В этом выпуске мы рассказываем об образовании в древности - о китайских экзаменах и спартанской агоге, о софистике и логике, о Пятикнижии и Семи свободных искусствах, о гимнасиях и коллегиях.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 371 выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин! Итак, от темы ретрофутуристической мы переходим к теме чуть более серьезной. О чем мы, Домнин, поговорим сегодня?

Мы поговорим об истории образования, которое получали наши предки из разных регионов в разные века, и попробуем привести его к нашим современным университетам и современным же взглядам на образование. Кое-какие термины и понятия из той поры дожили до сегодняшних дней, и даже некоторые принципы остались. И некоторые законы, пусть и не применяющиеся.

Начнем мы, разумеется, с древнего Китая. Потому что именно в древнем Китае формальное образование с критериями играло очень важную роль. Потому что там существовала так называемая система императорских экзаменов.

Императорские экзамены означали государственную систему проверки в соответствии образовательному уровню, после которого можно было получить соответствующий чин. А именно этот чин давал возможность претендовать на какую-либо должность. Например, на должность какого-нибудь клерка в управлении по соляному налогу.

Эти степени давали определенные привилегии, вроде освобождения от некоторых налогов или наказаний. Причем сдавать экзамены мог кто угодно. Почти. Туда не допускались женщины, туда не допускались некоторые категории населения, типа, скажем, рабов, мясников, колдунов.

Что?

Да, мне просто нравится, как ты начал. Могли сдавать кто угодно, но только это: женщины не могли, рабы, колдуны. Женщины в хорошей компании оказались, я смотрю.

Женщины почти нигде в древнем мире не могли полноценно научиться, поэтому, я думаю, это неудивительно. Рабы и колдуны — это ожидаемо. Плюс иногда по национальностям тоже поражали. Если вы уйгур, то вас не пускают?

У уйгур-то были не проблемы, проблемы были всякие. Джурчжэней в империи Мин дискриминировали, недобитков цзиньских.

Как это все происходило? Нужно было для начала проучиться что-то около года в так называемой префектурной школе. То есть в каждой префектуре открывалась школа, где преподавали конфуцианский канон, философию, этику и тому подобное. Эти школы наделялись от щедрот императора землями, с которых они, собственно, существовали.

Те, кто там отучился, отправлялись на экзамен, который происходил следующим образом. Там всех впускали, они должны были принести вполне конкретный набор с собой. То есть у них должна быть тушечница, чернила, кисточки, еда для себя и обязательно ночной горшок.

Со своим ночным горшком приходится.

Ну и, разумеется, подстилку, чтобы спать тоже. Тебя проверяют на входе, выясняют твою личность, после чего обыскивают тебя на предмет шпаргалок. Попытки протащить шпаргалки были повально распространены. И бывало, например, так, что нижнее белье изнутри расписывалось мельчайшими иероглифами. И таким образом проносилось.

Чтобы бороться с мошенничеством, все должны были садиться в такие будки, вроде как сейчас будки для голосования. Похожие были у китайцев для экзаменов, только там надо было садиться лицом к выходу, и ходил контролер и смотрел, что там делают. Не списывает ли кто — это было трудно, потому что они были разделены. Не достал ли кто шпаргалку или не пытается ли кто-то подменить бумагу, которую выдают. Бумага была проштампована специально.

Как сейчас на вступительных экзаменах, кстати, делается в вузах.

С всякими какими-нибудь водяными знаками там?

Я не видел водяных знаков. Я видел, там была печать, в ней расписывается кто-то из комиссии, ставит дату, чтобы нельзя было притащить с собой так называемого медведя. То есть заранее написанные ответы на все билеты. После чего просто достать нужно и сдать его, и уйти. Вот для этого печатание было придумано еще тогда.

Потом, когда все работы собраны, их обязательно нумеруют и переписывают до трех раз. Это чтобы нельзя было по почерку догадаться, кто писал, и нельзя было подкупленным проверяющим завышать оценки кому-то.

Ничего себе. То есть переписывали все работы несколько раз?

Я имею в виду последовательно. Раз — переписали, потом другого переписчика, два — переписали, трех переписчиков, три — переписали. Чтобы уж точно нельзя было догадаться, кто это писал.

Слушай, а где ж тут коррупционные схемы? Кому тут денег заносить? Как вообще тут подкупать людей-то? Что-то как-то неясно вообще.

Вот для того это и было придумано. Но подкупать людей все равно можно. Про это писались всевозможные сатирические и не только работы, доказывавшие, что там процветает подсовывание шпаргалок самими проверяющими и так далее. Короче, все было в порядке, если кратко.

Ну да, с коррупцией все как обычно в порядке.

Кроме того, там некоторые привилегии были, например, у сыновей высших сановников и полководцев. Их сыновья могли занимать начальные должности без экзаменов. Потом, правда, выше было не продвинуться.

Короче, коррупция была, но главная проблема была в другом. В том, что, чтобы, во-первых, к этому подготовиться, нужно уже иметь деньги и средства для того, чтобы годами учиться.

Как сейчас, Домнин. Кто сейчас получает в развитых странах высшее образование? Дети тех, у кого есть бабки для того, чтобы платить за колледж несколько лет. Здесь то же самое.

При этом сдать эти экзамены успешно удавалось одному, хорошо если двум процентам соискателей.

Ого.

Я посмотрел статистику по ряду династий — везде, в принципе, одна и та же фигня. Что пишет Пу Сунлин, знаменитый автор цинского Китая, о семи превращениях кандидата?

«Когда он приходит в экзаменационную комиссию, согбенный под грузом своего багажа, он выглядит бродягой. Потом его подвергают обыску, его ругают клерки и орут на него солдаты — он подобен пленнику. Когда он, наконец, входит в свою будку с другими кандидатами и пытается высунуть оттуда голову и поглазеть, то он подобен пчелиной личинке. Когда экзамен закончен и он со сметенным разумом и дрожащими коленями уходит, он подобен больной птице, которую выпустили из клетки. Пока он гадает, когда там будет объявлено, сдал он или не сдал, и ожидает своей участи, ему действуют на нервы даже шелест листьев и травы, он не может ни сидеть, ни стоять спокойно, и в своем беспокойстве он подобен обезьяне на привязи. Когда наконец объявляются результаты, он, конечно, провалился, он утрачивает всякую жизненную силу, как мертвец, падает на землю и лежит без движения, подобно дохлой мухе. Когда он наконец собирается с силами и встает, его приводит в бешенство всё подряд, он начинает крушить всё вокруг себя, ругая невежество экзаменаторов. Когда он наконец успокаивается и обнаруживает, что разгромил свою комнату, он подобен голубю, который разбил собственные яйца. Таковы семь превращений экзаменующегося».

Неплохо. Гадай, Пу Сунлин сдал экзамен?

Нет, конечно. Нет, не сдал. Хотя он много раз пытался. И многие пытались годами и чуть ли не десятилетиями. Те, кто получил ученую степень в двадцать с чем-то лет, считались просто богически счастливыми. А кто получил в тридцать с чем-то, как мы сейчас с тобой, те считались за обычное дело. Бывало и так, что уже к седым волосам только подбирался к низшей степени сюцая.

Да. Ну слушай, если там вероятность один-два процента сдать, то можно всю жизнь сдавать и не сдать.

Причем почему такой низкий проходной, так сказать, процент? Потому что сам экзамен состоял в том, чтобы написать так называемое восьмичленное сочинение. Это значит, сочинение должно было представлять собой такое эссе, в котором есть… Они все писались по единому плану из восьми пунктов. Сначала вступление, там должно быть два предложения. Потом развитие темы на пять предложений. Потом общее рассуждение на сколько-то там предложений. Потом развитие, причем нужно было писать это таким стихом, что ли. Короче, в лад надо было это развитие рассуждения написать. Потом центральное рассуждение тоже пишется рифмованным слогом. Потом завершающее рассуждение опять рифмованным слогом. Потом увязка рассуждений, которая должна была сводить сюжетные линии предыдущего воедино. И, наконец, большая увязка, то есть общий итог. Слава богу, не в стихах.

Причем все это надо было писать обязательно с кучей цитат из пяти канонов и четверокнижия. Это конфуцианский, собственно, канон. Нужно было цитировать все дословно. То есть хоть один иероглиф написал не так, как там, — всё, это означает, что ты низкий человек, не способный понять благородство помыслов и сыновней почтительности, а также познать этический ритуал.

И всё. Напортачить можно было много где, я так понимаю. То есть мало того, что ты должен был сделать такую довольно специфическую письменную работу, ты еще и должен был всё сделать вообще идеально.

Да. Хотите пример? Знаменитая письменная работа Ван Ао. Жил в XV веке. Считался отличником философской и конфуцианской подготовки.

Тема: «Если народ наслаждается достатком, как может правитель страдать от недостаточности?»

Вступление: «Когда народ внизу богат, правитель наверху естественным образом будет тоже богат».

Развитие вступления: «Это так, потому что богатство правителя — дело рук народа. Если народ уже богат, каким образом может оказаться, что правитель единственный беден?»

Дальше начинается в стихах: «Если крестьянские поля обрабатываются с добросовестностью и желанием быть умеренным в расходах, и заботиться о демонстрации любви к народу, десятина на сельхозпродукцию взимается без умысла разорить народ и искать роскоши лично для правителя…» Оно немножко похоже, знаете, на алгоритм из какого-то Basic, из каких-то старых программистских языков. «…то старания народа не будут отягощены чрезмерными налогами, накопление народного добра не будет истощаться неумеренными требованиями, в домах простолюдинов будет достаточно сбережений и припасов, не оставляя места беспокойству о стариках и молодых, а на простых фермах будет изобилие зерна, что отвратит беспокойство о поддержании живых и почитании мертвых».

И вот там дальше в том же духе. И все это надо было написать обязательно вот так, как надо.

Если вам показалось, что Домнин как-то немножко запинался, это он просто с китайского переводил в реальном времени.

На самом деле не с китайского, а с английского. С китайского там так написано, что, я боюсь, никогда мне такое не перевести. Это точно.

Для того, чтобы как-то всю эту научную и философскую деятельность привести в полезную для государства, а не мертвую догму, форму, была создана во времена династии Тан академия Ханьлинь, которая представляла собой такой огромный, по тогдашним меркам, НИИ, в котором был целый ряд департаментов. Каждый департамент отвечал за какую-нибудь сферу, за какую-нибудь науку, за какое-нибудь искусство, за религиозные вопросы разные. Там преподавали эти науки чиновникам, уже существующим и только готовящимся что-то сдавать. Привлекали просто студентов, художников всяких там и тому подобное. Там же проводились всякие ритуалы, гадания, записывались хроники. В общем, это была очень важная правительственная структура, которая существовала практически до самого конца имперского Китая. Пока он не пал, академия Ханьлинь выполняла роль такого правительственного think tank, как говорится.

С другой стороны, в Древней Греции все было в значительной степени децентрализованно. То есть, с одной стороны, у них был такой дуализм между физической, внешней, и духовной, внутренней, красотой, которую надлежало достигать путем учения. У них даже было специальное понятие для единства прекрасной души и прекрасного тела — калокагатия.

Поэтому до сих пор в искусстве остатки вот этих древних представлений: все герои обязательно красавцы, а все злодеи обязательно кривые, косые, горбатые и уродливые. Так, конечно, уже в основном в сказках и не очень серьезных произведениях, но это как раз следы тех древних представлений.

Поэтому обучение с той и с другой стороны именовалось гимнастика и мусика. Не музыка, а именно мусика. Хотя наше слово, конечно, происходит именно от этого. То есть что-то связанное с музами. Например, Клио — это муза героической песни и, таким образом, литературы, через нее и истории, кстати, тоже.

Я читал, например, какие-то стихи сатирические, как раз древнегреческие, где одного нерадивого мальчика хотели лупить и говорили, что не избегнуть ему наказания, хотя бы он стал писать складнее, чем Клио. Он не хотел учиться.

А гимнастика происходит от слова «голый», кстати. Потому что они все не одеты. В голом виде надо было упражняться. То есть предполагалось, что физическое развитие, сила, выносливость, общевая подготовка, скорость бега — это было важно. Они очень котировали бег. Просто потому что верхом особо не ездили.

Например, колонны у многих памятников древнегреческой цивилизации, те, которые сзади, толще, чем те, которые спереди здания. Почему? Потому что гармония. Иначе, когда ты смотришь, задние кажутся меньше. Чтобы гармония не нарушалась, они шли на такое ухищрение. Это для нас сейчас весьма удивительно.

Мальчики — основное обучение по мальчикам было — сперва познавали, как читать, писать, считать, у частного преподавателя, который либо к ним ходил, либо его к ним водили. Назывался этот преподаватель педотриб. А потом им надо было коллективно ходить учиться в гимнасий, куда их водил педагог.

Педагог — это буквально означает «ведущий ребенка». Вот как демагог — это ведущий демос куда надо, так и педагог — это ведущий ребенка. То есть это не собственно учитель. Это был обычно старый или какой-нибудь еще увечный раб, который больше ни на что не годился. Вот он поэтому водил детей в школу.

Из-за этого у нас после революции был небольшой бугурт. И предполагалось слово «педагог» как оскорбительное изгнать, а вместо него говорить либо «учитель», либо, если надо вообще, чтобы там и методисты тоже, и всякие завучи, называть их шкрабами.

У меня вообще-то слово «учитель» — ассоциативный ряд исключительно со словом «Сплинтер». Учитель Сплинтер. Потому что мы просто попали к учителю Сплинтеру раньше, чем к школьным учителям.

Так и было. Не прижилось ничего, педагогия у нас так и осталась. У нас, кстати, это слово, вообще саму идею, подразумеваемую педагогией какую-то, которую Крупская внедряла, к счастью, не внедрило.

Короче, когда педагог их приведет в гимнасий, там они должны были учиться писать на восковых табличках палочкой-стилусом, как современные планшеты примерно. И должны были в свободное время от физических занятий… Там их постоянно гоняли кругами бегать. Они занимались борьбой, они занимались кулачным боем, они метали диски и копья. То есть, в общем, как к Олимпийским играм и готовили. А кроме того, они должны были наизусть заучивать Гомера, Гесиода, разные другие стихи. И периодически они должны были обсуждать, почему там Ахилл зарезал того и этого тоже, и что из этого можно себе полезного извлечь.

Таким незатейливым образом образование у них выглядело до конца V века до нашей эры, когда появляются первые философские и софистические кружки.

Философия — это по-гречески буквально любовь к мудрости, то есть любомудрие такое. И смысл, который вкладывался в слово «философия», — вот как наука у нас, примерно так и философия считалась. Философы занимались математикой, астрономией, логикой, диалектикой, стремились как-то познать окружающий мир, сделать выводы о том, что и почему случается. И, кроме того, занимались рассуждениями о том, что есть истина, что правильно, что неправильно, как понять правильность какого-то действия без привязки к условиям и без понимания того, кто чего делал, как рассуждать логически, чтобы не противоречить.

Сейчас кажется, что ерунда, но на самом деле покопайтесь в памяти: вы наверняка недавно встречались с человеком, у которого с логикой проблемы, который требует взаимоисключающих параграфов, который исповедует противоречащие друг другу взгляды, который упорно отказывается увязывать собственные действия с их последствиями. Вот ему бы как раз не помешало позаниматься философией древнегреческой.

Или хотя бы логикой.

Да, или хотя бы купить учебник логики и почитать его. Старый советский есть, очень хороший. Как он там, Челпанов, что ли, или как он? Что-то я забыл уже. Какая-то такая фамилия была, да.

Кроме того, в этих кружках занимались полемикой. То есть такими спорами, в которых должна была рождаться истина. Почему, собственно, полемика? Мы до сих пор используем этот термин. По-гречески полемика — это некое столкновение и даже война в некотором роде. Но в данном случае это такая философская полемика, в ходе которой были созданы разнообразные риторические приемы, оттачивалось ораторское мастерство.

Из самых примитивных — перед тем как говорить, немножко помолчать, чтобы воцарилась напряженная тишина и все приготовились слушать, что там такое скажешь, раз замолчал внезапно. Правда, некоторые люди жалуются, что у них этот прием совсем не получается: стоит им замолчать, и начинает говорить кто-то другой.

Осваивались также разные приемы, которые сейчас кажутся… Не то чтобы совсем устарели, просто немножко развелись. Софистика так называемая. Я думаю, многие слышали вот эти анекдотические примеры про Ахиллеса и черепаху. То есть то, что если Ахиллес побежит наперегонки с черепахой, дав ей при этом сто шагов форы, допустим, то, когда он добежит до того места, где была черепаха изначально, она уже проделает какой-то путь сама вперед. Когда он пробежит этот путь, она проделала еще путь в половину того. Когда он пробежит этот, то она сделала еще в половину. И так, в общем, никогда он ее не догонит, потому что всякий раз, когда он будет пробегать недостающий путь, она уже прошла ногу.

Разумеется, так не получится, просто потому что путь будет сокращаться до миллиметров. И рано или поздно он просто шагу не сможет сделать без того, чтобы ее не обогнать. Это такая шутка, которая показывает мощь логического рассуждения. О том, что можно путем незаметного такого жульничества вывернуть все наизнанку.

Да, причем в этих самых софизмах всегда есть нарушение каких-то логических правил, которые просто незаметны с первого взгляда. То есть логика там нарушается, но нужно немножко подумать, почему именно она нарушается. В данном конкретном примере предполагается по какой-то загадочной причине, что этот самый Ахиллес будет бежать просто с уменьшающейся скоростью. То есть у него будет скорость экспоненциально уменьшаться, пока он будет догонять черепаху. Но он же бежит не с уменьшающейся скоростью, он же бежит с более-менее постоянной, поэтому, естественно, догонит черепаху. Более того, он даже не способен физически уменьшить ее меньше определенного предела.

Да. Он же не улитка.

Или такой еще вариант. Что лучше: бутерброд или вечное блаженство? Получается, что бутерброд, да?

Да. Потому, смотри, ход рассуждений такой. Что может быть лучше, чем вечное блаженство? Разумеется, ничего. То есть ничего лучше вечного блаженства. Что лучше, бутерброд или ничего? Разумеется, бутерброд лучше, чем ничего. А поскольку, так сказать, А больше Б, Б больше С, следовательно, А больше С. Следовательно, бутерброд лучше, чем вечное блаженство.

Это, опять же, все шутки, но, в принципе, более элегантные приемы, которые сводятся не к нарушению логики вот так грубо, скажем, а к привлечению всяких переносных смыслов… Типа как в конце «Мастера и Маргариты», когда является кто там, святой Петр или кто, от Бога кто-то приходит к Воланду и начинает там… Не хочет с ним здороваться, говорит, что он князь тьмы. А Воланд отвечает: если бы не тьма, то как может быть свет? Тогда бы на всей планете был постоянно день и светло, и все бы умерли, ослепнув и зажарившись. То есть он подменяет свет метафизический на свет вполне себе обычный, от звезды по имени Солнце. И поэтому посланец Господа не хочет с ним спорить и обзывает его старым софистом, по-моему.

Точно, да, так и есть.

Ну вот, да, я правильно запомнил.

Интересно, что все эти кружки сразу же нашли себе вполне практическое применение. Дело просто в том, что в греческих полисах во многих царила демократия, а демократия там была прямая. То есть собирался народ, который должен был голосовать за что-то. И чтобы заставить их проголосовать, нужно было им красиво про это все рассказать, а также про то, почему противоположные представления — это чушь.

И еще один интересный момент тогдашней политической жизни — это использование судебной власти для того, чтобы расправляться с политическими противниками. Поскольку судебной властью обладало то же самое народное собрание, типичным методом политической борьбы было созвать собрание и начать обвинять политического оппонента в том, что он изменник, злодей, то и сё, и поставить на голосование его изгнание. После чего его выгонят, запретив ему на протяжении пяти или десяти лет появляться в городе. Это означает практически конец. А иногда и физически.

Для того, чтобы гладко врать толпе, как раз и пригодились вот эти философские приемы. Если изначально верх брал тот, кто просто громче орал и дольше не уставал, то потом те, кто мог логически или псевдологически рассуждать и подводить людей к своим выводам самостоятельно, стали полезны.

Из-за чего, например, мы открываем комедию Аристофана «Облака», и там мы видим, что протагонист, задолжавший из-за расточительности своего сына, который, кстати, носит длинные волосы — это ужасно, это означает проспартанские симпатии, — хочет идти к Сократу в мыслильню, чтобы тот научил его, как в судах отбрыкиваться от кредиторов. А Сократ, которого высмеивает эта комедия, начинает ему рассказывать про то, что главное — не надо поклоняться богам, а надо поклоняться облакам.

Дело просто в том, что философы, как я уже сказал, интересовались естественно-научной стороной, поэтому некоторые даже доказывали, что, когда идет гроза, это дело вовсе не в Зевсе, а в том, что в облаках что-то такое заводится непонятное и оттуда чего-то льется. За что, кстати, Сократа в итоге порешили. По обвинению в непочтении богов и развращении молодежи.

Да уж, нельзя такое рассказывать. Что-то он рановато собрался проповедовать такое.

Консерваторы в целом эту новую образовательную систему ругали и говорили, что сейчас все станут больно умные, велеречивые, а кто будет Афины защищать от спартанцев. И поэтому периодически на этих философов обрушивались гонения, их собирались бить, так сказать. Я вас научу родину любить, философы. И некоторых действительно казнили и изгоняли.

Платон по результатам этого проникся отвращением к демократии, поэтому сочинил свою утопическую систему, при которой все будут ходить по струнке и делать что велено.

При этом был контрастный пример к югу от Афин, на полуострове, в области Лакедемон, находится Спарта, где образование было без всяких там гимнасиев. Там у них вместо этого была агога. Никаких педагогов, там был педоном. Педоном означает буквально тот, кто пасет детей. Он, в общем-то, этим и занимался.

То есть мальчики семи лет от роду отправлялись туда. Следующие пять лет своей жизни они проводили абсолютно голыми. Неважно: зима, лето — абсолютно. Наплевать. Спали они на подстилках из тростника и соломы, которые надо было руками ломать. Ножа не давали. Кормили их так, чтобы не сдохли. Стимулировали их тащить отовсюду каждый гвоздь. При этом, если ловили, то били смертным боем.

С двенадцати лет им наконец выдавался такой красный плащ — фойникис. Он типа финикийского образца. На самом деле не финикийский, это просто краска бралась из региона Ближнего Востока, поэтому типа финикийский.

Из финика, да. Это еще в курсе истории пятого класса проходили.

Да, да. И нужно было постоянно упражняться, бегать, прыгать, мыться и мазаться оливковым маслом только по большим праздникам. Этот самый педоном по любому поводу вас лупит палкой. Постоянно всякие новые придумываются для вас испытания.

Что еще хуже, периодически приходят девки, ровесницы. Они живут дома, не в казармах этих, но их тоже там гоняют как сидоровых коз. Они должны бегать всякими кругами, марафонами, как бы мы сейчас сказали, заниматься гимнастикой, чтобы, так сказать, быть брутальными. И они должны были приходить, пока вы там тренируетесь, и говорить: «Ну что это за жалкие слабаки? Пробежал всего-то пять стадий». И вы такие: «Мы им сейчас докажем». И такие пробегаете десять стадий, вопя: «Это Спарта!» Такой был способ мотивации.

Утешало только то, что девки тоже в основном ходили голые, так что можно было хотя бы эстетически получить какую-то пользу от них. Они, кстати, в Греции вообще считались полная срамота в вашей Спарте, потому что спартанки носили такие архаичные очень пеплосы, которые полтела оставляют открытыми. А на религиозные праздники поголовно все ходили голые.

Ну, нормально.

В общем, вы поняли. В Спарте брутально все было. Опять же, понятно, почему это делалось, — потому что вы должны стойко терпеть тяготы и лишения спартанской жизни, а не шариться везде в одежках уютных, а привыкать с измальства ко всяким неудобствам.

Да, к сожалению, никаких шедевров философии Спарта нам не оставила. Вместо этого там, наоборот, считалось очень понтовым, если ты говоришь односложно. И поэтому мы до сих пор говорим «лаконично», когда кто-то кратко выражается, именно из Лаконии, где они жили. И их вот эта вот понта на краткость, которая сестра многих вещей… Я думаю, все знают эти известные примеры лаконизма, когда, например, им грозили, что если я войду в Спарту, то вы все будете уничтожены. Они писали в ответ: «Если».

И когда Македонский прислал официальное извещение о том, что он бог, они отписали: «Если Александру угодно быть богом, пусть будет».

Да. Мы не против. Не возражаем. Молодцы. Шутники.

Шутники, действительно.

В Риме сколь-нибудь централизованной системы образования не сложилось, потому что там не было в этом нужды. В Риме что в республику, что в империю не было ни одной должности, на которой бы существовал образовательный ценз. То есть можно было технически хоть императором стать совершенно неграмотным. Это никак тебе не мешало.

Из-за этого там все образование было чисто домашним. Кто хотел — учился, кто не хотел — не учился.

Потом Рим развалился, началась средневековая Европа, в которой большинство тоже организованно не училось, кроме как у родителей. Потому что тогда с социальной мобильностью было плоховато. Если ты родился в такой-то семье, то, скорее всего, ты будешь делать именно то, что делал твой папа, а до него твой дедушка и так далее.

Для, например, ремесленника было типичным образование: поступаешь в ученики к мастеру. У мастера ты первые годы просто в прислуге. Потому что тебе не доверяют секретов ремесла. Никаких там письменных руководств тоже не делалось, из опасения секреты потерять и лишиться монополии. Потом ты становился подмастерьем и уже, собственно, работал в мастерской. Потом, только когда ты там выучился, ты должен пройти специальные испытания и сделать шедевр. По-английски шедевр называется по-старому masterpiece, то есть изделие мастера.

Ну да.

После чего еще устроить пьянку для других мастеров. Короче, очень быстро оказалось, что единственным способом стать мастером, а не до старости застрять в подмастерьях, было жениться на дочери мастера и родиться в семье мастера. Вот и всё.

Очень удобно, считаю.

Да. В общем, как сегодня миллионером. Вот примерно так тогда стать мастером.

Да.

Но была одна сфера жизни, в которой без образования никак нельзя. Причем образования вполне формального. Это церковь. Церковные, соборные, то есть при кафедральных соборах, монастырские школы действовали и в Темные века, в общем, всегда действовали, просто иначе бы сама церковь накрылась. С ней и так в Темные века было настолько всё плохо, что во многих отдаленных приходах не было своей Библии. В лучшем случае было несколько свитков, где какие-то отрывки из Священного Писания есть, и можно их почитать. А бывало так, что нет и этого, и священнику приходилось по памяти рассказывать, а память-то как бы грешна человеческая.

Поэтому бывало так, что приходилось перекрещивать целые области, поскольку тамошние священники окрестили всех во имя Отечества и Дщери, вместо того чтобы крестить во имя Отца и Сына. Не потому, что они исповедовали какую-то революционно-феминистическую ересь, а потому, что они почти не смыслили по латыни и плохо помнили, чего там написано.

Надо сказать, конечно, что это не только было в Европе в Средние века. В той же самой Юго-Восточной Азии примерно в то же самое время и чуть раньше там тоже все эти товарищи, которые буддисты, например, соответственно, были… У них такой был уровень грамотности, что они все эти мантры и прочие всякие тексты просто тупо заучивали на языке, без понимания того, что это такое. Как велись эти проповеди в средневековой Европе, в Азии было ровно то же самое. Это было повсеместно, везде. К ним проникли все эти замечательные религиозные мысли из Индии. Они как-то вот так вот…

На санскрите.

На санскрите, да. Они все могут сказать на этом самом санскрите, прочитать там наизусть все это, оттарабанить. Но при этом о чем идет речь, собственно, решительно не ясно никому чаще всего.

Да, да. В общем, эти самые церковные монастырские школы кое-как справлялись до тех пор, пока Темные века не закончились, не началось разрастание населения, не появилась нужда в большом количестве переводчиков и переписчиков книг, потому что всё изготавливается вручную, чтобы распределять по новым приходам и больше не приходилось бегать и искоренять еретиков, дщерипоклонников каких-нибудь. Кроме того, специалистов по каноническому праву, то есть по религиозным всяким правилам и тому, что будет, если их нарушить.

Поэтому в 1088 году, как официально считается, на базе местной школы римского права, правда очень авторитетной, появляется Болонский университет в городе Болонья. Он получил привилегию от самого Фридриха Барбароссы.

Какую привилегию?

Привилегию, что он не подчиняется городскому суду и вообще находится как бы под покровительством высших сил.

Через некоторое время университеты появились и в других городах. Например, в Париже появился, в Базеле появился.

Для тех, кто вдруг не понял: Болонья — это вообще север Италии. Это примерно вот там. Собственно, романоговорящие страны.

Да. А потом добралось это и до Англии, где построили Кембридж с Оксфордом.

Да. Так вот, поначалу университет… Вот что мы представляем, когда мы говорим «университет»? Это такое большое красивое здание, там кампус, всякие общаги, кабаки для студентов, библиотека большая университетская и так далее.

Аудитории.

Да, аудитории, всякие залы поточные, маленькие аудитории и тому подобное. Спортивные залы тоже, бассейны. Но изначально университет вообще не представлял собой никакого здания. Это был просто коллектив, объединяющий преподавателей, которые назывались мастерами, по той же логике, по которой мастерами и ремесленники, так же и они мастерами тоже были, в смысле наук каких-то, и студентов. Причем они по своим силам занимали помещения. Некоторые в церквях читали лекции, некоторые в домах у студентов или в домах у самих профессоров. Иногда для этого нанимались какие-нибудь здания. Бывало так, что читали лекции просто на свежем воздухе. Но постепенно они стали себе арендовать на долгий срок, покупать или строить себе отдельные здания, которые разрастались в целые университетские городки. Например, Парижский университет занимал целый остров на Сене посреди реки.

То есть то, что сейчас является современным кампусом.

Да. Тогда Париж был маленький, а относительно него он был как раз очень большой. То же самое и с Кембриджем, и с Оксфордом, и так далее.

Причем, что интересно, если в Болонье жалование профессорам платилось исключительно студентами, и таким образом ректора или канцлера для управления университетом избирали как раз сами студенты. Более того, даже бывало так, что если профессор что-то там плохо читал…

То его выгоняли.

Хорошо, если выгоняли. Они просто взяли и избили. Я помню, когда в университете нам про это сообщили, про то, как было во времена оно, я подумал, что сейчас бы тоже не мешало.

Я думаю, все, кто учился или сейчас учится в университете в России, согласятся, что процентов на двадцать преподавателей — это бесполезный мусор и, скорее, вредный.

Какие мусор? Конечно, Домнин, давай не будем называть людей мусором. В образовательном смысле.

Да, да. Но в целом я с тобой в этом плане категорически согласен. Хороших преподавателей надо поискать. Потому что, понятное дело, что у нас сейчас всем этим преподавателям платят столько, что умные, толковые люди по большей части оттуда валят. Остаются… Ну вот все простоются. Старые деды, которые уже ничего не помнят, где они находятся. Какие-нибудь сумасшедшие. Кто-нибудь, кто пишет диссертацию, дописывает, вот сейчас через год свалит.

Свалит, да. Получается как-то так.

Тогда вот там были… Причем интересно, что профессора, бывало, сманивали, или сами они переезжали из-за конфликта в другой университет. И за ними ехали студенты, потому что они хотели у них учиться.

Ну, что, в принципе, логично, да.

Да, да. Вообще вот это путешествование туда-сюда для студентов и профессоров той поры было вполне распространенным делом. Люди следовали за знаниями.

Да, что выгодно отличало их от основной массы населения, которая была привязана к одному месту и от него на три версты в любом случае не отходила и ничего не знала, что дальше.

Это, в принципе, логично, потому что, опять же, ничего, как бы, интернета всех этих наших не было. Газет практически не было в описываемое время. Книг было мало. Поэтому кто, собственно, является носителем знаний? Это человек. Поэтому если человек свалил из вашего универа и поехал в другой, то он увез знания. Вам надо ехать за ним. Ничего удивительного.

А Парижский университет финансировала церковь. Поэтому профессорам платила эта самая церковь, и главнее были они. И они как раз сами канцлера-ректора себе избирали. В Англии традиционно университеты финансировались короной, поэтому там король за них платил. Из-за этого, кстати, они не загнулись после английской Реформации. Остались где были.

Интересно, что сейчас мы разделяем всех по факультетам, а тогда они скорее разделялись не по факультетам, а по землячествам. Поскольку основная масса студентов была пришлыми, а не местными, не из этого города, они разделялись на множество землячеств: немцы, допустим, британцы, итальянцы, французы какие-нибудь. И они все коллективно жили. У них обычно была так называемая коллегия, то есть, проще говоря, общага своего рода, где они вместе сидели.

Эразм Роттердамский про эти общаги пишет, что там было еще хуже, чем в современных общагах, и он оттуда сбежал быстрее, опасаясь, что там какая-нибудь эпидемия сейчас начнется из-за антисанитарии и его подкосит.

Я правильно вообще понимаю, что все эти замечательные землячества являются этаким прообразом современных обществ студенческих?

Да, абсолютно прав. Ты абсолютно прав. В западных универах, да, вот у нас как-то такой традиции нет, а вот в западных универах, что в шведских, что в каких угодно, в обязательном порядке есть вот эти общества, в которые надо вступать.

Братства.

Незамеренно ты приезжаешь в универ, никого не знаешь, вступаешь в братство, ходишь на мероприятия, у вас вечеринки, совместные штуки, вы на байдарках куда-то поплыли. И таким образом ты получаешь друзей, знакомства и социальную поддержку.

В Америке это всё отягощается адовой дедовщиной в этих обществах. Я прочитал воспоминания одного иммигранта из России, который туда вступил и поначалу с ними просто тусовался. Потом они ему предложили вступить, и он решил, что, так сказать, пойду. Они ему дали кличку ГУЛАГ, потому что он из России, и дали ему кирпич, сказав, чтобы он всегда носил при себе этот кирпич, и периодически его более старшие члены братства будут требовать кирпич предъявить в самый неподходящий момент.

Ну да, почему бы и нет, действительно.

Я рад, что в России ничего подобного нет. Потому что если бы мне кто-то дал кирпич и сказал, что я его буду с собой носить и ему все время предъявлять, он бы через секунду пожалел, что дал мне не подушку или не воздушный шарик.

Получил бы кирпич в морду.

Да. Потому что я как-то лучше один обойдусь без кирпичей.

А эти должны были вливаться. Потому что почему? Представьте, что вы сейчас приехали, допустим, учиться из Германии и собрались приехать учиться в Россию. Это означает, что вы знаете, скорее всего, английский язык, скорее всего, приехали в университет, где все этот язык должны сдавать, чтобы просто туда поступить. И вас будут понимать. А во-вторых, скорее всего, вы и русский тоже либо уже знаете, либо будете изучать прямо там ударными темпами. И вы таким образом здесь проживете.

То же самое, если вы из России поедете учиться в Оксфорд, то вы, наверное, английский уже будете знать и там поэтому не пропадете. А вот если вы, я не знаю, приехали из Италии в какой-нибудь Базельский университет и выясняется, что там все говорят по-немецки вокруг, по-итальянски никто не говорит. Ну ладно, по латыни-то они понимают из-под стулья, но вам же надо у них покупать себе хлеб и пиво. Как вы там жить-то будете? Ну вот поэтому приходилось держаться за эту самую коллегию свою, земляков, которые здесь уже освоились и знают, как чего делать, как жить, и тебя быстро научат тому же.

Интересно также то, что подавляющее большинство студентов были простолюдинами.

Опа, это интересно, да.

Кто-то из всяких маленьких поселков, фактически крестьянин. Многие были мещанами, ремесленниками, купцами и тому подобное. А вот дворян было всего десять процентов, не больше.

Дворянам было неинтересно.

Дворянам было неинтересно, потому что, чтобы поступить в университет… Вот что было нужно тогда? Чтобы поступить в университет, нужно было не только иметь деньги, чтобы платить за обучение, хотя были способы учиться бесплатно, если за тебя будет платить, допустим, церковь. А еще тебе нужно знать латынь. То есть ты приходишь, находишь себе профессора, который читает курс, который тебе нужен, говоришь с ним по-латыни, он убеждается в том, что ты латынь понимаешь, поскольку все учение ведется по-латыни и все студенты и профессора друг с другом говорят по-латыни, потому что они все из разных стран, и после этого платишь деньги, и всё, и поехали.

А знати зачем им нужна эта латынь? У знати была совершенно другая система образования. Они изучали семь рыцарских искусств: верховую езду, соколиную охоту, стрельбу из лука, игру в шахматы, плавание, кулачный бой. Что-то я еще потерял.

Фехтование.

Да, наверное. В общем, факт тот, что они занимались совершенно другим. У них уже была карьера воина и администратора впереди. Были там в лучшем случае владения, в худшем случае — конь, меч и вперед на службу кому-нибудь. А вот для крестьянина зажиточного как раз было бы очень хорошо получить ученую степень и продвинуться куда-нибудь, чем всю жизнь коров-то пасти.

Причем, надо сказать, что это, конечно, крестьяне были такие, крестьяне-приключенцы, потому что вообще общество довольно традиционный носило характер. И куда-то свалить из родного села — это было довольно немыслимое занятие.

Да, потому что действительно куда-то там ехать — это чуть ли не как по миру. Серьезно. Большая часть людей, подавляющее большинство людей, дальше двух дневных переходов от своего места жительства просто тупо не бывали, потому что им нужно в основном заниматься сельским хозяйством. Им не до этого. Максимум на ярмарку могут куда-нибудь поехать в соседний…

Купить, продать.

Да, да, да. Так что да. А тут, понимаете, надо куда-то ехать, в какой-то город, в университет? Это вообще немыслимое дело.

Да, и надолго придется ехать, потому что сначала базовое образование получалось шесть лет. Значит, надо было сначала изучить семь свободных искусств: тривиум, состоящий из грамматики, логики и риторики. После него — это обычно занимало два-три года. А после него учить квадривиум: арифметику, геометрию, астрономию и музыку. После чего ты, шесть лет проучившись, получал степень магистра свободных искусств. Сейчас мы бы его назвали магистром гуманитарных наук каким-нибудь.

Да? Потому что master of arts.

Да, а в англоязычных у них до сих пор master of arts. Перед магистром ты получал промежуточную степень бакалавра. Это как бы подмастерье такое было введено. Поскольку он не имеет особого смысла в тогдашнем контексте, тогда отдельных бакалавров не было. А вот сейчас есть. Я, к примеру, бакалавр.

Да. Сейчас считается в современной образовательной системе, что бакалавр — это человек, который имеет необходимый минимум для того, чтобы начать работать по своей специальности. То есть магистр, может быть, что-то больше знает, а у бакалавра знаний достаточно.

Этот самый магистр — это всё тот же самый ремесленный мастер, по сути. Изначально магистр и доктор — это было одно и то же, по сути. Но постепенно у доктора появилось отдельное значение. Дело в том, что, во-первых, постепенно добавились еще три аристотелевы науки: физика, метафизика — это вот эти рассуждения про то, сколько там ангелов может усидеть на острие иглы, — и этика.

Под физикой понимается не то, что вы там будете вычислять E равно mc в квадрате, это вообще окружающий мир.

Такой предмет типа естествознания.

Естествознание, да. Из него потом вылилась натурфилософия, и понеслось.

Выучившись на этого самого магистра свободных искусств, можно было учиться дальше. То есть это только первая ступень — шесть лет. А дальше вы можете перейти на другие три факультета. То есть там только первый факультет был из гуманитарных наук, а дальше были более крутые. Факультет права — можно было стать доктором-правоведом. Медицины — можно было стать доктором-медиком. И самый крутой, разумеется, богословский — можно было стать доктором теологии.

И эти специальности давали возможность здорово зарабатывать. Потому что правовед получал перспективу сидеть в каких-нибудь там королевских судах или отстаивать частные позиции. Вот, например, когда Генрих VIII разженился с Екатериной Арагонской, первой женой, и собрался жениться на Анне Болейн, по поводу чего разругался с римским папой, эта самая Анна Болейн наняла как раз докторов правоведения, чтобы они доказывали, что развод по случаю неплодовитости жены — это очень даже законно. Вот именно в таких университетах они и учились.

Я думаю, что доказывать, что король правильно развелся, — это очень высокооплачиваемая задача. Так что не зря учились.

Доктор медицины — это был, конечно, такой доктор очень сомнительный с нашей точки зрения. Хотя, конечно, некоторые из них были настолько исполнены любопытством, что воровали трупы казненных или даже просто свежепохороненных, чтобы их вскрывать и смотреть, что там такое. И даже смели заявлять, что Гален чего-то путает в своих работах. На самом деле доктора медицины тогда были антинаучными товарищами. Гораздо интереснее то, что при факультетах медицины складывались хорошие школы, например фехтования.

Ну и, наконец, доктора теологии. Причем, кстати, эти факультеты поначалу не допускались без участия местного епископа. Эту традицию только в середине XIV века нарушило появление Пражского университета. После чего через полвека оказалось, что папа был как раз прав, запрещая основывать новый факультет теологии, так как на пражском теологическом факультете профессором оказался Ян Гус, который стал разоблачать католиков. Дальше его сожгли, дальше чехи сказали «гыр» на них, и еще двадцать лет полыхала война в центре Европы. Нехорошо вышло, что сказать.

Но и в целом университеты были таким смешанным благословением и проклятием для городов, при которых они строились. Потому что, с одной стороны, это как курорт, который приносит вам деньги, потому что все эти туристы, студенты, будут есть, пить, ходить к вам.

Где-то им жить надо.

Да, снимать у вас квартиры, кто побогаче, будут пить у вас в кабаках, покупать у вас всякие товары, заказывать вам новые башмаки. Короче, у вас сразу находится круглосуточная клиентура. Причем клиентура, с одной стороны, с деньгами.

Именно с деньгами.

Потому что бывали люди-то зажиточные, но вот без денег как таковых, живущие в основном натуральным и меновым хозяйством. А это именно с деньгами. Это очень хорошо.

С другой стороны, студиозусы были не подсудны местным властям, а обычно подсудны либо епископскому суду, у которого это все откровенно до лампочки, — это во-первых. А во-вторых, он не может назначать телесные наказания, ибо пролитие крови противно Богу и так далее. Либо у них вообще свой собственный суд, возглавляемый ректором и канцлером, или как он там у них называется в данном конкретном универе. Каковой ректор совершенно не настроен ссориться со своими питомцами и будет их в лучшем случае грозить там им пальцем и говорить ай-яй-яй. Поэтому студенты буйствовали, пьянствовали, воровали, убивали, устраивали погромы. Периодически их громили в ответ.

Вот, например, в 1355 году произошел знаменитый погром на День святой Схоластики в Оксфорде. Кабацкая драка, начавшаяся с того, что группе студентов налили не того вина, какое хотели, привела сначала к погрому со стороны студентов, а потом к восстанию горожан, которые разрушили почти весь университет, кроме одного здания от него оставшегося. И в итоге сам король Эдуард III приходил принуждать там всех к миру, заставил город заплатить огромный выкуп в пользу университета и каждый год проводить покаянное шествие, где городоначальник ходил бы с непокрытой головой, а потом служил молебен по убиенным студентам и профессорам. И вплоть до XIX века Оксфорд ходил каждый год и каялся. В XIX, к счастью, от этого обычая отказались, как и вообще от многих других странных обычаев.

Есть такая байка, прослеживается как минимум с 50-х годов XX века, о том, как некий хитрый студент в разных вариантах, не то в Оксфорде, не то в Кембридже, либо там, либо там, точно неизвестно, вспомнил про некий древний формально не отмененный закон о том, что на экзаменовке студент может потребовать себе — в разных редакциях — либо пирогов с мясом и эля, либо холодной говядины и вина, либо еще там чего-то потребовать, короче, он может. И экзаменатор, поскольку у него не было пирогов, просто гамбургер и пиво там или колы там чего-то, короче, ему налили. А через неделю этого студента оштрафовали на пять фунтов за то, что он явился на официальное мероприятие без меча. По другому закону, который формально не был отменен.

Чушь, такого не было. Это просто такая легенда. Она вообще построена на характерной для британцев теме, у них из-за архаичности законодательства. Те, кто читал, например, Шерлока Холмса, могут вспомнить, что там был какой-то крендель, по-моему, в «Собаке Баскервилей», что ли, противный старый помещик, который вызубрил на зубок архаичное общинное право и поэтому развлекался постоянным сутяжничеством, что кто-то там калитку не там построил, кто-то не туда пошел, не так чего-то сделал и всем действовал на нервы. Вот подобные сказки как раз для британцев характерны, они их для собственного развлечения сочиняют. Может быть, что-то там отдаленно похожее и было, но мы вообще не рекомендуем увлекаться играми с англосаксонским правом, потому что оно действительно, как и с этим студентом, может в ответ стукнуть вас по голове.

И на этой позитивной ноте будем заканчивать.