Hobby Talks

В этом выпуске мы рассказываем о Леонардо да Винчи - о Моне Лизе и Мадонне Литта, орнитоптере и колесцовом замке, музыке и анатомии, Флоренции и Милане.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели. В эфире 394-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от темы национальных стереотипов Восточной Европы, о которой мы поговорили в прошлый раз, которая получилась, мне кажется, скорее гастрономической, чем стереотипической, мы поговорим сегодня о не менее интересной теме. О чем же мы, Домнин, будем вещать?

Наш сегодняшний герой — Леонардо ди Сер Пьеро да Винчи.

Ты так начал его представлять, я подумал, что Леонардо Ди… Я думал, это Каприо.

Нет-нет. Ди Каприо как-нибудь в другой раз разберем тоже. Хотя у них много общего, как оказалось. Тут недавно я выяснил, что Ди Каприо тоже из этих.

Тоже из людей Возрождения?

Тоже из людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией.

Ладно, хорошо, в другой раз поговорим про ориентацию Ди Каприо.

Наш сегодняшний герой себя описывал следующим образом: «Владею способами постройки легчайших и крепких мостов, которые можно без всякого труда переносить и при помощи которых можно преследовать неприятеля, а иногда бежать от него, и другие еще, стойкие и неповреждаемые огнем и сражением, легко и удобно разводимые и устанавливаемые, и средство также сжечь и рушить мосты неприятеля.

В случае осады какой-нибудь местности умею я отводить воду из рвов и устраивать бесчисленные мосты, кошки и лестницы и другие применяемые в этом случае приспособления.

Также, когда из-за высоты вала или укрепленности местоположения нельзя при осаде местности применить бомбарды, есть у меня способы разрушать всякое укрепление или иную крепость, не расположенную сверху на скале.

Есть у меня виды бомбард, крайне удобные и легкие для переноски, которые кидают мелкие камни, словно буря, и наводящие дымом своим великий страх на неприятеля, с тяжелым для него уроном и смятением.

И в случае сражения на море есть у меня множество приспособлений, весьма пригодных к нападению и защите, и корабли, способные выдержать огонь огромнейшей бомбарды, и порох, и дымы.

Также есть у меня средства по подземельям и по тайным извилистым ходам пройти в назначенное место без малейшего шума, даже если нужно пройти под рвами или рекой какой-нибудь.

Также устрою я крытые повозки, безопасные и неприступные, для которых, когда врежутся со своей артиллерией в ряды неприятеля, нет такого множества войск, коего они не сломили бы, а за ними невредимая и беспрепятственно сможет следовать пехота.

Также в случае надобности буду делать я бомбарды, мортиры и метательные снаряды прекраснейшей и удобнейшей формы, совсем отличные от обычных.

Где бомбардами пользоваться невозможно, буду проектировать машины для метания стрел, манганы, катапульты и другие снаряды изумительного действия, не похожие на обычные. Словом, применительно к разным обстоятельствам буду проектировать различные бесчисленные средства нападения.

Во времена мира считаю себя способным никому не уступить как архитектор в проектировании зданий общественных и частных и в проведении воды из одного места в другое.

Также буду я исполнять скульптуру из мрамора, бронзы и глины. Сходно и в живописи все, что только можно, чтобы поравняться со всяким другим, кто бы он ни был.

Смогу приступить к работе над бронзовой конной статуей, которая будет бессмертной славой и вечной честью славного дома Сфорца.

А буде что из вышеназванного показалось бы кому невозможным и невыполнимым, выражаю полную готовность сделать опыт в вашем парке или в месте, какое угодно будет светлости вашей, коей вверяю себя всенижайше».

Это его письмо к герцогу Миланскому Лодовико Сфорца по кличке Моро.

Всех примаривал, что ли?

Моро — это значит «мавр». Он просто был смуглокожий, такой здоровенный мужичина. У него было погоняло «Мавр». Такой, который сделал свое дело и может уходить.

Что из этого письма мы можем почерпнуть? То, что Леонардо называет себя осадным гражданским инженером, инженером-гидротехником, артиллеристом, математиком, разумеется, скульптором, художником, архитектором, специалистом по туннелям, лестницам и разному другому.

Интересно, что про свои скульптуры, картины и всякое такое он пишет в самом конце этого письма, чуть-чуть.

В конце резюме, да, прочие навыки, где вот эти увлечения.

Потому что он писал его с целью поступить на службу к Лодовико Моро. И этой цели он добился. Правда, все эти замечательные приспособления, которые он там расписывал, и даже статую, в итоге там почти ничего из этого не вышло. Но поработал он на славу.

Леонардо да Винчи был бастардом. Его папа Пьеро да Винчи был нотариусом из династии юристов. Там, по-моему, еще прадед их начинал как нотариус. Это была очень важная тогда работа, особенно во Флоренции.

Потому что что из себя представляла Флоренция, в пригороде которой Винчи, собственно, Леонардо и родился? Да Винчи — это не фамилия, таким образом.

То есть он из Винчи?

Это просто Леонардо, Пьерович из Винчи. Вот и все. Поэтому, когда один писатель художественных книг руками написал про «Код да Винчи», он соврал не один раз, а дважды. Во-первых, превратив это «из Винчи» в фамилию. Во-вторых, написав про какой-то там код и поместив на обложку «Мону Лизу», которая снимает маску, и там череп. Те, кто читал книгу, знают, что никакого кода да Винчи там нет и вообще про Леонардо там, в общем-то, ничего и нет. И если бы отсылки к Леонардо из книги выкинуть, она бы от этого не стала ни лучше, ни хуже, разве что менее завиральной.

Так вот, Леонардо был бастардом, потому что его папа Пьеро тогда еще не был женат, а только собирался жениться на дочери, насколько я помню, одного из крупных мастеров-башмачников. Но поскольку до женитьбы-то далеко, а мужик-то он молодой, он сошелся с крестьянкой по имени Катерина и прижил с ней, собственно, Леонардо. Вскоре после его рождения он женился официально. Катерину пристроил к какому-то крестьянину из окружения семьи. Она вышла за него замуж.

За крестьянина?

Да, за этого крестьянина. Он потом тоже с Леонардо общался. Леонардо очень любил свою мать. Она у него жила потом, когда состарилась. Ее муж умер, она к нему переселилась, к сыну.

Первые годы, до трех лет, по-моему, Леонардо жил при матери. Потом его от нее забрали. Его папа рассчитывал, что там родятся законные наследники, но они все что-то никак не рождались, и он решил, что тогда бастарда заберет к себе.

Интересно, что он его не легитимизировал. Надо объяснить вообще, как это все работало. Во Флоренции порядки были… Это эпоха Возрождения, вторая половина XV века. Только что отгремели гуситские войны в Чехии, но в Италии тепло, солнечно. Все пьют винишко и наслаждаются торговлей, ремеслом и искусствами.

К бастардам во Флоренции отношение было весьма снисходительным. Их очень легко легитимизировали. Там надо было просто провести такую процедуру у городского чиновника, сказав, что я клятвенно заверяю, что вот этот Леонардо — это действительно мой сын, прижитый вне церковного брака, хочу его узаконить, чтобы он был полноправным. После чего узакониваемый должен был встать на колени, и чиновник там какой-то над ним проводил краткий обряд. И все, готово дело.

Но Леонардо такую процедуру не проходил. Дело тут не в том, что отец его не любил. С отцом, и с дедом, и вообще с родственниками он всегда был в хороших отношениях. Дело просто в том, что Пьеро видел, что нотариусом Леонардо становиться явно не хочет, и заметил, что Леонардо гораздо больше времени тратит на прогулки, созерцание природы и рисование того, что он насозерцал.

Малолетний бездельник, как сказали бы родители современные.

А вот во Флоренции бы так не сказали. Почему? Потому что, как я уже сказал, Флоренция — это была купеческая республика. И к Возрождению Флоренция была весьма богатой, влиятельной, в том числе в экономическом смысле. Золотая монета, которую там чеканили, флорин, в честь, собственно, города называется, ходила по всей Европе и считалась очень хорошей. Почему, как ты думаешь, очень хорошей?

Наверное, ее не подделывали.

Может быть. А, ее не портили, ты хочешь сказать. Дело в том, что короли всевозможные очень любили монету портить. Приказывали добавлять туда вместо золота медь, еще какую-нибудь дрянь, серебром его подменять, в общем, снижать содержание золота и драгметаллов вообще. От этого ее реальная цена, разумеется, падала, начиналась инфляция. Потом следующий король оказывался с дырой в кармане после гениального решения своего папочки.

А Флоренция как республика купеческая в экономике понимала гораздо больше, чем короли, и такого безобразия не допускала, во всяком случае тогда.

Во Флоренции было большое количество мастеров-ремесленников. Там десятками исчислялись члены разных гильдий. Правда, гильдии все еще были достаточно архаичными. Например, Леонардо вместе с другими художниками некоторое время входил в гильдию врачей и аптекарей. Почему-то художники относились к этой гильдии, хотя где врачи и аптекари, а где художники, вообще непонятно. Как раз в эпоху Леонардо художники против этого возбунтовались и откололись в какую-то свою собственную организацию.

И поэтому Леонардо легитимизацию не прошел, но его это не сильно огорчало. Он ни на что не претендовал и вообще прекрасно себя чувствовал. Фамилии тогда все равно ему не полагалось. Благородным его отец не был, он просто был патрицием, без особых претензий. Причем патриций такой, достаточно влиятельный: он под конец жизни стал юристом самих Медичи.

Медичи — это была такая семья, которая…

Градообразующая.

То есть они не занимали там никаких особых постов, они не были сеньорами. Многие другие города-государства в тогдашней Италии имели всяких герцогов, князей и прочих, которые ими распоряжались по наследству. А во Флоренции было иначе. Это была олигархическая республика, где заправляла сеньория. А в этой сеньории основное влияние имели Медичи. И на тот момент главой их дома был Лоренцо Великолепный.

Так вот, почему я сказал, что художники тогда вовсе не были какой-то бездельной специальностью, которой стыдятся все нормальные родители? У всех сыновья башмачники, сапожники и кузнецы, и только у меня художник, тьфу. Дело в том, что во Флоренции разбогатевший средний класс всячески старался подчеркивать свое преуспеяние. А главным потребителем всяких художеств, дорогих одеяний, статуй и картин были богатые патриции, потому что у них не было того, что позволяло бы гордиться своим родом, как у рыцарей всяких благородных. Они старались подчеркнуть то, что они не хуже рыцарей, путем траты денег на всякие статуи, в том числе своих предков, стараясь так увековечить свой дом, картин, фресок, спонсировали росписи храмов, их постройку. В общем, художнику там было жить хорошо. Клиентура была богатая. Во Флоренции, в Милане, в Венеции, в Мантуе, в Падуе. Много где.

Еще интересно, что Леонардо, в отличие от многих других тогдашних математиков, ученых, инженеров, не получал формального образования. Но в его случае это сыграло скорее в плюс. Дело в том, что формальное образование тогда требовало заучивать огромное количество всяких теологических писаний, изучать Аристотеля, про то, как он там чего про что писал. А Леонардо вместо этого исповедовал более современные взгляды на науку. Я чуть позже объясню почему.

Так что, хотя он, видимо, стеснялся немножко того, что у него нет формального образования классического, как оно тогда считалось, и периодически он во всяких записках и письмах себя называл человеком малоученым и неначитанным, это он так иронизировал: мол, да-да, смейтесь, вы там начитали всякой туфты, побитой молью. Радуйтесь этому. У меня более практические интересы.

И он в итоге поступил в 1466 году под руководство художника Андреа дель Верроккьо. Верроккьо был достаточно известным в городе художником. Там поступали разнообразные заказы. Другие подмастерья тоже были достаточно образованными, в нашем понимании этого слова, людьми. Верроккьо лично учил их всяким навыкам, начиная от прикладной химии — это чтобы краски разнообразные делать. Златокузнечество тоже изучали, это было важно. Черчение, в том числе разными методами, например серебряной иглой. Леонардо им хорошо владел, поэтому потом многие работы частично или даже полностью выполнял этой иглой.

Кроме того, Верроккьо был добрым таким и ненапряжным хозяином, в отличие от многих других мастеров той эпохи, которые подмастерьев и били до полусмерти за всякое нерадение, лень и вообще под плохое настроение. А Верроккьо никого не обижал, со всеми дружил. На него там поэтому работали многие из лучших тогдашних художников, к примеру Боттичелли, с которым Леонардо даже некоторое время конкурировал и даже письменно переругивался с ним на тему методов художества.

Из-за вот этого добродушия и расслабленного метода работы Верроккьо, который сам часто срывал сроки, горели дедлайны у него хронически, он периодически не успевал что-то закончить или даже был вынужден отказаться от заказов, передать его кому-нибудь другому, более собранному, дисциплинированному. Сам Леонардо тоже от него нахватался, хотя, вероятно, он и от рождения был такой же примерно. Из-за этого Леонардо многие свои работы начинал, но не заканчивал. Бросал на середине, приходилось отдавать другим дописывать. Некоторые заказы он брал, задумывал, расписывал заказчику, как там все будет круто, все будет по уму, все будет по науке, а потом презентацию сделал — можно отдыхать. И совершенно терял всякий интерес к продолжению работы.

В тот период он создал несколько работ, в том числе легендарный щит с химерой. Считается, что его папе какой-то знакомый дал щит и попросил найти специалиста, чтобы его расписать красиво каким-нибудь фантастическим сюжетом. Пьеро отдал сыну, чтобы не давать другому кому-то. И Леонардо, набрав там всяких ящериц, змей, кузнечиков и прочих тварюшек, создал из них такую химеру. Несмотря на то, что мертвые животные источали страшный смрад в мастерской и на него ругались остальные за это.

Получилась настолько жуткая картинка, якобы, что Пьеро решил по-быстрому купить какой-то там другой щит, уже расписанный, впарить его своему знакомому. А щит, нарисованный сыном, он во Флоренции продал каким-то купцам за полновесные 100 дукатов. После чего купцы якобы поехали в Милан и впарили его там уже герцогу Миланскому, папе того самого, за 300 дукатов. До того страшная получилась там химера.

Кроме того, он создал несколько интересных работ. Работал над картиной Верроккьо «Крещение Христа», потому что тогда было в порядке вещей, что мастер-художник работает над сложной картиной совместно со своими подмастерьями. Сам он центральную фигуру и наиболее важные части картины пишет, а другие менее важные персонажи, всякие травки-муравки и кустики, рисуют подмастерья.

Так вот, на этой картине, где Христа крестит Иоанн Предтеча, слева внизу ангелы. И вот ангел в левом нижнем углу — это как раз творение Леонардо. И когда эту картину хорошо проанализировали современными методами, там очень заметно, что Леонардо по технике на голову превосходит своего учителя Верроккьо.

О как.

Да. Есть даже легенда про то, что Верроккьо так поразился, что решил больше ничего не рисовать, раз он так по сравнению со своими учениками. Неизвестно, по этой ли причине. Факт тот, что действительно Верроккьо после этого самостоятельно картин не делал. Это не означает, что действительно он так прямо поразился. Возможно, просто он почувствовал, что уже слишком стар для всего этого, и решил почивать на лаврах.

Еще к тогдашнему периоду относится так называемая «Мадонна Бенуа». Бенуа — это, разумеется, не оригинальное название. Это просто у нас коллекционер был такой по фамилии Бенуа, в чьей коллекции эта картина и лежала. Изначально она называлась «Мадонна с цветком», потому что на ней изображен младенец Христос, который играет с крестоцветом, который ему показывает, видимо, Дева Мария.

Самым интересным ранним произведением Леонардо эту картину делает то, что там основную работу по приданию эффекта трехмерности выполняет свет. На заднем плане там окошко такое, и свет, который через него проникает в неосвещенную комнату, очень красиво обтекает фигуры Мадонны и младенца Христа, так что они как живые выглядят. Кроме того, очень красиво получилось выражение лица у младенца, как он внимательно и торжественно немножко рассматривает цветок.

Торжественный младенец.

Да.

Интересно также то, что как раз тогда, видимо, Леонардо перешел к выводу о предпочтительности использования масляных красок.

А чем он до этого рисовал? Там была такая смесь, как-то на «т» называлась?

Темпера?

Темпера, да. Более архаичный вид краски. Вообще Леонардо был одним из первопроходцев масляной живописи в Южной Европе, учитывая, что в Нидерландах она уже укоренилась к тому моменту. На юге Леонардо был одним из зачинщиков передовой тогда техники.

Прикольно.

Еще он получал другие заказы. Известно о трех заказах, два из которых он запорол. До середины что-то там доделал, а потом забросил и другим передали. «Святой Иероним в пустыне» там был, например.

Кроме того, ему монастырь дал заказ через посредничество его отца и его учителя Верроккьо. Они там придумали очень хитрую систему оплаты, что Леонардо за работу дадут участок земли в 300 флоринов, по-моему. Он должен будет сперва… А, он должен будет его продать обратно монастырю и при этом 150 флоринов отдать некой девице в счет приданого. У них такой был уговор в монастыре с этой девицей. В общем, ничего не вышло из этой затеи. Дедлайны он себе запорол. Хитрый замысел Верроккьо пошел прахом.

Кроме того, тогда же Леонардо успел посидеть на киче немножко. Дело в том, что по Флоренции тогда были расставлены такие специальные, на барабан похожие, ящики, в которые можно было опускать доносы на тех, кто себя плохо ведет, в частности занимается содомией. И вот по этому обвинению как раз заехал на кичу и наш с вами герой Леонардо.

Там было написано про то, что якобы Леонардо и некоторые другие молодые люди состоят в негодной связи с семнадцатилетним Якопо Сальтарелли, ювелирным подмастерьем.

Чьим-нибудь сыном? Тебе с нами не по дороге, грязный содомит.

А Леонардо и другие соскочили по той простой причине, что не было свидетелей. Если бы свидетели были, там можно было пойти в тюрьму и даже в некоторых случаях до смертной казни допрыгаться. Но повезло: свидетелей не было, поэтому Леонардо и других выпустили. Там помогло еще и то, что некоторые из этих других были какими-то там важными патрицианскими сынами. И баллон на них катить было как-то не очень.

Несмотря на то, что порядок был такой строгий насчет содомитов, во Флоренции на самом деле гомосексуальность процветала. «L’amore masculino». До того дошло, что в Германии даже было такое словцо «флоренцер», которое употреблялось не для флорентийцев как таковых, а как голубой такой эвфемизм.

Как использовали слово «грек» в том числе в римские времена для обозначения гомосексуалистов и даже в более поздние времена. К примеру, Фридрих Прусский как-то раз упоминал, что греческая любовь — это, конечно, хорошо, но не очень. Что-то он там подцепил в процессе греческой любви. Видимо, на этом моменте раскаялся.

Голубыми были многие. Донателло, например. Микеланджело, который Буонарроти.

Все черепашки-ниндзя.

Да, вот с черепашками-ниндзя, кстати, хорошо, что вспомнил. Авторы комикса очень смешно вывернули имена и характеры. Потому что, как мы знаем, в характерах черепашек Леонардо — это лидер, Донателло — это такой затворник-механик, Микеланджело — такой разбитной вечный ребенок, а Рафаэль — такой суровый и агрессивный.

Это они умышленно их перемешали, потому что, как вам станет понятно из нашего сегодняшнего выпуска, затворником-механиком скорее следует считать Леонардо. А вот Донателло был, наоборот, такой весь компанийский. У него все время толклись всякие ученики, друзья, товарищи. Он был такой организатор у них. И с Микеланджело и Рафаэлем тоже. Рафаэль был человек тоже ребячливый, веселый, легкий, незлобивый. И наоборот, Микеланджело Буонарроти был отморозок, кучу народу поубивал, сам был такой весь суровый. Даже живопись он считал относительно легкомысленным занятием. Всегда ставил на первое место именно скульптуру, потому что она такая вся тяжеловесная и материальная.

Это хорошо заметно по работам Микеланджело как живописца. Вот, например, фрески Сикстинской капеллы. Там такие у него очень объемные, тяжеловесные все фигуры. Видно, что он скульптуру ставил на первое место.

Голубым, дважды, кстати, заехавшим под суд, был и знаменитый ювелир Бенвенуто Челлини.

Гомосексуалистом, Домнин. Гомосексуалистом.

Хорошо. Флоренцер. Да. Был. Тоже, кстати, агрессивный отморозок, которому большое удовольствие доставляло ходить по улицам и говорить: «Не на ваш счет угрозил я, сэр».

Это почему так было?

Потому что, во-первых, все это были люди образованные и социально активные, а найти образованную и социально активную даму в Средние века — это даже не смешно. Это был тот еще квест.

Да.

Интересно, кстати, то, что Леонардо стоит в заслугу: он много составил портретов дам, где женщины на его портретах выглядят не так, как в предшествующий период прото-Ренессанса обычно, где женщины все время изображаются какими-то безучастными, как будто то ли несвежей рыбы поели, то ли их на расстрел сейчас поведут. Какие-то с постными совершенно рожами сидят и куда-то пустыми глазами глядят.

А вот у Леонардо они, наоборот, активные, они как будто в движении, у них эмоции на лице. Видно, что они чего-то делают, а не просто тут тупо сидят и глядят.

Да, так вот, из-за этого многие молодые люди считали, что с дамами как-то не поговорить, не поделать чего-нибудь интересного. И они годятся только для продолжения рода.

Влияло на них также и то, что Ренессанс — это время возрождения платонизма. А Платон, между прочим, тоже был большой любитель про любовь пофилософствовать. Про платоническую любовь, как мы говорим. Это мы к нему отсылаем. Вот он в том числе там писал про то, как эфеб прекрасен и чувства к нему. Писали стихи и публиковались, и считалось, что это норма.

Зигмунд Фрейд так порадовался этим подробностям про Леонардо, что даже написал, по-моему, целую статью, рассуждая про то, что чего-то там Леонардо сублимировал, что все… В общем, как обычно у Фрейда, его куда-то понесло совершенно не туда.

Сам Леонардо при этом написал как-то раз забавную такую заметку, озаглавив ее «О члене»: «Связан он с разумом человеческим и иногда имеет разум сам по себе, и хотя бы воля человека хотела его возбудить, оказывается он упрямым и делает по-своему, иногда двигаясь самовольно, без дозволения или помышления человека.

Как спящий, так и бодрствующий делает, что хочет, и часто человек спит, а он бодрствует. Во многих же случаях человек бодрствует, а он спит. Во многих случаях человек хочет его применить, а он не хочет. Во многих случаях он хочет, а человек ему запрещает. Поэтому кажется, что это живое существо часто имеет душу и отдельный от человека разум.

Напрасно человек стыдится называть его, не говоря уже о том, чтобы его показывать, а, наоборот, всегда его закрывает и прячет. Его, который должен бы быть украшаем и торжественно показываем, как родитель».

В общем, хорошо, что идеи Леонардо на эту тему не пустили корни. Это мы сейчас имели бы ходящих по улицам граждан, размахивающих украшенным половым органом.

Интересно также то, что его гомосексуальность повлияла на то, как он изображал мужчин и женщин. Мужчины у него часто, не всегда… Он изображал в том числе во многих случаях таких суровых уже пожилых, горбоносых и с мощной челюстью дяденек, даже дедушек по тогдашним временам. А когда он рисовал молодых, они у него всегда получались, во-первых, андрогинными, во-вторых, такими очень изнеженными и томными, женоподобными местами. И многие из них были списаны с одного его любовника, о котором чуть позже.

А рисовал ли Леонардо обнаженных женщин? Неужели нет?

Считается, что у него была работа под названием «Леда и лебедь». «Леда и лебедь» традиционно изображается обнаженной, потому что лебедь ее как раз употреблять готовится. Но вот все остальное у него строго в одежде.

За исключением одной из его Мадонн, которая изображена кормящей младенца Иисуса грудью. Я говорю о «Мадонне Литта», которую можно посмотреть у нас в Эрмитаже. Она его кормит грудью, причем она его не просто кормит грудью. Видно, что она хотела было грудное вскармливание прекращать. Знаешь почему?

Почему?

Потому что на ней такое платье с прорехами на грудях, специально для кормящих матерей. Эти прорехи носились открытыми. Но видно, что у нее левая прореха зашита, и правая тоже была зашита, но в последний момент распорота. Видно, что нитки распороты, и Иисус питается.

То есть она хотела его отлучить от груди уже, но, поскольку она преисполнена сострадания и любви к своему сыну, плюнула, распорола прореху и продолжила его кормить. В последний момент передумала.

Да, в последний момент передумала. И она на него смотрит с глубокой нежностью.

Да, хорошая картина.

Кроме того, считается, что была одна из версий знаменитой «Моны Лизы», о ней подробнее чуть погодя, где она изображена с обнаженной грудью. Но там есть разные мнения на эту тему. Некоторые говорят, что это не совсем его работа, а в основном его учеников и помощников. Короче, каноническая «Мона Лиза» одета прилично.

А остальные у него все в одежде. Более того, он даже писал в своих записках, что идея совокупляться с женщиной кажется ему странной и даже отвратительной. А в одной из записных книжек можно найти гротескное изображение вагины, которая выглядит как какая-то адская пещера, из которой того и гляди какое-нибудь чудовище страшное выскочит. То есть с тематикой, тем не менее, он был знаком, судя по всему.

Ну да.

Правда, тут не очень понятно, учитывая, что нарисована она с грубыми ошибками с точки зрения анатомии.

Значит, не знаком.

Насколько Леонардо был помешан на анатомии, он сам, например, делал вскрытия. По меркам XV века это прямо атас.

Что? Немыслимое дело.

Он, например, снимал кожу с трупов и изучал мускулатуру. Поэтому у него так хорошо получалось изображать не то что просто анатомически правильные тела, а еще и показывать, какие мускулы напряжены, то есть какое движение совершает человек, изображенный им, в какой он позе, спокоен ли он или напряжен. Это все он на практике изучал и считал, что без этого нельзя нормальному художнику.

Попробуйте представить себе… Хотя не представите, просто погуглите работы художников Средневековья до XV века и посмотрите на то, как там изображены люди. Все они какие-то горбатые, на одно лицо, как клоны, непропорциональные, с руками-ногами вкривь и вкось, стоят в каких-то неестественных позах, какие-то странные рожи корчат. Выглядят они так, как будто сами уже не рады, что их изобразил кто-то.

А вот во времена Возрождения, во многом трудами Леонардо, это безобразие удалось прекратить.

Так вот, дожив даже до тридцати лет, это 1482 год, Леонардо решил Флоренцию покинуть. Ему стало в ней скучно. Он считал, что его ждут великие дела. Поэтому он отправился в Милан посланцем доброй воли к Лодовико Моро, уже упомянутому герцогу Сфорца, и отвез ему подарок — замечательную серебряную лиру. Только не такую лиру, как мы обычно привыкли, то есть щипковую, а лиру, у которой только две струны надо щипать, а по остальным надо водить специальным смычком.

Эту лиру создал сам Леонардо. Была она сделана из серебра и имела очень красивую форму лошадиной головы.

Тоже анатомически правильной.

Да, лошадей он тоже вскрывал и изучал. У него были разные идеи сделать конный памятник, и в конце жизни он один замечательный памятник действительно сделал, несмотря на некоторые неудачи.

Сам он отлично играл на лире, мог петь песни, аккомпанировать сам себе, участвовал во Флоренции в музыкальном состязании, занял первое место. Пытался применить к музыкальным инструментам разнообразные научные, математические и инженерные инновации. Например, изготавливать барабаны с винтами для регулировки натяжения кожи на барабане, чтобы можно было одной рукой в него бить, а другой, винт вращая, изменять тональность извлекаемого звука. Интересовался он в том числе и созданием сложных систем из колокольцев, по которым надо стучать разными молоточками, и считал, что способен создать такие колокольцы, которые по способности менять тона не будут уступать органу. Что, да, весьма круто.

Создал в итоге не колокольца с органом, а, ты будешь смеяться, виолончель с органом.

Это как?

Назвал ее «виола органиста». Значит, там были клавиши, на которые надо было нажимать, а по струнам виолончели смычок ездил механически. Я так понял, ты нажимаешь клавиши, нажимаешь педали, и от этого таким образом смычок пиликает, и получается музыка.

Интересно также, как я уже сказал, то, что он вскрывал лошадей, но при этом он был вегетарианец. Он считал, что убивать животных нехорошо, что человек жаден и отвратителен в этой жадности, что он именует себя царем зверей, но что это за царь, который заботится о животных только для того, чтобы отправлять их детей на поживу своему чревоугодию.

Ох как.

Да. Более того, он даже старался одежду носить такую, чтобы не было кожи и меха. Любил льняную одежду, чтобы не надо было никого убивать ради нее, и тканевую уже обувь носил. Настолько он прославился этим необычным подходом, что какой-то флорентиец, написав про своего соотечественника, побывавшего в Индии и обратившего внимание на распространенность там вегетарианства, отметил, что в этой Индии, судя по всему, все как наш Леонардо.

Ага.

Да, так он был знаменит своим вегетарианством. Это действительно было очень нетипично. Но, понимаете, в Средние века считалось, что даже рыба — это эрзац, это то, что едят в пост. Не в пост все нормальные люди должны кушать мясо. Кто не ест мясо, тот лузер и чмо. И знатные люди доводили себя до подагры, ожирения и прочих дел. Вы на Генриха Восьмого посмотрите. Просто поедая мясо.

Мясо и вино, да.

Из-за того, что ты ешь много красного мяса и пьешь много вина, и не ешь овощей, бобовых и зерновых, у тебя начнется аристократическая болезнь — подагра, и станешь инвалидом. Распухнут суставы. На пальцах ног и колени тоже. И будешь ты как Генрих Восьмой, который в двери перестал пролезать, и его последняя жена пыталась посадить его на диету, а он ругался и грозил ее казнить, как предыдущих, за то, что опять ему подают вместо вина воду в кубке, а вместо мяса — вареные овощи.

Так вот, в Милан Леонардо отправился с этой своей замечательной лирой-скрипкой и письмом к герцогу, которое я вам процитировал, и там развернул бурную деятельность. У него была своя мастерская, он был на жалованье, содержал помощников, в том числе одного такого Салаи. Салаи — это значит «дьяволенок». Это был его любовник, который, судя по записям самого Леонардо, был такой фрукт, с которым под одной крышей вы жить не захотите. Вор, лжец, мошенник и бездельник. Как художник он был, судя по сохранившимся работам, от слова «худо». Там не работы даже, а просто части работ, где он выполнял всякие вспомогательные роли.

Постоянно обворовывал самого Леонардо, причем делал это нагло. Например, как-то раз Леонардо отложил денег, чтобы купить этому любовнику красивые розовенькие — да, я сейчас не придумываю, он его реально наряжал в розовенькое — вещи всякие дорогие. А Салаи взял и украл эти деньги. И отпирался потом нагло. Хотя кроме него было некому. У него периодически в сундуке находили вещи, пропавшие у других подмастерьев. В общем, поразительно.

Интересно, что Леонардо, вместо того чтобы набить ему рыло и выгнать, всячески пытался на него повлиять, убеждать, воспитывать. Писал ему записки: «Хватит войны, я хочу мира». В общем, потакал ему всячески. Этот Салаи как сыр в масле у него катался.

Несмотря на то, что герцогу Миланскому Леонардо себя пропагандировал в первую очередь как военного инженера, строителя и фортификатора, заниматься ему пришлось по большей части организацией театральных представлений и музыкальных концертов. Во Флоренции он уже этим занимался, потому что, надо вам сказать, в тогдашних городах Италии устроение всевозможных массовых мероприятий, шествий, парадов, гулянок, народных процессий, на которые допускали всех жителей города, считалось своего рода обязанностью городских властей, кто бы там ни был — республика или сеньория. Поэтому художники постоянно к ним привлекались.

Нужно было делать декорации, делать там всякие статуи, росписи и в том числе всякие машинки. Некоторые из них были чисто утилитарными. Например, это могли быть всякие легкие и малозаметные краны, с помощью которых можно было поднимать на веревке того участника представления, который изображал какого-нибудь ангела или, может быть, возносящегося на огненной колеснице Илью Пророка. То есть все это требовало математических и инженерных познаний хороших. И человек с таковыми голодным не остался бы.

А иногда это были именно инженерные игрушки. Такие, например, как описанный Леонардо вертолетик. Он должен был не людей, разумеется, переносить, а просто как игрушка-модель взлетать и поражать народ таким новшеством инженерии и техники.

Все эти мероприятия должны были как бы… Вот как в римские времена — хлеба и зрелищ. Вот это как раз были зрелища, чтобы население замирить и избежать всяких неприятностей. Неприятности бывали регулярные. Всякие мятежи и восстания, свержения в итальянских городах-государствах были нормой жизни. Например, против Лоренцо Великолепного был такой заговор Пацци. И когда последнего из заговорщиков повесили, Леонардо его труп тоже изучал, чтобы свои анатомические познания продвинуть.

Кроме того, Леонардо занимался проектом конной статуи папы действующего герцога, чтобы подкрепить его династические права. Дело просто в том, что Лодовико Моро был на самом деле не наследником. Там наследником был его старший брат, который помер и после себя оставил сына. И формально герцогом был этот самый сын, которого Лодовико держал в черном теле. И в итоге, по ходу, отравил, когда тот вырос слишком большой и стал представлять опасность. Так что Лодовико нужно было кровь из носу подчеркнуть свои права. При том, что их династия — это никакие там не герцоги природные, это просто кондотьеры, которые захватили власть в Милане и окрестностях силовым путем.

Так вот, предполагалось создать конную статую, которая должна была, в отличие от принятых тогда технологий, отливаться целиком. То есть предполагалось, что обычно отливаются части, а потом они свариваются, но это часто давало всякие проблемы, типа неаккуратных швов или ошибок в расчетах, так что там ноги выглядят криво приделанными, короче, всякие неприятности были. А вот Леонардо разработал инновационный проект, который должен был отливаться целиком. С четырех, так сказать, отверстий должны были мастера-литейщики заливать бронзу, периодически прочищая эти отверстия раскаленными прутами и имея четыре еще раскаленных прута запасных на случай, если какой-нибудь сломается.

К сожалению для Леонардо, этот проект в итоге так и не удался, потому что надвигалась война с экспансионистской Францией, и бронзу, которая была отложена для статуи, отправили на изготовление трех пушек. Пушки в итоге совершенно не помогли ничему, и Леонардо расстраивался. Оставалась, конечно, еще литейная форма, по которой можно было потом отлить, но французские солдаты, когда вошли в город, ради потехи расстреляли ее из арбалетов.

Ох, какие подлецы.

Совершенно разрушили. Но об этом чуть позже.

Еще он занимался анатомией и физиологией. Он, например, открыл, что спинной мозг является частью центральной нервной системы. Потому что до этого считалось, что спинной мозг — это просто разновидность костного мозга.

И ничего особенного не делает.

Какая-то ерунда.

Какая-то ерунда, да. А вот он проводил опыты, кстати, в том числе над животными. Обратите внимание: кушать животных он отказывался, а вот анатомировать животных — ничего страшного. Это, видимо, в целях науки.

Это же не для потехи, а для хорошего дела.

И если бы он это опубликовал, то открытие было бы совершено намного раньше.

Кроме того, к этому же периоду относится создание им знаменитой иллюстрации «Витрувианского человека», где он отразил идеальные пропорции человеческого тела в двух положениях. Надо вам сказать, что витрувианского человека рисовал не он один, там еще всякие его коллеги тоже изображали, но самый лучший именно у Леонардо получился. Почему он витрувианский, знаешь?

Нет.

Дело в том, что был такой римский инженер и архитектор I века до нашей эры, если я не путаю, Витрувий. Светило тогдашнее, который написал замечательную книгу об архитектуре, где в том числе давал рекомендации по идеальным пропорциям человеческого тела. Например, чтобы размах человеческих рук был равен росту человека, чтобы длина ушей была ровно в одну треть его лица — от подбородка до темени. И вот эту мысль Леонардо взял, решил вписать фигуру в квадрат и круг. Так что, например, пупок у человека попадает в центр круга, а половой орган — в центр квадрата. Получился, в общем, достаточно похожий на современные представления о красоте человек, при том что римские взгляды на это сейчас, наверное, считались бы слишком массивными. А вот леонардовскими пропорциями пользуются до сих пор. Они считаются каноном до сих пор в изобразительном искусстве. Поэтому, да, это очень важная работа с точки зрения искусства, анатомии и вообще человеческой мысли.

Еще он интересовался птицами. Вот тут важно понять, что такого инновационного в том, что Леонардо на все смотрел, все рисовал и обо всем рассуждал. До эпохи Возрождения и до Леонардо в частности господствовал схоластический метод обучения. То есть если человеку нужно было изучать, я не знаю, тех же птиц, или осетров каких-нибудь, или гусениц, он не шел смотреть на птиц, ловить осетров и гусениц собирать в огороде. Что он делал? Он открывал Аристотеля или другого какого-нибудь мудреца древности, но обычно Аристотеля, и смотрел, что у него написано про птиц, осетров, гусениц и так далее. После чего отталкивался строго от того, что там вычитано.

Никто не задавался вопросом о том, какое вообще основание Аристотель имел для высказывания тех или иных мыслей про осетров, которых он в глаза не видал, условно. Даже о том, что Аристотель, когда что-то видел, мог ошибиться, не понять чего-то, проглядеть. Зрение там подвело плохое или еще что. И написать ошибку. Мыслить вот так и доверять, собственно, наблюдениям считалось каким-то прямо еретическим вольнодумством.

Хрестоматийный пример: вплоть до XVII века считалось, что у мухи восемь лап, потому что так написал Аристотель. В то время как все мы знаем сейчас, что у насекомых, у мух в частности, лап шесть. Восемь лап у паукообразных. Это совсем не то. Но вот Аристотель написал — значит все.

Это что, мне Аристотель тут выискался?

Да.

Остатки этого схоластицизма, я думаю, многие из вас видели в школах, когда престарелые невежественные учительницы несут какую-то пургу, и надо с ними соглашаться, потому что вот потому. То, что вы видите, что все совершенно не так, никого не интересует, потому что вы же не учитель. Вот и заткнитесь.

Аристотелем считалось, что птицы летят примерно так же, как корабли плывут. То есть они отталкиваются от воздуха, как корабль от воды, и летят. А Леонардо, наблюдая за ними, делал подробные заметки и зарисовки. Например, он обратил внимание на то, как птицы взлетают и как они приземляются. Когда птица приземляется, она свой хвост распушает и переносит его вниз, ниже своей головы. Также начинает усиленно махать крыльями вперед. Гасит свою скорость, и поэтому она садится без всякого толчка. Вот когда самолет садится, он достаточно продолжительную дистанцию должен проехать в качестве тормозного пути, а у птиц такого обычно не бывает. Вот это Леонардо подметил и стал размышлять над тем, как именно они летят.

Он догадался до того, что птицы вовсе не отталкиваются от воздуха. Он исходил из того, что воздух сжать можно, а воду — нет. А также он заметил, что у них профиль крыла кривой, и поэтому он создает снизу давление повышенное, а сверху давление пониженное. Вот как современные самолеты тоже. И таким образом они летят. Вот такое наблюдение сделал Леонардо и на этой основе даже сделал чертежи чего-то вроде дельтаплана, на котором можно было бы летать. И даже попробовал сделать устройство, в котором можно было бы лететь на манер орнитоптера, то есть машущими крыльями активно летящая машина. И пилот должен был ногами крутить педали, руками толкать рычаги, головой толкать еще какой-то рычаг у себя сзади. И совершенно непонятно, как бы он успевал еще и управлять этим устройством. Далеко бы он, скорее всего, не улетел. Но дельтаплан был вполне рабочий. Во всяком случае позднейшие реконструкции показали, что при определенных условиях он может лететь.

К сожалению, ничего этого он не публиковал, а это все сгинуло у него в записных книжках.

Из его военных работ: Леонардо пытался создать разные описанные им в резюме машины, типа танка, или, как он писал, бронированные крытые повозки. Судя по чертежу, должно было получиться такое черепахоподобное… Знаете, на ДОТ современный похожая штука. Значит, внутри колеса, по окружности расставлены пушки, внутри экипаж, который там крутит рычаги, и поэтому машина едет. Сверху наблюдательная башенка, чтобы можно было подняться и посмотреть.

Несмотря на то, что герцог Миланский никакого интереса к этой странной машине не проявлял, видимо понимая, что никуда она не поедет на тогдашнем уровне техники, а также на то, что в чертежах явная ошибка: если все собрать так, как там написано, то колеса будут крутиться в противоположные стороны. Есть версия, что это не ошибка, это Леонардо просто умышленно ее внес, чтобы кто-нибудь другой не мог похитить идею и бездумно ее собрать. А сам бы он сделал все правильно. Что интересно в ней? То, что Леонардо фактически открыл, если не танк, то во всяком случае командирскую башенку у танка.

О-о-о.

Еще он создал гигантский арбалет, который выглядит вот как баллиста в «Варкрафте II» была. Вот такой же. Только еще больше. Предполагалось, что он будет метать огромные снаряды, разящие противника, прямо штабелями там укладывая. И все это без нужды в порохе. И достаточно тихо, если это вдруг кому-то понадобится. Эта идея тоже никого не заинтересовала. Как-то он опоздал со своими баллистами. Тут уже пушки вообще бабахают вокруг, а он баллисты сочиняет.

Попытка создать по чертежам эту штуковину привела к тому, что запустить ее ученые никак не смогли. Возможно, там тоже была какая-то умышленная ошибка. А может, он просто что-то напутал, неизвестно.

Зато ему удалось создать действительно полезное и пошедшее в ход уже при его жизни военное изобретение — это колесцовый замок. То есть фактически он был создателем пистолета. Почему так? Потому что на тот момент действующим, вернее господствующим, замком для огнестрельного оружия был пушечный. То есть, проще говоря, в затравочное отверстие суешь либо раскаленную палку металлическую, либо горячий фитиль, и она бабахает. Минус этого затвора понятный: ручное оружие таким делать как-то неудобно. Это вам надо двумя руками его держать, потому что оно тяжелую отдачу имеет. И кто-то должен еще рядом стоять и тыкать в затравочное отверстие фитилем. Так и делалось, между прочим.

Был еще терочный так называемый замок, он же монашеский. Работал по принципу вот этих хлопушек, когда ты дергаешь за веревку резко — она бабахает. Потому что веревка влеплена во взрывчатое вещество, и когда ты ее выдергиваешь, она шершавая, она дает искру, как от кремня, и получается бабах.

А вот Леонардо изобрел заводной замок такой, который внутри оружия имел колесико, вроде как у наших современных зажигалок. Сейчас, правда, все зажигалки пьезоэлектрические, конечно. А вот когда мы были маленькие с Ауралиеном, типичная зажигалка была чиркалкой. То есть там было колесико такое, которое кремушек шершавым боком своим чиркало, получалась искра, воспламенявшая газ. А в пистолетах с колесцовым замком они так: ключиком заводились, ты нажимаешь на спуск, пружина начинает быстро вращать колесико, чиркает им о кремень, искра — и бабах.

Это породило пистолеты. Потому что до этого пистолет был абсолютно немыслимым оружием. Это оружие для кавалериста, у которого одна рука должна быть занята поводьями, а другая — собственно, с оружием. Тыкать с запалом у него уже третьей руки не было, и помощника конником тоже не могло быть. И вот таким образом Леонардо породил рейтаров с их знаменитой тактикой караколирования, когда они расстреливали противника из пистолетов и отъезжали для перезарядки. Считается, что это единственное изобретение Леонардо, которое пошло в ход в ту эпоху.

Вот люди какие. Только друг друга поубивать. Ничего другого знать не хотят.

Да уж.

Работы с вот этим трением колесика о кремень были частью его более общих работ по изучению трения и влияния его на механизмы. Леонардо, например, попробовал создать модель вечного двигателя, при которой Архимедов винт поднимал воду из бассейна с водой внизу наверх, и она лилась на водяную мельницу, которая, в свою очередь, вращала этот самый Архимедов винт. После чего он пришел к выводу, что работать это не будет из-за трения. И вообще раскритиковал все вечные двигатели, какие там выдумывали, обозвал их химерами, а их изобретателей шарлатанами и проходимцами. Для XV века это было очень круто, знаете ли.

Еще он создал трибометр.

А это что такое?

Это такой прибор, сейчас есть, для измерения трения разных материалов.

Он его не опубликовал, поэтому пришлось потом переизобретать, по-моему, в XVIII веке уже.

Еще он догадался о том, что трение не наобум Господа Бога работает, а имеет коэффициент, и даже почти точно его вычислил. Кроме того, он догадался, что от смазки трение слабеет.

Здесь небольшое уточнение: коэффициент трения зависит от трущихся материалов. То есть у каждой пары материалов он будет свой.

Я так понимаю, что он, собственно, это тоже просек и, видимо, тер разнообразное.

Да, да. И он был одним из первых, кто стал свои механизмы смазывать. Это было тоже очень круто по тогдашним временам. Таким образом он сильно продлил их работоспособность и повысил надежность.

Он вообще много тогда занимался наукой, выучился латыни наконец-то. Как я уже сказал, у него не было классического образования.

А, он до этого не говорил на латыни, не читал?

Читал книги, собирал их по всему Милану. У одного взял почитать Евклида, у другого там еще кого.

Стэнли.

А потому что книги-то были дорогущие, просто так их не найдешь. Вот и приходилось ходить и одалживаться у всех.

И он фактически заложил основы современного научного метода, основанного на наблюдении, обобщении этих наблюдений и экспериментальной проверке. По средневековым понятиям это все было лишним и не нужно. Все уже изобретено до нас, все уже пронаблюдали и обобщили Аристотель и арабские математики, а нам ничего не надо наблюдать. Кто мы такие по сравнению с ними? И уж тем более проверять экспериментально: если в книге написано, значит так и есть. А если не так, то тем хуже, так сказать, для реальности.

Поэтому считается, что он обобщил опыт, например, который Роджер Бэкон задолго до того выносил, и, так сказать, стал предтечей многих других натурфилософов и ученых, таких как Фрэнсис Бэкон. Они не родственники, они вообще из совершенно разных веков. Один из XIII, другой из XVI. Просто так совпало, что оба ученые, оба из Англии.

Кроме того, он написал ту самую картину Мадонны, которая кормит грудью младенца Иисуса. Это «Мадонна Литта», уже упомянутая. И также тогда он написал фреску «Тайная вечеря», на которой изображен Иисус Христос с апостолами, которые сидят, последний ужин вкушают. Сейчас она получила дополнительную известность благодаря идиотским сказкам Дэна Брауна о том, что там якобы Мария Магдалина присутствует и что это все доказывает там чего-то такое, чего-то там, что он насочинял про то, что у Иисуса были дети от этой Марии. Это все бред сивой кобылы абсолютной.

Кроме того, от Дэна Брауна досталось и другому произведению Леонардо да Винчи — «Мадонне в скалах», так называемой. Есть две версии: одна в Лондоне, в Национальной галерее, и другая в Лувре. Изображается там Дева Мария, которая обнимает рукой своего сына, и он обращается к младенцу же Иоанну Крестителю, которого благословляет, подняв руку. А Крестителя поддерживает ангел в красном плаще.

Дэн Браун изобрел новую трактовку о том, что, значит, на самом-то деле Христос поклоняется… Да, извините, я, конечно, напутал все. Как раз Иисус благословляет Иоанна Крестителя, которого поддерживает Дева Мария. А Дэн Браун, наоборот, доказывает, что это Иоанн Креститель благословляет Христа. Почему — я уж не помню, что он там такое к этому подводил, аргументацию свою.

Да, какую-то бредятину свою очередную.

Я, кстати, тоже не помню. Там как-то все это, когда читаешь, весело, бодро, и все имеет смысл, как говорится.

Да. Потом думаешь: что за хрень я тут прочитал? И незамедлительно забываешь все это.

Да.

Еще он в ту эпоху составил один из первых проектов утопического города. Почему он интересен? Потому что обычно в утопиях того периода, как, например, у Кампанеллы или у Томаса Мора, утопия была в основном про политическое и социальное устройство, а описание устройства городов там глубоко вторично. Как правило, подчинено политическим и социальным целям. А вот у Леонардо его утопический город был в первую очередь чисто утилитарным, и его устройство диктовалось мерами санитарной безопасности.

Дело в том, что в Милане как раз незадолго до прибытия Леонардо была эпидемия чумы, и треть населения отдала Богу душу. И поэтому Леонардо в 1487 году составил прожект о том, что города надо строить так, чтобы там было на первом месте здоровье жителей. Ибо люди живут скученно, будто козы друг у друга на головах, источая повсюду зловоние и сея семена чумы и смерти. Он предложил, во-первых, сделать улицы широкими, а не вот такими, как было принято тогда, узенькими и скучными, чтобы они были как минимум как высота домов, которые их обрамляют. Чтобы в городе была интегрированная система канализации. Получался город такой двухъярусный. То есть сверху ходят люди и все живут, а снизу такая большая канализация, но при этом она интегрирована с базаром, с такими мастерскими. А еще ниже там сточные воды и все течет.

Подниматься же и опускаться надлежало по винтовым лестницам. Знаешь почему винтовым?

Почему?

Потому что на квадратных лестничных площадках люди все время начинают мочиться по углам.

Кстати, логично.

Леонардо это бесило, что они так делают.

Не любил.

Да, безобразие. Видимо, Швеция — это страна людей, мочащихся по углам, потому что тут везде винтовые лестницы понастроены.

На самом деле винтовые лестницы, для тех, кто не очень в курсе, мало того что препятствуют мочению в углах за неимением углов, так они еще и меньше места занимают. То есть когда у вас лестничный трап, привычный всем нам, он должен занимать порядочное место, просто такой здоровенный прямоугольный в плане кусок территории. А винтовая лестница гораздо более компактна. Конечно, по ней не очень удобно затаскивать всякую мебель, но преимуществом является то, что она занимает меньше места, соответственно, она занимает меньше объема, подъезд становится более компактный, его не надо отапливать, если вы живете в северной стране, настолько сильно, и так далее и тому подобное. Так что да, винтовые лестницы на самом деле довольно популярны в определенных частях света.

Кстати, внизу этих лестниц он предлагал устроить общественные туалеты и даже там разработал специальный унитаз.

Ого.

Да.

Класс.

Чтобы любители мочиться по углам могли это делать цивилизованным образом.

Да.

С комфортом.

С комфортом, да.

В общем, в 1499 году Милан таки распотрошили французы, как я уже сказал. Лодовико убежал. Никакие инновации, предложенные Леонардо, ему не помогли. Хотя, по-моему, что-то он там сделал. А, он изучил замок миланский и обнаружил, что там ходят всякие тайные ходы. Проблема в том, что эти ходы подходят к окошечкам в стенах. И если какой-нибудь там изменник выдаст их расположение, то осаждающие смогут просто пробить у этих окошек дырки, и все. Замок пал. Через эти ходы они все и полезут.

Несмотря на то, что Милан распотрошили и модель коня сломали, самого Леонардо никто не обижал и не грабил. И он даже поработал на Людовика XII, в том числе военным экспертом. Потом, когда французы ушли, пронесся слух о том, что Лодовико возвращается. Леонардо решил паковать манатки и ехать оттуда, пока ему не предъявили.

Как коллаборационисту.

Вот. Куда ехать? Во Флоренции, пока он жил в Милане, бушевал Савонарола. Был такой фанатичный монах, который в 1494 году, извините, пришел к власти и изгнал оттуда Медичи и много кого еще. Отвратил всех от Возрождения, устраивал сожжение всяких картин, книг, развратных одеяний, всяких косметических снадобий. Видел там какие-то замахи меча на небе, проповедовал, что грядет конец света из-за того, что все тут погрязли в разврате, рисуют голых баб всяких и по стенам развешивают.

Но он, конечно, сражался за то, что уже умерло и было похоронено. Так что в 1498 году его самого вздернули и сожгли. Папа римский не пошевелил и пальцем, чтобы ему помочь, потому что Савонарола стал уже и до него докапываться в своих проповедях.

Да, разевать пасть на самого папу.

Да. Дело в том, что папой тогда был Александр Борджиа, очень сомнительный с точки зрения моральной чистоты персонаж. Так что Савонароле было за что его бичевать. И из-за этого папа даже прислал одобрение своим верным флорентийцам, что они опасного смутьяна извели.

Приморили.

Да.

В общем, во Флоренцию поначалу Леонардо не поехал, опасаясь, что там что-нибудь может быть не то. Ну и, кроме того, после всей этой кутерьмы там было гораздо меньше спроса на художество. Он побывал, например, в Мантуе, в Венеции. В Венеции он предлагал создать такие переносные шлюзы, чтобы можно было затопить подходы к городу и осаждающих таким образом утопить. А для защиты с моря предложил создать отряд водолазов в скафандрах, с мешками с воздухом, которым они будут дышать через трубочку.

Какие боевые пловцы.

Это было, разумеется, абсолютно нереализуемо при тогдашних технологиях, но, конечно, идея хороша.

Да, новаторская.

Поработал в том числе на Чезаре Борджиа, сына этого самого римского папы. Ну, вы поняли, да, какой это был папа? Во всех смыслах был папа.

Да.

Тоже, кстати, князь церкви был, несмотря на очень сомнительный моральный облик. Он спал со своей сестрой Лукрецией, мужа которой удавил у нее на глазах.

Ох.

Да. Его даже обвиняли в том, что это он отравил своего папу. Но я считаю, что это была скорее ошибка самого папы. Потому что после смерти Александра Чезаре потерял благоволение церкви.

В Италии, кстати, несмотря на сомнительный моральный облик, Чезаре Борджиа все почитают и считают его чуть-чуть не объединившим Италию. Вот тогда бы зажили. Все правильно делал. Типа какого-нибудь Ивана Грозного, я так понимаю, у них.

Ну, типа да. Типа того.

Леонардо получил плащ с барского плеча от Чезаре, который он подарил своему любовнику Салаи, который с ним околачивался.

Мурзилке вот этому, да?

Да-да-да, вороватому. Сам он при этом тоже наряжался на все деньги, отпустил длинную бороду. Это было не очень распространено, но он сделал это своей фишкой.

Он в итоге вернулся во Флоренцию и некоторое время работал там, написав знаменитую картину «Портрет госпожи Лизы дель Джокондо», которая сейчас известна под названием либо «Мона Лиза», либо «Джоконда». Считается, что изображена Лиза Герардини, супруга этого самого дель Джокондо, богатого купца. Как я уже сказал, там была мода заказывать портреты художникам и вешать их на стенку, чтобы подчеркнуть свой высокий социальный статус.

Вокруг этого портрета наворочено огромное количество всякой конспирологии. Многие доказывают, что это никакая не Лиза Герардини, что это кто-то там другой. В том числе есть утверждение, что это такой как бы автопортрет самого Леонардо. И даже можно наложить один из автопортретов Леонардо на картину и увидеть, что там действительно нос такой же, лоб такой же, рот такой же. Так что это он, типа, сам себя нарисовал.

Другие доказывают, что это он не сам себя нарисовал. Это он нарисовал образ своей матери. Потому что сам он действительно был сильно похож на мать. Есть даже версия о том, что Леонардо так мало рисовал автопортреты сравнительно с другими коллегами. Это странно. Именно потому, что он видел в этом такую карикатуру на свою мать и потому не хотел этого делать.

Менее популярные версии, например, что это та самая модель, которая позировала для его картины «Дама с горностаем». «Дама с горностаем» — это любовница того самого Лодовико Моро по имени Чечилия Галлерани. Когда про нее рассказывают, обычно упоминается, что горностаев и вообще пушистых тварюшек дамы тогда носили для чего?

Для чего?

Чтобы блохи переползали на них.

Да ладно.

Вообще-то это верно, но в данном конкретном случае это именно горностай. Знаешь почему?

Почему?

Потому что горностай — это гербовое животное дома Сфорца.

Блохастый при этом.

Блохастый или нет, факт в том, что у них действительно геральдический символ — это горностай. И таким образом как бы изображается, что это Чечилия держит в своих объятиях самого Лодовико Сфорца в образе горностая.

Понятно.

И есть еще версия, что это другая Сфорца — Катерина Сфорца, та самая знаменитая. Это тоже отмороженная совершенно мадам была по кличке Львица Романьи. И как-то раз, когда ей враги пригрозили убить ее детей, взятых в заложники, она якобы задрала подол и сказала, что может легко нарожать других детей. Я же говорю, отмороженная была абсолютно мадам.

Да, класс.

Так вот, что можно сказать по поводу облика этой самой «Моны Лизы» и почему она, вероятно, на настоящую Мону Лизу похожа так относительно? Видимо, было списано то, что он художник, он так видит. Дело в том, что очень похожие черты лица и почти такая же характерная улыбка, с чуть подобранной нижней губой, на многих работах Леонардо есть. Он просто любил рисовать такие лица, с такой улыбкой и с таким выражением. В таком виде он изображал и Христа, и своего этого любовника Салаи в том числе, и Иоанна Крестителя, которые вообще из-за цветовой гаммы там чуть ли не одно лицо — можно перепутать случайно с Моной Лизой. Так что, скорее всего, он просто рисовал то, что ему нравилось рисовать. То, что на Мону Лизу не очень похоже, — это проблема самой Моны Лизы скорее.

Все мутные теории про мать, автопортрет — это все дело темное. Ему просто нравились такие вот лица. Видимо, любовника он тоже себе просто подобрал похожего. А может, он просто хотел придать на портрете ему такие черты, которые ему самому казались привлекательными. Как бы то ни было, портрет оказал огромное влияние вообще на всю портретную живопись с той поры и по сей день. Ее изучают во всевозможных учебных заведениях. Считается, что это канон, эталон, образец для подражания и так далее. Очень популярная работа.

Я ее, кстати, видел вживую.

Да?

Да. Когда был в Лувре. Сделать это непросто, потому что там всегда огромная орда народу, а картина маленькая сама по себе. Почему-то все думают, что она будет здоровенной, там чуть ли не в полный рост. На самом деле она очень маленькая. Все время столпы народу, фоткающие ее. Хотя я не понимаю, чего они хотят таким образом добиться. Можно в гугле такую же картинку найти и себе в телефон сохранить. В гораздо лучшем качестве.

Вскоре после этого он покинул Флоренцию и вернулся в Милан, куда опять вернулись французы во главе с Людовиком XII. И там он получил себе хорошую должность, официальную, с зарплатой. Вел, так сказать, богатый образ жизни и в итоге перешел по наследству к следующему французскому королю, двоюродному брату Людовика XII, Франциску I.

К Франциску он попал из-за того, что некоторое время служил римскому папе, новому, Льву X. Лев ему заказывал какую-то странную фигуру льва, который должен был двигаться, заводной. Насколько я понял, этот лев создан не был. И вот от папы он перешел на службу к Франциску I, с которым он подружился. Получил от него богатую зарплату в тысячу экю в год, звание первого королевского художника, инженера и архитектора. А также ему были выделены богатые покои в замке Кло-Люсе, неподалеку от резиденции самого Франциска, замка Амбуаз.

Там он работал над устроением всевозможных представлений и празднеств, как в молодости во Флоренции и в Милане. Но здоровье у него уже было не то. Похоже, что он перенес один или два инсульта. Передвигался он под конец уже в инвалидной коляске. Работать мог с трудом, потому что у него отнялась правая рука.

Кстати, он был левша и писал зачастую справа налево. То есть наоборот.

Это типа как шифр? То есть в зеркальном, что ли?

Да, в зеркальном. Левой рукой справа налево писал.

И он понимал, что пишет?

Да. У него как-то был странно устроен мозг. Считается, что он был амбидекстр и мог работать одновременно левой и правой рукой, но как-то вот ему, видимо, справа налево казалось логичнее. Разумеется, когда он писал письма всяким заказчикам и работодателям, он писал нормально, чтобы они не сломали себе все мозги и не сказали, что это какой-то псих тут пишет письма.

Да уж.

Да. В общем, он скончался в 1519 году в том самом Кло-Люсе и был похоронен в Амбуазском замке. Там ему стоит памятник и могильная плита. И записано на ней, что это был величайший художник, инженер, зодчий французского королевства, а вовсе не какой-то там занюханный флорентиец с Миланом.

Да, кто это вообще?

Да. Есть картина, на которой у постели умирающего Леонардо король Франциск его там держит, и он чуть ли не умирает в его объятиях. Это ерунда. Умер он без всякого участия короля. Это просто приписали. Король действительно был сильно огорчен смертью Леонардо, печалился. И вот чтобы ему угодить, была запущена эта легенда.

Вот такой вот был титан Возрождения. Если бы он публиковал свои работы в печатном виде — тогда уже книгопечатание существовало, — многие открытия были бы приписаны ему, а не тем, кто их потом переоткрыл уже в более поздние века. До сих пор его работы смущают умы. Всякие Дэны Брауны пишут чепуху, отталкиваясь от его образа.

Да. И фактически, если вы говорите «человек эпохи Возрождения», то вы говорите именно о Леонардо. Он наиболее полно воплотил вот этот образ мастера на все руки, музыканта, ученого, биолога, художника, инженера, математика, визионера.

Да, и на этой оптимистической ноте будем заканчивать.