяете? Чтобы больше такого не было.

Так вот, к обещанному видению с околоземной орбиты. На самом деле изначально эту байку запустил не кто иной, как Уильям Стьюкли. Уильям Стьюкли был, как вам сказать, предтечей современной археологии. Несмотря на то, что сам Стьюкли нёс лютую пургу, у него не было никакого исторического образования, он вообще-то был доктор по девичьей специальности. А к старине у него интерес был из-за того, что он продавал и покупал антиквариат.

Так вот, он, несмотря на то, что в основном нёс пургу, был тем, кто заинтересовался всякими таинственными памятниками старины, в первую очередь Стоунхенджем. Выдвигал всевозможные гипотезы, чепуховые все как одна, но лиха беда начало. И он заинтересовался в том числе и китайской стеной, про которую говорил, что её видно с Луны.

Как я сказал, Стьюкли постоянно порол лютую чушь. Откуда ему знать, видно её с Луны или не видно? На Луне на тот момент не было не то что Стьюкли, а вообще никто из человечества. Это был XVIII век на дворе. До Луны ещё было как до Луны. Кому такое вообще в голову могло прийти.

Некоторое подкрепление пришло из-за того, что, как мы уже рассказывали, шло активное изучение астрономами Марса, и на Марсе обнаружили каналы. И поэтому было решено, что раз с Земли видно на Марсе каналы, то, наверное, с Марса должно быть видно и китайскую стену. Что ж, длинный канал.

На самом деле китайская стена, во-первых, не является единственным рукотворным объектом, видимым из космоса невооружённым взглядом. Из космоса видно довольно много разных рукотворных объектов невооружённым глазом. А во-вторых, китайскую стену с орбиты невооружённым глазом всё-таки не видно. По очень простой причине: она, конечно, длинная, но она очень узкая.

Слишком тоненькая.

Да. Если бы весь этот камень собрать и построить из него какую-нибудь квадратную площадку или замок какой-нибудь сделать квадратный, вот тогда да, было бы видно. А узкую вот эту полоску, которая к тому же ещё и не отличается по цвету ничем от окружающей земли, как это можно видеть со спутников в бинокль, глазом не видно. Насчёт Луны тем более. С Луны не видно вообще никак. Никаким глазом, невооружённым и вооружённым.

Да, но, конечно, стена — будь здоров символ Китая. И даже вот эту систему закрытия китайского суверенного интернета называют Великий китайский файрвол.

Да, он же Золотой щит.

Да, в её честь. Но это в шутку называют.

Поговорим о другом памятнике архитектуры, который тоже из космоса не виден, на который ездит большое количество туристов в Иорданию. Мы говорим про Петру. Или, как её называют иорданцы, Аль-Батра. Корень, как нетрудно догадаться, тот же самый, что и в имени Пётр. Оно что значит? Камень. Вот и город, собственно, это каменный город. Название это новодельное. Его так стали называть арабы, собственно.

А как же он до этого назывался? Как-то типа Ракм, Ракма, Ракму, трудно сказать. Дело в том, что он был создан идумеями, таким семитским племенем, которые упоминаются в Ветхом Завете. Например, в Книге Чисел можно найти указание, что Моисей хотел провести свой народ через Идумею, но они ему сказали: не пустим вас. Вот так она впервые появляется.

Считается, что прародителем этих идумеев является Исав, брат Иакова-Израиля, тот самый, который продал ему первородство за чечевичную похлёбку. Неизвестно, на самом деле, так это было или нет. Факт тот, что позднее Идумею завоевали жившие на востоке арабы, набатеи так называемые. Они пришли и захавали всю эту Петру в том числе. Видимо, тогда она и приобрела это название.

Чем она интересна? Она интересна тем, что это город, который построен, в общем, в ущельях. Это формально долина, там река есть. Но выглядит он как каньоны такие. Система каньонов. Строили там, разумеется, путём высекания зданий прямо в стенках этих каньонов. Очень разумный способ. То есть такой город, знаете, как гномы строили город. Вот они построили что-то такое.

Почему именно там? Это как будто посередине пустыни. Сейчас там никто не живёт. Дело в том, что тогда в этом районе было пересечение караванных путей, где караванщики могли попить воды и напоить своих животных. Именно потому, что эти каньоны пробиты рекой. Понимая это преимущество, а также нуждаясь в централизованном водоснабжении, обитатели Набатеи построили там целый водопровод. Самый настоящий, с трубами, который подавал воду по всей территории Петры. И там были целые бассейны и водопои, где можно было пить.

Строить в камне было не так трудно, как можно подумать, потому что это мягкий красный песчаник. Его относительно легко обрабатывать. Сейчас считается, что строили эти здания, высеченные в скалах, начиная сверху. Как думаешь, почему?

Так, наверное, удобнее строить.

Да. Дело просто в том, что иначе пришлось бы строить леса. А леса, как нетрудно догадаться по их названию, требуют, собственно, лесов. Где пилить деревья, делать жерди, связывать их и строить эти самые леса? С лесами в окрестностях Набатеи не то чтобы очень, строго говоря, нету их вовсе. Поэтому строили сверху. Таким образом, на манер «Майнкрафта» у них получалось строительство такое. Когда пилишь в стене какого-нибудь холма себе дом — вот примерно так.

Что за караванные пути? Дело в том, что из Персидского залива приходили караваны. В Персидском заливе корабли сгружали пряности с Востока. Там их на верблюдов и ослов — и вели на запад, в сторону Палестины. И вот как раз Петра была единственным местом, где эти караванщики могли сделать привал, поесть, попить и отдохнуть немного. Поэтому там всегда было полно караванщиков. Это приносило коммерцию, денежки, и Петра была довольно богатой.

Вот сейчас, например, самым знаменитым сооружением Петры является так называемая Аль-Хазна. Знаешь, что такое хазна по-арабски?

Хазна? Казна?

Казна и есть. Это арабское слово, которое мы через татар, видимо, приняли.

Класс.

Это казна, собственно, и есть. Сами арабы её называют Хазнат аль-Фараун, то есть казна фараона. На самом деле никакого отношения к фараонам она не имела. Это строение уже эллинистической поры, которое построили при Птолемеях. Хотя легенды чуть ли не ко временам Моисея возводят происхождение Аль-Хазны, это вряд ли. Скорее всего, она была построена ещё до эллинизма, но не в том виде, в каком существует сейчас.

Почему? Потому что если мы посмотрим на Аль-Хазну сейчас, то увидим, что она выглядит как абсолютно греческое сооружение. Стоят колонны, поддерживают крышу домика, классицистские фасады, сверху тоже колонны. Потому что, видимо, достроили уже потом. Якобы на крыше этой самой Аль-Хазны была какая-то урна или ваза, в которой хранились несметные богатства, но это вряд ли. Скорее всего, это позднейшая придумка. Вместо богатств в Аль-Хазне можно найти склепы. Там кого-то хоронили тоже, видимо, из солидных людей.

Почему же, собственно, Петра была заброшена? Потому что уже в римскую эпоху караваны стали ходить по-другому. Из римского Египта через Красное море плыли на кораблях, и этот путь показался дешевле, быстрее и удобнее, чем сухопутный. Поэтому караваны прекратили приходить, Петре стало нечего делать, и вот её занесло песком, когда все оттуда ушли. Периодически песок расчищали и находили Петре какие-нибудь новые применения, но былого значения и населения город уже не имел.

Сейчас Петра — это замечательный туристический объект в Иордании. Туда ходит огромное количество туристов, и там ещё любят снимать всякие фильмы, где нужно показывать всякие древние храмы, по которым Индиана Джонс, зацепившись за кнут, прыгает над пропастью, уворачиваясь от скорпионов и нацистов. Очень популярное такое место.

Я планирую побывать. Мне вот эта идея такого города в ущелье каменного нравится. Прямо хоть гномов туда заселяй сразу.

В самой Греции тоже было одно интересное сооружение. Если мы посмотрим на карту Греции, то увидим, что где Афины, это Аттика. А южнее и западнее — полуостров Пелопоннес, где находился какой город?

Спарта.

Спарта, да. Все эти приколы про то, что если я войду в Пелопоннес, Спарта будет уничтожена. Если. Потому что действительно сухопутным путём в Пелопоннес войти очень непросто. Там какие-нибудь 300 спартанцев могут встать и совершенно запереть этот перешеек. Конечно, не 300, но их и в Фермопилах тоже было не 300.

Проблема в другом. В том, что этот замечательный перешеек создаёт неудобства. Если нам нужно, например, попасть на западное побережье Греции, в Адриатику, откуда-нибудь из Афин, то нам надо оплывать Пелопоннес. А вот как было бы хорошо, если бы этот перешеек пропилить, и получился бы канал.

Спойлер-алерт: он получился в итоге.

Так и получился. Да, этот канал там есть. Он относительно современный. К тому времени уже строили всякие Суэцы и Панамы, и Кильский канал тоже. Где Кильский канал? Это вот Дания с полуостровом Ютландия выдаётся в море и мешается. Вместо того чтобы его оплывать, немцы взяли и пропилили канал. Можно попасть из Балтийского моря в Северное без особых проблем.

Ну так вот. В Древней Греции были тоже мысли о том, что надо бы как-нибудь сделать этот самый канал. Но вот беда: там один камень, и делать канал очень тяжело физически и дорого это всё стоило. То есть были разные прожекты, но они все разбивались о то, что нет денег, сил и средств.

Так что вместо канала греки построили другое сооружение, так называемый диолк. Диолк — это волок, по сути. То есть он представлял собой ровный прямой путь, мощёный, с такой каменной, из блоков сделанной подложкой и деревянными рельсами. На эти деревянные рельсы ставился корабль. Они у греков уже были с таким острым килем, поэтому было удобно: так поставишь — и его волокли при помощи тяглового скота.

Когда он был построен — вот это вопрос хороший, потому что уже в V веке до Рождества Христова про диолк писали как про некую седую древность, построенную чуть ли не титанами какими-нибудь или богами, может быть. Раскопки показывают, что его, видимо, построили между VII и VI веками. Поэтому считается, что зачинщиком строительства был тиран Периандр, который как раз в тот момент командовал в Коринфе. Это всё чисто умозрительные рассуждения, мы не знаем, что там Периандр делал или не делал, может, это вообще не он был. Но факт тот, что волок работал и даже послужил появлению такой поговорки, как «быстрый, как коринфянин». В комедиях Аристофана можно найти.

Это вот как раз из-за того, что они очень быстро-быстро перетаскивали суда. Вообще-то всё это предполагалось как чисто экономический эффект от того, что не надо плыть вокруг Пелопоннеса, рискуя попасться враждебным спартанцам или просто каким-нибудь пиратам, которых тогда было как собак нерезаных в морях вокруг Греции. Но в том числе несколько раз его использовали и в военных целях, чтобы быстро перебросить часть флота и охватить противника со всех сторон. Например, когда Филипп V, македонский царь, боролся с Римской республикой и замыслил перебросить свой флот по-быстрому, он задействовал этот самый диолк.

Ну вот, а на месте диолка построен сейчас канал. Но и на руины, которые остались от этого волока, тоже можно посмотреть. Там ведутся раскопки. Можно поглядеть, например, где греки вытаскивали корабли на сушу. Там оборудованные были порты, где они эти корабли громоздили на рельсы. Можно, например, кто играл в Assassin’s Creed Odyssey, тоже побывать на этом месте. К тому моменту диолк пребывает в запустении.

Да. Переместимся в Индию, где есть замечательный архитектурный символ. Если кто-то думает «Индия», то он обычно этот архитектурный символ и вспоминает. Все остальные гораздо менее известны. Это, разумеется, Тадж-Махал. Находится он в Агре, рядом с другими тоже интересными памятниками — Агрской крепостью. И Тадж-Махал регулярно воспринимается чёрт знает как. Одни думают, что это был дворец. Он действительно выглядит солидно, как дворец. Другие считают, что это чисто религиозное сооружение. Отчасти они правы, потому что в Тадж-Махале есть мечеть. Но по своей первой, главной функции это что? Это гробница.

Типа мавзолея, да. Шикарная, надо сказать.

Шикарная, да. Построил её Тимурид Шах-Джахан, один из падишахов великой державы Моголов. Сами себя не называли никакими моголами, это уже европейцы придумали, но это не так важно. Факт в том, что у Шах-Джахана было несколько жён. Но самой любимой стала Мумтаз-Махал, что значит «избранница дворца». Мумтаз по-арабски значит избранная какая-то или избранный.

Она, как говорит легенда, была встречена своим будущим мужем, когда продавала на базаре украшения. На самом деле всё это, скорее всего, бред, потому что её папа был визирем. И никакие украшения она совершенно точно не продавала.

Да уж.

Да. Была тоже из богатой семьи. Но, к великому сожалению, она умерла от родов. Знаешь, на каких родах она умерла?

На первых?

На четырнадцатых.

Ого! Ничего удивительного, что она умерла.

И Мумтаз-Махал, и Шах-Джахан глубоко там вниз закопаны. Да, но строили это всё долго, причём там можно по-разному считать, когда засчитывать, что его построили, потому что они построили мавзолей, а потом уже к нему пристраивали разное другое. Работа была, прямо скажем, впечатляющая для XVII века. То есть сначала они весь грунт сменили, чтобы меньше просачивалась вода. Подняли над уровнем берега местной реки тоже, чтобы его не заливало в случае чего и не подтопило. Вместо того чтобы копать фундамент в нашем понимании, они просто пробили несколько колодцев, куда насыпали камни. Получилось нечто вроде свай таких.

Поскольку строительство было капитальное, вместо того чтобы делать обычные леса из дерева, они построили кирпичные леса. Про это даже есть отдельная легенда, что, когда в лесах пропала нужда, их надо было разбирать, Шах-Джахан объявил, что всякий может взять себе столько кирпичей из этих лесов, сколько захочет. И индусы тут же все эти леса распотрошили в одну ночь. И всё растащили.

Берите с лесов, сколько сможете унести.

Да. Подобные россказни есть про многое. Например, у нас в Питере тоже была такая, когда на одной из площадей, разные байки называют разные — кто Сенную, кто Дворцовую, кто ещё какую, — было навалено много строительного мусора после очередного проекта. Обычно это про Зимний дворец рассказывают. И не знали, как убрать, но объявили, что все могут брать себе что хотят. И питерские все тут же утащили, осталось гладкое место.

Строили мавзолей из особого полупрозрачного мрамора, который очень красиво выглядит. Потому что он в полдень белый, на заре он розовый, а когда смеркается, то он тоже красиво-сизоватый. К великому сожалению, из-за загрязнения воздуха и прочего сейчас он то и дело кажется желтоватым. Его приходится регулярно очищать. Для того чтобы это предотвратить, было устроено довольно беспрецедентное для Индии мероприятие. Разогнали всю окрестную грязную промышленность. Запретили подъезжать туристам на автомобилях. Там надо либо пешком идти, либо нанимать электромобиль. Запретили использование угля во всей округе. Там только на природном газе можно теперь работать. Короче, много чего сделано, но помогает, понимаете, не очень. Всё равно желтеет, приходится чистить. К счастью, туристы приносят столько денег, что расходы на чистку можно считать терпимыми.

Да, так вот, когда гробница была достроена, её, разумеется, украсили всякими самоцветами, золотом, бриллиантами в том числе, и похоронили там Мумтаз-Махал. Есть такая версия, что Шах-Джахан предполагал построить для себя ещё такую же, только не из белого мрамора, а из чёрного. Он должен был стоять напротив. В принципе, у Шах-Джахана в смысле архитектуры и строительства был такой бзик на симметрии: он любил всё делать в двух экземплярах. В любом случае, ничего он не построил. Дело в том, что его сын, будущий великий падишах Аурангзеб, решил, что с такими расходами ему достанется дефицитный бюджет. Поэтому папу он быстро сверг и посадил в крепость. Так что его похоронили там с Мумтаз-Махал в уже имеющейся гробнице.

На самом деле есть версия, что ничего подобного он не планировал. Дело в том, что сами индусы про это ничего не знают, это уже европейцы, когда посещали Агру, начали такое писать. Откуда они это взяли — хороший вопрос.

Да. Дело в том, что напротив, через реку, там были какие-то руины из чёрного мрамора. Но когда их раскопали уже в современности, в 90-е годы, оказалось, что это не чёрный мрамор, это просто белый так закоптился. То есть там, возможно, было что-то другое.

И помимо вот этих вот рассказов про Тадж-Махал, есть ещё утверждение довольно старое, что на самом-то деле его построили европейские архитекторы. И ещё в XVII веке появилась эта идея.

Я хотел сказать, Носовский с Фоменко, что ли? Альтернативная история?

Нет, это ещё в XVII–XVIII веках появилось. Потому что понятно, что тупые индусы ничего не могут построить. Это же очевидно. Скорее всего, это бред, потому что архитектура Тадж-Махала представляет собой совершенно уникальное переплетение индийских, персидских, отчасти арабских веяний. То есть никакие европейцы бы ничего подобного не построили. Европейцы построили бы какую-нибудь в лучшем случае пародию, очевиднейшую.

Дворец в колониальном стиле.

Ну да, да. С колоннами. Таких есть полно. И в Индии кое-что осталось из тех, что строили британские набобы.

Ну и, наконец, среди радикальных индуистов есть такая теория, что на самом-то деле Тадж-Махал был построен как индуистский храм в начале второго тысячелетия. Это был храм Шивы. И только потом подлые Моголы переделали его в мечеть и гробницу. Смысл этой гипотезы в том, что нужно немедленно мечеть оттуда выселить и восстановить там индуистский храм и богослужение. Это просто радикальные индуисты со своей идеологией, что мусульман надо всех поставить на лыжи, а кого — на ножи, и всё переделать, чтобы духу их не было. Это политически мотивированная гипотеза. Она, скорее всего, научной ценности никакой не имеет.

В Нью-Йорке есть тоже очень интересный объект. На реке Ист-Ривер стоит. Про него даже Маяковский писал. Правда, он слегка напутал. Там было про мост, с которого нищие какие-то пролетарии бросаются в Гудзон головой. Это не через Гудзон мост, это мост через Ист-Ривер. Называется Бруклинский мост. В старые времена, когда он там был один через реку, он так и назывался — Ист-Риверский мост.

Просто мост, когда он там был один.

Ну да. Мостов-то в Нью-Йорке уже было порядочно, он же на островах. А через Ист-Ривер не было. Поэтому, когда построили, называли Ист-Риверский мост. До этого люди полагались на паромные переправы. Вроде как до Крымского моста тоже паромная переправа была единственным вариантом добраться из Тамани в Керчь и обратно.

Но с увеличением города, бумом в экономике и всяким таким стало понятно, что паромная переправа неудобна по двум причинам. Во-первых, у неё низкая пропускная способность. Во-вторых, у самой реки Ист-Ривер было очень оживлённое движение, всё туда-сюда возили на кораблях, то одно, то другое. И по этой причине получалось неудобно: они как бы поперёк реки ездят и мешаются.

Короче говоря, к 1867 году был признан проект инженера немецкого происхождения Джона Рёблинга. Поначалу в проект Рёблинга никто не верил, потому что считалось, что пролёт моста огромный, держаться он не будет, всё упадёт, пропадёт. Но у Рёблинга уже был опыт строительства подвесных мостов. Он устроил целую вечеринку по этому поводу, куда заманил видных инженеров и городских чиновников, чтобы показать им примеры своих работ, а также чертежи, которые он разработал для Бруклинского моста. Прожект приняли и начали его экономически обосновывать.

Было решено, что финансировать на начальном этапе будут частные инвесторы, а также Бруклин и Нью-Йорк. Бруклин — отдельный город, со своим мэром. И потом деньги будут отбиты за счёт того, что на мосту будут поставлены будки и со всех будут брать деньги, кто поедет.

Так вот, к сожалению для Рёблинга, построить мост ему не удалось, потому что через два года после принятия проекта Рёблингу при переправе на пароме размажило ноги.

Ой, жуть какая. Как же он?

Неудачно они прошли там мимо какой-то, по-моему, опоры, что ли, я уж не помню. Короче, какая-то конструкция их прижала, и каким-то образом Рёблингу размажило ноги. Отчего у него развился столбняк, и он отдал богу душу.

Чтобы проект не пропадал, был привлечён его сын, Вашингтон Рёблинг, тоже замечательный инженер, сталелитейщик, кстати, в том числе. У него была своя сталелитейка, которую он надеялся задействовать. И они приступили к работе.

Для начала нужно было построить опоры. Чтобы построить опоры, нужно было установить кессоны. То есть вроде ящика без дна, в котором поддерживается высокое давление. Здоровенные такие, из дерева сделанные: в длину 43 метра, в ширину 27 метров. Чтобы не расходовать зря кислород и нагнетать давление было легче, они там внутри были разделены на отсеки. Каждый по отдельности наддувался.

Работали там в основном иммигранты, потому что идти на такую собачью работу никто больше не хотел. Вот что пишет, например, 16-летний ирландец, разумеется, Фрэнк Харрис: «Мы вшестером, значит, голые по пояс, в маленьком отсеке. Жара под градус, под ногами, наоборот, ледяная вода. И страшное давление, от которого в ушах стучит, голова болит». В общем, неприятная работа.

Да, весёлого мало, конечно, у них там.

Но самое худшее — это даже не жар, холод и прочее, а именно давление.

Кессонная болезнь.

Из-за того, что они-то там внизу под высоким давлением, а потом поднимаются наверх — и сразу в нормальное.

У них кровь закипеть могла.

Да, и закипала. То есть пытались с этим бороться, устанавливали шлюзы, и предполагалось, что должно помочь, но не помогало ни фига. Потому что само по себе понимание компрессионной, кессонной этой болезни — вообще само слово появилось на строительстве, если я не путаю. До этого там были только всякие простонародные названия, типа корчи или что-то в этом духе. Термин «кессонная болезнь» был внедрён как раз врачом, работавшим там, Эндрю Смитом. Ему в одном только 1872 году за полгода пришлось 110 человек с кессонной болезнью принять, и трое отдали богу душу. Несмотря на его усилия.

И если вы думаете, что Вашингтон Рёблинг был какой-то злодей, который загонял людей в кессоны, а сам сидел и в ус не дул, то я вас расстрою. Рёблинг сам туда полез, чтобы попробовать грунт и посмотреть, докопались ли. И дорого за это заплатил. Его разбил паралич.

Тоже кровь закипела.

Поэтому оставшуюся работу он производил, сидя парализованным по пояс дома и глядя на проект в телескоп из окна. А для того, чтобы командовать на месте, он отправил свою жену, Эмили Рёблинг. Эмили не была просто, так сказать, блатной. Она была сама высокообразованной женщиной, очень хорошо разбиралась в математике, в сопромате, в строительстве мостов и особенно во всяких тросах и кабелях опорных. Поэтому следующие 11 лет после того, как Рёблинга в 1872-м, по-моему, разбило, вот она бегала и осуществляла руководство.

Короче говоря, они таки построили эти опоры. Им приходилось бороться со всевозможным противодействием. Например, целая группа бизнесменов, которая занималась грузоперевозками через Ист-Ривер на кораблях, подавала всевозможные жалобы на то, что этот мост испортит им всё судоходство, причинит им убытки и так далее.

Кроме того, к 1875 году, когда построили опоры, оказалось, что все деньги, которые были отведены на строительство, 5 миллионов долларов, все ухнули. Из-за того, что очень большая текучка рабочих, приходилось поднимать расценки. Из-за того, что грунт под второй опорой оказался совсем не таким, как они рассчитывали. Из-за того, что много попадалось крупных валунов, сильно замедлявших и усложнявших всё это дело. Короче, деньги были — денег нет. Моста пока тоже нет.

Поэтому пришлось созывать новое собрание, убеждать всех в том, что 5 миллионов, если не продолжат строительство, уйдут в песок в самом буквальном смысле. И тогда Нью-Йорк и Бруклин постановили, что выделят ещё 8 миллионов, только с одним условием: после того как строительство будет завершено, города выкупят всех частных инвесторов. То есть мост станет чисто городской собственностью.

Муниципальная собственность.

Ну, потому что частники-то не дают 8 миллионов, а города дают, ну и всё. Непонятно, зачем они вообще нужны тут. Забирайте свои номиналы по акциям и идите отсюда.

В общем, после того как деньги были получены, начали натягивать кабели. Сначала натянули один кабель, закольцевали его и, подвесив люльку, стали пробовать. Первым, кто был отправлен по мосту, был главный механик Фаррингтон. Посмотреть, не оборвётся ли всё к чёртовой матери.

Ну вот, собственно, того, кто натягивал, того и посадили туда.

После того как стало понятно, что ничего вроде не обваливается и опоры тоже стоят ровно, стали решать, какую использовать сталь для того, чтобы делать опорные тросы и устанавливать уже, собственно, мост. То есть выбор был какой? В пользу испытанной тигельной стали или в пользу новоизобретённой бессемеровской. Проблема была в том, что бессемеровская сталь, несмотря на то, что она была экономически гораздо эффективнее, была ещё не опробована, особенно в таких проектах, и считалось, что это большой риск.

Последовали разнообразные споры, в которых верх одержали сторонники старой тигельной стали. Их всячески лоббировал Абрам Хьюитт, один из членов совета по управлению строительством. Этот самый Хьюитт присудил контракт на поставку стали предприятию некоего Хэя. После чего оказалось, что эти тросы не годятся по той простой причине, что Хэй разворовал 300 тысяч долларов и поставил какую-то дрянь вместо стали.

Чтобы не создавать скандалы и не вызывать сомнений в строительстве, Хэя не стали отдавать под суд или выгонять. Вместо этого Хэя заставили за свои деньги покупать хорошую сталь где хочет. И пришлось ему покупать.

После того как были натянуты тросы и установлено, собственно, мостовое полотно, начались торжества. Пушки с кораблей палят, фейерверки, всякие торжественные речи, на которые, к сожалению, Рёблинг не попал ввиду того, что он парализован. Он вообще на свой этот мост старался даже не ездить все оставшиеся годы. Он у него вызывал противоречивые чувства. Вместо этого Рёблинг устроил у себя дома большую пьянку, тоже с фейерверками и всяким таким.

Для того чтобы покрыть расходы, помимо, собственно, этих будок, которые собирали плату, города выпустили также и облигации. Знаешь, к какому году эти облигации были погашены в итоге?

К какому же?

К 1950-му.

Ух ты.

Да. Так что прожект, конечно, получился очень дорогой. Порядка 15–17 миллионов тогдашних долларов в итоге ушло. Гораздо больше, чем рассчитывалось. Но мост, конечно, знатный.

Мост хорош. Мой отец вот его видел.

Считается, что тот факт, что на строительстве умерло не так много рабочих, как обычно считалось, показывает: Рёблинги были прямо героями в смысле безопасности строительства и заботы о своём персонале.

Ну и последний пример, который мы сегодня возьмём, — это знаменитая Эйфелева башня. Ты Эйфелеву башню не видал?

Лично не видал.

Да, вот я как-то раз, даже не раз, а целых три раза, по-моему, видал. И один раз даже наверх залезал.

Ух ты.

Да. С чего всё началось? С того, что в Париже в 1889 году была затеяна Всемирная выставка, которая должна была продемонстрировать всю мощь французского духа, плюнуть в сторону немцев, опять отобравших Эльзас и Лотарингию, отметить также столетие со дня Французской революции. Ну и для того, чтобы показать мощу, было решено создать какое-нибудь временное, чисто декоративное сооружение, которое можно было бы быстро построить для такого объекта, а потом убрать его, чтобы он не портил вид.

И, порывшись в своих документах, инженер Гюстав Эйфель обнаружил, что один из его подчинённых, этнический немец по фамилии Кёхлин, но его во Франции все называют Кёшлен, затеял такую ажурную мачту, на манер флагштока, построенную по пирамидальному принципу. Немного допилив этот проект… Дело в том, что то, что этот Кёшлен нарисовал, было, конечно, с инженерной точки зрения очень крутым, но с эстетической — не очень. Поэтому они её немножко украсили и сделали чуть-чуть посимпатичнее, чем первоначальный проект.

Так что в 1885 году Эйфель притащил доработанный проект в общество инженеров-строителей, где представил его. На следующий год, как раз когда устраивался бюджет на выставку, было решено выделить часть денег, по-моему, в размере четверти, что ли, на строительство башни. Остальное частью доложили коммерческие банки, а частью лично Эйфель. По-моему, он половину оставшихся средств из своего кармана достал, чтобы подчеркнуть свою приверженность проекту и уверенность в том, что он выгорит.

Почти сразу же проект встретил серьёзную оппозицию. Многие доказывали, что не то что 300-метровая, а даже и 200-метровая башня совершенно невозможна. В лучшем случае она просто обвалится, а в худшем ещё на Париж упадёт и что-нибудь сломает. Написали открытое письмо, которое подписали такие знаковые люди, как композитор Гуно, который про Фауста сочинил, и писатель Мопассан, который «Милый друг» и всё такое.

Замечательный писатель, очень люблю его книги. Таких мразей описывает, прямо любо-дорого смотреть.

Вот. Они написали, что мы, люди искусства, протестуем со всей своей силой против того, чтобы в Париже была построена эта ужасная, чудовищная Эйфелева башня, совершенно бесполезная. Вообразите, что смехотворная башня будет доминировать над Парижем, как будто печная труба, совершенно подавив своим варварским видом собор Парижской Богоматери, башню Святого Иакова, Лувр, Дом инвалидов, Триумфальную арку. И все наши замечательные памятники совершенно будут уничтожены. Короче, в общем, ничего хорошего не сказали.

Эйфель в ответ на эту критику объявил, что, по сути, он строит пирамиду. Во-первых, это круто. А во-вторых, почему то, что прекрасно выглядит в Египте, должно ужасно выглядеть в Париже.

Тем не менее убедить многих скептиков ему не удалось. И считается, что Мопассан каждый день ходил жрать в ресторан в Эйфелевой башне. Когда его спрашивали, зачем, если он её так ненавидит, знаешь, что говорил?

Что?

Это единственное место в городе, откуда её не видно.

Класс.

Да. Были и другие вопросы чисто технического характера. Можно ли на эту башню залезть? Если да, то какой дурак полезет пешком на высоту в 300 метров? На что Эйфель сказал, что у него тут всё схвачено. Несмотря на то, что, разумеется, лестницы будут, мало ли что может случиться, но он предлагает опираться на достижения современной техники — лифты.

Лифтов там многие боялись, потому что а ну как он рухнет, да? Это, кстати, очень серьёзная была проблема, которая тормозила высотное строительство. Здания выше шести этажей строить было совершенно невозможно, потому что лифтов люди боялись, лифты были сложные и ломались. И получался вот такой затык.

На что Эйфель сказал: а мы в качестве лифтовых направляющих будем использовать, собственно, конструкцию самой башни. Потому что она же сделана из арматуры, вот мы это вместо направляющих будем использовать. Между прочим, эти же направляющие использовались при строительстве. То есть они попросту прицепили на них вместо лифтов ездящий по рельсам вверх-вниз кран. И этот кран, поднимаясь всё выше и выше, надстраивал сам себе, по сути, направляющие и дальше так до самого верха доезжал.

Лифты были устроены следующим образом. Те, которые построили французы, возили на первый уровень. Это был такой, в общем, подъёмник на цепях традиционный. Цепи были, чтобы они не заедали, в такие направляющие тоже убранные, закрытые. Вроде как изоляция кабеля, вот такие же были на них. И они позволяли добраться таким образом до первого уровня, где ресторан. А вот что дальше — это хороший вопрос. Ни один французский инженер не подавал никаких идей насчёт того, чтобы что-то такое сделать дальше. Поэтому вместо этого пришлось обратиться к иностранцам, к местному отделению американской компании Otis.

Вообще-то это было как бы запрещено, потому что проект предположен был быть абсолютно французским, и участие иностранцев не приветствовалось. Тем не менее пришлось привлечь «Отис» чисто как инженеров. Сделали так: они сделают проект, а сами лифты будут производить французы, компания Леона Эду, если я не путаю. Товарищ у Эйфеля был такой, они, по-моему, вместе учились с ним.

Уже позднее, вот когда я там был, заменили на отисовские тру-лифты. Я на нём ездил. Между прочим, эти лифты вызывали такие опасения, что даже пришлось провести демонстрацию. Эйфель поднялся наверх, обрубили цепи, но лифт не упал. За счёт замечательной системы аварийного торможения.

Если кто там был сейчас, то там заходишь на эти лифты и можно видеть, что снаружи у лифта в честь тех старых есть такая огороженная площадка, на которой сидит манекен лифтёра и держится там за какую-то ручку, что ли, я уж не помню, что он там держит. На деревянной скамейке такой старинной сидит. Это вот в память о старинных этих лифтах, которые были заменены. Если я не путаю, старые лифты зимой не работали. Там что-то холодно и как-то действовало, я уж не помню, что там с ними было. Да, лифты солидные. Я покатался.

Ну так вот, Эйфелеву башню достроили, несмотря на все новые затеи. Например, объявился какой-то математик, который заявил, что, по его расчётам, башня рухнет, когда дорастёт то ли до 200 метров, то ли до каких-то там ещё. Короче, упадёт. Многие люди боялись.

Потом те, кто владел зданиями в окрестностях башни, подавали жалобы. Потому что они опасались, что башня снизит стоимость их недвижимости.

Да, получилось не так. Получилось совершенно обратное.

Ну так вот, башню изначально предполагалось разобрать, потому что Эйфелю дали на 20 лет аренду этой башни, чтобы он мог отбивать затраченные деньги. Отбивал он по-разному. Например, разрешил там поставить радиопередатчик. И как раз этот радиопередатчик привёл к тому, что башня осталась. Потому что военные спохватились и такие: стоп, так у нас же огромная радиовышка. Можно передавать: Юстас — Алексу, грузите апельсины бочками, мысленно с вами и всё такое. Вот зачем мы будем её сносить? Нет, пусть остаётся.

Да.

Так что Эйфелю потом продлили аренду на 70 лет. Он помереть там успел. Считается, что именно использование этого радиопередатчика и вообще радиорубки на башне позволило перехватить важные данные и провести контратаку на Марне в Первой мировой войне.

Сейчас она транслирует много чего, включая телевизионный сигнал. Кто поднимается наверх, там такая огороженная площадка, чтобы никто не выкинулся. И там видно, что стоят всякие передатчики, вроде как у нас на Останкинской башне.

Говорят, что, когда Гитлер ходил в Париж, специально, чтобы он не смог забраться, персонал обрубил тросы лифтов. Чтобы Гитлер не полез и не осквернил собой символ Парижа. Починили лифты только уже после того, как американцы пришли и немцев выгнали.

Немцы, кстати, планировали её взорвать, отступая. Коменданту Парижа был такой приказ, лично от Гитлера. Но комендант подумал-подумал, решил, что Гитлера-то точно повесят, а вот его ещё неизвестно. А вот если он взорвёт башню, тогда можно не сомневаться, что повесят поперед Гитлера.

Да. Особенно французы.

Вот именно. И решил, что приказ был не очень понят. Неразборчиво передали, взрывчатки не хватило, американцы наступают, так что не удалось.

Да, ещё интересно, что башню использовали для испытаний всяких летательно-падательных аппаратов, например парашютов. Мы, помнишь, рассказывали, когда про изобретателей, угробленных собственными изобретениями, упоминали там одного энтузиаста парашютов, который сделал такой плащ, который должен был при падении раскрываться в парашют, типа как у Бэтмена. К сожалению, Бэтмен из этого товарища не получился.

Да, специально для того, чтобы не сбрасывались с верхней площадки, там установлена решётка, достаточно мелкая, чтобы не пролезть.

Ещё интересно то, что я поднимаюсь, вижу, что там на этой площадке в центре кабина какая-то закрытая, и там как будто какие-то мужики сидят. Это восковые фигуры Эйфеля и других его друзей, которые там сидят в реконструкции кабинета самого Эйфеля. Да, можно посмотреть. По крайней мере, тогда, когда я там был, оно было. Я давно уже не поднимался, только её внешне видел.

Обедать в ресторане, как Мопассану, мы вам не рекомендуем, потому что там, честно говоря, ничего особенно вкусного нет. Деньги дерут такие, словно чёрной икрой кормят. Лучше поешьте где-нибудь в окрестностях, глядя на эту башню, будет гораздо лучше и дешевле. Уверяю вас, я делаю именно так, когда там бываю.

А ещё эту башню несколько раз всякие жулики пытались впарить кому-то на металлолом. Началось всё в 1925 году, когда какой-то жулик не один раз, а даже два раза продал башню. Его звали Люстиг, но публике он известен как человек, продавший Эйфелеву башню два раза.

Причём с самовывозом, надо понимать, да?

Наверное, да. В 1954 году один жулик из Швеции, что интересно, припёрся к французам и говорит: давайте мы её от ржавчины покрасим. Только мне нужен кредит, чтобы купить краску. После получения кредита его никто больше никогда не видал.

Да уж.

Не знаю, куда он уехал, и даже не очень понятно, как была его фамилия. Ну и наконец, в 1960 году какой-то жулик из Англии, который доселе занимался тем, что продавал помидоры на углу, явился к каким-то голландцам, притащил им пачку сфабрикованных бумажек, на которых было написано, что мистеру Сэмсу поручено демонтировать Эйфелеву башню. И он этим голландцам за несколько миллионов продал металл. Миллионы он куда-то дел, его посадили, но, в общем, голландцы своих денег больше не увидели.

Ну и последний совет. Подумайте, нужно ли вам вообще лезть на башню, потому что в тёплое время года там такие очереди стоят, что если вы не на две недели в Париж приехали, а всего-то на пару дней, не ходите туда. Погуляйте лучше вокруг башни. Ничего там прямо такого феерического наверху нет, хотя вид, конечно, красивый. На Елисейские поля и на эту самую арку далеко видно. Если знать географию Парижа, будет круто. Если не знать, просто походите вокруг и выпейте винца с креветками в ресторанчике с видом на башню.

Ну и на этой позитивной ноте будем заканчивать.