Hobby Talks

В этом выпуске мы рассказываем об изобретениях 20 века - холодильниках и электробритвах, антибиотиках и авиалайнерах, шариковых ручках и микроволновках, рентгене и пылесосе.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели. В эфире 378-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от темы политического спектра и прочих либералов с консерваторами мы переходим к теме не менее интересной и несколько более исторической. Хотя не так уж сильно более исторической. О чем же мы сегодня поговорим? Мы поговорим об изобретениях XX века, которых в этом столетии было очень много. Даже больше, чем в XIX. Я вот интересуюсь, как XXI век себя покажет.

То есть мы сегодня поговорим про иприт, танки, атомную бомбу?

Это плохие изобретения. Лучше про что-нибудь более хорошее поговорим. И мы подумали, что лучше всего будет вспомнить всякие маленькие, уже привычные вещи, которые, однако, появились относительно недавно по историческим меркам и настолько сильно вошли в нашу современную жизнь, что мы себя без них уже плохо представляем.

Начнем мы, пожалуй, с такого предмета, который у всякого есть: шариковая ручка. У тебя вот есть сейчас под рукой шариковая ручка?

Да, вот прямо сейчас держу в руках.

У меня тоже есть, на столе лежит. Я ей периодически по работе в записной книжке пишу. Хотя, надо вам сказать, писать я ненавижу, и, например, шоу-ноты для себя с планом выпуска я всегда напечатываю в Word-файле.

Да, так вот, шариковая ручка вошла в широкое употребление начиная со второй половины XX века, а те, кто постарше, могут вам рассказать, как они в советских школах писали при помощи чернил, железных перьев на деревянных ручечках. Обязательно у какой-нибудь бабушки или тетушки вашей найдется какой-нибудь бывший одноклассник, который чернила пил, чтобы не писать ничего на уроке. У моей матушки, например, такое было в классе.

Тут же распространена была такая тема с промокашками. То есть если ты что-то написал, посадил там какую-то кляксу, можно было тут же незамедлительно промокнуть такой бумажкой специально. Дело в том, что писать вот этими перьями, макаемыми, можно только в достаточно жидкие чернила. Иначе у вас всё будет вязать и размазываться. А жидкие чернила плохи тем, что они с трудом сохнут и долго остаются сырыми. Даже если вы архиаккуратные и не посадите ни одной кляксы, то всё равно они будут достаточно долго сохнуть.

Те, кто смотрел художественный фильм про Ивана Васильевича, меняющего профессию, помнят, что там, когда дьяк Феофан пишет указ, он его песком зачем-то посыпает и сдувает. Вот это как раз был такой древний прообраз: вплоть до распространения в XIX веке промокательной бумаги он был в ходу. Например, я читал сообщение о каком-то ревизоре николаевской поры, я имею в виду Николая I, который пришел в какой-то там уездный суд и обнаружил, что там, судя по всему, дела вообще не ведутся никак, потому что он не нашел ни чернильницы, ни песочницы.

Вот песочница — это не в которой куличики лепить. Это в которой надо было посыпать бумагу специальным мелким-мелким песочком вместо промокашки. А с середины XIX века вошла эта идея с промокашкой. Появилась бумага, которая сейчас была бы похожа на современные салфетки, которые выдают в фастфудных ресторанах. Бумажная, пористая такая.

Да, да, да. То есть мягкая, на ней писать не получится особо. А вот для промокания как раз хорошо годится.

И хотя мы уже ничего этого не делаем, до сих пор, когда человеку говорят про письменные принадлежности, у него в голове может возникнуть образ пресс-папье. Это такая штука, похожая на печать, только с выпуклым обычно кожаным низом, на который нужно было надевать эту промокашку и, собственно, промакивать свои написанные листы.

Даже то, что уже к концу XIX века вошла в употребление перьевая ручка, в которую внутрь набирались чернила, не сильно облегчало работу. Потому что те, кто вообще пользовался перьевыми ручками сейчас, не очень себе представляют, насколько всё было хуже тогда, в конце XIX века и до изобретения шариковой. Почему все на шариковую перебежали? Эти ручки постоянно протекали. У меня, например, ни разу такого не было, чтобы протекла перьевая ручка. Хотя она у меня не супердорогая, обычная.

Эти ручки плохо писали на скверной бумаге, на которой вам приносили всякие талоны разносчики и почтальоны. Эти ручки плохо и даже совсем не писали, если вам нужно писать на вертикальной стене какой-нибудь. Потому что чернила отливали, и они же чисто гравитационному принципу подчиняются, они жидкие. Да и, кроме того, они достаточно быстро кончались. Опять же, потому что они жидкие и поэтому занимают сравнительно большой объем для количества текста, которым можно написать это всё.

Но вот наконец в самом конце XIX века был получен патент на сам по себе шарик. Это еще не была шариковая ручка, потому что предполагался такой, скорее, маркер, по нашим представлениям, чтобы писать на всяких там объявлениях, досках и тому подобном, на ящиках помечать их, чтобы было можно. Изобретение не особо пошло, но зато, когда на него обратили внимание, патент-то к тому времени уже истёк. Братья Биро, венгры, уехали в Аргентину. Тогда много кто уезжал в Аргентину, из-за чего Аргентина, наверное, самая белая страна Латинской Америки. Большинство людей похожи на каких-то не то немцев, не то итальянцев.

Итальянцев скорее, чем латиносов.

Итальянцев там много, надо сказать. И братья Биро создали ручку более современного образца, которую к 43-му году они запатентовали и стали продавать у себя на новой родине. Она так и прославилась поначалу как «биро». А вскоре она попала на рассмотрение к англичанам и к американцам, у которых основными потребителями стали военно-воздушные силы США и Royal Air Force в Великобритании. Почему именно летчики, как ты думаешь?

То, что карандашом, наверное, неудобно писать.

Карандашом-то да, но дело в том, что ручки на жидких чернилах на большой высоте начинают нещадно течь. И пользоваться ими нельзя вовсе. Смысл изобретения Биро был не в том, что они придумали этот шарик. Я уже сказал, что его до них изобрели. Это дело нехитрое. Проблема была в другом. Они сумели соединить шарик необходимой степени свободы и пасту необходимой плотности, вязкости и всякого такого. Вот этот стержень для ручки, который мы сейчас просто выкидываем, тогда предполагалось, что они будут заправляться. Сейчас мы уже перешли на всё одноразовое. Этот стержень с пастой и был основой их изобретения. И он позволил нам пользоваться шариковой ручкой невозбранно.

Так что годам, по-моему, к 70-м она добралась и до советских школ. Но по каким-то ускользающим от меня причинам промокашку, судя по воспоминаниям стариков, продолжали вкладывать чуть ли не до 80-х. Правда, она уже начинала походить не на промокашку, а просто на какой-то непонятный листик, вкладывавшийся чисто для очистки совести, потому что таков был план и так далее.

Вот таким образом мы с вами все сейчас легко записываем, не переживаем, что у нас кончатся чернила, что чего-то куда-то протечется, что запачкает карман рубашки вам. Очень хорошая вещь.

Да.

Другой маленькой, но очень нужной вещью стала безопасная бритва, которую, опять же, стали изобретать еще в XIX веке путем присобачивания к лезвию старорежимной опасной бритвы всяких боковых нашлепок. У меня вот опасной бритвы нет, у меня есть шаветка, которая снаряжается безопасными ножичками. Вот можно считать, что шаветка — это разновидность такой ранней, еще из XVIII–XIX веков, безопасной бритвы.

Но то, что мы сейчас именуем безопасным станком, то есть Т-образный станок с прямоугольными ножичками, было запатентовано только в 1901 году человеком по имени Кинг Джиллет.

Небезызвестный.

Да, да. Кинг Джиллет намучился с традиционным бритьем и поэтому занялся изобретением какого-нибудь безопасного и при этом удобного в использовании агрегата. Дело в том, что плохие бритвы было трудно точить, и тупой бритвой легко порезаться. Даже дорогие бритвы могли вам распороть всю щеку, если дрогнет рука молодого хирурга. Из-за чего многие мужчины были вынуждены постоянно ходить в цирюльни и бриться там.

Хорошо, если это как у меня. Я могу бриться раз в неделю, и то только потому, что завел такую привычку. А так я мог бы и по три недели не бриться, никто бы особо ничего не замечал. А как быть людям, которые вынуждены бриться каждый день, а особо мохнатые даже два раза в сутки, утром и вечером, говорят, бреются? Я таких, правда, лично не знаю, но утверждается, что такие есть.

Бывает и такое, да.

Да. Что было ключевым в работе Кинга Джиллета? Не то, что он придумал вот этот станок и сменные ножички для него, а то, что ему удалось создать такой ножичек, который был бы одновременно достаточно острым, чтобы хотя бы раз им можно было побриться, и, во-вторых, достаточно дешевым, технологичным и легким. Просто потому, что идея Т-образного станка вообще-то и в XIX веке вполне себе существовала. Но она использовала не штампованные тонкие ножички, а кованые, достаточно массивные. Что делало его дорогим и, в общем, невыгодным по сравнению с опасной бритвой и вложением. Вы на этих ножиках разоритесь. Надо их точить, точить. Они же стачиваются постепенно. Надо новые покупать. В общем, это всё дело гиблое.

А Кинг Джиллет начал штамповать их из углеродистой стали. Он рассудил, что нержавейка тут не нужна, потому что вы два раза побрились и выкинули его к чертовой матери. А ржавеет оно или не ржавеет — это совершенно не ваша проблема. Вот так и началась история компании Gillette, продукцией которой я, кстати, пользоваться перестал. Перешел на продукцию их конкурентов, которая, кстати, связана и с предыдущим упомянутым изобретением — шариковой ручкой. Я говорю, разумеется, о компании BIC.

Да. Ты помнишь, из-за чего прошла эта кампания по отказу от джиллетовских лезвий-то?

Из-за их этой мерзотной рекламы про токсичную маскулинность.

Угу. Вот. И поэтому в 2020 году реклама, которую показала Gillette, там каких-то суровых и брутальных пожарных изображала, которые мчатся тушить лесные пожары, по-моему, в Австралии. Про токсичную маскулинность уже нет желания разговаривать. Посчитали убытки.

К сожалению, у безопасной бритвы есть тот минус, что ее использование всё равно предполагает пену какого-то рода, а также теплую воду. И если с удобством пены мы, по крайней мере, лишены необходимости, как наши дедушки, взбивать какое-то там мыло в чашке помазком, — у меня дома до сих пор два помазка от покойного Льва Арсентьевича остались, вот он никаким пенам не доверял, всегда взбивал мыло сам, он был олдскульный такой, — то потом я попал на военные сборы, где, чтобы выбрить голову, мне нужно было пользоваться артезианской скважиной 50-метровой глубины.

Неплохо.

Да. К сожалению, на 50-метровой глубине температура воды такова, что к бритью совершенно не располагает. Намучился я тогда. Так вот, помимо меня, как-то раз намучился некий полковник Шик, американец. Считается, что полковник Шик, то ли проходя службу, то ли еще каким-то образом вынужденный жить на северах, на Аляске, а потом на канадской территории, столкнулся с проблемой. На Аляске довольно холодно, и постоянно нужно было греть воду, чтобы побриться, а это создает ненужные проблемы.

Поэтому считается, что первой популярной электробритвой, запатентованной в мире, стала как раз шиковская. Он это сделал в 1930 году, хотя и до этого были патенты на бритвы, движимые электричеством. Но поскольку электричество тогда еще не настолько укоренилось, идея как-то не очень пошла.

Первыми принципами работы электробритв было вращающееся лезвие. Как вот у многих советских с такими круглыми головками. Там такой маленький пропеллер, закрытый решеточкой. Вы прижимаете решеточку к щеке или к голове, волосы просовываются туда и беспощадно обрубаются пропеллером. Кроме того, был разработан вариант с такой мелкой сеткой внутри, которая движется быстро-быстро взад-вперед и попавшие волоски обрубает таким образом.

Это сразу всё упростило для мужчин, которые, хотя и имеют доступ к электричеству, зато не могут себе позволить тратить по полчаса на взбивание пены, сидение перед зеркалом и аккуратное снимание щетины движением за движением. Также это позволило быстрее брить головы. Для голов, правда, был еще такой полезный предмет, который еще для стрижки овец использовался: ручная машинка для стрижки, которая выглядела как такие щипцы с противостоящими друг другу лезвиями, как у ножниц. Вы их так сжимаете-разжимаете, в них пружина разжимающая, и они движутся вперед-назад друг к другу, состригая шерсть с овцы. Примерно такие же стали использовать для стрижки волос у людей.

Я лично такую держал в руках. Опять же, на сборах там такие были. Видимо, на случай, если атомный взрыв своим электромагнитным импульсом уничтожит все электробритвы, то вы можете всё равно постригаться. Потом к этому механизму приделали электрический привод, и получилась машинка для стрижки. Она же триммер, который используется в парикмахерских, чтобы подравнивать сзади, стричь под машинку, с помощью разных насадок регулировать длину волос.

И благодаря вот этим изобретениям, скажем, в 20–30-е годы типичной прической для рабочего класса стала разновидность бокса или полубокса. То есть выбриваются виски, выбривается затылок, остаются только сверху волосы, которые тоже подстригаются машинкой с другой насадкой до определенной длины и там укладываются налево, назад или еще как-нибудь. В Северной Корее до сих пор так многие ходят в связи с официальными распоряжениями. Так сильно изобретение электробритв повлияло на человеческую культуру.

Давайте отвлечемся от земли и воспарим куда-нибудь к небесам. Потому что в 20-х годах распространились путешествия на самолетах. Считается, что самой первой авиалинией стала открывшаяся в 1914 году линия сообщения между Тампой и Сент-Питерсбергом. Не тем, который был столицей Российской империи в этот момент, а тем, который в США, в одном из… я уж не скажу, какой штат, не уверен в этом. У них Сент-Питерсбергов там до задницы. Даже Том Сойер в одном жил.

Эти первые полеты, которые стали популярнее в 20-е и 30-е, выглядели совсем не так, как мы сейчас привыкли. Вот я регулярно совершаю перелеты между Москвой и Питером. Следующий будет в конце месяца, видимо. И я воспринимаю этот самолет примерно как автобус междугородний или электричку. То есть в него все набились, расселись, час — и ты уже там. Все выбегают и отправляются дальше, куда им надо.

В 20-е и 30-е самолеты совершенно не так действовали. Во-первых, они были маленькие. Они стоили очень дорого из-за этого. То есть никаких там лоукостеров и бюджетных авиалиний, которые в Советском Союзе были, — многие любят похваляться, как можно было за какие-то 12 рублей куда-то там полететь и так далее и тому подобное. Сейчас, конечно, не за 12 рублей, но в Питер туда-обратно можно вполне за 3000 смотаться, не учитывая стоимость, правда, такси до аэропорта, но это тоже решаемо. Теперь там всякие поезда, аэроэкспрессы, маршрутки.

А тогда это стоило дорого и воспринималось как такое экзотическое путешествие для состоятельных господ. Поэтому самолеты были обязательно разукрашены изнутри, навевая ассоциации с каким-нибудь «Восточным экспрессом», на котором только еще пары не хватало, чтобы кого-нибудь зарезали и все были вынуждены срочно искать убийцу за те два часа, которые остались до прибытия. Там обязательно предлагался выбор всевозможных деликатесов, наливали шампанские вина. Бортпроводники были разодеты во фраки. Причем изначально это были исключительно мужики, поголовно.

Первую женщину на самолет в бортпроводники назначили, по-моему, в 30-м году, и то только потому, что она была медсестрой. Авиакомпании надоело, что публика начинает пугаться, падать в обморок, или еще что-нибудь с ней делается, а на борту нет никого, кто был бы квалифицирован оказывать помощь. Вот они поэтому взяли женщину в качестве бортпроводника из-за того, что она была медсестрой. Примеру последовали многие другие, так что вскоре авиалинии, по крайней мере в Америке, были наводнены медсестрами на должностях бортпроводников. Это упоминалось в рекламе: мол, с нами можете не бояться за свое здоровье, у нас там полный штат медсестер специально для этого.

Но, несмотря на все эти прекрасные вещи вроде шампанского и украшательств, сам полет был по сравнению с современным очень некомфортным. Одна из причин была в том, что звукоизоляция была ужасной по нынешним меркам, и самолет здорово гудел. Кроме того, это был самолет всё-таки поршневой, спереди пропеллер жужжит. Нам хорошо, где двигатель где-то там под крыльями далеко. А он прямо в корпусе и передает вибрацию.

Еще одна проблема была в том, что сейчас самолет летит где-нибудь на высоте в 12 километров, где нет никакой погоды, ничего, все облака внизу. Хотя, конечно, бывает всякое, но в норме там светит солнце и ничего не происходит. А главное, там очень разреженный воздух. Самолет летит быстрее, меньше шумит из-за того, что воздух разреженный и хуже передает звук, меньше риск во что-нибудь влететь. А то вот был случай, когда в туманный день, правда, не пассажирский самолет, к счастью, а тяжелый бомбардировщик, влетел в Empire State Building.

Да, произошло, конечно, неудобно.

Даже неудобно вышло. А тогда все самолеты летали низко, из-за чего там и трясло сильнее, и всякие грозы и облачности влияли, и летели они медленнее и шумнее. Так что комфорт был не тот.

Правда, кое-какие моменты, которые нам сейчас знакомы по дальним перелетам, уже тогда были. Куда-нибудь в Таиланд если лететь, вам, наверное, будут показывать кино. Иногда это прямо в спинку вашего кресла вделано, втыкаете наушники и смотрите там себе. Или даже в примитивные видеоигры можно поиграть. А иногда это, как было лет, наверное, 20 назад, такие телеэкраны в проходах через каждые три метра примерно. И можно смотреть в них коллективно.

Похожим образом было устроено развлечение и на перелетах в 30-е годы. Там просто ставился в хвосте салона проектор, и на переднюю стенку салона вешался экран. Вам показывалось кино про то, как Чарли Чаплин спотыкается и падает в грязь, или что-нибудь такое. То есть такой вот уже тогда был появившийся тип развлечения.

Сейчас мы можем послушать музыку, когда в самолете летим, или даже радиопередачу какую-нибудь, подкаст, если есть доступ к интернету. В 30-е это тоже было. То есть выносился, ставился радиоприемник, в него включалась куча наушников, каждому пассажиру выдавалась пара. Они надевали и могли слушать радио. Кто не хотел, хотел спать, тот наушники не надевал и спал себе спокойненько.

А в 35-м году появился первый пассажирский самолет, который был относительно похож на то, как мы сейчас это представляем, — Douglas DC-3. Вот когда вам всякие типа атомпанковые самолеты показывают, они все основаны дизайном на том «Дугласе». То есть у него современный с виду фюзеляж, двигатели поршневые разнесены по крыльям. Выглядит, в общем, примерно в соответствии с современным представлением. С него все стали брать пример.

И сразу после Второй мировой самолеты начали летать гораздо выше и забираться на высоты, к которым мы сейчас привыкли. Салоны тоже стали делаться больше. Билет стал стоить дешевле из-за того, что больше пассажиров стало. Всякие шампанские вина тут, конечно, поубрали. Но зато стало можно лететь куда-нибудь на Гавайи из Америки, на курорты летать, перемещаться между соседними странами в деловых поездках. Это сделало глобус сразу очень маленьким.

То есть, не говоря уже о том, что вы можете отправиться на курорт и вообще могли перемещаться между разными частями протяженных стран, вот таких как США, к примеру, в течение часов, и в один день побывать на другом конце страны и вернуться обратно, — это сразу революционизировало жизнь, всё стало сразу быстрее. Появилась экстренная доставка всяких деликатесов на самолетах в места, где о них дотоле и не слыхали. Авиапочта тоже всё сильно ускорила. Следующим таким скачком будет только появление электронной почты. Изначально факсов, конечно, а потом и электронной почты. Вот так сильно это повлияло на нашу культуру.

Продолжительность жизни с начала XX века, как считается, в развитых странах скакнула лет на 30–40. И одним из ключевых факторов в этом стало появление антибиотиков. Вот, например, Ауралиен, что было бы, если бы мы с тобой в начале XX века подхватили туберкулез?

Вилы нам были бы, скорее всего.

Но мы бы с тобой покатались бы по всяким там курортам, на солнышке греться.

На солнышке, на воды, там еще куда-нибудь. Но в конечном итоге нам были бы с тобой вилы лет за 5–10, я думаю.

Месяц — это максимум.

Так было со многими. Например, знаменитый ганфайтер Дикого Запада Док Холлидей как раз ганфайтерством в Диком Западе занялся, потому что у него ТБЦ с 16 лет был. Он от матери своей подхватил. Ему врачи посоветовали поехать куда-нибудь там на Аризонщину, где сухо, тепло. Вот он и поехал и стал там стреляться с бандюганами.

Многие ездили в Италию, в Южную Францию, в Европе. Ездили они далеко, но толку с этого было мало. Если вы подхватывали воспаление легких в начале XX века, то, скорее всего, ничего бы хорошего вас не ждало. От воспаления горла умер бывший президент США Джордж Вашингтон. Но считается, что не столько от воспаления, сколько от того, что ему сделали кровопускание в таких масштабах, что и без всяких проблем с горлом концы отдать можно. Если бы были современные средства лечения, этого бы не понадобилось.

Что делать, если у вас, скажем, заражение какой-нибудь царапины на руке или на ноге? Тоже ничего особенного не поделаешь. Надо ампутировать и надеяться, что не слишком низко ампутировали и что не пойдет микроб дальше. Еще переливание крови надо делать тоже. Но ампутировать — это уж обязательно. Многие ампутироваться не хотели, надеялись, что как-нибудь так обойдется, но не обходилось практически никогда. И прочее, прочее, прочее. Дифтерит подцепили — всё, приехали. Способы лечения: сделать трахеостомию и молиться, что оно как-нибудь пройдет быстрее, чем вы от истощения общего помрете.

Трахеостомия — это значит что? Это значит, что вам прорежут трахею, чтобы вы дышали через дырку в горле. Дело в том, что при дифтерии дыхательное горло забивается такими болезненными пленками, и человек умирает просто от удушья, если он не умрет раньше от общей интоксикации. В общем, плохо всё было для нас с вами.

А еще хуже стало, когда началась Первая мировая война. Потому что это была война с осколочными снарядами, гранатами и всяким таким. Что означало множество шрапнельных, осколочных ранений. В современном английском слово shrapnel обозначает именно осколок, то есть от чего угодно, в принципе, даже не от шрапнельного снаряда как такового. И в эти раны попадала грязь, начиналось заражение. Попытки лечить раненых при помощи антисептиков, то есть, проще говоря, йодом намазать — самый простой пример антисептика, — ни к чему не приводили из-за того, что раны были глубокими, с неровными краями. Антисептик всюду не доставал. И вот начиналось заражение крови, и человек помирал нехорошим образом.

Один шотландец, Александр Флеминг, пытался бороться с этой проблемой. Он, например, построил муляж такой раны: взял пробирку, на огне ее нагрел, изогнул ее как змеевик такой, чтобы получилась как будто рваная рана. Загрязнил ее всякой дрянью, потом попробовал с помощью антисептика очистить бульон. Разумеется, ничего не очистилось, в закутках грязь осталась. И ему стало ясно, что надо исходить не из самой раны, а исходя из бактерий, которые вызывают заражение, и найти какой-то способ именно против них.

У многих людей есть недостатки всевозможные. И для типичного шотландца стереотипными недостатками являются пьянство, а также сварливый, неуживчивый характер. Однако у доктора Александра Флеминга недостаток был совсем другой. Он был человек увлеченный и немножко неряшливый.

Да, на наше счастье.

Да, на наше счастье. По этой причине он как-то раз позабыл очистить чашку Петри. Чашка Петри — это такое маленькое плоское лабораторное блюдечко, в котором разводят культуры бактерий. И он обнаружил, что по его недосмотру в этой чашке завелась плесень.

Да, он куда-то поехал на выходные или куда-то в отпуск. По-моему, он в отпуск поехал на неделю или на сколько-то. Вернулся — а там плесень. И что же плесень?

И плесень, как выяснилось, совершенно истребила стрептококковую культуру, которая там сидела в этой чашке изначально. Была заботливо посеяна.

Да. В принципе, похожее воздействие было уже в начале XX века открыто одним ученым, который заметил, что некоторые химические красители похожим образом действуют на некоторые культуры микроорганизмов. И он даже лечил сифилис с помощью этого открытия, назвав его химиотерапией, из-за того что химический краситель. Сейчас этот термин не используется, потому что появилась химиотерапия для лечения рака, но начало было положено уже тогда.

Тем не менее Флеминг, начавший наблюдать за этой замечательной плесенью — рода Penicillium был грибок, — обнаружил, что она действительно выделяет некое вещество, которое оказывается ужасно губительным для стафилококков и стрептококков, которые он подсаживал в чашке. Это вещество ему удалось выделить, и было названо пенициллином.

Правда, от выделения названия до практической применимости было еще довольно далеко, и к работе пришлось привлекать оксфордских специалистов по фамилии Флори и Чейн. Чейн, который с усами, и Флори, по-моему, в очках. Я их всё время путаю, могу тут ошибаться. Посмотрите потом на фотки. Флеминг отзывался о Флори и Чейне с большим уважением, говорил, что с ними работать он мечтал всю свою жизнь.

Им, а также еще нескольким специалистам, которые работали над превращением пенициллина в промышленно производимое лекарство, предложили патент, но они все хором отказались. Знаешь почему?

Почему?

А они считали, что столь ценное изобретение постыдно делать источником наживы для себя.

Молодцы.

Да. Поэтому на пенициллин, можно сказать, оформили Creative Commons лицензию.

Да.

Этот пенициллин стал очень важным в связи с начавшейся Второй мировой войной, уже шедшей на самом деле ко времени его синтезирования. Он помогал и с инфицированными ранами, и с ожогами от всяких там бомб и огнеметов. От подцепленной в послевоенной Японии гонореи тоже помогал неплохо.

Да. В общем, очень удачно они его открыли.

Очень удачно они его открыли. Я читал, например, историю, как в конце войны одна девочка умирала в США от заражения крови. И отец чуть с ума не сошел, обежал все мыслимые инстанции и добился того, чтобы пенициллин выделили его дочери. И там на самолете врач прилетел, чтобы ее лечить. А нужно было особое разрешение, потому что всё было для фронта, всё для победы.

Кроме того, появление антибиотиков не только сделало смешными для нас многие болезни, от которых раньше можно было помереть, типа пневмонии, оно еще и послужило одним из столпов для начавшейся в 60-х годах сексуальной революции. Потому что до того сексуально революционировать было довольно чревато тем, что подцепишь сифилис и потом будешь лечиться впрыскиванием ртути, как вот Булгаков лечил там всех страждущих. Не будешь, потом превратишься в такое, что лучше застрелиться. А тут появились антибиотики. Сифилис можно вылечить на счет раз, так же как гонорею и прочее. До СПИДа еще далеко. Он только в 80-е годы появился. Поэтому начался секс, наркотики, рок-н-ролл. Так вот это повлияло на нас.

Сейчас, к сожалению, антибиотики приобрели такую спорную славу из-за того, что в 60-е годы ими слишком сильно увлекаться начали. Я даже читал статью той поры в советском альманахе «Эврика», который призывал осторожнее с антибиотиками. Там была такая примечательная карикатура, где такой пивной бар для вирусов, где сидят такие вирусы, им подают антибиотики в качестве коктейлей.

Потому что существует такая вещь, как резистентность, которая вырабатывается у микроорганизмов к антибиотикам. На вирусы они и вовсе не действуют, как теперь считается, хотя в старых руководствах почему-то иногда встречаются показания к терапии антибиотиками против некоторых вирусов, и непонятно, что это было. То ли тогда они были нерезистентными, и оно действовало, то ли, может быть, это просто заблуждение. Непонятно.

Скорее всего, там, может быть, гасились осложнения, которые потенциально возникали.

Вероятно, просто сопутствующие инфекции гасились. К примеру, был такой метод лечения туберкулеза одним из старых антибиотиков, который изначально действовал на туберкулез так, что даже с пустой бутылочки от него можно было взять мазок, и туберкулез там весь погибал в радиусе метров. Постепенно он стал вырабатывать резистентность. Сейчас поэтому туберкулез лечат коктейлем из других, более совершенных антибиотиков.

Да. Как вырабатывают бактерии резистентность к антибиотикам? Очень просто. Вот у вас есть там 100 бактерий. Они примерно более-менее все одинаковые, немножко различаются между собой по части генетического своего разнообразия, потому что они все очень быстро плодятся. И иногда они плодятся с различного рода мутациями в своем геноме. Так вот, антибиотик, например, убивает у вас 97 из этих 100. Три остаются по каким-то причинам, не очень понятным. Этого недостаточно, чтобы человека загнать в могилу или как-то негативно на его здоровье сказаться. Но при этом эти самые три бактерии, скорее всего, в силу тех самых причин, из-за которых они не погибли, дадут потомство. И это потомство уже будет менее восприимчиво к этому самому антибиотику.

То есть вот у вас из этих трех бактерий через несколько часов будет их целая туча. Опять же, какие-то из них мутируют, какие-то из них будут приспособлены чуть лучше, какие-то чуть хуже. Но в конечном итоге, если этот процесс повторять очень-очень много раз, а бактерии являются идеальными биологическими машинами для того, чтобы этот процесс повторять, потому что они очень быстро плодятся, у вас рано или поздно получится, что все эти бактерии, которые обитают в условиях подверженности антибиотику, — в конечном итоге уцелеют только те, которые к нему резистентны тем или иным образом. То есть в силу каких-то своих особо генетических причин они к нему невосприимчивы. И поэтому чем это опасно? Действительно, это опасно тем, что вы можете такую заразу подцепить, и обычными антибиотиками вам, скорее всего, ничего сделать не удастся. Вам придется, как Домнин правильно сказал, как в случае с туберкулезом, и не только с туберкулезом, на самом деле, тоже, — придется всё это лечить коктейлем либо из нескольких редко употребляемых антибиотиков, либо суперстарых, которые уже все давно позабыли. Пенициллин, например.

Например, если я хочу пойти сейчас в аптеку, у меня там, я не знаю, что-нибудь происходит. Например, зуб мне удалили и говорят: «Дружище, у тебя там всё было очень плохо», или там у тебя воспаление было какое-то. Иди купи антибиотики. Вот мне сейчас пропишут в Стокгольме пенициллин. Самый банальный. Просто потому, что он использовался настолько давно, что многие бактерии уже забыли, как с ним бороться.

Это достаточно распространено. Вот, например, эпидемия фитофтороза, вызвавшая страшный голод в 60-х годах XIX века в Ирландии, была вызвана именно тем, что утащенный из Америки столетием назад и окультуренный в Ирландии картофель давным-давно позабыл своего старого врага и разучился с ним бороться. Когда случайно приехала фитофтора из Америки, оказалось, что у картошки нет к ней никакого иммунитета. Вот так же и у бактерий.

Причем, обратите внимание, вы можете никогда в жизни не злоупотреблять антибиотиками, вы можете всё делать как надо, но тем не менее антибиотиковая резистентность будет не у вас же, правильно, а у самих бактерий. Поэтому то, что какие-то другие люди вели себя неосторожно, не доводили до конца лечение, позволили бактериям сформировать иммунитет, оно сыграет плохо в вашем случае.

Другие медицинские открытия XX века, которые позволили здорово облегчить нам существование, связаны с радиацией. Как известно, Вильгельм Рентген, а также Анри Беккерель в конце XIX века открыли радиацию, изучая радий. Сам по себе радий сейчас практически не используется в коммерческом смысле, но название от него осталось. А от Вильгельма Рентгена даже замечательный термин, обозначающий рентгенографию, то есть способ получения изображений организма при помощи просвечивания его лучами.

Как это называют англоязычные? Просто X-лучи, X-rays.

Собственно, Рентген тоже их так называл. Это у нас сейчас принято называть его по имени. Если бы Рентген называл сам в честь себя, то получалось бы как-то не очень скромно.

Лучи имени себя.

Да, имени меня любимого, вашего меня. Было бы очень странно, поэтому да. Это действительно слово «икс-лучи», потому что он сперва не понял, что это. И просто как-то надо было их ему обозначить. Он их и назвал X-лучами, поскольку они не видны невооруженным глазом. Вот он их так и назвал. Таинственные лучи.

Изначально для того, чтобы просвечивать организм и видеть кости, применялся так называемый рентгеноскоп. Рентгеноскоп — это то, что в американских мультиках традиционно показывается в виде рентгена. Или вот как в художественном фильме «Вспомнить всё» было. То есть вот эти картинки: за такой экран ты заходишь, и там такой скелетик забавный пляшет. В, например, игре Two Point Hospital вместо нормального рентгенографа применяется именно рентгеноскоп. Хотя сейчас ничего подобного нет.

Казалось бы, это же прикольно, когда заходишь, там такой скелетик. И до сих пор на агитационных материалах на всяких изображается так. Почему же отказались от этого замечательного метода и перешли к унылой рентгенографии, где тебе выдают какую-то непонятную черную пластиковую картинку, где что-то там такое видно? Почему?

Потому что это вредно.

Неужели? В рентгенографии тебя так: щелк — и всё, как в фотографии, и свободен. А рентгеноскоп — это значит, что ты встал в поток ионизирующего излучения и стоишь, пока врач такой: «Так, подождите, подождите, поверните-ка вот так, теперь руку поднимите, ладно, всё, выключаем». И в начале XX века, в самом начале, правда, допустимой считалась доза излучения, приводившая к покраснению кожи.

Ого-го.

Да. То есть радиационный ожог фактически. Действительно, радиационный ожог. В одной из первых попыток использовать радиотерапию Леопольд Фройнд такой, он пытался лечить невус у пациента, а в результате вместо невуса получилась язва, никак не заживающая.

Перестарался. Класс.

Да, и бывали всякие эксцессы с этими рентгеноскопами. Например, считается, что в коммерческом смысле его использовал Томас Эдисон. Он всё использовал в коммерческом смысле, абсолютно, даже электрический стул умудрился. Так вот, он устроил рентгеноскоп в смысле аттракциона, чтобы люди заходили и все такие: «Смешной скелетик какой». Пришлось его закрыть, потому что мужик, который должен был этим рентгеноскопом управлять, умер от лучевых ожогов.

Офигеть.

Да. Полный был трэш, так что перешли на рентгенографию, которая тоже изначально по нынешним меркам была ужасающе опасной. Был случай, когда снимали сломанную ногу, и в итоге ее просто пришлось ампутировать к чертям из-за радиационного поражения. Сейчас такого, к счастью, нет.

Сейчас, если у вас, допустим, в легких что-то не то, инфекция в бронхах, можно сходить на рентген и после того, как сделают снимок, почувствовать себя немножко лучше. Потому что радиация будет слишком слабой, чтобы навредить вам, но вот бактериям…

Не навредит бактериям.

Вообще, конечно, да. При прочих равных все эти флюорографии и прочие мероприятия, когда вас облучают какими-то X-лучами, они настоятельно не рекомендуются к частому применению. Поэтому, если у вас есть возможность этого избегать, лучше этого избегать. Когда это применяется? Чаще всего, когда вас проверяют, либо вам делают ту же самую флюорографию, либо у вас там что-то, например, с зубами, то есть рентген-снимок зубов. Это две самые наиболее распространенные причины подвергнуться медицинскому ионизирующему излучению.

К сожалению, до публики всё это доходило достаточно медленно. И некоторое время продавались самые разнообразные, в лучшем случае шарлатанские, а в худшем случае просто убийственные девайсы и лекарства, содержавшие что-нибудь радиоактивное. Например, мы могли приобрести себе зубную пасту с торием.

С торием?

Да, с торием. Апофеозом стал, во-первых, скандал со средством «Радитор», которое продавал какой-то жулик, не имевший никакого образования, и которое привело к гибели одного известного стрелка и бывшего чемпиона по гольфу в США, некоего Байерса. Байерс два года лечился «Радитором» от последствий перелома руки, и в итоге его закопали в свинцовом гробу.

Класс. Фонил настолько, да?

Да. Жулик, который впаривал этот «Радитор», остался совершенно безнаказанным, продолжал продавать радиоактивное то и радиоактивное сё. Вот у нас сейчас всякие ионизаторы воздуха, он продавал «радиоактизаторы» воздуха. И фильтры для воды с подмешанным чем-нибудь радиоактивным, солями радия, видимо. Опять же, чтобы вы пили радиоактивную воду.

Справедливости ради надо упомянуть и про то, что у нас в России, в Советском Союзе, радоновые ванны регулярно применялись.

Применялись, да, и даже сейчас они как-то прописываются. С точки зрения доказательной медицины абсолютно неясно, имеют ли они какой-то эффект. Если имеют, то не отрицательный. И всё это очень сомнительно с точки зрения эффекта плацебо и печальных последствий радиации.

Но зато потом радиотерапию приспособили к разрушению раковых опухолей. Что, опять же, сильно продлило жизнь, поскольку до появления радиохимиотерапии большинство форм рака считались неоперабельными. Это значит, что всё, приехал. Если его нашли, значит, тебе конец. Ничего не поделаешь. Как в Crusader Kings: если у вас рак, то, скорее всего, всё, отмучились вы через некоторое время.

Ну и после всех этих скандалов было внедрено двойное слепое тестирование в начале XX века. Хотя всякие способы тестирования медицинских изделий и препаратов существовали еще с конца XVIII века, но они были недостаточно надежными по современным меркам. Почему, Ауралиен, называется двойное слепое тестирование?

Ну, потому что, собственно, там, во-первых, делятся люди на контрольную группу и на испытуемую. И, во-первых, почему оно двойное? Во-первых, сами люди не знают, в какой они находятся группе. А во-вторых, не знают даже те, кто проводит испытания. То есть там случайным образом это всё определяется: кто будет получать одно, кто будет получать другое.

Потому что если у вас будет не двойное, то либо люди будут считать, что: «О, ура, меня тут сейчас лечат».

Мне дали чудо-средство, да. Я чувствую себя как никогда раньше.

Да-да-да. И будут здороветь на глазах за счет эффекта плацебо, который является реальностью в полнейшей. То есть это будет совершенно невозможно — понять, что там происходит. Кстати говоря, результаты вот этих замечательных медицинских испытаний как раз сравниваются именно по сравнению с эффектом плацебо. Потому что если у вас будет третья группа, в которой вообще ничего не будет происходить, у вас там будет всё еще хуже, скорее всего, даже по сравнению с той группой, которая контрольная, где, собственно, плацебо раздают. Там улучшения тоже будут. То есть сравнивается действие лекарства именно с плацебо.

А с другой стороны, почему врачи не должны знать об этом? Потому что они там в своих отчетах начнут приписывать сразу незамедлительно, сознательно или подсознательно, чудодейственные лекарственные свойства этому препарату, на котором проводится испытание. Поэтому оно двойное.

Да, они при контакте с испытуемыми могут бессознательно демонстрировать особое внимание к тем, кого они считают получающими ценные лекарства. И от этого те будут чувствовать себя иначе. То есть если их там осматривают полчаса, а их соседа пять минут, то на них будут наблюдаться какие-то изменения. Значит, они есть. Значит, пациент себя должен и чувствовать лучше.

Но, в общем, это всё приводит к искажениям. Более того, тут даже вообще примитивная логика. Если с вами врач разговаривает вкрадчивым голосом, долго вам всё объясняет и выказывает вам поддержку, вы себя будете чувствовать просто лучше. То есть ваша биохимия и организм будут работать лучшим образом. Вы получили от него поддержку, вам становится легче уже за счет вот этого.

Окситоцин у вас полезный.

Ну правильно, да. У вас там гормоны вырабатываются, окситоцины всякие, эндорфины и прочее. То есть с вами поговорили по-человечески. Мы как социальные обезьяны, люди, этому эффекту очень-очень сильно подвержены. Именно поэтому, кстати говоря, так важно, чтобы врачи умели разговаривать адекватно. Собственно, слово «врач» — от слова «врать». Изначально это, конечно, имело след каких-то там шептунов, которые «колдуй, баба, колдуй, дед» скажут. Но в современном смысле получается, что это тот, кто поговорит с пациентом. И, например, Теофраст Парацельс советовал никогда не говорить пациентам, что болезнь неизлечима. Надо говорить, что конкретный врач сейчас не может ее излечить, а то вы еще хуже наделаете и его совершенно убьете своими словами.

С другой стороны, любой участковый терапевт знает, что без конца приходящих на прием бабок лечить надо просто тем, что с серьезным видом их осматривать, чего-нибудь их спрашивать, ели ли они сырые помидоры на ночь. Тогда бабки себя будут чувствовать лучше, потому что они ходят не потому, что они больные, а потому что они старые просто. Им хочется внимания какого-то. И, как ни странно, это работает. То есть бабки реально выходят и чувствуют себя лучше после того, как с ними поговорили, их осмотрели тщательно и всякое такое.

Это тоже писал Чехов, когда говорил, что если приходит мужик на лечение, то ему: чем болит, где? Вот вам то и сё приписано, пошел. Всё, мужик пошел, купил, выздоровел. Если дама какая-нибудь, барыня, то надо обязательно, чтобы драма и пафос: «Сударыня, мой долг — облегчить ваши страдания». И только так это будет работать. Иначе дама скажет: «Это какой-то плохой врач, он всё плохо лечит, вообще невнимательный».

Таким образом, двойное слепое тестирование позволило истребить изрядное количество фуфломицинов, популярных в былые времена, но, к сожалению, до конца эту миссию не выполнило, и сейчас ведется опять же тяжелая борьба. Только-только забороли гомеопатию и заставили ее помечать как гомеопатию, а не как лекарство.

Да, и то не везде забороли. Теперь ждем, пока вымрут участковые терапевты, которые ее прописывают. Такие есть.

И, наконец, вернемся к домам. Поговорим о бытовой технике. Ни один современный дом, я имею в виду жилище, не может себя хорошо чувствовать без холодильника. Потому что без холодильника мы с вами будем низведены до уровня XIX века, когда нужно было бегать постоянно в лавку то за яйцами, то за колбасой, как на работу туда ходить. Сейчас мы можем раз в неделю сгонять в ТРЦ, купить там припасов на неделю и всё сложить в холодильник.

Это, конечно, по принципу действия устройство относительно новое, но сама идея замораживания и охлаждения припасов не новая. Это еще в римские времена устраивали ледники в погребах, куда набивались с зимы лед и снег. А в жаркое время свозили с окрестных гор снег. Вот как в Израиле сейчас. Там с горы снег берут и свозят вниз, чтобы люди хоть посмотрели, что такое снег. Это было сделано из-за того, что понаехали туда ашкеназы, а им было обидно, что их дети не могут поиграть в снежки, как они когда-то.

Так вот, к сожалению, горы и снежки — это всё прекрасно, но это очень дорого и непрактично для масс населения. Зато у нас есть другой интересный эффект. Когда мы с тобой испытываем воздействие солнечного тепла и потеем. Зачем мы потеем?

Чтобы не перегреться.

Да, потому что пот с нас будет испаряться. А любое испарение всегда охлаждает поверхность, с которой оно, собственно, производится. И поэтому люди, которые сдуру обмазываются антиперспирантом с ног до головы, чего делать категорически нельзя, бывает, падают с тепловым ударом летом.

Так вот, идея с испарением и охлаждением в начале XX века привела к появлению так называемого кельвинатора, как назывался изначальный холодильник.

Кельвинатор.

Ну да, от лорда Кельвина, который вообще Уильям Томсон всю жизнь был. Так вот, дело в том, что использовался там набор веществ, которые испарялись при достаточно низкой, с нашей точки зрения, температуре, то есть не как вода при 100 градусах. Например, использовался аммиак, диоксид серы, метилхлорид, сернистый ангидрид тоже. Вот мы когда спичку с вами зажигаем, мы на короткое время чувствуем запах сернистого ангидрида. Вполне это характерно для спички.

Да, когда мы чиркаем спичкой, его попадает в воздух совершенно следовое количество, но мы его уже хорошо чувствуем. Так если он попадет в воздух в большом количестве, то мы быстро перестанем чувствовать не только его, но и вообще что-либо. Он страшно ядовитый. Поэтому применение всех этих веществ в домашних условиях оставалось очень опасным.

И в 20-х годах объединенными усилиями таких компаний, как DuPont и General Motors, был создан фреон. У него есть тот замечательный плюс, что он не токсичен. То есть пить его кружками мы вам не рекомендуем, но если ваш холодильник поломается и протечет, то выносить вас вперед ногами не надо. Несмотря на то, что фреон потом был объявлен плохим, ужасным и разъевшим весь озоновый слой до дыр, и его срочно запретили, изобрели какой-то другой, якобы не разъедающий дыры. Про дыры все сразу позабыли, вместо этого стали носиться с Гретой Тунберг.

Это нас сейчас не интересует. Интересует то, как холодильник повлиял на простую жизнь. Это означает, что вам теперь можно хранить всевозможные товары пищевого назначения в холодильнике и не бояться, что у вас что-то прокиснет. Не надо ничего срочно доедать. Не нужно готовить только на одну порцию всё, что сильно усложняет дело. Можно варить себе кастрюлю супа и поставить вон на три дня. И три дня питаться. Можно хранить там молоко. Молоко — это вообще была головная боль для народа. Во времена оны приходилось водить коров по улицам и доить их, чтобы молоко не скисало. Или, как вариант, ферментировать его сразу в сыр или творог. Свежее молоко — это была проблема.

Появление холодильника позволило американцам воспользоваться изобретением гражданина Келлога, который кукурузные хлопья придумал. Если бы не холодильники, Келлог бы со своей этой затеей прогорел. Потому что молока бы в таких количествах добывать было трудно. Это надо с молочниками договариваться. И даже был такой специальный штамп: мол, жена изменяет тебе с молочником, который приходит каждый день.

Ну хорошо, это холодильник. А если нам нужно что-то заморозить, тут уже всё сложнее. Морозилка — это более сложная машина, которая тем не менее здорово облегчает нам существование сейчас. Вот, например, я хочу, допустим, поесть пельмени. Если бы дело было в давние времена, мне бы пришлось катать тесто, крутить фарш, резать лук, лепить пельмени, варить их и есть. Это очень долго, это полдня можно возиться так.

Съесть и желательно сразу. Ничего на потом оставлять нельзя с этими пельменями.

Совершенно верно. А вот в наши времена я просто пойду в магазин и выберу из морозилки в супермаркете пачку поприличнее, с мясом нормальным. Приду домой и суну в свою морозилку. И когда мне захочется, достану, насыплю в кипящую воду и съем. Столько, сколько надо.

Так вот, почему замораживание — это сложный процесс? Потому что если мы будем замораживать так, как это наша домашняя морозилка делает, медленно и мучительно, еда после разморозки потеряет в своих вкусовых качествах. Связано это с тем, что медленно замораживающиеся части воды будут формировать кристаллы льда внутри, которые будут разрушать клетки в нашей еде. И когда мы ее разморозим, через наделанные кристаллами льда дыры повытечет весь сок и вкусовые вещества, а также многие из питательных веществ тоже. И получится подошва у нас вместо еды.

На правильную мысль в 1924 году был наведен один мехоторговец по имени Кларенс Бёрдзай. У Бёрдзая была очень подходящая фамилия, потому что он работал в Канаде с инуитами, покупал у них шкурки и заодно ходил с ними на рыбалку зимой. И он заметил, что когда ты вылавливаешь зимой какую-нибудь форелину, она у тебя сразу — хоба — и замерзает, замораживается. Хотя в воде плавала вполне себе ничего. И сначала он боялся, что рыба будет невкусной, но инуиты ему сказали: не бойся, Птичий Глаз, рыба будет и через месяц столь же вкусна, как и летом. Или что-то такое они ему сказали, этому Бёрдзаю. И он обнаружил, что действительно рыба через месяц ничем не отличается от свежепойманной. И он подумал, что, наверное, дело как раз в мгновенной заморозке.

Началась работа, которая осложнялась тем, как бы так передать мгновенное охлаждение нашей рыбе, или птице, или кому мы там охлаждаем. Самый простой вариант — это опрыскать ее фреоном: он испарится, и всё замерзнет. Проблема в том, что есть такую рыбу, наверное, не надо.

Да уж, опрысканную фреоном-то.

У воздуха, к сожалению, очень низкая теплопроводность. Как и у жидкостей, если не учитывать конвекцию, которая нам в данном случае не нужна. Поэтому было решено использовать металл. У металлов очень высокая теплопроводность. Когда мы беремся за какую-нибудь там дверную ручку металлическую, мы ощущаем ее как холодную. Хотя она на самом деле примерно той же температуры, что и, допустим, деревянная дверь, к которой эта самая ручка приделана. Но из-за своей теплопроводности металл начинает вытягивать из нас тепло, и поэтому такое получается субъективное ощущение.

Так вот, взяв металлические листы, они стали зажимать рыбину или еще что между ними, а сами листы с другой стороны уже опрыскивать фреоном или еще чем. Он стал испаряться, всё тут же в минуса уходит у металла, и так же мгновенно охлаждается и пища. Вот и получилась идея замороженного полуфабриката, которая нам так сильно упрощает жизнь. Пельмени, всевозможные котлеты, замороженная рыба, которую ловят в море корабли и мгновенно сразу после вылова ее замораживают. Это позволяет ей доехать до наших прилавков более-менее свежей, не с мутными глазами и неприятным запахом, как это бывало раньше. Растворимый кофе, кстати, тоже берет свое начало от этих разработок.

Я сегодня попил растворимого кофе, потому что у меня кончились зерна. Я вчера выпил свои зерна, пришлось пить это. На вкус, конечно, дрянь, но кофеина вполне достаточно.

Двинемся дальше. Помимо холодильника в домах появилась и электрическая плита. Газовые плиты были в домах уже в XIX веке. Но электрические сильно подвинули планку вверх, поскольку они, с одной стороны, не были взрывоопасны. Газовые плиты, к сожалению, такая вещь: с ними надо очень аккуратно. Современные газовые плиты имеют всякие встроенные системы безопасности. У меня вот, например, там датчик температуры, который, если он не нагрет, сразу отключает подачу газа автоматически. Из-за этого мне приходится, когда я включаю конфорку, несколько секунд, пять-десять, держать ее и не отпускать, пока не нагреется датчик. А с электрической эта проблема не стояла вообще.

К ним же прилагались и электрические духовки, которые позволяли быстрее запекать мясо, индейку, чего там еще делают американцы на свои праздники. Кроме того, для американцев — это для нас сейчас непонятно — электрическая плита получалась дешевле, чем газовая, из-за их специфики цен. Это у нас тут газ почти ничего не стоит, мы его иногда используем, когда еще осенью отопление не включили, чтобы погреть воздух, — копеечный. А тогда это было важно.

Через некоторое время появились даже специальные печки, которые нагревали мясо при помощи электричества, пропускаемого через него. Были даже кое-какие интересные устройства, продававшиеся домой, позволявшие делать нечто вроде колбасок. Там такие были трубки электропроводящие. В них набиваешь фарш, включаешь, и они, пропуская через фарш электричество, его поджаривают. И снаружи такая корочка получалась. Сейчас это уже давно забыто, потому что есть более интересные способы приготовления. Но тогда это считалось очень круто.

И, разумеется, микроволновка. Как известно, принцип микроволновки был осознан в 45-м году, когда некий доктор Спенсер, экспериментировавший для военных с радаром, обнаружил, что у него в штанах совершенно растаяла шоколадка. Он понял, что это так подействовали магнетроны радара своим излучением. Я бы на месте доктора Спенсера проверил, не подействовали ли они на другое кое-что в штанах, что рядом было с шоколадкой.

Будем надеяться, что у доктора Спенсера всё было хорошо. Так вот, появились эти самые микроволновки, которые предназначались не для дома, а для коммерческого использования. И были они вообще-то довольно большими изначально, по габаритам примерно как плита. Или хотя бы как духовка с виду. Это было связано именно с тем, что они были на тогда еще довольно примитивных и плохо поддававшихся миниатюризации магнетронах. Потом дело улучшилось, их стали делать меньше, и они попали в дома. Но в дома они попадали медленнее, чем могли бы. В 47-м году это всё началось. Догадаешься, почему микроволновки медленно попадали в дома?

Почему?

Потому что, в отличие от 20–30-х, когда все разбирали зубную пасту с радием и рассчитывали покрасиветь от использования пилюль с торием, в 47-м году, после того как атомные бомбы сбросили на Японию, все, наоборот, пребывали в состоянии полнейшей радиофобии. И на попытки впарить им микроволновые печи, которые чего-то там излучают, тут же реагировали: о нет, они пытаются нам впарить атомные лучи-убийцы. Не хотели их брать.

Зато микроволновки стали разбирать на всяких там закусочных, заправках и тому подобных местах, а также в офисах. Потому что теперь стало можно не дожидаться по часу, пока там что-то приготовится, а взять полуфабрикат или какой-нибудь там холодный пончик, его 30 секунд разогреть и дать клиенту — и всё. Жизнь стала, опять же, быстрее, чем была до этого. Появился фастфуд в нашем современном понимании, хотя отдельные поползновения с жарением гамбургеров и хот-догов были и в 20-е, и в 30-е. Компания White Castle была такая знаменитая тогда.

Из более мелких устройств в домах появились электрические утюги. Вот у моей бабушки есть традиционные утюги какого-то бог знает какого года, вероятно, откуда-то из 20-х годов. Такие, знаете, чугунные утюги, которыми, если размахнуться, можно человека убить очень легко. Они весят, наверное, килограммов по десять. В которых внутри полость, и у них такая крышка сверху открывается. Это, значит, нужно было нагрести из печки углей, насыпать туда, закрыть крышкой и, пока угли горячие, всё это гладить.

Или вариант был другой, без полости внутри. Его надо было просто ставить на огонь, например на газовую плиту, нагревать на ней и, сняв с нее, уже так гладить, а потом ставить обратно. То есть это всё было трудно, громоздко, а самое главное, очень опасно. Всё использование открытого огня, углей — это всё дело такое. Вылетел у вас уголек — и брюки прожег. И самим тоже можно обжечься. Ничего хорошего.

А электрические утюги, появившиеся в начале XX века и втыкаемые просто в розетку, позволяли избежать всего этого геморроя с углями и огнями, позволяли выставлять там температуру для разных тканей. А до этого, чтобы вам что-то погладить, надо было быть, во-первых, экспертом в тканях и понимать, как что, а во-вторых, экспертом в том, как сильно раскален ваш утюг. Все эти «плюнуть на него и посчитать, через сколько миллисекунд там испарится слюна», «подуть на него» и что-то там еще будет. Это всё дело туманное. Теперь гладить можно было, даже если вы ничего не понимаете: просто поставить тумблер на хлопок или на шерсть и гладить себе на здоровье.

Или теперь можно было холостяку обойтись без жены или без прислуги, чтобы погладить себе брюки спокойно. Или без прачечной. А тогда у вас вариантов не было: надо или жениться, или нанимать экономку, или быть клиентом прачечной, которая за вас будет всё стирать и гладить, исходя из своих профессиональных способностей. Две с половиной феминистки на этом моменте, слушая наш подкаст, закричали: «Караул! Сексизм!»

Да, но суровая реальность была вот такая.

Была такова, да.

Тостер. Тостер изначально тоже предполагался как чисто коммерческий продукт для всевозможных дайнеров и закусочных. И выглядел он обычно как такая проволочная рама с нагревательными элементами внутри, на которые нужно было на такие выступы и балкончики ставить ломти хлеба. Постепенно от открытого тостера отказались и на него стали сверху надевать металлический кожух. Но появилась проблема: там внутри от этого хлеба скапливаются крошки. И у ранних моделей у них такой был специальный поддон снизу выдвигающийся, чтобы вытряхивать эти крошки, которые на него спадали.

Тостеры были массивными, металлическими, такими увесистыми и довольно дорогими. Стоили раз в восемь дороже, чем сейчас. Те, кто смотрел художественный фильм про Человека-паука от Сэма Рэйми, помнят, что во второй части тетушка Мэй пытается получить бесплатный тостер в банке. Это отсылка к временам золотого века комиксов, то есть 30–40-х годов, когда тостеры действительно предлагались в качестве завлекухи ко всяким банковским продуктам, кредитам, вкладам. То есть это было что-то не такое, что сейчас можно пойти за 300 рублей купить, а что-то более солидное. Тогда он стоил раз в восемь-десять дороже, чем современные. Было солидным и предполагалось, что будет работать на века.

И наконец, электрические чайники и кофеварки. Несмотря на то, что, казалось бы, это не такая уж ценная машинка, трудно что ли поставить чайник на плиту, она очень здорово помогла людям, которые хотели пить чай и кофе на работе. Там-то плиты нет. И приходилось покупать себе электроплитку, что наводит на всякие мысли пожарной инспекции и тому подобные вещи. На них всё время всё пригорает, начальство ругается, что вы закоптили офис. В общем, не нужно это. А вот электрический чайник как раз никаких нареканий не вызывал. Можно было заварить себе чайку в любой момент. Или сделать себе кофейку растворимого. Если растворимый не любишь, можно было купить первые кофеварки. Конечно, по современным меркам они делали дрянь, но тогда ничего другого не было, и потому люди в офисы их разбирали как горячие пирожки.

Ну и последнее из интересных изобретений на тот момент — это пылесосы, которые изначально были настолько большими, что их даже не сдавали на прокат, а с ними просто приезжали, привозили их на специальной машинке, вкатывали вам в дом и пылесосили, а потом увозили его, когда вы заплатите деньги. Были в том числе и настолько большие пылесосы, что тянули скорее на целый компрессор. То есть они на улице оставались, на фургоне были, на колесах, а оттуда тянули длинный шланг в окно и пылесосили у вас в доме ковры.

Такое положение сохранялось недолго. И уже к 20–30-м годам начали появляться первые портативные пылесосы, которые изначально предполагались для использования в гостиницах и вообще всяких заведениях, типа ресторанов, где ковровые дорожки красные, надо чем-то чистить. Это были пылесосы так называемого вертикального типа. То есть без шлангов, такая каретка снизу с щеткой и соплом, вертикальная рама, к ней крепится мешок для пыли, чтобы его вытряхивать. Сейчас в таком формате продаются знаменитые шарлатанские пылесосы Kirby. У меня вот они как-то раз почистили бесплатно ковры в двух квартирах. Я ими очень доволен, но покупать ничего у них не рекомендую.

А потом для домашнего использования были внедрены и более компактные, имеющие шланг, пылесосы с соплом на длинной ручке в виде металлической трубки. Эти пылесосы успешно пережили Вторую мировую и даже приобрели то интересное свойство, что они могли помимо всасывания еще и, наоборот, распылять. Из-за чего ими можно было белить потолки. Я таким занимался. У нас в Советском Союзе такие тоже были. Многие белили потолки тоже.

Это сразу помогло поддерживать порядок в доме, потому что до распространения пылесосов иметь ковры могли только люди, которые либо были богатыми и имели прислугу, либо которым было не впадлу без конца выносить их и выколачивать палкой. А появление пылесоса сразу сделало ковры более практичными, и поэтому у нас в 50–60-х годах, когда все стали въезжать в хрущевки, все стены там тут же завесили коврами. И до сих пор у меня, например, висит этот ковер. Не знаю, борюсь с желанием его куда-нибудь выкинуть, потом жалко становится. В общем, пусть пока висит.

Вот так вот здорово поменялся наш повседневный быт благодаря таким простеньким, казалось бы, изобретениям. И на этой оптимистической ноте мы будем заканчивать.