Hobby Talks

В этом выпуске мы вспоминаем 90-ые - жвачку и гиперинфляцию, Денди и новых русских, ваучеры и мыльные сериалы, рекламу и криминал, анархию и пейджеры.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели. В эфире 376-й выпуск подкаста Хобби Токс. С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от темы конспирологической, убийственной мы переходим к теме… Я даже не знаю, она не менее убийственная. Просто, да, убийственная. Но при этом чуть менее конспирологическая. Я надеюсь. О чём же мы, думаю, поговорим сегодня? Мы поговорим про пылающие 90-е.

Когда было можно… Кто их так называет? Это из того, помнишь, ролика, где пародировались сектанты? Где лох говорил ему: «Так у вас конкуренция очень большая. У нас лохов единицы, а таких, как вы, тысячи». А тот говорил: «Да, эх, я вспоминаю пылающие 90-е». Они же лихие 90-е, они же бандитские 90-е, они же бесславные 90-е, а в речах некоторых странных персонажей — святые 90-е.

Ого. Святые. Можно, конечно, найти святых, которые были бандитами, отморозками и убийцами. Там даже псоглавец один есть святой. Я думаю, что всё-таки речь не совсем об этом.

Итак, в 91-м году после Августовского путча из СССР убежали все, кто ещё не успел этого сделать. Бегство было таким поспешным, что там не везде толком валюту какую-то придумать успели. Украинцы, например, несколько лет пользовались какими-то купонами вместо денег.

Какими купонами? Купонами?

Да. Я помню, что этот купон какой-то видел, мне попалось, и я не мог понять, что это за чёрт знает какая бумажка.

А вот это… Они карбованцы у них были, нет?

Купон-карбованец — это официальное название, но так никто не называл.

Понятно. Да, карбованцы какие-то.

А у нас российский рубль появился, и можно было купить себе леденец за полторы тысячи рублей. Какие там были копейки, я уже просто не видел их глазами, потому что я был маленький, я 87-го года. Поэтому я копейки воспринимал примерно как какие-то пиратские пиастры, то есть нечто такое легендарное, из былых эпох.

Копейки именно российские?

А их не было. Там рубль просто сразу заимел такой курс, что в копейках не было ни малейшего смысла. У меня копейки были советские, в жестяной банке из-под Кока-Колы. Это было, правда, не вспомню. Там копеек этих у меня было очень много просто потому, что их тупо некуда было девать.

Может, было на металл, мне кажется, сдавать.

Да, там подпирать ими качающиеся тумбочки, что-то такое. У меня тоже какие-то такие были. Они были все старые какие-то и потемневшие. Я потому их и воспринял как какие-то деньги бог знает какой эры.

И началась какая-то странная такая переходная эпоха, когда стало можно всё, но многие не могли понять, что, собственно, всё и можно, учитывая, что не понимали, как дожить до завтра. Оставались многие рудименты старых реалий, многие вещи, особенно с виду, оставались как были.

То есть, к примеру, чтобы купить хлеб в магазине, помнишь, какая была сложная операция? Нужно было пойти на кассу, там сказать, какой тебе нужен хлеб, тебе там пробивали чек, брали с тебя деньги, ты с этим чеком шёл к хлебному прилавку, чек накалывали на такую железную спицу вертикальную, тебе выдавали из таких деревянных таратаек многоярусных хлеб.

Пластиковые пакеты уже были, но их было так мало, что их стирали. У многих в домах был пакет с пакетами.

Да, у меня до сих пор есть такой.

Они вытеснили авоськи, почему я, собственно, использование авосек уже почти не застал. У меня в доме были в том числе козырные красивые пакеты с какими-то непонятными бабами в сапогах, логотипами каких-то неведомых то ли американских, то ли, может, французских фирм. Такие пакеты считались очень козырными и береглись, с ними ходили в какие-нибудь… Их на выход с собой брали.

Что было круто, что у тебя какой-то пластиковый пакет.

Да. С едой тогда было не очень. Я потому что помню, что в Москве открылся в начале 90-х Стокманн на Москве-реке. И туда отец периодически возил нас с матерью чего-то покупать. И я охреневал от того, что это супермаркет. Я думал, что там можно просто всё брать. Просто так. Нет продавцов, нет прилавков. Всё берёшь. А расплачивался отец карточкой. Я просто офигевал и думал, что, походу, наступил тот самый коммунизм, про который в букваре.

Кстати, в букваре у меня… У тебя какой был букварь, помнишь?

У меня букварь был синенький такой. Там мальчик с девочкой были нарисованы в этой школьной форме, в советской. И ты его такой открываешь, там на первом развороте Красная площадь, мавзолей и ёлочка, и надпись: «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить».

Не исключаю. Скорее всего, так и было. А я его просто нашёл специально и перечитал. Там в конце как раз был какой-то рассказ про Ельцина, который какого-то там мальчика ободрял. И вот рассказы в букварях… Там Ельцин был примерно как бог-император человечества, который являлся инкогнито в нужные моменты, подавал мудрые советы. Это такие были рудименты. Оставались, например, райисполкомы и прочие страшные слова, которые меня в детстве пугали. Я не мог понять, что такое исполком. У меня исполком ассоциировался с молоком. Из-за, видимо, созвучия я вообще думал, что там молоко будет.

Прикольно.

Да, очень прикольно. Многие люди ощутили прикольность на себе сразу, потому что той же осенью 91-го у президента Ельцина появился заместитель по экономической политике. Некий Гайдар. Егор Тимурович.

Да, уже был наслышан про какого-то Гайдара, который писал про Тимура и его команду, и думал, что это тот самый.

Это не тот, это внук, если что.

Да. И этот самый Гайдар учинил шоковую терапию экономики, то есть отпустил цены, почему, собственно, всё стало сразу стоить какие-то бешеные тысячи и даже миллионы. В стране появилось большое количество импортного продовольствия, всякой курятины и сосисок, я помню. Сосиски, кстати, импортные были хорошие, лучше, чем то, что можно было купить из отечественного. Я в детстве как раз бабушке говорил, что я не хочу эти сосиски есть, они невкусные.

Для понимания: просто Домнин долгое время рос на австрийской колбасе. Это общеизвестный…

Колбаса — это немножко потом.

Да? Общеизвестный в нашей семье факт. Он колбасу с листиками заказывал обязательно.

Во второй половине девяностых. Первый год я видел только импортные сосиски. И моя бабушка мне говорила: «Чего ж ты хочешь, только импорт есть». То есть это было страшным буржуйством.

А ты что ей отвечал?

Я не понимал, что такое импорт, поэтому я ничего не отвечал. Я был просто маленький очень. Не догонял, о чём, собственно, речь. И почему импорт — это хорошо, а вот это не очень хорошо.

Да. Кроме того, начали лопаться предприятия, сбрасывать балласт в виде всякой социалки. Надо сказать тем, кто там не жил, что у практически любого крупного завода в Советском Союзе была своя инфраструктура. Вообще в Советском Союзе много чего было по такому производственно-ведомственному принципу. И многое из того, как именно ты живёшь, определялось тем, где ты или твоя семья работаете.

Вот я, например, обитаю в доме, который был заселён, если не полностью, то в значительной степени людьми с Первого часового завода. И в детский сад я ходил по соседству как раз как дальний родственник работницы Первого часового завода. Меня сперва отдали в какой-то детский сад за два квартала, он был очень хреновый. Это был такой детский сад обыкновенный, то есть не от завода и не ведомственный. И вот разница была видна сразу.

То есть в том детском саду наша группа имела одну комнату, и в ней же мы спали в тихий час. Спали мы на раскладушках, которые мы должны были сами вытаскивать из чулана, сами раскладывать, и так в повалку там на них все спали.

Описываешь, как у меня всё было.

Ну да, потому что это такой был простой. А меня, по ходатайству… Блин, кто она мне такая-то? Троюродная какая-то тётя. Причём такая свойственная, а не родственная. Тётушка Лена, короче, она меня записала в более близкий детский сад. Это в основном от Часового завода, где ещё не успело всё развалиться. Часы-то они нужная всё-таки вещь. И поэтому там у нас было две комнаты. Во второй мы спали. И на кроватях, представляете, спали. На нормальных кроватях. Не надо было никакие раскладушки на своём горбу таскать в пять лет.

И там была более-менее нормальная еда. Там были нормальные игрушки. И даже какие-то кукольные домики были у девочек. И ими было можно играть. Потому что в обычном детском саду в 92-м игрушки можно было только созерцать. А брать их было нельзя. Никому, кроме внука воспитательницы. Вот ему было можно всё.

Так вот, заводы стали лопаться ввиду того, что развалилось единое экономическое пространство. Его пытались там кое-как подменить с помощью создания СНГ. То есть страны нищих и голодных, как тогда шутили. Содружество Независимых Государств. Это содружество непонятно что делало и зачем оно было нужно. Оно вроде как где-то там до сих пор существует. Но, например, Украина из него вышла в 2014 году. Этого не заметил никто, включая и само содружество.

Включая саму Украину.

Да, его просто и не было, на самом деле.

Кого, СНГ?

Да. Это такая исключительно выдуманная структура была, непонятно зачем нужная, только место занимала в мире. Так что заводы стали кто во что горазд одеваться, обрубать социалку. Все эти детские сады, дома культуры, они тоже были часто приписаны. То есть там мог быть Дом культуры медицинских работников, допустим, при котором были всевозможные кружки, где можно было выпиливать лобзиком, что-то там паять, какие-то радиопередачи ловить советским пионерам. И это всё тут же позакрывалось, дома культуры закрылись.

Следом за ними вообще стала закрываться почти вся культурная составляющая. Например, позакрывались кинотеатры. Я, к примеру, когда читал в 90-е годы про то, что кто-то там ходил в кино за 60 копеек в Советском Союзе, или за сколько там это было, я могу путать, я не мог понять, куда они ходили, зачем они ходили, что такое кино, чего там показывают. Потому что все кинотеатры в Москве, например, стояли пустые. В них были открыты мебельные салоны, потому что там места много в фойе. Вот там стояли всякие кровати и шкафы, а также игровые автоматы.

Вот в кинотеатре «Витязь», который сейчас реконструируют, то есть просто сносят и строят новое что-то более современное, там как раз были игровые автоматы. Я даже туда как-то раз забрёл и играл там в эти автоматы, ничего не понимая, как и чего работает. Какие-то бубновые тузы там выпадать должны были.

Да, такое было тогда. Пионерию и октябрят тоже всех разогнали. Я не мог понять, куда они делись. Потому что я в книжках-то всяких читал про это. И с первого класса, явившись, заявил своей матери, что у нас в классе очень мало октябрят. Мать удивилась тому, что они вообще существуют ещё. На что я ответил: «Да, гораздо больше сентябрят и ноябрят». Потому что я подумал, что октябрята — это кто родился в октябре.

Да, такие тогда были у меня представления. А тем временем строилась рыночная экономика. Помимо того, что взлетели цены, произошла и другая интересная фигня. Вот, допустим, у твоей мамы были сбережения в сберегательной кассе?

Конечно, разумеется.

Да, я не случайно говорю «были», потому что как только цены отпустили и цены выросли, и рубль стал стоить столько, что им можно было оклеивать стены в сортире, все эти вклады тоже перестали стоить что-либо. То есть там была условно машина, а стала колбаса. Можно было себе купить колбасы на бывшую машину.

Вы спросите: подождите, а почему у людей, собственно, лежали деньги, чтобы купить машину, а машину они не покупали? Почему, Ауралиен?

Потому что дефицит, ничего нет.

Конечно. Чтобы купить машину в Советском Союзе, надо было стоять в очередях. Машина подержанная стоила дороже, чем новая, просто потому что подержанную вот сейчас можно взять и купить у кого-то. А новую ещё надо ждать в очередях, которые, кстати, тоже определялись во многом тем, где ты там работаешь. Все эти очереди на машины, квартиры в основном от места работы выдавались, поэтому как-то вот так.

А ещё всем стали выдавать ваучеры. Тогда же, в 92-м году. Что такое ваучер, Ауралиен?

Ваучер — это… Идея была какая? Вот у нас всё вокруг народное, всё вокруг… Вы поняли, моё. «Всё вокруг народное, всё вокруг моё» — была такая присказка в позднем Советском Союзе. Народное хозяйство было… И придумали, что давайте мы возьмём вообще всё, что у нас есть в нашем Советском Союзе, и разделим на население. И вот всем раздадим как бы по бумажке, то есть по акции, по сути, которая является долей в Советском Союзе. И номинал этой бумажки определили, как сейчас помню, в 10 тысяч рублей.

Да, в 10 тысяч рублей. Тогда ещё таких, неденоминированных. Что можно было с этими ваучерами сделать? Их можно было приклеить в туалете на стену. Можно было кому-нибудь их толкнуть, продать за безумно малые деньги. Или можно было их выгодно вложить в какой-нибудь там «Союз-Гермес», МММ и прочие такие организации. «Хопёр-Инвест», как сейчас помню. «Чего-то, чего-то, и вы в Хопре».

Многие, что интересно, оказались в полнейшем Хопре.

В полнейшем Хопре, да. Некоторых даже не знают, где искать теперь, из тех, кто оказался в Хопре. Ну и что произошло? Предприимчивые некоторые граждане, олигархи, организовали скупку замечательных ценных бумаг, которые по сути являются ценными бумагами. Это что-то вроде акций ваших.

Теоретически.

Теоретически, да. И достаточно было что-то там куда-то скупить, и вы становились владельцем, например, завода. То есть если вы директор завода, вы какими-то такими телодвижениями могли прибрать к себе, собственно, производство и стать его владельцем. Просто тупо людям там что-то раздав вместо этих замечательных… Например, выплатив им зарплату.

Да, да. Кому выплатили зарплату, тот, значит, приносите ваучеры. Ваучер на зарплату меняем. В общем, такие вот интересные трюки.

Да. Номинальная эта стоимость 10 тысяч рублей ничего на самом деле не значила, потому что, как я уже сказал, рубль — это был какой-то выдуманный абсолютно, уже никакого отношения к реальному рублю не имеющий. Все вспоминали и до сих пор вспоминают высказывание некоего Анатолия Чубайса про то, что на ваучер можно будет приобрести два автомобиля «Волга». Автомобиль «Волга» в Советском Союзе считался очень понтовым, лучше, чем «Москвич» или «Запорожец» какой-нибудь.

Или «Жигули».

Да, поэтому «Волга» в его устах была мерилом. Чубайс до сих пор периодически это всё вспоминает. С ним даже какой-то мужик демонстративно судился, спрашивая, где его две «Волги», интересно знать.

Другой мужик хотел его застрелить, по слухам.

Да, да. Один такой полковник Квачков. После того как покушение провалилось, взорвалась бомба. Она была слишком слабой, чтобы скинуть машину Чубайса в кювет, где его можно было бы невозбранно расстрелять. И Квачков говорил, что теоретически, если бы кто-нибудь хотел такое сделать, то, значит, наверное, там просто это был инициирующий заряд, а он не сработал на основной фугас, потому что, видимо, произошло продырявливание оболочки, и основной заряд отсырел или ещё что-то в этом духе. Вот что теоретически могло бы быть, если бы Квачков имел какое-то касательство к этому. А поскольку он никакого касательства, понятное дело, не имел, это всё чисто чтобы предполагать.

Так что Чубайс остался жив к вящему облегчению всего народа.

То есть получалось, что эти ваучеры люди, не понимавшие, зачем им приватизировать какой-то кусок завода, что это будет, какие акции, какие дивиденды, что это за странные слова… Надо понимать, что люди, родившиеся и выросшие в Советском Союзе, а Советский Союз на тот момент уже более 70 лет существовал, то есть людей, которые бы знали что-то кроме Советского Союза, уже не существовало. То есть основы рыночной экономики знали совершенно немногие, и то с чисто теоретической точки зрения.

Из книжки «Незнайка на Луне».

Да, кстати, вот книжка «Незнайка на Луне» довольно точно описывает, что происходит. И всё, что произошло потом в Советском Союзе. Поэтому я, кстати… Да, это вот интересно, что ты вспомнил. Я тут не так давно слушал, как Гоблин читал её у себя на канале. Он всю эту книжку прочитал там поглавно. Это, конечно, да… Это такое своеобразное ощущение оставляет от происходящего.

Я очень всем рекомендую ознакомиться с книжкой «Незнайка на Луне». Вы для себя откроете много… Бездны разверзнутся. Понимание, как устроена капиталистическая экономика. Теоретически этого можно было избежать, сделав ваучеры именными. Как это, кстати, было сделано в некоторых других странах Восточного блока, которые потому избежали полного трэша. Ну а у нас сделано не было, причём, скорее всего, умышленно.

Да, я в этом уверен, что не скорее всего, а точно.

Поэтому вот передо мной фото того же 92-го года, на котором запечатлён один тогда ещё молодой человек. Человек этот модно одет. На нём спортивные штаны, короткая кожаная чёрная куртка, на физиономии какие-то усы в стиле Фредди Меркьюри. Видимо, в 80-х он слушал как раз Queen. Стоит он, попирая ногами в кроссовках, как я вижу, они чёрные, просто не очень понятно, попирая шкуру самодельничного тигра.

Это сейчас, чтобы какого-нибудь хозяина жизни сфотографировать на шкуре тигра, понадобятся два ружья. Одним надо тигра добывать, а другим целиться в этого человека воющего.

Да зачем? Да вы мне сейчас репутационные потери такие устроите. Не хочу.

А тогда это репутационные потери среди кого? Среди не вписавшегося в рынок быдла? Какая среди него может быть репутация? Не нужна. Понятно, что Домнин говорит про не вписавшихся в рынок с точки зрения вот этого вот описываемого гражданина, а не с нашей точки зрения.

Да, да, да. Это цитата, насколько я помню, из Чубайса.

Да?

Ага.

В руках этот гражданин держит солнечные очки, нахрен не нужные ему в помещении, но тем не менее он их держит. Причём он так как-то суёт прямо в объектив. Типа, смотрите, у меня есть солнечные очки. Стоит он на фоне чего-то такого среднего между камином и изразцовой печью. То есть это как бы камин, но только он весь покрыт… Я бы сказал, что это изразцы, но это скорее похоже на положенную молдаванами плитку, которую они же расписали под гжель. Я думаю, что лучше было бы под хохлому, смотрелось бы круче.

В самом камине видно, что чего-то горит, и видно очень хреновую укладку из силикатного кирпича. Видимо, те же молдаване, которые плитку клали, и кладку тоже. Стоит на камине некая пивная кружка, какие-то кувшины и бутылка вискаря. Я не вижу, она из-за кувшина выглядывает. По-моему, это или коньяк, или вискарь, что-то такое, с жёлтой крышечкой. Всё тоже раскрашено под гжель.

Зовут этого симпатичного молодого человека Михаил Борисович Ходорковский. На тот момент он кто-то там из главарей банка «Менатеп».

Да, да, банк «Менатеп». Как сейчас помню, у меня был журнал «Мурзилка», в котором Мурзилка имел какие-то дела с банком «Менатеп». Вот что-то там на вертолёте он куда-то летел, значит, банк «Менатеп» был нарисован, большая буква М, и я ещё такой думаю: что такое банк «Менатеп»? Когда рассматривал. По логике, в следующем номере «Мурзилку» должны были завалить в подъезде киллеры. Что-то такое обычно происходило с людьми, общавшимися с банком «Менатеп».

НТВ, да, криминальная хроника. «Вчера в подъезде по улице такой-то Мурзилку тремя выстрелами в упор и контрольным выстрелом в голову застрелили неустановленные лица, которые скрылись на автомобиле “Жигули”, наглухо затонированном в круг».

Почему этот молодой человек так странно выглядит на этом фото с точки зрения 2020 года? Потому что он живёт в совершенно другом времени. То есть во времени, например, вот как если бы он был где-нибудь в XVII веке на Тортуге или в Порт-Ройяле, или, может быть, где-нибудь в XIII веке в баронском замке каком-то таком. Потому что всё, что на этой картинке есть, — это совершенно конкретно подобранные символы. Там не случайность какая-то. Не купил он случайно дом с камином и одежду какую-то нашёл в шкафу и на себя напялил, и фотографируется. Это всё чёткий образ.

То есть спортивные штаны и кожаная куртка означают, что он из крутых братков. Потому что крутые братки одевались именно так. Не потому, что это что-то страшно дорогое, а просто потому, что кожаных курток и спортивных штанов нормальных в Советском Союзе было не достать. Это такое статусное, по сути.

Да, это поэтому статусное. То есть примерно как, я не знаю, в Африке есть общество элегантных людей, которое фотографируется во всяких зелёных и розовых костюмах с сигарами в зубах. Вот это та же самая фигня. Почему у него в руках солнечные очки? Потому что солнечные очки, опять же, в Советском Союзе ещё было не достать. А во-вторых, это такая автомобилистская фигня. То есть то, что ты водишь машину. Чтобы тебе солнце в глаза не светило, нужно носить солнечные очки обязательно. То есть у него ещё и точила есть. Джип, наверное. Тут не видно. Он, в принципе, мог между пальцами другой руки держать там брелок с каким-нибудь мерседесовским значком или BMW-шным. Но он что-то забыл, видимо, не нашёл. Он держит какую-то то ли визитку, то ли что-то ещё такое держит. Я не вижу. Какую-то мелкую белую фигнюшку.

Почему он стоит у хренового камина и попирает тигра? Потому что он скоробогатый, он может себе позволить дворец в своём представлении дворца, потому что у него никакого представления нет, кроме того, что он там где-то в кино советском видел про сэра Генри и овсянку. Что-то такое он пытается изобразить. И тигра, потому что, опять же, он видел где-то там на картине, что у каких-то царей и королей были тигры на полу, и они их попирали ногами. Вот поэтому Михаил Борисович Х. на этой фотографии так и выглядит. Это своеобразный парадный портрет. Как когда-то короли рисовались на портретах обязательно в латах. Потому что понятно, что в никаких латах они не ходили, они им, в общем-то, не нужны. Они же не служат в рейтарской роте. Это просто потому, что я такой воинственный, крутой, я как сейчас свистну — как съедутся, у всех ножи. Вот то же самое нам сообщает Михаил Борисович Х. с этой картиночки.

Да. После того как приватизация привела к попаданию в руки людей вроде Михаила Борисовича, Бориса Абрамовича, Кахи Бендукидзе и прочих персонажей крупных активов, жизнь сразу заиграла новыми красками. Вокруг этого слоя симпатичных людей сложился такой как бы не класс, а скорее слой, что ли, как новые русские.

Откуда взялся термин, не очень понятно. Возможно, это просто такая переделка термина nouveau riche, то есть «новый богач» по-французски. Это из времён XIX века, после революции.

Это самое, мне кажется, распространённое объяснение.

Да, да. Было, правда, ещё объяснение, что на Западе появился такой термин. Не на Западе, а скорее в прикормленной прессе. Что там раньше были старые русские, которые сидели за железным занавесом и пили водку. А тут, значит, какие-то красные директора. Красный директор — это, значит, приватизировавший завод, на котором он был раньше просто директором, а теперь стал владельцем.

Да, дяденька, который на зарплату у всех забрал ваучер.

И они типа вот новые, ездят за границу и там заключают сделки про то, что нам пора и вам пора заключать договоры. Это из рекламы вентиляторного завода. Приснопамятной.

Класс.

Стереотипный новый русский должен быть, во-первых, модно одет. На нём должен был быть так называемый клубный пиджак. Как это вообще по-умному должно называться? В просторечии обычно это просто малиновый пиджак. Хотя вообще цвета бывали и разные. Главное, чтобы обязательно идиотский. То есть либо малиновый, либо такой, знаете, зеленюшный, как пивная бутылка. Реже ещё там какой-то, но обязательно чтобы не чёрный, не серый, не коричневый, как обычно все носили, а вот каких-то странных цветов. Потому что, опять же, в Советском Союзе достать что-либо, что не серое и не коричневое, было малореально. Вообще много чего.

У меня, например, стоит за моей спиной польская стенка. Мой батюшка, когда её добывал, поплатился пиджаком. Или пальто, я уж не помню. В битве за стенку ему оторвали рукав.

Ничего себе. То есть он физически сражался с кем-то?

Да, он физически, не знаю, тащил эту, видимо, стенку. На него нападали и рвали её из рук. Но он таки бежал в закат со стенкой под мышкой, оставив им только свой рукав на память.

Неплохо.

Да. Так вот, поэтому нужно было обязательно носить этот пиджак. Причём такой, знаете, с виду… Не знаю, в каких вообще в норме швейцары всякие стоят. То есть он обязательно двубортный, обязательно с идиотскими позолоченными пуговицами, как правило, хреново пришитыми, поэтому болтающимися туда-сюда под своей тяжестью.

На шее вместо умелого галстука обычно что?

Золотая цепь.

А, да, да, да.

В палец толщиной. У некоторых она, когда они на море в ней ехали, почему-то начинала ржаветь.

Иногда как бы намекает на качество золота, да.

Да, на процент золота, стремящийся к нулю. К ней в терминальных случаях мог быть привешен крест такой, которым можно убить до смерти кого-нибудь. Потому что все, внезапно скинув гнусный советский атеизм, стали верующими, все зачастили в храмы.

Впервые всех побежали в храмы бывшие преподаватели научного атеизма.

Да, да, да, точно, точно.

Научного коммунизма.

Да. Так что ничего особенного не изменилось.

Класс. Класс, конечно.

Нужно было обязательно все мерседесы и тому подобное освящать. Причём всё это также фоткать надо было. Тогда на почве этой внезапной воцерковлённости у всех подряд, главным образом у бандитов и убийц, даже появлялись всякие сатирические такие сюжеты. Сейчас я процитирую:

«Здравствуйте, Бог в помощь. — Спасибо на добром слове. — И вам дай Бог здоровья. Как живёте-можете? — Божьей милостью. Слава Богу, воруем понемногу. — А что понемногу? Мы вот помногу воруем. Бог милостив. — Да мы, видишь как, мы понемногу воруем, понемногу разбоем берём. — А мы разбоя мало. Но, правда, недавно двое не без нашей помощи отдали Богу душу. — Что ж, Бог дал, Бог взял. — Да, видно, им так на роду написано. — А всё-таки старушку одну зазря угробили. Бога гневить. — Что значит зазря? Как это? Бог зря не допустит. — Да, это так, всё от Бога. Нам на большую эту дорогу как выйти половчее? — Сейчас всё леском, леском, а где поляна, как в крови, там налево. — Найдём, слава Богу, не маленькие. — Найдёте, Бог поможет. — Осторожней, не зацепите пулемётом виселицу. — Спаси Христос, как можно? — Ну, Бог в помощь. — Вам того же. На Бога теперь вся надежда».

Да. Помимо этого были и приметы, так сказать, не одежные. То есть был ещё такой понт, как спортивные штаны обязательно с тремя полосками. Adidas, Abibas, Abibag. Короче, всего, чего там дядя Ляо нашёл неизвестно где, вот всё это и напяливали. И белые кроссовки. Обязательно чтобы белые, чтобы было лучше видно в кроссовках, а не лох такой.

Значит, помимо одежды нужно было ещё обязательно иметь перстни и печатки на все просто пальцы. Даже на ноги можно было бы нацепить, было бы круто тоже. Браслеты такие же, тоже массивные. И в руке нужно было в одной держать мобилу. У нас в 94-м, по-моему, появились сотовые в прямом смысле, то есть появилась МТС. И появилась вообще какая-то сотовая связь. До этого у кого-то тоже что-то такое было. Это были спутниковые телефоны, это была вообще адовая роскошь. Но и мобильные телефоны в нашем понимании тоже стоили безумных денег.

Вот кто жил в 90-е, помнит, как в рекламах обещали обсосы и всякие невиданные аттракционы щедрости. Что, представляете, такой-то тариф без абонентской платы. А такой-то тариф — в нём не надо платить за входящие звонки. То есть вы поняли: вы изначально, купив эту трубку размером с кирпич, ещё надо было, чтобы позвонить, раскладывать чего-то снизу, вытаскивать антенну сверху. Это, правда, был не минус, это был плюс. Потому что пока ты там раскладываешь её до размеров табуретки, все бы видели, какой ты козырный.

Надо было платить абонентскую плату просто за то, что она у тебя есть. Нужно было платить за входящие, за исходящие. Связь, кстати, та тоже была хреновая. За определитель номера платить, за ещё чего-то платить. То есть там, чтобы это иметь, надо было, не знаю… Можно было телефонную станцию себе купить, наверное, за те же деньги и пользоваться. А другой рукой надо было обязательно делать распальцовку. То есть вот как металлисты всякие делают козу. Это такой очень древний символ ещё из бог знает каких там Средних веков. Предполагалось, что он должен отвращать каких-то чертей, чего-то такое. А у них он был потому, что вот потому. Они сами не могли объяснить, зачем, на кой это вообще.

Причёска обязательно либо коротко стриженая, либо вообще выбритая наголо. Потому что типа круто. Было модно после 80-х, когда было как раз модно ходить усатым и патлатым. В 90-е все хором начали бриться и стричься наголо, по крайней мере очень коротко. У особо крутых стрижка выглядела так, как будто им на голову надели блюдечко чайное, а потом машинкой всё, что из-под блюдечка выдавалось, всё сбрили. То есть выглядело это примерно как у свидетелей из Фрязино знаменитого.

Те, кто всё-таки не мог себе позволить кирпичеобразную сотовую бандуру, обходились пейджером. Что такое пейджер? Пейджер — это что-то вроде мобильного телефона, только без звонков и без отправки СМС. То есть это такой чисто приёмник для СМС.

Да, приёмник для СМС. Чтобы на него чего-то отправить, отправитель должен был набрать номер по обычному телефону, дозвониться до диспетчера, там как он назывался, я уж не знаю, и сказать, что на пейджер такой-то: «Клади волыны в багажник, выезжай на 35-й километр, мы тебя ждём». После чего ваш адресат такое получал. Всё это было не очень удобно, видите, потому что вам надо свои сообщения пересказывать каким-то левым лицам. Левые лица регулярно чего-нибудь путали и присылали совершенно не то, чего от них хотели. Особенно путали всякие фамилии, имена и названия постоянно. Из-за чего можно было то заехать не туда, то подумать не про то, то ещё чего-нибудь.

Ну и понятно, что всякую секретную информацию… Я сейчас через Telegram толкаю таким образом.

Хотя на самом деле можно было, потому что кому какое дело.

Да вообще всем было всё до лампочки абсолютно. Все могли делать всё, и окружающие просто шли, как будто ничего не происходит. У них были более интересные занятия: как дожить до завтра, завтра до послезавтра, чем платить за то, за всё. Потому что за всё внезапно стало нужно платить. Даже за то, что теоретически бесплатное. Кто не будет платить, того будем бить.

Перемещался этот новый русский стереотипно на 600-м «Мерине». То есть на Mercedes-Benz серии W140. На самом деле этих 600-х пригнали в страну не так уж много. Но вы понимаете, что это сейчас, если вам нужен «Мерседес» или что угодно… Ну, не что угодно, а много чего: кто-то закрылся, кто-то остался. Можно пойти в автосалон, приобрести и ехать куда хочешь.

Чтобы тогда раздобыть себе какую-нибудь иномарку, это надо было оплачивать её перегон. Но люди занимались именно тем, что ездили куда-нибудь в Польшу. В Польше покупали какой-нибудь старый «Мерс», который, опять же, польский пан купил у какого-то немецкого товарища, на нём покатался, додолбал его до полного мяу по польским меркам, после чего вам его продаёт задёшево, опять же по польским меркам. Вы на нём едете обратно в Россию, там в Ростов или в Белгород, или ещё там куда. Можно сразу в Москву. Если вас там по дороге не убьют, не отберут «Мерс», не закопают вас на обочине и если с вами не приключатся характерные особенности, то вы можете его там продать за совершенно сказочные деньги и получить большую прибыль. После чего вас опять же попробуют убить, ограбить, поставить на счётчик, ещё что-нибудь такое же. Это всё, так сказать, норма тогда была.

«Мерин» этот был адски крутым, поскольку я припоминаю, что тогда было на дорогах. Если прогуляться по окрестностям Конькова, как я маленький делал, там можно было… В Конькове, как известно, всегда хорошая погода. Это из рекламы просто того периода. Там вместо… Я не помню, что там было на этом месте раньше, потому что там образовался крытый рынок. До этого там был просто какой-то базар. А потом там построили павильоны, и там появился крытый рынок со всяким турецким барахлом, которое возили челноки. А также довольно большой, по меркам юга Москвы, по-моему, на тот момент на юге он был единственный. Потом на Тёплом Стане появился. Рынок всяких дисков и пиратчины. Об этом чуть позже.

Вот, значит, поэтому эти «Мерсы» считались адски понтовыми. Про них сочиняли всякие анекдоты, типа того, что: «Братан, у тебя как, 600 “Мерс”-то есть уже? Сейчас, погоди. Алло, гараж, посчитайте, у меня там уже 600 “Мерсов” или ещё не хватает?» Да, да.

Анекдоты вообще — это очень хороший такой маркер для общества, когда их сочиняют. Потому что в 90-е анекдоты были либо про новых русских, либо про старых русских. И там они звучали как-то типа: «Ко мне вчера ночью залезли воры. — И что, много украли? — Ничего не украли, оставили 100 долларов и записку: “Так жить нельзя!”»

Другой понтовой точилой был джип.

Джип широкий.

Да, в Москве у нас крутым считался Jeep Grand Cherokee. У моего батьки был просто Cherokee. У какого-то ещё кренделя из этого же дома, где я сейчас, был точно такой же Cherokee, такого же окраса, только у него не было антенны. Я по этой фигне их различал. А крутые ездили на Grand Cherokee, который попонтовее. В США такой марки нет, это из какой-то фигни с региональной спецификой. У нас он именно как Cherokee. В США он как-то там по-другому называется.

Те, кто на Дальнем Востоке, тем Cherokee было не достать, и поэтому разъезжали на джипах Toyota. И тоже считалось очень…

Которая, мне кажется, понадёжнее будет.

Там была такая фигня, что там задняя дверь была очень удобная, чтобы из неё отстреливаться сзади от преследующих на ходу.

Да. Да, она очень удобно открывалась.

Отстреливаться — да вы поняли.

Практичная машина.

Новые русские жили в коттеджах. Значит, слово cottage в Британии означает сельский домик какой-то. Домик в деревне.

Он же cottage cheese, например.

Да, вот творог. Деревенский сыр. Cottage industry — это означает, по сути, мануфактуру в каких-то 1700-х годах, когда просто деревней занимались промыслами. У нас под словом «коттедж» понималось то, что вообще правильно назвать townhouse, но это слишком умное слово. До него нам тогда ещё было ехать и ехать.

Они потом строили коттеджи. Коттедж у нового русского должен был быть обязательно из красного кирпича, там ничем не облицованный, ничего. Обязательно просто из кирпича. Архитектура типа «скворечник», то есть просто какой-то такой дом двухэтажный, над ним крыша такая домиком — и всё. Никаких больших изысков. Какие-то окна без, опять же, какой-либо облицовки. И как бы вот так.

В подмосковной деревне, где моя бабушка квартирует обычно, там такие как раз были. Часть до сих пор стоит недостроенными, потому что владельцы, походу, посередине строительства пали смертью храбрых. Павшие смертью храбрых хоронились с братвой на кладбищах. И можно, походив в Москве, у нас тут этого дофига, в Питере тоже полно, в Казани есть, в общем, во всех центрах цивилизации, найти там такие характерные надгробия.

Обычно это либо в рост человека, и в нём, соответственно, в натуральную величину изображён лежащий там. Обязательно в таком примерно виде, в котором Михаил Борисович пока ещё живой.

Чёткий, дерзкий.

Как вариант, в особо тяжёлых случаях городили там целый мавзолей какой-то. То есть такой домик, типа склепа, только выглядящий из-за мастерства строителей скорее как общественный сортир какой-то, облицованный плиткой. Или даже там могли «Мерседес» в надгробие превратить, так его вделав в это самое надгробие, чтобы у него торчало. Поставить его так. Братану от души. И обязательно какую-нибудь идиотскую эпитафию подписывали в стиле того, что жил без страха и умер без страха. В лучшем случае. В худшем начинались какие-то идиотские цитаты из блатняка, который тоже попёр изо всех дыр просто. Все распевали про то, что «Владимирский централ», ветер с разных там мест и так далее.

Это всё почему-то называлось словом «шансон», хотя вообще-то шансоном называют специфические жанры французской авторской песни. Причём здесь все эти «ремеслом я выбрал кражу, из тюрьмы не вылажу», я не понимаю. Зато появились шутки про шансон, типа того, что блюз — это когда хорошему человеку плохо, а шансон — это когда хорошему человеку плохо в такси. Потому что у всех таксистов заиграл строго он. И тут дело не в культурном уровне самих таксистов, хотя в нём тоже, а в том, что такси пользовались тогда в основном персонажи специфические: квартирные воры, наркоманы, проститутки и сутенёры. Вот тот же Гоблин, он как раз тогда водил такси. Он сообщает, что пассажиры были вот как раз такими.

Проститутки не простые, а валютные.

Ой, да, да. Анекдоты той поры тоже были, типа: «Что же вы там, Тамара Петровна, были же там передовиком производства, и какой-то там дояркой-ударницей, и стали валютной проституткой?» — «Ну, как вам сказать, да просто повезло». Потому что, да, тогда не все, как это я рассказываю, но многие считали, что лучше всего в этой жизни быть бандитами и проститутками, смотря по половой принадлежности.

Да.

И поэтому в Москве средоточием проституции стала какая улица?

Тверская.

Тверская. Для тех, кто в Москве не бывал, объясняю. Тверская — это улица, которая ведёт от Кремля и мимо мэрии городской к Пушкинской площади. Мимо мэрии городской от Кремля ведёт улица, на которой толпы проституток. Толпы проституток на улице, которая мимо мэрии ведёт от Кремля. Ну вы поняли.

Да, сейчас такое вообразить…

Вот я иногда даже хожу и так думаю: может, это мне показалось? Может быть, не было никаких 90-х? Может, это просто я что-то в детстве перепутал, что-то выдумал, и не может же такого быть. А потом вспоминаю, что как раз могло.

Да нет, может. Прекрасно могло.

Да. Проститутки выглядели обычно… Ну, вот Джулия Робертс в художественном фильме «Красотка», кстати, очень популярна тогда среди проституток, которые все как одна считают, что вот сейчас они тоже как…

Сейчас приедет Ричард Гир.

Не только среди проституток, среди много кого.

Да. Приедет Ричард Гир — и всё будет круто. Вот там она одевалась так, так сказать, в рамках киношного утрирования нарочито идиотски. А у нас на Тверской они так одевались в реальной жизни. И ничего. Прекрасно себя чувствовали. Памятник Юрию Долгорукому от такого соседства, странно, что не провалился под землю.

Ещё у нас тут же завелись казино. В Москве было несколько козырных. Одно из первых появилось по соседству со мной. Называлось это казино «Подкова». По ящику даже крутили рекламу, что, так сказать, настоящее американское казино из Лас-Вегаса. Ничего более хорошего в Америке не нашли, только вот проституцию и казино. Ничего другого, поумнее, позаимствовать не удалось.

Выглядело оно как такой непонятный павильон, рядом с которым тогда, я не знаю, как в других городах, но в Москве вместо билбордов, которые сейчас, а в конце Советского Союза стояли такие неведомые конструкции ячеечные. То есть из арматуры была построена такая вот конструкция из кучи ромбов, напоминающая немного, не знаю, ладонь какую-то человеческую, метров шесть высотой где-то. На этот каркас крепились всякие объявлялки. Почему-то считалось, что так лучше.

Я вам скажу даже почему. Потому что билборд рассчитан на автомобилистов, чтобы им было видно издалека, когда они едут, и они успевали бы рассмотреть, пока не проехали. А вот эта вот фигня была рассчитана на пешеходов. У нас тут до 92 года все были пешеходами. Поэтому вот такой был.

Так вот, одну из этих хреней, на которой раньше вешались афиши из расположенного неподалёку концертного зала «Меридиан»… Там изначально были всякие кружки для детей, песни и пляски, а потом с 92-го какие-то концерты со стриптизёршами пошли и всякое такое. А на неё рядом с казино прилепили вывеску с ковбоем, который шевелил так рукой призывно, показывая большим пальцем руки на казино. А ночью она даже светилась, что типа как в Лас-Вегасе.

Класс.

В казино, по-моему, «Кристалл» был такой завсегдатай, некий батюшка, который любил играть в blackjack, в очко по-старому. И перед каждой раздачей крестился, чтобы Бог не спасовал ему туза и короля.

Пока всё это творилось, а простой народ сидел по домам и глядел в телевизор, оттуда у него лились тоже новые веяния времени. А именно появилась реклама. То есть не сказать, чтобы рекламы в Советском Союзе не существовало. Например, во времена НЭПа рекламы было полно. Сейчас можно нагуглить всякие эти плакаты той поры, типа того, что «Нигде, кроме как в Моссельпроме», «Требуйте свежие сосисочки» и всякое такое. А потом как-то с этим настал перерыв. У нас если и была какая-то пропаганда, то только про то, что нужно поднять целину и бороться за счастье трудящихся.

А редкие проявления на телеэкране — это были всякие такие примитивные виды продакт-плейсмента, где Жорж Милославский говорит: «Граждане, храните деньги в сберегательной кассе». Где ещё можно было бы хранить, кроме как, непонятно.

Да и какие там деньги? Под матрасом.

А тут попёрла реклама, которую можно было поделить на две категории. Часть была просто перепиленной западной рекламой. Например, это была реклама зубной пасты Blend-a-med и Blendax, ещё там чего-то, где было совершенно точно слышно, что мужик говорит по-английски, а его просто переозвучивают на русском. Там было слышно, что он говорит «every time you eat», а потом уже начиналось «каждый раз во время еды».

«Каждый раз во время еды», да, точно.

Да, чистили какие-то яйца этой пастой, клали их в соляную кислоту, что ли, и потом…

Они скукоживались.

Да, а то, которое почистили, не скукоживалось, и по нему стучали этой фигнёй.

А другая часть была, так сказать, отечественного производителя. Она была ужасающей просто. То есть она была, во-первых, обычно тупой, с какими-то бессмысленными фразами и странными образами. Была какая-то контора «Союзконтракт», которая продавала курятину. И реклама была о том, что некий колхозник с каким-то то ли внуком, то ли сыном видят, что там летят какие-то косяки. Говорит: «Ой, это типа летят журавли». «Нет, это окорочка, “Союзконтракт”». И видно было, что реально куриные окорочка куда-то летят. Машут крыльями без перьев.

Появилась жевательная резинка. Это, кстати, отдельная тема. Потому что в Советском Союзе жевательной резинки толком не было. В 80-е что-то там такое начало появляться, очень хреновое. Из неё нельзя было выдавать пузыри. А малолетние, посмотрев на то, как в иностранных фильмах все выдувают пузыри, тоже так хотели, но ещё, к сожалению, не могли. Поэтому появились рекламы всяких Wrigley Spearmint, Doublemint, Juicy Fruit, как сейчас помню. К ним была прикручена отечественными умельцами какая-то дикая озвучка, где каких-то там спрашивают молодых людей на улице, и они несут какой-то словесный понос просто. Что Juicy Fruit — это как диско, а Doublemint — как авангард. Что это? Видимо, какие-то попытки имитировать молодёжный сленг, но редкостно бесславные.

Тогда была ещё разрешена реклама крепких алкогольных напитков, и поэтому можно было любоваться на то, как с водки «Распутин» нам подмигивает самый бородатый мужик, изображающий Распутина. И с рекламы говорит: «Видите, я вам подмигиваю». Те, кто это пил и остался жив, докладывают, что после некоторого количества водки «Распутин» начинал уже не только подмигивать, но и…

Но ещё и разговаривать. Достаточно связно.

«Довгань» была ещё, помню, тоже.

Да, «Довгань» сперва впаривала водку, а потом затеяла финансовую пирамиду. Ну, не финансовую, а что-то типа тренингов личностного роста какого-то. В общем, там, понятно же, жульё.

Класс, класс.

Да. Водку, правда, через некоторое время всё-таки придушили, и вместо неё поэтому рекламное место заняло пиво, которое, я не знаю, из-за него просто началась какая-то эпидемия пивного алкоголизма страшная. Всё, везде стало заваленным пивными банками, бутылками. Постоянно были… Это уже такой конец 90-х. А начиналось с: «Что мы делаем, когда собираемся вместе? Да пиво пьём, светлое, с отличным вкусом». И они там сидят толпой и жрут пиво, что как бы незаконно. И всё посылают кого-то ещё за добавкой. «Кто идёт за Клинским?» Хотя по идее они к вечеру там уже должны были ужраться в хламину, или пойти искать приключения себе на задницу, либо там просто лежать под лавками.

Надо сказать, что вся эта тема с пивом сыграла дурную шутку с народным населением. Потому что я вот как сейчас помню: у меня был приятель в школе. Я к нему как-то прихожу в гости, а нам лет, для понимания, по 15, наверное, было в то время. Максимум 16, мне кажется, в районе 15 нам было. Я так смотрю, он сидит, короче, за компом, а мы что-то… То ли мы какой-то проект по математике должны были делать вдвоём, я не помню. У нас был какой-то проект школьный совместный. И он такой сидит, и у него банка пива рядом стоит. Я так думаю: ого-го-го, ничего себе, что творится-то. Так что да.

При этом товарищ, он, в принципе, не должен был иметь возможности пиво приобрести. Оно у него вот было.

Возможности было вот. Я уже сказал, что всем было на всё просто положить. Вы могли приобретать хоть автомат Калашникова. Никто, в общем, целенаправленно мешать не стремился. То есть я, например, докладываю, что мне было 12 лет. То есть это год у нас какой? 99.

99.

И, значит, в 99-м я приспокойно приобрёл пиво, выжрал его и заел какими-то там конфетами сельскими. Всем было положить. Это сравните с тем, что сейчас я… Я уже бог знает сколько времени не покупал пива, по-моему, с 1 августа. И вообще никакого алкоголя. Но если мне сейчас вдруг взбредёт в голову, я поеду в магазин, где меня ещё не знают…

Вас попросят документы.

Да. При том, что мне уже как бы четвёртый десяток, я уже древний старый долгожитель.

Да, я вчера покупал бухлишко. У нас тут… После шоу буду рассказывать. У нас тут девочку, подружку, которая вот у меня здесь живёт, должны были турнуть из страны, но не турнули, а наоборот дали ей постоянный вид на жительство. Я на радостях побежал за шампанским. И там, знаешь, такая у меня коробка шампанского была, которую, во-первых, там молокосос какой-нибудь себе просто не сможет позволить. Оно не дешёвое, скажем прямо. А во-вторых, видно, что я солидный дядька, у меня тут борода, усы, все дела. То есть, опять же, четвёртый десяток. При этом у меня стабильно всегда просят legitimation, то есть ID-карту. То есть где написано, сколько мне лет. При всём при том, что в Швеции бухло не продают людям младше 20. То есть я уже сильно старше 20, надо сказать. Вот, пожалуйста: как ни придёшь, обязательно будут спрашивать. А в 90-е у нас никто ничего не спрашивал. Можно было что угодно покупать.

Но если вы пили в 90-е пиво в 12 лет, то это ещё молодец. Потому что другие в 12 лет употребляли клей «Момент».

Что? Клей «Момент»?

То есть вот все 90-е сидели такие стада характерных ребятишек лет 10–14 максимум. Кто-то из них имел маму с папой и жильё, кто-то ничего этого не имел, а жил там в подвалах. Вообще любой подвал-то был открыт настежь, там всё время сидели какие-то странные персонажи: наркоманы, бандиты, бомжи, беспризорники, какие-то ещё там… Проститутки тоже. Там удобно, потому что крыша, тепло, и никто не видит ничего. Всякая гопота тоже там сидела табунами, периодически кого-то оттуда выносили вперёд ногами после внезапно возникших неприязненных отношений.

И вот которые с клеем, они сидели с такими пакетиками пластиковыми. В них на дно наливался клей на спиртовой основе, обычный «Момент». Потом это всё прижималось к лицу, как дыхательная маска, и втягивались пары клея. Это называлось токсикоманией. Сейчас про слово «токсикоман» уже, наверное, молодёжь даже не знает. Тогда про токсикоманов сочинялись популярные анекдоты. Они же использовали, например, дихлофос. И всякие были анекдоты типа смешные, что один токсикоман говорит другому: «Я вот слышал, что дихлофос — это наркотик», а тот говорит: «Эх, как тараканы-то хорошо живут». Сейчас не поймёшь, где здесь смеяться, а тогда это было типа охренеть как смешно.

А они употребляли этот самый клей, выглядели такие все почерневшие, с обтянутыми рожами, ввалившимися глазами, занимались попрошайничеством, воровством, грабежом, разбойным нападением. То есть таких были толпы, это в Москве-то, неизвестно где ещё.

Да, цыгане.

Цыган тоже было полно. Ходили по домам. Постоянно в газетах начиналось: мошенницы похитили у такой-то пенсионерки 2 миллиона рублей, у такой-то 3 миллиона, у этой 4 миллиона, а эту вообще погасили и похитили 6 миллионов. Я маленький был, думаю: блин, что-то все врут, что пенсионеры плохо живут. Вон у них миллионы выманивают. Я спрашивал у своей бабушки, она мне объясняла, что это те, кто поумнее, не доверял банкам и МММ, и всё хранил под матрасом. Поэтому у них это и грабят. А кто, как моя бабушка, тех грабить совершенно незачем.

Ой, да.

Потом некоторые виды рекламы, которые у нас показывались из импортных, производили абсолютно сокрушительное впечатление из-за несоответствия реалий. То есть, например, странная реклама газировок, которые Coca-Cola и PepsiCo нам сюда тащили, вообще как-то воспринималась как бред сивой кобылы. То есть почему Sprite вещал лозунги «Имидж — ничто, жажда — всё»? Какой имидж? Причём тут жажда? Кто утоляет жажду сладкой газировкой? Какой-то был бредовый ролик, где некий гражданин вещал, что если он захочет понтоваться, то он поступит в полицию. И там какой-то дед в фуражке ему говорил: «Добро пожаловать в органы, сынок!»

Вот в одном из номеров, который был у тебя стопудово, что-то там разыгрывали: то ли путёвку, то ли подписку, то ли что-то ещё такое. Нужно было какие-то присылать купоны, что ли. Была такая «Куку-Руку». Некие вафли, то ли турецкие, то ли ещё чьи. И с рекламой, видимо, мультика про жрущих это детишек, которые пели что-то там: «Это дёшево и вкусно, это чудо “Куку-Руку”».

Вот вы сравните: если в 2020 году кто-то будет рекламировать еду со словами «это дёшево и вкусно», ну вы ничего не продадите. Потому что никто травиться какой-то химией непонятной и дешёвой не будет. А тогда — дёшево, ну и всё, чего ещё хотите.

Да, да. Ну а кроме того, меня в этой истории с «Куку-Руку» больше всего веселит, что смотрите, как здорово они заходят через детей в родительский карман. Понятно, что реклама рассчитана на то, что её увидят дети. То есть не на то, что её увидят родители и такие: надо бы моему-то лоботрясу «Куку-Руку» купить, а то он у меня такой молодец, домашку делает, и всякое такое, надо ему какой-нибудь ништяк скинуть. Да нет. Всё это рассчитано на то, что посмотрят вот эти малолетние товарищи и потом прибегут, будут трясти своих родителей как грушу, чтобы те купили им эту «Куку-Руку». То есть это вообще, понимаете, настолько низкий с точки зрения современной рекламы приём. Мне кажется, сейчас в принципе даже нельзя ничего рекламировать для детей. У меня такое подозрение есть, что есть какие-то правила на этот счёт. Тогда вообще правил не было никаких. Дикий капитализм.

Но если «Куку-Руку» — это было хотя бы понятно, что это вафли, а вафли в Советском Союзе — вафли, то многие товары, которые появились, они вообще представляли собой нечто с другой планеты. Во-первых, появились подгузники Pampers, которые были единственными подгузниками, одобренными Российской ассоциацией педиатров. Про это шутили, что Российская ассоциация педиатров — единственная ассоциация, учреждённая специально для одобрения подгузников Pampers. Это было чистой правдой, потому что педиатрам-то было жить очень плохо, как и вообще врачам. Они были готовы одобрять хоть памперсы, хоть термоядерные боеголовки, и что угодно. Где их, дайте?

Впрочем, вероятно, что те, кто эту ассоциацию замутил, педиатров в последний раз видели, когда были маленькими в поликлинике. Никакого отношения к ним не имели. Кстати, людей в белых халатах постоянно использовали в рекламе, которые доказывали всем, что обязательно надо жевать Stimorol без сахара, чтобы ваши зубы были гладкими, шелковистыми. Потом это запретили. Они стали показывать людей не в белых халатах, а в белых пиджаках по пояс.

А ещё появились всякие женские гигиенические предметы, которые рекламировали так, как будто на дворе была викторианская Англия. То есть из рекламы понять было, что это, невозможно, если ты как бы не наведёшь справки. То есть показывалась, собственно, прокладка, на неё льют какую-то синюю жижу, после чего какие-то стрелочки куда-то летят, и какие-то девицы улыбаются и бегают. Чего это? Просто не хотели пугать советских жителей, у которых в стране секса нет.

А потом на рынок вышли всякие Royal Canin, которые стали говорить, что ваша киска купила бы Whiskas.

Купила бы Whiskas. А про ведущих собаководов…

Да, «рекомендуется ведущими собаководами», «одобрено» или ещё что-то. И даже были всякие шутки в КВН на эту тему: что если вы видите, что еда с вашего стола больше не устраивает вашу собаку, то выгоните эту зажравшуюся скотину. Реально. Потому что в 90-е годы только про то, что там купила бы их киска, думали. Пусть киска сама идёт и сидит без зарплаты по три месяца, а потом покупает себе что хочет.

Вот-вот-вот, да.

Ещё хорошо, если по три месяца, а не по полгода.

Да, потому что многие по полгода не получали. Некоторые из не получавших были, например, военными. Мне рассказывал один подполковник, который меня наставлял в тактике, что мало того, что денег не платили, так ещё и то, что должны были выдавать в качестве довольствия, тоже не выдавалось. Например, вместо положенной по уставу формы он и его сослуживцы щеголяли в полевом камуфляже. То есть как будто они не сотрудники Министерства обороны, а боевики полевого командира Хаттаба какого-то, непонятные абсолютно.

Да, класс.

Да. Потом из телевизора полезли всякие интересные передачи нерекламного свойства. То есть, во-первых, это были сериалы. В Советском Союзе это называлось художественным многосерийным фильмом и представляло собой всяких там Штирлицев. А тут начался поток сперва мексиканского, а потом просто его сменила бразильская так называемого мыла. Ну и кое-что было из Америки. Знаменитая «Санта-Барбара», которая шла какие-то немыслимые десятилетия, и там уже успели актёры все смениться. Там даже Си Си Кэпвелла, по-моему, три разных мужика играли. Немножко облегчалось тем, что там, по-моему, второй мужик в основном играл лежащего и задыхающегося Кэпвелла, которого почти не видно, который только хрипел этим респиратором.

И просто дворы все пустели, как когда-то было во времена трансляции «Место встречи изменить нельзя». Все тётки и бабки хором бежали смотреть, что там у рабыни Изауры происходит и куда там на этот раз поехал Хуан Антонио Самаранч бесконечный. Из-за того, что эти сериалы показывали вечером основную часть, а потом на следующее утро ещё повтор того же, что и вчера, многие дети это всё смотрели по два раза, как вот мы с Ауралиеном, например.

Сериалы имели какие-то адовы названия, типа «Моя вторая мама» про какую-то девочку, у которой померла мама, её отец женился на другой. Там они… Что, мачеха там какая-то. «Богатые тоже плачут». Чего они там плачут, я уж не помню.

Никто, кроме тебя. Это я только название запомнил.

«Просто Мария» — это была квинтэссенция просто мексиканского мыла. Потому что там было, опять же, про некую бедную Марию, которая начала идти к успеху и открыла какую-то там швейную фабрику. Но некий бывший, который её ненавидел, и некая вредная тётка, которая с ним сговорилась, устроили ей пожар. А вредная тётка ещё и заперла дверь, и бывший мужик там сгорел в адских мучениях в представлении мексиканского оператора. А сама Мария без конца крутила какой-то мутный роман с неким кудрявым Виктором.

И даже дети в детском саду пели: «В лесу родилась ёлочка, кто её родил? Мария Лопес-дурочка и Виктор-крокодил». Да, было такое. И всё это отягощалось тем, что сериал постоянно занимался самоповторами. Там по 15 раз показывали те же сцены с разных ракурсов. На то, чтобы завязывать шнурки, надевать шапки, усаживаться за стол, обедать — на всё это целые сцены уходили, просто чтобы тянуть время. Ещё для этой же цели была устроена такая тема, что каждый, когда говорит, все остальные молчат и ждут, пока он договорится. Потом выдерживается пауза, все такие пучат глаза, а потом начинает говорить второй, потом опять пучат глаза, потом третий, и так это всю серию идёт до бесконечности.

Из-за другого сериала про маленькую сеньориту сосед моей бабушки по даче даже обзавёлся прозвищем. Его тогда все 90-е называли полковник Феррейро.

Почему?

А он был, во-первых, тоже полковник, а во-вторых, он был не очень приятным вообще человеком, как и злой Феррейро из сериала, которого его негры хотели порешить и лупить его плёткой, но вместо этого случайно стукнули плёткой бросившуюся наперерез эту самую сеньориту. И сеньорита потом две серии лежала в постели и подыхала, как будто ей не плёткой через одежду приложили, а, не знаю, хором насиловали неделю подряд.

Всё это почему-то вызывало абсолютно необъяснимую с современной точки зрения эйфорию у зрительниц, которые всё это без конца обсуждали между собой: какой там Хуан Гарсия Лопес, какой Кончите Фернандини чего-то не потрафил. Все бабки на лавках занимались в основном обсуждением этого.

Был даже такой вид троллинга, когда на аудиокассету записывалась вступительная тема идущего сериала, после чего проигрывалась в частном секторе на улице. Можно было лицезреть, как окрестные бабки, спотыкаясь и падая, бегут скорее включать телевизор, решив, что уже началось, и они всё сейчас пропустят.

И не поймут уже ни хрена дальше, что там как связано.

Да, ничего.

Вот people have. Ужасающие.

Были, правда, и детские передачи. Детских передач вообще в 90-е было много. По той причине, что к детским передачам тогда можно было прикручивать рекламу. А также потому, что многие из этих передач, собственно, представляли собой завуалированную рекламу чего-нибудь.

Наверное, самой знаменитой была «Денди — новая реальность». Два года шла, в 1994–1996. Понятное дело, спонсировалась, собственно, видимо… А спонсировалась она изначально компанией Steepler. Steepler — это такая типичная для 90-х конторка, которая толкала здесь пиратские копии нинтендовских приставок Famicom, она же Nintendo Entertainment System, которые на Тайване трудолюбивые китайцы перепилили, прицепили узкоглазого слонёнка, какую-то ещё мигающую цветастую фигню с какими-то игроками в американский футбол. Я не могу понять, при чём здесь американский футбол? Там, по-моему, даже игр таких не было про американский футбол. И продавали всё это дело на радиорынках и тому подобное.

Steepler, помимо этого, сама барыжила здесь какими-то пиратскими копиями, во-первых, Sega, которую они продавали как Bitman какой-то. Они хотели, чтобы была ассоциация с неким супергероем, и даже родили себе маскота. Какой-то был то ли робот, то ли рыцарь, то ли робот-рыцарь, не поймёшь.

Роборыцарь.

Да, но получилось скорее на какую-то еврейскую фамилию похоже. Я почему-то так воспринимал этого Bitman. А ещё они пиратели… Это они Sega таким образом, которая Mega Drive. А ещё они пиратели таким же образом Game Boy. Потому что true Game Boy в стране, по-моему, до нулевых не было. Я был чуть не единственным на всю округу, у кого такой козырный девайс был. Так богато я жил в 90-е. А вот этот их непонятный клон, да, тоже у кого-то, наверное, был, но я его никогда не видал в глаза.

«Денди» потом вошла в контакт с самой Nintendo, которая заинтересовалась тем, что это происходит такое. И Nintendo подкупила тоже этих самых, телекомпанию «Класс», по-моему, которая это всё толкала с 95-го года. Они выкинули оттуда Sega и поставили Super Nintendo. Это при том, что в России Super Nintendo практически не существовала. Я знаю двух человек, у которых она была. Одному её привезла тётка из Америки, это была американская версия. Второй какой-то тоже был хрен непростой, с семьёй зажиточной. Больше я никого не знаю. Как бы из-за заоблачной цены и цены на картриджи что-то эта Super Nintendo у нас не взлетела.

А мне кажется, Super Nintendo вообще в принципе мало где взлетела. У меня такое есть подозрение.

Ну, может. Я не знаю насчёт других стран, но в России точно не вышло ничего.

Хотя кое-какие… Там единственная ставшая популярной игра — это Killer Instinct.

Вот, да. Из-за него там кто-то её покупал, и я даже играл у друга. В остальном — нет.

Потом Sega заинтересовалась тем, что происходит, и тоже подкупила компанию. И Sega вернули, на этот раз впихнув между Dendy и Super Nintendo. Но обязательно Супонев, ведущий, говорил, что у Super Nintendo она не номинальная 16-битная, а там чуть ли не настоящая. Я ничего не понимал из того, что он объясняет. У меня такое ощущение, что он сам тоже не понимал.

Ему написали, а он и говорил.

Супонев в основном выглядел всё так, что он стоял рядом с бутафорским огромным геймпадом размером с пол него. И говорил, что вот у меня картридж, показывал его, там ничего обычно не видно, потом к камере приближал, можно было посмотреть, что нарисовано. «Это вот игра Mega Man, и вот в ней там мальчик-робот бегает и пуляет, и что-то там такое». Периодически он ляпал какую-то ахинею, потому что у него физически не было возможности сидеть и разбираться во всём этом потоке, и понимать, где тут кто. Но школоте было наплевать, потому что многие не имели у себя ничего и могли вот только посмотреть, что там такое.

Да. Насколько я знаю, из моих воспоминаний, я знаю много у кого, практически у всех моих друзей в тот или иной момент времени была Dendy. У тебя, кстати, была Dendy?

Была, да. Я прихожу домой, значит, там меня встречает мой покойный дед Лев Арсентьевич. Говорит: «Что, как?» Я говорю: «Да вот, отстой, предки не хотят мне покупать Dendy». Он такой: «Да? А что там вон в углу посмотри». А там Dendy стоит.

Вот это поворот.

Старик меня любил, да.

Да, да, да. Ну и Dendy, да, много у кого была. У меня появилась восьмилетним ребёнком.

Да, оно было недорогое, скажем прямо. Но у особо понтовых детей была, конечно, Sega. И вот, значит, они там сидели… Я помню, я пришёл как-то раз в гости к ребёнку, у которого была Sega, и там, значит, там такое было, там просто снос башки. Это вот как, знаете, после второго Warcraft увидеть третий, вот эти вот миссии спроектированные, стартовые миссии спроектированные, где там водопады, всё суперкрасиво сделано. Вот примерно такие же ощущения у меня были в своё время, когда я после Dendy увидел Sega.

Ну а потом, я даже не знаю… Я никого, например, не знаю, у кого, например, был бы PlayStation. То есть лично я ни у кого вообще, в принципе, из моего окружения не видел PlayStation. Хотя PlayStation, мне кажется, был не сильно позже всего этого дела, первый.

Ну да. Так что дело такое.

Да, было интересно смотреть, потому что интернетов не было. Вообще в 1995 году интернет как бы сам только появился вообще. То есть до этого можно было говорить о неких сетях, которые там одни в США, другие в Европе. В России даже в 1994-м что-то началось. Но так вот интернет в 1994–1995 начал складываться. А в России и того позже из-за того, что компьютеризация шла медленно, провайдеры были чахлые и дохлые, а самое главное — телефонные сети, через которые и тогда всё это работало, были просто ужасающими.

То есть, к примеру, люди, которые пытались в году в 97-м играть в Quake по модему, сталкивались с тем, что у хоста всё нормально, а тот, который присоединяется, начинает тормозить и вылетает. Как правило, это было связано с тем, что кто-то из них, или оба из них, живут в хрущёвке. Это всё, а это означает, что не поиграть. Просто потому, что телефонная сеть очень старая, дохлая, и поэтому ничего там, кроме звонков, не проходит толком.

Да. Помимо этого Супонев вёл ещё и передачу «Звёздный час», которую я любил смотреть. И там была какая-то адовая заставка: «Хочешь не хочешь, днём или ночью чудо придёт…» И это была такая телевикторина. То есть там они должны были приходить с мамами или папами, реже. Мамы и папы садились за отдельную жердочку, а эти вставали за такие таратайки, типа стоек на колёсиках. И на экране зажигался вопрос: как называлось то, на чём сидит кучер? И там 9 вариантов. С вариантами… Сейчас я даже вам… Где он тут был? «Цирюльня», «кисти», «ридикюль», «супостат», «козлы», «раут», «чертог» и «фигля». И всё это — надо было поднять табличку с цифрой, на которой, собственно, правильный ответ.

А предки, видимо, фейспалмили изрядно.

Предки должны были тоже поднимать. И там даже было какое-то правило, что если в каком-то там туре сразу и предок, и потомок поднимут правильно, то им давалась какая-то там спецприз-звезда. Потом какие-то кубики выкатывались из некоего мусоропровода с буквами. И нужно было из этих букв составить слова как можно длиннее. И кто там составит — там должны были быть очки. Я тоже сидел и пытался составить слова. Правда, у меня по малолетству слова получались какие-то известные только мне одному. Как правило, это было какое-нибудь реальное длинное слово, которое я плохо понимал, как пишется, и умудрялся кое-как составить. И очень переживал за то, что меня там нет.

Потом они должны были получить некие призы. Как правило, это было что-нибудь типа видеодвойки. То есть это телеящик, к которому снизу приделан видеомагнитофон. Или там музыкальный центр. А кому-то даже давали путёвку в Диснейленд, отчего там все просто расплавлялись на атомы от счастья.

Да, я это когда смотрел, я помню, что мне хотелось набить морду участникам, которые чушь говорили.

Известно, ты били.

Да, потому что, блин, им так повезло. Взяли на «Звёздный час», меня вот не взяли. А они ерунду городят. Я это воспринимал, наверное, как личное оскорбление какое-то.

А вот для взрослых тоже появились передачи. Например, знаменитое «Поле чудес», которое сперва вёл, по-моему, Владислав Листьев.

Да, да, да.

И только потом туда пустили Якубовича, по которому тут же пошли всякие шутки: «Я кубович! Я квадрат». Начиналось всё это как простой передёр. Вообще, на самом деле, почти всё, что у нас там показывалось, начиналось как нелицензированная копия чего-то там американского. То есть это «Поле чудес» — просто копия американского «Колеса фортуны», Wheel of Fortune. Я, например, тогда же смотрел какой-то чей-то мультик про Импера Ионыша, и там они смотрели по ящику шоу Wheel of Torture, то есть «Колесо пыток». Я тогда не мог ещё оценить шутку.

То есть первоначально предполагалось, что это будет полный аналог американского, куда приходят некие люди, чтобы блеснуть эрудицией и выиграть деньги. Но у нас это начало быстро мутировать в соответствии с местными реалиями. То есть, хотя призы, конечно, были солидными, изначально суперпризом была квартира в Москве.

В Москве?

Да, потому что Якубович — это такой почти вымерший true московский говор. То, что сейчас считается московским говором, это такое скорее новодел. А вот true, такой ещё дореволюционный, со всеми этими, что надо говорить «булошная», вот это вот, всё смягчать в Москве, оно уже почти ушло.

Потом… Дело всё в чём. Где-то до 1994 года квартира в Москве стоила сравнимо с машиной. Потому что ещё не было такого спроса, ещё не успели все поразоряться к чёртовой матери в моногородах и побежать в Москву. В самой Москве тоже ловить было откровенно нечего. Всё, что у нас тут было, — это расстрелы Белого дома танками, по большей части.

Да, поэтому как бы те, кто мог купить квартиры, они ничего не покупали, они стоили сравнительно недорого. Потом жилищное строительство шло какими-то инерционными темпами, что-то там, что началось ещё в 80-е и доделывалось. Ну и Москва была меньше, то есть МКАД по состоянию даже на 96-й, даже на 97-й год пребывал в таком виде, будто там происходит ядерная война или что-то такое. То есть он был, по сути, ещё толком недостроен. Ехать по нему надо было восьмёрками такими, объезжая бесконечные бульдозеры, грейдеры и катки, которые укладывали куски. То там по обочинам стояли бесконечные шашлычные «у Ашота», в которых столовались рабочие. Некоторые из них даже до сих пор остались, но там где-то три четверти позакрывали за отсутствием спроса. И никто не будет кататься по МКАДу и останавливаться через каждые три километра, чтобы поесть шашлык. Здорово, блин.

Для дальнобоев осталось.

Да. И поэтому к году 1994-му, по-моему, эту квартиру в Москве оттуда убрали. И вместо этого суперпризом стал автомобиль. И долго оставался, да. Я не знаю, что там сейчас уже, я иногда спрашиваю, если она вообще есть как бы на свете. Потому что, как известно, это такая уникальная передача. Потому что многие другие, типа «Сам себе режиссёр», который в 90-е считался элитнее передачей, потому что туда надо было присылать записи, сделанные с видеокамеры, которые тогда, знаете…

Не у всех были, скажем прямо.

Вот моя матушка рассказывала, что какой-то её знакомый в детском саду сказали: хотите попасть в детский сад — покупайте видеокамеру нам.

Ого.

Да. Губа не дура была у детских садов.

Кроме того, сама передача начала съезжать с шоу на эрудицию к скорее такому шоу для того, чтобы Мария Иванова из какого-то там забытого богами городка бог знает где могла приехать.

Передача «Привет».

Да. Притащить с собой зачем-нибудь там сына или внука какого-нибудь, который там будет рядом стоять, ещё в зрительский зал там какую-нибудь сестру или мужа посадит, или ещё там кого. Привезти дорогому Леониду Аркадьевичу подарки: какие-то там народные промыслы, сушёную рыбу, маринованные грибы, ещё там что-то такое, что-то украденное с завода родного, где она работает. Вот оно после чего отправлялось в музей «Капитал-шоу “Поле чудес”».

Как говорят те, кто там тусовался, то, что съестное, съедается. То, что всякие там расписанные чукчами лапти, это всё отправляется в реальный музей как не представляющее немедленной ценности и там складируется.

Прикольно.

Водят экскурсии среди обитателей телецентра.

Да. И, соответственно, чтобы это продолжалось, им «Капитал-шоу “Поле чудес”» за то, что они вообще приехали, выдаёт всякие памятные подарки несложные. Народ доволен. То есть смысл именно в этом: приехать, передать привет в стиле «Мам, я в телевизоре» и получить какую-нибудь фигнюшку, безделушку в подарок.

Но помимо таких хороших и добрых передач периодически показывали такое, что вот я сейчас припоминаю и думаю: какой, блин, атас творился. То есть, по-моему, ТВ-6, что ли, транслировали «Дорожный патруль». Вот сидит малолетний Домнин, мне лет шесть, и лицезреет в эфире «Дорожный патруль». Вот, значит, какой-то мужик с мешком на голове, которого удавили кабелем от вон того торшера. Вот, значит, порванная просто в лоскуты, там непонятно, где ноги, где руки, некая голая баба. Её, походу, куском стекла выпотрошили. Вот её муж лежит с размазанной утюгом, что ли, башкой какой-то. «С вами был “Дорожный патруль”». Малолетний Домнин такой сидит там, да? Там размазанная голова. Что это было?

Нет, самое главное, я такой сижу, такой: да, ну порезали в лоскуты. Вот такая вот жизнь. То есть абсолютно как-то это всё воспринималось в стиле: вот это норма. И сейчас, когда я живу в совершенно другой стране, в другое время, я понимаю, что это ни хрена не норма. Что шестилетние дети сидят и смотрят, кому там кишки выпустили за ночь.

Кстати, обратите внимание, что можно было приехать, пинком выбить кому-нибудь дверь, душить его кабелями и резать в лоскуты — всем плевать. Только утром приедет «Дорожный патруль», поснимает, уедет — и всё. На этом дело закончилось. Хоть волки там всех кушай. Абсолютно плевать.

В другой раз включаю это ящик, чтобы смотреть мультики, а там вместо этого показывают: «Владислав Листьев убит». И на меня глядит усатый Владислав Листьев. Мёртвый. Ну, живой ещё на фотографии. Но потом и мёртвый тоже поглядел. Мёртвого тоже показали. Лежит в подъезде, вроде моего, рядом с лестницей. В голове дырка. Показывали фотороботы двух каких-то товарищей: один в шапке под горшок, с маленькими ушами, другой с головой в крупных кудрях и мясистыми мочками ушей. И всё. То есть там потом несколько дней все сидели и поминали, какой хороший был Владислав Листьев. После чего как-то всё это завяло.

Сейчас считается, что, по ходу, убит он был при участии Бориса Абрамовича Березовского, который-то распоряжался на телевидении во многом, и чего-то они там не поделили, по ходу, по рекламе. Листьев объявил мораторий, по-моему, на рекламу вообще на канале ОРТ, у нас это называлось «Общественное российское телевидение». Глумливое, откровенно, название. Ему предлагали 100, он говорил: «Не хочу 100, а давайте 170». В общем, считается, что заместитель его по ОРТ Бадри Патаркацишвили сказал, что, по ходу, 70 миллионов долларов не стоят живого Листьева, и его замочили.

За Березовским поехала команда из РУБОПа, по-моему. Но там их встретила вооружённая охрана Березовского, во главе которой стоял некий Александр Литвиненко, тогда ещё сотрудник Федеральной службы контрразведки, и их просто не пустил и послал к хренам.

Вот это как-то вообще возможно такое?

Ну вот, вот так и возможно. То есть ничего, так сказать…

Ничего предосудительного в этом не было.

Да, нового и удивительного, опять же, как-то не оказалось. Литвиненко, напомним, это тот самый товарищ, которому полония в чай налили.

Да, полония в чай налили непонятно кто и как. И по которому все так плакали и рыдали, как будто это очень хороший человек. Хотя это обычный шкурник, перебежавший из чекистов в бандиты, и ничего хорошего он собой как бы не представлял.

Помимо телевизионного для детворы тогда ещё было много физически ощутимых вещей, поскольку видеоигры и девайсы тогда ещё были неразвиты, не очень распространены, требовали всяких дополнительных телодвижений. Там батарейки нужно было постоянно как-то тут рожать, приставки подключались к единственному телевизору, через который предки смотрели «Рабыню Изауру», говорили, что вы посадите нам телевизор своими этими приставками, и выгоняли вас во двор играть. Поэтому во дворе народ играл во что мог.

Во-первых, попёр вал игрушек. Если в Советском Союзе игрушки были в основном уровня солдатики, куклы, пупсы, какие-то непонятные зверюшки, мишки, а также совсем странные порождения типа педального коня…

Педального коня?

Нечто типа такого как бы трёхколёсного велосипеда в форм-факторе коня, который выглядел так, словно его рисовал покойный Ганс Руди Гигер. Педали не крутились, он не ехал, даже не стоял, по-моему, ровно. Так что как-то он не нравился никому, но его производили.

А тут, значит, в страну попёр вал из Китая, Турции и ещё бог знает откуда. И у ребятишек появились на руках всякие из сомнительной безопасности для здоровья пластика и сомнительного же качества сборки фигнюшки. Многие из них были как бы сами по себе. То есть, например, были так называемые робозвери. То есть мы это всё называли как там? У меня там был робот-скелет, робот-динозавр и, по-моему, всё. А у соседа был, по-моему, какой-то робот-носорог, что ли, робот-Кинг-Конг, как мы его называли, с гориллой.

То есть это были такие пластиковые фигурки, одноцветные. Робот-скелет у меня был такого тёплого коричневого цвета, робот-динозавр — фиолетового, по-моему. С массивными ногами, чтобы они стояли, не падали, и с движущимися руками, иногда вертящимися головами или ногами. Это всё как бы было круто. И народ ими менялся, когда у кого-то были дубликаты.

Но другие были игрушками по мотивам популярных мультиков. Во-первых, это игрушки по мотивам всяких аниме, которые тогда попёрли как раз по тогдашнему каналу 2х2. Современный канал 2х2 — это уже совершенно другая итерация. А вот тогдашний 2х2 как раз показывал нам, во-первых, «Макросс». Поскольку куплен он был у американцев, а американцам казалось неинтересным лицензировать только достаточно короткий по их меркам — там, по-моему, что ли, 30 где-то эпизодов — сериал, они поэтому взяли три сериала разных у той же самой конторы и слепили из них один. Просто переозвучив там и кое-что подмонтировав, чтобы в итоге они как бы плавно перетекали один в другой. И всё это обозвали Robotech, хотя такого слова-то там не упоминалось.

И вот я помню, я сидел, смотрел этот «Макросс». Там какие-то летают самолёты-валькирии, превращающиеся в роботов, чего-то пуляют, взрываются, пилоты ведут насыщенную личную жизнь, кто-то кого-то опять послал, кого-то убили, его подружка плачет, рыдает. Я сидел просто охреневал, думаю: вот какие, оказывается, мультики-то бывают. Я сейчас смотрю какую-то фигню про то, как надо быть пионером, всем этим примером, а тут вон какие-то совершенно непонятные, причём мне, вещи в основном, но очень интересные, да?

Ничего не понятно, но очень интересно.

Всё это осложнялось ещё и одноголосым переводом, из которого ещё хуже можно было понять, что происходит. Но было очень круто.

Кроме этого «Макросса» шёл «Грендайзер». Он чуть попозже был.

Был такой, да.

Да, я до сих пор помню эту тему. «Юке, юке, юку фуриду», завывал какой-то японец с басом. И там всех истребляли при помощи космического грома, плавящего дождя и ещё чего-то. Был сериал, во-первых, оригинальный японский, из каких-то то ли 60-х, то ли 70-х уже годов, то есть старинный, про гонщика Спиди, который там на какой-то машине гонял, участвовал в гонках. Хотя по простейшей логике его должны были сразу дисквалифицировать отовсюду к хренам с такими машинами. Но было очень интересно, потому что, блин, там машина и прыгала, и плавала, и циркулярные пилы у неё зачем-то вылезали какие-то.

Машина Джеймса Бонда какая-то.

Ну она просто была реально сделана японцами под впечатлением от старого кино про Джеймса Бонда. Поэтому у неё такой флёр тоже шонконнеревский примерно. А кроме этого шла американская же переделка, более, по-моему, 93-го что ли года. Как раз она свежая была. Там она была чуть более актуальная, поэтому мне больше нравилась. До сих пор в голове прилип этот опенинг её про то, что «Жми на газ, твой МАК-5 летит вперёд, и что-то там тебя ждёт, победа ждёт», я так понял. Короче, это просто сокрушительное оказывало воздействие на неокрепшие умы. Мы до сих пор это помним.

Да, да.

И поэтому у ребятишек были часто всякие игрушки, как всё называлось, трансформеры. Хотя, собственно, трансформеров у нас, по-моему, не показывали. У нас показывали, по-моему, «Войну гоботов», что ли. Я её смотрел. Она была реально предшественником «Трансформеров», более старым. Но там тоже роботы что-то переделывались, поэтому было интересно смотреть. И игрушки тоже.

У меня, например, был Hasbro-вский. Отец откуда-то привёз чуть ли не из Америки. Он туда один раз ездил, его там чуть полиция не застрелила нахрен. Его оттормознули, он решил, как обычно в России…

«Сэр, оставайтесь в машине!»

Да. Они на него с пушками начали что-то орать, решили, что сейчас русская мафия их растерзает на месте. Я бы остался сиротой из-за американцев тогда. В общем, он мне привёз себя живого и привёз, значит, этого трансформера, который выглядел как синенькая пожарная машинка с лесенкой. А к нему ещё были дополнительные части, которые можно было так к нему просто прицепить. А можно было ещё докупить четыре игрушечки маленьких: скорая помощь, полицейская машинка, ещё две какие-то фигнюшки, мотоцикл какой-то, что ли. И эти самые фигнюшки тоже можно было трансформировать, только не в самостоятельных роботов, а в приделывающиеся к нему к рукам-ногам конечности. И тогда он в сочетании с этим дополнительным обвесом и этими четырьмя игрушечками становился таким большим и красивым роботом. Ещё и с наклейками. Такая классная была игрушка, прям ни у кого такой не было.

Да. Вот кто имел возможность, играл. Остальные играли в «Черепашек-ниндзя», потому что по ящику, опять же, шёл старый сериал, который в 90-е годы был про «Черепашек-ниндзя». Он был архипопулярен среди детворы. Продавались кучи игрушек, как изначально хреновых китайских поделок на тему, где была какая-то такая черепашка — какой-то, видимо, был их дальний прапраправнук этих черепашек с виду — с кучей какого-то оружия, которого у них вообще-то не было, вот, немыслимого, из Китая. А где-то к концу 90-х даже завезли оригинальные, которые подразумевались: разные черепашки и всякие противники. Это всё шевелилось, можно было с этим играть. У всех были хотя бы какие-нибудь хреновенькие. С этим все играли у нас в детском саду. А ещё мы играли в черепашек, назначали, кто будет Сплинтером, а кто ещё кем. А Сплинтером была одна боевитая девчонка. По-моему, Лена её звали. Почему-то как-то так вышло. Играть было интересно.

Потом были всякие мелкие фигнюшки типа разнообразных солдатиков. То, что в Америке называется G.I. Joe. То есть просто как бы солдатик. У них это такой один из столпов культуры тоже, наравне с куклой Барби. У них есть всякие популярные шутки на тему того, что вот мы воспитываем Билли в современной толерантной манере, мы покупаем и этих самых G.I. Joe, и кукол Барби. И там все такие: «Ой, Билли, что они делают?» — «G.I. Joe идёт на войну, а Барби готовит ему ужин дома». То есть для американцев это целое явление. А у нас это просто называлось тогда солдатики, и это было очень круто. Потому что в отличие от оловянных у них всякие руки-ноги шевелились, сгибались колени и локти, головы вертелись, сами они не выглядели зверски, у них было всякое оружие разное, которое можно было в руки совать. И они все были, в общем, сделаны по образцу героев боевиков 80-х, которые мы тоже все очень любили и смотрели их по ящику, когда нас не выгоняли оттуда предки.

В машинки тоже играли. То есть у многих были такие машинки маленькие, сделанные из пластика, из нержавейки, которые можно было гонять на колёсиках просто так. Были машинки, у которых внутри была пружина, можно было их назад отвести и отпустить, они бы помчались вперёд от этого. А у особо крутых были даже машины на радиоуправлении. У нас в детском саду был один мальчик, который туда притаскивал такую здоровенную машину ещё, размером с обувную коробку, даже больше. Выглядела очень круто. Там какой-то… Вот кто играл в Rock’n’Roll Racing, там примерно такие машины ездили. Вот у него такая была. И она у него на дистанционном управлении ездила. И тем, кто с ним делился всякими конфетами и прочим, он давал её покатать немножко. Имел большой авторитет по этой причине.

А ещё были киндер-сюрпризы, которые любила вся детвора, и все эти киндер-сюрпризы просто боготворили, наверное. Потому что, во-первых, это шоколадное собственно яйцо из хренового молочного шоколада, на самом деле. Но тогда это считалось круто. Внутри, значит, жёлтая такая капсулка, которая представляла собой самостоятельную ценность, из неё тоже можно было что-нибудь делать. А в капсулке игрушка двух видов: либо какая-нибудь сборная фигня, не котировавшаяся, либо фигурка бегемотика, или крокодильчика, или слоника, или пингвинчики, помню, были у меня точно. Какие-то ещё были. Они, причём, были тематические. То есть один там бегемотик лежит и спит, второй бегемотик читает книжку, третий бегемотик куда-то несёт поднос с какими-то коктейлями и мороженым, четвёртый бегемотик играет на гитаре, а пятая бегемотиха его типа слушает.

Все этим играли, потому что, как правило, если так всех собрать, то примерно так у всех получалась более-менее цельная коллекция. И тогда все играли, каждый был своим принесённым крокодильчиком или кем там.

Да, и типа вот получалась игра. Причём в них объединялись и мальчишки, и девчонки, что было редкостью. Обычно мальчишки играли со своими солдатиками, а девчонки — с куклами Барби, Синди, ещё там какими-то, чего только не было. Ещё девчонки очень любили всякие странные фигнюшки типа каких-то браслетиков из конфеток и бусиков из них же. Всякие эти пружинки такие были из пластика радужных цветов, которые типа пружинили. Можно было их так перекидывать с руки на руку красиво. И некоторые, особо качественные, можно было даже спускать с лестницы. Они с неё как бы так шагали: раз, раз, раз.

У понтовых были йо-йо, которые иногда даже работали. Хотя вообще у многих девчонок, я помню, тогда любимой игрушкой была резиночка. Какая-то, не помню уж от чего, из трусов, из чьих-то. Они её растягивали между двумя девчонками, чтобы получалась такая вроде бы паутина. И они должны были через неё пролезать, не касаясь её. Было очень типа весело.

Что-то я уже такого не помню.

У нас просто в детском саду было всего четыре мальчика, включая меня.

Понятно.

И огромные орды девиц. Поэтому так, чтобы не видеть, что они делают, было нельзя просто.

А из съедобного, во-первых, появились Chupa Chups. Все бегали с этими чупа-чупсами в зубах, постоянно падали и ранились из-за того, что эта палка куда-то там втыкалась и вонзалась. Помимо православных, так сказать, чупа-чупсов оригинальных, там процветали и всякие жутко ядовитые подделки под них. Поэтому многие дети ходили с красными, зелёными ртами, потому что они красились, и потом по два дня это не отмывалось. Им ничего, считалось, что так и надо.

И, разумеется, жвачка. Во-первых, это были понтовые жвачки Turbo. И что было внутри?

Ну что-то… Вкладыши были.

Да, с машинками. И там была прям целая наука по тому, как коллекционировать эти вкладыши. Там были какие-то понтовые серии, но они в основном, по-моему, делились по степени крутости машин. Там в основном были всякие концепт-кары, спорткары уровня 80-х годов, которые как раз тогда из-за кучи сериалов и фильмов про 80-е сидели в телевизоре. У нас такой, например, был «Полиция Майами: Отдел нравов», которого я боялся, между прочим.

Да.

Почему-то вот когда показывали «Дорожный патруль» и размазанные головы, я как-то ничего. А там почему-то как-то всех убивали по-особому, я этого пугался. Почему? Не знаю, почему.

И там была как раз такая машина какая-то, типа под спорткар. Интересно, что, по-моему, изначально это был так называемый kit car, то есть более дешёвенькая машина, которую специально таким тюнингом, как вот сейчас в Москве иногда ещё осталось, переделывают, чтобы она была похожа на настоящий спорткар. По-моему, на второй сезон им уже подарили нормальную, сказав: не позорьтесь.

Ещё были жвачки с «Терминатором», где были наклейки… Вообще с кучей боевиков 80-х, но в основном с «Терминатором». Я помню, что приобрёл такую впервые в Подмосковье и сразу получил страшный скандал, когда приехали мои предки и увидели всё это. Потому что типа страшный яд, и я тут же умру.

Да, и в общем, детство было у нас такое какое-то странное. То есть, с одной стороны, по ящику — «Дорожные патрули», приехавшая тётя Ася и водка с подмигиванием. С другой — мы были всё-таки детьми, да? И как бы там скверно ни жил кто, всё-таки мы старались радоваться тому, что есть. Пусть это хреновая турецкая жвачка, наклейки с голыми бабами, альбомы с наклейками. У тебя вот была целая куча: и «Черепашки-ниндзя», и «Аладдин».

«Зверухи» у меня были.

«Зверухи», да. И у меня тоже были. И как-то вот поэтому такое противоречивое осталось впечатление. То есть я совершенно не хочу не то что повторения, хотя бы подобия чего-то такого. Но с другой стороны, сказать, чтобы я там жил в ужасах Центральной Африки, тоже нельзя. Что-то такое всё-таки…

Ну ты всё-таки жил в столице.

Ну да. Я, во-первых, жил в столице, во-вторых, у меня отец хорошо зарабатывал. Хотя он не строил кирпичных скворечников, но, по крайней мере, была колбаса. Был и Game Boy, и всё такое. Вот такая вот странная была эпоха. Будем надеяться, что больше мы ничего подобного не увидим.

Да уж, очень хочется на это рассчитывать. Потому что, конечно, да. Несмотря на то, что мы были, конечно, детьми, я думаю, что родители наши изрядно понервничали, пока нас вырастили в это непростое время.

Ну и на этой позитивной ноте будем на сегодня бабки подбивать, переходить в после-шоу.