В этом выпуске мы рассказываем о расизме и евгенике - о Дарвине и Гобино, арийцах и калмыках, Ломброзо и Галтоне, формах черепов и принудительной стерилизации.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели. В эфире 391 выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от темы перерабатывательной и мусороизбавительной мы переходим к теме не менее интересной. О чем же мы, Домнин, поговорим сегодня?

Сегодня мы поговорим о влиянии Дарвина и дарвинизма в широком смысле на социум. Это тема, поднятая нашими подписчиками у Дона Патреона, за что мы им отдельно благодарны. Сформулирована она была несколько общо, но мы ее постарались ввести в ходе подготовки к практикам евгенического, социал-дарвинистского и так называемого научно-расистского толка и поговорить о них.

Нам могут сказать: что вы за какие-то замшелые предрассудки взялись? Мы должны напомнить, что все это происходит во многом из этологически обусловленных причин. И вот буквально недавно, в феврале, как раз сейчас, в феврале 2021 года, в «Русском пионере» опубликовали статью поэта Дмитрия Быкова. Цитирую: «Я, кстати, давно ношусь с этой идеей. Заключается она в том, что разница между условными модернистами и условными архаистами не политическая и даже не идеологическая, а антропологическая. С этим нельзя ничего сделать. Существуют разные породы людей, как и разные породы собак. Никакими уговорами нельзя превратить охотничью собаку в левретку, а чихуахуа в ньюфаундленда. Человек выбирает того или иного политика не в силу воспитания или опыта, а в силу своей антропологии».

Мы полагаем, что если бы Дмитрий Быков повстречал предыдущее поколение любителей антропологии, то ему бы эта встреча сильно не понравилась.

Да, потому что он selbst Jude, если что, и антропологи бы его быстро определили куда надо, с их точки зрения.

По форме его головы.

Да, и прочих мест. Так что вот вам пример. Человек считается поэтом, знаменитостью, пишет вот такое — и ничего, в сумасшедший дом не сажают.

На самом деле все это имеет очень мало отношения к Дарвину как таковому. Даже при том, что, например, идея, приписываемая Дарвину в этой неграмотной форме, о том, что якобы человек произошел от обезьяны, существовала задолго до Дарвина. Например, Вольтер писал, когда о условных неграх говорил: «Напрашивается вопрос, кто от кого произошел: они от обезьяны или обезьяны от них?» Вольтер в данном случае выступал против моногенизма, так называемого истинного с современной точки зрения постулата о том, что люди все, неважно какого они цвета и разреза глаз, происходят из одного корня и являются одним видом. А вот Вольтер исповедовал полигенизм, о том, что разные расы являются разными, по сути, видами.

На самом деле это, разумеется, чушь, что легко доказывается производством разными расами плодовитого потомства. Но в идеологиях, которые мы сегодня будем разбирать, с логикой вообще большие нелады. Они даже менее логичны, чем характерные готтентотские взгляды на все это: «наша святая вера» и их «темные суеверия».

Да, да. Сколько пальцев использовать для обряда и что-то еще в таком ключе.

Надо здесь вот что сказать. Конечно, все эти замечательные идеи — делить людей, раскладывать людей по коробкам в зависимости от того, как они выглядят, — это, к сожалению, достаточно закономерный и в то же время печальный результат того, что в человеческой природе заложена необходимость вообще все пытаться объяснить каким-то образом. Причем на том уровне знаний, который имеется в данный момент времени. Поэтому, как правило, объяснение получается глупым и нелепым.

Да. Особенно с точки зрения каких-то более поздних взглядов, когда больше данных собрано, какие-то открытия сделаны и так далее и тому подобное. Например, если сейчас ознакомиться с современной литературой по поводу того, кто к каким там расам принадлежал и как выглядел, исходя из находок костей, извлечения ДНК из этих самых находок костей… «Кто мы такие и откуда мы пришли», по-моему, так называется книжка, которую я не так давно уже, по-моему, упоминал в послешоу. И окажется внезапно, что тот набор рас человеческих, которые сегодня имеют место быть на планете, они на самом деле сложились очень недавно. И если мы посмотрим, что было 10–20 тысяч лет назад, мы с удивлением обнаружим, что люди выглядели очень сильно по-разному и сильно по-другому. Вы никогда бы не узнали человека, который обитал, например, на территории Европы, никогда бы не подумали, что это какой-то предок европейца. Потому что, опять же, то, что мы считаем современными европеоидными людьми, — это на самом деле результат скрещивания как минимум трех разных того, что мы бы сегодня назвали расами. То есть три разные расы привели к появлению вот этих белокожих, голубоглазых, светловолосых уродцев с точки зрения наших самых древних предков.

Что это за мутанты?

Да. Для того чтобы найти корень, нам придется нырнуть очень-очень глубоко. Еще в древности, с первым появлением культуры, люди обратили внимание, что дети похожи…

Ну да. Или на соседа иногда.

…производят подобное из себя потомство, и начались работы по селекции, по выведению пород, что привело к созданию, например, огромного количества пород собак. При том что все они относятся к одному и тому же виду, скрещиваются и при этом от волка с точки зрения биологии отличаются мало. Всего 20 тысяч лет отличие от волка. Это, правда, не означает, что они все одинаковые по своему характеру. Вот помнишь, мы играли в Red Alert 2? Там и та и другая сторона могли использовать боевых собак. Если для американцев боевая собака — это была действительно служебная порода, немецкая овчарка, судя по виду, то русским они решили для пущего антуража дать хаски. Потому что, понимаете, русские, снег, Сибирь, хаски и все такое. Я посмотрел бы на это в реальности.

На самом деле да, хаски совершенно непригодны для того, что им там предполагается делать, потому что хаски добрые и ни на кого не нападают.

Залижут до смерти.

Да, просто потому, что их выводили специально для того, чтобы они не нападали, а именно бегали все вместе в упряжке и дружили с человеками, и с детьми на стойбищах, со всякими оленями и прочим. Они тут совершенно не годятся. Так же, как и многие другие породы типа тех же сенбернаров, всяких водолазов и прочих собак, которые предназначены для того, чтобы, скажем, спасать людей из-под снега или тонущих каких-нибудь.

То есть, с одной стороны, у людей появилась вот эта мысль о том, что, похоже, можно при помощи выведения выводить некие хорошие, добрые породы животных, а, соответственно, плохие и негодные надо съедать и не давать им размножаться. И тогда будет все хорошо. Этот примитивный взгляд на генетику послужил фундаментом для многого из того, о чем мы сегодня поговорим.

С другой стороны, замечали, что если скрещиваются близкие родственники, то потомство часто получается больным, корявым, косым, горбатым и недоразвитым. Это называли вырождением и кровосмешением, типа того, что одну и ту же кровь смешивают. Поэтому этого старались избегать разными способами. Начиная, например, от обмена невестами между племенами. Это был один из, наверное, первых видов торговли. За одну толстую невесту можно было выменять двух худых. И, например, разбиение на фратрии условные, которые ничем друг от друга не отличаются. Просто мужей и жен выбирают, так сказать, из противоположной фратрии, чтобы этого избегать.

А также из-за неправильного понимания разными табу, например, на общение зятя с тещей, связанными с тем, что тогда женили совсем еще юных, и женили-то на 11–12-летних девочках, малоинтересных. Ее мамка лет 30 — это милф, и может выйти черт знает что. Несмотря на то что с точки зрения биологии это ничем не грозит, люди не понимали разницы между кровными и некровными родственниками, поэтому обставляли общение зятьев и тещ кучей табу, следы от которых у нас в анекдотах про тещ, которые мешают жить, остались.

А кроме того, к всякому нездоровому потомству отношение было суровым. То есть многие примитивные культуры, например, детей, рожденных с явными уродствами, убивают или там едят тоже. Или скидывают их с обрыва.

Да. Предположительно, в Спарте всех детей осматривала герусия, то есть совет старейшин, которая определяла, будет он жить или нет. И тех, кто не будет, тех скидывали со скалы. На самом деле раскопки в местах, которые указываются историками типа Плутарха, показали, что там кости только взрослых. Что может означать как то, что кости детей просто маленькие, мягкие и не дожили, может, их заглодали там какие-нибудь звери, так и то, что это вообще чепуха и, возможно, они никого не скидывали, а просто слабого ребенка оставляли там на денек на пеньке где-нибудь. Если он за это время не даст дуба, значит, достаточно крепкий все-таки.

Возможно, это также получило объяснение всех этих легенд, где ненужных царевичей вместо того, чтобы выкинуть в реку, относят в лес, и там их воспитывают дикие звери, пастухи, кентавры и черт знает кто, но только ничего хорошего из этого никогда не выходит. Потом, во времена ранней Римской республики, отец не то что мог, а был обязан всяких детей с отсутствием рук, ног и прочими дефектами убивать.

Без соседей.

Да, в Риме вообще отец был безоговорочным хозяином своих детей, мог их до трех раз продать в рабство. Мы об этом уже рассказывали, так что там это было неудивительно. Разное подобное рассказывают про всякие другие народы, обычно живущие в суровых условиях. В общем, они старались таким образом избавиться от явных калек и не тащить их на себе, потому что жизнь была суровая, предполагалось, что все должны исполнять свои обязанности. Домов инвалидов тогда не было. И из вот этих представлений о выбраковке излишних потом черпали вдохновение многие евгеники.

Евгеники — это не последователи какого-нибудь Евгения. Это последователи такой псевдонауки, как сейчас считается. Псевдонаука она не то что какая-то плохая, дело вообще не в этом. Критерий научности-псевдонаучности не исходит из моральности или аморальности чего-то. Зверские эксперименты, скажем, Сиро Исии и его этой шоблы в Маньчжурии, они были научными. То, что они были изуверскими военными преступлениями, одно другого не исключает абсолютно никак. А евгеника считается ненаучной сейчас скорее из-за того, что, пополнив свои знания открытиями генетики в XX веке, многие из постулатов евгеники были признаны человечеством в лучшем случае наивными, неполными, а также в целом неработающими. Просто потому, что евгеника исходила из представлений об эволюции на уровне где-то ламаркизма. Это один из предшественников, как считается, Дарвина в развитии синтетической теории эволюции, которой мы сейчас пользуемся.

Был такой Жан-Батист Пьер Антуан де Моне, шевалье де Ламарк, который в XVIII веке занимался изучением того, почему же всякие животные имеют такие замечательные приспособления для своей среды обитания. Он исходил из того, что они такими не были созданы Богом сразу, с чего-то каким-то надуманным. Он изобрел так называемую теорию упражнения и неупражнения. О том, что некоторые виды из-за условий упражняли некоторые свои части тела. Например, жирафы тянулись к листьям, тянулись и вытянули себе шеи. А какой-нибудь там, не знаю, крот ползал под землей, ползал, не видно ему там ничего, вот у него глаза и атрофировались.

Тянули, тянули и дотянулись, ползал, ползал и доползался.

Да. Мы сейчас в русском языке, например, используем термин «рудимент». Например, наш аппендикс считается рудиментом, или, скажем, зачаток третьего века есть у некоторых фенотипов человека разумного. Это все рудименты, то есть это атрофировавшиеся за ненадобностью когда-то нужные органы. Но слово rudiment вообще обозначает зачаток. Это такой вот след из тогдашних представлений. Считалось, что это все зачатки, которые должны были во что-то развиться, но не развились. Из-за этого в англоязычной науке слово rudimentary обычно не используется в контексте рудиментов. Там они как раз используют термин, означающий атрофированный.

Да. Во времена древних греков попытки ввести некую селекцию во все сферы человеческой жизни предпринимались разными учеными. К примеру, тогда появилась идея о том, что изначально все было хорошо, а после этого все деградирует и портится. То есть когда-то там был золотой век, потом серебряный, медный, сейчас железный, все плохо и ужасно. Это такая типичная когнитивная ошибка, но интересно не это, а то, что, исходя из такой парадигмы, они пытались объяснить происходящее вообще, например политические всякие пертурбации в родных полисах.

И был, например, такой Платон. Вообще он был не Платон никакой. У него от рождения было имя, по-моему, Аристокл.

Аристокл Аристонович. У него папу назвали в честь газовой плиты.

А Платон — это погоняло, означающее амбал, мордоворот. Потому что он был олимпийский чемпион по пятиборью. Очень такой мордастый был мужик, если что. Мог навалять.

Так вот, он разводил свои теории. Изначально он касался государства, в смысле его политического устройства, и доказывал, что изначально была монархия или аристократия, то есть власть лучших. Но вот она стала разлагаться, и она перетекла то в олигархию, то в демократию. Демократия, по Платону, — это очень плохой способ управлять государственным образованием, который неизбежно потом скатится к охлократии, тирании и всякому такому.

Он предлагал свою идею утопического государства, где в том числе все будут разделены на три сословия: философы-правители, где будут такие мудрецы и мыслители решать, как там кто живет и что делает; воины, которые должны охранять государство торговли и поддерживать внутренний порядок; и все остальные, типа третье сословие, которые будут на эти две группы работать. И предполагалось, что они все будут, с одной стороны, достаточно социально мобильны. То есть если там от рождения заметно, что сын крестьянина тянется к оружию, то его потом переведут в категорию воинов. И наоборот, если у философа родился дурак, то его переведут в какие-нибудь плотники или что-нибудь еще, не требующее особого ума.

Что за дурацкие плотники?

Да. Но главное, что среди лучших из них будут периодически устраиваться временные браки, чтобы от них рождались такие же умные потомки, полезные для… И они таким образом могут регулировать численность их сословий, чтобы там активнее деторождение происходило у воинов, или философов, или рабочих, или еще кого. Поэтому утопию Платона часто называли последующие философы смесью казарм и конюшней. Не очень ценили его.

Подобным же образом средневековая феодальная мысль развивалась в том, что есть благородные, которые хорошие. Слово «благородный», оно изначально означавшее просто хорошего рода, перетекло в значение типа великодушный, щедрый, добрый, справедливый, самоотверженный. Вот такие коннотации оно вызывает. И из этого же проистекало тогдашнее неодобрение неравных браков, мезальянсов и всякого такого. То есть даже с богатыми горожанами считалось, что не следует благородным вступать в брак, ибо это позорит их дом и ухудшает их потомство.

В Японии, опять же феодальной, говорили, что в доме самурая родится самурай, в доме кузнеца — кузнец. В Японии доходило до того, что там, чтобы сменить профессию, нужно было жениться на дочери представителя той профессии, куда ты хочешь перейти. То есть если ты не хочешь быть кузнецом, а хочешь быть, я не знаю, изготовителем бумаги, то надо, значит, жениться на дочери изготовителя бумаги и переходить в его клан. И получалось как-то вот так.

И в подобном застывшем виде эти благородные сословия доходили в том числе до полнейшего инцеста. Испанские Габсбурги — это самая типичная история. Вообще для Габсбургов характерна была заячья губа, для многих, не только для испанских. У испанских очень хорошо прослеживается по придворным портретам. Вот у нас есть Филипп II Габсбург — выглядит нормально. Вот у нас Филипп III Габсбург — у него уже видно, что нос какой-то непонятный, подбородок выпирает. Вот у нас Филипп IV Габсбург — у него уже заметно, что какие-то глазки, как из скворечника, смотрят, подбородок еще сильнее выпирает, лицо вытянутое ненормально. И, наконец, последний из испанских Габсбургов, так называемый Карлос Околдованный, который вообще выглядит так, как будто его усыпить забыли в детстве. У нормального человека должно быть 32 предка в поколениях до прабабушек и прадедушек, а у него было, по-моему, только 10. И все его прадеды и прабабки происходили от одной и той же королевы, которую звали Хуана ла Лока, то есть Хуана Безумная.

Безумная Хуана, да.

Только не потомков, а предков.

Да, извините, предков. В общем, неудивительно, что на нем наконец кончилась эта династия, и началась война за испанское наследство, после чего на престол посадили Бурбона.

Можно посмотреть, опять же, на английскую королевскую семью, на принца Чарльза с его оттопыренными ушами и характерным носом. Тоже заметно. В XIX веке стало с этим попроще из-за того, что из-за медиатизации и роспуска Священной Римской империи все эти крошечные Баден-Бадены стали независимыми как бы королевствами, и они стали равнородными. Поэтому на престоле чуть ли не всей Европы, начиная от Англии и кончая Грецией, Болгарией и Россией, кстати, тоже, очутились сплошные немцы. Именно из-за того, что было очень удобно жениться на немецких принцессах или немецких принцев себе выписывать.

Справедливости ради, тут еще никто не отменяет и все-таки наследственности в том плане, что дети просто похожи на своих родителей. Если вот, например, вы вдруг окажетесь в Дании, когда известные события закончатся, и сходите в замок Розенборг… Это один из трех королевских дворцов. Это самый старый и тот, который не горел. Потому что у них там Кристиансборг горел два раза благополучно, а сейчас они живут в Амалиенборге. Так вот, в этом самом Розенборге есть… Прямо вот вам на входе выдают такой информационный квиточек, где нарисованы портреты всех королей Дании, начиная, по-моему, то ли с XVI, то ли с XVII века. Там у них это разнообразие небольшое. Там каждый второй, значит, Фредерик, а кто не Фредерик, тот Кристиан. Они вот меняются там: вот Кристиан, значит, Фредерик V, там Кристиан Фредерикович и Фредерик Кристианович. Короче, все вот так.

Так вот, вы смотрите на них, и у них там у всех одинаковые носы. То есть они вообще без дураков одинаковые от слова совсем. Такие вот горбоносые, и все одинаковые. То есть прямо вот смотришь и понимаешь: да, это вот, значит, потомок королевского дома Дании.

Людовика XVI также выловили, когда он пытался бежать: он высунул свой длинный бурбонский нос из кареты.

И по этому носу его и спалили на почте.

На монете, да?

Ну да, потому что на монете этот замечательный нос уже привыкли видеть. У него очень запоминающийся бурбонский нос. Так что да.

И вот к Новому времени к этому стали примешиваться теории, посвященные разным расам. Поскольку пока европейцы сидели там у себя и особо ни с кем не контактировали, им было все это не очень интересно. Они там мыслили скорее религиозными категориями, чем расовыми. А вот к началу Нового времени началась целая свистопляска. То есть, с одной стороны, тот же Вольтер, как я уже сказал, сочинял там про разные расы, исходя из теории полигенизма, что это все разные виды.

Мы аргументацию Вольтера сейчас можем просто опровергнуть сразу с точки зрения простейшей эрудиции. Потому что он говорил как? Негры — это разновидность людей, отличающаяся от нас так же, как порода спаниеля от борзой. То есть с точки зрения биологии никак не отличающихся. В данном случае с Вольтером спорить нельзя. Но он-то исходил совсем из другого. Он просто не понимал, что разновидность — нет такого биологического понятия, есть вид какой-то. А у вида могут быть разные фенотипы, но это не означает, что они чем-то отличаются принципиально.

Да. Знаменитый биолог Карл Линней, который был, наверное, первым из сколько-нибудь серьезных классификаторов, кстати, швед…

Мой соотечественник.

Да, биолог.

Ура!

Да, биолог, медик, много кто еще. Он, подобно тому как классифицировал всякую флору и фауну, сейчас, конечно, его классификация очень наивна, более того, современные модифицированные используются, я так понимаю, даже местами сильно модифицированные…

Да.

…он таким же образом пытался и человеков классифицировать, разбив их на пять подтипов. Например, у него была белая раса. Он ее соотносил… Поскольку это был еще XVII век, мы изучали как могли. Он исходил из теории темпераментов и соков, которая исходила из того, что там еще римские представления о том, как в человеке баланс между кровью, слизью, желчью и черной желчью, на что там влияет, и у кого на крови, тот сангвиник. И вот, например, белых он относил именно к сангвиникам. Они необузданные, с пышными длинными волосами и голубыми глазами, обходительные, проницательные, изобретательные, одеты в плотную одежду, живут согласно обряду. Это что-то, знаете, на какой-то буддийский похоже афоризм в стиле «не делает зла и имеет мало желаний, как слон в слоновьем лесу».

И живет согласно обряду, да.

За все хорошее против всего плохого.

Да. А вот негры — это черные, они флегматики, небрежны, имеют черные вьющиеся волосы, приплюснутый нос. Женщины их без стыда.

Бесстыжие бабы в этой Африке, используя русский язык XVIII века. Молочные железы дают молоко в изобилии. Кто это знает. Что-то нам недоговаривают про Карла Линнея, по-моему.

Ловкие, коварные, беспечные, намазывающие себя жиром почему-то. Живут согласно воле.

Вольная Африка.

Понятно, что это чепуха с точки зрения даже XVIII века, откровенно говоря. Просто никто другой особо не занимался, вот поэтому Линней и попытался. Интересно, кстати, что Линней избегал слова «раса» вообще. И вообще идея «раса» появилась скорее в испано-португальской колониальной практике, где она означала примерно то же самое, что и каста, то есть такой социоэтнический слой. У португальцев, например, в Бразилии была целая многоэтажная система, кем, например, считать, если у тебя два дедушки были негры, один индеец и один белый, и ты там попадал в совершенно отдельную категорию, чем если бы у тебя было два дедушки-индейца, один негр и один белый. Они там заморочились очень сильно этой темой.

Правда, тогда же, в XVIII веке, были и проблески относительно современных представлений. Был такой доктор, тоже биолог и путешественник, Джон Митчелл. Он запомнился во многом своими путешествиями, когда он составлял карты. Но он в том числе написал книгу-эссе о причинах различных цветов кожи в разных климатах у людей. Он доказывал, что, похоже, первыми расами на земле были люди смуглые, коричневые или краснокожие, а остальные расы произошли от того, что они мигрировали в более холодные климатические зоны и от этого посветлели. Удивительным образом попал в точку этот доктор XVIII века.

Очень забавная классификация была в книжке о разных человеческих расах Эммануила Канта. Он из четырех рас выделял следующие: белые, черные, калмыки и индусы.

Калмыки, на вас теперь вся надежда. Поздравляю.

Да. Все калмыки. Я думаю, что Канбой тоже в калмыки записал. Ты же из России, значит, калмык.

Да.

Почему-то.

А другие ученые тогда же считали, что, наоборот, изначально все были белыми, а неграми и смуглокожими стали из-за того, что поселились в жарких странах и там так сильно загорели, что даже почернели.

Закоптились.

Закоптились, действительно. Да. Так что одной из самых интересных гипотез мог похвастаться один из founding fathers Америки Бенджамин Раш. Тоже доктор был. Он считал, что негры — это несчастные больные люди, которых надо вылечить от их негроидизма.

Класс.

Он считал, что это какая-то такая кожная болезнь, и нужно их каким-то образом лечить. Но пока непонятно, как лечить, поэтому лучше сейчас не вступать с ними ни в какие браки, а то будем только плодить больных. А потом как-нибудь их вылечим.

А то как? Перекинется еще на тебя. Вдруг оно передается.

Да, половым путем передается.

Да.

Кристоф Майнерс, современник и бывший коллега Канта по Гёттингенскому университету, пошел в другую сторону. Во-первых, он доказывал, что расы являются разными видами и не объединены общим происхождением. А во-вторых, в своей книге о человеческой истории он всех делил на красавцев и уродов.

Без затей.

Да. Он предполагал, что белые являются самыми красивыми, а, соответственно, черные, наоборот, некрасивыми. Поэтому плохими.

Интересно, как судил бы об этом Кристоф Майнерс, если бы он был черным? Он бы говорил, что черные красивые, а белые какие-то уроды?

Он не только черных обложил, но вообще всех. Он исходил не только из того, что они некрасивые, а еще и доказывал, что белые европейцы более чувствительные. То есть они менее устойчивы к боли, менее устойчивы к болезням, к холоду, к огню и прочим делам, к ранам ко всяким. А негры способны выносить боль более стойко, терпеть жар, холод, излечиваться от всяких там болезней, которые белого угробят. И на них быстрее заживают раны. Внимание: они еще и могут питаться черт знает чем и все равно не помирать.

Слушай, а можно я негром буду тогда, если это так работает?

Следите за руками. И поэтому он считал, что белые лучше. Из-за того, что они, с его точки зрения, слабые, дохлые, не приспособленные к жаре и холоду, умирают от ран и так далее и тому подобное.

А чем они лучше-то тогда? Чем негры, стесняюсь спросить?

Как в том анекдоте: «Чем? Чем грузины?»

Угу.

Нет, тот, значит, хороший, умный, порядочный и все такое.

Что это за маразм такой?

Это супер, конечно. Причем если почитать, я вот читал выдержки из Майнерса, видно, что он не то что с неграми, он вообще ни с кем, кроме немцев или, может, скандинавов, не общался, в глаза их не видал и понятия о них не имеет. Это вообще было характерно для многих европейцев. Вот, например, есть такая немецкая книжка, «О сыновьях Будивоя», по-моему, называется. Там чехи описаны как монголоиды.

Чехи?

Чехи как монголоиды. Причем если бы чехов описывал как монголоидов, я не знаю, какой-нибудь шотландец, сроду не вылезавший со своих гор, я бы еще кое-как это понял. Потому что для него что чехи, что башкиры — один фиг, где-то там далеко на востоке, непонятные какие-то люди. А то, что немец описывает чехов как монголоидов, потому что они у него живут, так сказать, через дорогу от него и жрут такое же пиво со свининой, я вот не знаю. Я начинаю подозревать, что это из-за того, что они все пиво со свининой выжрали, а ему не оставили.

И окосели сразу с пива. Смотрите на этих подлых монголоидов.

Например, Майнерс там нас обложил тоже. Потому что мы тоже не чувствительны к холоду, мы выживаем от ран и болезней, питаемся грубой пищей и, представляешь, грибы жрем. И не мрем. Все нормальные европейцы, если кто не знал, в Европе отношение к грибам делится на две группы. Первая: ничего не есть, кроме шампиньонов из магазина. Вторая: «я вижу, что это длинное латинское название гриба, прекрасный образец, возьмем его в коллекцию». Никакого среднего уровня, как у нас, когда мы отличаем всякие сыроежки, белые и прочие от поганок, варим из них супы и едим с картошкой, там нету просто.

В моем захолустье тут тоже различают. Это, видимо, зависит от того, где конкретно.

У немцев и у франков, я отмечаю, у франков трюфели еще отличают. Что не шампиньон, то трюфель.

Да. Все остальное они считают опасным. И один за другим, я от пятерых человек это слышал, одну и ту же идиотскую фразу повторяют: «А неизвестно, какая там лисица на них мочилась». Я не знаю. Может быть, мыть надо грибы, и тогда не будешь об этом беспокоиться.

Мы тоже низшая раса: не дохнем от всего подряд, грибы едим. А еще же мы в бане паримся. Он там, правда, и, судя по описанию, ничего о бане не понял. Думал, что мы лечим больных, засовывая их в горячую печь, а потом кидая их в снег или ледяную воду. Эти идиоты вот такое пишут.

Еще он доказывал, что все низшие расы отличаются сильным половым темпераментом, а у европейцев темперамент нормальный.

Какой это нормальный?

Само собой, у нас нормальный, а у вас…

А вы уроды какие-то.

Вот-вот. И это постепенно перетекло в XIX век. Только на это все наложилось то, что если в XVIII веке из-за духа Просвещения все пытались как-то наукообразно это объяснить с точки зрения натурфилософии, то в XIX все ударились в романтизм и начали искать какие-то темные материи, о том, у кого какой там дух где-то внутри чего-то определяющий. Разумеется, у всех, кто это писал, дух внутри наиболее прекрасен, а у всяких там недочеловеков дух либо вообще отсутствует, либо он там какой-то плохой, неразвитый и так далее. Что, значит, свой дух нужно сохранить и приумножить, а чужой дух надо весь извести.

Этим, например, во Франции прославился такой Жозеф Гобино. Как и положено всем этим расистам XIX века, он никакого отношения не имел, в отличие от предшественников, ни к биологии, ни к медицине, вообще к какой-то науке. Работал сперва газовщиком, потом почтальоном, потом журналистом. И на этом железобетонном основании изобретал расовые теории. У него была очень элитарная философия. Он все доказывал, что люди неравны по своей сути. И вот как не равны богатые и бедные, благополучные бюргеры и всякое быдло, так не равны разные расы и народы. И даже сама по себе принадлежность к тому или иному социальному слою проистекает из того, что некоторые из тех, кто бедные, происходят от каких-то там низших рас, когда-то там давно, от всяких завоеванных народов.

Он и другие доказывали, что, например, во Франции нужно всех разделить на высшую и низшую расу, исходя из того, что некоторые из них — это потомки франков, завоевателей германской расы, а низшие, всякие бедные французы, — это значит из всяких там кельтов и других народов. Они плохие, и уже поэтому они живут плохо.

Какая-то шваль.

Да, им просто бесполезно абсолютно как-то помогать и так далее. И более того, даже смешиваться с ними нельзя, потому что от этого нация вырождается. К XIX веку появилась идея о том, что небелые должны были быть белыми, но они выродились и стали какими-то черными, узкоглазыми, смуглокожими, тупыми, уродливыми и дикими. И если не следить за белой арийской расой, то она тоже выродится и тоже превратится в такую же.

Одним из проявлений вот этой фигни было то, что, по-моему, первым названием для синдрома Дауна был монголизм или монголоидность. Потому что у людей с синдромом Дауна такие специфические круглые глаза, которые с пьяных глаз и в темноте можно спутать с азиатским разрезом глаз. И поэтому считалось, что это наглядный пример. Видите, вот рождаются мутанты, которые выглядят как эти узкоглазые… Каких вам еще нужно доказательств?

Применять эту теорию. Но, как вы понимаете, дураков не остановить было такой ерундой. И началось. Одним из закоперщиков этой идеи с тем, что нужно улучшать человеческую породу и не допускать ее вырождения, был двоюродный брат Дарвина, сэр Фрэнсис Гальтон. Надо вам, правда, сказать, что там все были двоюродные братья, и даже сам Дарвин был женат на двоюродной сестре.

Да, как у них это принято было. Я вчера у сына был, он говорит, что вот Дарвин толковал там все про эволюцию, а сам женился на двоюродной сестре.

Так вот, именно от Гальтона произошел этот термин — «евгеника», то есть буквально облагораживание. Потому что eu — это как бы благое, а genos — это род. То есть евгеника — это именно облагораживание и есть. Это такая человеческая селекция, чтобы людей разводить. Как в том анекдоте про кроликов.

На дарвиновские открытия наложились также причудливым образом пришедшие еще из XVIII века френологические изыскания, когда впервые заинтересовались формой черепа и прочими делами. Саму френологию в XIX веке уже опровергли и всячески ее высмеивали. Например, у Козьмы Пруткова была смешная такая пьеска «Черепослов, сиречь френолог», где френологи показываются полными идиотами. Знамя подхватил один психиатр, основатель, или один из основателей, криминологии, известный как Чезаре Ломброзо.

У нас в России его тогда все называли Ламброзо, потому что привыкли, что всех надо называть на французский манер. Но он именно Ломброзо. Он, наверное, не совсем француз, Джузеппе.

Он не француз и даже не итальянец. Он и не Чезаре никакой. Он урожденный Марко Эзекия Ломброзо, сын Аарона Ломброзо и какой-то Левицкой, по-моему, происхождения тоже мадам. Так и да. То есть если бы он жил у нас в России, был бы он Марк Аронович Ломброзович.

Ломбразман, может быть, даже.

А в «Санитарах подземелий», я имею в виду игру, там как раз шутка на эту тему: там местной психушкой и на планете, и в тюрьме заведует профессор Ломбразович.

Ломбразович, ага.

Так вот, Ломброзович был человеком исключительно энергичным и любознательным, и он занимался развитием своей теории, которая исходила из постулата о зависимости внешнего вида и внутреннего содержания, то есть характера, который может подвигать людей на путь преступления. Тут надо вам сказать, что XIX век во многом исходил из очень старой, еще такой чисто церковной идеи о том, что преступление есть отпадение от веры и от Бога. Потому что Бог же сказал: не убий и не укради. А они убивают и крадут. И во многом рассматривали преступность через призму недостаточно хорошего религиозного воспитания и религиозной же пропаганды. Отпадения от веры и церкви.

А вот Ломброзо считал, что тут вера и церковь — это дело десятое, а важна именно какая-то черта характера, которая подвигает человека к тому или иному преступлению. Изначально он исходил, видимо, из этих самых характеров, потом начал замечать, что многие из его клиентов, которых он изучал, похожи один на другого, и начал их классифицировать. Из его исследований выходило, что если у человека неправильная форма черепа, скошенный лоб или такой, знаете, раздвоенный, то есть вдавленный по центру лба, или у него асимметричное лицо, или там глаза разные немного, тяжелая челюсть и некоторые другие черты, то это означает преступника.

Он, исходя из кучи изученных как живых, так и мертвых, по-моему, изучил около 4000 разных бандюганов, в основном живых, но было и несколько сотен просто черепов. Заодно он изучал для контраста и добропорядочных граждан. Вот некоторые из его наблюдений. Типичный убийца имеет крупный череп, выступающие скулы, длинный, иногда крючковатый нос, выдающуюся вперед нижнюю челюсть, тонкие губы и хорошо развитые клыки. Как он, не знаю, волка, что ли? А вот, например, жулики обычно имеют лысые головы, кривые носы, маленькие холодные глазки, но производят впечатление добродушных. А, например, насильники обычно имеют выпученные глаза, чувственные губы, приплюснутые носы, и иногда среди них встречаются горбатые. А также они в основном блондины.

Кстати, о цвете волос он отмечал, что в основном преступники — это либо люди черноволосые, либо шатены. А блондинов среди преступников мало, а рыжих почти нет совсем. Я даже не знаю, каким образом в итальянских тюрьмах так могло получиться, что сидят одни брюнеты и шатены, а вот рыжих и блондинов что-то не видать. Хотелось бы понять, действительно, как они дошли до жизни такой.

Да, решительно непонятно, почему так вышло, но понятно, что с современной точки зрения тут можно много чего сказать. Во-первых, что кривые рожи, всякие там выпученные глаза и оттопыренные уши — это часто следствие житья во всяких там деревнях, на которые три фамилии у всех. Все женаты на двоюродных сестрах, и странно там ждать здорового потомства. И жизнь там, наверное, тоже не очень хорошая. Что брюнетов и шатенов в Италии, особенно в тюрьмах, гораздо больше, чем блондинов. Несмотря на то что в Северной Италии с блондинами все в порядке, их там примерно как во Франции. То есть они есть. Не то чтобы их прям очень много, это не Швеция, но они есть. Но просто потому, что Северная Италия более благополучная и экономически развитая, там и преступность не такая. Так что это ничего совершенно не доказывает, кто там каких цветов волос.

Еще сильнее подкосило репутацию этой теории то, что оказалось, многие видные политики по его теории — полные закоренелые негодяи, всех там уже давно долженствовавшие убить, обмануть и так далее. Когда изучили по его методике итальянскую армию, показало, что там сплошняком явные негодяи, злодеи и бандиты. По его теории. При том что никто там не судимый, их не брали просто. И что-то ничего не работает. С другой стороны, многие преступники совершенно не попадали под его гипотезы измерения черепов. Имели внешность с правильной формой всего, ничего там у них не выпирает, не выступает и так далее.

Причем, кстати, сам Ломброзо особо и не упирал на практическую применимость своей теории. Он такой был человек очень увлеченный, теоретизирующий, жадный до знаний. Он стремился скорее к фундаментальным исследованиям, даром что методика, которую он брал, изначально была ненаучная по своей сути. Печальная ирония в том, что теорию Ломброзо взяли на вооружение немецкие нацисты. Стали всем измерять черепа, носы и прочие места. Неожиданно получилось как-то, да? Причем нацистов совершенно не волновало то, что эта теория изобретена совершенно чистокровным евреем. И по их же воззрениям это должно было означать что-то плохое, гнусную теорию. Как у Эйнштейна его теория относительности — это жидовская физика, а у них хорошая арийская физика. То есть теоретически нужно было, наоборот, отрицать всю эту черепоизмерительную фигню. Но мы уже вам рассказывали, что нацисты совершенно не заморачивались такими вопросами, как логичность, непротиворечивость, подтверждаемость, воспроизводимость того, что они всем рассказывали, как надо быть голубоглазыми, высокими блондинами. Один из главных закоперщиков, который реально во все это верил, Генрих Гиммлер, выглядел так, что мог бы вместо того, чтобы СС возглавлять, лучше бы, не знаю, устраивал детские утренники в образе мистера Кротика. Ему даже особо маскироваться было не надо с его подслеповатыми глазками, очечками, носиком таким, как у землеройки, и мордочкой такой тоже. В общем, как-то на истинного арийца был не очень похож.

Да. Он всем, кто спрашивал, говорил: «А я внутри истинный ариец».

А так любой еврей тоже может сказать.

А так можно было?

Да. А ему сказали: нет, ты не ариец, я ариец. Потому что потому. Вот и все.

Кроме того, не будем забывать про гражданина Мальтуса. Был такой Томас Мальтус, который, кстати, достаточно неплохо поработал над основанием науки демографии. И он написал в своем труде о народонаселении, что численность населения склонна расти быстрее, чем скорость производства продуктов питания, строительства жилья и так далее и тому подобное. Короче, создания условий для этого народонаселения.

Он объяснял это таким образом, что в былые эпохи регулярно происходило вот такое размножение населения в геометрической прогрессии, им становилось нечего жрать, и рушились многие державы. Либо из-за того, что они изнутри обваливались, потому что голодные люди начали друг друга бить. Мы полагаем, что примерно так выглядел крах некоторых государств, по крайней мере некоторых, кризиса бронзового века. Мы про него рассказывали в отдельном выпуске. Либо наоборот: голодные люди начинали очередное великое переселение народов и распатронивали там по дороге то Китай, то Западную Римскую империю, то еще кого-то. И объяснял, что вот таким образом получается мальтузианская ловушка, которой нужно избегать путем… А вот каким путем, там Мальтус заложил основы так называемого социального дарвинизма, когда предполагалось, что социальные программы и помощь беднейшим слоям населения не только не помогают решить проблему, а усугубляют. Потому что обрадовавшиеся нищеброды начинают дальше плодиться, их становится только больше, и в итоге денег уже не хватит, и все опять обвалится.

Вместо этого нужно решать эту проблему. Во-первых, пусть они там подыхают — это их проблемы, а не государства. Во-вторых, пусть они куда-нибудь там уедут, в какие-нибудь колонии поедут жить.

Только подальше отсюда.

Да, подальше отсюда, действительно. Сейчас считается, что мальтузианство как бы не то чтобы опровергнуто, а просто его базис ушел из-за того, что после нескольких революций в сельском хозяйстве мы, наоборот, перепроизводим пищу. И вопрос тут не в пище, а в ее распределении, а также в некоторых других вещах, типа пресной воды. Не многие знают, что люди в Африке голодают не от того, что еды там не хватает, а от того, что туда не могут доставить еду. Именно проблема в распределении и в логистике доставки продуктов питания, а не в том, что планета не может прокормить нас. Планета может прокормить нас еще с очень большим запасом.

Да. Так что тут такое дело. Во второй половине XIX века евгеника достигла больших успехов. Было написано большое количество трудов, доказывавших, что в всякой стране народ делится на желательные страты и нежелательные. Например, по тому же сэру Фрэнсису Гальтону он всех поделил на слои. Самые ненужные — это нищие, бродяги и уголовники. Чуть выше них стоят бедняки, всякие малооплачиваемые люди. В золотой середине большинство народа составляют просто люди, которые своим трудом зарабатывают, но зарабатывают нормально, могут вести респектабельный относительно образ жизни. На уровень выше — это квалифицированные работники, частные предприниматели мелкие, такие товарищи. И наверху стоят люди свободных профессий, капиталисты и всякие такие люди. Тут можно много, на самом деле, с чем поспорить насчет свободных профессий. Но общественность во всех европейских странах этим была захвачена.

Вот мы можем обратиться к трудам Антона Павловича Чехова. У него есть такой рассказ «В усадьбе». «Как хотите, — говорил Рашевич, — с точки зрения братства, равенства и прочее, свинопас Митюка, пожалуй, такой же человек, как Гете или Фридрих Великий. Но станьте вы на научную почву, имейте мужество заглянуть факту прямо в лицо, и для вас станет очевидным, что белая кость — не предрассудок, не бабья выдумка. Белая кость, дорогой мой, имеет естественно-историческое оправдание, и отрицать ее, по-моему, так же странно, как отрицать рога у оленя. Надо считаться с фактами. Вы, юристы, не вкусили никаких других наук, кроме гуманитарных. Вы еще можете обольщать себя иллюзиями насчет равенства, братства и прочего. Я же неисправимый дарвинист, и для меня такие слова, как порода, аристократизм, благородная кровь, не пустые звуки.

Для меня не подлежит сомнению, — продолжал Рашевич, все больше вдохновляясь, — что если какой-нибудь Ричард Львиное Сердце или Фридрих Барбаросса, положим, храбр и великодушен, то эти качества передаются по наследству его сыну вместе с извилинами и мозговыми шишками. И если эти храбрость и великодушие охраняются в сыне путем воспитания и упражнения, и если он женится на принцессе, тоже великодушной и храброй, то эти качества передаются внуку и так далее, пока не становятся видовой особенностью и не переходят органически, так сказать, в плоть, кровь и кость. Благодаря строгому половому подбору, тому, что благородные фамилии инстинктивно охраняли себя от неравных браков и знатные молодые люди не женились черт знает на ком, высокие душевные качества передавались из поколения в поколение во всей их чистоте, охранялись от течения времени и через упражнения становились все совершеннее и совершеннее. Тем, что у человечества есть хорошего, мы обязаны именно природе, правильному естественно-историческому, целесообразному ходу вещей, старательно в продолжение веков обособлявшему белую кость от черной. Не чумазый же, не кухаркин сын дал нам литературу, науку, искусство, право, понятие чести, долга. И если я чумазому или кухаркину сыну не подаю руки и не сажаю его с собой за стол, то этим самым я охраняю лучшее, что есть на земле, исполняю одно из высших предначертаний матери-природы, ведущей нас к совершенству.

Подобно тому, как западные рыцари отразили нападение монголов, так и мы, пока еще не поздно, должны сплотиться и ударить дружно на нашего врага, — продолжал Рашевич тоном проповедника, поднимая вверх правую руку. — Пусть я явлюсь перед чумазым не как Павел Ильич, а как грозный и сильный Ричард Львиное Сердце. Перестанем же деликатничать с ними, довольно. Давайте мы все сговоримся, что едва близко подойдет к нам чумазый, как мы бросим ему прямо в харю слова пренебрежения: руки прочь, сверчок, знай свой шесток! Прямо в харю, — продолжал Рашевич с восторгом, тыча перед собой согнутым пальцем. — В харю! В харю!»

Дальше оказывается, что это его собеседник вообще не дворянин, а простолюдин, и отец его был простым рабочим. Рашевич этот остался без последнего, видимо, уже жениха для своих дочерей. Если он в долгах, чувствует себя полным дегенератом, но зато хорошего происхождения.

Да. Так вот, к XX веку евгеника развилась в целую практику, которая исходила из так называемого положительного и отрицательного направления. Положительное — это значит, что нужно содействовать размножению людей с хорошими признаками. Например, физическое здоровье, интеллект, поведение недевиантное. А отрицательное — наоборот, то, что нужно ограничивать и даже прекращать воспроизводство лиц, которые больные, какие-нибудь неполноценные, например расово неполноценные. И понеслось.

С плохой стороны все были слабые, кривые, косые, слабоумные, преступные негодяи, а с хорошей, наоборот, все стали умными, толковыми, зажиточными и так далее. Лет 20 назад, по-моему, было опубликовано исследование, которое доказывало, что эти две ветви никакого отношения друг к другу не имели вообще. И что эта, значит, плохая ветка — там вообще никакого отношения не имеют, это другая фамилия совершенно. Причем ничего настолько ужасного там не было. То есть там были люди как люди: кто-то победнее, кто-то богаче, кто-то успешнее, кто-то попроще. Но, в общем, ничего эта наука не доказывала, даже не принимая во внимание современную генетику.

В США эту практику внедряли всеми способами. Например, при ее помощи обосновывали расовую сегрегацию. К примеру, в некоторых штатах, как, например, в Северной Каролине, там вообще был особенно жестокий режим. Там, по-моему, стерилизовали принудительно всех, кто показывал на тестах по интеллекту результат ниже 70. При том что тесты эти были, прямо скажем, несправедливыми. То есть они во многом были рассчитаны на образованного белого горожанина. А у сельских негров никаких шансов не было их пройти. Они проходили их так, что и 70-то было набрать тяжело. При том, что, несмотря на то, что 70 — это уровень дебильности, негры эти были обычные. Может, не гениальные, но ничего такого ужасного в них не было.

Стерилизации подвергались все подряд, что считалось наследственными заболеваниями, хотя сейчас мы знаем, что многие из этих заболеваний с точки зрения наследственности очень сомнительны. Скажем, ребенок с синдромом Дауна может родиться вообще в какой угодно семье. Это просто такая ошибка генетики. Пропоненты евгеники доказывали, что они таким образом экономят народные деньги, расходуемые на всяких там нищебродов, их содержание в тюрьмах, борьбу с их преступлениями, на экономический ущерб от их преступлений, на содержание в сумасшедших домах всяких дегенератов, на половых извращенцев, то есть на гомосексуалистов в основном, и прочих странных товарищей с тогдашней точки зрения.

Да, мы тут топим за толерантность.

А я как сказал?

Ты сказал «голубых».

Ладно, хорошо, пусть будут гомосексуалисты.

В Европе тоже действовали схожие законы. Например, в Швеции до 1976 года была программа принудительной стерилизации.

Да, да, было такое. У нас был даже институт расовой гигиены. Звучит, конечно, внушительно, но это были там три с половиной человека. Они на какие-то копеечные дотации из бюджета изучали саамов. И, в общем, я так подозреваю, стерилизовать в основном занимались стерилизацией саамов.

Да, это сейчас больше похоже на геноцид.

Если кратко, да, это было очень странно. То есть они смотрели: какие-то саамы, по-шведски не говорят, читать-писать не умеют, какие-то дураки, явно они нам тут не нужны. А вот, кстати, мы с тобой неделю назад, когда записывались, был как раз национальный день саамов. Теперь вот в большом почете саамы находятся, которых не стерилизовали, естественно.

Не успели которых.

В общем, да, вот такая вот была интересная история. Те, кто читал «Собачье сердце», помнят, что там Преображенский как раз говорил Борменталю: «Я же там заботился о евгенике, об улучшении человеческой породы». Я с трудом себе представляю, как можно этими странными опытами улучшить чью-либо породу, вообще что-либо. Это, не знаю, Булгакову виднее.

Тогда же у нас в Советском Союзе в 20-е действовало Русское евгеническое общество, пока его наконец не разогнали. Они объявили его буржуазной лженаукой. И так и надо. Потому что там, где не разогнали, вот в нацистской Германии, там евгенику развернули во все поля. Например, если не брать Холокост и истребление расово неполноценных унтерменшей на территории завоеванных стран Европы и Советского Союза, там у них внутри была так называемая программа Т-4, которая предполагала, что надо всех, кто больной, обязательно всех усыплять, не надо их содержать нигде. Развешивались плакаты о том, что, значит, вот этот больной, как на картинке, обходится народу в 60 тысяч рейхсмарок. «Гражданин, это и твои деньги». То есть предполагалось, что гражданин схватится за кошелек и завоет: усыпить его немедленно.

Доказывалось, что накапливается не только генетический груз, то есть то, что слабые и больные остаются и дают потомство, это ослабляет арийскую расу и приводит к вырождению, но и к тому, что из-за того, что будет большое количество всяких инвалидов и прочих, которые поддерживаются средствами медицины, их станет столько, что работающие люди не смогут их содержать. И поэтому была введена программа, по которой лиц, признанных нежелательными, разными способами умерщвляли. Тех, кто страдал от эпилепсии, например, от Альцгеймера, разными психическими заболеваниями. Предполагалось также тех, кто находится на лечении более пяти лет и непонятно, когда они выздоровеют и выздоровеют ли вообще, просто усыпить, и все.

Это еще использовалось для обогащения участников программы, поскольку зачастую лицам, родственникам которых посылалось извещение, не говорилось: мы тут завели программу по истреблению неполноценных, получите, распишитесь, вашего тоже истребили. Там обычно предполагалось писать, что помер от пневмонии или еще какой-нибудь фигни такой же. Причем это все отправлялось хитрым способом. Посылалось письмо, условно, почтой, чтобы очень долго шло. И все это время, пока оно шло, с людей брались деньги на содержание этого больного, которые просто клались в карман врачам, сотрудникам всех этих умертвлятельных заведений. Потом такие письма зачастую писались месяца через два после того, как его уже усыпили. Опять же, деньги — все в карман.

Личные вещи присваивались, золотые зубы и тому подобное. Кроме того, продукты, которые выделялись на пропитание пациентов, тоже прикарманивались, перепродавались. И, в общем, что-то какое-то не арийское поведение, а больше похоже на поведение этих карикатурных жидомасонов, которых они все разоблачали и клялись, что они не такие, и они их истребят. Что-то я не вижу тут никакой арийской расы из их сказок совершенно.

В 70-х годах последние остатки евгенических программ были признаны противоречащими правам человека и прочему и отменены, евгеника объявлена лженаукой. Тут повлияло не только то, что нацисты со своими методами совершенно ее осрамили, но и прогресс в расшифровке генома человека, вообще в понимании генетики, в развитии представлений о наследственных заболеваниях и наследственности вообще. То есть, например, стало ясно, что вот эта идея: давайте всех дураков усыпим, а останутся одни умные, будут рождаться только умные дети, — абсолютно невыполнима. Просто потому, что рецессивные гены проявляются, когда есть сразу два этих патологических рецессива, которые мы хотим истребить. А если прикинуть, сколько носителей одного этого рецессивного гена, которые потенциально потом способны встретить такого же и породить больное потомство, надо умножать, так сказать, n в квадрате. То есть если мы предположим, что у нас там 50 тысяч нашлось таких вот, которых мы истребляем, то вы видите в квадратную степень, окажется, что там, по-моему, 2 с четвертью миллиона человек носят эти гены. И, как говорится, сильно они у них просто не проявляются, но могут проявить себя в потомстве. Это, знаете, можно всю планету так перебить и одному остаться, и тогда точно будете уверены, что никаких дураков не родится.

Потом стало ясно, что многие признаки наследуются, скажем так, неоднозначно. То есть некоторые признаки наследуются таким пакетом как бы. Просто потому, что гены вот там рядом друг с другом бывают. Например, многие люди с миопией имеют повышенный интеллект. И вот как тут быть? Надо их усыплять, как плохо видящих, или, наоборот, надо их размножать, как умных? И вообще, как понять, что лучше? Если все будут гении, то не приведет ли это к тому, что не могут же все работать министрами и начальниками, учеными? Кто должен дворы мести, правильно? Не приведет ли это к росту депрессии, например, у людей, которые считают, что они себя растрачивают впустую? А если мы, наоборот, считаем, что лучше, чтобы люди были тупые и исполнительные, не приведет ли это к самому настоящему вырождению в интеллектуальном смысле? То есть это все, понимаете, такое же разведение вилами по воде, как страшилки про генетический груз.

Когда доказывалось, что раньше был естественный отбор, всякие там больные, хромые, кривые, горбатые не могли выжить и размножиться, а теперь их медицина спасает, и вот теперь скоро все будут горбатые, кривые и так далее. Это чисто умозрительное рассуждение, которое никакого отношения к науке не имеет. Во-первых, где данные о том, насколько больше стало людей со слабым здоровьем? Нет таких данных, это просто какие-то фантазии чьи-то. Если они есть, давайте из них исходить. Если их нет, то о чем мы говорим?

Далее. Предположим, хорошо, что раньше люди со слабым здоровьем умирали в 10 лет, потому что заболевали простудой и отдавали концы. Хорошо, а сейчас я не умираю, потому что есть антибиотики, и их вылечу. Дальше что? Антибиотики-то как бы есть, они не денутся никуда. А эти люди могут быть умными, полезными, продуктивными. То, что они не умерли от простуды, — это плюс.

То есть опять получается чисто умозрительное предположение, что есть какие-то плохие, от них надо избавляться, есть хорошие, какие-то тоже такие воображаемые, абстрактные абсолютно, которых нужно размножить. И, наконец, когда люди должны были заниматься охотой и собирательством, понятно, что человек хромой не мог этим ничем заниматься и умирал с голоду. Сейчас мы занимаемся совершенно другим. Многие люди работают с тем или иным применением интеллекта. Так что, в общем, хромота очень слабо влияет в таком случае на продуктивность и ценность.

Это, кстати, все равно снижает шансы оставить потомство, потому что люди такие, знаете, сволочи, они не очень любят с больными создавать пары и размножаться. Хотя и бывает всякое. Поэтому можно сделать такой же абсурдный по своей сути и чисто умозрительный довод о том, что никакого прекращения естественного отбора нет, просто потому что сейчас важен интеллект, а не быстроногость. А людям с низким интеллектом жизнь в современном индустриальном обществе дает множество шансов перестать жить: перебегать дорогу на красный свет, водить машину пьяным, употреблять наркотики и алкоголь, баловаться с оружием и опасными предметами, лазить по всяким заброшенным многоэтажкам зимой и падать оттуда, поскользнувшись. Короче, премию Дарвина отхватить сейчас шансов, наверное, не меньше, а больше, чем у какого-нибудь средневекового человека. Вас, конечно, не сожрут волки, но с вами что-нибудь случится. Какая вам разница в конце концов?

Для завершения поговорим о извечном споре о том, что важнее: гены или воспитание. Я прочел отрывок из работы доктора Пломина. Это такой генетик и психолог. Он знаменит своей работой по изучению близнецов. Из работы понятно, что гены действительно определяют многое. Похожей, кстати, точки зрения придерживался и покойный Ли Куан Ю. Тут, правда, с ним можно поспорить, учитывая, что он, во-первых, не ученый, а во-вторых, он как пример приводил своих детей. Знаете, дети правителя государства действительно могут прийти к успеху. Это, в общем, достаточно ожидаемо.

Да, это руководитель Сингапура, если кто не в курсе. Он, собственно, руководил Сингапуром с момента обретения независимости. А кто там у него сейчас, не сын ли у власти находится?

По-моему, сын, да.

Да, вот мне так кажется.

Кроме того, Пломин предлагает не забывать о том, что сами представления о талантах и способностях достаточно субъективны. Потому что если кто-то достигает успеха в профессии, это еще не значит, что он хорошо делает эту профессию. Он может быть просто большим балаболом и уметь себя продать, хотя реально ничего не делать. В основном либо паразитировать на чужом труде, либо просто там сказки годами какие-то рассказывать и так далее.

С третьей стороны, есть еще некоторые моменты, связанные с наследственностью. Я почитал про то, что генотипный разброс выше у мужчин, а не у женщин. И поэтому, как правило, у мужчин больше шансов вырасти не таким, как у родителей, совершенно.

Да, собственно, эволюция экспериментирует на мужчинах, поддерживает, так сказать…

…популяцию женщин.

Да, женщин. Эволюции не завезли феминизм.

Кроме того, я изучил несколько работ, посвященных практике усыновления. Впечатления у меня двойственные. Я сейчас не претендую на научность, но там, с одной стороны, многие усыновленные творили какую-то адовую дичь, которая даже не подпадает под ожидаемое. То есть они делали что-то такое, что еще надо придумать целенаправленно, по-моему. Например, одна какая-то девица мочилась в вазы. Она не хотела просто доходить до уборной и мочилась везде подряд, где придется. И только через несколько дней по вони догадывались, что в вазах у них в комнате. И она ничего, то есть: и что такого, дело-то житейское.

С другой стороны, я обратил внимание на такую корреляцию. Опять же, она на научную не претендует, а скорее на некое совпадение, может, у меня восприятие так получилось. Дичь творили в семьях, в которых усыновители действовали по принципу: «Ах ты наш воробушек, мы тебя приголубим под крылышком». Поэтому очень обижались, когда встречали вот такое в ответ. А семьи, в которых усыновленные вели себя нормально, они там, по тем примерам, которые я прочел, воспитывались в духе: «Я строг, и потому я не понравлюсь. Я строг, но я справедлив. У меня здесь нет социальной дискриминации. Мне плевать на гастарбайтеров, на цыган, на детей алкоголиков и уголовников. Вы все здесь одинаково приемные».

Возможно, все-таки воспитание действует сравнимо по силе, как и гены. Я, во всяком случае, на это надеюсь. И на этой надежде будем заканчивать.