В этом выпуске мы рассказываем о славе Венеции - о дожах, Большом Совете и скуолах; о купцах, банкирах и популярах; святом Марке, колокольне и четверке бронзовых коней; о пряностях, тканях и изюме; о сирийском воске, греческой мальвазии и черноморской икре; о карнавале, карпаччо и беллини.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 355-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие: Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин.

Итак, от темы величественно-депрессивной мы переходим к теме более исторической, но местами не менее величественной. О чём мы, думаю, сегодня поговорим? Мы поговорим о таком замечательном, я даже сказал, уникальном городе, как Венеция, который интересен не только тем, что он стоит на воде и вместо улиц там каналы. На самом деле там есть улицы, мы по ним ходили. Чего там нет, так это автомобилей и велосипедов. Тем, что там бывали самые знаменитые люди, начиная Казановой и кончая Хамфри Богартом. Тем, что оттуда идут некоторые блюда и напитки, которые мы все любим. Ну и тем, что это просто красиво. И мы там были с Ауралиеном как-то раз.

Да, это одна из определяющих причин, по которой мы сегодня выступаем на эту тему. Поэтому поговорим про то, откуда Венеция взялась, почему она такая, как вот так сложилась, почему у неё свой особый лик даже на итальянском уровне, где чуть ли не у каждого закутка с тремя хатами обязательно свой лик, свой диалект, своё какое-то блюдо или вино хотя бы, или хотя бы манера заваривать кофе как-нибудь. Но в Венеции это всё бросается в глаза. Почему туда каждый год едет миллионов так 15? В этом году в Венеции, как там все передают, вернулись чуть ли там лебеди.

Да, лебеди вернулись. Лебеди, на самом деле, не уходили никуда, они там периодически ошиваются и так. Просто не в туристический сезон. А дельфины в Венеции не бывали никогда, и всё, что вам показывают, это наснимали где-то там, по-моему, в районе Мальты.

Вот там, да.

Это уже развенчанный миф, скажем прямо. Так что сейчас венецианцы сидят и ждут, когда планета исцелится настолько, что в Венецию вернутся туристы. Потому что самой Венеции народу, по-моему, четверть миллиона, если я не путаю, и жизнь там очень дорогая. Так что без туристов всем им быстро придёт тердык, гораздо вернее, чем по предсказаниям 70-х годов. Тогда ведь пророчили, что к 2000 году Венеция уйдёт под воду.

Да, да ладно.

Да, в 70-е годы вообще очень любили пророчить всякое. Там уже был 73-й нефтяной шок. Все начали пророчить, что сейчас всё кончится, начнётся «Безумный Макс», Fallout, атомная война, голод, «Зелёный Сойлент», Венеция утонет. Пока что-то ещё не утонуло и не собирается.

Но начнём с самого начала. Венеция так называется по племени венетов, которые давным-давно были присоединены к римской державе, говорили на диалекте латыни, и от них осталось название такое. Осталось это название к V веку, потому что началось Великое переселение народов. Все начали туда-сюда переселяться, при этом не спрашивая разрешения у обитателей мест, куда они переселяются, и переселяясь прямо в их дома, предыдущих оттуда выкидывая. Поэтому обитатели северного побережья Адриатического моря, особенно столицы провинции Венеция, это так и называлось как раз в честь тех самых венетов, Аквилеи… Аквилею распатронили в 452 году при нашествии гуннов. Так что те, кто там был, все собрали чемоданы и сбежали на острова.

Каковых островов довольно много в лагуне. Её образуют несколько протяжённых островов, перегораживая вход, и ещё несколько сотен маленьких. Там и до этого были поселения, жили в основном рыбаки, но теперь туда переселились все с материка, кто не хотел, чтобы их убили какие-нибудь следующие пришедшие. Там они начали кто ловить рыбу, кто добывать соль, кто с переменным успехом заниматься лодочным промыслом и даже сельским хозяйством кое-каким, выращивать растения. И так постепенно сложилась своего рода коммуна. Начали возводить мосты, соединяя ближайшие острова и постепенно превращая их в один. Копались колодцы, чтобы не зависеть от материка. Хотя, когда потом население увеличилось, одним из предметов импорта Венецианской республики была пресная вода.

Да ладно.

Её туда возили кораблями в бочках за большие деньги. А кроме того, сейчас даже она тоже не то чтобы в избытке. То есть, например, чтобы потушить пожар, в Венеции приказано использовать пресную воду. Потому что морская вода, которую можно набрать из-за борта, разъест ценные здания. Получится, что туши, что не туши — всё разрушено. Так что поэтому воду запасают в том числе для пожарных нужд.

И первоначально они все обитали на острове Маламокко. Маламокко — это такой протяжённый большой остров, который сейчас называется Лидо. Он защищает, собственно, венецианскую лагуну от моря, и поэтому там сравнительно спокойная вода. Но потом Маламокко разрушило землетрясение. Сейчас он такой, скорее, остров-волнолом. И все перебрались туда, где сейчас находится Венеция, в так называемое Риальто. Предполагалось, что это rīvus altus по-латыни, то есть высокий берег. На народной латыни это перешло в Rive Alto, а теперь просто Риальто. И знатоки иностранных названий сразу же нам тут скажут, что у них и мост есть такой, который так называется. Красивенький такой на Гранд-канале. Вот потому что, да, он туда и ведёт, на это самое Риальто.

И в начале VIII века встал ребром вопрос, что кто-то всё-таки должен быть главным. Ребром он встал потому, что в Византии опять началась возня, на сей раз на почве иконокластии.

Иконокластии?

Да. Иконокластия значит иконоборчество.

Боролись с иконами?

Да, боролись с иконами, видя, что всё это есть сотворение себе кумира и так далее, что монастыри со своими мощами и иконами зажрались, водят себе паломников за деньги и так далее. Для нас сейчас важно то, что в Венеции было объявлено, что они никакого отношения к этим иконокластам не имеют, они не с ними и они объявляют независимость. Поэтому было надо, чтобы кто-то был за главного. Князь, вот просто говоря. Князь по-латински будет dux, а по-итальянски duce. И вот был сравнительно недавно у них один duce, который себя называл пилотом номер один Италии, свой лысый профиль с выдвинутой челюстью на монетах шлёпал и так высоко сапоги задрал, что его в итоге кверху сапогами и повесили.

Да, нехорошо получилось с этим дуче, скажем прямо.

Да. В Венеции это слово — как дож. Дож и его жена догаресса. Постепенно отношения с Византией опять восстановились, потому что иконокластов разогнали. И этому первому из дожей присвоили титул ипат, который потом стал именем его дома. Ипато.

Ипато, да, семья Ипато такая знатная в Венеции была. Ипат — это как бы консул, имеется в виду. Помните, в «Ведьмаке» Сапковского там был ипат Велерад, который подрядил главного героя на то, чтобы расколдовать Адду. Причём в видеоигре это даже два раза. И высказывался о том, как именно следует исцелить её характер. Ипат — это такой распространённый греческий корень. От него происходят разнообразные имена и фамилии. Вот у нас есть же анекдот про то, как император ехал мимо какого-то солдатского поста, и там солдат спал. Офицер хотел было его наказать, но император был в добром расположении духа и сказал: «Оставь его». И потому на том месте теперь деревня Остафьево. А вот мимо деревни Ипатьево император проезжал в дурном настроении. Разумеется, это всё от того же «ипатос», от которого и вот этот первый дож Ипато.

И так оно и воцарилось. Неверно считать, что дож — это такой король. Скорее, дож — это нечто вроде пожизненного президента. У него, конечно, были свои регалии, из которых главнейшая — это корно, то есть дожеский колпак. Да, это такой колпак, немножко напоминающий шапку фараонов, которая беленькая, с таким белым колпаком, который потом совместили с красной диадемой, и получился общий египетский головной убор, когда, собственно, Нижний Египет и Верхний Египет объединились.

На такой же самой основе был построен и корно. Его многократно немножко меняли по дизайну. Делали его, например, малиновым, чтобы козырно было, как малиновый пиджак, прилагали к нему драгоценные камни, диадемы и так далее. Надевать его предполагалось на такую шапочку, вроде, знаете, как маленьким младенцам надевают чепчик с завязочками под подбородком. Вот точно такую же нужно было надевать и под корно. По разным причинам. Например, чтобы, если корно по каким-то поводам снимается для чего-то, там были всякие ритуалы, которые требовали его снимания, чтобы дож не оставался с непокрытой головой. Как-то неказырно получается.

И получилось так, что Венеция сохраняла такой половинчатый статус. То есть она, с одной стороны, имела выходы на внутривизантийские рынки, с другой стороны, она была чуть ли не единственным форпостом Восточной Римской империи в смысле торговли с Западной империей, построенной Карлом Великим как раз тогда же, в VIII веке. И потекла торговля между Западом и Востоком, которая и стала основой для процветания Венеции, её могущества и формирования целой державы.

К концу первого тысячелетия Венеция уже торговала со всеми, до кого могла дотянуться на Средиземном и Чёрном морях. Не только с Византией, но и с Египетской Александрией. Можно сейчас съездить — это после Каира, по-моему, второй мегаполис современного Египта. Они его называют теперь Александрия. Там когда-то стоял Александрийский маяк, потом всё разрушили. Торговали с Левантом, проникали в Чёрное море и участвовали таким образом в торговле через путь из варяг в греки.

Удивительно, но Венеция была политически очень стабильным государством. То есть в целом в Италии той поры государственные формации менялись, как будто ими жонглируют. Вчера была республика, произошёл переворот, и воцарилась синьория. То есть де-факто правление какого-то дяди, допустим, того же Козимо Медичи. Вдруг — хопа, революция, синьора погнали оттуда и устроили какой-нибудь там совет двадцати, допустим, из местных олигархов. Тут вдруг пришли из Альп священные римские рыцари, всем дали по башке и, хоба, посадили какого-нибудь там ландграфа, вассального лично императору. Так вот, в Венеции, как это ни странно, всю её историю, я имею в виду существование отдельного государства, там была одна и та же республика.

Да, иногда они называли её не «Республика Серениссима», а «Синьория Серениссима». Но это было скорее так, для подчёркивания её нового статуса. А в остальном политическая система усложнялась и даже запутывалась, но фундаментально не менялась. Некоторые попытки происходили, например, со стороны дожей сделать эту должность наследственной, но они провалились. Были попытки и среди местной аристократии захватить власть и установить просто олигархию, исключив дожа как такового. Но каждый раз все эти заговоры ничем не заканчивались, обычно потому, что кто-то из участников предавал всех остальных. Так что Венеция стояла на предательстве, как ни странно.

Чтобы дожа, с одной стороны, ограничить, а с другой стороны, поддержать, вводились разнообразные органы. Например, Большой совет, который постепенно заменил собой всегородское собрание, когда город стал слишком большим, чтобы по каждому вопросу собирать всех. А так собирали, в принципе, как на новгородском вече. Это вообще характерная черта для торговых республик. И там все орали: «Ура!», «Долой!», «Да здравствует!»

Была учреждена специальная комиссия, которая расследовала дела покойного дожа. Это была пожизненная должность. И, казалось бы, что можно сделать покойнику? А то, что можно наложить крупный штраф на его наследников, если окажется, что он там чего-то уворовал. Да, поэтому таким образом был стимул не воровать, чтобы потом с наследников не взяли вдвое больше наворованного.

Были сформированы так называемый сенат местный из 120 человек. В его составе был Совет сорока — это высший суд. Совет десяти — это такой местный совет безопасности. У дожа тоже был свой совет. Были назначены три адвоката, но это скорее были три прокурора, которые должны были расследовать всякие злоупотребления. И сами все выборы тоже всё больше усложнялись. То есть первоначально его должен был избирать Большой совет, потом оказалось, что тех, кто его избирает, самих избирают в комитетах, а эти комитеты избираются другими комитетами. Причём, что интересно, на нижних этапах выборы шли чисто так, по жребию. Тянем спички: у кого короткая, тот будет выбирать. Но, несмотря на всё это, получалось, что структура весьма стабильная, и, несмотря на периодические мятежи и тому подобное, она шла себе и шла вплоть до конца XVIII века.

Звёздный час у Венеции пробил во время Четвёртого крестового похода. Дожем тогда был Энрико Дандоло. Он был древний старец, был слепой. И когда к ним обратилась делегация во главе с Жоффруа де Виллардуэном, кстати, довольно крупным историком, делегация обратилась к ним с чем? С тем, что крестоносцам нужен был флот, чтобы доехать либо до Леванта, либо до Египта и убивать там сарацин к вящей славе Божией.

Дандоло подумал-подумал и выдвинул следующее предложение. 85 тысяч марок серебра купят у Венеции достаточное количество места на кораблях, чтобы перевезти 4,5 тысячи рыцарей вместе с конями, разумеется, со всеми — и с боевыми, и с ездовыми, и с вьючными, с запасом. 9 тысяч человек из их копий, то есть оруженосцев, конных кнехтов, вот это всё, тоже с конями. И 20 тысяч пехотинцев. И сама Венеция из любви к Божией тоже примет участие в походе в лице 50 галер с, разумеется, личным составом в обмен на половину того, что будет завоёвано на суше и на море. То есть добычи.

На половину?

Не хотите половину — идите пешком. Что, их кто-то заставляет, что ли? Надо, кстати, понимать, что эти вот галеры — не такие, как были уже в Новое время. То есть там не рабы, не каторжники гребли. Это были галеры со свободными гражданами. Причём они использовались как для войны, так и для торговли. И на тот момент типичным устройством жалования для личного состава галер было такое: им платили определённое фиксированное жалование, а кроме того, они имели привилегию, что каждый может погрузить на торговый корабль некоторое количество товара, чтобы его продать. Это было сделано для чего? Чтобы их заинтересовать в успехе не просто плавания, оно само по себе никому не нужно, а именно торгового предприятия. Чтобы они гребли порезвее, чтобы они спасали товар в случае чего. В общем, вы поняли. А иначе получится, что моряк спит, а судно идёт, и торговли так не построишь. Вот их так заинтересовывали.

Когда им это всё предложили, французы согласились на это дело. Было созвано это самое народное собрание, которое я уже упоминал, оно тогда ещё действовало, и действительно все 10 тысяч человек, которые сумели набиться в район Сан-Марко, слушали Дандоло, как он им обещал всех завоевать в Иерусалиме и возвеличить христову веру. Так что толпа там уже успела нажраться винища и, конечно, была рада одобрить что угодно, лишь бы продолжался праздник.

Почему Дандоло выдвинул именно такую сумму? Потому что Дандоло, как считается сейчас, чётко прикинул возможности своих контрагентов. Он понимал, что 85 тысяч марок серебра для них неподъёмная сумма. И то, что те 4,5 тысячи рыцарей, 9 тысяч копий и 20 тысяч пехоты — это тоже будет нечто нереальное. Не соберут. Поэтому венецианцы сказали: ладно, мы видим, что уже прошёл почти год, вы до сих пор 50 тысяч марок собрали, и народу у вас не так много. Давайте мы вам немножко скинем цену и сами своих пехотинцев посадим на корабли, чтобы занять место. Только мы по дороге так немножечко завернём, заедем по дороге. Тут у нас просто…

Тут недалеко.

Да, тут недалеко. Там просто надо кое-кого на ножи поставить. А чтобы не возникало сомнений в том, что это всё к вящей славе Божией, лично дож Дандоло простёр руки, поглядел незрячими глазами на толпы и призвал их позволить ему самому стать крестоносцем. Хоть он уже дедушка старый, ему всё равно, но он тоже хочет. И он преклонил колени, и под всеобщее рукоплескание ему на шляпу нашили белый крест. И, в общем, все прямо праздновали и пьянствовали сверх всякой меры.

Когда они отплыли наконец, они заехали в Зару. Не в ту «Зару», где сейчас хорошие рубашки и пальто продают. В другую Зару. И всё там распатронили, всех убили, всех зарезали. Когда об этом прознали в Риме, папа Иннокентий III бушевал и даже объявил, что все они вместе с Дандоло и Венецией отлучены от церкви.

Пока они сидели в этой самой Заре — зима была, зимой на Средиземноморье там шторма. Средиземноморский шторм короток, но яростен и шквалист, поэтому лучше, если у вас гребные суда, сидеть на берегу. И тут к ним является некий мальчик Алексей.

Алексей?

Да, который оказывается сыном византийского императора Исаака II Ангела, свергнутого его братом. И говорит: «Ребята, а не хотите ли вы, чтобы я вас нанял? Давайте вы меня восстановите на престоле, а я вам за это отдам 200 тысяч марок серебра, снабжу провиантом, дам войска и, самое главное, подчиню православную церковь римскому папе». Услыхав про такие вести, а главное прикинув, сколько в этом Константинополе можно будет всего пограбить, крестоносцы мигом позабыли про все Иерусалимы, Египты и прочее горение синим пламенем, понеслись на Византию, всё там распатронили, встали лагерем. И во главе распатронивающих стоял слепой Дандоло, облачённый в кольчугу, хоть и слепой, и не способный сражаться, но служивший таким мобильным знаменем.

Во многом благодаря участию Дандоло сопротивление Варяжской гвардии, которая там всех мочила двуручными топорами, было сломлено. Был воцарён обратно слепой Исаак II, и стали ждать, когда же им дадут деньги и подчинят церковь римскому папе и так далее. Разумеется, и Дандоло это прекрасно понимал, никаких денег им там просто не могли дать, и никого подчинить тоже не могли. Так что, подождав немножко и ничего не дождавшись, они опять распатронили Константинополь, уничтожили просто Византийскую империю, вместо неё поставили Латинскую, посадили вместо православного патриарха католика, кстати, венецианца, а на престол, опять же, Балдуина Фландрского посадили. Говорят, за то, что он Дандоло пообещал всякого интересного.

В частности, Венеция получила ключевые порты в Греции, часть острова Эвбея, а самое главное, чуть-чуть поторговавшись, немножко подкупив кое-кого, — остров Крит.

Ух ты!

Да, был на Крите. Как тебе? Хороший остров?

Хороший остров, да. Богатый.

Богатый, да. Богатый остров. Действительно, всякие венецианские ещё остались, так сказать, бастионы и прочее такое вполне себе присутствуют. Потому что Крит — это не только ценное оливковое масло, виноград, зерно. Это ещё и важная стоянка на пути куда? В Левант. То есть Крит практически на полдороги между Венецией и Левантом. Это означает, что…

База снабжения, можно там остановиться.

Да, да, да. Потому что это не сейчас на теплоход сел и поплыл. Это же надо руками грести. Гребцы постепенно будут уставать, им нужно пристать где-нибудь, где есть инфраструктура, можно хорошо отдохнуть душевно и грести дальше. Так что, когда Дандоло прямо там, в Константинополе, дал дуба, всё-таки он уже был древний старец, до сих пор неизвестно, сколько ему было — одни говорят, что 90, другие, что немножко не хватало, — его похоронили в соборе Святой Софии, это где сейчас мечеть Айя-София.

И вот с этого момента засияла звезда Венецианской державы. И даже папа римский, как только услыхал, что, оказывается, православную Константинопольскую патриархию — всё, теперь вместо неё будет сидеть католический епископ, — сразу позабыл про все отлучения, и что Иерусалим не взяли, никаких сарацин не убили, но сразу всех вернул в лоно церкви, всех расцеловал и обнял.

У Византии потом вообще были такие отношения с церковью сложные. Например, они принимали участие в примирении между римским папой и императором Фридрихом Барбароссой, который до этого был много лет под интердиктом, то есть в отлучении. И именно в Венеции они встретились и помирились. И римский папа подарил Фридриху Барбароссе упитанного тельца. Догадываешься, почему?

Почему? Троллил его?

Притча о блудном сыне, да, он его троллил. Потому что когда блудный сын из притчи вернулся к своему отцу, тот на радостях приказал заколоть упитанного тельца и устроить пир. То есть он таким образом его блудным сыном называл.

И таким образом была создана фактически колониальная империя Венеции с базами в ключевых портах Греции, на Ионических островах, на Эвбее, на Крите, в Чёрном море, где они, кстати, яростно конкурировали с генуэзцами. Вот у нас в Крыму там на генуэзскую крепость можно посмотреть, венецианских, по-моему, нет.

Генуэзская есть.

Генуэзская есть. И началась торговля. Торговля с Востоком, с Александрией, с Левантом, с портом Акра, например, с Чёрным морем. Что они оттуда везли? Во-первых, пряности: такие как мускатный орех, гвоздика, анис. Вот у нас, помните, когда инженер Шурик спрашивает Ивана Васильевича: «Вы водку пьёте?» Он говорит: «Анисовую». Вот это как раз оно и есть. Дорогая тогдашняя водка на дефицитном анисе. Он же бадьян, с бадьянового дерева. Кориандр — это кинза, вот у неё плоды такие маленькие сухие шарики. Мелешь их — получается вкусная приправа для плова, для чили, тоже хорошая. Корицу с коричного дерева, имбирный корень, который тут у нас не так давно стоил дорого, сейчас всё вроде вернулось обратно, и шафран.

Шафран — это, между прочим, последняя пряность. Знаешь, почему последняя?

Почему?

Она последняя, которая дорого стоит. Попробуй прицениться в магазине — ты увидишь, что за пакетик с тремя с половиной шафранинами ломят такие деньги, что там за сравнимую сумму можно просто перцем обсыпаться сверху. Потому что очень трудоёмкая добыча, и она никак не механизируется. Поэтому шафран часто подделывается. И на этой торговле Венеция богатела.

Как это всё попадало в Александрию и в Акру? Это всё приходило из Индии, из современной Индонезии через Красное море кораблями или через Аравийскую пустыню верблюдами. Там это всё перегружалось и венецианцам продавалось. Но вы скажете: подождите, а как же так? Там ведь сарацины. Почему они этих ваших венецианцев тут же не убили и добро их не отобрали? Бесплатно. Потому что правитель, который грабит купцов, подобен разбойнику, но только грабит он самого себя. То, что вы раз ограбили купцов, — ну ладно, вы с них взяли какие-то деньги. Ну и всё, они больше не приплывут, они же не дураки. А так с них можно пошлины брать всякие. С них можно взять пошлину за то, что они вообще приплыли. С них можно взять пошлину за то, что они что-то с собой привезли. Они же не пустые будут плавать, не дураки. Можно пошлину взять за то, что они у вас что-то купили. Купцов, которые с ними торгуют, можно обложить налогом. Причём эти купцы, раз уж приезжают, их же будет больше делаться, они будут больше товара закупать. Это означает либо, что они, если это товар местный, будут поощрять местных ремесленников, которых вы опять же обложите налогами, либо будут поощрять импорт этих товаров откуда-то, которые вы опять же обложите ввозными пошлинами. То есть у вас получается со всех концов такая прибыль, что будь это хоть сам чёрт с рогами, хоть Венеция, вы всё равно будете с ним торговать.

Но не пряностями едиными. Ещё привозили шёлковые ткани, очень дорогие. Из собственно венецианских владений тоже можно было много чего получить. Например, на том же Крите выращивали сахарный тростник. И можно было делать сахарные головы. Это по меркам Европы прямо тоже адская специя. Он реально считался за специю. Его добавляли во всякие блюда, в которые сейчас мы сахар класть даже бы и не подумали. А тогда считалось, что заморская специя, надо её добавлять везде для понтов.

С Ионических островов везли изюм, который был очень популярен на землях Священной Римской империи. А ещё есть такое вино, называется мальвазия. Мальвазия — это криво итальянцами переделанная Монемвасия. Греческий порт, сейчас уже, конечно, не порт, а деревня, это к юго-востоку от Спарты. И там делали это самое замечательное вино. Оттуда его и везли, там была византийская фактория в этой самой Монемвасии.

Ну и всякие товары попроще. Например, из Сирии был крупный канал поставок воска. Как думаешь, для чего?

Для свечей.

Во-первых, это для свечей. Потому что если в трактире с люстрой из тележного колеса будут, конечно, использоваться сальные свечи, которые оскверняют всё вокруг, то в кафедральном соборе вас за такое не поймут. Там нужно именно восковые свечи делать. Причём самый понт — это притащить гигантскую свечу и поставить её там. Именно из-за воска. Потому что он дорогой и стоит денег. А в Сирии пчеловодство всегда было развито. И, ты будешь смеяться, чёрную икру.

Чёрную икру?

С Чёрного моря, да. Сейчас на Чёрном море никакой чёрной икры нет. Вся чёрная икра по-каспийски.

Все выловили.

Да, там частью выловили, частью просто загрязнили. Потому что все по Чёрному морю туда-сюда ездят. Каспийское — это озеро, там попроще всё. А так чёрную икру везли действительно как деликатес.

Чтобы не ездить порожняком, они возили на восток серебро из Богемии — его там уже нашли к тому моменту, медь и железо, и шерстяные ткани. Больше в Европе, честно говоря, ничего ценного тогда не было. Чтобы не платить немецким купцам за доставку, с XIII века венецианцы сами стали плавать в Северную Европу, в Париж, например, во Фландрию, забирать оттуда шерстяные ткани и привозить пряности. Почему именно с XIII века? Потому что к XIII веку разогнали мусульманских пиратов в районе Гибралтара, в том числе с участием венецианцев, которые к тому времени построили сильный флот. У них для этого был заведён арсенал, на который до сих пор можно съездить и посмотреть в Венеции.

Мы на арсенал не ходили смотреть. Мы вместо этого ездили в Мурано и смотрели, как там выдувают стекло. Я до сих пор просто поражён, потому что это волшебное зрелище с виду. Как вот эти вот искусные ремесленники суют лом в стеклянную массу раскалённую, наматывают каким-то образом, из этого рождают очень красивую вазу, или даже целую стеклянную маску могут сделать. Я просто не понимаю, как это делается. Волшебство какое-то. Причём там много этих мастерских на этом Мурано. Это остров, если кто не понимает.

Да, приплываешь на пароме и, в общем-то, ходишь по этому острову. Он не очень большой, но мастерских там очень много, в каждую можно зайти, посмотреть, что там происходит. Тут же стоят образцы, избранные образцы продукции вообще какого-то невообразимого, невообразимой красоты. Пёстрые все такие, красно-зелёные, синие какие-то цвета.

Да, вот они очень красиво смешивают разноцветное стекло. Они вот так замешивают, получается, что оно такое, как карамель. Вот мои предки, например, там купили очень красивую стеклянную…

Маску.

Маску тоже, я хотел не про маску, маска-то понятно. Они купили очень красивую стеклянную такую вазочку, и в ней красивые очень стеклянные конфеты, как настоящие. Даже их хочется скушать, даже если знаешь, что они стеклянные.

Да, очень, конечно, здорово. Вот такие мастера.

Да, молодцы они. Развивалось, разумеется, и своё производство, и формировались так называемые сколы. Сколы — это в Италии так назывались цехи, они же гильдии. В Венеции сколы были очень важной частью местного политикума. Потому что, как вам сказать, вот, скажем, если вы не знатный, вам не попасть в Большой совет. А вот если вы знатный, то вам не попасть в сколу. Запрещено. Потому что туда принимают только популяров. Популяры — это не те, кто популярные, это просто означает свободный народ. И это не низшее сословие, как можно было бы подумать, потому что популяры — это свободные горожане-венецианцы. Ниже них стоят крепостные, которые работают на материке, на так называемой терраферме, и занимаются терраформингом.

На самом деле, конечно, не терраформинг. Это просто венецианцы, чтобы достичь своей продовольственной безопасности, приобрели себе разными путями, частью деньгами, частью силой оружия или хитрой политикой, владения и на материке. Между прочим, в Венеции до сих пор есть пригород на материке.

Да, считается частью города. Оттуда можно как раз на паром. Я не помню, откуда мы ехали на пароме. Я помню, что мы именно на корабле ехали, а не на поезде. В Венецию можно на поезде приехать, там есть железнодорожный мост. Я так понимаю, что мы именно из этого пригорода и ехали туда. Потому что везде пишут, что это ключевые ворота города.

Мы вообще туда приплыли. Я, конечно, не знаю, может, ты там без меня ехал куда-то.

Нет, нет, нет. Мы с тобой вместе там были, мы туда именно приплыли. Я думаю, что мы приплыли именно из этого пригорода, который на материке.

Нет, мы приплыли чуть подальше. Мы были в местечке, которое называется Йезоло. Это подальше.

Это, собственно, да. Наверное, да. Я думал, что там отовсюду по Адриатике, даже и не из Италии, а из Хорватии можно сесть на пароход и поплыть. Что же, они дураки, что ли?

Таким образом эти самые сколы имели свои привилегии. К примеру, каждый раз, когда избирался новый дож, он со своей догарессой должен был обязательно пообщаться с представителями скол, которые все к нему церемониально приходили таким парадом, с флагами и всякими прочими регалиями, и церемониально с ним общались. И между сколами каждый раз возникали тёрки и разборки, кому идти после кого. Так что иногда бывало, что и без мертвяков не обходилось.

Самыми крутыми считались сколы стеклодувов, рыботорговцев, торговцев тканями, ткачей, портных, меховщиков — меховщики это те, кто меха обрабатывает, чтобы их можно было в одежду использовать, — сапожников и кузнецов. И вот они обязательно там присутствовали. Были и разные другие сколы. Например, у адвокатов была своя, у врачевателей была своя, ещё там у кого-то.

Помимо торговцев и ремесленников, важной частью являются банки. Для понимания причин возвышения Венеции, ну и не только Венеции, а вообще Северной Италии, потому что банки пошли именно там. В Венеции первый банк был создан в 1157 году и сразу был гарантирован государством. Это важно.

Почему и как это вышло? Само слово «банк» обозначает что, Ауралиен?

Скамью оно означает?

Да, скамью, или лавку, или прилавок. Это всё однокоренные, одного происхождения термины. Изначально это были просто менялы, которые обменивали всевозможные монеты. Вот, например, в Венеции был свой дукат. Происходит от того же корня dux, что и их дож, потому что там на монете был этот самый дож. И нужно было иметь специалистов, которые поменяли бы вам золотую монету на серебряную и несколько медных, чтобы вам не надо было требовать с продавца пирожков сдачу ведром меди с этой золотой монетой.

Да, неудобно было. Да и как-то даже неценно.

Постепенно в эту систему влились евреи, которых на второе тысячелетие активно выселяли отовсюду, откуда можно. Например, из Англии их выгнали при Ричарде I, то есть именно от Третьего крестового похода.

Вообще выгнали?

Да, он собирал бабки на свой крестовый поход. Всех обложил данью по случаю радости от возвращения короля. Радость, как вы поняли, сразу как-то портилась от этого. А в остальном он ещё и евреев… Они ему принесли, говорит, дар по этому случаю, а он сказал, что мало. А они сказали, что больше нет. Он велел у них всё отнять и выгнать их, раз они такие.

Короче говоря, евреи много откуда ехали, и поскольку землёй они владеть не могли, они поэтому занимались тем, что управляли капиталами. В Северной Италии, в Ломбардии как таковой, это возникло почему? Потому что там очень хорошие условия для сельского хозяйства, но, к сожалению, оно сезонное, и поэтому, пока ты этот свой урожай продашь, тебе деньги нужны, а взять их неоткуда. И вот тут приходит такой ломбард и говорит: я вам могу одолжить живые деньги, а вы мне их отдадите потом, после продажи урожая, с процентом, разумеется. В случае если вы не способны будете мне их отдать, я просто ваш урожай себе заберу как залог. И вот на этом они поднялись.

Постепенно они начали действовать шире. То есть они стали говорить: давайте так, вот мы сейчас вам дадим живые деньги, а вы нам — права на свой урожай. Понятно, что деньги предлагались тогда, когда зерна много и оно дёшево, а когда будет урожай, оно будет дорого. И они стали, например, продавать эти самые права на урожай, который будет. Постепенно они стали также гарантировать то, что товар, который вот ты продал… Ты же не продал — он испарился куда-то и попал к покупателю. Надо грузиться на корабль, плыть там куда-то. Доплывёт он, не доплывёт, доплывёт — а будет через месяц. А ты денег своих не увидишь. И вот в это вступили банкиры, которые говорили: давайте так, деньги я вам дам прямо сейчас за этот товар, и он станет моей головной болью. Но немножечко меньше, чем вы получили бы через три месяца. И таким образом я с вас этот риск сниму.

Они чётко рассчитывали риски. Постепенно они стали, например, заниматься страхованием в нашем современном понимании, то есть такой средневековый андеррайтинг пошёл. Стали работать с оптовыми купцами, и вот так появились тогдашние банки, которые так и назывались — купеческие банки. Банки дружили друг с другом и принимали друг у друга всевозможные расписки и долговые обязательства. Это позволяло что? Не возить кучи золота и серебра туда-сюда, рискуя нарваться на разбойников или ещё какие-то невзгоды. И сама по себе транспортировка такой тяжести тоже влетает в копеечку. Можно было просто обмениваться между авторитетными банками бумагами — и всё.

Кроме того, это позволяло торговый капитал очень выгодно вкладывать. То есть, например, то, что им передавалось в качестве обеспечения, они могли сделать что? Они могли сбавить тебе процент в обмен на разрешение твоё обеспечение использовать в своих операциях. То есть, как современные банки: когда им вклады несут, они их под проценты принимают и пускают в какие-нибудь выгодные дела. Тогда же, правда, появился и термин «банкротство». То есть по-тогдашнему итальянскому оно означает то, что лавка сломалась. Сломалась. И денег больше нет. Всё ухнуло куда-то, и их не получится. Бывало и такое.

Да, бывало и такое.

Тем не менее, банки работали и очень здорово вложились в процветание Венеции. На этой благодатной материальной основе взошла и духовная культура Венеции, в частности их знаменитый карнавал. Первоначально карнавал шёл с 26 декабря и до Великого поста. То есть это было нечто вроде таких развернутых колядований. Но к XVIII веку, когда Венеция потеряла свой статус как держава и превратилась в такой скорее туристический центр, типа Краснодарского края, он начинался уже с октября и опять же шёл почти до весны.

Предполагалось, что те, кто наряжаются во всякие костюмы для этого, должны отыгрывать роль, а не просто ходить. То есть, например, если вы наряжены Арлекином, вы должны всех подначивать и над всеми шутить. А если вы встретили другого кого-то, кто одет Арлекином, вы обязательно с ним должны перебрасываться колкостями. Тот, кто одет епископом, тот, опять же, обязан всех шутовски благословлять каким-нибудь дурацким способом и так далее. Самая подходящая для интровертов роль, знаешь, какая была?

Какая?

Знатного человека. Потому что от него ничего не требовалось, только с постным видом ходить туда-сюда.

Да.

Но, как вы понимаете, всё хорошее на свете когда-нибудь кончается. И для Венеции оно кончилось, знаешь, когда?

Когда-то.

В конце XV века, в эпоху великих географических открытий. А именно, конкретно для Венеции наиболее важным событием той поры стала экспедиция Васко да Гамы. Мы про неё отдельно ещё поговорим. Но для венецианцев это означало что? Что теперь португальцы будут плавать в Индию напрямую. Что теперь португальцам не нужны персидские и арабские купцы, которые это всё повезут в Левант. Не нужны потом венецианские перекупщики, которые у них это возьмут и потащат в Европу. Португальцы всё привезут сами.

Подлецы какие.

Да, и с этой поры Венеция стала действительно постепенно хиреть следом за торговлей и превращаться во всё более туристическое место. То есть это не значит, что как только Васко да Гама доплыл, так сразу всё, Венеция вся пошла прахом. Надо понимать, что доплыть из Португалии до Гоа в XVI веке на тогдашних кораблях — это было очень рискованное предприятие, трудное, дорогое, опасное. И многие считали, что ну это нафиг, пусть португальцы плавают, ломают себе шею в погоне за богатствами, а мы не будем, мы же не дураки. А мы лучше у венецианцев купим с небольшой наценкой, ну и что. Зато быстрее и гарантированно.

Но время шло, и вот уже голландская Ост-Индская компания захватила острова пряностей, с которых, собственно, и шли все эти мускатные орехи и гвоздики, и стала их возить самостоятельно, венецианцам показала фигу. И поэтому в XVII–XVIII веках, особенно в XVIII-м, Венеция — это, знаете, скорее уже не держава. Державу сильно потрепали войны с турками, которые отняли у них и Кипр, и Крит, и острова в Эгейском море, и саму Грецию тоже. Это такое место, в которое ездят в так называемое большое путешествие. То есть такой был тогда обычай, что все, кто из дворян и пришёл в возраст лет, тот должен отправиться в путешествие и шляться по разным странам, чтобы там пьянствовать, проматывать деньги и так далее. Вот в Венецию многие из них и ехали, возбуждённые в том числе писаниями Джакомо Казановы. Я читал, он там в Венеции околачивался и подрабатывал врачом, хотя ничего не понимал во врачевании.

В то время мало кто понимал во врачевании.

В то время это даже было хорошо, что он не понимал во врачевании. Потому что те, кто понимал во врачевании, понимали совершенно не то, что надо.

Да уж.

Они все ехали на карнавал. Вот, например, свидетельство англичанки по имени Уортли Монтегю 1740 года. Она жила в палаццо Мочениго, был такой дож Мочениго и вообще была семья такая благородная. Она писала о своих соотечественниках, которые, только услышав, что она тут такая сидит, сразу все ломились к ней: «Большинство из них хранят нерушимую верность языку, которому обучила их в детстве нянюшка. За границу они выезжают только затем, насколько я понимаю, чтобы купить новые наряды, в которых они будут блистать в неких тайных кофейнях, где наверняка не встретят никого, кроме себе подобных. И, увенчав ослепительные победы и долгое ухаживание за служанкой-камеристкой в интерьере оперной дивы, которую, возможно, запомнят на всю жизнь, вернутся в Англию и будут считать, что теперь в совершенстве разбираются в людях и нравах».

И самое худшее, по её словам, было в июне: «Город всё ещё наводнён англичанами, которые измучили меня хуже семи казней египетских». В общем, вы поняли. Англичане и в XVIII веке, когда уезжали из страны, тут же видели, что туда понаехало огромное количество английских туристов с татуировкой «Челси», красной рожей и так далее. Годы идут, а ничего не меняется. Англичане стабильны.

И в итоге в 1797 году Наполеон пришёл и сказал, что венецианцы должны освободить всех политических заключённых. Там их не было, поэтому венецианцы согласились. А потом просто предъявил ультиматум, и последний дож, пока с ним что-нибудь страшное не сделали, снял с себя корно, снял с себя льняную шапочку, которая надевалась под него, отдал слуге и сказал: «Больше она мне не понадобится». Через пять лет он умер, он был пожилой. Его звали Лодовико Манин. И таким образом независимая Венеция закончилась.

Она была частью сперва французских марионеточных владений, потом Австрийской империи, поднимала против неё бунт, который ничем хорошим не закончился. Их бомбили с воздушных шаров. Правда, ничего не разбомбили, но сам факт. И примерно до 1970-х годов она пребывала в забросе. Хотя ещё в первой половине XX века в Венеции были и проблески былой славы. Например, в 1929 году в один из баров Венеции вошёл уже запомнившийся там американский турист по имени Гарри Пикеринг и смущённо сказал, что дела его плохи. Выслушавший его бармен по фамилии Чиприани выяснил, что Гарри Пикеринг как бы алкаш, и его семья вместе с тётушкой отправила в Венецию, чтобы он там излечился от алкоголизма.

Это гениальный план. Примерно как в Краснодар или в Сочи отправлять, чтобы излечиться от алкоголизма.

Или, например, отправлять в Лас-Вегас людей, страдающих игроманией.

С лудоманией, да.

Или, не знаю, кого ещё. Отправлять в Таджикистан людей, страдающих наркоманией.

Да, тоже. У нас был один знакомый, который, как выяснилось, что он наркоман, его отправили к бабушке в Краснодарский край. Это гениальный способ. Именно так и нужно отправлять в Краснодарский край всех, кто страдает от излишеств.

Да, всем из Краснодарского края передаём привет.

Да. Если кто-то страдает от наркомании, надо отправить на Таймыр. Вот там он будет страдать от наркомании без вреда для себя, потому что там ничего не найдёшь. А в Краснодарском крае там всё для блага человека.

Ну так вот, Гарри Пикеринг вместо того, чтобы исцеляться от алкоголизма, вместо этого вовлёк в алкоголизм свою тётушку. И когда об этом узнали на родине, тётушку отозвали обратно протрезвляться, а Гарри сказали, что денег нет, так сказать, how sad, too bad, dead. Так что Гарри всё пропил, а потом пришёл к бармену Чиприани и стал говорить, что дело его негодное. Чиприани дал ему 5000 долларов, на каковые деньги Пикеринг заплатил свои должки и уехал обратно в США. И позабыл про него, решив, что это такое доброе дело, которое раз в жизни надо сделать.

Каково же было удивление Чиприани, когда через два года, в 1931-м, приезжает респектабельный джентльмен, в котором с трудом можно узнать алкаша желторотого Гарри Пикеринга, приносит, во-первых, обратно свои 5000, какие брал, а во-вторых, даёт ему ещё 20 тысяч с тем, чтобы Чиприани исполнил свою мечту, открыл собственный бар. Причём эти деньги даются ему безвозмездно с одним условием: что это заведение будет называться Harry’s Bar.

Мы по малолетству тогда не попали в Harry’s Bar. У меня, по-моему, это единственная цель, какой я в Венеции не достиг и по какой причине я мог бы туда ещё раз завернуть. Потому что Harry’s Bar — это место эпохальное. Там кто только не был: Эрнест Хемингуэй, Хамфри Богарт и вообще все серьёзные люди там бывали. Кроме того, оттуда же идут такие знаменитые вещи, как коктейль «Беллини». Просто в городе проходила выставка Беллини, и изобретённый коктейль бармен назвал именно так. И блюдо карпаччо. В Harry’s Bar к Чиприани ходила какая-то актриса, я забыл, как звали, по-моему. Она не могла есть жареное, варёное мясо, а мяса ей очень хотелось. Поэтому он ей сделал сырое мясо, замариновав его в масле и вине. И поскольку в городе проходила выставка Карпаччо, он его и назвал тоже карпаччо. Поэтому, да, с тех пор так и повелось называть карпаччо карпаччо.

Ну и современная Венеция. В 70-е годы там наконец воскрес карнавал. Потому что в XIX веке считалось, что что они празднуют-то? Тут наземная оккупация, а вы празднуете. И карнавал выглядел вроде как сельское колядование. То есть какая-то группа грустных клоунов ходит по дворам и попрошайничает. Больше ни на что это было не похоже. А вот в 70-е годы, когда попёр международный туризм и все ломанулись в Венецию, вот тогда-то карнавал расцвёл так, что, знаете, никакой оккупации не надо. Народ едет, народ хочет кататься на гондолах. Мы вот с Ауралиеном катались на гондоле.

Да, было такое.

Да, гондолы там есть двух видов. True gondola — это шестиместное очень красивое лакированное судно с гондольером, который управляется и таким, знаете, веслом-шестом. То есть оно, с одной стороны, как весло, а с другой стороны, можно как шестом орудовать, потому что он очень длинный. Наш гондольер его для, не знаю, для чего, для сохранности, для понта, он на своё весло надел полосатый чулок бело-красными полосками.

Ты знаешь, мне кажется, там у других, у некоторых такое было.

Я не говорю, что он один. Я просто говорю о том, что у многих такого нет, а вот у некоторых есть. А бело-красный чулок, видимо, это, с одной стороны, для сохранности весла, а с другой — для понта. Он очень бережно вёл свою гондолу. Я прям восторгался его ловкостью, потому что там очень узкие вот эти вот каналы. Я не знаю, если меня попросить её водить, я бы его за день уже привёл в такое состояние, что только затопить и новую купить. А он — да, вот, то есть видно, что просто люди искусные.

Знаешь, сколько в Венеции true gondola?

Сколько?

425.

425? Фиксированное число?

Да. Не больше, не меньше.

Ух ты. Как они придумали.

За лицензию надо большие деньги платить, ты что. А вот лицензии передаются по наследству зачастую. Потому что всякий гондольер волен либо сказать, что я устал, я мухожук, тогда её кому-то другому дадут, либо сказать: вот мой сынок Пьетро, или Лодовико, или ещё кто-то, Марио какой-нибудь, — он будет теперь гондольером. Тогда ему и отдадут.

Был некоторый страшный скандал: на свободную лицензию стала претендовать женщина. Да, и со страшным скандалом, но её, короче, допустили, и теперь там, я не знаю, может, она уже решила, что ну его, так вырабатываться. Но некоторое время, по крайней мере, там была первая и единственная гондольерка.

То есть сейчас её нет?

Я не знаю, может, и есть. Я просто говорю о том, что это было сколько лет назад, лет 4, наверное, точно. Может, она уже решила, что не надо ей такого.

Надо вам сказать, что есть ещё гондолы такие, видимо, списанные, которые просто как челноки работают, чтобы переплывать через канал. Они отличаются тем, что мы вот сидели как в Rolls-Royce, то есть там сиденье на троих по курсу и сиденье на троих напротив. Вот нас как раз было четверо, мы удобно сидели. А есть такие, из которых эти сиденья выкинуты, и там прибиты небольшие скамеечки по бортам, чтобы там человек можно было 10 усадить на них вдоль и переправить на другую сторону канала или на другой остров, если он близко. Но true gondola — это вот именно то, о чём я и говорил.

Некоторые гондольеры там всякие фокусы показывают. Вот в Японии, кстати, тоже есть такие, которые водят очень похожие лодки по каналам, и когда там мостики низкие, они на весле подскакивают, по этому мостику перебегают и снизу спрыгивают. В Венеции таких мостиков я не видал, но они тоже очень любят показать своё искусство, потому что они действительно такие мастера своего дела.

В остальном жизнь в Венеции очень специфична. Например, в городе нет канализации в нашем понимании. То есть всё сразу в каналы спускается.

Отправляется, да. Поэтому вода в каналах, ты помнишь, какая была?

Тёмно-зелёная она была, скажем прямо. Местами тёмно-зелёная, местами тёмно-коричневая. Проплывают чьи-то недоеденные бутерброды, чьи-то пластиковые стаканы из-под кока-колы. Вокруг огромные орды голубей.

Правда, тут надо сделать важную оговорку. Всё, о чём Домнин рассказывает, было примерно лет 20 почти назад. Я уверен, что сейчас скорее хуже.

Как же, природа восстанавливается.

Если брать современные реалии, сейчас, конечно, восстанавливается. То есть вот когда, друзья, закончится вся эта катавасия, незамедлительно все едем в Венецию.

В Венецию, да. Посмотреть, как там что, пока её не загадили снова.

Да, но даже с зачатым загаживанием ты помнишь, насколько там плачевно выглядят многие первые этажи зданий.

Это да, это да. Всё покрылось плесенью. И при этом, понимаете, в чём дело? Нормальный ремонт даже не сделать. Потому что, чтобы сделать ремонт, нужно пройти 15 комиссий, которые посмотрят, не повредишь ли ты своим ремонтом штукатурке времён XVII века. Хотя её уже не видно из-под слоя плесени совершенно, и, скорее, плесень быстрее съест, чем какие-то твои работы ей повредят.

Да, это такое дело, к сожалению. Жизнь в городе очень дорогая. То есть страшно дорогая. И налоги высокие. Местные лавочники, я не знаю, что они сейчас делают, они, наверное, полопаются все же. В городе для туристов свои цены. Делается это не так, что один ценник для вас, а другой для местных, а так, что всем местным объявляется скидка постоянного посетителя. Такого городишка шапкой накроешь, там как бы все постоянные посетители у всех. И поэтому серьёзные скидки, процентов 50 местами. Туристам, понятно, этого не достичь никогда, даже если вы туда будете ездить каждый год. Всё равно вы не считаетесь.

А если кто-то там помер, то его, как полагается, хоронят на кладбище, так сказать, nomine Patris et Filii et Spiritus Sancti. Но раз в семь лет это кладбище всё хором выкапывают, и всех отправляют в крематорий оттуда. И закапывают новых. Потому что иначе места не хватит на всех них.

И, наконец, про реликвии. Мы вот с тобой видели из реликвий четырёх бронзовых коней, стоящих на базилике. Я всё время путаю, где кончается базилика и где начинается дворец дожей.

Дворец дожей был в ремонте, когда мы там были.

Да, мы были в самой базилике.

Да, он был покрыт этими самыми трафаретками.

Да, мы когда наверх попёрлись, мы пошли как раз из базилики. И поэтому, да, мы там видели четырёх бронзовых коней наверху.

Награбленных откуда-то.

Да, откуда-то. В Четвёртый крестовый поход как раз награбили из Византии, из Константинополя их спёрли. Молодцы. Потом их у них украл Наполеон и поставил в Париже. Ну а когда Наполеона самого посадили на Святую Елену, коней вернули обратно. Потом эти кони находились в Риме, потому что дуче. И, наконец, после Второй мировой вернули обратно в Венецию.

А реликвия, которую мы не видели, — это мощи святого Марка. Это мощи апостола Марка и евангелиста. И крылатый лев, который на гербе и на флаге Венеции, — это его как бы зверь. Почему так? Потому что, как гласит официальная версия, в 828 году венецианские купцы прибыли в Александрию и узрели, что там после мусульманского завоевания церкви массово переоборудуют в мечети. А поскольку почитание мощей ислам не предполагает, мощи, соответственно, захораниваются где-то там. Поэтому они тайком вынесли мощи святого Марка из церкви, и, чтобы их не тормознули на выходе таможенники, они укрыли их свиными тушами. И таким подлым способом выехали в Венецию.

И поэтому часто говорили даже не просто Венеция, а именно Республика Святого Марка. Это для Италии типично. Достаточно посмотреть на последний осколок той старой Италии до Рисорджименто. Я говорю о карликовом государстве Сан-Марино. То есть это что? Это республика святого Марина, если уж совсем точно. Но факт в том, что Венецию часто называли республикой Святого Марка. И поэтому вот мы когда были на пьяцца Сан-Марко, мы даже забирались на колокольню там. И колокольня эта мне чуть не вышибла мозги, потому что мы когда поднялись, там как раз начал раскачиваться колокол. Как шарахнет у нас над головой. А я громкие звуки не обожаю, прямо вам скажу. Поэтому часть времени, когда я был на колокольне, провёл с зажатыми ушами.

Мы очень рекомендуем это место. Жить бы там, конечно, мы не стали. Но посетить, сходить в Harry’s Bar, поесть там карпаччо и запить Bellini, представить себя Хемингуэем. И обязательно, конечно, покататься на гондоле. Это не столько, в смысле, катание на лодке, сколько наблюдение за искусством лодочника, на мой взгляд.

И на этой позитивной ноте будем заканчивать.