В этом выпуске мы вспоминаем Мао Цзэдуна - Большой Скачок и Культурную революцию, красные книжечки и заплыв по Янцзы, хунвэйбинов и цзаофаней, Великий поход и образование КНР.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели. В эфире 392 выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от вреда науке мы переходим к теме чуть более исторической, но не менее интересной, я бы даже сказал, восточной. О чем мы, Домнин, поговорим сегодня?

Мы поговорим о великом кормчем, красном солнце и председателе Китая Мао Цзэдуне.

Да. Личность, что и говорить, колоссальная, породившая даже собственную идеологию — маоизм, так называемый. Фактически создавшая современный Китай в том или ином виде. И очень противоречивая. Потому что многие вещи, о которых мы сегодня поговорим, конечно, просто поражают, причем в неприятном смысле поражают. Его действия привели в том числе к гибели миллионов человек, главным образом от голода. Но при этом нельзя отрицать, что в том, что Китай вообще существует сейчас, основная заслуга именно Мао Цзэдуна.

Потому что что из себя представлял Китай, когда Мао Цзэдун наконец появился на свет? Было это в 1893 году, в провинции Хунань, центр-юг Китая. Китай представлял из себя умирающую империю Цин, которую раздирали внутренние противоречия, нарождающийся сепаратизм губернаторов, неравноправные договоры с западными державами, а также и Японии, ненависть населения к иноземной маньчжурской династии, узколобость и упертость этой самой маньчжурской династии в попытках прежде всего охранять свою власть, наплевав на то, что будет со страной после того, как они помрут.

Страна, в которой не было толком ни массового образования, ни массовой индустрии. Она была на 95% аграрной. Образование для масс было в основном недоступным, потому что стоило денег, а и те, кто мог его себе позволить, как молодой Мао, вынуждены были обходиться в основном задалбливанием себе в головы конфуцианских сочинений, заучиванием их наизусть, что в лучшем случае позволяло им научиться читать, писать. Многие даже этого толком не осваивали. Ничего, кроме механического повторения цитат из мудрецов древности, они не могли сделать. С течением времени все стало еще хуже.

Но давайте поговорим о детстве немножко. Родился он в семье достаточно зажиточного крестьянина. Его накопления, я имею в виду его отца, равнялись где-то 4–5 годовым доходам средней крестьянской семьи. Зажиточным считался крестьянин, который жил в постоянном доме из кирпича, у которого было хотя бы две комнаты. А у Мао Цзэдуна в семье у каждого члена была своя комната. Его отец в том числе занимался торговлей рисом, что приносило ему определенные деньги. На него периодически работали батраки. И он таким образом пытался своего сына направить по своей стезе, чтобы он стал чем-то вроде такого мелкого помещика, рисоторговца. Он планировал его отправить в ближайший город, в Чанша, чтобы там он учился у знакомого купца торговать рисом.

Мао с отцом не очень ладил. Был эпизод, когда он с ним поругался при гостях, это совершенно немыслимое для Китая было дело. Убежал из дома, побежал топиться на пруд. Родители за ним, безобразный скандал. Ничего хорошего.

Мао учился в школе. В школе ему не нравилось, потому что было такое очень унылое здание, где сидит такой дедуган с бамбуковой палкой, заставляет тебя наизусть рассказывать конфуцианские изречения и бьет тебя этой самой палкой или ставит на колени. На горох там, на какой-то местный.

В 13 лет, насколько я помню, отец пытался его женить на троюродной сестре. Там у них просто половина деревни тоже была по фамилии Мао. Это в основном потому, что были всякие дальние родственники, троюродные и четвероюродные. Вот это была троюродная сестра как раз.

Как обычно и бывает в небольших поселениях. Это сейчас для тех, кто живет в больших городах, кажется диким, что как это так, что там у вас какой-то инцест кругом. А на самом деле, если вы живете в небольшом поселении, несколько сот человек, то велика вероятность, что вы все друг другу родственники в той или иной степени. И половина из вас будет иметь одинаковую фамилию.

У нас-то тут тоже бывают всякие какие-то…

Да, в селе у моего отца полдеревни тоже были с той же самой фамилией.

В селе у моего отца было тоже. В поселке жил, да. Там то же самое было абсолютно. Правда, в Китае такое бывает и без всякой связи с низкой мобильностью населения. Дело в том, что на весь двухмиллиардный китайский народ на планете фамилий раз-два и обчелся. Очень мало. Несколько сотен фамилий. Они выходят из положения тем, что имена изобретаются, как Бог на душу положит.

Раньше, правда, на имена сильно влияли всякие гадатели и колдуны. Поэтому у Цзэдуна, например, изначально имя было не совсем такое. Его как-то там именовали, чтобы там были иероглифы, которые связаны с землей, с водой. Что-то там такое туманное.

То есть символическое значение.

Да, там фэншуй надо было наводить. Сейчас с этим попроще стало, но все равно.

Ну и давай скажем, мы уже это, скорее всего, сказали. Просто очевидный момент повторим: Мао — это фамилия, а Цзэдун — это его имя.

Да, он был, если по-нашему, Цзэдун Ичанович Мао. У него папа был Мао Ичан.

Так вот, несмотря на то, что его попытались женить, Мао решительно против этого восстал, отказался вообще видеть эту самую жену. Уехал вскоре из дому, ушел, переселившись к своему знакомому студенту. После чего заявил отцу в письме, что намерен продолжать учебу более серьезно, и давай деньги. Он это точно рассчитал, потому что, несмотря на то, что отец его считал бунтовщиком, лодырем и так далее, он его называл профессором, в шутку. Не профессором, а китайским ученым, в смысле конфуцианским ученым, имелось в виду. То же самое, как у нас, если бы кто-то называл сына профессором из-за того, что он такой весь ученый и книжник.

У меня такое погоняло было в детстве, да.

И у меня тоже было.

В общем, да, вы поняли теперь, почему мы ведем подкаст. Старый Мао не мог отказать сыну, сказав: нет, ты не будешь учиться, потому что он был конфуцианец до мозга и костей, и если кто-то хочет учиться, то это высшая добродетель. И твои личные отношения тут надо запрятать подальше. И Мао стал учиться.

Поначалу он себя чувствовал в школе очень одиноко. Потому что он, во-первых, говорил на сянтаньском диалекте. Деревенщина.

Да, не на мандарине. А во-вторых, для южнокитайца он был довольно здоровый лось. В Южном Китае людей меньше. Он был скорее на северянина похож, поэтому он воспринимался как такая деревенщина великовозрастная. Вроде как у нас Ломоносов, когда попал тоже в Москву. Тоже он был и старше, и крупнее всех. Его все дразнили дылдой и стариком. Вот так и у Мао Цзэдуна было.

И тогда Мао начал знакомиться с мировой историей и со всякими деятелями типа Наполеона и понял: о, как, оказывается, можно-то развернуться, если умеючи.

Кроме того, он интересовался так называемыми ста днями реформ. Дело в том, что в цинском Китае при Цыси была попытка произвести парламентские буржуазно-демократические реформы. Их вдохновителем был чиновник Кан Ювэй. Он знал, что императрица Цыси и вся эта ее маньчжурская знать будет противодействовать, поэтому он пытался делать ставку на молодого императора Гуансюя, практически марионетку Цыси, и обратился за помощью к генералу Юань Шикаю, попросив его избавиться от старых маньчжуров, посадив их под арест куда-нибудь. Юань Шикай его предал. Вместо маньчжуров под арест посадили реформаторов и императора Гуансюя. Он все остальное провел в заточении. И даже его собственная жена была стукачкой Цыси.

И Мао воспринимал это как горькое поражение прогресса. Если бы тогда у Кан Ювэя и Гуансюя все удалось, тогда, может быть, страна была бы не в таком позорном положении после опиумных войн и унизительных договоров, отнявших у них Гонконг и Циндао, и Макао тоже. И рядом со всеми крупными портовыми городами тоже целые куски земли были отняты в иностранную юрисдикцию, под иностранные кварталы.

И вскоре он получил подкрепление своим идеям, потому что в Китае произошла Синьхайская революция в 1911 году, когда ненавистный всем маньчжурский режим был свергнут чередой мятежей военных. Маньчжуры пытались создать новую армию на западный манер после того, как им надрали задницу даже не западные, а японцы. И эта самая армия в итоге и привела к падению Цинской империи.

Вместо нее началась так называемая эра милитаристов. Китай де-факто развалился на кучу кусков, в которых действовало сразу несколько правительств. На юге, в Гуанчжоу, республиканцы во главе с Сунь Ятсеном объявили Китайскую республику. На севере, в Пекине, местные, так называемые, бэйянские милитаристы объявили о том, что будут теперь главные они. Тот самый Юань Шикай даже некоторое время побыл президентом и уже хотел себя короновать императором. Но он, к счастью, помер, потому что уже был немолодой.

Фактически военные губернаторы в разных частях страны стали такими царьками. Например, на севере Маньчжурии таким вот царьком стал Чжан Цзолинь, один из бэйянцев. Западнее были так называемые земли северо-западных Ма. Вот в данном случае Ма — это не родственники, а в основном однофамильцы. Хотя некоторые из них были там всякими четвероюродными родичами. Ма — это фамилия, типичная для китайских мусульман, хуэйцзу. Это все были военные из этих самых мусульман: Ма Хункуй, Ма Хунбинь, еще там всякие, кто-то родственники, кто-то однофамильцы, которые фактически контролировали эти земли. Они поднялись на почве подавления восстания местных мусульман.

Еще западнее, в Синьцзяне, тоже фактически получилась какая-то отдельная микродержава, которая ориентировалась скорее не на какой-либо из центров в Китае, а скорее на Советский Союз. Благо, Советский Союз вот он, а что Пекин, что Нанкин, что Гуанчжоу — все где-то там далеко, неизвестно где.

На юго-западе, где всякого происхождения нацмены жили, на границе с Лаосом, с Тибетом к западу, — так называемая клика Юньнань. Юньнань — это провинция, клика, соответственно, из местных каких-то военных, которые там гнездились. На юге — так называемая клика Гуанси. Одним из активных участников, по-моему, был генерал Ли Цзунжэнь. Его иногда можно встретить в книгах под неграмотным именем Ли Зонгарен. Он не Зонгарен, он Цзунжэнь на самом деле.

В общем, полный бардак в стране. А, ну и плюс Тибет тогда был еще и независимый.

И вот в этом бардаке Мао Цзэдун стал пытаться сориентироваться и понять, к кому ему примкнуть. Ездил по стране, бывал и в Пекине, и в Шанхае, и в Гуанчжоу тоже. И он примкнул к партии Гоминьдан. Кроме того, вступил в компартию Китая, КПК.

Интересно, что первоначально Мао Цзэдун был скорее ближе к верхушке Гоминьдана, чем к КПК. И даже там попал в Центрисполком гоминьдановский, который тогда включал в себя несколько крыльев правых. Это в основном были крупные землевладельцы, условно республикански настроенные, и военные, главенствующие в роли среди которых быстро выдвинулся молодой генерал Чан Кайши. Тоже был такой смутьян. Он, например, когда еще цинский Китай существовал, отрезал себе косу. Это было очень бунтарское деяние, потому что маньчжуры заставляли китайцев ходить с косицами. А тех, кто был недоволен, тех могли и казнить. Мао, кстати, тоже срезал косу, из-за чего он некоторое время, пока маньчжуров не свергли, прятался там по разным углам от патрулей. А то могли убить на месте.

Сперва срезал, потом прятался, я смотрю.

Ну да, бывает так, что сперва срезаешь, а потом будешь прятаться.

В отличие от многих других членов КПК, Мао никогда не бывал, пока не возглавил, собственно, Китай, в Советском Союзе и вообще за границей. Там была мысль отправить его в Париж учиться, но оказалось, что там, в Париже, придется работать всякими садовниками и прочим. Мао Цзэдун не для того уехал из деревни, чтобы куда-то там ехать ковыряться в земле опять.

В 20-е годы Мао лавировал между КПК и левой группой Гоминьдана вплоть до 27-го года, когда произошло размежевание между левыми и правыми. Там Чан Кайши, поддерживавшие его военные, землевладельцы, которые были одними из главных спонсоров Гоминьдана, они, говоря проще, нанесли удар по левым. Произошла резня. Самая крупная была в Шанхае, когда там два рабочих квартала, где в основном квартировали коммунисты, окружили военные вместе с рабочей милицией. Рабочая милиция — это была так называемая зеленая банда, местная китайская триада, нанятая гоминьдановцами для того, чтобы помогать резать коммунистов. И всех их там поубивали.

На следующий день произошла демонстрация и забастовка, которую гоминьдановцы расстреляли. Это ознаменовало окончательный разрыв между Гоминьданом и коммунистами, а также социалистами. Чан Кайши к тому времени успел навести, по крайней мере, номинальную видимость порядка, вынудив милитаристов признать хотя бы на словах себя, Гоминьдан, как лидера в Китайской республике. Но на самом деле до реального контроля ему было далековато.

На КПК этот террор сказался очень печальным образом. Ее членов буквально истребили. Ее руководство погрязло в разброде и шатаниях. Его обвинили в том, что это оно виновато в произошедшем. Глава КПК Ли Лисань получил из Москвы по шапке. Было объявлено, что он ударился в лисанизм и лисанщину. Так что его быстро выгнали оттуда. В Москве, кстати, тоже многие получили по башке по коминтерновской линии, потому что получился такой крах всей китайской политики Советского Союза. Думали, что гоминьдан и местные коммунисты будут, по крайней мере, какое-то время взаимодействовать, хотя оно вон как вышло.

Мы думали, они хорошие, а они вон какие.

Да, да.

С другой стороны, этот крах в городах, где в основном коммунистов резали, привел к серьезному усилению крестьянского направления, сельского. Что позволило Мао Цзэдуну выдвинуться на одну из главных ролей. Он всячески упирал на крестьянский коммунизм. Сам он был из крестьян. Он никогда себя так в итоге и не чувствовал в своей тарелке в городах. Ему все казалось, что он деревенский увалень, которого окружают какие-то хитрые пройдохи. Того гляди, его облапошат. Все над ним смеются. Как вообще многие сельские люди себя в городах чувствуют. Особенно учитывая, что города в Китае были довольно большие.

И Мао Цзэдун таким образом сформировал в самом сердце Китая Китайскую Советскую Республику, которая в начале 30-х там действовала примерно в той округе, откуда он сам был родом.

Еще большему укреплению власти Мао Цзэдуна служила первая из чисток в КПК. Под предлогом борьбы с агентурой Гоминьдана, которой, справедливости ради, действительно было дофига, было сфабриковано так называемое дело АБ-туаней. АБ-туани были каким-то непонятным, вроде как прогоминьдановским объединением, которое ставило себе цель борьбы с большевизмом. Почему оно так называлось, какое-то там антибольшевистское, почему они по-латыни себя стали именовать, я уж не знаю. Как-то так вышло. В общем, под предлогом борьбы с этими внедренцами Гоминьдана было уничтожено довольно много партийцев, что позволило Мао и его верному чекисту Кан Шэну — это был такой у него преданный госбезопасник — дополнительно усилиться.

Таким образом, во главе китайских коммунистов стали Мао Цзэдун, Бо Гу и Чжоу Эньлай. Кроме того, к ним примкнул Отто Браун, присланный из Москвы товарищ в качестве советника. Любопытно, что немецкие советники появились к тому времени и в гоминьдановских кругах в связи со сближением Чан Кайши с Веймарской республикой, а потом и с нацистской Германией, кстати.

Ого!

Да. Потому что, видимо, они мыслили так: что Германия, что Китай — страны, разрушенные войной, отверженные, бедные. Им надо дружить. По той же причине, по которой с Веймарской Германией тесно сотрудничал Советский Союз. Ничего странного.

Эти немецкие советники предложили Чан Кайши план, как ему наконец побороть коммунистов. До этого все попытки Чан Кайши уничтожить красных выглядели следующим образом: он отправлял приказ местным губернаторам срочно уничтожить бандитов. Губернаторы собирали свои небоеспособные, немотивированные, полуголодные, разложившиеся войска, как правило самых дрянных, кого не жалко, и отправляли их в красные районы, где Мао, Чжоу Эньлай и остальные, хорошо знавшие местность и поднаторевшие в партизанской борьбе, заманивали их в засады, атаковали на марше ночью, заманивали во всякие ловушки, подпускали к ним пропагандистов, чтобы они разбегались. Ничего не выходило.

Но к 34-му Чан Кайши решил, что ничего не выходит и все приходится делать самому, как типичный такой киношный злодей. По совету своих немецких товарищей он предпринял так называемую тактику блокгаузов, или, как их называли в Китае, ползущих черепах. То есть окружить красные районы кольцом из крепостей, построенных из прочного камня и кирпича с толщиной стен в 3–4 метра, и постепенно сжимать их кольцо. Между крепостями бывало 2–3 километра. Они обладали мощной артиллерией, что позволяло им успешно друг друга поддерживать огнем. И вокруг Мао Цзэдуна и его людей начало сжиматься кольцо.

Мао удалось продавить идею о том, что вести оборону, пользуясь старой тактикой, они больше не могут, и необходимо мигрировать. Сняться и отправиться на север, или на запад, или на северо-запад, или на северо-восток. В этом не было четкой ясности. Им надо было прорваться.

Прорыв дался Красной армии очень тяжело. Они потеряли 90% своего личного состава, а также многие материальные активы. Например, печатные станки, на которых они изготовляли пропаганду и листовки, артиллерию, разные другие ценные вещи. Кто-то дезертировал, кто-то умер с голода и болезней, кто-то был убит в сражениях с националистами. Националисты — это Гоминьдан, если кто не знает.

Тем не менее им удалось добраться на север, где они создали новый коммунистический район, обычно именуемый по крупнейшему городу Яньань. Вот там они и гнездились. Это Внутренняя Монголия, ее западная часть, где горы, труднодоступная местность, и вот там они и смогли укорениться.

Приближался 1937 год, и за морем японские милитаристы вынашивали кавайные планы. Им удалось захватить северо-восток Китая, Маньчжурию и еще там кое-что в западной части Внутренней Монголии. В опасной близости к Пекину даже оказались. Китайское правительство ничего не могло с этим сделать ввиду своей растущей деморализации, отсутствия контроля центра, в Нанкине на тот момент была столица, над северо-восточными регионами, где правили бал милитаристы, нежелания генералов воевать, а желания их только воровать и ничего не делать. Генералы к тому времени себя воспринимали как своего рода варлордов таких, которые будут сами всем править и владеть.

Дали армию — крути как хочешь.

Да, да, так и есть. Занимались вымогательством, жили как маленькие императоры. Это и привело к печальному для Китая началу войны. На оккупированных землях были созданы марионеточные государства. Маньчжоу-го, так называемое, во главе посадили Пу И, свергнутого маньчжурского императора. Он там маленький еще был, когда свергали, а тут уже вырос.

С не очень благозвучным для нашего уха именем.

Да, какой уж дали.

Кроме того, так называемый Мэнцзян — какая-то тоже марионеточная совершенно прояпонская клика.

Что это означало для коммунистов? Во-первых, это означало, что для многих из хотя бы номинальных сторонников Гоминьдана Япония стала значительно более важным противником, чем коммунисты. Одним из самых крупных таких деятелей был Чжан Сюэлян, сын Чжан Цзолиня, он же молодой маршал. Чжан Сюэлян, который был одним из главных пострадавших от японской агрессии, его Маньчжурию, его отчину захватили японцы. Он преисполнялся все большим негодованием в адрес Чан Кайши и самой гражданской войны, что привело к его сближению с коммунистами.

Несмотря на то, что Чан Кайши считал, что первым делом нужно навести порядок на заднем дворе и истребить бандитов, многие из его генералов и приближенных начинали сомневаться в этой линии. Между армейскими генералами, такими, например, как Ян Хучэн, — он был на момент, по-моему, 36–37 годов начальником штаба по умиротворению, то есть по борьбе с красными, — так вот, у Ян Хучэна завязались тесные контакты с Чжоу Эньлаем и другими коммунистами. Стороны договорились о том, что между ними будет установлен такой негласный контакт. То есть все приказы по истреблению коммунистических бандитов Ян Хучэн саботировал. Он демонстративно отправлялся там в поход, чего-то там захватывал, рапортовал в центр и выходил. Предупрежденные коммунисты возвращались. Кроме того, стороны обменялись военными советниками. Поскольку у коммунистов командиры среднего звена были гораздо лучше, чем у Гоминьдана, они проводили подготовку личного состава, и таким образом гражданская война фактически прекратилась, несмотря на все требования Чан Кайши.

Взбешенный этим, Чан сам прибыл на север, в город Сиань. Туда перебазировали армаду из ста бомбардировщиков. Это очень много по китайским меркам было. И провел дополнительное разъяснение со своими подчиненными о том, что все контакты с красными бандитами невозможны и надо их немедленно истребить. И даже с Советским Союзом тоже нельзя общаться до того, как не будет решена проблема с красным анклавом, а Япония подождет.

Это убедило Чжан Сюэляна и других генералов в том, что Чан Кайши своим упрямством и нетерпимостью ведет Китай к гибели. И в ходе молниеносного удара по гостинице, где он жил, Чан Кайши был арестован. Он сперва убежал из номера через окно и спрятался в горах за камнем. Причем ему пришлось убегать без обуви, одежды и даже без своих зубов.

Зубы забыл. Вставные были.

Да, у него были вставные зубы к тому моменту. Так что его там нашли, притащили обратно и заставили его пойти на соглашение с красными. И выпустить многих политзаключенных. Объявить о создании новой объединенной армии, которая будет вместе бороться с японскими оккупантами и не заниматься братоубийственной войной.

Мао и многие другие коммунисты, услышав о том, что Чан Кайши арестован, начали призывать к его немедленному отданию под суд и расстрелу за военные преступления. Но их остановили из Москвы. Товарищ Сталин разъяснил в доступных выражениях, что казнить Чан Кайши не надо, надо его выпустить, заставив пойти на компромиссные решения, и всем вместе бороться с японской агрессией.

Это тогда Мао Цзэдуна неприятно поразило. Он впервые начал понимать, что для Сталина идеи мировой революции — это, конечно, важная вещь, но главным является построение социализма в одной отдельно взятой стране. В том числе за счет построения социализма в других странах, вроде Китая. Отдельно взятых.

Да-да-да.

Эта проблема неоднократно вызывала столкновения между Мао и Сталиным потом, несмотря на все уважение Мао к Иосифу Виссарионовичу. Сталин даже как-то раз в сердцах сказал, что Мао как редиска: он только снаружи красный, а внутри белый. В другой раз он говорил, что Мао Цзэдун — это хороший патриот, но липовый коммунист.

Это было связано с тем, что Мао в тот период жития в своем партизанском районе как раз начал обосновывать идеи марксизма с китайской спецификой, которые потом привели его к формированию особого течения в социализме, которое известно сегодня как маоизм. С большей опорой на сельское население, а не на пролетариат. Но это понятно почему, потому что пролетариат в Китае был раз-два и обчелся. Кроме того, упор был в том числе и на восстановление интересов ханьского большинства, униженного столетиями маньчжурского господства.

Кроме того, в маоизм были достаточно избирательно вплетены некоторые конфуцианские и даже даосские понятия, которые потом Мао Цзэдун будет периодически цитировать в том смысле, что все вещи, как говорил даосизм, стремятся к своим противоположностям. Этим объяснялись некоторые очень странные решения Мао Цзэдуна в поздние годы у власти, когда он вел себя абсолютно непредсказуемо, во многом нелогично, сам себе противоречил и вызывал у даже близких соратников опасение, что человек не вполне здоров психически. Он был здоров, просто вот такая у него была идеология причудливая, этакий коммунодаосизм странный.

Война против японцев показала, что на стороне Красной армии, теперь, правда, она уже называлась не Красная, а сначала Объединенная армия, потом ее переименовали в Народно-освободительную армию. Это было специально, чтобы ублаготворить Чан Кайши. С Мао Цзэдуном они так и не ладили. На все попытки, когда американцы присылали своего представителя как-то их свести, Мао орал, что Чан Кайши — подонок, он это ему и в лицо скажет. Позднее он, когда уже война закончилась и начала плавно перетекать обратно в гражданскую, заявил, что Чан Кайши — неумытый хулиган. Это значило не то, что он нечистоплотный, а в смысле китайской поговорки о том, что ему нужно умыться и приступить к бритью, не порезав свою кожу. То есть очиститься и начать вести верную линию поведения.

Забавно, да, что американцы в ходе войны прислали к Мао Цзэдуну своего полномочного представителя и довольно тесно с коммунистами общались. Интересно и то, что тогда Мао Цзэдуну пришлось с Чан Кайши кое-как ладить во многом под давлением из Москвы и Вашингтона. Просто потому, что ни Москве, ни Вашингтону были невыгодны тогда конфликты внутри Китая, когда у нас еще Япония непобежденная.

В ходе развернутой партизанской войны, как я уже сказал, коммунистические силы показали себя во многом эффективнее, чем гоминьдановские. Во-первых, потому что они действовали по-партизански, с высокой маневренностью и исходя из тактики обтекать города и контролировать сельскую местность. Гоминьдановцы же по своей привычке бились лбом об города, цеплялись за них. Тогда как, например, китайские коммунисты, если видели, что начинается угроза их окружения в городе, просто оттуда уходили. Пусть японцы захватывают, а партизаны тем временем займут окружающую сельскую местность и будут оттуда вредить, нападать на коммуникации и всячески изматывать противника, дожидаясь удачного удара.

Кроме того, в чанкайшистской армии к тому времени наблюдался очень серьезный недостаток мотивации, снабжения, морального духа. Солдат туда загоняли под прицелом пулеметов вербовщики, на принудительной основе. Часто призванным приходилось по нескольку дней проводить не жравши, потому что чанкайшистские генералы продовольствие выделенное просто продавали налево.

Безобразие.

Да. На сборных пунктах у них изымали одежду, притом же дело бывало зимой, когда холодно, и загоняли их спать в скученных условиях, утверждая, что так они смогут согреться друг об друга. На самом деле одежду отнимали как раз для того, чтобы они не дезертировали.

Угу.

Да. Когда их вели уже в обмундировании, через него так продевалась веревка, что их вели как каторжан каких-то. Бывало так, что из тысячи рекрутов до места назначения добиралось процентов 15 из них. Кто-то помер с голоду по дороге, кто-то простудился и умер, кто-то дезертировал просто. Постоянно многие прямо с фронта тоже бежали кто куда.

А кроме того, они занимались совершенно бессовестным мародерством, разграбляли деревни, которые теоретически должны были защищать от японцев, и крестьяне сплошь и рядом говорили, что японцы так не грабят, как гоминьдановцы.

Да, это, конечно, очень хорошие защитники. Сам Чан Кайши о своих генералах высказывался примерно как Пилсудский о своих. То есть ничего хорошего не говорил, что они ни на что не способны, за что бы ни взялись, получается идиотизм. Самое лучшее для них — это ничего не делать. Чан Кайши пытался с этим бороться лично, вникая во все мельчайшие вопросы, но это приводило, во-первых, к тому, что он тратил огромное количество сил и времени на действия, которые этого вовсе не заслуживали, а во-вторых, к полному подавлению всякой инициативы среди сил националистов.

Ну и кроме того, красные часто использовали гоминьдановские войска в качестве такого танка, чтобы, так сказать, работать ДДТ-сами из-под их прикрытия. Основную тяжесть войны перекладывали на гоминьдановцев, а сами наносили урон и исчезали, не дожидаясь ответного удара.

В общем, к 1945 году становилось понятно, что Япония стоит на грани катастрофы. После того, как в войну вступил еще и Советский Союз и уничтожил Квантунскую армию, обе стороны начали готовиться к продолжению традиционной народной забавы по поводу того, кому править Поднебесной.

И Вашингтон, и Москва пытались предотвратить это. Как ни странно, да? Теоретически Сталин же должен был обеими руками выступать за то, чтобы коммунисты взяли власть в крупнейшей стране Азии. Но Сталин пытался тогда обосновать для Мао идею о двух Китаях. Во-первых, потому что он не верил до конца в то, что маленькая Красная армия из своего этого партизанского района в Яньане сумеет действительно совладать с четырехкратно превосходящими их силами Гоминьдана. Во-вторых, с Гоминьданом у нас были подписаны выгодные для Советского Союза соглашения, например, об особых интересах СССР в Маньчжурии и Синьцзяне, о выгодном для Советского Союза контроле над КВЖД — это Китайская Восточная железная дорога, сейчас уже не действует. То есть не совсем не действует, она просто переделана в другие железнодорожные сети, на ее основе построенные.

Прахом. Почему? Потому что Фултонская речь Черчилля, в разгар холодной войны железный занавес, в США у власти ястреб Трумэн. И стало понятно, что лучше делать ставку на Мао Цзэдуна, поскольку на Гоминьдан совершенно четко сделали ставку американцы и начали заваливать Чан Кайши оружием, техникой, продовольствием, обмундированием, медикаментами. Кучу танков «Шерман», например, ему спихнули. Война-то просто уже кончилась, «Шерманы» явно устарели. Вот американцы тогда их за пятачок за пучок распродавали всем подряд. Таким образом, кстати, они погубили единственную попытку Аргентины в танки. Аргентинцы как раз мастерили увлеченно свой мегатанк. Тут оказалось, что американцы распродают «Шерманы», и было решено не выдумывать, не изобретать велосипед, купить все самое.

Так вот, Гоминьдану ничего это не помогло, поскольку, как я уже сказал, генералы — воры, лодыри, оппортунисты и соглашатели, личный состав целыми тысячами, десятками тысяч перебегает на сторону коммунистов. С точки зрения оперативного искусства полководцы Чан Кайши не стоили, наверное, даже мизинца Чжоу Эньлая и Мао Цзэдуна.

Несмотря на то, что в 47-м им удалось захватить цзэдуновскую столицу Яньань, это ничего им не дало. Более того, Мао стал играть с ними в такую, знаешь, ловлю на живца.

А как?

А очень просто. Дело в том, что он знал, что Чан Кайши требует его головы. И он знал, что перед возможностью захватить Мао Цзэдуна и таким образом возвыситься в глазах генералиссимуса чанкайшистские генералы ни в коем случае не устоят. Поэтому он нарочно перемещался в районы, которые имели низкую ценность для Красной армии. Танковал, так сказать, их. И кроме того, он всегда старался покидать свое место дислокации — он верхом ездил на лошадке — когда получал известие, что гоминьдановцы находятся в часе ходьбы от него. Таким образом водил их за нос, заманивал в засады, заставлял их уходить с выгодных рубежей, уводил их от важных баз коммунистов. Мастерски работал. Это требовало большой храбрости и самообладания, согласитесь. Таким образом рисковать собой в качестве приманки.

Это все сыграло свою роль. Полководцы Мао Цзэдуна Пэн Дэхуай, Чжу Дэ и Линь Бяо молниеносными ударами освободили Маньчжурию, заняли Пекин и вынудили Гоминьдан готовиться к эвакуации на Тайвань. Тайвань — это вообще такое у них в Китае традиционное место, куда эвакуироваться надо. Когда маньчжуры захватили Китай, туда ушли последние минские полководцы и некоторое время там пиратели берега. Там Чан Кайши в итоге и остался. Туда же он утащил Чжан Сюэляна, того самого молодого фельдмаршала, который его арестовал и заставил сесть за стол переговоров с коммунистами. Он его держал под арестом, по-моему, до 1991 года. То есть сам-то он уже к тому времени помер, а Чжан Сюэлян все сидит. Безвылазно. Его в 1991-м наконец выпустили, хотя его зазывали в Пекин, где он считался героем. Он сказал: нет, спасибо. И уехал на Гавайи, где, по-моему, лет через 10 помер все-таки.

На Гавайях оно как-то, наверное, приятнее, чем в Пекине в 91 году.

Да уж. Где только недавно танками разогнали Тяньаньмэнь. Население.

И в 49 году на той самой площади Тяньаньмэнь Мао Цзэдун объявил, что создается Китайская Народная Республика, столицей которой будет Пекин. Во главе страны встает председатель, лично товарищ Мао.

Мао к тому времени представлял собой достаточно сложную уже противоречивую личность. Успел сменить нескольких жен. Последней стала бывшая шанхайская актриса погорелого театра, тогда ее звали Цзян Цин. Несмотря на то, что с ней он достаточно быстро расплевался и перестал жить как с женой, она все равно играла важную роль как политик, его сотрудник вплоть до очень преклонных лет. Мао вместо этого употреблял наложниц из простого народа, всяких там учительниц, фельдшериц и тому подобное, которых приводили.

Став председателем, Мао попал в своего рода ловушку. То есть он жил чуть ли не как императоры древности, не мог свободно перемещаться толком. Когда он пытался это делать и изменял маршрут своего следования, чтобы, например, зайти в понравившийся ему ресторан, как-то раз вокруг этого ресторана собралась такая толпа, что 6 часов пришлось ее разгонять, чтобы Мао смог оттуда выйти. То есть он сильно оторвался от реального положения в стране.

Послевоенное устройство было решено проводить по советскому образцу. Были объявлены пятилетние планы. Советские специалисты числом более полутора тысяч прибыли в страну и стали строить сотни промышленных предприятий, помогать восстанавливать существовавшие и модернизировать их. Было положено начало авиапромышленности, тяжелого машиностроения, всякого такого. Мы оказывали им масштабную помощь деньгами. Взамен Мао прислушивался к Сталину в политических вопросах.

Деревни коллективизировались, правда, достаточно постепенно, не так, как у нас было при коллективизации. Их объединяли в своего рода коммуны. Постепенно Мао Цзэдун ввел там вместо трудодней, по-моему, одинаковые рисовые пайки в общественных столовых, чтобы искоренить буржуазный дух.

Да, но тогда, в 50-х годах, Китаю пришлось поучаствовать в Корейской войне. Причем, судя по переговорам между Мао и Сталиным, обе стороны пытались как можно больше тягот перевесить не на себя, а на другого, разумеется. К примеру, когда Ким Ир Сен объявил, что готов к наступлению на логово сеульских бандитов, Сталин его отправил к Мао Цзэдуну и сказал: вот если китайцы вас поддерживают, тогда да.

Мао почувствовал себя полным идиотом. Потому что если бы он сказал: нет, не поддерживаем, занимайтесь сами, получилось бы, что он теряет лицо. А если бы сказал: да, поддерживаем, то значит надо поддерживать. А Советский Союз как бы умывает руки. Это было еще одной каплей в чаше недоверия Мао Цзэдуна к нашей стране.

На войну с южнокорейцами и американцами отправилась миллионная китайская армия из сплошных добровольцев. В числе добровольцев был и сын Мао Цзэдуна. Несмотря на то, что его старались уберечь от опасностей линии соприкосновения, он погиб во время американской бомбардировки. Остался в каком-то деревянном домике, когда она началась, вместо того чтобы идти в бомбоубежище. То ли не успел, то ли не захотел, непонятно. Туда попала зажигательная бомба, от него там только кости нашли.

Мао Цзэдуну об этом сказали только через месяц, опасаясь его реакции. Мао сгорбился, дрожащими руками закурил папиросу и сказал, что на войне с империализмом всегда приходится платить цену. Пусть его похоронят там. Нет смысла относиться к его гибели иначе только потому, что он мой сын. Несмотря на такую сдержанность, было заметно, что на Мао Цзэдуна эта смерть повлияла тяжело.

Он вообще не очень был везуч в семейной жизни, как я уже сказал. Первая жена, навязанная отцом, которую он отверг. Вторую жену расстреляли гоминьдановцы. Причем он ее к этому времени уже успел бросить. Один из сыновей погиб. Другой из сыновей из-за тяжелых условий, в которых ему пришлось жить, остался дураком и лежал у нас в Советском Союзе в сумасшедшем доме. В общем, не нашел семейного счастья. И гибель сына, с которым он только-только начал восстанавливать родственные связи, его дополнительно отделила от реальности.

Так вот, после того, как война завершилась, Сталин умер, произошло сразу несколько событий, которые повлияли на судьбу как Китая, так и самого Мао Цзэдуна.

Во-первых, многие в партии, например, Чжоу Эньлай, Дэн Сяопин, Лю Шаоци, объявили, что коллективизация деревни происходит чрезмерно быстро, забегание вперед происходит, люди недовольны, производство зерновых упало, а потому нужно вернуться к некоторым элементам рыночной экономики с помощью так называемого семейного подряда. Когда крестьянская семья или несколько семей в складчину получают определенную землю, на которой могут хозяйствовать по хозрасчету. То есть, проще говоря, что выращивать, решают сами, продают, платят там определенные налоги, сдают часть зерна, заранее выверенную, в качестве продналога, а остальное оставляют себе, чтобы у них была мотивация. Это Мао Цзэдуна обеспокоило и показалось ему возвратом к капитализму.

Кроме того, Мао беспокоило то, что интеллигенция совершенно никак не проявляет себя в преобразовании страны на социалистический лад. В лучшем случае молчит, в лучшем случае что-то там такое картонно-дежурное повторяет — и все. Поэтому Мао в 56-м году объявил о начале кампании «Пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ». Сто школ имеется в виду сто школ мысли.

Типа плюрализм мнений.

Да, плюрализм мнений начался. И поначалу в этот плюрализм никто не поверил, так что Мао Цзэдун даже был вынужден отправлять директивы и, например, предписывать кандидатам в партию, так сказать, высказаться о чем-нибудь. Пока не высказался, в партию принят не будешь, потому что ты не исполняешь решение великого лидера.

Мао Цзэдун, видимо, рассчитывал, что расцветать будут подлинно коммунистические взгляды. И таким образом можно будет опереться на широкие слои интеллигентов. А кроме того, он высказывался, когда ему предупреждали, что сейчас высказывать-то будут совсем не то, что ему бы хотелось. Он говорил в таком духе, что пусть, если у кого-то в животе скопились газы, пусть выпустят их. Пусть народ почувствует, нравится ли им их запах. То есть чтобы народ мог сам решить, какие глупости эта интеллигенция говорит, не будем ее слушать.

Теоретически все проходило именно так, как хотелось Мао Цзэдуну. Начали высказываться и в печати, и на митингах, а также распространять дацзыбао. Дацзыбао — это такая стенгазета, нечто среднее между постером и стенгазетой. Мы когда говорим о стенгазетах…

Ты, кстати, когда в последний раз видел стенгазету?

В школе, мне кажется.

Я тоже, по-моему, в школе видел. Короче говоря, от стенгазет в нашем понимании дацзыбао отличались тем, что они были больше похожи на такой плакат, на котором в несколько строк написаны какие-то высказывания крупными иероглифами, чтобы было хорошо видно всем. В Китае народу очень много, поэтому подойти близко, чтобы прочитать мелкие иероглифы, было невозможно. Само название дацзыбао означает крупно написанное что-то, насколько я понимаю.

Так вот, во многом высказывались против удушающей роли компартии, против чисток, которые проводил Мао Цзэдун, против того, что многие из партийных лидеров зазнались, заворовались и ведут себя как мандарины, против коррупции среди преподавателей учебных заведений, кстати, потому что коррупция была действительно очень заметная. Все 60-е годы в Китае это продолжало оставаться проблемой. Многие из профессоров себя вели как какие-то там чиновники старого режима. Брали взятки, третировали своих студентов, изгоняли не желавших платить отступные начальству преподавателей.

И тут Мао Цзэдун внезапно сдал назад. Все, кто, значит, расцветал не туда, куда надо, были объявлены врагами и оппозиционерами. Многие, по-моему, около полумиллиона расцветших не в ту сторону были отправлены на перевоспитание трудом. То есть их сослали в деревни, где они должны были жить типа крестьянской простой жизнью и усваивать истинный дух китайского народа. Такие перевоспитания потом будут продолжаться в несколько волн, причем крестьян все это совершенно не радовало. Потому что и так тут не знаешь, куда деваться. Еще из города прислали каких-то дураков, посадили вам на голову, возись с ними.

Да, тем временем сельское хозяйство, которое Мао лично проинспектировал поездкой по югам, в том числе заехал в свою родную Хунань, показалось ему просто процветающим. То есть предполагалось, что все вопросы с продовольственной безопасностью уже решены. И применяются передовые методы агротехники, созданные советским академиком Лысенко, которого в Советском Союзе уже объявили шарлатаном и постарались куда-то замести под ковер. Там остались отдельные его бывшие подельники и ученики, типа академика Исаака Презента, который достаточно долго там заседал и критиковал генетиков как буржуазную лженауку.

Как-то раз был такой с ним случай, когда он высказался, по-моему, на президиуме, что когда вся страна проливала кровь на фронтах Великой Отечественной войны, эти муховоды… И тут, значит, встает академик Рапопорт и говорит: это ты, что ли, сволочь, кровь проливал? И его за горло так хватает. Академик Рапопорт — это был такой вот типа Нейкед Снейка из «Метал Гира». Тоже одноглазый, тоже спецназовец, страшный такой с виду.

Про пролитие крови знает не понаслышке.

Да, да. Презент, разумеется, никакой крови не проливал, разве что, не знаю, из пальца сдавал анализы.

Короче говоря, Лысенко в Советском Союзе уже к тому времени был объявлен лжеученым, врагом, а Мао Цзэдун почему-то его указания принял как святую истину. Видимо, связано это было с его общим неприятием постсталинского руководства, которое заявило, что тиран Сталин был весь плохой, расстрелял миллиард человек лично, а сами разоблачители, вроде Хрущева и Маленкова, вообще ни при чем. Были где-то в параллельной вселенной в это время. Никого не расстреливали.

Вот Мао Цзэдун достаточно резко их критиковал. Доказывал, что Сталин совершил только 30% ошибок, а 70% — правильного.

Сейчас, знаешь, как говорят про Мао Цзэдуна? Сколько он сделал ошибок и сколько правильного? 30% ошибок.

Как ты догадался?

Ну так вот, почему-то, видимо, из противоречия было заявлено, что лысенковские идеи о том, что нужно применять загущенный сев и глубокую вспашку… Лысенко это объяснял так, что если глубоко вспахать землю, то можно сажать злаки гуще. Тогда у них якобы корень будет расти не вбок, и они друг другу мешают таким образом, а якобы он будет расти стержнем вглубь, как у морковки какой-нибудь. К сожалению, так это не работает, вопреки всему, что там казалось Лысенко.

Советские специалисты, пытавшиеся доказывать, что так делать нельзя, были объявлены тоже врагами и посланы к чертовой матери. В итоге их стали постепенно убирать.

Так вот, из-за вот этих вот невменяемых представлений о сельском хозяйстве, которые основывались во многом на вранье местного партийного руководства, рапортовавшего о каких-то чудовищных там урожаях, которых на свете не бывало никогда, Мао объявил, что проблема с едой решена и теперь нужно совершить большой скачок. Было объявлено, что вскоре Китай, а также Советский Союз… У нас Хрущев объявил, что нужно догнать и перегнать. У нас этот лозунг с догонянием и перегонянием был, по-моему, до самой перестройки и служил потом поводом для политических анекдотов о том, что Брежнев говорит: догнать надо, а вот перегонять нет, не надо. Почему, Леонид Ильич? А потому что будет видно голую задницу, если перегоним.

В общем, да, было заявлено, что большой скачок позволит стране в кратчайшие сроки достигнуть уровня производства стали сначала Британии, потом Советского Союза, а потом США. Если 100 миллионов тонн стали выплавляет в год США, то Китай будет выплавлять 400 миллионов тонн.

Класс. Вопрос: а как это выплавлять?

А очень просто. Поскольку советская помощь начинала все больше сокращаться из-за вот этого назревающего конфликта, то крупные сталелитейные предприятия построить было невозможно. Значит, вместо этого Мао Цзэдун, посетив какое-то очередное срежиссированное как спектакль сборище, обратил внимание на малую металлургию. Какой-то партиец — нет смысла упоминать, какой именно, — показал Мао небольшие кустарные, по сути, доменные печи, в которых каждый крестьянин может варить сталь, и продемонстрировал ему высококачественные стальные чушки. Это было враньем, потому что в таких средневековых печках высококачественную сталь, которая в XX веке использовалась, сделать нельзя по законам физики простейшим.

Мао Цзэдун пришел в полную ажитацию и заявил: вот оно, решение. У нас же в стране полмиллиарда человек. Кстати, в тот же период он снял бытовавшее до этого ограничение на рождаемость. Почему это привело — можно вот сейчас посмотреть.

И вся страна начала плавить сталь. Вот что пишет писательница Юн Чжан: «Осенью 58-го года, когда мне было шесть лет, я пошла в начальную школу. От дома туда было идти минут двадцать по глинистым переулкам, мощенным булыжником. По дороге в школу и обратно я шла, уставившись в землю, высматривая гнутые гвозди, ржавые винтики и прочие мелкие предметы, втоптанные между булыжниками. Все это предназначалось для сталеплавильных печей, где главным моим занятием была выплавка стали. Вокруг из громкоговорителей ревела жизнеутверждающая музыка, на стенах висели знамена, плакаты, лозунги, провозглашавшие: “Да здравствует большой скачок!” и “Делай сталь!”. Я знала, что председатель Мао по не вполне понятной мне причине велел народу выплавить много стали. В нашей школе вместо части котлов для риса на огромные плиты поставили плавильные тигли. Туда бросали весь наш металлолом, включая старые котлы, ныне расколотые на куски. В плитах постоянно поддерживался огонь до тех пор, пока они начинали плавиться. Учителя по очереди круглые сутки подбрасывали дрова и помешивали металлолом огромными половниками. У нас было мало уроков. Учителя редко могли оторваться от тиглей. В печи расплавились наши кастрюли и сковородки. Мы не заметили этой потери, потому что готовить дома теперь запрещали, и все ели в столовых. В ненасытных печах исчезли мягкая родительская кровать с железными пружинами, ограды всех улиц, все, что только было сделано из железа».

В общем, кучу народу сняли с полевых работ и отправили плавить эту самую малую сталь. Спилили все леса и фруктовые сады, чтобы производить топливо. Добывали открытым способом руду, уничтожив таким образом посевные площади. Что привело к двум результатам.

Первое: была произведена огромная куча никому нахрен не нужного чугуна, а не стали. Максимум, что из этого чугуна можно было сделать, это всякие лопаты и вилы для крестьян. Ни о каком там догнать и перегнать не могло бы быть и речи.

Во-вторых, из-за того, что крестьяне вместо того, чтобы сажать рис, плавили свои кровати и кастрюли, начался голод. Потому что никто еду не производил.

Да.

Голод, справедливости ради, имел и более естественные причины. Помимо идиотских затей с загущенным севом и выплавлением ненужного железа, наложилась еще и засуха. Засуха была такая, что во многих регионах обмелели реки, и можно было их переходить как Моисей по сухому. Обмелели и ирригационные каналы, которые крестьяне вырыли перед большим скачком. Справедливости ради, вот это ирригационное рытье успешное было не одной из причин того, что Мао уверовал в то, что можно подменить профессионализм энтузиазмом. То есть это не то, что он был какой-то идиот, а потому, что излишнее головокружение от успехов его захватило.

Кроме того, было объявлено, что нужно для решения проблемы голода победить четырех врагов: мух и комаров, которые сосут кровь трудового народа, а также крыс и воробьев, которые поедают его зерно. Насчет крыс я не знаю, честно говоря, как. У меня такое ощущение, что никакой Мао Цзэдун крыс истребить не в состоянии. Такие уж это твари. А вот воробьев, да, истребили. Дело просто в том, что у воробьев есть такая неприятная особенность: они не могут дольше 15 минут летать. Это не альбатросы там и не орлы.

Они устают.

Да, они устают. Поэтому народные массы стали ходить, стучать в кастрюли, которые еще не успели расплавить, гонять воробьев туда-сюда, и они просто замертво падали. Их грузили кучами на вагоны и телеги. Это все снималось на камеры, демонстрировалось народу в качестве признака того, что уже скоро все зловредные воробьи будут истреблены и перестанут объедать народ. Но, к сожалению, оказалось, что, хотя воробьи действительно иногда едят зерно, вот молодняк свой они выкармливают исключительно насекомыми. Например, гусеницами, саранчой там всякой, которая тоже ест хлеб, причем гораздо больше, чем воробьи. И в итоге, в общем, саранча и прочее расплодились так, что съели и то, что успело вырасти.

Воробьев пришлось импортировать из-за границы, из Советского Союза, например, и Монголии.

Импортных воробьев.

Да, импортных воробьев завозить. А хлеб закупать в Канаде, Австралии и даже у проклятых североамериканских империалистов. Правда, через Европу, но все равно хлеб-то был американский.

В общем, получилась катастрофа. Голод унес в общем и целом около 20 миллионов человек. И Мао Цзэдуну даже пришлось признать свои ошибки в некоторой мере. И даже немножко так отойти в тень, спрятавшись немножечко. Но надолго тишины не хватило. Хотя Дэн Сяопину, Чжоу Эньлаю и Лю Шаоци удалось кое-как наладить дело, вернув этот самый семейный подряд и вообще допустив разные элементы рыночной экономики, Мао Цзэдун счел, что все это его не устраивает и является фактическим возвратом к капитализму.

К тому моменту у него появилась такая мысль, что бедность является наилучшим революционным стимулом, а богатство, наоборот, приводит к реставрации капитализма и перерождению народа.

Какая свежая мысль.

Поэтому всем надо быть бедными, а иначе они утратят свою идейную чистоту. Так что Мао Цзэдун, хотя некоторое время он изображал, что я тут ни при чем, я отошел, ушел, совершил триумфальное возвращение. В качестве символа он проплыл, по-моему, километров 15 по реке Янцзы. Почему этого… Справедливости ради, он плыл по течению, а течение там довольно сильное, но все равно это довольно круто для пожилого уже очень человека. Китайцев это поразило еще и потому, что у них вообще тогда считалось, что умение плавать — это какая-то странная мысль. Зачем человеку плавать? Он что, утка? Решительно незачем. А Мао Цзэдун вот сумел. Он как-то раз, кстати, потроллил Хрущева, заставив его разговаривать с собой на надувных матрасах посреди бассейна. Мао плавать умел, а Хрущев, как он знал, плавать не умел. Поэтому Хрущев, так вцепившись в этот матрас, лежал и боялся пошевелиться, чтобы не упасть, не утонуть к чертовой матери. Тонкий тролль был.

В общем, Мао Цзэдун решил использовать свое возвращение для того, чтобы отомстить своим врагам. Еще до этого он расправился с маршалом Пэн Дэхуаем, бывшим тогда министром обороны. Пэн Дэхуай был единственным, кто восстал против этого большого скачка и объявил, что все это чрезмерно, непродуманно и ведет к неприятностям. В итоге Пэн Дэхуая просто размазали на совещании вот каким образом: «Когда ты говоришь о мелкобуржуазном фанатизме, ты имеешь в виду центральные органы управления, не провинцию, не массы. Фактически ты метишь в сердце партии. Ты можешь согласиться с этим, хотя, скорее всего, захочешь возразить, но мы все считаем, что ты выступил против центра. Ты собирался опубликовать свое послание, чтобы завоевать симпатии толпы и настроить ее против нас».

Как Пэн ни пытался оправдываться и доказывать, что послание он послал лично Мао Цзэдуну с припиской «Уважаемый председатель, посмотрите, прав ли я, и поделитесь со мной своими соображениями», опубликовали его уже потом, фактически с указания Мао, чтобы выставить Пэн Дэхуая смутьяном.

В общем, Пэн Дэхуая сняли со всех постов и заменили его в качестве министра обороны на безусловно преданного Линь Бяо. Тоже герой гражданской войны, но при этом человека исключительно льстивого. Он говорил, что такие гении, как Мао Цзэдун, рождаются раз в 10 тысяч лет. В Азии вообще любят 10 тысяч. Например, одним из лозунгов большого скачка было «Три года упорного труда — 10 тысяч лет счастья». Это должно было мотивировать.

Так вот, в 65 году Мао Цзэдун объявил о начале Великой Пролетарской культурной революции, которая должна была побороть главарей, идущих по капиталистическому пути. Это такое клише появилось.

О том, как шла культурная революция, можно, например, почитать в книге дочери Дэн Сяопина Мао Мао. Она так и называется: «Мой отец Дэн Сяопин».

На кого сделал ставку Мао Цзэдун? Он решил ставить не на партийные коллективы, а на беспартийную молодежь: студентов, молодых рабочих. И на стенах появилась знаменитая дацзыбао с текстом «Огонь по штабам». Эта дацзыбао доказывала, что в руководстве завелись отдельные товарищи, которые выступают против политики партии и намереваются установить диктатуру буржуазии. Они поставили зло на место добра, черное на место белого. Они душат революцию и слова не дают сказать тем, чье мнение отличается от их собственного. Поразительная злобность.

И в итоге в стране начался медленно, но неуклонно разгоравшийся хаос, который Мао Цзэдун обосновывал тем, что великая смута позволит сохранить завоевания социализма в Китае. Было объявлено, что вся старая культура подлежит уничтожению. Старое мышление, старые книги, старые произведения в том числе. То есть под снос фактически отправились всякие древние храмы, дворцы. Уничтожались книги, предметы роскоши, как там считалось. Всякая заграничная одежда и музыка. Все это было объявлено злодейством.

В качестве боевого звена культурной революции выступили хунвэйбины и цзаофани. Что все эти люди? И это не компартия, это какие-то непонятные… Вообще не знаем, как это слово переводится. Кто это? То же самое и с хунвэйбинами. Хунвэйбины вербовались в основном, не вербовались, а скорее организовывались стихийно из числа школьников, студентов, учащихся. Из числа молодых рабочих формировались так называемые цзаофани, то есть бунтовщики, как бы.

И понеслось. Они раздули культ Мао до немыслимых размеров. Линь Бяо уже до этого систематически распространял в Народно-освободительной армии Китая красные книжечки, то есть цитатники Мао Цзэдуна, которые надо было заучивать наизусть. И говорить, что политическая власть вырастает из дула винтовки, все империалисты — бумажные тигры, чтобы избавиться от оружия, нужно браться за оружие, и прочие гениальные мысли. Там, по-моему, четыре с лишним сотни было написано.

И все надо было знать наизусть?

Не все, но многие надо было знать наизусть. Потому что в разгар культурной революции даже письма личные или рабочие — не важно, другу — надо было начинать с высказываний Мао. Не начнешь — на тебя напишут донос, и окажешься идущим по капиталистическому пути, черт знает кем там еще, и кончится для тебя все плохо.

Вот вам типичный пример. Письмо школьника, приехавшего в Пекин, чтобы поучаствовать в культурной революции, домой. Для хунвэйбинов и цзаофаней сделали бесплатный проезд на общественном транспорте, включая поезда. Поэтому они принялись ездить по всей стране и все крушить. «Я хочу сообщить вам великую новость. С ее величием не сравнится даже небо. Сегодня я видел нашего самого-самого-самого-самого дорогого и любимого вождя, председателя Мао. Товарищи, честное слово, я видел председателя Мао. Я так счастлив, что сердце мое готово выпрыгнуть из груди. Мы все прыгаем от радости, мы поем песни. Посмотрев на наше красное солнце, я как сумасшедший носился по улицам Пекина. Я видел его так четко, так ясно, и он выглядел таким могущественным. Товарищи, как мне описать, что я испытал в тот момент? Я не смогу сегодня заснуть. Пусть сегодняшний день будет днем моего рождения. Я начал новую жизнь».

К сожалению для него, новую жизнь он очень быстро закончил. Через три недели он тоже оказался идущим по капиталистическому пути. Его сильно избили. И он от пережитого шока совершил самоубийство.

Да.

Убийства совершались повсюду: в школах, в университетах. Избивали учителей, профессоров, подвергали их пыткам, нападали на интеллигенцию, врываясь к ним в дома, выгребали оттуда все, что было ценного, и сдавали это в общие запасы. Одежду, кроме всяких там френчей а-ля Мао Цзэдун и простейших платьев, слишком короткие тоже изымали, уничтожали. То, что не могли унести, ломали. Музыкальные инструменты ломали. Одному из знаменитых пианистов сломали пальцы крышкой от клавиатуры пианино. Я не знаю, как она называется, но можно спросить. Он у нас пианист.

Книги, даже сочинения по марксизму, были объявлены ядовитыми сорняками. Их собирали в огромные кучи на улице, обливали керосином и поджигали. Там было все, начиная от «Троецарствия» и кончая «Капиталом» Маркса. Все было объявлено вредным и злодейским.

Запрещалась музыка, при том, что раньше на улице устраивали целые массовые танцы под, например, музыку Штрауса. А теперь было велено всем танцевать танец любви к председателю Мао. Значит, все надевают красные галстуки, ходят кругом, притопывают, прихлопывают и поют славу председателю Мао.

В Пекине, наверное, ни в одном квартале не осталось таких мест, где бы хунвэйбины кого-то не убили к чертовой матери. Например, 67-летнего писателя Лао Шэ пытали и избивали так, что с него пришлось одежду срезать. Она настолько пропиталась запекшейся кровью, что было не отодрать уже. На следующий день, слегка придя в себя, он утопился от пережитого. Вообще, очень многие совершили самоубийство, будучи униженными и считая, что они потеряли лицо.

Что в это время делали правоохранители? Глава общественной безопасности, это как МВД у нас, заявил: «Следует ли наказывать красного охранника, который убил человека? На мой взгляд, если человека убили, значит он мертв, и только. Нас это не касается. Если ненависть масс к вредным элементам не знает предела, зачем же пытаться остановить ее? Народная милиция должна стоять на стороне хунвэйбинов, поддерживать с ними связь, сочувствовать им и снабжать их необходимой информацией, особенно о пяти вредных категориях: землевладельцах, богатых крестьянах, контрреволюционерах, асоциальных элементах и правых». Потом уже появилось, по-моему, не 5 вредных элементов, а 7, потом еще и 9, там всякие добавились: предатели, изменники. А, еще капиталисты и гнилая интеллигенция тоже оказались злодейскими.

Под каток попали видные функционеры компартии, собственно, для чего все это и затевалось. Дэн Сяопина и Лю Шаоци страшно избили. Их семьи подверглись издевательствам и грабежу. Сына Дэн Сяопина выкинули в окно, оставив его безногим инвалидом потом на всю жизнь. После чего, заставив их стоять на улице раком и каяться в грехах, отправили их в деревню и посадили там под домашний арест. В итоге Лю Шаоци от полученных травм умер.

И все.

Да.

Разгулявшиеся хунвэйбины и цзаофани начали разделяться на группировки, которые стали бороться друг с другом. Как это вообще всегда бывает при бардаке: он начинает тут же подъедать сам себя. Например, в Чанша, под которым Мао Цзэдун родился, произошел следующий эпизод. Одна из группировок хунвэйбинов заняла здание, по-моему, местной текстильной фабрики. А другая группировка хунвэйбинов, которая считала их врагами, идущими по капиталистическому пути, раздобыла зенитный ракетный комплекс и выпалила по заводу, снеся его к чертовой матери ракетами.

Класс. Мне особенно нравится фраза «раздобыла зенитный ракетный комплекс».

И даже советские грузы, которые идут через железные дороги, тоже приезжают наполовину пустые. Куда вы их деваете? А вот туда. Это как раз хунвэйбины все тащили. Применяли артиллерию, автоматическое оружие, зенитные пулеметы друг против друга. Военным приходилось периодически устраивать против них операции, усмирять их, убивая там по 100–200 человек за раз.

Приведение в чувство.

Да. Немного.

Революция уже успела сожрать храмы, кучу всяких памятников архитектуры разломали, снося кирками, соскребали древние фрески, уничтожали музеи, запретили, по-моему, все театры. И даже пекинскую оперу почти запретили, кроме восьми революционных опер, которые все были про то, какой молодец Мао Цзэдун и как он все правильно делает. Религии тоже запретили, всякие там пьесы про старые времена, даже уже написанные при коммунистическом режиме, тоже были объявлены злодейскими. В общем, творился, конечно, полный трэш.

Официально культурная революция продолжалась вплоть до смерти самого Мао, но де-факто к 1969 году, через 4 года после ее начала, ее уже начали понемногу сворачивать, потому что военные начали волноваться. Им же приходилось бороться с этими стреляющими друг в друга зенитными ракетами сумасшедшими.

Да, и плюс шло время, часть из хунвэйбинов просто подросла, и из них повыветрилась излишняя радикальность, потому что, когда взрослеешь, начинаешь понимать, что все довольно скучно, сложно в этом мире. Это когда тебе лет 16, вот тогда все просто и ясно, ты все знаешь на этом свете. Вот председатель Мао, великий кормчий, все правильно говорит, надо истребить злодеев и так далее.

Кроме того, появилась разная другая проблематика, типа разгоравшегося конфликта с Советским Союзом. В 1969 году произошел конфликт за остров Даманский. Китайцы попытались занять этот спорный остров на границе. Погибло несколько советских пограничников. Те вызвали подкрепление. В итоге погибло, по-моему, что-то около шести десятков наших и около четырех сотен с китайской стороны. В общем, куча покойников образовалась.

Таким образом, вместо культурной революции Мао Цзэдун развернул другую кампанию. Оказалось, что главными врагами Китая являются советские социал-империалисты.

О как!

Да. По стране начался всплеск агитации. Везде вывешивались плакаты, осуждающие подлый советский империализм. Рисовались там всякие транспаранты, где огромные орды китайцев набегают на трусливых дрожащих русских, которые спасаются там у себя. Очень смешные, конечно, с нынешней точки зрения плакаты. Там китайские армии похожи на какое-то нашествие саранчи чистой воды.

Мао Цзэдун к тому времени, поскольку мы ему уже дали атомное оружие… Хрущев пытался с ними помириться вскоре после XX съезда партии, вот он им дал атомное оружие. Мао Цзэдун высказывался на эту тему так, что атомная война — это хорошо, потому что даже если погибнет половина населения планеты, через лет 50 новые же народятся, и опять будет столько же на планете. А тогда зато империалисты все будут уничтожены и восторжествует коммунизм.

Кроме того, Мао Цзэдун высказывал в том духе, что Китай — страна во многом сельская, а поэтому атомная война ей особого урона не принесет сравнительно, допустим, с Советским Союзом. У нас страна очень концентрированная из-за климата холодного. У нас города там основную часть населения вмещают, а у китайцев тогда еще было село. Население все размазано ровным слоем, бомб не напасешься никаких. Поэтому Китай, наоборот, от атомной войны станет сильнее. Всякие империалисты, типа американцев и русских, пострадают сильно и поэтому не станут помехой торжеству маоизма.

Публиковались всякие карты, где китайские территории доходили чуть ли там не до Уральских гор. Доказывалось, что все это когда-то давно принадлежало империи не то Мин, не то Цзинь, не то еще какой. А потом было подло забрано русскими империалистами.

Все это было не только затеяно с целью перенаправить народное внимание, отвлечь их от приведшей к бардаку культурной революции. Это еще был хитро рассчитанный ход на налаживание отношений с США. Значит, в США этот демарш был воспринят как «враг моего врага — мой друг», что привело к началу так называемой пинг-понговой дипломатии. Проще говоря, китайцы и американцы обменивались командами по пинг-понгу, одни приезжали играть к другим. И, пользуясь тем, что можно сопровождать этих самых пинг-понгов, приезжали и Киссинджер, и китайцы тоже ездили и общались.

Это привело, во-первых, к сближению на антисоветской почве, а во-вторых, к решению вопроса с признанием Тайваня. Дело в том, что до 1971 года место в ООН вместо Китая занимала Китайская Республика, то есть Тайвань. А КНР как бы нету, никакой КНР, не знаем такой. В общем, происходило это из-за того, что американцы блокировали замену Тайваня на официальный Пекин, а в 71-м они решили, что выгоднее дружить с Пекином, отозвали свое признание Китайской Республики, закрыли свое посольство, вместо него открыли в Тайбэе, по-моему, какой-то американский институт, или как-то так он называется. Формально это такой институт, вроде РУДН, а на самом деле это, по сути, американское посольство такое, неофициальное. Тайвань, значит, из ООН выпроводили, и туда вместо этого посадили китайцев.

На место убитого Лю Шаоци и оттесненных Чжоу Эньлая и Дэн Сяопина… Но как, Чжоу не то что совсем свергли, просто его оттерли в тень, как бы забыли про него. Уцелел он только потому, что всегда предавал всех, кого Мао Цзэдун указывал ему предать. В том числе, например, членов своей семьи, погибших во время культурной революции.

Вместо Лю Шаоци официальным преемником Мао стал тот самый министр обороны маршал Линь Бяо. Линь Бяо был такой очень странной личностью. Несмотря на то, что он действительно часто говорил всякие словословия Мао Цзэдуну, типа того, что любая фраза, оброненная великим кормчим, в 10 тысяч раз мудрее любой нашей фразы, очень интересный, конечно, был мужик. Проблема в том, что он был, во-первых, человек очень нервный. Постоянно сидел один, ни с кем не любил встречаться. Часто болел всякими нервными припадками. Страдал ипохондрией. В Советском Союзе подсел на морфий и продолжал ширяться до конца жизни. Окна занавешивал.

Мне больно видеть белый свет.

У него какая-то была светобоязнь началась. В общем, странный был такой товарищ.

Так вот, кончилось все и для него тоже печально. Дело в том, что Линь Бяо успел поругаться с Цзян Цин, женой Мао Цзэдуна. Как я уже сказал, несмотря на то, что женой она фактически уже быть перестала, политически была очень важным членом команды Мао. Кроме того, он вообще начал ощущать шаткость своего положения. Мао Цзэдун со своей привычной непредсказуемостью начал внушать ему страх, и, судя по всему, Линь Бяо начал планировать военный переворот, так называемый проект 571. 571 по-китайски звучит похоже на «военный переворот», поэтому типа вот так.

От этого плана остался документ, где все это расписывалось. В основном там было написано, какая негодяйка Цзян Цин и ее ближайшие соратники. После смерти Мао Цзян Цин и трое других пойдут под суд под названием «Банда четырех».

Знаменитый процесс.

Да. Потому что 4 по-китайски звучит как смерть, и поэтому не очень любят это число.

Одним из главных закоперщиков заговора, судя по всему, был сын Линь Бяо, Линь Лиго. И предполагалось, что Мао Цзэдуну нужно уничтожить. В плане были расписаны всякие варианты уничтожения, абсолютно фантастичные. Например, когда он поедет на поезде — он всегда ездил на поезде, как Сталин или вот как Ким Чен Ир покойный. На чем ездит Ким Чен Ын, я не знаю. Так вот, надо, когда он будет ехать на поезде, чтобы по параллельным путям шел состав с цистернами бензина и его взорвать, чтобы бабахнуло. Какой сложный план. Вариант: с моста нужно спрыгнуть на крышу его вагона и так в окна прыг — его бах-бах, расстрелять из пистолетов. Или использовать огнеметы. Там бред какой-то на самом деле написан. Кто это писал, совершенно непонятно. Явно не сам Линь Бяо. По крайней мере, современные исследователи исходят из того, что Линь Бяо, будучи умелым и опытным военным, такой чуши бы и не сочинил. Скорее всего, это был кто-то из его подельников, возможно, его сын, малоопытный.

Предполагается, что они его хотели убить 11 сентября 1971 года, когда он ехал из Шанхая обратно в Пекин. Но в последний момент Мао Цзэдун изменил свой маршрут, пришлось все отменить, началось расследование, и Линь Бяо полетел на самолете, похоже что в Советский Союз, но по дороге его самолет разбился из-за того, что кончилось горючее. Почему, что, чего — непонятно на самом деле. Факт тот, что Линь Бяо кончился.

Когда Линь Бяо помер, в его доме были обнаружены сочинения Конфуция. И началась новая кампанейщина с разоблачением Линь Бяо и конфуцианства. Почему так странно? Потому что Мао Цзэдун, видимо, опасался, что население может не понять, почему все его сторонники и преемники каждый раз оказываются гадами и сволочами, идущими по капиталистическому пути и Бог знает кем еще. Как какое-то проклятое место рядом с Мао Цзэдуном. Поэтому было решено подтянуть Конфуция, чтобы как бы переложить часть ответственности на этого самого Конфуция, а Линь Бяо типа просто поддался его ядовитым сорнякам, которые он там понаписал.

Мао три дня прессовал престарелого ученого, мирового специалиста по конфуцианству. Тот в итоге сдался и был вынужден в газете написать, какой негодяй был Конфуций, реакционный и плохой, и он сам всю свою жизнь положил на исследование его злых писаний и глубоко раскаивается. А гораздо лучше, чем Конфуций, были такие мыслители, как Хань Фэй-цзы, Шан Ян, то есть легисты. Это которые предписывали установить жестокий режим, всех казнить, кто не так повернулся, и даже там, по-моему, количество сквозняков в домах регулировали.

И Линь Бяо заодно к этому припутывался. Доказывалось, что его увлечение Конфуцием послужило его разложению и падению. Это при том, что Мао Цзэдун вообще-то сам был большим любителем Конфуция, периодически его цитировал, и непонятно, почему ему можно, а Линь Бяо нельзя.

В общем, кампания в итоге сошла на нет, потому что Мао Цзэдун был уже очень стар, болен, страдал, насколько я помню, от болезни Паркинсона и в 76 году, после двух сердечных приступов, умер. Его было решено забальзамировать и поместить в мавзолей. К сожалению, из-за того, что с Советским Союзом они там напрочь разругались, привлечь наших специалистов по бальзамированию, которые у нас очень хорошие, они не могли, поэтому они какую-то свою методику задействовали. И те, кто бывал в мавзолее Мао Цзэдуна в Пекине, говорят, что сохранился он плохо. Весь какой-то почерневший и, в общем, не как наш Ленин, который только вчера помер. И до сих пор вот он лежит.

Постепенно культ личности Мао начал как-то так ослабевать. Было признано, что местами он ошибался, заблуждался. Что, опять же, было 30% ошибок, но 70% было истинное. Дацзыбао, по-моему, в 80-м году запретили вообще как явление. Дэн Сяопин начал проводить медленное, аккуратное возвращение элементов рынка на основе все того же семейного подряда, а также разрешение иностранцам создавать свои фабрики, ввозить производство за счет дешевой рабочей силы в Китай. Не везде, разумеется, только в крупных городах, типа Пекина, Шанхая. Постепенно, понемножечку, шажками все реформировать. Без лишних криков, без всяких XX съездов.

Портреты Мао Цзэдуна все еще висят на видных местах. Но, разумеется, эпоха угара культа личности, когда, например, нельзя было сесть в поезд, не поклонившись три раза портрету Мао Цзэдуна на вокзале, тебя просто не пускали туда и все.

Уважаемые, идите пешком.

Да, раз вы злодеи и враги.

Ну вот, и поэтому сейчас образ Мао Цзэдуна считается таким сложным, потому что он был детищем своего времени. Отмечают среди его достижений то, что из вот этого лоскутного одеяла с какими-то там кликами Шаньси, Гуанси, какими-то там землями северо-западных Ма, черт знает кого еще, японской оккупацией, повальной наркоманией… Кстати, многие жертвы режима Мао Цзэдуна — это вот как раз наркоманы и наркоторговцы. Валили просто без разбора. Не церемонясь, чтобы искоренить эту заразу. Строительство промышленности, да, конечно, с этими скачками и прочим, и с голодом, да, было. Развитие грамотности и культуры, да, конечно, с зажиганием книг, статуй, с разрушением храмов и прочего. Наведение порядка на национальных окраинах, да, конечно, там тоже со всякими эксцессами типа оккупации Тибета и подавления тамошнего восстания.

Вот такая получается фигура. И ошибки, и безусловные достижения Мао сейчас стараются особо не обсуждать. То есть да, там был такой великий вождь, кормчий, и все, разговор окончен, идите дальше. Потому что если начинать разбирать, там начинает всплывать всякое про поклонение портрету, хунвэйбинов с зенитными ракетами, 20 миллионов умерших от голода. Но это все как бы забылось и ушло. А вот грамотность в 93% и увеличившаяся в два раза продолжительность жизни остались.

И на этом мы заканчиваем сегодня.