Hobby Talks

В этом выпуске мы обсуждаем научную фантастику - твердую и мягкую, романы-учебники и декоративное будущее, флеботинум и зелёные кристаллы, взрывы в космосе и искусственную гравитацию, восстание машин и марсианские ураганы.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 360-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, о чем же мы, Домнин, с тобой будем вещать в этот раз?

Мы поговорим сегодня о твердой научной фантастике и ее отличиях от мягкой научной фантастики.

Нетвердой она. Есть еще жидкая научная фантастика. Мы не будем о ней рассказывать.

Сам термин достаточно новый. То есть считается, что его впервые в конце 50-х использовали в одной из рецензий на тогдашнюю журнальную публикацию. А вот про мягкую научную фантастику уже в 70-е годы, даже в конце, то есть незадолго до появления «Звездных войн», уже термин был для них.

Сам термин «научная фантастика» тоже достаточно сложный. То есть у нас в России говорят «научная фантастика». Отчасти это такой конструкт времен Советского Союза, потому что тогда предполагалось, что если фантастика не научная, то это какая-то плохая, негодная фантастика. Не будем такую печатать.

А как же, Домнин, термин science fiction? Fiction вообще обозначает художественную литературу. И science fiction немножко другой в том смысле, что он подразумевает… Вот, например, есть pulp fiction. Это всевозможные в мягких обложках про спецназ ГРУ, детективы. Weird fiction есть такой жанрец. Допустим, то, что всякие «Очень странные дела», — это как раз переосмысление старых историй про weird fiction. Говард, Лавкрафт отчасти тоже подпадали под эту категорию. То есть science fiction — это именно некие художественные произведения с научным подтекстом. А у нас получалось так, что есть научная фантастика, есть какая-то антинаучная фантастика, еще плохая. Все остальное, да.

Я тут тебя, извини, перебью на минутку. Я, как человек, который имел несчастье два иностранных языка учить в разное время, не мог не заметить, что и в английском, и в шведском там логика примерно одна и та же по принципу того, как они именуют именно научную фантастику и все, что к ней не относится. По большому счету вся вот эта вымышленная литература разделяется на две категории, причем и в английском, и в шведском. То есть это science fiction и fantasy. Все покрывается вот этими двумя большими, такими мегаширокими категориями. Понятно, что внутри там есть какое-то свое деление.

Свое деление, да. Но я почему-то об этом упомянул, потому что это именно то, про что ты говоришь. То есть есть научная фантастика и есть все, что к ней не относится. То есть вот исключается из нее.

У нас по этой причине в Советском Союзе вся фантастика теоретически должна была быть твердой, но по современным меркам многие из этих произведений не проходят совсем строгие критерии. Почему? Потому что, когда вы в XIX веке писали бы фантастику, она бы у вас получалась научной, даже если бы вы специально не старались. Просто потому, что тогда научные знания были довольно простенькими.

В XIX веке только-только начали исчезать люди эпохи Возрождения, в смысле ученые, которые сразу и жнецы, и швецы, и на дуде игрецы, как Леонардо да Винчи, который все сразу и рисовал, и пистолеты всякие изобретал, и танки, и летать хотел, еще чего-то ему было надо. И только к XIX веку это все исчезло. Еще Ломоносов, который был и химик, и физик, и стихи какие-то писал, и с норманистами там ругался по поводу политологических теорий.

В XIX веке все еще было довольно просто и легко, и поэтому очень много было научных теорий, гипотез скорее, которые сейчас звучат смешно, но тогда еще не были опровергнуты, а это значит, что на них можно было основывать свои фантастические допущения. Самые разные. Например, про теорию полой Земли мы уже упоминали, когда про Жюля Верна рассказывали. Или вот Обручев, опять же, упоминался у нас, про «Плутонию» написавший. Хотя Обручев писал уже позже и сам написал в послесловии, что такого не бывает, что это я просто так, в качестве «а если бы». Тем не менее.

Или, скажем, основываясь на аристотелевской физике. То есть даже не на ньютоновской и даже не на галилеевской, а именно на старой аристотелевской, которая исходила из того, что, чтобы придать чему-то скорость, надо толкать. Мы сейчас исходим скорее из постулата Галилея — Ньютона, что, наоборот, не надо тормозить, все движется и так прекрасно. А в XIX веке вполне можно было исходить из этого, еще он не казался странным.

Или, скажем, всевозможные физиогномистики и френологии. Вот откройте чуть ли не любую книгу XIX — начала XX века, и там начнется бесконечное: у этого был высокий лоб, который свидетельствовал о чем-то там, а у этого лицо было истерзано страстями. Я даже не хочу представлять, как выглядит лицо, истерзанное страстями. Я могу только, если там лицо тигра каким-нибудь истерзано, тогда да, страстями, не знаю.

Но тогда, в XIX веке, это было нормально. Потому что считалось, что если у человека сильный подбородок, то он весь волевой и так далее. Если слабый — по-другому, то это чмо, и пусть уходит отсюда, не будем с ним общаться.

Если все так считают и человеку это внушать с детства, то, наверное, оно примерно так и будет работать. Неудивительно, да.

Но потом френология была опровергнута за счет исследований мозга и вообще нервной системы. Физиогномистика как-то быстро сошла на нет после Второй мировой, после известных событий.

Или, например, старые представления об эволюции. Вот был такой Жан-Батист Пьер-Антуан де Моне, шевалье де Ламарк. Я надеюсь, что я не перепутал его имя. Давненько я не перечитывал, что там про него писали. Имя поэтому не твердо помню. Так вот, Ламарк был таким прото-Дарвином. Он говорил, что эволюция есть. Просто он считал, что это не случайное наследование признаков, которые оказались более выигрышными, и не ненаследование проигрышных. А он считал, что это все вроде как в комиксах Marvel, то есть еще при своей жизни можно добиться чего-то. То есть там жираф тянул шею, тянул и вот вытянул когда-то там миллионы лет назад. И теперь вот такой ходит, длинношеий, дети у него длинношеие.

То, как это работает, вернее, не работает, можно посмотреть, поглядев на каких-нибудь растолстевших от сидячей работы детей атлетичных родителей. Это по наследству не передается, к счастью или к сожалению. И тому подобные были теории. Если они тогда еще не были опровергнуты, то их использовать было можно.

У того же Жюля Верна постоянно всякие устаревшие данные. Тут его обвинять нельзя, просто тогда считалось, что вот так. Я, когда его читал в детстве, помню, что меня не удивляло, что там у него все написано в стиле роман-учебник. Сейчас, когда я взрослым это перечитывал не так давно, я этому удивился. А в детстве меня это не удивляло, потому что я привык к тому, что все время читаю энциклопедии, а там везде вот так написано. Поэтому то, что и в фантастике так же…

Это один из, кстати, признаков твердой научной фантастики. Она все объясняет. То есть есть такой шуточный тест на твердость научной фантастики. Вот представим, что в фантастическом произведении есть некая машина времени, допустим. И мы садимся в эту машину времени и спрашиваем, как она работает. Если нам говорят: ну как, набираешь тут на клавиатуре дату, день, месяц, год, нажимаешь кнопку — и оп, ты там, — это мягкая научная фантастика. Если тебе говорят: это очень интересный вопрос, усаживайся поудобнее, сейчас я тебе принесу чайку еще. Так вот, дело в том, что эта машина работает на теории квантовой множественности миров, и там еще на три страницы объяснений, как это все работает, — даже если оно противоречит каким-то новейшим открытиям, это все равно признак твердой научной фантастики. Потому что люди пытаются на науке основываться, а не просто говорить, что это типа наука, поэтому все так пшик — и работает.

И у Жюля Верна именно так. Там все объясняется насколько возможно подробно, без того, чтобы не говорить того, чего автор сам знать не может.

И в детстве это, кстати, было проблемой, потому что там же все французы писали, и поэтому там по-загадочному правильно прочесть хотя бы по складам эти Рукуйру или Иерузами — я просто сижу, читаю и такой: господи, у меня уже нет сил на это. Как продирался. И, кстати, я их, по-моему, неправильно прочел изначально. Я называл их как-то вообще черти как. Но сама книжка была интересна.

Что еще можно сказать по поводу фантастических допущений? Есть некоторая корреляция между твердостью научной фантастики и модностью, и распиаренностью применяемых фантастических допущений. То есть, с одной стороны, то, что у Жюля Верна «Наутилус» бегает на электричестве, и вообще там все на электричестве, не может считаться признаком мягкой научной фантастики из-за того, что тогда вообще все очень любили про электричество сочинять. Что там электричеством надо оживлять всяких монстров Франкенштейна. Мы как-то раз рассказывали про то, что там было огромное количество всяких шарлатанов, лечивших электричеством все подряд. Как правило, ничего не делавших, а иногда даже вообще зажаривавших случайно из-за своих нелепых опытов.

Это модная новая вещь была.

Да. Но, тем не менее, тогда вообще было мало всего модного нового, поэтому использование электричества у Жюля Верна вполне нормально. Это как сейчас везде пытаются AI пихать, искусственный интеллект, а вот тогда такая же тема была с электричеством.

Это да. Это в принципе само по себе ни о чем не говорит.

Или, например, то, что у Герберта Уэллса в его книжке про нашествие марсиан упоминаются лучи смерти. Потому что тогда, когда все это писалось, первая четверть XX века, все как раз помешались на открытых бесконечных рентгеновских лучах, тепловых лучах. Все лучи понаоткрывали в связи с прогрессом, со всякими спектрометрами и тому подобным. Лучи ловят. И по этой причине считать, что тепловые лучи у Уэллса — это признак ненаучной фантастики, нельзя.

Вот когда у нас академик Иоффе, тогда еще не академик, в Советском Союзе пытался в реальности какие-то лучи, все испытывал… Хорошо, что его не расстреляли в итоге за нулевые результаты. Вот это уже как раз скорее ненаучная и просто такая попытка выехать на общие темы.

Когда Беляев писал про «Гиперболоид инженера Гарина», у него там этот гиперболоид на самом деле играет такую роль скорее подчиненную. Потому что Беляев вообще всегда любил писать скорее про социум, чем про… И вот Беляев — такое промежуточное звено. То есть, с одной стороны, у него достаточно неплохо обоснованные допущения. То, что голова профессора Доуэля говорит только, если ей открыть снизу поддувающий кислород из баллона, иначе голосовые связки не смогут никаких звуков произвести, стоячего воздуха сами по себе… То есть там у него все достаточно продумано.

С другой стороны, заметно, что Беляеву все эти фантастики нужны скорее для того, чтобы вскрывать всевозможные пороки капиталистического общества. Ну и вообще общества любого, не только капиталистического. Кое-что из его предсказаний по поводу ручных ласт, с которыми плавал Ихтиандр, даже сейчас сбылось, потому что можно купить такие легкие перчатки с перепонками. Они действительно здорово помогают плыть. Мне надо будет тоже такие раздобыть, когда в отпуск поеду на море. Надо будет заказать на Алиэкспрессе.

Думаем, что он будет как Ихтиандр.

Как Ихтиандр, да. Хорошо, что мои родители меня не увидят, а то они как-то нервно каждый раз реагировали, когда я начинал нырять, а не плавать.

И тем не менее, с начала XX века уже видно, что многие авторы палп-литературы начинают переключаться на модные фантастические вещи, которые появляются. XX век — это век торжества науки, все живо интересуются, и понеслось.

На конец XIX века модными были рассказы про всякий месмеризм, животный магнетизм и гипнотизм. Там были всякие странные теории про то, что это некие иллюзионисты могут излучать чего-то в других и гипнотизировать, переводить их на свою сторону. Вивисекция. Типичный пример — «Остров доктора Моро», где каких-то недолюдей он сшивает из разных кусков животных, и получается какая-то чертовщина.

Жуть какая.

Да, да, да. Электричество все еще осталось, но на этот раз уже такое, чуть более приближенное к реальности, потому что его уже освоили. Особенно почему-то всех тогда интересовало высокое напряжение, какие-то миллионы вольт, и от этого чего-то там должно получаться, какие-то невидимые поля должны происходить и так далее.

Из-за открытия радиоволн и начала опытов со всякими дистанционно взрывающимися минами некоторые палп-писатели пытались вставлять всякие волны смерти. Что если настроить на определенную волну, то можно либо целенаправленно какого-то конкретного человека убить, либо массово людей убивать. Стоит им либо просто попасть под действие этих самых волн самих по себе, либо в более продвинутых случаях, если из радиоприемника начнет раздаваться белый шум, и они все такие… И так у них кровь из ушей, и они все померли от инсульта моментально.

Между прочим, эта фигня дожила чуть ли не до наших дней в виде всевозможных аудионаркотиков, еще чего-то там такого. Живучий оказался пример, не знаю, почему именно сейчас.

А на Кубе, помнишь, как испытывали какие-то нехорошие люди на американском посольстве что-то подобное?

Это американское посольство утверждало, что они что-то такое испытывают. У меня есть ощущение, что они сами испытывали целебные свойства местного рома излишне. Последнее, что я слышал, — это было что-то вроде массового помешательства. То есть там люди были и так-то, в принципе, не совсем спокойные.

Не самые уравновешенные.

Не самые уравновешенные. И, соответственно, кто-то там что-то ляпнул — и пошло-поехало.

Да. А кроме того, в той же первой половине XX века начинает расцветать буйным цветом один, даже скорее не один, а семейство характерных ляпов для мягкой фантастики. Это зеленые фигни. То есть это могут быть зеленые такие камни какие-то, светящиеся еще, это там зеленые кристаллы. Или как вариант, зеленым светится радиация, или зеленым светится какой-нибудь зверский химикат. Какой-нибудь хлористый пандемоний.

Как это шутку называют? Хлористый пандемоний.

Да. Типичный сюжет, что хлористый пандемоний в бочках таких зеленых сбросили куда-то там в болото, и там от этого завелось черти-что, какая-нибудь болотная тварь вывелась под действием. Это, знаете, еще в средневековых представлениях о самозарождении жизни коренится идея. Потому что в ранней мягкой фантастике это не мутировала какая-нибудь местная лягушка в злобного лягуха размером со слона. Это именно как-то вот из этой жижи само оно так выводилось, неведомо откуда. Как считалось до Луи Пастера особо упоротыми гражданами, а он их опровергал своими опытами. Так называемая была теория витализма. Что некие виталистические энергии у нас циркулируют, и поэтому мы живые. А когда помер — это значит, что все, энергии кончились.

Так вот, подробнее на вот этих зеленых каменьях. Зеленые каменья — это для фантастики такой расхожий штамп, что его можно отследить от суперменовских комиксов, где зеленым выглядел криптонит, до современности, как выглядит тиберий, например, в недавно переизданном Command & Conquer. Зеленые такие кристаллы. При этом одновременно им можно топить печку, судя по виду рефайнера, использовать его в качестве взрывчатки и чуть ли там, не знаю, зубы им чистить.

Хотя, кстати, в реальности был такой пример, когда на фоне этого массового помешательства на тему радиации, лучей и зеленой фигни все стали наперебой предлагать радиоактивные товары народного потребления.

Как полезные, да?

Да, да. Зубную пасту с какими-то там примесями солей радия. И рекламировалось это так: сила радиации очистит ваши зубы.

Зубы очистит. Кости тоже, в принципе, очистит.

Да, от костного мозга.

Да. И от плоти вообще вы точно очиститесь. Будете чисты совершенно.

И снутри, и снаружи, да.

Да. И апофеозом идиотизма был препарат «Радитор», который был натуральной смесью солей радия с торием и еще с водой, наверное, со спиртом, я уж не знаю. Его предлагали пить, чтобы оздоровиться. Один знаменитый американский гольфист так оздоровился, что его пришлось в свинцовом гробу хоронить где-то там далеко в пустыне, когда он помер от этого.

Так вот, о чем я говорю-то? Как на самом деле выглядят соли урана? Давайте начнем с другого. Как выглядит сам уран, максимально чистый? Вот наверняка это просто какой-нибудь непримечательный кусок породы.

Я говорю, если чистый уран, то есть мы сделали там слиток урановый, просто чтобы показывать, допустим, в музее этот слиток…

Мне кажется, это какой-то камушек должен быть серебристого цвета.

Да, такой темный, скорее похож на что-то типа слегка отполированного чугуна. Сковородки делают. Очень тяжелый.

Вот я его загуглил. На вид это камень. Просто кусок породы. Вот, пожалуйста, кусок естественной урановой руды. Просто такой вот серо-немножко-бурый, металлического вида кусок породы. То есть ничего зеленого в нем нет.

И, главное, ничего не светится.

Да. Это ты, я думаю, нашел уранинит. Он же уранит, почему-то такое странное название. Он же настуран. То есть да, выглядит просто как какой-то непонятный камень, можно перепутать со шлаком.

Ну да.

Только если его попробовать поднять, поймешь, что это какой-то слишком тяжелый шлак. Это основная современная руда урана. Она не выглядит никак. И, кстати, ни на какие урановые рудники никаких там зэков не ссылают. Просто потому, что добыча на урановых рудниках принципиально не отличается от добычи на любых других рудниках. Никто там не погибает, не превращается в мутантов, никто не убегает потом в старые забои, чтобы пожирать неосторожных зэков. Это все бред себе как был.

А есть, правда, другой вид урановой руды, сейчас уже неиспользуемый. Так называемый отенит. Вот отенит, да, выглядит как зеленоватый такой, пластинками растущий, как слюда. Его, собственно, называют одним из видов урановой слюдки. Это не то что обычное слюдяное. Сейчас его не используют. Это, по-моему, фосфат урана с кальцием, там какая-то сложная соль. Его сейчас не используют, но так раньше было. Видимо, из-за этого и стереотип сформировался.

Кроме того, есть второй источник — урановое стекло. Это гораздо более древняя штука, чем любая фантастика. То есть считается, что оно появилось еще бог знает когда, в начале нашей эры. И это было стекло, которое подкрашивалось солями урана, какого-то из окислов урана. Оно от этого имело такой красивый зелененький цвет. Поскольку тогда с окрашиванием вообще было все сложно, вот их и делали. То, что от них ремесленники мрут, это, конечно, печально. А в современную эпоху открылось, что они еще и светятся в ультрафиолете. Но тогда ультрафиолета не было, когда они были популярны, поэтому тогда об этом не знали. Вот они тоже зелененькие.

Но в остальном никакого отношения к зелени ни радиация, ни уран не имеют. Радиация, в принципе, может светиться синим цветом. Можно посмотреть, например, в системе охлаждения реакторов. Там, если есть возможность посмотреть сквозь воду, видно, что она таким красивым синим цветом светится. Иногда можно даже в атмосфере увидеть. Если вы увидите, то больше вы уже вряд ли что-то увидите, потому что это означает, что вокруг полный атас, и вам сейчас все, капут придет. Поэтому ничего не светится, и радиация никак не ощущается. То есть нет, она может ощущаться, если у вас, например, сухость глаз, слизистый нос, металлический привкус во рту, вокруг цветы вянут. Тогда да, это значит, что вокруг сильная радиация. Еще это значит, что скоро для вас ничего значить не будет. И почувствовали вы ее совершенно напрасно.

И вот эти допущения в палпе поперли просто во все стороны. От них получались гигантские насекомые, типа «Атака муравьев-убийц», какой-то был трэшовый тогдашний фильмец. И там накладными съемками изображалось это. Кто-то падал в какие-то химические отходы и превращался то в Джокера, то еще в какую-нибудь дрянь. В комиксах это вообще был расхожий совершенно штамп. Там чуть ли не все суперсилы происходили от того, что кто-то куда-то упал в какую-то зеленую дрянь. Некоторые от этого делаются суперзлодеями, если они были плохие, а некоторые, наоборот, супергероями, если они до этого были хорошие и решили использовать свою силу во имя добра.

Бобра.

Ну, типа того, да. Бобра.

Далее. К лучам смерти опять же вернемся. Тогда же, во второй четверти XX века, появляется всеми любимый бластер. Бластер изначально писалось как blastor. Его придумал фантаст Лейнстер. Интересно, что, когда его у нас переводили в Советском Союзе, непонятными бластерами решили народ не пугать. Поэтому этот волшебный пистолет случайно так и назвали — взрыватель.

Я вот только хотел сказать. Наверное, перевели по смыслу. У меня потому что точно такой же вариант образовался в голове.

По логике-то, если его переводить…

Это и есть взрыватель.

Просто, да. То есть предполагалось, что это некий такой пистолет, который можно включить. Причем там именно даже не нажать на спуск, как обычно, а он именно включаться должен был и выключаться, как обычный излучатель. И при попадании этим волшебным лучом там такой был бах прямо.

В принципе, немножко на это похож импульсный лазер, который очень сильно и быстро нагревает то, на что он наведен, и от этого предмет может лопнуть. Разные предметы по-разному. У человека тоже лопаются бодро.

Где-то к 60-м годам все эти бластеры превратились, опять же, в прием для софт-фантастики, и для кино, чтобы было позрелищнее, появилась еще такая вещь, как медленные выстрелы из них. Для чего это было сделано? Во-первых, чтобы было красивее, а во-вторых, чтобы можно было объяснить, почему в героев их не могут попасть.

Да, он уворачивается.

Апофеозом стало, собственно, создание «Звездных войн», где не только было пью-пью, но еще и появился световой меч, который типа тоже луч, которым рубают. И лучевые, плазменные и тому подобные мечи с тех пор так прижились в мягкой фантастике, что в Вархаммере 40,000 они есть. Во многих других произведениях, которые тут уже не перечислишь, тоже есть. И предполагается, что, с одной стороны, оружие высокоэффективное, рубит все на свете, а с другой стороны, очень гуманное. Потому что он прижигает рану, и ничего не льется. Это еще одна причина, по которой его постоянно везде суют. Потому что кровь можно не рисовать. И, соответственно, никаких там проблем с детьми, рейтингами и тому подобное.

К тому же, кстати, обычно приводят и лазеры всякие. Вот почему, например, в старом, из 90-х годов, «Человеке-пауке» все стреляют именно лазерами, хотя вроде как вокруг современные 90-е годы тогда? А вот требования цензуры. По той же причине там почему-то не бьются окна. Потому что дети же тогда поймут, что можно бить окна. А так-то они не знали до этого.

Почему у наших детей, да? Упоротые эти дети. Если им не показывать, что можно бить окна, они не будут их бить. Сами не догадаются.

После Второй мировой и с началом мирного атома все стало еще хуже. То есть атомная энергия и радиация стали опять поводом вообще ко всему, даже всякую химию вытеснили. С тех пор всевозможные электростанции и бомбы приводят к чему только не приводят. То есть где испытывали атомное оружие, там заведутся какие-нибудь гигантские акулы и мутанты. Или как в ремейке Уэса Крэйвена «У холмов есть глаза», который новый, не старый. Там не просто какое-то реднекское быдло, а именно оставшиеся и не уехавшие с ядерного полигона мутанты. Как-то халатно работает американская армия. Если уж выселить оттуда всех, конечно. Ну и бог с ними.

Да, зачем, действительно. Им же хуже. Живут и живут.

При этом отношение, кстати, тоже к этому было другим. Когда считается, что в Лас-Вегасе народ собирался в отелях, из которых было видно атомные испытания на Невадском полигоне. И все платили большие деньги, чтобы побывать в таком отеле, из которого хорошо видно атомные грибы. Но вы можете себе представить, что сейчас кто-нибудь скажет: вот у нас тут рядом с нашей курортной зоной испытывают атомное оружие, приезжайте посмотреть на атомный гриб? Я боюсь, что ваш бизнес прогорит, не начавшись. Потому что всем уже давно стало совершенно очевидно, что если вы видите атомный гриб, то и атомный гриб видит вас. Со всеми вытекающими последствиями.

Совершенно.

Но это дополнило фантастические допущения. В каком смысле? В таком, что вообще для мягкой фантастики характерно представление о неком дармовом источнике энергии. Волшебном. В старину над этим как-то не то чтобы не задумывались. У того же Жюля Верна электричество, хотя это и чудесная сила в его описании, чтобы он ни понимал, как она работать должна, он все-таки объяснял, каким образом делаются элементы питания, почему они лучше, чем то, что обычно применялось тогда, откуда берутся химикаты для их перезарядки и всякое такое. То, что способ он предлагал крайне антинаучный и нарушающий закон сохранения энергии, — это вопрос совершенно другой. В ту пору это было еще допустимо.

Но вот в фантастике годов 50-х характерно полнейшее преклонение перед атомной энергией. Всем ребятам, добрым братам будет мощный мирный атом. И мирный атом там стал добрым братом всему, чему только можно. Атомные автомобили, атомные всевозможные домашние роботы, которые будут бегать по дому, резать за вас капусту, чистить картошку и так далее.

Так вот, как раз к 50-м годам, в связи с начавшейся эволюцией быта, появилась еще одна интересная черта. Мы о ней чуть попозже… не чуть попозже, просто мы ее перечислить вспоминали. Это забивание гвоздей микроскопами вместо молотков. То есть вот представьте себе типичный, допустим, атомный автомобиль. Вот зачем он? Чем, так сказать, он лучше? То, что он будет ездить дольше без заправки, — да. То, что он будет, вероятно, мощнее, чем равного размера… Да, предположим, если нам удалось миниатюризировать реактор.

Но что мы будем делать в случае автоаварии? Вот сейчас мы просто вызываем страховщиков и все. Или что там делают, я сам не езжу. Ничего особенного не происходит, если никого не убили. А если вы на атомном автомобиле стукнетесь, что будет? Вот это вопрос очень интересный для всех вокруг, которых оттуда выселят куда-нибудь и поселят в палатках пока что.

А там будет зараженная зона.

Да. А прикиньте, такое будет происходить, не знаю, каждый день вокруг вас. То есть у вас рано или поздно просто кончится место, где можно вообще как-то перемещаться без радиационного скафандра какого-нибудь. Проще говоря, быстрее просто это все запретят к чертовой матери, и все.

Из реалистичных примеров, то есть не умозрительных, а вот именно тех, которые были, — это атомные самолеты. Которых построили америкосы одну штуку, и мы тоже одну штуку. Американцы строили его первыми, реактор у них был поэтому хреновый. Они его как могли упростили, потому что просто иначе получалось, что он производит энергии меньше, чем нужно на то, чтобы ему взлететь. И они его максимально упростили так, что за этим самолетом потом тянулся радиационный след. И все равно взлетать он должен был с помощью обыкновенных, на керосине, двигателей. И только когда он уже взлетел, тогда запускался реактор, и там включались еще две турбины, он начинал уже на них лететь. Летел он поэтому очень медленно, печально, и за ним еще летел самолет РХБЗ, чтобы, если он, не дай бог, долбанется, сразу высаживаться, оцеплять, всех выгонять и никого туда не пускать, чтобы не облучились.

У нас попытка была получше, потому что мы делали его несколько позже. И у нас был реактор на быстрых нейтронах. Он легче. И поэтому наш атомный самолет взлетал как надо и летал тоже хорошо, довольно быстро. Но оказалось, что с точки зрения военной у него автономность полета ограничивается выносливостью экипажа. То есть ему надо есть, ему надо меняться, спать тоже. Получается, что выигрыш очень небольшой по сравнению с традиционным.

А коммерческое значение… Ну да, теоретически он гораздо дешевле получается из-за расхода топлива, чем традиционные на керосине. Но только какие грузы вы будете возить на самолете, у которого экранировать удалось только кабину? Потому что если ее не экранировать, то будет уж совсем как-то не очень.

Урановую руду только если на таком самолете возить, тогда, наверное, да, можно будет.

Короче, все это было признано совершенно ненужным и списано в утиль. Вот вам пример излишне узкой и мелко поставленной цели для высокой технологии.

И, разумеется, это же эпоха роботов. Как я уже сказал, на атомной энергии будут бегать роботы, которые будут за вас чистить картошку и стирать трусы в тазу. Понимаете, к чему я, да? То, что если вы в состоянии создать роботов на атомной энергии, то чистка картошки и стирка трусов в тазу — это нечто вроде строительства пирамид путем таскания известковых блоков, положив их на катки вручную. То есть это вообще из какой-то другой эпохи занятий, вам совершенно непонятно и в жизни не встречающееся.

Но поскольку софт все больше захватывал фантастику, роботы там были очень характерные. Тут мы, конечно, должны сказать, что был такой певец твердой научной фантастики, как Исаак наш Азимов.

Я вот, кстати, сейчас его читаю. «Основание».

А, да, говорят, интересно.

Да, интересно. Но я, правда, недавно начал. У меня, конечно, был план его прочитать к выпуску, но не удалось, скажем так. Но там интересно, да. Там реально похоже на твердую научную фантастику.

У него в каком смысле все это работает? С одной стороны, он просто говорит, что там позитронные какие-то мозги у этих роботов, которых он описывает. Я не очень понимаю, почему. Я так думаю, что он просто взял какую-то частицу, которая звучит интересно. Позитрон — как электрон, просто со знаком плюс. Положительно заряженный.

Да. То есть это теоретически какой-то из параллельной вселенной просто электрон.

И он даже придумал там обоснование для того, чтобы объяснить, почему все эти его роботы человекоподобны. То есть он говорил, что если вы будете иметь роботизированные уже, с позитронным мозгом, трактора, если вы фермер, косилку, ворочную машину, или вы купите обычную технику и оборудование, и к ним человекоподобного робота с позитронным мозгом, так получится дешевле.

Почему он так писал? Потому что тогда еще не было проведено опытов над андроидами. И не стало ясно, что то, что мы с вами ходим, машем рукой, берем книгу с полки, не говоря уже о том, чтобы говорить что-то осмысленное, — это нам кажется, что это элементарщина. А на самом деле мы очень сильно специализированные организмы для этого. И чтобы сделать робота, который не падает, это, по-моему, только к 80-м годам у японцев получилось. Они какого-то WABOT построили. WABOT — такой типичный андроид, похожий немножко на детский конструктор. Но вот он был создан специально для того, чтобы он мог ходить ровно, не падать и брать что-нибудь с полки.

Современные роботы, которые, собственно, могут ходить и не падать, например производства Boston Dynamics, вот эти все робособаки, которые там бегают, потом у них есть двуногий робот, которого там избивают, валят его, он должен вставать… В общем, испытывают судьбу эти исследователи. Все эти достижения современных технологий стали возможны исключительно благодаря тому, что люди изобрели нейронные сети и изобрели технику, которая умеет их быстро обсчитывать. Потому что все это стало возможно исключительно из-за достижений математики и вычислительной техники современных. Соответственно, Азимов про это даже представления никакого не имел. Хотя он был человек, конечно, высокообразованный, он был химик. Но это такая штука, которую предсказать трудно.

Еще я хотел сказать момент такой. Все роботы, которые современные и при этом не человекоподобные… Не собака, которая умеет просто ходить, и все, больше ничего не умеет. Все роботы, которые утилитарные, например промышленные, которые машины собирают, еще что-то делают…

Роботы-пылесосы.

В общем, станок или манипулятор.

Да, вот. Они все выглядят совершенно не человекоподобно просто потому, что вот робот-пылесос, например, какой? Он как шайба такая здоровая. Почему он так выглядит? Потому что это самый простой способ сделать вот такого робота, который будет ездить по дому и нигде не будет застревать при этом, если он будет, значит, если на него сверху смотреть, кругленький такой.

Возить кота можно.

Да, возить кота можно, пиво привозить, всякое такое. В общем, все эти роботы сугубо утилитарные. И, естественно, никакими возможностями, которыми обладают люди, они не обладают.

Да. И для мягкой фантастики это сверххарактерно. То есть роботы там имеют огромную кучу абсолютно ненужных им и даже вредных функций. То есть человекообразность… Можно принять аргумент Азимова о том, что, если сделать робота-танкиста, то, может быть, будет просто взять Т-90, посадить его туда, и он будет им рулить. Но, понимаете, это такой обоснуй, придуманный для каких-то чрезвычайных обстоятельств. Потому что в реальности гораздо лучше встроить в танк мозги, компьютерную систему связи. И окажется тогда, что не нужно внутри кучу свободного пространства для человечков иметь. Не нужно, чтобы там была противоатомная защита в том смысле, в каком она есть для людей. То есть, например, в типичном современном танке уже давно там избыточное давление всегда.

Чтобы туда пыль не залетала от ядерного удара.

Да, чтобы туда газ какой-то не забрался, пыль, прочая дрянь. Поэтому воздух все время из него дует. Он, когда засасывается внутрь, через всякие фильтры проходит. И тому подобное. То есть вот это все можно выкинуть. Танк таким образом получится, может, не дешевле, потому что мозги роботехнические стоят дорого, но, наверное, не сильно дороже, чем обычный. При этом он будет меньше. Это важно для танка. Танк не должен быть слишком большим. На эти нацистские прожекты и всяких там ландкройцеров посмотрите. Таким танк быть не должен. Он должен быть маленьким. Поэтому современные роботанки, которые у нас тоже там «Калашников» понаделал и испытывает, их в Сирии… Они как раз маленькие, выглядят примерно как вот те, которые снег зимой разгружают. Маленькие, на одного человека.

Ну и маленький танк сложнее поразить.

Ну я о том и говорю. Он должен быть поэтому маленький, чтобы его было сложнее поразить, чтобы он меньше топлива жрал, его можно было легче перевозить авиатранспортом, вообще любым транспортом. Короче, с ним все лучше, чем ваша затея, как у Азимова, сажать туда робота-пилота.

Потом непонятно, зачем в этих роботов все время вкладывается такой интеллект, как будто с ними собираются по меньшей мере вести философские беседы за обедом. Для чего роботу-уборщику нужно задаваться высокими вопросами?

Для того, чтобы они могли восстать, разумеется. Потому что они поймут, что находятся в рабстве.

Это еще одна проблема, которая сводилась к тому, что авторы мягкой фантастики не то чтобы не понимали принципов программирования. То есть, грубо говоря, чтобы роботы восставали, вам надо вложить в них программу восстания. Зачем вам ее туда вкладывать, если вы не сумасшедший какой-нибудь, я не знаю? Наверное, незачем.

Они скорее пытались таким образом освещать социальные вопросы. То есть если до второй половины XX века зачастую мягкая фантастика была просто способом pulp fiction сделать посовременнее и повеселее, то со второй половины XX века мягкая научная фантастика стала все чаще уходить в социальные и политические темы. И поднимать там всевозможные вопросы про права, что есть человек и так далее. Вот по этой причине обычно там стали попадаться роботы, которых сперва наделили человеческим сознанием, а потом стали зачем-то их угнетать. Для чего их угнетать, абсолютно непонятно.

Да уж. Почему-то.

Следующий момент. Вот когда я говорил про Азимова, я хотел сказать, что у него основная идея не в позитронах никаких, а в его законах робототехники. Азимов пытался представить, что будет, если вдруг у нас будут машины достаточно умные, чтобы рассуждать логически в рамках заданных им максим. Но из-за того, что мы, люди, не мыслим вот так ультралогически, они будут творить всякую дичь. То есть вот эти его законы робототехники, постоянно входившие в противоречие со здравым смыслом, хотя казалось бы, они были вроде как разумными: что там робот не может причинить вред человеку или допустить, чтобы его бездействием человеку был причинен вред. Самый простой пример — то, что такой робот будет кидаться на хирурга, оперирующего пациента с аппендицитом, потому что он же ему зачем-то ножом что-то там режет, значит, вред причиняет. Это очень упрощенная, конечно, картина. Хотя по современным меркам азимовские логические загадки и головоломки довольно простые, но тем не менее.

А палпу надо было каких-нибудь новых негров изобрести, чтобы их угнетать. И вот их и угнетали.

Потом эту идею стали маскировать по разным причинам. Вот, например, вспомним репликантов из Филипа Диковского рассказа про электроовец и культового фильма. Я уже забыл, давали ему премию или не давали.

Ты про первый фильм?

Наверное, нет.

Про первый, да.

Там о чем идет речь? О том, что искусственные люди созданы, с одной стороны, физически очень совершенными — сильными, быстрыми, выносливыми, трудноубиваемыми, — но при этом они живут очень мало и умирают очень быстро. Потому что от них требовалось, по-моему, по книжке они должны были колонизировать всякие планеты с тяжелыми условиями и там все создать, чтобы было хорошо и удобно. И чтобы они потом не мешались, они просто все и померли от старости через несколько лет. И все, можно приезжать на все готовое, их выкинуть в помойку, и все. Они начали задаваться вопросом о том, почему, пытаться сбежать, найти своего создателя и спросить: ты зачем, сволочь, нам такой срок жизни короткий устроил? Кончилось это все, конечно, для всех плохо.

О совсем запущенных случаях обычно, конечно, в кино. Роботы делали не то, что делают люди, они еще и, например, кровоточили, если в них попасть из пистолета и ранить их. Либо они начинали машинным маслом истекать, либо, как вариант, у них начинала литься какая-то непонятная жижа — то зеленая, то еще какая-то. Остатки от этого, например, в художественном фильме про «Чужих» можно видеть, где у андроидов внутри какая-то белая жижа.

Да, да, да. Они там прям фонтанируют из этой жижи.

Да. Я так понял, что она у них под давлением.

Судя по всему, да. Они же должны выдерживать атмосферное давление. Может быть, даже не атмосферное, а повышенное давление. Кстати, надо будет почитать, может, про это что-то и записано.

Так вот. И они как бы кровоточат и истекают кровью. Это все, разумеется, было сделано уже киношниками. Потому что киношники, когда начали подключаться к процессу, они во многом попали в такую вилку. С одной стороны, если мы экранизируем твердую научную фантастику, что это значит? Это значит, что, скорее всего, нам не придется слишком тратиться на спецэффекты, аниматронику и вообще всякое такое дорогое. Потому что там все будет достаточно просто и незамысловато, как обычно в жизни и бывает. С другой стороны, это плохо. Потому что если у нас есть деньги на то, чтобы потратиться, а мы не можем… Звуков в космосе не слышно — это вредит зрелищности. Оружие работает, как там какой-нибудь твердофантастический телесатрон, то есть пыщ — и все. И ты убит, и ты упал. Радиацию не видно. Роботы шмыгают под ногами в виде какого-то круглого ездящего пылесоса. То есть скучно. Не хотим.

И по этой причине очень многие киноделы стали обращаться именно к мягкой научной фантастике для того, чтобы продать зрителю пью-пью, то есть тот же палп, по сути, только теперь уже усиленный нарастающей реалистичностью спецэффектов, зарождающейся компьютерной графикой, всякими новшествами в аниматронике и тому подобное. Вот «Звездные войны» — это абсолютно типичный пример.

С какой фразы Лукас начинал свои пресс-конференции в старые времена?

С какой?

«Я знаю, что в космосе не слышно взрывов. Теперь давайте к другим вопросам». Потому что его, видимо, достали бесконечными расспросами. Ибо как раз тогда, во второй половине XX века, читатели тоже заметили всю эту фигню. Появился и термин тоже по этой причине. И они начали задавать вопросы, даже составлять целые таблицы, как отличить true научную фантастику от мягкой, которую им подсовывают. То есть вопрос, например, про то, слышно ли чего в космосе.

Потом к ним добавилась еще такая вещь, как разноцветный космос. Это современная уже штука. Те, кто в Wing Commander какой-нибудь играл, они могут припомнить. Там космос был очень красивый — красный, синий, зеленый и бог знает какой. Многие из тех, кто играл в всякие космические игры, они такой космос видели. Он симпатичный. Кстати, одним из, наверное, главных софт-фантастических исключений являются «Звездные войны». Там космос выглядит просто как чернота с кучей звезд. И все, никаких вольностей.

Или такой момент, как невесомость. Невесомость — это еще одна фигня, которая позволяет сказать, что мы забиваем гвозди микроскопом. Вот, предположим, какой-нибудь «Тысячелетний сокол» в «Звездных войнах» взлетает, попадает в открытый космос, и что? И ничего. На нем ничего не меняется, то есть не наступает невесомость. Не начинают летать по воздуху бластер Хана Соло и меч Люка Скайуокера. Сами они тоже перемещаются просто ногами. Не цепляются руками, как на современной МКС.

Что у них там, генераторы гравитации, что ли? То есть это означает, что у них есть управляемая гравитация, которая при этом настолько дешева, что ее можно поставить на какой-то старый, старослатный грузовик, по сути, на котором она не нужна. То есть если бы это был какой-нибудь пассажирский лайнер, я бы еще понял. Но это же как бы старый грузовик, типа, не знаю, аналог какого-нибудь пикапа современного, столетней давности. И тем не менее на нем есть искусственная гравитация. У меня такой вопрос: а почему у вас есть искусственная гравитация, а при этом сам этот «Тысячелетний сокол» летает совершенно явно на каком-то двигателе реактивном по своей сути? То есть у него что-то сзади полыхает, и он взлетает. Вроде бы. Загадка.

Да. Или, например, стар дестройеры, которые там же летают. Тоже на них все бегают, там есть искусственная гравитация, очевидно. Но при этом у него сзади три здоровых сопла и несколько вспомогательных сопел. Можете погуглить в интернете, я ничего не выдумываю. И он, значит, из этих сопел изрыгает огонь и летит куда-то. А гравитационный двигатель как, нельзя сделать, или что?

Это тот случай, когда люди просто вообще забыли про то, что там какая-то должна быть невесомость, еще чего-то, и просто сделали так, как дешево сделать, чтобы все просто ходили.

Ну да.

Что у нас, если мы хотим с вами научную фантастику максимально твердую настрогать и там никакой искусственной гравитации у нас нет? Что мы можем сделать, чтобы ее заменить? Нам нужно послать ракету, не знаю, на Юпитер. Вот уже 2020 год, 19 лет прошло, никакой Юпитер, мы еще никак не полетим. Врет весь ваш Стэнли Кубрик с Артуром Кларком, как оказалось. Я не случайно их так поставил. Некоторые люди думают, что фильм снят по книге. Эта книга написана по сценарию, который написал Артур Кларк.

Да ладно? Я не знал.

Да. Нет, это он потом, когда увидел, как здорово вышло, еще и книгу сделал.

Прикольно.

Да. Тут все как раз именно потому так здорово получилось, что это изначально был сценарий. Он не один, кстати, кто так работает. Я вот читал книжку Майкла Крайтона покойного, которую нашли уже, когда он умер, у него на компе, про пиратов. Так называется — «Пиратские широты». Я не знаю, экранизируют ли ее когда-нибудь, но книжка мне очень понравилась, она очень реалистичная и интересная. И по ней очень видно, что это сценарий на самом деле. Может, не сам сценарий, а написана на основе сценария, который ему так понравился, но не пригодился, и он решил его хотя бы так пристроить. Но, в общем, видно, что это для кино делалось, для экранизации нарочно.

Итак. Если мы собрались снимать твердую НФ, мы можем сделать что? Мы можем вообще плюнуть на эту гравитацию, пусть как на МКС летают. Плюс в том, что делать ничего не надо. Минус в том, что даже в режиме работы на МКС, где ты не семь лет сидишь, а всего-то месяцы какие-то, бывает такое, когда из спускаемого аппарата приходится космонавта извлекать другим людям. А потом снимать уже через несколько дней, когда он оклемается немножечко и привыкнет к гравитации на Земле, опять его туда сажать и снимать постановочные кадры, где он выходит твердым, мужественным шагом, всем жизнерадостно улыбаясь. Потому что сидение на орбите, где нет гравитации, вредно для человека. Мы приучены жить в условиях, когда есть сила тяготения в 9,8 единичек этих самых g.

Так что есть такой минус. Если мы куда-то полетим надолго, есть риск, что колонисты наши прилетят и окажутся совершенно немощными. И будут первую неделю ползать просто на карачках там. Что вредно. Их всех съедят какие-нибудь монстры.

Хорошо. Другие, кстати, проблемы. Как нам, скажем, вскипятить чайник в невесомости?

Хороший вопрос. А как?

Нам нужен какой-то очень особенный чайник, у которого есть прогрев со всех сторон. Если нет силы тяжести, то горячая вода, нагретая снизу, не будет всплывать вверх под действием конвекции. То есть она будет с одной стороны кипеть, а с другой стороны будет холодной.

Там можно даже лед положить, он, скорее всего, даже не растает.

В общем, геморроя очень много с этой невесомостью, не надо этого делать. Мы можем сделать две вещи. Первое: мы можем воспользоваться центробежной силой. Или мы можем попробовать применить ускорение вместо силы тяжести. Вот когда ты в особо быстром лифте во всех небоскребах едешь, у тебя все время кишки куда-то к пяткам стремятся, когда едешь вверх, или, наоборот, подкатывают к горлу, когда едешь вниз. Я их поэтому не люблю. Неприятные ощущения. Вы испытываете перегрузки, позитивные или негативные. А если мы сделаем так, чтобы в нашей ракете все стояли ногами на полу, как когда она взлетает? Когда она будет лететь вперед, из-за ускорения, из-за скорости будет создаваться вес, который будет всех прижимать к полу, то есть к задней стенке ракеты.

Можно. Но только это надо отдельное горючее на это. В общем, все это сложно.

С другой стороны, мы же когда-нибудь куда-нибудь прилетим на такой ракете, правильно?

Ну да.

А надо будет тормозить. Получается, что мы все как взлетим и в потолок бахнем. И надо будет какой-то особо хитрый маневр торможения рассчитывать, чтобы мы так раз — и развернулись, и начали тормозить в обратную сторону, и чтобы пол остался полом, а не потолком. Много неудобств. В общем, вы поняли. Не морочено много.

С центробежной силой все проще. Есть, например, вполне реализуемые проекты орбитальной станции, которые вращаются вокруг своей оси. Выглядят они как такая как бы стрела, напоминающая немножко башенный кран. У него столб, на котором он стоит, а сверху стрела, которая вращается по оси этого самого столба. Представьте, что столб мы выкинули, а все остальное осталось. Таким образом, у нас на одном конце стрелы будет силовой блок, где атомный реактор, снабжающий все это светом и теплом. А с другой стороны у нас будет повернутая многоэтажная конструкция, где все живут. Из-за того, что она вращается, все будут ходить просто по стенке, и для них она будет полом.

Убедиться в том, что это работает, можно очень легко. Возьмите маленькое ведерко, налейте туда воды и начните вращаться вокруг своей оси, поднимая руку. Вы обнаружите, что ведерко, хотя и наклонилось, но вода все равно прижимается к его дну и выливаться не будет. Если вы достаточно сильны физически и ловки, можете даже попробовать по вертикальной оси его вращать.

Да, по вертикальной. То есть его так вот вниз-вверх, да, вот так вот раскручивая.

Да, да, да, чтобы над головой у вас просвистело. И вы не обольетесь, если не будете замедлять движение.

Ну да, если достаточно быстро крутить, то вода не будет.

У этого подхода, кстати, тоже есть свой минус. Если вы подойдете слишком близко к оси вращения, то это тоже повредит вашему здоровью, ибо будет слишком заметна разница в тяготении у вас в ногах и в голове. Можете в обморок упасть.

А вот у Кубрика в его фильме сделано по-другому. Там, помнишь, все ходят по полам, по потолкам и по стенкам туда-сюда. Потому что у них там, видимо, какие-то магнитные полы. И они к ним как-то прилипают. Магнитные ботинки, может, у них там.

Да, я не помню, честно говоря, потому что я маленький был совсем. Я давно не смотрел.

Ну, скорее всего, да, что-нибудь в таком духе. У нас в советских фильмах такое тоже бывало. В этих «Москва — Кассиопея», где обычных советских школьников посылают в космос. Дались всем эти школьники, я просто поражаюсь. Зачем их туда посылают, если не спросить?

Я не помню, какой-то сигнал, что ли, они поймали. В общем, больше некому было. Надо школьников посылать, да. В Советском Союзе никого не осталось.

Понятно.

Факт тот, что там, когда они взлетают, у них начинается как раз антигравитация. Один чувак там бегает в магнитных ботинках по потолку. Вода из аквариума там куда-то взлетает. В общем, вы поняли. Все в Советском Союзе у нас так и было.

В космос идти можем, аквариум крышкой закрыть — это опять забыли все.

Неужели?

Да.

Таким образом, вот с гравитацией в космосе это очень важный маркер сейчас мягкой научной фантастики.

Еще одна вещь. Если бы вы говорили про роботов, которые ходят по дому в фартучке и подметают шваброй под столами, хотя все то же самое делает маленький дискообразный робот-пылесос теперь… Кстати говоря, роботы-пылесосы очень полезны для робототехники вообще. Потому что уборка мусора, с одной стороны, задача простая и прозрачная, а также реконструируемая. А с другой стороны, достаточно интересная с точки зрения своей сложности для роботехнических мозгов. То есть как, например, убраться так, чтобы не уничтожить, приняв за мусор, какие-нибудь хорошие вещи? Как ухватить какой-нибудь мусор другой и так далее?

Так вот. А что, если мы сделаем огромного боевого человекоподобного робота?

Все как мы любим.

Да. Почему-то огромные боевые роботы обязательно человекоподобные, хотя бы в какой-то степени. Даже если это известный Timber Wolf, он же Mad Cat, из BattleTech, который не слишком гуманоидно выглядит, тем не менее это все равно человекоподобная форма. У него две руки, две ноги, а то, что вместо головы головогрудь, — это вопрос другой.

В самом BattleTech, который, как вы знаете, балансирует очень сильно… У него вообще довольно много матана там для вселенной, созданной для настольных игр, вообще говоря. И во многом он гораздо более тверд, чем тот же 40-тысячник или, допустим, StarCraft какой-нибудь. Там есть обоснование для этих самых батлмехов в том, что были изобретены, условно говоря, искусственные мышцы, волокна, которые очень плохо годятся к использованию на колесной и всякой гусеничной технике. Нужны они для использования на шагающей технике, причем там с определенного предела веса. То есть он должен быть достаточно тяжелым, чтобы это было эффективно. Таким образом они изящно отодвинули в сторонку закон квадрата — куба, который предполагает, что с увеличением размера в квадрате масса растет в кубе. Поэтому слишком тяжелый робот будет уже неэффективен, проваливаться начнет и будет жрать очень много энергии. Там вот такой басни есть. Поэтому я бы сказал, что BattleTech скорее тверд по меркам настольных игр, чем мягок.

Ну да. Там по ряду признаков, конечно, он выглядит как твердая фантастика. Там нет какой-нибудь, я не знаю, силы, маны, еще чего-то такого непонятного. То есть там все более или менее объясняется физикой.

С другой стороны, там довольно много всего замешано на сеттинге так называемых звездных королей. Мы это освещали, когда говорили про космооперу. То есть там все живут какими-то благородными домами, какими-то феодальными отношениями, рыцарскими копьями и тому подобное. Понятно, что это сделано даже не из социальной фантастики, потому что это все-таки для настольной игры, а именно чтобы объяснить, что они там все не поделили между собой и почему они все воюют. Было придумано что-то такое.

Чтобы было интереснее играть.

С другой стороны, сейчас многие из авторов мягкой фантастики предпочитают этот термин отвергать. Говорить, что он какой-то пренебрежительный. И требовать, чтобы их называли, допустим, социальными фантастами или политическими фантастами. В редких случаях еще и философскими фантастами, что-то вот такое.

К такому направлению, наверное, ближе всего, я имею в виду именно как его порождение, был ближе всего Фрэнк наш Герберт покойный. Потому что у него фантастические допущения были, в общем, довольно интересными и проработанными. То есть типа мира, где нет компьютеров, где вместо них люди, подвергнутые биохакингу. По-нашему, да?

Ментаты, да.

Да. И именно этим консервируется неофеодальная и даже совсем феодальная структура общества. То, что все сидят на одном и том же наркотике, и на нем вращается все. Наркотик как пряность, он тоже имеет все черты флеботинума. Он делает все. И старение предотвращает, и предсказывать будущее позволяет, и в космос летать, и глаза делает красивые и синенькие. И кофе с ним можно заваривать, и пиво тоже, которое быстро ударяет в голову, по словам принцессы Ирулан. Короче, все из него делается. В известной серии игр даже и топливо, и взрывчатка, и деньги. Так все делается. Spice must flow, как говорится.

Но основа там не про то, как бы нам так использовать спайс, а именно о том, как изменится человеческое общество, как будет выглядеть политика, как вообще будет выглядеть представление о том, как надо жить, что будут думать люди, как будет выглядеть религия и будет ли она там. В общем, там поэтому начался такой угар.

Это такая философская, скажем так, тематика в сеттинге научной фантастики.

Космооперы, да, скорее.

С другой стороны, этот же принцип позволяет нам отнести к мягкой фантастике еще и практически все утопии и антиутопии. Потому что показывают они совершенно другой мир, не такой, как у нас. Там все время есть какое-то допущение. Типа того, что установилась там некая диктатура некой партии, поэтому Евразия всегда воевала с Остазией, а на следующий день уже оказывается, что всегда воевала с Океанией.

С Океанией, да.

Строго говоря, из книги вообще нельзя сказать, существует ли какая-либо Остазия и Евразия на самом деле, и идет ли какая-либо война. Или, может быть, это все просто совершенно придуманное.

Да. И поэтому расцвели всевозможные околодиковские, скажем так…

Филипа Дика.

Да, Филипа Дика, сюжеты, где он тоже использовал фантастические допущения скорее как повод к тому, чтобы поднять какой-нибудь вопрос вроде того: кто я, где я? Наркоман ты, дедуля, распоследний на всю округу. Серьезно. У него там в основном сюжеты тоже про то, что ты — это не ты, а на самом деле ты киборг-убийца, которого внедрили пришельцы. Твоя жена — не твоя жена, президент США, которому стерли память. Короче, он в основном предметом своей фантастической деятельности считал скорее человеческую личность, я, память, то, что душой можно назвать. А всякие там пришельцы, ушельцы, репликанты — это скорее такой повод раздуть всю эту фигню.

А сейчас мы вступили в такую мертвую зону своего рода. То есть, например, в России твердой научной фантастики нет вообще.

Ух ты. Да ладно?

Ну а какой?

Я вот тоже задумался. Я, собственно, сказал, а потом задумался. Вот я был недавно в книжном, покупал книжку для сына. Лавкрафта, кстати. Ну а что еще туда? Что еще подарить подростку? Я ему «Над пропастью во ржи» подари.

Ну так вот. Я просто проходил мимо очередной полки. А там все как обычно. То есть помимо простого фэнтези, фэнтези бабьего и всяких там про школу волшебства очередных подражаний, там все как обычно: попаданцы, сталинцы, пацанцы, аномальные зоны, вяло теребящие наследие «Сталкера».

Это, знаешь, как называется? «Сточкер», да?

«Сточкер». Из-за манеры все время писать названия в виде аббревиатуры с точками. Поэтому и появился. И ничего твердофантастического нет.

Из интервью с фантастами, которые я на этот счет почитал, они все говорят, что нет, потому что вообще книгоиздание в России — это такой бизнес для мазохистов. Продается только жвачка всякая хреновая про то, как там Ричард Длинные Руки не совладал опять с русским языком, наделав кучу речевых ошибок в двух абзацах. Или про то, как обыкновенная никому не нужная тетка стала объектом внимания, о боже, какого мужчины, который к тому же эльф, или дракон, или вампир, или что-то в том духе. То есть просто мимикрия, на самом деле, та же самая фантастика. И твердая никому не нужна, потому что не формат. Издатели говорят, что это не формат. Они мыслят категориями формата, то есть таких шаблонов, которые пипл хавает. А то, что непонятно, будет пипл хавать или нет, — это совершенно пустая трата бумаги. Поэтому нет ничего подобного.

На Западе тоже не сказать, чтобы все было блестяще. Тут в Китае взошел Лю Цысинь. Помните? «Темный лес», «Задача трех тел».

Я вот еще не читал, но я хочу, потому что там, говорят, прямо все твердо, как алмаз, с точки зрения твердой научной фантастики.

Да. У него там, конечно, забористо, скажем прямо. И в принципе действительно на твердую научную фантастику похоже. При этом там твердая научная… По крайней мере первая книжка, она такая с элементами детектива, скажем прямо.

Это не мешает.

Да, да, да. Единственное, что я не знаю с Лю Цысинем, как там дело с переводом обстоит. Потому что то, что я читал, переводилось с китайского на английский, а потом, по-моему, с английского на русский. Я вот не помню, на русском я читал или на английском.

Понятно. Я думаю, что лучше читать на английском в таком случае.

Да, да, да.

Это и так уже наверняка переврано.

Мне кажется, я читал на английском, у меня такое подозрение.

Ну понятно. Я тоже, раз уж буду, тоже буду читать на английском.

С кинофильмами все тоже скверно по уже упомянутым мной причинам. Потому что публика ходит, чтобы пью-пью и прочее, как в «Звездных войнах». Когда им что-то показывают непонятное, какие-то непонятные телодвижения в космосе, которых они не догоняют совершенно, это им скучно становится, по мнению продюсеров.

Но, тем не менее, вот ты, Ауралиен, смотрел сериал The Expanse. Было такое, да. Расскажи нам примерно, про что это.

Это такая бодрая смесь… Я смотрел первый сезон, их там, по-моему, уже накопилось штуки три. Два точно, мне кажется, три. Этот сериал представляет собой действительно похожую на твердую научную фантастику, смешанную с, как ты сказал, политическим триллером. То есть действие разворачивается во всей Солнечной системе. Там идет противостояние между Землей и Марсом. Марс — он такой, скажем так, ограниченный ресурсами.

Да, милитаристский, ограниченный ресурсами.

Там у них, я не знаю, то ли диктатура, то ли автократия. Понятное дело, они еще не успели его терраформировать, и поэтому там все по-суровому происходит. А Земля представляет собой просто Землю в нашем представлении через 50 или 100 лет, вот как она примерно будет выглядеть. И там, помимо Марса и Земли, есть еще пояс астероидов. На астероидах добывают всякие полезные ископаемые, там живут люди, есть всякие станции, рудокопные.

И там научная фантастика, собственно, в том проявляется, что, например, обитатели этих самых астероидов, поскольку они живут в условиях низкой гравитации, такие долговязые, худые. Просто потому, что у них не к чему особо притягиваться. Поэтому они вот как-то вот так выглядят.

Тонкие и звонкие.

Тонкие и звонкие, да. Ну и всякие такие там вещи. То есть, да, в принципе, это похоже, скажем прямо, на твердую научную фантастику.

Это вообще, кстати, интересно, то, что там именно упомянуты вот эти живущие семьями в космосе. Потому что это один из научных, по крайней мере с современной точки зрения, путей распочкования человечества на, так сказать, субрасы. И, с другой стороны, может быть, планеты есть с пониженной гравитацией, хотя, скорее всего, на таких планетах атмосферы не будет, придется все как-то повышать. Или планеты с повышенной гравитацией, где, наоборот, все будут такие приземистые, крепкие за годы поколений. Ходят в касках и говорят что-нибудь такое.

Между прочим, в качестве шуточного примера можно привести игрушку Deep Rock Galactic, где, хотя постоянно поминается какая-то старая Земля, они именно гномы, и они себя называют гномами. Есть мнение, что это именно такие люди плюс. То есть эволюционировавшие из людей в гномов. Именно поэтому их и привлекают для тяжелых шахтерских работ на враждебной планете.

Да.

Что еще у нас? «Интерстеллар». Ты смотрел «Интерстеллар»?

Да, было дело.

И как тебе?

Выглядит очень, конечно, зрелищно, скажем прямо. Все там: всякие черные дыры, космос, музыка неземная. Потому что там, когда уже практически подлетают для экспозиции, мы этого ничего не видели, персонаж такой: расскажи-ка мне про черные дыры. То есть он вписался в эту тему, сам не зная, куда летит, и только так, два года спустя, уже такой: блин, куда-то я прилетел, надо хоть спросить, что это.

Понятно, что это условность для повествования, но довольно смешно выглядит. Да, судя по всему, действительно в «Интерстелларе», например, та же самая черная дыра показана максимально приближенно к тому, как мы себе ее представляем. То есть там такая картинка, она напоминает, скажем так, Сатурн с кольцами. Только кольцо, которое за черной дырой находится, оно на самом деле сверху над ней за счет того, как там гравитация вокруг этой черной дыры выглядит. И этому есть научное объяснение.

Их на самом деле консультировал американский физик, специалист по черным дырам Кип Торн. И он даже написал книжку про это. Кип Торн является достаточно популярным таким товарищем. То есть он популяризирует науку. Типа там как вот Стивен Хокинг писал книги, и вот Кип Торн тоже написал, чем он хуже. Также Кип Торн участвовал, если мне не изменяет память, в исследованиях гравитационных волн на вот этом детекторе LIGO, который несколько лет назад поймал гравитационные волны впервые. Теперь их там уже минимум четыре разных. Есть LIGO, есть Virgo, потом еще, по-моему, в Индии что-то строится. В общем, как-то вот так.

Поэтому действительно в «Интерстелларе» все вот эти вещи, которые касаются черных дыр, замедления времени, должны выглядеть максимально приближенно к реальности. Но, естественно, когда у вас этот самый мужик подлетает к черной дыре и там куда-то попадает в какое-то шестимерное или пятимерное пространство, это, конечно, все вымыслы чистой воды. То есть они, как Кип Торн пишет в своей книжке, там как-то попытались, скажем так… Там всегда идет борьба между сценаристом, который должен написать что-то очень впечатляющее, и учеными, которые, собственно говоря: дружище, ты знаешь, это вообще полная ересь. А вот это еще… Про это мы не знаем. Я не могу тебе сказать, что это полная ересь, просто потому, что мы не знаем, как оно устроено. Ну, значит, даем отмашку, можно.

Так что да, поэтому когда он там летает и, собственно, в этих книжных полках что-то куда-то фигачит, а потом его там где-то находят, выкинутым из этой черной дыры, я вообще не представляю, как это должно быть устроено. Это, конечно, все вымысел художественный. Но вот первая половина фильма похожа вполне себе на правду. В том виде, в каком мы представляем ее себе, по крайней мере, сейчас.

Ну да. Видимо, там лет через 100 уже будут смотреть на Жюля Верна, но все равно.

Да, да, да. Скорее всего.

Еще «Марсианина» очень хвалят. Причем для такого, как «Марсианин», даже придуман довольно давно уже термин — фантастика ближнего прицела. То есть он как бы про то, что теоретически могло бы быть. И поэтому он именно исходит не из того, что у него там какой-то волшебный откроется в пирамидах Марса секрет, и он поэтому будет выживать благодаря нему, а из-за того, что никаких пирамид нет и секрета нет, и придется сажать картошку, как в Белоруссии.

Я имел удовольствие книгу читать, точнее, аудиокнигу слушать, «Марсианина». Там действительно довольно много вычислений происходит, когда этот мужик прикидывает, сколько ему нужно посадить картошки, сколько ему нужно грунта, как чего у него там будет произрастать, что там у него с кислородом, что у него с водой, из чего он будет делать, собственно… Вот я не помню, что он там делал. По-моему, ему нужен был кислород. То есть он там из каких-то химических прибамбасов что-то там собирал.

Это очень интересно все читать с точки зрения именно того, как вот этот товарищ там собирается выживать и как группа поддержки его на Земле, скажем прямо, собирает ему спасательную партию. Как они его заметили, что там на поверхности Марса при помощи, я не помню, Mars Reconnaissance Orbiter или что они там использовали, может быть, вместо него, как они заметили, что там что-то происходит, что там, значит, кто-то куда-то ездит. Он им потом что-то написал. Потом он с помощью сломанного марсохода научился им отправлять сообщения. В общем, там очень-очень любопытно все это. Вот именно такие сочные детали, как это вообще работает физически, как это устроено.

То есть такой роман-учебник, да?

Ну да, да, да. Это вот как «Робинзон Крузо» примерно. Вот как он там чего из дерьма и палок сделал, то примерно то же самое и здесь, только в современном исполнении. Роман-учебник, так и есть.

Да. Единственное, я читал, что все хвалят, говорят, что здорово. Единственное, к чему можно придраться, — это к тому, что неприятности у него начались из-за того, что там какой-то ураган страшный на Марсе случился.

Да, да, да.

Но на Марсе такая атмосфера редкая, что там уж не ураганы…

Нет, там бывают ураганы, но просто для человека, привыкшего к земным условиям, это вообще ни о чем. Он и не заметит, наверное, особо этого урагана. Ничего никуда там не попадет.

Но это можно простить за все остальное. Хотя, конечно, можно было бы придумать какую-нибудь другую причину, по которой не удалось улететь. Ну ладно, уж так написал.

Я тоже, наверное, почитаю эту книжку. Я люблю вот это вот все, чтобы как он там чего устроил. Мне нравится читать, как они там все здорово устраивают. Как у них все там есть. И в видеоиграх тоже.

Да. Там тоже, знаешь, есть, конечно, такие моменты, как бог из машины, когда внезапно обнаруживается, что там… Я не помню, где он этот ядерный реактор взял: то ли он из марсохода его распотрошил, то ли еще откуда-то. В общем, он не совсем, знаешь, без ничего на этом Марсе оказался. У него там какие-то ресурсы все-таки были, более или менее. То есть там добавлены такие элементы, позволившие ему… То есть что-то есть, с чем работать. Ему нужно было просто понять, как вот эти его части, доступные технологии, сложить, чтобы протянуть до того момента, как за ним прилетят. Но читается очень бодро.

То есть считается сейчас в целом, что будущее у мировой твердой научной фантастики есть, просто потому, что есть определенный запрос. И даже есть запрос на экранизацию этой твердой научной фантастики. Поэтому будем ждать, что не только одной космооперой придется пробавляться, но и чем-то, что заставляет задуматься и хотя бы припомнить, что там в последнее время было в науке открытого.

И на этой позитивной ноте будем заканчивать.