В этом выпуске мы рассказываем о проблемах фармацевтической индустрии - о фуфломицинах и гомеопатии, дутых патентах и подкупе врачей, опиоидах и антипсихотиках, Билле Гейтсе и ВОЗ.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 403-й выпуск подкаста «Хобби Токс», и с вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин! Итак, Домнин, о чем же мы поговорим сегодня, перемещаясь от темы курения и разного прочего? У нас сегодня опять конспирологическая тема. Я снова надел федору и соединял красными веревочками газетные вырезки на пробковой доске. И если меня завтра найдут мертвым с передозировкой фентанилом, то вы знаете, из-за чего это было. Потому что мы поговорим сегодня про Бигфарму и шире вообще про проблемы, связанные с лекарствами.

Это сейчас у всех на слуху. Благо сейчас как раз пандемия. Я бы не стал, конечно, называть это благом, но… Для кого благо — вот для фармкомпаний благо и есть. Уже и свежие скандалы подкатили. Так что у нас сегодня скандалы, интриги, расследования.

Для вступления скажем, что у нас в России все тоже не слава богу с лекарствами, но у нас специфика другая. Для нас главная проблема — это так называемые фуфломицины, каковые что в телевизоре рекламируются, что в списке всяких жизненно важных лекарств то и дело находятся. То один, то другой какими-то ушлыми жуликами туда пропихнут, и их потом оттуда так просто не выкинешь. Все эти известные анекдоты про то, что с фуфломицином вы болеете гриппом 7 дней, а без него — неделю.

Да.

Да, к этому примыкает также гомеопатия, которую не так давно наконец низвели до БАДов, и теперь они уже не лекарство. Но вот буквально недавно моя бабушка меня заклинала ехать в какую-то гомеопатическую аптеку, чего-то там ей такое купить, что якобы ей помогает. Потому что моя бабушка фельдшер и должна бы понимать, что ничего не помогает, ничего.

Это то, что твоя бабушка фельдшер, не делает ее человеком, который не обладает магическим мышлением. Многие даже врачи дипломированные этим магическим мышлением обладают, так что тут ничего такого удивительного нет. При том, что публика вроде как в курсе, что гомеопатия — это фуфло, все эти анекдоты про то, что здесь есть гомеопат, астрологу плохо, на слуху, и тем не менее пока что оно живет и продолжает плести всякие сказки.

К этому примыкают также разные MLM-пилюльки. Вот был «Тенториум» и прочие. Тоже они впаривали какие-то чудо-средства, помогающие от всего, на основе меда. И они обладали противовоспалительным, болеутоляющим, антимикробным, дезинфицирующим, англоговорящим, быстробегающим и еще всякими разными действиями. И рекомендовали всем подряд. Они, кстати, тоже имели склонность в голодные годы, в нулевые еще, захаживать к врачам. После чего у этих врачей становилось невозможно получить нормальное лечение даже за деньги.

Кроме того, когда зима и вообще период простудных заболеваний, активизируются бесконечные противовирусные. При том, что реальные противовирусные — вот есть от гриппа, от гепатита, от герпеса, еще от пары более редких вариантов. От простудных заболеваний ничего у нас нет. Все это исключительное фуфло. И всякие иммуномодуляторы, иммунокорректоры — в основном это тоже чушь. Существуют такие вещи, как иммуностимуляторы. Но это очень серьезные лекарства, которые назначаются иммунологами в очень специфических случаях, когда у человека аутоиммунное заболевание или трансплантация какая-то прошла. То есть что-то серьезное, а не то, что попил лекарство — и все, не заболеешь простудой.

Можно вспомнить также и небезызвестного Лайнуса Полинга, дважды Нобелевского лауреата, основателя молекулярной биологии и так далее. Но что-то он на старости лет поехал крышей на витамине С и стал писать книги абсолютно антинаучные про то, что от витамина С не простудишься. Из-за того, что у него был такой авторитет, с ним долго не решались спорить. А когда решились…

Да ладно, ладно, не простудишься. Он потом стал утверждать, что гипердозы витамина С защищают от рака.

Да-да-да. Вот на этом моменте уже как раз люди не вытерпели.

Да-да-да. А потом у него жена от рака умерла, которая принимала эти самые гипердозы витамина С. Я думаю, что конец немного предсказуем.

Это вообще, кстати, характерно для всяких шарлатанов. У них все время то они сами, то кто-то из их близких отдает концы именно от того, от чего. Был такой Левашов, жулик-сектант, который лечил от всего, в том числе от ожирения. И умер он от чего? От последствий морбидного ожирения, которым он страдал десятилетиями. Бывает такое.

У нас, да, свои есть проблемы, но сегодня мы говорим немножко о другом. О Бигфарме. Что такое Бигфарма? Это крупнейшие мировые фармацевтические компании. Такие, например, как Pfizer. Они Viagra, например, производят. Roche — это швейцарцы уже. Pfizer — американцы, Roche — швейцарцы. Они продают Valium. Это известный анксиолитик, то есть успокоительное, если по-русски, насколько я понимаю. Французская Sanofi замыкает тройку. Американская же Johnson & Johnson. Tylenol, фентанил опиоидный как раз, Haldol — это галоперидол, проще говоря. Галоперидолом подкалывают всех. Merck & Co. — это товарищи, которые Xanax продают, тоже богатые. Швейцарский Novartis. Риталин, который прописывается детям с синдромом дефицита внимания и чего-то там еще, который вообще многими считается за выдумку, придуманную для того, чтобы прописывать детям риталин вместо того, чтобы воспитывать их нормально, а не на таблетки сажать. И еще некоторые из знаменитых — опять же американцы, Gilead Sciences. Немецкий Bayer еще есть.

Да-да. Они и так относительно в хвосте, то есть в самые крупные они не попадают. Это исключительно богатые компании.

Домнин, мы должны тут оговориться, сделать важную оговорку. Потому что люди, знакомые с темой, знают, что термин Big Pharma обычно употребляется в контексте теории заговора.

Пейоративный это термин, да.

Да. Мы будем говорить не про саму теорию заговора, которая связана с Big Pharma. Мы будем говорить именно про фармацевтическую область в целом и как она оперирует.

Да, и ее проблемы. То есть мы немножко тут в стороне от конспирологии находимся.

Вот. Для понимания тех, кто знает, что такое Big Pharma именно как термин. В США Big Pharma зарабатывает где-то 148–150 миллиардов долларов. Это примерно половина всей мировой фармацевтической выручки получается.

Класс.

Да, такие большие деньги дают им большие возможности. Теоретически в США Big Pharma должны контролировать товарищи из Food and Drug Administration, FDA, то есть агентство по пище и лекарствам. Проблема в том, что Big Pharma за счет своих прибылей примерно две трети бюджета FDA формирует сама. Она это делает не за счет каких-то взяток, а просто за счет того, что, когда они новые продукты подают на регистрацию, они должны платить за это взносы.

Критики утверждают, что многие из подаваемых заявок не имеют сами по себе коммерческой или фармацевтической ценности, а подаются по двум причинам. Первая — это чтобы раздувать доходы FDA от этого. А вторая — это для того, чтобы забивать очень длинную очередь из своих во многом дутых заявок. Примут их, не примут — это не так важно. Факт тот, что они будут достаточно долго разбираться, FDA. Таким образом, они вытесняют более мелкие фармацевтические компании с рынка за счет того, что те ждут годами очередей. Они не могут себе этого позволить. У них нет столько денег, сколько у Бигфармы.

Считается, что на Бигфарму открыто работает около полутора тысяч лоббистов в Вашингтоне. Это не конспирология в данном случае. В США это абсолютно легально. Они должны об этом подавать отчет. Вот отчет до полутора тысяч где-то их называет. За 15 первых лет этого тысячелетия они около 3–4 миллиардов потратили на лоббирование.

Много это или мало? Это больше, чем любая другая отрасль в США.

Класс, что сказать. То есть даже военщина меньше потратила на лоббизм?

Я думаю, что военщина просто тут не учитывается. Я не думаю, что они затащат военщину, хотя все может быть. Но я думаю, что военщина тут не при делах.

Еще они тратят огромные деньги на рекламу. Рекламу, причем не столько врачам и медицинским учреждениям, сколько напрямую к потребителям. Так называемая direct-to-consumer реклама, DTC. В 2015 году, например, был побит очередной рекорд: 5,5 миллиарда они потратили на рекламу. То есть, обратите внимание, это намного больше, чем лоббирование, в десятки раз. В том же самом 2015 году граждане США потратили 500 миллиардов долларов на лекарства, выдаваемые по рецепту. Сколько там на нерецептурные, я не знаю.

Очень больные, судя по всему, граждане.

Да-да. Вот это одна из проблем. В каких странах вот эта прямая реклама рецептурных препаратов пациентам разрешена? Почти ни в каких. Кроме США, только в Новой Зеландии, и все.

Я вот только и хотел спросить.

У нас, например, запрещена. И в Швеции тоже запрещена. Вы не увидите, чтобы вам впарили что-то рецептурное из телевизора. То есть фуфломицин — да, а серьезное лекарство — нет. Запрещается. Понятно, почему это сделано. Потому что никому совершенно не нужно, чтобы вы, посмотрев рекламу какого-то рецептурного препарата, пришли к своему врачу и стали ему выедать мозг на тему того, что выпишите мне вот этот препарат. Я видел его рекламу, он классно работает. На что врач вам должен сказать: вы знаете, врач здесь я. А вы вообще кто? Я вас не знаю. Уморите себя, а мне потом за вас отвечать.

В США сторонники этой практики утверждают, что какая, собственно, разница. Придут они к врачу, ну, врач им скажет: если у вас есть такая болезнь, от которой предписывается этот препарат, я его выпишу. Если у вас ее нет, он скажет: не выпишу. На самом деле это не так. Есть такая проблема, так называемый off-label. Это означает, что, несмотря на то, что все лекарства, которые может прописать врач в США, должны одобряться FDA, FDA никак не может, и вообще никто никак не может заставить врача прописывать это лекарство от того, от чего оно предназначено. Таким образом, врач может совершенно законно прописать лекарство человеку, который не болен тем, от чего это лекарство должно быть выписано.

Опять же, это не валерьянка, это не магний. Мне магний прописали из-за того, что у меня был мой сезонный весенний кашель, когда снег тает и реагенты из него идут в воздух. Я начинаю кашлять из-за этого. Мне прописали магний, не знаю, помог он или нет. Я думаю, просто дождался конца таяния, и все. Так вот, это серьезные лекарства, в том числе вызывающие зависимость. Опиоидные в том числе. Врачи могут это делать. Врачи не несут де-факто никакой ответственности за это. И в целом за это фармкомпания тоже не несет ответственности. То есть ответственность перекладывается на пациента.

За то, что примерно 20% всех рецептурных лекарств в США выдаются по причинам, которые никак не связаны с тем, для чего их одобрила FDA. Что создает для пациентов риски. Как правило, под эту практику подпадают опиоиды — мы чуть позже объясним, к чему это все приводит, — антипсихотики, которые прописываются, например, тем, кто страдает от деменции. В маразм впал, бабушка говорит: внучка, как бишь того немца-то зовут, по которому я с ума схожу? Альцгеймер, бабушка.

Да.

А в том числе детям, которые страдают от каких-то непонятных хворей, которые обычно сгребаются все под аутизмы, аспергеры и прочие очень туманные диагнозы. Сейчас про Аспергер вообще набирает силу идея, что это не конкретный какой-то синдром, а это просто такой способ что-то поставить человеку, который вроде как и не совсем дурак, но показывает определенные симптомы, характерные для аутистов и прочих.

То есть это зонтичный термин, который, по сути, описывает целую группу разнообразных процессов, которые в конечном счете выглядят более или менее как приводящие к одинаковым результатам. Я это сейчас говорю со слов врача, который мне это сообщил. Что я, например, похож на человека, которому, возможно, в детстве бы что-то такое могли поставить, но никаких выводов из этого делать нельзя.

Да. Кроме того, некоторым инвалидам, кто родился дурачком, тоже прописывают антипсихотики вроде Риспердала, что периодически приводит ко всяким скандалам. Например, вот 7 лет назад, даже уже почти 8, Johnson & Johnson выплатили 2,5 миллиарда денег для того, чтобы откупиться от суда, по поводу того, что их политика подвигала врачей выписывать этот самый антипсихотический Риспердал детям, старичью и прочим. Это пишет New York Times. Мы их еще сегодня будем цитировать. Ну и тому подобное. То есть есть такая проблема.

Почему врачи вообще это делают? Дело просто в том, что, как показали опросы, многие врачи плохо сами знают, что из лекарств чего на самом деле надо прописывать. То есть они называли, например, в 2009 году многие не одобренные FDA предписания — они считали искренне одобренными. Не потому, что их кто-то обманул, а потому, что они просто знали, что другие врачи так делают. И они сделали вот такой вот странный вывод.

То есть получается, что врач сам не знает, чего он прописывает, от чего он прописывает. Неизвестно. Как правило, это, как я уже сказал, либо опиоиды, которые назначаются пациентам, страдающим от боли, либо людям с психическими проблемами. Тут понятно, почему опиоиды входят, так сказать, выходят на сцену. Когда вы врач, к вам приходит человек и говорит: у меня болит нога. Болит уже давно, мне стрёмно, нельзя ли как-нибудь это поправить? У вас есть несколько вариантов развития событий. Вы либо можете пытаться разбираться, почему эта нога болит. Может, где-то что-то зажимает, какой-то нерв. Или, может, какие-то там повреждения или еще что-то. Дегенеративные изменения в суставе. Там может быть миллион разных причин.

В основном не лечащихся.

Да, в основном не лечащихся. То есть вы можете, конечно, докопаться, в чем там проблема, а можете не докопаться. Может быть там что-то такое, что вообще непонятно, куда там коней запрягать. Давайте вместо того, чтобы всем вот этим заниматься, — у нас тут очередь большая в коридоре из этих пациентов, — давайте просто им выпишем.

Да, чтобы они ушли.

Вот вам викодин, идите, пожалуйста. Идите на работу, говорите там: вы все идиоты. Стучите палкой по башке всем. Разоблачайте, что все врут.

То же самое с антидепрессантами. Ровно та же самая история.

Да, потому что психотерапия — это вопрос очень туманный. Мне, например, она быстро помогла, но это, как врач сама сказала, достаточно редкий случай и довольно удивительный для нее даже, потому что так совпало несколько факторов. То, что я человек очень рациональный, то, что у меня специфический склад характера, то, что достаточно четкие провоцирующие факторы, — вот это все позволило поведенческую терапию провести в кратчайшие сроки, и я стал как новый.

А во многих случаях абсолютно непонятно, чего он грустит, от чего, почему. Сегодня читал: некая девица жаловалась, что у нее неконтролируемый перепад настроения регулярный, и ни один из двух психиатров не смог ничего внятно сказать. Один ее хотел лечить от депрессии, потому что она уверена, что у нее не депрессия: с ней все хорошо себя ведут, и у нее нет постоянного плохого настроения. Другой еще там чего-то. В общем, все это тяжело. Поэтому врачу проще, когда уже там пятисотый такой пришел, не вести опять эту сизифову борьбу, а прописать антидепрессант, чтобы он убрался, и все, и исчез из его жизни, заплатил деньги — и больше его не видать.

Таким образом получается, что с опиоидами картина практически как к концу XIX — началу XX века. Мы уже рассказывали когда-то про опасные всякие лекарства и прочие потребительские товары, что в США многие малограмотные врачи, и не только в США, это и в Европе было, прописывали всем подряд, от всего подряд, лауданум, морфий и всякое такое прочее.

Или кокаин, как вариант.

Просто потому, что многие эти пациенты были либо с туманными диагнозами, либо просто мающиеся от безделья бабки. Кстати, да, проблема врача — это огромное количество бабок, которые туда ходят не потому, что они чем-то реально больны, а потому, что они старые и им плохо. И хочется пообщаться, чтобы их кто-нибудь послушал.

Да, послушал. Внуки не слушают.

Да-да. Хоть врач послушает. То есть тут врачей, в принципе, можно местами понять. Опять же, начиналось все во здравии. Раз уж мы про опиаты заговорили, давайте с ними и закончим на этом.

Значит, объясняю. В 70-х появился вот самый викодин, с которым доктор Хаус всех излечит и исцелит. И где-то к 90-му примерно году в США сложилась такая врачебная практика, которая исходила из того, что боль — это абсолютно ненормально, и это абсолютно нетерпимо, боли быть не должно у человека. У нас, например, в России обратная картина. У нас считается многими людьми, что если все болит, но еще не почернело и не отвалилось, то и хрен с ним. Пройдет как-нибудь само. И люди лечиться не хотят. В лучшем случае пьют какой-нибудь аспирин или какой-нибудь фуфломицин.

В США совершенно другой к этому сложился подход: если у человека что-то болит, надо срочно ему что-то прописать, чтобы у него не болело. Поначалу были вопросы насчет безопасности этих лекарств с опиоидами. Но Big Pharma доказывала, что ничего плохого не случится. Зависимость у пациентов — это крайне редкая и необычная девиация, которая, как правило, вызвана дуростью самого пациента. А если прописывать в больничных условиях, это не только в США так. Вот Los Angeles Times, например, пишет, что в Британии некоторым тяжелым больным дают чистый героин. Если все делать врачебными руками, по-умному, то зависимости обычно не бывает.

Я не уверен, что я бы хотел, чтобы мне давали героин, но факт тот, что теоретически действительно в больничных условиях все должно было быть нормально. Но жизнь внесла свои коррективы. Los Angeles Times пишет, что, когда тогда, в 90-е, они вводили OxyContin, один из популярных хэппи-вейдов, они де-факто фальсифицировали клинические испытания. Из-за их результатов следовало, что таблетка действует 12 часов, то есть выпил утром и выпил перед сном — и все, и у тебя ничего не болит. Проблема в том, что, как оказалось, их 12 часов там нет. И даже in vitro, то есть буквально, значит, в стекле, — это лабораторные исследования, довольно теоретические, не в живых, не в полевых, не в клинических условиях, — никакого 12-часового эффекта там не было.

Врачи стали получать пациентов, которые жалуются: а все равно болит, не хватает. Врачи вместо того, чтобы предписывать им чаще пить эти таблетки, повышали им дозировку, а интервал оставляли прежним. То есть получалось, что дозировка повышена, это ничего не дает, потому что просто через часов 8 оно закончится, сколько ты его там ни пей, и у тебя опять болит, и тебе надо еще до вечера ждать. Вместо этого надо было просто им говорить: пейте три раза в сутки ту же самую дозировку. И тогда бы, наверное, все было нормально. Не могу сказать, было бы или нет, но было бы, наверное, лучше, чем то, что получилось.

А получилось так, что люди повышают и повышают дозировку, потому что перестает действовать даже и те восемь часов, какие были. И врачи сталкиваются с проблемой. Если повышать дозировку дальше, получается, что он завтра возьмет и умрет от остановки дыхания. Тебя посадят. И врачи говорят: нет, все, больше не дам. Куда идет пациент? К тем, кто продает наркоту. И пересаживается на героин. Или вот на фентанил. Фентанил — это такой популярный в США заменитель героина получился. Хотя формально это лекарственное средство.

То есть как получилось? Людей подсадили фактически сперва на что-то, что вызывает зависимость. И понятно, что чем больше вы это едите, тем больше ваш организм к этому привыкает и уже эффекта такого обезболивающего не дает. После этого вам обрубается в определенный момент доступ к этому лекарству, и вы начинаете употреблять наркотики самые настоящие. И все, и приехали.

И приехали, да. Вы наркоман, поздравляю вас. Например, в Эстонии фентанил некоторое время назад вообще героин вытеснил. Не знаю, что там сейчас, но несколько лет назад такое было.

А он что, дешевле, что ли?

Он доступнее. Это лекарство. И он, кстати, опасен просто потому, что фентанил — это очень-очень-очень мощный аналог морфина. В сто раз где-то. Это означает, что лишнюю крупинку порошка отсыпал — и все, приплыл и умер от этого. Он не предназначен к тому, чтобы в полевых условиях какие-то торчки себе ширялись.

Таким образом, с 2017 года в США объявлено национальное бедствие, что это все ужасно, надо с ним бороться, что ежедневно от передоза прескрипционными опиоидами отдает Богу душу 100 с лишним человек. И количество все растет и растет. И вроде как к 2030 году уже на полмиллиона пойдет счет жертв, скорее всего и больше.

Да, вот получается такая проблема. Частично вызванная жадностью Бигфармы и частично некомпетентностью врачей, которые позволили себя подбить на их прописывание, а частично — этой странной для нас идеей о том, что, если у вас что-то кольнуло, надо срочно чем-то закинуться. Я не призываю игнорировать болезненные симптомы, но лечиться от каждого пореза тяжелой артиллерией, наверное, тоже как-то вредно. Поэтому что с этой проблемой сейчас делать — неизвестно.

Для того чтобы сделать все еще хуже, на поверхность выплывают персонажи типа профессора Карла Харта из Колумбийского университета.

Так, а этот что, гражданин, проповедует?

Он написал книгу «Использование наркотиков для взрослых». Drug Use for Grown-Ups. Он первый, по-моему, афроамериканский профессор в Колумбии, по крайней мере в том, что касается точных наук. Может, в гуманитарных какие-то были другие. Насчет точных наук я вот не вижу других. Его книга имеет подзаголовок «В погоне за свободой в стране страха». И он там рассказывает, как он уже пять лет использует героин и хорошо себя чувствует.

О как.

Да, вообще молодец. В молодости он был наркоторговцем и ходил с пистолетом, по собственным словам. Так что неудивительно, что из него такой вырос. Такой негр с дредами на голове. И он доказывает, что наркотики — это такой жупел. Что вот, когда недавно засудили этого полицейского, который Джорджа Флойда недостаточно вежливо арестовывал, этот самый Харт говорит, что вот видите, к чему приводит стигматизация наркотиков? К тому, что того же Флойда защита этого полицейского пыталась выставить сумасшедшим негром-торчком.

Цитата из профессора: «Наркотики — это идеальный козел отпущения, потому что большинство американцев считает, что наркотики сводят людей с ума и делают их либо менее людьми, либо более людьми». Super-human использует выражение. Он доказывает, что злоупотребление наркотиками — это жупел, что зависимость — это не заболевание, что большинство из 50 миллионов американцев, которые используют нелегальные наркотики за год, показывают потрясающе позитивный опыт.

Для кого, интересно.

Я не знаю. Потрясающе позитивный. Для кого, да. И что это все разрушает афроамериканское комьюнити. Короче, в общем, с такими профессорами, я вижу, Колумбийский университет далеко пойдет.

Да. Так вот, мы сказали, что действительно Бигфарма периодически попадает во всякие скандалы. Вот, например, был такой Vioxx, лекарство от артрита, производитель Merck & Company. Его в 2004 году производитель отозвал, потому что оказалось, что он вызывает сердечные приступы. И несколько тысяч человек умерли от этого.

Отлично.

Таких скандалов можно насчитать огромное количество. То есть когда, например, Merck в 2011-м во время суда признали себя виновными в том, что они продавали вот Vioxx, они заплатили миллиард местному Минюсту.

Миллиард? Миллиард долларов?

Да, Минюсту. И все. Вот это характерная американская практика, когда крупная корпорация, пойманная на каком-нибудь мошенничестве или еще чем-нибудь, просто платит деньги, и все.

Мы в домике.

Да, это не только для Бигфармы характерно. Вот, например, была у них такая Элизабет Холмс, мошенница, которая некоторое время была известна как Джобс в юбке. Знаешь, почему она была Джобс в юбке?

Почему?

Потому что она тоже носила водолазки и пила сельдереевые фреши. На этом ее сходство с Джобсом заканчивалось, но для пиарщиков этого было достаточно. Она впаривала всем медицинское оборудование, то есть частично пересекается с нашей темой. Всем рассказывала сказки про то, как она в детстве боялась, когда берут кровь. И вот она решила, что создаст такое устройство, которое позволяет по крошечной капельке крови провести все мыслимые и немыслимые анализы. И вот люди перестанут бояться сдавать кровь.

И несколько лет задурила народ с помощью своей родни, которая работала в Конгрессе. Привлекла деньги инвесторов, обманув их фактически. А потом, разумеется, все лопнуло, когда чудо-машинами заинтересовались и выяснилось, что они не делают ничего, а все эти анализы, которые компания своим пациентам поставляла, были из двух категорий. Первое — это рисование пальцем в небе, то есть какие-то абсолютно случайные результаты выдавали: вы всем здоровы, и все. Либо это была подгонка результатов под другие признаки, то есть если человек приходит явно с признаками гепатита, то можно потасовать результаты и без всяких анализов. Проблема в том, что это не то, за что люди деньги платили. То есть это мошенничество.

И что стало с Холмс? Холмс заплатила штраф, получила запрет занимать руководящие должности в компаниях — и все, и зажила долго и счастливо, оставив другие деньги себе.

Класс.

За прошедшую четверть века Бигфарма около 35 миллиардов долларов заплатила за вот такие компенсации, скажем так. Всего было около 400 судебных дел. В 2015 году, когда это подсчитывали, вот такие показали цифры.

Потом нужно сказать еще вот что. Бигфарма обхаживала врачей долгое время. То есть где-то с 2010 года эти практики стали прижимать, но до 2010 года это было обычным делом. То есть в 2007 году в Бигфарме в США работало 102 тысячи так называемых торговых представителей. Как это выглядело? Это выглядело следующим образом: симпатичные тетки с чемоданчиками в деловых костюмах приходят к врачам. Их пропускают без очереди. Это, кстати, был бугурт среди американской публики. Сейчас это запретили. Теперь всех этих торговых представителей только по записи принимают. Потому что пациенты готовы там убить на месте уже. Когда ты сидишь-сидишь, у тебя уже все время вышло, а тут еще какая-то приперлась с чемоданом.

Эти самые представительницы окучивали более полумиллиона врачей по всей стране. Окучивали самыми разными способами. Приносили им, например, бесплатные образцы лекарств, чтобы они могли их кому-нибудь прямо на месте выдать. Почему это важно? Потому что пациенты многие почему-то думают, что врач им прямо сразу что-то из кармана должен достать и вручить. Потому что надо еще куда-то ехать, что-то там покупать — это все дело такое длинное. А когда врач прямо из кармана что-то достает — это круто. Поэтому врачи брали.

Потом им всякие такие, знаете, похожие на пассивную коррупцию, давали плюшки. То есть подарки. Как правило, это были, во-первых, мелкие подарки, всякие кружки, чашки, но это ерунда на самом деле. Основные деньги у них уходили на другое. Например, на проведение всевозможных симпозиумов, конференций, спонсируемых нашей компанией. Все эти симпозиумы выглядят всегда одинаково. Во-первых, там безудержная реклама их препаратов. Во-вторых, это всякие побочные приятные бонусы. Например, бесплатный банкет для тех, кто участвует. Или, например, многие из этих конференций проводились почему-то то в Майами, то в Гонолулу, то еще в каких-нибудь приятных тропических местах. Чтобы в Арканзасе что-то проводилось или в Монтане — вот этого никто не слыхал. А как в Майами — это они все молодцы.

Ну вот, и это привело к тому, что многие врачи начали, так сказать, чисто психологически чувствуя, что вот какие хорошие люди-то: бесплатно кормят, возят в Майами. Как они могут быть нечестными? Как не помочь им в их деле. Поэтому получалось, что после каждого такого визита в Майами на дутую конференцию можно было наблюдать всплеск продаж лекарств этой компании — от 80% до 190%.

Ого, класс.

Кроме того, врачи по собственной инициативе где-то в 2–3 раза чаще выносили руководству заявку о том, что это новое замечательное лекарство нужно поставить в список лекарств, которые прописываются в больнице и используются в больнице на постоянной основе. То есть на деньги страховой компании. Пришел кто-то в палату лечиться — его будут лечить в том числе этим средством.

То есть получается такая вот коррупция, за которую еще и никого не схватишь за задницу. Потому что она как бы и не коррупция, а просто добрые люди позвали на конференцию. Что тут плохого?

Совершенно. Ничего не подразумевая при этом.

Проблема в США видится не только во всех этих опиоидных и прописываемых зря препаратах, но и в росте цен на совершенно нужные препараты, например на инсулин. Вот, например, в России, если у вас есть диабет, как получают инсулин, знаешь?

Как?

Оплачивается все это государственным бюджетом. В США есть категория населения, которая получает там всякие эталоны и прочие дела, но в целом ситуация с инсулином выглядит удручающей. То есть цены постоянно растут. Скажем, флакончик инсулина в 2018 году для диабетиков первого типа стоил 300 долларов. Это весьма порядочно, особенно учитывая, что вы без него просто помрете.

Да, и очень быстро.

Вторая проблема, которая вне зависимости от того, что там кому прописывают, — это несоответствие между раздутыми прибылями и отпускными ценами у лекарств, а также, во-первых, субсидии на исследования, которые выдает правительство. То есть теоретически это еще в 80-е годы началось, по-моему, в 81-м, для того, чтобы стимулировать фармкомпании вести всякие передовые исследования. Сейчас изрядная часть этих денег, сколько точно — сказать никто не может, идет на дутые исследования. То есть те, которые нужны, чтобы создавать бесконечный цикл патента. Так называемый evergreening.

Это значит, что если компания запатентовала некое лекарство, то, пока этот патент действует, никто другой не может в США производить и продавать дженерики. Дженерик — это что, Ауралиен?

Дженерик — это копия, я так понимаю, которая дешевле при этом. То же действующее вещество, просто лекарство по-другому называется. То есть, условно говоря, я не знаю, парацетамол по отношению к Панадолу. Один черт, просто Панадол дорогой из-за того, что его в ящике рекламируют, а парацетамол всем и так известен в некрасивой бумажной упаковке, без всяких картинок и сказок из телевизора.

Так вот, чтобы не допустить перехвата повестки дженериками, используется evergreening. Это значит, что проводится для виду исследование, в результате которого в патентованном препарате какое-нибудь абсолютно незначительное вносится изменение, после чего — хоба — это уже новый патент. И все. И никаких дженериков. Судя по тому, что я вычитал, вплоть до того, что была капсула пластиковая с двумя полосочками, а стала с тремя полосочками. И все — это новое лекарство.

Отлично.

Трамп, когда избирался, всячески бушевал и говорил, что я эту Бигфарму к ногтю прижму, мне не нравится то, что происходит с ценами на лекарства, я их всех снижу. И даже говорил, что американцы будут тратить ноль долларов на лекарства за счет каких-то чудо-мер. Никаких чудо-мер, разумеется, не произошло в итоге. Все как было, так и осталось с этим.

Причем как все это еще и выглядело с точки зрения кадровых назначений. В администрации Трампа около 16 человек присутствовало из разных связанных с Бигфармой товарищей. Многие из советников Трампа по здравоохранению были либо инсайдерами из Бигфармы, либо еще имели к ней отношение. Например, первый секретарь Трампа по здравоохранению, бывший член парламента Том Прайс, был большим лоббистом фармкомпаний как раз когда он был депутатом в Конгрессе. И даже, по-моему, его из этого Конгресса выгнали как раз из-за махинаций с акциями, связанными как раз с Бигфармой, в 2017 году.

Инсайдерская торговля.

Да. В том же 2017 году Трамп назначил на одну из ключевых позиций в… Я не знаю, как это у нас называется. US Office of Management and Budget. То есть бюджетная какая-то…

Комиссия по бюджету.

Да, ну вот, какую-нибудь, да. Кого он туда назначил? Джо Грогана. Джо Гроган — это известный лоббист Gilead, которых мы уже упоминали. Это специалисты по производству противогепатитных препаратов. И там он трудился как раз на благо своих бывших коллег. Например, для того, чтобы ускорить одобрение FDA для новых лекарств. А также — тут такая палка о двух концах — он выступил строго против сокращения бюджетов для больниц в бедных районах. Это не для того, чтобы бедные лучше жили, а для того, чтобы они могли покупать его лекарства.

Ну и так далее. То есть, в общем, получается, что Бигфарма насажала лоббистов и в Конгресс уже, и в правительственные структуры, и в окружение того самого Трампа, который грозился всех их забороть. И в итоге ничего из этого не вышло. Как видите, достаточно печальная выходит картина.

За пределами Америки тоже много всего веселого. Где находится штаб-квартира Всемирной организации здравоохранения?

В Нью-Йорке?

В Женеве. Если бы она еще в Нью-Йорке была, все бы уже давно вскрылись и померли. В Женеве она находится потому, что там как раз тоже многие из крупных фармкомпаний, La Roche, например, швейцарские, сидят. Кто был гендиректором ВОЗ все 90-е годы? По-моему, с 88-го по 98-й. Был один японец по имени Хироси Накадзима. Не путать с Хидео Кодзимой. Совсем другой. Тоже японец, но…

Да, тоже интересная личность, но не в этом смысле.

Казалось бы, где Япония, а где Швейцария. Но дело в том, что начинал этот Хироси Накадзима как раз в японском филиале La Roche Holding, швейцарской. И он, когда занимался программой глобального вакцинирования от полиомиелита… Меня, например, как раз в этот временной период вакцинировали. Я думаю, что и тебя тоже.

Скорее всего. Я просто запомнил. Это выглядело так: тебе из такой пипетки горькую жижу какую-то в рот капают.

Да-да-да. Розовенькая вроде она была.

Да-да-да. Ну вот, это оно и было. И чтобы это все финансировать, ВОЗ аккумулировала 10 миллиардов долларов одних только пожертвований, которые во многом были освоены бывшими коллегами Накадзимы из La Roche.

Подобным образом 10 лет спустя, когда свиной грипп был на слуху, все думали, что сейчас все превратятся в свиней и захрюкают, и многие правительства с подачи ВОЗ стали заключать договоры с Бигфармой на поставки вакцины. Например, Sanofi во Франции получила миллиард. GlaxoSmithKline в Британии — 3,5 миллиарда долларов. После чего случилось что? Свиной грипп взял и сдулся, и все. И вакцинирование никакое не проводилось. А деньги — все, заплатили. Это ваши проблемы. Мы же не знали, что все так быстро кончится.

Кроме того, есть вопросы и к неоднократно поминаемому нами Биллу Гейтсу. Вот четырехлетней давности статья в издании Politico с авторством Натали Хьюэтт и Кармен Паун. Называется она «Познакомьтесь с самым влиятельным доктором на планете — Биллом Гейтсом».

Как это он так заделался?

Подзаголовок: «Влияние программного магната на Всемирную организацию здравоохранения вызывает критику из-за неверных приоритетов и излишнего влияния». Один из сотрудников ВОЗ в этой статье процитирован, не говорится кто, потому что все в страхе перед Гейтсом: типа, ни один кандидат на пост гендиректора не может рассчитывать на успех, если не получит одобрение от Гейтса. Софи Харман, доцент международной политики в Университете королевы Марии в Лондоне: «Все кандидаты будут вынуждены с ним в том или ином виде сотрудничать. Игнорировать его нельзя». Некий сотрудник ВОЗ из Женевы к нему относится как к главе государства. И не только в ВОЗ, но еще и в G20.

К чему это все нас ведет? В том же году, когда вышла эта статья, гендиректором ВОЗ стал эфиопец Тедрос Адханом Гебрейесус. Он был министром здравоохранения Эфиопии в 2007 году, когда Билл Гейтс продвигал там свои вакцины. И министерство здравоохранения ему всячески помогало. Вот теперь Гейтс ему типа возвращает услугу.

Вообще попахивает какой-то конспирологией.

Может. Вполне может быть и так. Я во всей этой истории просто слушаю, пытаюсь понять. Хорошо, окей, надо кому-то взаимодействовать с Биллом Гейтсом. А что в этом плохого? Что там, надо покупать его, я не знаю… Я сейчас не пытаюсь сказать, что Билл Гейтс что-то дурное делает. То есть он, например, с малярией боролся в Африке. ВОЗ с его подачи это делала, к примеру. То есть как таковая его деятельность не является разрушительной. Просто в той же самой ВОЗ возникает вопрос о том, почему с 2008 года, когда многие страны из-за кризиса сократили свои пожертвования, все большую часть финансирования берет на себя один человек. Это вызывает потенциальные вопросы.

Понятно. Короче, у него слишком много влияния. Это определенного рода риски имеет.

Да. То есть где-то четверть, даже меньше четверти, бюджета ВОЗ — это взносы со стороны стран-членов. Все остальное приходит от Гейтса и разных других людей, что опять же вызывает вопросы.

Pfizer, про которую мы все слышим с их вакциной, ВОЗ недавно объявила, что Pfizer-овская вакцина от коронавируса самая лучшая на планете. К счастью, им хватило совести в тройку лидеров и «Спутник» поместить. Это выглядело бы совсем как-то странно.

В материалах CBS содержится, например, информация о том, что в 90-е годы Pfizer коррумпировала нигерийских чиновников для того, чтобы проводить, скажем так, ускоренные испытания лекарств. Проще говоря, не соответствующие требованиям безопасности. Тогда они нигерийцам заплатили какие-то деньги в качестве неустойки. Но сейчас они в Нигерии продали 10 миллионов доз своей вакцины. Многие из этих доз нигерийцы уже успели профукать. Догадываешься, почему?

Pfizer. У них холодильников нет, конечно.

Да. Минувшей осенью Комиссия по ценным бумагам и биржам США начала опять же расследование против Pfizer. Правда, это расследование подкупа чиновников в Китае. В США расследовать что-то про Pfizer не очень хотят, а в Китае — ничего, расследуют. Тоже, в общем, ничего хорошего.

Опять же, буквально несколько дней назад появилась интересная новость про еврокомиссара по вопросам здравоохранения. Стелла Кириакидис такая. К Стелле Кириакидис возникают некоторые вопросы. Правда, это вопросы такие очень глухие и исходят от таких маловлиятельных медиа, таких, например, как V4NA. V4NA — это базирующееся в Лондоне новостное агентство. Если вы вобьете в Google его название, то там будет вся такая страница с заголовками в стиле: агентство, распространяющее по приказу Орбана, венгерского начальника, нативизм и еще там чего-то, что они fake news и неправду всякую рассказывают. Этим V4NA верить нельзя. Чуть ли не Баширов и Петров там внутри сидят.

В общем, возникли следующие вопросы. Она заключила сделку по поставке вакцин для ЕС по каким-то причинам значительно менее выгодную, чем Британии, например, удалось заключить. Потому что это британская же AstraZeneca, а ЕС, типа, не получили такого выгодного. После чего у нее на счету, который она вместе с мужем содержит в одном из кипрских банков, Cyprus Cooperative Bank, откуда-то взялось 4 миллиона евро. На вопросы, которые ей задали, Кириакидис сказала, что это ей дали кредит там. Но это выглядит подозрительно по двум причинам.

Первое: что это за внезапный кредит на 4 миллиона евро? Мне, например, не дадут кредит на 4 миллиона евро, у меня нет залога. У Стеллы Кириакидис такого залога тоже нет, у ее мужа тоже нет. Почему им его внезапно дали и на что?

Второй вопрос. Этот самый Cyprus Cooperative Bank является банком полудохлым, а по-моему уже даже и спешно закрывающимся. Это достаточно распространенная практика, когда полуживые полумошеннические кипрские банки используются для того, чтобы передавать взятки под видом непонятных вкладов и кредитов. После чего эти банки банкротятся и исчезают.

Вопросы также задаются в кипрском парламенте, и чем это закончится, пока непонятно. Попытки, кстати, поискать в Google что-либо про скандал со Стеллой Кириакидис у меня ни к чему не привели. Вот просто не знает Google ни про какую Стеллу Кириакидис — и все. И не слыхал про нее ничего.

Вот такие вот непонятные темные дела творятся в Бигфарме. Понятно, что это такая очень специфическая отрасль, от которой зависит здоровье, благополучие, а часто и жизнь людей. Сейчас вот в условиях пандемии это как раз очень хорошо заметно, что она теперь еще и влияет на экономику, потому что все сидят в локдаунах, туристы не ездят, магазины закрыты, желтые жилеты бунтуют, немцы бунтуют, голландцы бунтуют, все бунтуют, конца края этому не видно.

А отрасль в самый неподходящий момент погрязла в коррупции, скандалах, конфликтах и политической ангажированности. Будем надеяться, что когда-нибудь все это уйдет в прошлое так же, как прописывание вина с кокаином, реклама сигарет для беременных и прочие странные, с сегодняшней точки зрения, практики. А на сегодня все.