В этом выпуске мы рассказываем о русско-японской войне - о генерале Куропаткине и битве в Желтом море, о Порт-Артуре и Дальнем, о плакатах и частушках, о маленькой победоносной войне и предателе Стесселе.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели. В эфире 351-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие: Домнин.

И Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, Домнин, о какой же загадочной, а может быть, и не очень загадочной теме мы поговорим в этот раз?

Мы поговорим о Русско-японской войне, каковая началась в 1904-м и закончилась в 1905-м. А то там один из слушателей говорил, что мы мало используем даты. Они ему еще из учебника средней школы не надоели, видимо.

Мне кажется, про Русско-японскую войну все в курсе, какие должны быть даты. Даже те, кто под камнем сидел всю школу. Все должны быть в курсе.

Я бы не был так оптимистичен. В 1905 году хотя бы, что она закончилась.

Ну, может быть. Не знаю. Ну так что же? Война-то.

Война была очень интересна. Это была первая, на самом деле, война за более чем четверть века. Я имею в виду серьезная война. То есть не всякие походы по замирению Средней Азии, а именно война с каким-нибудь равным противником. Также это была, наверное, первая серьезная война XX века, именно между серьезными державами, а не по замирению очередных туземцев с копьями, какая-нибудь колониальная война. Хотя по своей сути она была колониальной, поскольку и Россия, и Япония бились за контроль над землями, которые ни тем, ни другим не принадлежали, а принадлежали китайскому народу.

Да, тут внимательные слушатели могут нам незамедлительно возразить: как же это так, ты сказал, Домнин, между двумя равными державами? Где это Япония? Поглядите на нее. Вот сейчас она крошечная, три с половиной острова. И где здоровенная Российская империя, которая превозмогала? Кроме того, надо понимать, что Японская империя буквально недавно вышла из натурального Средневековья — с мушкетами, катанами и прочим превозмоганием, с деревянными пушками и всяким таким.

Так что да, Японию вообще тогда многие считали за такую недострану, которая просто с виду нарядилась под цивилизованных, а на самом деле нет. Когда они плавали в свою антарктическую экспедицию, все над ней потешались, называли их всякими обидными словами. У нас в России их называли макаками, потому что они такие маленькие, такие желтенькие, смешные.

Надо сказать, что типичный японец действительно был очень маленький и такой недокормленный. И сказалось то, что им буквально насильно пришлось вводить мясоедение, употребление молока императорскими указами, потому что до этого они все там наполовину вегетарианцами были, наполовину на рыбе сидели. И с такой диеты за века ничего, конечно, хорошего с физическими кондициями не будет, поэтому срочно стали откармливать, но тогда еще они не успели. Потому что с кем должны были бороться эти товарищи? С какими-то там здоровенными северными китайцами, с русскими, с какими-то тоже понаехавшими бедолагами. Куда ни плюнь, везде какие-то непонятные великаны попадаются. Конечно, надо молоком всех отпоить.

Но тогда они еще не отпоились, поэтому действительно были маленькие винтовочки у них, поэтому вот эти вот «Арисаки» были крошечного калибрика, который скорее на промежуточный похож современный, чем на винтовочный. По формату он именно винтовочный. Достаточно сказать, что автомат Федорова как раз боеприпасом от этого порождения японской мысли и питался.

Они, собственно, с китайцами-то воевали перед этим и даже завоевали у них Ляодунский полуостров. Но такая самодеятельность Японии не понравилась другим мировым державам, которые сами хотели отнимать у Китая всякие острова и полуострова и достигли в этом многих успехов. Смотри: Гонконг, уплывший англичанам, Макао — португальцам, Циндао — немцам. Там все кто что хотел.

Так что японцев попросили быстро убраться обратно. И Ляодунский полуостров взяли в аренду мы. Знаешь, за какую сумму мы взяли его в аренду?

За один рубль?

Нет. Я не знаю тоже, потому что в договоре ничего не написано. Потому что никто не знает. Потому что ни за какую. Надо понимать, то есть эта аренда такая была очень… то ли взяли, то ли нет. Смаскированный грабеж, а не аренда.

В общем, мы там поставили крепость Порт-Артур. Считалось, что это наш выход к незамерзающим морям, опорный пункт в контроле над слабозаселенной Маньчжурией. Там были всякие планы, что мы устроим новое казачье войско, Желтороссию на территории Маньчжурии заведем, поселим туда поселенцев и так вот ее захаваем. Потому что у нас же в России территории-то нету. Единственная проблема, которая у нас была в начале XX века, — это нехватка территории. А так-то все прекрасно было в стране.

Немножко Lebensraum не хватало. Нам обязательно потребовалась еще и Маньчжурия. Нам мало было пребывающей в запустении Сибири и прочих мест, где три с половиной человека на сто квадратных километров.

Николай II очень прямо на это упирал, говорил, что хочет. Кроме того, у Николая II была еще личная проблема с японцами.

Да? Что это?

Он, когда в ранге еще царевича совершал путешествие, был в Оцу со своим кузеном Георгом Греческим, по-моему. И там его хотел зарубить саблей японский полицейский.

Ух ты.

Считается, что японский полицейский поехал крышей на почве всеобщей модернизации, ломки и тому подобного. И появление подлых гайдзинов у него прямо там вызвало какое-то негодование. Он хотел его штатным табельным мечом рубануть по башке. Но поскольку сам он был маленький даже по японским меркам и сабли полиции выдавали такие больше для виду, все, что ему удалось сделать, — это немного поцарапать башку. Георг Греческий взял палку и избил этого полицейского. Не полез за словом в карман.

Да, в общем, у нас с Японией был такой очень неровный мир. То есть мы их всячески оскорбляли и провоцировали, типа того, что, например, изображали свою экспансию на территорию Кореи, которую мы и соглашались признать их зоной влияния, через якобы частные компании, которые нанимают частных военных и отправляют их пилить лес. Совершенно случайно оказалось, что эти частные военные — это сибирские стрелки, которые у себя там уволены в запас. А тут стали как Российская ост-азиатская компания.

Главными заправщиками всего этого была так называемая Безобразовская клика. У нас там был один Безобразов, кавалергард отставной, который всячески в Петербурге мутил воду и очень хотел воевать с Японией. Доходило до безобразия, типа того, что японцев пытались обязать сноситься с Петербургом не напрямую, а через, по-моему, генерал-губернатора Сахалина, что ли. Через какого-то там местного губернатора. Это как если бы американцы нам сказали, что будут с нами общаться не напрямую, а через губернатора штата Аляска. Понятно, что мы бы их послали к чертовым матерям.

Да, в общем, война была в итоге неизбежна. Причем было понятно, что для Японии лучше начать ее раньше, чем позже. Потому что у нас тогда была как раз массированная постройка новых кораблей, постепенная переброска дополнительных гарнизонов. И к 1905 году мы должны были уже все достроить. Поэтому японцы решили не дожидаться и нанести удар сразу.

И вот в январе или феврале, как считать, по старому или по новому стилю, 1904-го стоявшая на рейде эскадра в Порт-Артуре получила несколько торпед. И два самых лучших наших броненосца, тамошних, «Ретвизан» и «Цесаревич», отправились на длительный ремонт. Также пострадал один из крейсеров.

Почему так получилось? Потому что эскадра стояла совершенно беспечно и по-идиотски. И адмирал Того думал, что не может же быть, чтобы так все было глупо. Может, это, наверное, ловушка, это какая-то хитрость красноголовых варваров. Поэтому он не решился послать сразу все свои миноносцы и крейсеры и все там пустить ко дну. Он вместо этого послал несколько волн миноносцев, поэтому только одна из них, первая, застала врасплох и привела к таким последствиям.

Тогда же они могли попробовать утопить какой-нибудь груженый кирпичами транспорт на входе в бухту — и все, все были бы там заперты. Но, опять же, они это проспали, не решились, опыта тогда еще не доставало противодействия серьезной морской державе. Поэтому они потом это стали пытаться делать, но было уже поздно, русские были насторожены.

А я правильно понимаю, что к этому моменту они уже у британцев научились плохому? Потому что там был период, когда они, собственно, британских военных специалистов, морских именно, привлекали для того, чтобы обучать свой собственный военно-морской флот.

Уже. И корабли у них многие были английского происхождения. Кстати, и у нас тоже. Там у нас многие эсминцы вообще были однотипные.

Понятно, понятно.

А чтобы было не скучно, помимо нападения на Порт-Артур, японцы еще и подошли к корейскому порту Чемульпо, где обретался наш крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец». И сказали: либо выходите биться, либо сдавайтесь, либо мы вас сейчас просто в порту начнем мочить.

В принципе, капитан Руднев с «Варяга» мог бы сказать: ну-ну, попробуйте, мочите. Тут всяких европейских кораблей куча стоит помимо нас. Посмотрим, хватит ли у вас духу. Но Руднев решил пафосно превозмочь и с одним кораблем и канонерской лодкой вышел, видимо, на прорыв. За час получил тяжелые повреждения, свернул в порт, там стало понятно, что пора заканчивать. Решили корабли взорвать.

Первым взорвали канонерку «Кореец». Но западные, которые там тоже стояли, сказали: больше, пожалуйста, ничего не взрывайте. Так что «Варяг» мы просто затопили. Японцы его потом подняли, поставили к себе в качестве учебного судна. Даже не стали снимать название «Варяг», хотя, конечно, дали свое. Так сказать, вот какой корабль-то был, поистине самурайский, не смотри, что варвары.

Рудневу они потом, после войны уже, дали орден какой-то там Звезды, какой-то очень крутой японский орден, сейчас не помню какой. Это не важно, потому что Руднев орден взял и сразу постарался его куда-то запрятать на чердак и никогда его не надевал. И зато сочинили песенку про то, что врагу не сдается наш гордый «Варяг». Стихи, кстати, авторства не русского, а почему-то австрийца, ты будешь смеяться.

Таким образом получилось, что эскадра в Порт-Артуре сидит в невыгодном положении. И таким образом она обречена, видимо, то ли на попытку прорыва, то ли на то, чтобы кто-то пришел ее выручать, то ли, может быть, ничего не делать, просто сидеть и ждать, пока расстреляют.

Почему это было так, если Порт-Артур был крепостью? Дело в том, что проектировал Порт-Артур профессор Величко, который в смысле крепостей фортовых придерживался очень странных взглядов. То есть, например, он совершенно не умел вписывать форты, которые он выставляет, в ландшафт. Он был поборником того, чтобы делать фортовое кольцо поуже, чтобы таким образом фортов получалось поменьше, чтобы это было подешевле и чтобы людей меньше на них, на гарнизоны.

Ему можно было бы сказать: а зачем вы вот у Ляотешаня, где сейчас национальный парк у китайцев, там горы просто, зачем там-то форт? Там же горы сплошные, оттуда никто не пойдет совершенно точно. Но потому что дедушка старый, ему все равно.

Главной проблемой было даже не то, что форты стояли настолько близко к городу, что они его не защищали. Защита в понимании фортов XIX — начала XX века ощущается не в том, что форты стенами защищают город, а в том, что они стоят от него на таком расстоянии, чтобы противник, не рискуя попасть под обстрел артиллерии из них, не мог бы пододвинуть свою артиллерию и обстреливать сам город. В этом смысл фортовых крепостей был. Мы как-нибудь, кстати, поговорим про форты XIX века и то, как это превратилось в укрепрайоны XX.

А кроме того, получалось, что эти самые форты абсолютно игнорируют господствующие высоты, главным образом Высокую гору. Это название такое. И кроме того, форты сами по себе были какие-то удешевленные и упрощенные в расчете на то, что у японцев не может быть пушек крупнее 150 мм. Такие расчеты ничем хорошим не заканчиваются. В этот раз они тоже ничем не закончились, потому что как только японцы подтащили крупповские гаубицы, все стало совсем печально. Из одной такой убили как раз главу обороны. Но об этом чуть позже.

Короче говоря, какие-то инициативы проявлять флот не то чтобы совсем не стремился, но было замечено, что эскадра адмирала Того все время проходит вблизи берега одним и тем же маршрутом и обстреливает как корабли, так и сам город. И по предложению одного из командиров миноносцев поставили там мины и подорвали два броненосца. В первый раз. Потом еще ближе к концу войны — еще один крейсер. Чтобы неповадно им там было ходить.

Да, чтобы неповадно было.

Проблема была в том, что у нас там командовал адмирал Макаров. Адмирал Макаров — это был, наверное, единственный толковый адмирал, как сейчас признается всеми историками. Адмирал Макаров был единственным, кто понимал современный флот, кто не был из всяких там потомственных адмиралов, еще привыкших к порядкам времен парусных судов, кто пытался вникать во всякие новые вещи, обучать личный состав соответствующим образом.

Факт в том, что Макарова понесло это обучение проводить в море рядом с гаванью. И как и корабли Того, он всякий раз делал это одним и тем же маршрутом. Так что японцы тоже поставили мины. «Петропавловск» напоролся на связку из трех мин и почти моментально затонул, угробив и Макарова, и всех, кто там был, включая, кстати, художника Верещагина, который морские всякие баталии рисовал. Он незадолго до этого вернулся из Японии и убился. Прекрасно.

Да. В общем, с гибелью Макарова мы остались без нормальных адмиралов. А адмиралы нам были нужны критически, потому что в остальном, в морском смысле, мы пребывали в очень невыгодном положении. Наши морские силы на Востоке были в блокаде, а чтобы перекинуть их с запада… Черноморский флот не могли, потому что Турция сказала: нет, не пропустим через проливы. Турция сама была до лампочки, это просто англичане им так насвистели там в уши.

Балтийский флот должен был огибать сперва всю Европу, потом всю Африку, потом по Индийскому океану. И надо понимать, что это флот угольный, да? То есть ему бункероваться где-то надо.

Да. Причем бункероваться надо регулярно. Это не более поздняя эпоха, когда там уже нефтяные и мазутные турбинные двигатели. Это именно угольные паровые машины. Там им надо постоянно, они уголь пожирают в огромных количествах. Поэтому нужно было бункероваться. А где бункероваться — непонятно, потому что англичане не дают, французы тоже со скрипом все это дают. Получалось все невыгодно.

Тем временем японцы, избавившись от флота… Но проблема в том, что мешать было некому. Теоретически командовал укрепрайоном генерал Стессель Анатолий Михайлович. Плюс генерал Фок, который должен был отвечать за сухопутные силы. Все, что они сделали, — это наблюдали за высадкой. А потом, когда японцы высадились, причем высадка там почти неделю заняла, потому что шторм был, они написали рапорт, что ввиду превосходства противника в силах должны отступить, и ушли обратно.

Молодцы.

То есть дождались, пока будут превосходящие силы, и ушли. Почему так? Забегая вперед, скажу, что эти двое и дальше будут в том же духе себя вести. Я уже сказал, что больше четверти века нормальной войны не было. И воевать, особенно на Дальнем Востоке, в связи с тамошней спецификой, где одни китайцы и японцы, которых никто серьезно не воспринимал, ехали персонажи, которые воевать не собирались ни с кем, а собирались воровать, делать карьеру, устраивать всякие концессии лесные. Что угодно делать, только не то, что надо от военного. Вот поэтому в итоге все тем и кончилось.

Поглядев на то, что японцы продолжают обстрелы гавани, в рядах командования порт-артурского флота наступил разброд и шатание. Все предлагали кто прорываться, кто сидеть и ждать чего-то там, непонятно чего. И в итоге, только когда из Петербурга по железной дороге, отмечаю, по железной дороге, то есть сколько она там шла — неизвестно, пришла депеша, требующая срочно идти на прорыв и уходить во Владивосток, пришлось этот самый прорыв предпринять.

Для этого была запрошена поддержка из Владивостока: там стояла группа наших крейсеров, чтобы они шли тоже навстречу и помогали прорыву. Короче говоря, под командованием адмирала Витгефта флот выдвинулся, был перехвачен японской эскадрой в Желтом море. Витгефта довольно быстро убило насмерть, и поэтому остальные корабли стали делать кто чего.

То есть, например, передали командование на другой корабль, но оказалось, что у него перебитые фалы, он не может отсемафорить, понял ли он этот приказ. А если понял, то он не может командовать, потому что у него перебиты фалы семафоров, и все. Поэтому кто решил идти дальше в прорыв — во Владивосток они не попали. Один ушел, например, в Циндао, другой — в Шанхай, а третий вообще во Вьетнам. Некоторые были потоплены. Другие просто сказали: раз адмирала нет, то поплыли обратно в Порт-Артур, и все. Нахер этот Владивосток, прорыв какой-то. Убить еще могут.

Да уж.

А крейсеры, которые во Владивостоке готовились помогать прорыву, предупредить о том, что так нехорошо вышло, никто не позаботился. Хотя, наверное, это было и технически невозможно. Телеграфа-то нет.

Радиосвязи тоже.

Она была, она очень слабая. До Владивостока из Ляодуна дозвониться — это было невероятно. Так что они не знали, что у них прорыва не получилось, пошли в бой. В итоге никакого прорыва они не нашли. Вместо этого их самих нашли японцы, утопили крейсер «Рюрик», самый лучший, который у них был. Остальные убежали обратно во Владивосток. На этом историю порт-артурского флота можно заканчивать.

Да.

Чтобы его выручать, было решено выдвигать из состава Балтийского флота Вторую эскадру, которая должна была их деблокировать, в составе трех броненосных отрядов, одного крейсерского отряда, двух отрядов миноносцев и там всякого обеспечения, типа плавучей мастерской, судов грузовых, госпиталя плавучего и тому подобного. Командовать был назначен вице-адмирал Рожественский.

Рожественский был известен как адмирал весьма нервный, склонный ко всяким истерикам и крикам по любому поводу, а также известный тем, что постоянно швырялся в ярости биноклями. Поэтому бинокли на него приходилось запасать чуть ли не на целый штаб. На него одного.

Перед этой эскадрой стояла, как сейчас мы можем видеть, задача практически невыполнимая и самоубийственная. То есть они должны были предпринять очень долгий и трудный поход, с непредсказуемыми, негарантированными базами для бункеровки, с совершенно непонятными условиями по технической части. Потому что там было пять совсем новых броненосцев. Совсем новых в том смысле, что вообще было непонятно, что от них ждать, какие у них могут быть дефекты и какие у них могут быть особенности, что на них можно, что на них нельзя делать во избежание.

Кроме того, они должны были гнать изо всех сил. И это неизбежно должно было сказаться на машинах, а также на командах, на их усталости. Им нужно было пройти через экватор, там на жаре печься, мимо Африки, потом в Индийском океане тоже страдать. А вы понимаете, что это хорошо где-нибудь на парусном корабле, когда вокруг жарко — даже приятно внизу, а на пароходе нет, потому что там топка. И кочегарам на жаре придется работать при температуре градусов 40–50, от чего у вас кочегаров быстро станет меньше при всем их желании.

И разные другие тоже были проблемы. Вроде того, что личный состав был набран тоже… Туда, например, много спихнули всевозможных неблагонадежных матросов. Вот так, например, туда попал советский писатель Новиков-Прибой, который написал книжку «Цусима». Книжку, кстати, можно почитать, чтобы как раз узнать про этот поход, который он совершил. Там, правда, не надо все принимать на веру, там всякие дурости тоже понаписаны.

Я вот там, помню, вычитывал, что, оказывается, наш Беллинсгаузен, когда ходил на корабле в Антарктику, зашел дальше, чем последовавшие капитаны Джемс и Кук. То есть мало того, что Кук, которого съели на Гавайях, когда Беллинсгаузен только ходить учился, был год от роду, мало того, что сделали с его последователем, так еще и раздвоили на какого-то Джемса и, собственно, Кука.

Интересно. Как это он так?

Веселые приключения Кука. Мне очень интересно, как это так редактор, когда вот это все редактировал в Советском Союзе, не включил голову, эту дурость не выкинул оттуда. Для чего он нужен — непонятно.

Короче говоря, этот поход был очень тяжелым. Команды были измотаны, команды были очень плохо слажены. И неприятности начали преследовать идущую эскадру практически еще в Европе. Потому что они, когда выходили из Балтики, Рожественскому передали донесение о том, что за датскими проливами эскадру будут ждать японские миноносцы, чтобы в засаде всех потопить.

Каким надо быть идиотом, чтобы поверить такому донесению, я не знаю. Каким образом японские миноносцы могли взять и попасть в район датских проливов, интересно знать. Может быть, им не надо заправляться углем, может быть, они летать умеют, может быть, это были какие-нибудь атомные миноносцы. Как они там могут попасть?

Телепортирующиеся миноносцы.

И как они могут это сделать незаметно и так быстро? То есть эскадра собралась выходить из Балтийского моря, а японцы с другого конца света уже так вжик — и приплыли к Дании. Очевидно, что это была либо ошибка какая-то добросовестная, либо, что вероятнее, это была намеренная японская дезинформация. Потому что японцы тогда имели очень хорошую разведку. Они использовали как этнических китайцев, корейцев и японцев, которые тогда обретались на российском Дальнем Востоке, так и агентуру внутри Российской империи.

А кандидатов в агентуру у них было много, настолько много, что даже японский посол отказался верить во все это, потому что это какая-то русская хитрость и провокация.

Какие мы хитрые и провоцирующие, я смотрю.

Оказалось, что все эти эсеры, кадеты, октябристы, кто угодно, то есть вообще все, начиная от Бунда и кончая кадетами и всякими октябристами, все побежали к японцам, все стали брать деньги. Например, одним из больших денежеров был поп Гапон, который устраивал Кровавое воскресенье, всякие провокации, которые в итоге привели к первой русской революции и вынудили Россию эту войну прекращать. Вот какая была хорошая разведка у них.

Так что, может быть, Рожественскому насвистели в уши как раз какую-нибудь дезу, которую впарили контрразведке японцы. А контрразведка знай пересказывает тебе какую-то чушь вместо того, чтобы подумать головой. Японцы, наверное, думали, что надо как-то затормозить продвижение русских, чтобы они шли, опасаясь, медленно смотрели по сторонам и поэтому пришли бы, возможно, позже, чтобы Порт-Артур уже успели взять. Если так, то план японцев, наверное, удался так хорошо, что поразил их самих.

Потому что когда дошли до Доггер-банки, так называемый Гулльский инцидент случился. Когда дошли до Доггер-банки, в темноте плавучая мастерская, шедшая в составе эскадры, почему-то, непонятно почему, вообразила, что ее преследуют отряды этих самых японских миноносцев и вот-вот ее там утопят черт-те как.

Почему и как такое могло прийти в голову этой самой паршивой плавучей мастерской, что на нее целых восемь миноносцев будут нападать, хотя кругом полно всяких жирных броненосцев, которые надо, собственно, утопить? А без этой паршивой мастерской, я думаю, эскадра как-нибудь бы переперлась.

Короче говоря, поверив бредовым донесениям с этой мастерской, все остальные корабли, перепугавшись, стали смотреть в округе, заметили каких-то английских рыбаков, которые шли мимо, потому что на Доггер-банке там рыбы много, и, перепугавшись, начали палить. Причем те, кто их видел, палили по ним, те, кто их не видел, видели, что палят свои, и с перепугу начали просто тоже палить во все стороны. И чудо, что никого не утопили. Правда, в один из наших кораблей попало и убило там судового попа.

Господи, вот это да.

В общем, в итоге, помимо этого самого попа, убили двух рыбаков, рыбацкий корабль утопили, остальные здорово покорежили. Так что был страшный скандал. Был созван какой-то там трибунал. В газетах писали, что надо объявлять войну, требовать выдачи на честный суд адмирала Рожественского. Третий говорил, что Рожественского надо просто снять и в Россию обратно отправить. В общем, японцы, наверное, сами охренели от того, как успешно они борются с русскими, ничего не делая.

Кое-как скандал замяли. В итоге, англичан мы страшно обозлили. Еще хуже прежнего. И вообще отказывались нам помогать. И на французов тоже постоянно на них давили и требовали, чтобы они не давали нам бункероваться. Кое-как, дотащившись до французского Танжера, там побункеровались. И когда уплывали, оборвали им телеграфные кабели, оставили их всех там без связи. Отличные гости, в общем. Зацепили якорем, и Рожественский ничего умнее не придумал, чем велеть обрубить этот кабель. Ничего им, обойдутся без телеграфа. И поплыли дальше.

В общем, кое-как, с грехом пополам дотащившись до Индийского океана, получили сообщение на Мадагаскаре. Пришлось сидеть ждать. Получили сообщение, что Порт-Артур уже пал. Так что спасать некого и делать там нечего.

Почему пал Порт-Артур? Я уже сказал, что Порт-Артур был в довольно невыгодных с точки зрения ландшафта и фортификаций условиях. Несмотря на то, что японцы имели очень мало опыта по борьбе с современными крепостями, китайские старинные форты, по сути представляющие бастионную систему фортификации, где-то на времена XVII–XVIII века максимум, а не XX уже, ничего серьезного собой не представляли. А вот фортовые крепости европейской державы — да, такого опыта они еще не имели. Поэтому довольно много погубили народу, и командовавший ими генерал Ноги Марэсукэ, даже после того как взял Порт-Артур, спросил у императора дозволения совершить сэппуку за то, что плохо взял. Император ему это строго запретил, так что генерал Ноги подождал, пока император помрет, и все-таки вскрылся.

Да. Вместе с супругой. Такой был.

Так вот, если бы у обороняющих крепость генералов были вот такие представления о правильном и неправильном, боюсь, что Ноги бы вскрылся гораздо раньше и даже не спрашивал бы ничьих разрешений. Это было бы и так честно. Потому что, во-первых, с точки зрения единоначалия у нас был такой же бардак, который через 30 лет будет залогом тяжелых потерь американцев в Пёрл-Харборе.

Потому что теоретически в крепости был комендант, генерал Смирнов, но еще как бы над ним был Квантунский укрепрайон, де-факто существующий только на бумаге, и там был генерал Стессель. А вот флотом раньше командовал Макаров, но Макаров взорвался на мине, поэтому вообще непонятно, кто им командует совершенно. Был еще там упомянутый генерал Фок, тоже изменник. Генерал Белый отвечал за артиллерию. Он был получше, чем вот эти все, по крайней мере в пушках он разбирался.

Короче, поглядев на вот это все и поняв, что такое начальство хуже любых японцев осаждающих, что японцам вообще можно ничего не делать, крепость просто сама развалится со временем, генерал Кондратенко, военный инженер, который должен был отвечать за инженерное обеспечение, назначенный командующим сухопутной обороной, плюнул и начал фактически руководить обороной сам. Его звали душой обороны. Исключительно благодаря его энергии и познаниям были завершены недостроенные форты. Под его руководством, он вдохновлял на превозмогание солдат, когда японцы перли на штурм и когда в рядах отдельных рот было уже человек по двадцать из сотни, которая там должна быть. На нем все это и держалось.

Он требовал, к примеру, выделить дополнительные резервы для того, чтобы усилить позиции на упомянутой горе Высокой. Гора Высокая — это господствующая высота. Это означает, что, взяв ее, японцы могли бы что?

Обстреливать все безнаказанно.

Да, причем для этого не надо даже тащить пушки на гору. Можно просто там поставить артиллерийского корректировщика, он будет видеть город как на ладони и всем давать исчерпывающие указания, куда стрелять, кого бомбить и так далее.

А ему все говорили, что вот эта высота ваша, резервов у нас мало, что военная теория гласит: не надо бояться незанятых высот, разбрасывание сил хуже всего. По этой причине, когда Кондратенко убило — он находился в каземате, и туда удивительно точно попал снаряд из крупповской гаубицы и убил его с несколькими офицерами, — после Кондратенко уже как бы ничего у нас из толкового начальства не было.

Как это так вышло? Интересно. Есть конспирологическая гипотеза, что это Стессель с Фоком продали родину. Даже если это не так, Стессель с Фоком продавали родину настолько, что…

Был еще главнокомандующий, генерал Куропаткин. Генерал Куропаткин не был плохим генералом. Он был очень хороший организатор. Он имел новаторские подходы к обучению войск, имел такие же новаторские подходы к организации их снабжения, к стандартам качества. Он ввел всякие интересные послабления, когда работал в военном министерстве в Питере. Например, ввел обязательно чаевое довольствие, то есть чай солдатам давать, чтобы они меньше бухали и лучше себя чувствовали. И тылы он организовывал просто отлично. Был замечательный генерал.

Проблема в том, что он не играл в стратегию от Paradox Interactive, где 90% победы — то, как вы организовываете себе экономику и всякое такое. К сожалению, он был в реальной жизни, а воевать он не умел. То есть не умел, и все. Это было не по его части. Это был столовый генерал. Такие генералы необходимы и очень полезны, но ставить его туда, куда его поставили, Куропаткина было нельзя совершенно.

За всю войну Куропаткин провел пять сражений и ни одного из них не выиграл. Причем каждый раз этот невыигрыш выглядел примерно так: японцы бьются как бараны о русские позиции и кладут там кучу народу, после чего, обессилев, отступают. И Куропаткин такой: ну все, теперь мы тоже отходим. Потому что… потому что потом…

Человеку не хватало инициативы, человеку не хватало решительности, человеку не хватало видения. То есть он знал, как устроить тыловую машину, чтобы все работало безупречно. А то, что надо иногда просто рвать вперед, невзирая на то, безупречно это выходит или еще как, главное — добить противника, он просто не умел. Про него говорили, что он сделался на ровном месте очень богомольным и толдычил всем, когда ему говорили, что, ваше превосходительство, нужно действовать, он говорил: терпение, терпение. И так всю войну с терпением и иконами как-то и досидел.

Поэтому про него складывали веселые частушки о том, как Куропаткин-генерал все иконы собирал и приехал на Байкал, будто церковь обокрал.

Доброжелатели какие, я смотрю, у него были.

Честно говоря, за такие успехи что еще делать?

Короче говоря, с такими показателями японцы, захватившие высоту, простреливавшие весь город, уничтожившие остатки кораблей эскадры… Там был один капитан Эссен, который вывел свой «Севастополь», чтобы пафосно превозмочь, получил серьезные повреждения, после чего его затопил. А все остальные капитаны просто затопили корабли на мелководье. Японцы их потом подняли и себе взяли.

Да, нехорошо получилось-то.

Но и это еще не все. Как я уже сказал, командовать укрепрайоном был назначен Анатолий Михайлович Стессель. Этнический немец. Вообще-то был Штессель, но уж как-то его у нас называли Стесселем. Начал свою геройскую деятельность на поприще Русско-японского конфликта Стессель с того, что весной 1904-го сдал порт Дальний, который Далянь сейчас.

Причем, понимаете, сдать — это еще как бы полдела. Можно так сдать, что противнику еще и хуже будет от этого. А он сдал следующим образом. Может быть, он взорвал портовые пристани и доки, чтобы японцы не могли использовать этот порт? Нет. Может быть, он взорвал железнодорожные мастерские? Нет. Может быть, он запасы угля распорядился покидать в воду? Тоже нет. Взял, просто ушел и оставил все им в подарок.

Да.

Так что им достались и доки, и железные дороги, и запасы всяких припасов типа угля, пятьдесят транспортных кораблей. Уж их-то можно было потопить. Заодно еще электростанция, чтобы им без света не сидеть. Так что сразу японцы наладили туда подвоз снабжения, подкрепления и чувствовали себя прекрасно. Такую замечательную морскую базу прямо в виду русской крепости. Это, кстати, было ключевым моментом в том, что они подтащили крупповские гаубицы. Без действующего порта в Дальнем хрен с два бы они их довезли к тому времени. Очень может быть, что Порт-Артур бы еще держался, Кондратенко был бы жив, и эскадра Рожественского с грехом пополам сумела бы снять блокаду.

Но Стессель на этих свершениях не остановился. И когда у города было еще на полтора месяца припасов, когда там еще была артиллерия и довольно большой запас снарядов для нее, когда можно было еще наладить… Там кое-что производилось из этих снарядов прямо там. Еще можно было достать припасов, закупив их с местных складов, я имею в виду частновладельческих. Там были еще тысячи солдат. Но, невзирая на то что военный совет, который он собрал, чуть ли не единодушно, кроме Фока, высказался, что надо продолжать оборону, Стессель вместе с Фоком подписали акт о капитуляции, и все.

Причем о какой капитуляции? Может, это была капитуляция почетная, чтобы там со знаменами, в боевых порядках и с пушками вывести войска и отойти в Маньчжурию? Нет. И форты целые, и снаряжение, и даже людей — людей всех тоже — было велено взять в плен, кроме офицеров, которые выбрали слово самурая, что они не будут больше воевать. И сам Стессель тоже дал слово самурая и поехал в Петербург. Гори огнем этот ваш Порт-Артур. Ну его.

Да, некомпетентности и безразличия.

С падением Порт-Артура у японцев сразу пропала необходимость воевать на два фронта — против Порт-Артура на юге и с маньчжурской армией на севере, — поэтому они обратились к ней. Несмотря на то, что добиться разгрома они не сумели, единственное, что им удалось из крупных успехов, — это высадиться на Сахалине. Сахалин обороняла некая каторжная команда, собранная из местных ссыльнопоселенцев, с понятным успехом. Так что японцы его захавали, подавив сопротивление.

Ввиду того, что Куропаткин в Маньчжурии тоже ничего не делал, только все время отступал после каждого сражения непонятно зачем, встал следующий вопрос. В России идет революция, спровоцированная вот этим вот 9 января, которая катализировала всеобщие стачки, крестьянские бунты с сожжением и отбиранием земли у помещиков, всевозможными волнениями. Тут вон на Красной Пресне у нас тоже все стрелялись, почему она, собственно, Красной называется с тех пор. И из расчетов военного министерства было понятно, что на выигрыш войны нужен будет еще миллиард золотых рублей расходов, потому что уже два с половиной миллиарда вбухали. Еще год и еще человек двести тысяч трупов. Так что было решено: пора замиряться лучше так, а то еще хуже станет потом с таким руководством, с такими генералами.

И пришлось подписывать руками графа Витте в Портсмуте при посредничестве америкосов договор. Японцы вообще там хотели стать владычицей морскою по этому договору. Доказывали, что мы там все проиграли и поэтому должны им заплатить много денег. Просто у японцев в то время деньги кончились уже просто вот так, что нет. И они влезли в огромные долги, и то не хватало уже денег. Экономика летела к чертовой матери. Поэтому они надеялись с нас получить контрибуцию.

Но американцам невыгодно было усиление Японии. Хотелось просто немножко русских по носу щелкнуть, чтобы Японию этим делом истощить. Таким образом они смогут всех обескровить, а сами будут как будто миротворцы и миролюбцы. Так что подписались на том, что отдали им все, чего у нас там было в Китае нахапано, и отдали им пол-Сахалина, за что Витте тут же прозвали графом Полусахалинским.

Где Стессель тем временем попал под трибунал. И его обвинили в неподчинении приказам, о вмешательстве в чужую юрисдикцию, о плохой организации снабжения крепости, о систематически ложных донесениях командованию, что он писал всякую чушь в Питер про то, как все хорошо: прекрасная маркиза, дела идут и жизнь легка, ни одного печального сюрприза, за исключением пустяка. И в итоге оказались такие пустяки, что в Питере рты разинули.

О том, что он докладывал о своих собственных несуществующих подвигах, что будто бы он там лично в первых рядах превозмогал, рубая орды японцев, как в «Вархаммере», раскидывая их в стороны. О том, что генералу Фоку непонятно за что дал орден Святого Георгия, при том что Фок был такой же изменник, как он. В том, что он, вопреки позиции военного совета, сдал крепость, которую еще вполне можно было оборонять, и японцы уже там находились на полном истощении. Генерал Ноги неспроста решил вскрываться. Он считал, что его затея не удается, ничего у него не получается, солдат положил кучу и ничего не добился. И в завершение всего — в том, что сам он, сдав крепость, почему-то в плен сдаваться не стал, а поехал в Петербург в тепле и комфорте.

Но постепенно по ходу разбирательства это обвинительное заключение съеживалось и съеживалось. И кончилось все тем, что оно сократилось до того, что он сдал крепость, не употребив всех средств к обороне. То есть не просто что там изменник или трус, или еще там что, а просто немножко как-то не рассчитал бедняжка. И приговорили его к смертной казни. Вот как царь-батюшка-то суров был. После чего этот приговор заменили на десять лет тюрьмы, после чего он, посидев меньше года в комфортных условиях, был выпущен лично Николаем II. Конец истории.

Прекрасно. Вы знаете, потом неудивительно, что Николая II в итоге расстреляли. С таким подходом к генералам ничего другого кончиться бы не могло.

Да, в обществе Русско-японская война тоже произвела больше вреда, чем пользы. Потому что ее затевали-то во многом почему? Чтобы была что? Маленькая победоносная война. Это Витте говорил, что якобы ему, когда он говорил, что не надо воевать с японцами, якобы сказал сам министр внутренних дел Плеве: вы не знаете внутренних условий, у нас, чтобы удержать революцию, должна быть маленькая победоносная война.

Сам Витте доказывал, что это якобы еще можно почитать в мемуарах Куропаткина, но Куропаткин никаких мемуаров не писал, поэтому ничего там почитать нельзя. Есть мнение, что Витте это придумал. Очень может быть, что он просто взял это из цитаты об Испано-американской войне, которую мы не так давно упоминали, когда про СМИ говорили. И вот как раз американцы там говорили, что это «a splendid little war». Возможно, просто перефразация.

Но, понимаете, неважно, действительно ли Плеве так говорил или не говорил. Факт в том, что отношение во многом было как раз таким, что сейчас мы вот победим подлых врагов, сразу все полюбят снова царя-батюшку, всем сразу станет наплевать на земельный вопрос, на рабочий вопрос, на национальный вопрос, на прочие вопросы, которых скопилось уже огромное количество. Все будут только в угаре патриотизма веселиться.

Поначалу даже действительно такое наблюдалось. То есть настроения преобладали шапкозакидательские, что макак всех сейчас как побьем, и микадо, погребенный под многометровым слоем шапок, запросит пощады. Сочиняли стишки: «Запрягай, папаша, кур, мы поедем в Порт-Артур. Нам япошки нипочем, переколем кирпичом. Мы японца переколем, царю славу воздадим. Мы не будем тем довольны, а и турку победим». Вы поняли.

Потом все, правда, в «Куропаткин-генерал все иконы собирал» почему-то превратилось. А вот с точки зрения социалистов и прочих леволиберальных, кстати и либеральных в том числе, там прямо царили просто пораженческие настроения. Например, среди интеллигенции Петербурга вошел в моду так называемый японский стиль: такие халаты, похожие на кимоно, и такие вазы, которые типа изображали что-то такое японское.

То есть как был у французов стиль шинуазри с фарфоровыми китайчиками, по которому в Европе воображали себе Китай, на основании которого писатель-сказочник Андерсен написал свою сказку про Соловья, о том, что в Китае все жители китайцы, и сам император тоже китаец. Соврал два раза, потому что и жители не все китайцы, и император уж точно не китаец никакой на тот момент был. Вот примерно такое же, только японское, не знаю, как правильно будет по-французски. Если бы Женя была под руками — она французов любит, могла бы сказать.

Поэтому в либеральной прессе даже писалось про то, как хорошо все это. Сохранились воспоминания какого-то, по-моему, эсеровского боевика, который должен был, он был связным, по-моему, поэтому стоял на улице и изображал, что он продает патриотические картинки с героями Мукдена. И он прямо говорил своими словами, что его прямо тошнит от этих картинок совершенно. Так ему ненавистна эта война и царское правительство.

Царское правительство, кстати, тоже употребляло пропаганду и рисовало всевозможные плакаты. Считается, что русский военный плакат был создан именно тогда как явление. То есть про прадедов «Родины-матери», которая зовет, и современных порождений девочек-дизайнеров, у которых то Гитлер Безусова погиб в Висло-Одерской операции, то французский флаг, то недавно было, что финские солдаты верхом на оленях, и тому подобное. Так вот, породитель и хорошего, и дурного — это как раз русско-японские тогдашние плакаты.

Один из самых известных — это так называемый «Посидим у моря, подождем погоды». Там изображается берег Дальнего Востока, огражденный пушками и крепостями, и там сидит гигантский казак, такой в смазных сапогах, с бородой лопатой, держит под мышкой огромную пушку, а на него пришедшие дядя Сэм и Джон Буль натравливают такого маленького японца с сабелькой. А из-за сапога у Джона Буля выглядывает такой хитрый китаец, как будто он ни при чем.

Другая похожая, где японский император скачет на коне в пропасть, а его подпихивают локтем Джон Буль и дядя Сэм. Называлось это, по-моему, «Японский император и его лукавые доброжелатели». А еще был такой, где сидят какие-то японские генералы-адмиралы, и тут они с картой что-то там решают, вдруг к ним является призрак Наполеона и типа говорит им: не воюйте с русскими, а то вот скончите как я, наверное, не знаю, что там.

Ну и разные другие, где японцев казаки порют плетками, или где огромный казак мелкого японца хочет съесть живьем, и так далее и тому подобное. Сами японцы тоже рисовали. И не только японцы — немцы не рисовали, а французы с англичанами прямо стремились перещеголять. Например, после Цусимы в британской прессе была такая карикатура, где сидит удрученный Николай II в слишком большой для него мантии, слишком большой короне, и у него перед ногами в ручейке тонут игрушечные кораблики.

Активно как нарисовали.

Да. Короче говоря, к чему эта война привела? К тому, что, во-первых, страну тряханула революция. К тому, что действовавший режим вместо того, чтобы добиться внутриполитических бонусов, нажил одни минусы. А также к тому, что Япония получила хороший плацдарм для завоеваний дальше в Азии и для подпитки своих милитаристских амбиций про сферу сопроцветания, где все, начиная от индийцев и кончая тихоокеанскими островитянами, взаимно сопроцветут под мудрым руководством высшей японской расы.

И несмотря на то, что заключение мира было воспринято в Токио как предательство — денег-то не заплатили, как обещали, — и там даже начался целый бунт с попытками найти виновных и покарать невиновных, тем не менее японское правительство извлекло из этого выводы и, так сказать, прониклось даже излишним оптимизмом и самоуверенностью. Они думали, что американцев они точно так же, как когда-то в Порт-Артуре, в Пёрл-Харборе внезапным ударом торпедируют, а после этого так же ловко их побьют и оттяпают у них пол-Калифорнии какой-нибудь. Но все мы помним, что вышло не так, и с той поры страна кавая ни с кем не воюет. И сейчас даже как-то странно вспоминать, что когда-то она побила Россию в войне.

Да. И на этой пессимистической ноте мы сегодня закругляемся.