Hobby Talks

В этом выпуске мы перебираем национальные стереотипы Западной Европы - файф-о-клок и сиесту, баварское пиво и шведскую водку, корриду и футбол, немецкий орднунг и итальянский бардак.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 350-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие: Домнин.

И Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, о чем же мы, Домнин, сегодня будем с тобой вещать после средств массовой информации?

Мы подумали, что, поскольку мы в позапрошлый раз уже оскорбили негров и женщин, не надо останавливаться на достигнутом. И мы сегодня поговорим о распространенных национальных стереотипах в отношении крупнейших стран Западной Европы.

Сами понимаете, конечно, ограничение было выбрано не случайно, потому что национальных стереотипов можно про кого угодно найти очень немалое количество, поэтому нужно было на чем-то фокусироваться. Решили фокусироваться на Западной Европе. Мы эту тему, разумеется, не прекратим на этом. У нас еще запланированы и Восточная Европа, крупнейшие и интересные страны Азии и Латинской Америки. Но сегодня мы поговорим про Западную Европу.

И когда мы готовились, мы составили такой план. Мы поговорим по пунктам: сначала о том, как обычно за рубежом знают этот народ, как их называют в шутку или не в шутку, про то, что люди любят есть и пить с точки зрения окружающих, каковы они нравом в реальности, что они любят носить, как они относятся, например, к вопросам работы и отдыха. У нас диаметрально противоположные будут подходы.

Да, и надо вам сказать, что мы привыкли, что стереотипы в основном негативные. В основном потому, что про нас обычно, если какие стереотипы у иностранцев спроси, все сразу начинают про то, что мы все вечно пьяны, состоим одновременно в коммунистической партии и русской мафии, хотим запустить ядерные ракеты и так далее и тому подобное.

Есть, правда, и противоположный, а скорее, несколько более приятный стереотип. Как о нас думают в Китае?

А как?

Нас называют воинственный народ.

Да ладно?

Я сейчас тебе процитирую заметку с sina.com: «Русские известны как воинственный народ. Смелость и неукротимость у них в крови. Русские купаются в ледяной воде, голыми руками идут на медведя. Они бесстрашны и искусны в бою. Даже без профессиональной подготовки русский солдат имеет преимущество над другими. Он будет сражаться до самой смерти. Поэтому русских и называют воинственным народом».

Да, и там статья была в основном про кулинарию. И она вся в таком духе.

Я, Домнин, страшусь представить, что они пишут в статьях не про кулинарию, а про русских.

«Русские хозяйки подают блюда поочередно. Так можно избежать лишних трат продуктов, а также насытить организм. Поэтому тела у русских такие крепкие».

В общем, да, тут понятно. И заканчивается тем, что неудивительно, что шашлыки из разных видов мяса и водка в сочетании с большим аппетитом русских людей являются показательными признаками культуры питания неукротимого воинственного народа.

В общем, я не понимаю, откуда они все это берут, что мы такие воинцы.

Они, видимо, посмотрели нашу короткую историю. Мы действительно вечно с кем-то воюем. И все время из последних сил превозмогаем. Видимо, у них такое впечатление, что мы такие вот вечно готовые, задиристые.

Причем не то чтобы мы задиристые, а скорее наоборот: чуть что не по-нашему, мы сразу угрожаем немедленно всех убить. Кто на нас нападет, тому уже хуже.

Таким образом, стереотипы бывают не только оскорбительные и глупые, как мы привыкли, но и такие сравнительно уважительные, забавные и приятные.

Начнем мы, пожалуй, с лидера по положительным стереотипам — с Англии. Да, я говорю именно про Англию, потому что Шотландию мы сейчас чуть-чуть отдельно разберем.

Как обычно известны англичане под национальными кличками?

Англичане? А как? Ну-ка.

Во-первых, это стереотипный образ англичанина — Джон Булл. То есть такой мордастый, рыжий, с бакенбардами, в шляпе-котелке.

Красномордый.

Да, обязательно краснорожий такой, с тростью под мышкой, в белых штанах для верховой езды и в сапогах. С жилеткой, с таким тоже бурым сюртуком или чем-то в этом духе.

Это такой стереотип из XIX века, от которого, кстати, во многом по принципу противоположности построен дядя Сэм американский. Потому что Джон Булл толст, а дядя Сэм тощ и высок. Джон Булл носит бакенбарды, а дядя Сэм носит козлиную бородку. Джон Булл краснорож и рыж, а дядя Сэм бледен и седовлас. Они нарочно так делали, получилось довольно забавно.

А если это простой англичанин, то их обычно называют Томми. И даже, например, английскую пехоту в некоторых видеоиграх про Вторую мировую, чтобы выделить и отличить от американской, называют Томми.

Да, и почему-то именно Томми. Я уж не знаю, как-то так.

Что любят есть типичные англичане?

Хаггис.

Это шотландец.

Я их путаю, оказывается. Англичанин, он должен есть овсянку, сэр.

Традиционный завтрак.

Да, обязательно их традиционный английский завтрак. Они даже придумали специальный термин «континентальный завтрак», такой презрительный, плохой, не наешься совершенно.

В этот их островной завтрак входит обязательно яичница с беконом, колбасой и сосисками. Овсянка. Это самое, с маслом там иногда, с чем-нибудь еще. Обязательно входят тосты, на которые намазывается, во-первых, сливочное масло, а поверх — так называемый мармелад.

Мармелад — это то, что мы называем вареньем. То бишь джем.

Нет, джем — это когда все перемалывается в однородную массу. Каким образом моя бабушка и твоя тетушка делают черную смородину.

Да, да. Которую я очень люблю, но, к сожалению, на которую у меня страшенная аллергия.

А варенье и мармелад, его аналог, подразумевает кусочки фруктов.

А, понятно.

Таким образом, повидло не варенье, к примеру.

Логично.

Так что для джема, на самом деле, лучший перевод — это именно повидло. У нас просто привычка, что повидло — это строго из яблок. Но, по справедливости, marmalade происходит, по-моему, то ли от испанского, то ли от португальского названия айвы. Так что он, строго говоря, тоже не может быть из чего бы то ни было другого. Но айвы в Англии не вырастишь, поэтому приходится из яблок и всякого такого.

В общем, повидло они на джем брякают.

Да. Кстати говоря, надо отметить, что все названные тобой элементы традиционного завтрака доступны практически в любом отеле в любой точке Европы в качестве шведского стола.

Совершенно верно, да. Я подтверждаю: там всё это. Более того, я обычно так и завтракаю. Потому что если меня куда-то занесло в шведские столы, это означает, что мне потом надо будет полдня мотаться по разным делам. Надо плотно завтракать.

Кроме того, они любят употреблять пудинги. Причем пудинг — это один из самых странных с точки зрения русского видов еды. Просто потому что, например, между рождественским пудингом, между черным пудингом и между йоркширским пудингом нет вообще ничего общего. Я не понимаю, почему они все это называют пудингом.

А вот для американца пудинг — это такой вроде нечто среднее между творожным и желейным десертом. Что-то такое. Или нечто вроде того, как у нас творожную пасху делают.

Пудинг с изюмом, когда моряки требовали в «Острове сокровищ».

Например, йоркширский пудинг — это такие кусочки кляра. То есть попросту жареного теста, которое жарится в масле. А черный пудинг — это кровяная колбаса. То есть вообще ничего общего.

Да, почему-то и то и другое — пудинг, хрен его разберет. Это какие-то, видимо, очень… Надо быть англичанином для этого.

А еще у них самый популярный фастфуд — это fish and chips.

Да, есть такое. То есть это нечто вроде рыбных палочек или вообще жареное в кляре рыбное филе. И с ним то, что называется картошкой фри. Каковую картошку, например, америкосы называют French fries, и тут любой бельгиец тут же выхватывает Browning или FN FAL и грозит его убить, потому что это вообще-то бельгийское изобретение, а не французское. А англичанам это всё пофигу, они это всё называют чипс. В то время как чипсы в нашем понимании, которые у американцев chips, они называют crisps, то есть хрустяшки.

И вообще для них характерны разные местечковые названия. Они говорят не mashed potatoes, как американцы, про пюре, а как-то там по-своему. Представьте, если бы у нас говорили не картофельное пюре, а толченый картофель. По смыслу примерно так выходит. Я сейчас уже не помню, как они это называют.

Да, и кроме того, они очень любят гонять чай в 5 часов вечера. Настолько, что у нас даже в стране это называется 5 o’clock специально.

Я спрашивал у знакомых британцев. Они в 5 часов чай не пьют. Они пьют его либо постоянно, либо в 4 часа. Более того, у меня в офисе, например, куча чайных пакетиков, на которых написано 4 o’clock. Я по этому поводу специально с пристрастием допросил одного своего знакомого британца. Говорю: вы во сколько вообще чай-то пьете? Говорит: как захотим, так и пьем. Я ему рассказал эту байку про то, что у нас принято считать, что вы в 5 часов все садитесь всей нацией и непременно, значит, оттопырив палец, гоняете эти чаи. Он очень удивился этому. И это просто потому, что этот стереотип сформировался, когда был совсем другой ритм жизни. Сейчас у человека в 5 часов либо он еще не пришел, либо уже пришел. Не совпадает совершенно с современностью.

Зато считается, что англичане пьют чай с молоком по умолчанию. А чтобы запросить себе чаю по-нашему, надо говорить no milk обязательно. А то они тебе молока бухнут.

Не знаю, не знаю. Я что-то не припоминаю такого, никогда, когда я там был, ни от англичан, чтобы я что-то такое слышал.

Зато они, когда чай с лимоном, называют Russian tea. И даже у них есть специальные бренды Lipton и тому подобных сетевых марок, которые так и называются — Russian Tea, что добавлен в пакетики нарезанный сухой лимон. И на обертке изображено что-то, что, наверное, должно было быть куполами Успенского собора в Кремле или что-то в этом духе. Но так как с них спилили почему-то на картинке все кресты, из-за этого вид такой, как будто там внутри сидит султан и говорит: «Скушай печенье, пернатая тварь». Как-то у них странно получилось, но да ладно, простим им это.

Как смогли, думаю, так и нарисовали.

Они рисовали, видимо, со своих недавних владений.

Кроме того, у англичан на дворе всегда либо туман, либо дождь, либо сразу и туман, и дождь тоже. Насчет дождей они говорят, что да, бывает с дождями. Но вот про туманы их бесит, как говорят в foggy Albion. Потому что никаких туманов у них там реально нет. То, что было принято за туманы когда-то давно, — это был просто индустриальный смог в Лондоне. И даже специально его сравнивали с гороховым супом. У них просто горох желтый, а не зеленый, как у нас. Вот поэтому такое было словцо. Поскольку вся индустрия уже распилена, продана и уехала в страны третьего мира, поэтому и смога тоже нет, и туманов тоже.

И все англичане, разумеется, должны быть одеты с иголочки либо в двубортные костюмы, либо в твидовые пиджаки с кожаными заплатами на локтях. И этот образ настолько всем понравился, что он стал ассоциироваться с оксфордскими или кембриджскими профессорами. И поэтому считается стереотипным таким прикидом преподавателя. И даже в «Симпсонах», когда Гомер стал преподавать чего-то там, он решил сделать себе такой пиджак, но не понял, что это должен быть твидовый пиджак и кожаные заплаты. Ему сказали, что он просто испортил пиджак, а тот говорит: «Два пиджака», — и показывает тот, из которого он вырезал материал для заплатки.

Такое действительно есть — твидовый шик. Но он на самом деле используется сравнительно редко. Потому что типичный англичанин, если вы ему начнете рассказывать эти стереотипы, распространенные у нас в России, которые все в основном из художественного фильма про Шерлока Холмса, скажет: элементарно, на самом деле у них там всё значительно проще. Типичный английский городской житель одет будет в спортивный костюм. На голове будет иметь кепку какую-нибудь. Никакого там особенного снобизма, аристократизма у них нет.

Вот, например, что об этом писал один из авторов газеты «Exile». Он, когда работал у нас в России, наслушался таких стереотипов про это и даже написал целую статью про то, как там выглядит реальный англичанин. И он говорит, что типичный англичанин — это чав.

Он рассказывал, что по вечерам бухую Британию можно наблюдать во всем ее великолепии. Люди швыряются пустыми бутылками, по улицам ездят полицейские патрули, от магазина ковыляет группка жирных девиц в мини-юбках, они грязно ругаются, пьют из горла дешевую бормотуху. Их пухлые бледные ляжки быстро краснеют на промозглом ветру. Вокруг рыскают шайки парней. Все до единого одеты в Burberry. Это как в Adidas, только в Англии. Они ищут малейшую возможность ввязаться в драку.

В общем, ничего хорошего он не пишет. Про какие-то дешевые наливайки, про спортивные костюмы, специфическое поведение и тому подобное. Так что типичный англичанин слабо отличается от типичного соотечественника. Там, где у нас быдло, там у них быдло. Где у нас орут «Тагил!», у них набивают себе на плечо «Челси» и обзывают своих детей как-нибудь по-дурацки. Дочь тоже называют Челси — в честь родного района. У нас, по крайней мере, район называется так, что дочерью или сыном назвать нельзя. Крылатская Петрович, Строгино Ивановна и тому подобное.

Правда, этот же автор, когда заканчивал статью, говорил, что, с другой стороны, если от чавов отвлечься и посмотреть на британских аристократов, некоторое время с ними провести, то вы немедленно сделаете себе татуировку England на всю руку, женитесь на жирной шлюхе с серьгами размером с луну и родите с ней трех детей, назовете их Челси, Шардоне и еще как-то там. Потому что, с его точки зрения, аристократы еще хуже, чем простой английский народ.

Тем не менее, надо сказать в защиту английской культуры, что в изрядной мере роком и панком мы обязаны именно им. Потому что всевозможные Beatles, Sex Pistols и еще огромная орда народу — они все оттуда. Если бы не они, то мы бы не имели той современной музыки, которую мы с вами любим и знаем.

Еще есть популярный штамп про то, что они со своими фунтами, шиллингами, полукронами и тому подобным. Но этот штамп в 70-е годы приказал долго жить.

Почему?

Потому что они поменяли денежную систему свою, сделали ее более понятной, чуть-чуть более логичной. Теперь есть фунт, есть 100 в нем пенсов. И все эти головоломные системы с перемножением гиней на кроны — это всё уже в прошлом давно.

Зато у них остались праворульные машины и левостороннее движение. И они сумели это растащить по разным другим странам. В Гонконге тоже так же.

Извините: правые рули, левостороннее движение. Я когда играл в Sleeping Dogs, я постоянно матерился. Я-то привык во всяких GTA, что там едешь по правой стороне и едешь, а тут, блин, Гонконг, и ехать надо по левой стороне. Я первое время постоянно врезался во всех, начиная ехать не так.

В художественном фильме «Евротур» этот момент подчеркнут, когда даблдекер, на котором едут фанаты «Манчестер Юнайтед», когда приезжает во Францию, продолжает ехать по левой стороне и бибикать всем едущим, а те едут не по той стороне.

Сами англичане имеют целую кучу объяснений, почему у них так, а не этак. Мы это сейчас здесь цитировать не будем, но факт тот, что отказываться они от этой системы не собираются.

Да, и не только они, собственно. Как Домнин правильно заметил, они растащили по разным странам. Я решил уточнить, по каким именно. И действительно, такие бывшие британские колонии, как Австралия, Новая Зеландия, Индия, Пакистан, кстати, Непал тоже, и даже Бангладеш — это всё, что бывшая Индия, — а также ЮАР и сопредельные страны, они все левосторонние. И внезапно Япония.

Да, и Япония, да. Япония и Таиланд, кстати говоря, тоже.

Я думаю, что Таиланд скорее у японцев набрался, он был сателлитом. А японцы, да, набрались у англичан, потому что они вообще много чего у них набрали: флот, промышленность, всевозможные идеи.

Да, и, разумеется, черные кэбы. На самом деле кэбов в Англии можно найти самых разных, в том числе и вполне привычных желтеньких нам. Но вот я когда в Лондоне был в 90-е, там действительно был такой кэб. И я там сидел на таком откидном сиденьице внутри. У них там есть сиденье пассажирское, как у всех, а вот к сиденью водителя сзади приличное еще такое откидное сиденьице, как раз для того, чтобы детей сажать.

Сейчас, разумеется, эти кэбы давно запрещены, потому что они не укладываются вообще никак в современные стандарты, в том числе безопасности. Вот это сиденье нос к носу в случае аварии приведет к тому, что вы друг друга поубиваете. Так что да, сейчас у них кэбы в Лондоне поменялись, но они всё-таки черненькие и такой примерно похожей формы.

Еще в Лондоне есть королевские гвардейцы в красных мундирах и черных медвежьих шапках, с которыми все норовят фотографироваться. А некоторые некультурные туристы норовят над ними всячески измываться, потому что считают, что им устав запрещает вообще шевелиться. Так вот, как некоторое количество туристов с низким культурным уровнем узнает ежегодно, не запрещает. Вы можете нагуглить немало видео, где излишне распоясавшимся гражданам тут же пробивают в рыло, от чего те падают и перестают временно подавать признаки жизни. Так что да, это, что вы думали, никакие гвардейцы такого не потерпят.

Еще у англичан есть свой особый юмор. С одной стороны, это юмор, который констатирует очевидность смешным образом или основан на комическом непонимании. Как вот мы с тобой видели в учебнике английского, который я с тобой таскал к тебе на дачу, где была карикатура из Punch. Мужик в ресторане ест суп, и рядом с ним официант стоит, глядит в окно и говорит: «It looks like rain». Мужик с супом говорит: «It tastes like rain, too». То есть один говорит про дождь за окном, а мужик относит это к супу, который похож на дождевую воду как видом, так и вкусом.

Но помимо этого странного, а также любимой шутки моего отца про «No money, no funny, sunny. Hell is set to get dead», там есть такие глыбы современного юмора, как труппа «Монти Пайтон», отсылки к скетчам которых можно, например, в современных играх просто ходить, и они будут на тебя налипать, пока ты в них играешь. Простейший пример — это, скажем, Crusader Kings, где постоянно цитируется «Монти Пайтон и Святой Грааль». Или вот в четвертом Fallout была отсылка с роботами, захватившими музейный корабль и желающими отправиться в плавание. Это про каких-то там офисных работников, захвативших офис. Я не помню, чем там кончится, потому что, по-моему, было вступление, и оно было так, для красоты. Но это тоже скетч из «Пайтона».

Можно вспомнить и покойного Бенни Хилла, который был типичным грустным клоуном. То есть он всячески веселился и похабничал на камеру, у него там юмор был довольно злобный с точки зрения и всё время включал приставания к женщинам. Но в жизни Бенни Хилл был такой человек, во-первых, застенчивый с женщинами, во-вторых, страшно скупой и такой одиночка. Он жил в какой-то гнусной хрущобе, пил какую-то бормотуху и питался какой-то дрянью. В таком виде его через полнедели после смерти и нашли. Умер в кресле.

Допился.

Допился. Да. И кроме того, разумеется, также покойный сэр Терри Пратчетт, который хорошо, что умер и не видит, что сейчас делает BBC America с сериалом про Стражей там. Это ужас. Юмор у сэра Терри, да, такой весьма британский. Вот, например, тот момент из книжки «Патриот», которая Jingo в оригинале. Он там не только троллит воинственные британские газеты XIX века, которые нас воевать всё хотели, он там еще и лицемерие геополитики подсвечивает. Когда там спорный остров, к которому жители Анк-Морпорка стремились, чтобы проявить свою смелость и жажду открытий, и куда местные псевдоарабы ехали из жадности и подлости… А, нет, извините, я перепутал местами абзац. В общем, сэр Терри, конечно, был глыбой. Так что современный мировой юмор во многом тоже относится к британскому. Это не только странные малопонятные шутки про дворецких и аристократов.

Кстати, про аристократов и дворцы. С ними всё тоже не слава богу. Вот последний художественный фильм Гая Ричи как раз подсвечивает эту проблему. То, что половина любого аристократического наследия, на самом деле относится и не только к ним, но просто с ними это наиболее ярко заметно, отходит к казне. А все эти дворцы и имения прожирают столько денег, что к ним не случайно в старину прилагалось еще пять деревень окрестных, которые должны были всё это обеспечивать: конно, людно, оружно и всё такое. А тут получается, что тебе фактически навязывают национальный парк с музеем на твою голову, который ты должен еще и сам содержать. Это зачем? Так что быть аристократом в старой доброй Англии — это такое сомнительное удовольствие.

Честно говоря, я вот за Джона Сноу, который таки женился на Игритт, я немножко волнуюсь. Но, правда, он-то женился не на английской аристократке, а на шотландской. На дочери какого-то там кланс-лидера, вождя некоего.

Да, но, как я уже упоминал, помимо аристократов в Англии есть еще и футбольные хулиганы. Которые, как известно, просто зверски злобные, устраивают погромы. И, кстати, один раз доустраивали до того, что всю вторую половину 80-х еврокубки проходили без английских клубов. Запретили им там появляться.

А потому что, да, сразу приедут чавы в Burberry и начнутся.

«Отнимай у лягушатников!» — уже бегут фанаты «Манчестер Юнайтед».

Типичный футбольный хулиган — это не вот эти персонажи, которые у нас тут ходят, молодые совсем, а там такие довольно солидные дяденьки уже. Что заставляет их продолжать вести такой образ жизни, я теряюсь в догадках, честно говоря.

К Англии примыкают и Шотландия с Ирландией, в которых тоже есть своя порция стереотипов, которые, наверное, даже более нелепы.

Как зовут типичного стереотипного шотландца?

Что-нибудь с Мак.

Мак — это понятно, а вот имя?

Это либо Нед, то есть местная разновидность сокращения имени Эдвард. Они почему-то Ned всегда сокращают. И, между прочим, аналог чавов в Шотландии так и называется — neds. А Джон они обычно сокращают на Jock. И вот у Терри Пратчетта, где много джоков, там это такая пародия на Шотландию. Кроме того, у них есть еще характерное имя Хэмиш, из-за чего доктора Уотсона многие записывают в шотландцы.

Кстати, да, у него среднее имя.

Потому что, да, он J. H. какой-то. При этом он Джон H., а жена его в одном из произведений называет Джеймс. Это может, конечно, просто в пылу написания вкралась ошибка, но есть мнение о том, что он именно по второму имени Хэмиш. А Хэмиш — это местный аналог Джеймса. С этим вяжется и то, что он такой военный врач — это как раз для шотландцев характерная карьера. Ну и то, что он, по предположению, такой здоровый мужик, плотный.

А как зовут типичного ирландца?

Как?

Разумеется, Патрик.

Логично.

Кроме того, для них есть характерная кличка — Mick. Это, видимо, относится к тому, что они имя Майкл на свой лад как-то там переделывают, я уже забыл как именно. Ну и, кроме того, видимо, к бесконечной фамилии на Мак тоже это наложилось. Поэтому, конечно, Мики — это именно ирландцы.

Так вот, хаггис, который я тут упомянул, — действительно такое странноватое блюдо шотландской кухни. То есть потроха, каша, и всё это, значит, в бараньем желудке готовится. Вареное, по-моему, оно.

Да, варится.

И есть даже продающиеся в магазинах уже готовые наборы, где всё уложено уже. Надо только прийти домой и сварить. И даже англичане говорят, что хаггис — это какое-то странное блюдо, и есть его не очень хотят.

А ирландцы вместо этого готовят ирландское рагу. Там обязательно баранина, лук-порей, картошка и всё остальное, что удалось найти. Всё туда валится, и получается такое серо-склизкое ирландское блюдо.

Шотландцы тоже любят разнообразные рагу. И как раз вот stew не случайно звучит как-то вот так, на кельтский манер, по-английски. Потому что это именно характерное для кельтских народов блюдо.

Ну и, разумеется, они все любят бухать. Причем, в отличие от англичан, которые жрут пиво и джин, они пьют что?

Виски.

Шотландцы — шотландский, с дымком. Ирландский — мягкий и более светлый по цвету. Интересно, что вплоть до 80-х годов прошлого века в Англии, за пределами Лондона, Манчестера и прочих крупных агломераций, найти виски было малореально.

Да ладно? Серьезно?

Джин — да. Ром — да. Некоторые виды бренди — да. Виски — нет.

Вот потому что даже сейчас, честно говоря, в Москве, судя по тому, что я общался где-то год назад на эту тему, мы посравнивали и пришли к выводу, что в Москве нормальный виски найти проще и даже дешевле, чем где-нибудь там в Манчестере том же самом или в Ливерпуле.

Поразительно.

Да, вот как-то так. А в Шотландии наоборот. Там как раз с виски полный порядок. Всё есть сразу на любой вкус. Но, конечно, пиво и шотландцы, и ирландцы жрут только так. И не случайно они даже в Ирландии день святого Патрика умудрились превратить в пьянство. Но зато этот день сразу к нам перекочевал, потому что у нас тоже любят прибухнуть.

Какой цвет волос у типичного шотландца или ирландца?

Рыжий, очевидно.

На самом деле среди ирландцев и шотландцев рыжих примерно столько же, сколько вообще во всей Британии. То есть больше, чем у нас, скажем прямо. Больше, чем у нас в целом. Потому что если ты поедешь в Удмуртию, то там рыжих найдешь больше, чем в Британии когда-либо было вообще. У нас в Удмуртии рыжих каждый третий.

Сейчас какие-то наши слушатели из Удмуртии удивленно стали друг на друга смотреть.

Довольно много из них, наоборот, настоящие брюнеты. Это так называемый black Irish или black Scottish. Считается, что это наследие пиктов. Пикты были как раз маленькие и черненькие. Рыжина скорее не кельтская, а от понаехавших скандинавов. Их довольно много приезжало в Ирландию. Где сейчас Дублин, там был Dubh Linn раньше. Он, собственно, и построен этими понаехавшими. И в Шотландии довольно много всяких фамилий типа Anderson, типичных для Скандинавии, или McSweeney. Понятно, что Sweeney — это тоже ни хрена не английское имя и не шотландское. Так что да, там довольно много черноволосых всяких граждан.

И одеты они во что?

В килты какие-нибудь.

Одеты в килты. И каждый килт раскрашен так, чтобы было видно, к какому клану он относится.

На самом деле большинство килтов не носят. В Ирландии их не носят вообще, кроме как на всякие национальные праздники.

А, всё-таки на праздники носят.

Да. В Шотландии носят в основном на всякие мероприятия. И там некоторые энтузиасты так ходят просто по приколу. У нас тоже много кто в чем ходит. У нас в Москве тоже можно найти граждан в килтах, на День святого Патрика вижу регулярно. Они, правда, все такие здоровые лоси, что, мне кажется, они могли бы хоть голыми ходить — никто бы им слова поперек не сказал.

Насчет цветов и кланов: вы учитывайте, что вплоть до XVIII века, когда эти самые килты вообще запретили, окрашивание их либо вовсе не велось никак, ходили в серых, либо красили в синий, как самый доступный и дешевый. Были некоторые особо праздничные килты, которые красились в цвета местности, а не клана. Но их носили на праздники, потому что тогда красители были растительные, очень слабые, быстро выцветали и на солнце выгорали. Поэтому это всё лежало где-то в кладовках. И только в XIX веке, когда их опять разрешили, вот тогда-то все и побежали наперебой регистрировать, что у нашего клана такой тартан, а у нашего — сякой. Чего реально не было никогда. Это всё такой сравнительный новодел.

А на голове у них обязательно берет с помпоном такой, а в руках волынка.

Да, волынка тоже. Между прочим, все эти прекрасные вещи, все родом из Ирландии. Что килты, что береты с тартанами, волынка тоже, и гольф, кстати, оттуда же. Шотландцы, потому что это местные пикты, а также кое-кто там еще по мелочи, в сочетании с приехавшими из Ирландии скоттами, которые, собственно, назвали местность в честь себя любимых.

Носят на головах, значит, берет тоже в клановых цветах всяких этих, и имеется помпон такой. Его называют tam o’shanter, хотя раньше его называли не так. Его называют так в честь какого-то стишка популярного, где он упоминается. То есть это имя и фамилия на самом деле.

Под волынки лучше всего плясать джигу и другие степ-танцы. Все стоят рядком и отбивают ногами задорную чечетку, держа руки в боки или сложив их на груди. Часто это можно делать на столах. Я подозреваю, что пьяные пляски на столах — это и есть главная причина такого распространения степ-танцев у веселых кельтов.

Еще у шотландцев есть такой стереотипный образ скуповатого, жадноватого такого хуторянина. Из-за этого, например, в мультике про Шрека он говорит шотландским акцентом, при том что актер ни хрена не шотландец.

Да, и тут надо сказать, что немалое количество британских экономистов, которых мы считаем британскими, на самом деле шотландцы. И во всяких этих художественных произведениях, если какая-нибудь экономка упоминается, то это обязательно будет какая-нибудь шотландская тетка или мужик какой-нибудь.

В Британии из-за этого такое положение: шотландцы говорят, вот когда там какие-нибудь достижения, то это обязательно английский какой-нибудь герой, а как там какая-нибудь резня или геноцид — начинается «британский». Типа не только мы, это еще и не виноваты. Что-то хорошее — так что-то не вспоминают про шотландцев ничего.

Да. В общем, где Британия, там и Франция, с которой у них вечная какая-то дружба-вражда уже тысячелетие с лишним.

Как зовут французов вообще все?

Лягушатниками.

Лягушатнички, да. При том, что на самом деле лягушек они… Нет, лягушек там отведать можно, я лично это делал несколько раз. Сколько я там был, столько я, наверное, ел этих лягушек. Но это просто такая для туристов, что ли, экзотика. То есть они иногда тоже едят, но это дорого. А на вкус, честно говоря, как жирный цыпленок молодой. То же самое абсолютно.

Это они подхватили довольно недавно, в XIX веке, у вьетнамцев. Во Вьетнаме лягушек можно хотя бы обожраться на базарах. Покупай корзинами и ешь. Там этого добра полно.

Да, там едят всё подряд. Но вот совершенно пренебрегается тем, что французы едят улиток. Ты вот ел улиток?

Я ел. Улиток вот не припомню.

Я ел. Виноградная улитка ест их виноград, а французы в отместку едят ее. Так что да, запеченных в блинчики-крепы улиток там можно поесть. Кроме того, они вообще очень любят всевозможную морскую живность: и устрицы, и креветки, и лангустины, и всякие раки — речные, морские, всякие тоже лангусты. Мне устраивали банкет небольшой, когда я там был в позапрошлый раз. Там как раз мне каких-то здоровенных креветок размером с рака притащили. Вкусных, под пиво.

Кроме того, они обязательно должны есть круассаны и багеты.

Ну да, есть такое. Круассаны они жрут довольно много: с кофе, с какао на завтрак. Круассаны просто, круассаны с фруктовой начинкой, с шоколадной начинкой. И в багеты они…

Вот я когда был в Лионе, я думаю: эх, сейчас по дороге на работу позавтракаю. Чуть там с голоду не подох в итоге за день. И позавтракал я в местной boulangerie, то есть в булочной. Выглядит следующим образом: там всякие булки. Ты тыкаешь в булку, говоришь, что тебе туда положить. Они тебе делают сэндвич, заворачивают в бумажку и выдают. Пришлось обходиться так.

Я сам к багетам не очень, потому что они уж очень хрустящие, на мой взгляд. Я предпочитаю всё-таки хлеб чуть поплотнее. Такой, чтобы не воспринималось, как будто я осколочную гранату жую.

Ну и, разумеется, они употребляют странные виды сыра, которые страшно воняют не пойми чем, плесенью какой-то еще ей покрыты. Но французы их едят.

И внутри даже плесень, скажу тебе по секрету. Мне эту самую плесень периодически привозит моя подруга Женя из Питера. Она как раз очень котирует и каждый раз меня угощает, наставляя, как именно есть и с чем конкретно этот сыр. Без нее я бы вообще никогда в жизни этого не понял. Я предпочитаю сыры попроще: сулугуни, российский, осетинский — и хорошие. А французы вот не так. У них там всё с многолетними традициями.

И всё это запивается чем?

Винищем, естественно.

Винищем, да. Удивительный факт, что французы пьют вина много, а при этом алкоголиками не являются. Как так у них это удается? Англичане им завидуют просто страшно.

Для понимания: для французов, вообще для средней французской семьи, в порядке нормы является выпить бокал вина, например, уже за обедом. И наливать будут даже тем, кто у нас, например, в Российской Федерации считался бы несовершеннолетним. То есть это вполне в порядке вещей. При этом они, по-моему, даже разбавляют время от времени это вино.

Слушай, я вот ни разу не видел, у меня противоположное впечатление. То есть мы с ними заехали в ресторан. Мне говорят: вот этот вот мужик в свитере с высоким горлом — он подводник. Так что он, если вино не по нему, он просто сразу бутылку швыряет в стену. Я думаю: блин, почему у меня всегда такие странные партнеры? В общем, принесли бутылку. Вроде как нормально всё пошло, ничего.

То есть он еще не швырнул, да?

Да. Но только я чувствую, что я за ними не угоняюсь. Они что-то наливают, наливают. Чувствую, что меня сейчас заберет с этого всего. Я говорю: ребята, вы учитывайте, что…

Надо понимать здесь, что вино обычно крепче пива. То есть для вина 12–15% — это вообще вполне себе норма. А пиво у вас, условно говоря, 5–6 в среднем по больнице будет. То есть уйти с двух бокалов вина — это даже вполне себе, не сказать что сильно удивительное событие. Особенно, думаю, для тебя.

Да. Так что я в следующие разы всем говорил, что я буду только пиво. Потому что подливать его они не могут. Вот и всё.

Нет, пиво у них тоже есть, надо сказать. Я бывал, но я пиво пил какое-то всё бельгийское каждый раз. У них нормальное пиво есть как раз в тех регионах, которые на границе с Бельгией, или, собственно, бельгийское. То есть пиво они тоже не дураки выпить. И, собственно, варить они его умеют только там, где непосредственно рядом с Бельгией. Там климат, видимо, подходящий.

Вероятно, да. То есть в других частях, мне было доложено, пиво у них не очень. В основном по вину они.

Кроме того, французы все красавцы и красавицы, все одеты как иконы стиля, все романтичные и галантные, все при этом темпераментные, и даже язык у них такой, знаете, язык любви. Как говорил мне один мой французский друг: «We invented love».

Вот именно так и говорил.

Да, именно так и говорил. Сохранилось высказывание императора Карла V, священно-римского и испанского тоже, о том, что он, поскольку император очень сильно мультиязычной державы был…

Он вообще изначально испанский император был.

Да, он говорил на всех языках. И когда его спросили про то, что он, помимо испанского, говорил, он сказал: я говорю по-французски с дамами, по-итальянски с мужчинами, а по-немецки со своей лошадью, когда ругаюсь на нее, что плохо везет.

В общем, я не знаю, честно говоря, про всякую эту томность и любвеобильность. Я видел там людей нормальных. Некоторые были одеты хорошо, со вкусом. Видел мужика в цилиндре — сразу перестал себя ощущать странно выглядящим в шляпе. Мужика, причем молодого, по-моему, даже чуть-чуть моложе меня. Видел людей, играли в бридж. Это чудовищно.

Домнин, ты в Лионе его видел?

Нет, в Париже.

А, в Париже. В Лионе там что-то с высокой модой. В Париже там что угодно может быть.

Кроме того, обращает внимание на себя то, что французы говорят по-английски нормально. Вот я не знаю, где берут все эти слухи про то, что не говорят. Мне попался не говорящий только Рафик. Это был таксист в Лионе. Опять же, в Лионе я понял, что ничего хорошего меня не ждет сразу, так что я не удивился. А в Париже все нормально говорят по-английски, куда я ни сунусь. Я там в куче заведений был, везде хорошо говорили по-английски, и меня хвалили за то, что я хорошо говорю по-английски. Видимо, они привыкли к чудовищным акцентам и тому подобному, так что я был очень приятным исключением.

Я тебе так скажу: из моего опыта французы из, скажем так, западных европейцев говорят по-английски довольно скверно в среднем. Но исключений немало, потому что очень немалое количество людей едет, например, работать после универа в Великобританию. Потому что Великобритания, Лондон — это финансовый центр. Люди с образованием в финансах, в экономике, в менеджменте едут работать в Великобританию, или просто там, не знаю, поучиться год по обмену и всякое такое. И вот люди, которые оттуда приезжают, действительно очень хорошо говорят по-английски.

У меня есть один приятель Арно — он говорит по-английски с британским акцентом. То есть он говорит настолько хорошо по-английски, что ты не догадаешься, что он француз. Ну а есть еще один приятель, Винсент. Он, когда я с ним познакомился, говорил по-английски очень-очень скверно. То есть сразу было понятно, откуда он. Но вот за два с половиной года нашего знакомства, ну, собственно, он жил в Швеции, да, он стал, на глазах я его стал лучше понимать. Третий пример — товарищ по имени Corentin. То есть Carentin пишется. Вообще совершенно. Якобы бретонское имя. Он говорил по-английски так… Я с ним на нескольких пересекался мероприятиях. Он говорил по-английски так, что я понимал каждое второе его слово только. То есть он так говорит, с таким просто невероятным, что называется, thick accent. И я вот сижу его слушаю, я просто восстанавливаю смысл того, что он пытается сказать, исключительно из контекста.

Половину угадывая.

Да, половину угадывая. Его было понять решительно нельзя.

Мне французы жаловались на бретонцев, что они по-французски говорят примерно так же. Потому что они как бы понаехавшие на полуостров, так называвшийся Арморика, из Британии как раз. И они до сих пор такие. Они как бы считаются за местных ирландцев. То есть упрямые, сварливые, агрессивные, много бухающие и много о себе думающие.

Да, да. У них собственный язык — бретонский. Более того, я вот собираю книжки «Гарри Поттера» на разных языках. И «Гарри Поттер» есть даже на бретонском языке. То есть он настолько крупный.

Ну и да, это, по-моему, если мне не изменяет память, родственный, собственно, валлийским языкам. То есть это то, что говорят в Wales. А корниш — они как бы просто по другую сторону залива живут. Как раз напротив, им удобно там.

Да. Сели и поплыли.

Да. И при этом у французов такая довольно заметная разница по внешним типам. То есть персонаж из Нормандии, персонаж из той же Бретани, из Эльзаса и Лотарингии. Я, например, знаком лично с Жаном-Франсуа. Я говорю: слушай, да хорошо же говоришь по-немецки. Он говорит: а я преподавал немецкий, потому что я из Эльзаса-Лотарингии. И выглядит он как немец: он светловолосый, светлоглазый, такого типажа скорее среднеевропейского. А вот, например, я знаю франкоязычного швейцарца — вот он выглядит скорее средиземноморским типажом. Черненький такой.

Вы можете видеть, например, между Жераром Депардье и Жаном Рено разницу какую. Потому что Жан Рено — отчетливо средиземноморский персонаж, он играл итальянцев неоднократно. А Депардье вписывается даже в новых, так сказать, соотечественников своей физиономией. Он такой вот, почему его, собственно, позвали играть Обеликса, потому что у него такая ультрагальская наружность.

Да. Кстати, да, вот ты об этом сказал, я тоже стал думать: из всех моих знакомых, которые, собственно, французы, примерно 50 на 50. Половина вот такие чернявенькие, а половина выглядит как более северные европейцы, немцы какие-нибудь там, я не знаю.

Этот южанский типаж они, в память о персонаже Жюля Верна, называют Паспарту.

Паспарту?

Да. Потому что там был Паспарту такой в «Вокруг света за 80 дней». Вот там был такой стереотип — пронырливый, близкий к итальянскому типу.

И, разумеется, Париж считается мегастолицей. Хотя, честно говоря, им бы прибрать и помыть там — вот было бы тогда очень хорошо. Японцы часто страдают от парижского синдрома, когда у них примерно такое, знаете, впечатление Парижа, как у нас у всяких веабушных граждан про Японию. Что там всё такое утонченное. Для нас это, конечно, странно, но вот японцам почему-то вот так.

Зато в Германию все, кто едут, в общем-то, ничего излишнего не ожидают. Про Германию стереотипы такие же, как и сама Германия: практичные и приземленные.

Как зовут типичного немца?

Не знаю. Фриц? Ханс?

Фриц называют, да. Или Ганс, да. Это, конечно, Hans правильно, сокращенное от Johannes.

Да, да, да. То есть Иван просто местный.

Но вот именно Фриц почему-то из-за того, что был такой Фридрих Великий. Мы про него как-нибудь поговорим отдельно. Интересный был персонаж. Его называли старый Фриц. И вот теперь как бы Фрицами, Фридрихами зовут многих. Поэтому оно как-то стало вроде национальным.

Если хотят оскорбительно назвать, то англичане могут сказать либо Hun. Это как бы и отсылка к имени Hans, и пишется как «гунны». То есть имеется в виду, что это какие-то там непонятные варвары. Хотя к гуннам немцы вообще никакого отношения не имеют совершенно. А еще могут употребить слово kraut. По-немецки Kraut — это капуста.

Как в Вене.

Да, по-моему, да. И вот когда именно хотят сказать: немец, убирайся в свою Неметчину, они говорят: «Hey, kraut, go back to krautland».

Да, капусту немцы действительно любят: и кислую, и жареную, и тушеную, и свежую, и всякую. Кстати, кислую капусту есть полезно для здоровья. Не вижу ничего смешного в этом.

Витамин C содержится.

Да, полезно на зиму как раз. А капустой одной не наешься. Немцы едят очень много колбас и сосисок всевозможных. У них чего только нет: всякие bratwurst, kaiserwurst, какая-то там еще wurst.

Weißwurst.

Да, да, есть. Короче, у них с колбасами полный порядок. От этого даже раньше было — колбасниками их называли. Были в царской России всякие шуточки про «немец, перец, колбаса, кислая капуста». Всё, что они едят, перебиралось. Их так и дразнили.

Да, с сосисками и колбасами у них хорошее и то и другое. Гораздо лучше, чем то, что у нас. Вот Дмитрий Пучков, который Гоблин, он не даст соврать, потому что он жил там. У них ГДР-ка была маленькая, и он потреблял тамошние сосиски. Когда он вернулся в Советский Союз, понял, что здесь жрать сосиски просто невозможно. И это, обратите внимание, не современные неизвестно что, а типа по ГОСТам и тому подобное. Даже советский ГОСТ по сравнению с гэдээровским ГОСТом совершенно не тот.

С другой стороны, у них были и такие колбасы, которыми можно гвозди забивать. В Первую мировую они солдатам давали такие колбасы в качестве сухпайка. Чтобы их съесть, надо было, не знаю, на очень маленькие кусочки их нарезать. И тогда что-то это будет есть. Глодать ее надо было, как кость.

Зато она годами вообще висела. Хрен бы что случилось с ней.

Ну и, разумеется, немцы пьют очень много пива. Причем самое крутое пиво варится где?

В Баварии.

Вот скоро 9 Мая я буду опять по своей ежегодной традиции пить баварское пиво. Как дегенераты всевозможные, утверждающие, что лучше бы проиграли Гитлеру и пили бы баварское. Я не понимаю, кто им не дает пить баварское. Пей баварское. Свободный рынок.

Кстати, хорошее пиво, мне очень нравится. Как-то, знаешь, походу в Европе вот такая центральная Европа — Чехия, Бавария — умеют они там пиво делать.

Ты, причем, будешь удивлен, но Бавария изначально была скорее винодельческой провинцией в составе Священной Римской империи.

Что, в принципе…

Она на юге, она с Австрией граничит. И там всякие рислинги делали и тому подобное.

Так там и до сих пор делают.

Сейчас там немножко вектор сменился. Рислинги теперь больше делают к западу. Вот где Франция, там вот это.

Да, Страсбург.

Страсбург, да-да-да. И Штутгарт.

И где делали именно пиво, прям тру-пиво, — это внезапно Саксония. То есть это ГДР был.

Северное.

Да, это северо-восток, это ГДР был. На границе с современной Польшей. И вот почему-то считается, что у них исторически именно тру-пивная столица — это Саксония.

При всем при том, что Weihenstephaner, да, по-моему, считается самой вообще старой пивоварней чуть ли не в Германии. И он находится вообще-то в Мюнхене.

Ну да, просто считается сейчас, что много документов о пивоварении и стандартах дошло до нас именно не из Баварии. И поэтому теперь сместилось восприятие. Но в любом случае в Баварии пиво отличное, в Саксонии тоже хорошее, наверное, попробуем.

Так что да, пиво они любят и пиво пьют довольно… Вообще, кстати, все, которых мы сейчас перечислили, они по стандартам, например, Дании — страны алконавтов. Потому что в Дании употреблять алкоголь в субботу считается допустимым. В воскресенье так-сяк, уже завтра на работу. Выпивающие стакан вина за обедом по будним дням в Дании воспринимаются странно.

Да. Везде пишут, что там у них какой-то такой…

Вот что, Домнин, я не так делал-то, когда в последний раз в Копенгаген ездил? Пил я там пивище.

Опозорил нас теперь.

Но тебя-то, видимо, решили, что ты приехал из России. Вот и жрет тут.

Приехал швед, жрет тут. Они там дикие, наверное.

В Германии, как и во Франции, все потребляют только так и при этом до скотского состояния никто не напивается.

Ну да. Это, кстати, характерная черта стран, которые регулярно имеют контакт с выпивкой. То есть люди знают, сколько они могут выпить и где им нужно останавливаться. И что нужно делать после того, как они, соответственно, дошли до этой черты. То есть мои, например, немецкие, немецкоговорящие друзья и франкоговорящие друзья прекрасно понимают, когда во время вечеринки мы сидим, пьем вино, например: вот всё, я выпил столько-то вина, после этого я выпью стакан воды, потом я, может быть, немножко выпью еще вина, потом опять воды. То есть они начинают уже, так сказать, как-то дозировать потребление. Не так, что схватили бутылку и давай пять бутылок пива подряд или целую бутылку 0,75 винища выжрать. Люди понимают, что если они будут делать что-то не так, то им просто будет хреново завтра. То есть можно будет завтра вычеркивать с календаря.

Утром выпил — весь день свободен.

Да, именно так.

Так что вот у них есть традиция пивных садов. И даже Гитлер свои эти затеи устраивал начиная с чего? Он пивную кружку шваркнул об пол и заорал, так сказать: «Это путч, всем оставаться на местах».

Почему это делал в подвале, да? Где он…

В Мюнхене, по-моему, он делал.

Да, в Bürgerbräukeller. Это пивной зал, так называемый.

Вот, кроме того, о немцах говорят, что для них превыше всего Ordnung, так сказать, Ordnung muss sein. И ежели есть параграф, так немец скорее помрется, но параграф не нарушит.

На самом деле, разумеется, для немцев местами характерно небольшое жульничество, как и вообще. Я когда в Гамбурге был, увидел, что там в метро идешь, и там стоят автоматы продажи билетов, никакого контроля, турникетов — в отличие от Парижа, где турникеты, видимо, делали те, кто до этого строил линию Мажино. Какие-то многоэтажные. Там нужно сперва пройти через турникет, как у нас в автобусах раньше были, из трех палок вращающихся, потом еще какие-то дверки нужно открывать перед собой.

Чтобы не проскочили вдвоем никак.

И чтобы выйти из этого, надо пропихиваться плечом через редкостно грязные двери. В одну сторону только выпускают, на пружинах. Ужас. А у немцев там просто написано сверху: без билета вход воспрещен. И всё.

Немцы имеют пиетет перед порядком.

У датчан, кстати, метро ровно точно так же работает. Я говорил с датчанами об этом, они говорят, что ездят зайцем сроду всегда и бегают от контролера.

Да, да. Когда я в последний раз был в Копенгагене, решил ради интереса зайти в метро. Потому что я в метро не катался, а в Копенгагене интересно метро тем, что у них поезда автоматизированы, то есть там нет машинистов. Ты можешь сесть в первый вагон первого поезда, в начало поезда, и будет окно, ты будешь видеть, куда вы едете. То есть там нет кабины машиниста как таковой. Я хотел попробовать, но я не понял, как там купить билет, поэтому я никуда не поехал. Потом мне захотелось есть, и не сложилось. Но действительно, там нет никаких турникетов. То есть ты заходишь на платформу и находишься на платформе. И ты уже такой: а я уже должен тут билет иметь или еще нет?

Ну, у них проверяют именно в поездах, то есть ходят команды.

Правильно, нельзя же так оставить.

Да, да. Вот так что да.

Кстати, про французское метро нужно сказать, что там, когда ходят местные службы, они стараются смотреть, все ли у всех в порядке. Потому что я, когда ехал в аэропорт с чемоданами, заходят негры в жилетках и начинают проверять не билеты, а вот эти самые приборы всякие в вагонах на соответствие. И видят, что я с чемоданами, и говорят: вы в аэропорт? Я говорю: в аэропорт. Они говорят: вы выходите не на первой станции аэропорта, а на второй станции аэропорта.

Большой аэропорт у них.

У них две, да, у них две станции аэропорта. Аэропорт Шарль-де-Голль здоровенный, конечно.

Ну вот, да, у немцев там всё проще. Там кто едет в аэропорт из Гамбурга, те должны в первых трех вагонах сидеть, по-моему. Или нет. Факт в том, что там три вагона отцепляются и едут в одну сторону, а другие едут в другую сторону.

Ничего себе.

Да, там всё как-то так лихо придумано.

Да. Но, значит, в принципе такое есть. Немцы, в общем, действительно пунктуальны и весьма, так сказать, to the point, как говорят англичане. Деловые такие. Я с ними разговаривал — мне надо было обойти человек, по-моему, шесть разных специалистов. И у них у всех четкие рамки: вот с этой минуты и по эту минуту мы будем общаться, после этого всё, извините, мне нужно следующее что-то идти делать. Тут надо понять, что это были всё-таки врачи, которые не могут ждать, а то у них там пациент помрет всё-таки, и всё такое.

Кстати, про врачей. Кто ездил лечиться в Германию, те жалуются, что, например, по сравнению с какими-то там французскими больницами сравнимого по деньгам уровня, у немцев всё очень спартански. Если ты, допустим, в Индию в больницу прилетишь международную за свои деньги, там тебе будет и русский повар, и русскоязычный персонал, и всякие там подушки, и прогулки — в общем, как гостиница. А в Германии там исходят из мысли, что ты пришел лечиться — лечись. Если ты хочешь жить в комфорте, потом снимешь себе пятизвездочный отель и живи. А у нас тут всё без глупостей.

Справедливости ради следует сказать, что если ты хочешь лечиться в Индии, есть серьезный риск подхватить там внутрибольничную инфекцию, которая устойчива ко всем известным антибиотикам.

Ну, смотря где. В тех, где я сотрудничал, таких, по крайней мере, случаев не было. Нарекания разные бывали, но не такие.

Да. Вообще, конечно, тут еще, мне кажется, это может частично объясняться тем, что во Франции, например, медицина, если я верно помню, она бесплатная.

Я имел в виду для иностранцев.

Для иностранцев, ну понятно.

Возвращаясь к теме пунктуальных людей, у меня из анекдотических примеров: у меня тоже есть, понятное дело, немцы в друзьях. Обычно это люди, которые приходят вовремя, я вам скажу так. Это люди, которые не опаздывают. Вот все эти франкоговорящие обязательно опоздают. Если это какие-нибудь там из Парижа откуда-то приехали, полчаса задержки — это вообще в порядке вещей. И даже никто не волнуется, что они где-то опаздывают.

Немцы, мои знакомые, обычно всегда приходят. Если мы начинаем в 7 часов, они в 7:01 уже на месте с бутылкой пива в руке. Ну или там что мы делаем. То есть эти люди обычно не опаздывают.

Что мне еще в них понравилось — то, что я для эксперимента же делал: что я и во Франции, и в Германии приходил в заведение в ультрароссийском наряде, то есть в Abibas и в кожаной куртке.

Так.

Во Франции на меня смотрели странно. В Германии всем было абсолютно плевать. Все со мной ля-ля, так сказать: чего хотите, там, венский шницель, сейчас вообще сделаем как лучше, чем в Вене.

Лучше, чем в Вене, да, я только хотел сказать.

Да, разговоры со мной, то и всё. А французы только если я в костюме и шляпе. На простое быдло они как-то смотрят странно. Я так понимаю, что у них молодежь ходит в очень интересных нарядах, скажем так. Потому что у меня, например, учебник мой немецкого, по которому я занимаюсь, — там такие фотки, что… Кто-то говорил-то про панков, что это британские, да? Они могли бы быть и немецкие вполне.

Наверное, да. То есть там тоже публика одевается очень специфически. Я так понимаю, что как бы ты там ни пришел наряжен, это никого не удивит. То есть они видели всё.

Ну и правильно, на самом деле. Кому какая разница.

Еще про немцев утверждают, что у них нет чувства юмора, и они совсем не шутят.

Врут.

Абсолютно точно врут. С немцами тут такой момент, что, во-первых, они не сразу расслабляются, даже если со знакомыми. А во-вторых, то, что юмор у немцев так традиционно сложилось, он в основном про жопу.

Да ладно? Серьезно?

Ну да. То есть там такие шутки. Вот эту старую про модные когда-то деревянные накладки на икры, в эпоху Возрождения еще это было. У немцев есть известный стишок, до нас дошедший: «Эй, старик с деревянными икрами, когда за тобой приедет смерть, тебе же будет неудобно сидеть на ее коне, и ты полетишь прямо в выгребную яму». Тонкий немецкий юмор, как обычно, на высоте.

Да, Tod — это он. Der Tod. Смерть.

Как мы уже говорили, в европейских языках смерть — это мужик. Потом всевозможные шуточки. Мы с тобой, по-моему, видели, или это не с тобой было… Факт тот, что в Австрии я видел, где на багажнике была наклейка «Теща в багажнике». С точки зрения немцев это очень смешная шутка.

Если мы откроем переписку Моцарта, то обнаружим, что вплоть до середины XIX века шутки про жопу были довольно типичными для верхов общества и ничем странным не считались. Моцарт всё-таки, конечно, австриец, но всё равно.

Да, но тогда разница была…

На самом деле здесь надо вот что сказать. Мы считаем, что Германия — это такое одно государство. Недавно было два, а вот теперь стало одно. На самом деле, дорогие друзья, Германия — это очень неоднородная страна. Это фактически страна очень лоскутная. Она состоит из маленьких кусков. Вот Бавария, то, что Домнин сегодня говорил, Саксония, вот это, значит, Баден-Вюртемберг всякий разнообразный, потом прочие части — это всё очень разные страны. Это, по сути, разные страны.

А то когда кто-нибудь из депутатов начинает демонстративно на своем языке говорить, все остальные тоже демонстративно говорят на своем, так сказать, чтобы он заткнулся и перешел обратно на Hochdeutsch. Потому что если мы так все будем говорить, никто никого не поймет. Hochdeutsch для того и был придуман. Так же, как русский литературный был во многом создан в первой половине XX века, чтобы всех грамотными сделать и не разбираться с тем странным диалектом, который в данной местности есть.

Да. Собственно, родоначальником высокого немецкого считается Гёте.

Ну, как у нас Пушкин считается родоначальником литературного русского.

Именно так, ты снял с языка, я хотел этим продолжить. Много где так.

То есть это очень-очень разные страны со своими вариантами немецкого языка, со своими традициями, со своими обычаями. И, например, та же самая Бавария очень сильно похожа, она больше похожа на Австрию, чем, например, на север Германии.

Да, потому что они просто рядом находятся друг с другом.

Ну вот простейший вопрос. Как в Германии обычно на Hochdeutsch здороваются?

Guten Tag.

Guten Tag. Как здороваются в Австрии? Как здороваются в Баварии, я более того тебе скажу? Grüß Gott.

Вот, я к тому и веду. То есть у них одно и то же приветствие на двоих.

Grüß Gott, то есть типа «Бог вас». А в какой-нибудь Швейцарии говорят Grüezi.

Да. Или вот, например, такое блюдо, которое на Hochdeutsch называется Obatzter. Obatzter — это вроде литовского сыра, который в Австрии готовят. А у баварцев он называется Obatzda. На Hochdeutsch Obatzter, а они говорят именно Obatzda.

Обатцда.

Да, с ярко выраженным «да». И блюдо это скорее австрийское, чем немецкое, а в Баварии очень популярно.

Так что да, вот такая особенность.

Про север и холода мы поговорили. Давайте к югу. У нас еще две страны осталось южнее сегодня. Это, разумеется, Италия, где, как известно, под оливами все едят макароны, пиццу и пьют винище.

С итальянцами им повезло с кучей оскорбительных имен, которые для них придумали англоязычные. Потому что итальянцы понаехали в США, там для них сразу насочиняли. Их там называют словцом dago. Dago — это вообще от Diego. Оно изначально было для испанцев, но как-то переползло на итальянцев. Их называют также guinea. Guinea — это как guinea pig, морская свинка. Это как бы имеет смысл заморская свинка. Потому что Guinea — это некие жаркие земли за морем. То есть guinea — это как бы хач просто по-американски. Темнокожий, но не негр.

Есть еще, вот британцы любят, и современные американцы тоже часто употребляют, wop. Они их так называют. Это, короче, у них есть такое словцо guappo, что означает щеголь, денди. А понаехавшие в США обычно были либо сицилийцами, либо неаполитанцами. И поэтому они говорили на своем диалекте не guappo, а uappo. И вот это вот uappo как-то в wop превратилось у них.

Ну и еще есть такое Guido. Guido — это как бы такое стереотипное итальянское имя. Вот Роберт Асприн, там главному герою представляют таких стереотипных боевиков мафии в качестве помощников. Одного зовут Guido, а другого Nunzio. То есть это такой на итальянцев сильный намек. Но Guido сейчас — это не просто итальянец. Это такой, знаете, очень модный итальянец, такой метросексуал, который пользуется всякой хренью типа тональных кремов. То есть это даже не столько уже итальянец, сколько такой стиль, под них косящий. Но раньше было, да, для них словцо такое пренебрежительное.

Ну а в других, наверное, просто макаронники.

Точно. Потому что да, пасты всевозможные едят очень много. Разнообразных спагетти, спагеттони, тальятелле, каких-то там бантиков. Короче, у нас этого всего добра теперь тоже полно.

Ньокки.

Да, ньокки, клецки такие. Которые как gnocchi пишутся фактически. Хрен произнесешь их правильно, пока не знаешь, как произносить ньокки. Да, они действительно едят довольно много этого. Причем такая нация в целом не толстая.

Да, что интересно.

Разумеется, пиццу они тоже едят, но не в таких количествах — это раз. Вообще считается, что пицца у америкосов как-то идет чаще, чем у самих итальянцев. Хотя блюдо, в общем, не новое и популярное. Есть куча всяких видов, которые, например, в Америке и у нас не делают. Например, есть такая пицца alla puttanesca.

Кладут?

Оливки — это наше всё.

И, конечно, винище. Они соперничают с французами за звание главных специалистов по винищу. И действительно пьют довольно много, но при этом опять же пьяницами не считаются.

Другие напитки у них есть. Например, виноградная водка grappa. Ее тоже периодически употребляют. В «Чиполлино» у Джанни Родари было упоминание, что сеньор Петрушка, воспитывавший маленькую Вишенку, он периодически был склонен забухать за бутылочкой виноградной водки. Это вот grappa и есть.

Потом у них есть всякие аперитивы, которые полагается пить перед едой, во время еды и после еды.

Аперитивы, естественно, перед едой.

Например, какая-нибудь там limoncello, которую просто так вы пить не будете. Мне в Сицилии притащили даже бутылку лимончелло.

Да, мне тоже тащили крутую лимончелло. Я, правда, не знаю, была ли она из Сицилии. С какими-то сомнениями, скорее всего, нет.

Не, у меня именно в Сицилии.

Ну да, как-то вот так вот.

Да, тут еще много чего есть, но вот как-то с вином они больше на «ты».

Если итальянец одевается, то он обязательно ходит в узких костюмах от Versace и Dolce & Gabbana.

На самом деле итальянцы ходят кто в чем. А итальянская гопота ходит в том же самом, в чем любая другая гопота, — в спортивных костюмах.

Да, в обычных спортивных костюмах ходят. Очевидно же, если надо кого-то отметелить, спортивный костюм подходит для этого как нельзя лучше. Намного. По той же причине боевики современной итальянской мафии там тоже ходят в спортивных костюмах. Всё это гораздо проще, практичнее, дешевле и не жалко потом выкинуть.

Когда итальянец говорит, он постоянно жестикулирует. И если итальянцу связать руки, он не сможет говорить.

Такое характерно скорее для Южной Италии. Вообще, надо сказать, что Италия, как и Германия, страна сильно региональная, даже, пожалуй, сильнее, чем Германия.

Я как раз хотел об этом сказать. Дело в том, что Италия до второй половины XIX века как отдельная страна не существовала.

Ну, как и Германия, да.

То есть вообще Италия, как мы ее знаем сейчас, была объединена под эгидой Сардинского королевства.

Сардинского, извините, да.

Это был небольшой кусок ближе к северу, который потом подмял под себя всех остальных. Поэтому, естественным образом, все итальянцы, если вы возьмете крайний север и крайний юг, будут очень сильно отличаться. То есть северные итальянцы будут такие здоровенные, по большей массе лучше образованы в среднем.

Похожи кто на немца, кто на француза.

Да. А южные итальянцы будут такие ростом пониже, поменьше, вот такие чернявенькие.

Чернявенькие, носатенькие.

Да, похожи на каких-то, я не знаю, греков каких-нибудь.

Так и есть. Сицилия была изначально греческая колония, потом приехали сарацины, потом приехали норманны, разогнали этих, но как бы осталось-то.

Да, то есть они будут очень сильно отличаться. И более того, у них вот это разделение север — юг значительно добавляет масла в огонь, когда начинают какие-то социальные вопросы обсуждать. Потому что юг обычно — это очень бедные, дотационные регионы, а север — это регионы как раз донорские, где предпринимательство, производство, всё вот это. И, соответственно, бабки у них перераспределяются в стране с севера на юг. И, понятное дело, из-за этого возникают разные конфликтные ситуации.

Более того, вы можете открыть художественное произведение Марио Пьюзо про «Крестного отца». И там будет упомянуто, что в молодости этот самый Корлеоне вошел в конфликт с домовладельцем, который был северный итальянец. И там описывается, что северные итальянские иммигранты, малочисленные, не любили южноитальянских. Считали, что они гопники и так далее.

Ну, как сейчас, собственно.

Да, до сих пор. С точки зрения какого-нибудь миланца неаполитанец — это очень злой мамбет такой.

При этом итальянцы, как считается, хорошо умеют в искусство, в архитектуру, а также в производство оружия. Вот удивительно, что они исторические производители оружия. То есть миланский доспех, например, — это первые латы, собственно, европейские. Всевозможные клинки миланской стали и тому подобное.

Они, кстати, были одними из первопроходцев производства именно доспехов и оружия. Потому что они, например, первыми изобрели в Европе ковку доспеха при помощи водяной мельницы. То есть у вас доспех получался прокованный не человеком, а прокованный механизмом.

Машина.

Да, машина, которая проковывает всё очень равномерно. И получается доспех понятного качества. То есть можно быть уверенным в том, что он нигде не имеет уязвимого места. Потому что это очень стремное на самом деле явление, когда у вас доспех, а вы не знаете: вот здесь он выдерживает удар копья, а вот здесь его можно гвоздем проткнуть.

Причем если проткнет, вы даже претензии не сможете предъявить.

На что и рассчитывали оружейники.

То есть да, собственно, они были очень крутые по части производства доспехов. Самые крутые доспехи практически на протяжении всей истории производства этих самых доспехов были как раз итальянские.

Из современных можно вспомнить Beretta со своими пистолетами, Benelli со своими дробовиками. Там как бы всё из давних времен еще.

Потом в что Первую, что Вторую мировую там отметился итальянский флот. Причем отметился в том смысле, что когда это был итальянский флот с итальянскими кораблями, что-то ничего особенного не получалось. А вот когда итальянские корабли покупал кто-то другой и использовал, тогда было прям отлично.

То есть строить они умели, да?

Строить умели, пользоваться как-то… Считается, что у них причина похожая на французскую капитулянтскую репутацию. То, что они в ходе Средних веков не имели воинственного класса. То есть у них были кондотьеры, которые во многом войну скорее изображали, чем вели, собственно.

Да. С уроков мировой художественной культуры, я думаю, до самого гроба буду помнить имя кондотьера Гаттамелаты, статуя которому стоит то ли в Венеции, то ли где-то.

Так тебя научили?

Да, так меня научили, что я теперь это с содроганием просто вспоминаю.

А потом у них первая же война серьезная в качестве объединенной страны была с Эфиопией, где их надрали и выгнали, при том что это как бы дикари и негры. Потом они пытались вместе с Гитлером, вписавшись в его авантюру. Но помните, чем для них кончилось. Так что теперь итальянцы как-то прохладно относятся к военной теме. Но оружие, да, что ни делай — это же бизнес хороший. Как бы в Столетней войне ни англичане, ни французы хороших доспехов не производили, это всё вот итальянцы им поставляли. Чего нет-то? Пусть воюют, у нас покупают. Хороший бизнес.

Да, кроме того, считается, что итальянцы исключительно философски относятся ко времени, срокам. У них есть такое высказывание, что типа при Муссолини поезда ходили вовремя. На самом деле нет никаких указаний на то, что даже Муссолини удалось заставить их поезда ходить вовремя. Скорее я бы сказал, что это такое необоримое абсолютно у них явление.

Ну и вот в смысле юга страны я посмотрел сериалы про них. У меня такое ощущение, что там у них какие-то перманентные 90-е. То есть только если у нас 90-е — это была такая аберрация, то видно, что это плохо, надо скорее это прекращать, то у них такое ощущение, что это норма жизни. 90-е уже лет 60, наверное.

Исторически что с послевоенным Советским Союзом были хорошие отношения, что сейчас с Россией лучше, чем в среднем по Европе. Видимо, частью потому, что всякие антироссийские авантюры, которые затевают их старшие партнеры, итальянцы, с одной стороны, не хотят в полной мере воплощать из-за нелюбви к войне, а с другой стороны, по своей безалаберности у них всё так выходит.

Я думаю, что у них там просто ненулевое количество бизнесов работает с Россией. Потому что я вот так сходу могу себе припомнить как минимум два бизнеса, которые российские компании вели с итальянскими компаниями совместно.

Очень может быть. Так что да, я думаю, что они просто довольно прагматичны в этом плане.

Что еще интересно, это то, что вот про Францию все говорят, что они говорят по-английски, а про Италию почему-то никто ничего такого не говорит. Хотя всё как раз вот именно про Италию скорее верно. Помнишь, как мы с тобой там пожрали фруктового салата?

О, было такое, да. Мы говорим, что типа frutti, salata, а они нам приносят frutti di mare.

Дары моря.

Да, то есть просто кучу всевозможной морской живности. На самом деле, это, конечно, не их косяк был, а косяк был нашего переводчика.

Ну да, наш переводчик такой был, что надо было сразу всё самому делать. Я до сих пор помню, как он перевел с немецкого «задняя часть зайца», типа рагу из задней части зайца.

В общем, да.

Да, ну хорошо, что я с ним сегодня только виделся. Буквально часа два назад успел от него тоже выслушать много наставлений по жизни.

А юг Италии при этом имеет довольно серьезные лингвистические связи с испанским. Потому что они долгое время были оккупированы как раз Арагоном. И вот про Испанию, собственно, поговорим, чтобы сделать небольшой круг.

Испанцев, с одной стороны, как бы судьба благословила тем, что они жили в теплых, уютных условиях, а также нахапали много золота. А с другой стороны, она же их побила за это. Потому что нахапание золота привело к тому, что испанцы расхотели работать. Говорят, что до сих пор работать они так и не хотят.

Кроме того, у испанцев в художественной литературе репутация просто ужасная. Потому что какую ты ни открой книгу про корсаров да пиратов, везде главный негодяй кто?

Испанцы.

Испанцы, да. Как писал с иронией Артуро Перес-Реверте, автор замечательной серии романов про капитана Алатристе, — я вот и сам себе приобрел в бумажном виде, что для меня редкость, сыну своему тоже вручил, — цитата из него: «Послушайте их историков, так мы, испанцы, воюем и порабощаем людей, движимые фанатизмом, жадностью и высокомерием. А все прочие нации грабят и гробят ближнего, продают его с потрохами или выпускают ему кишки исключительно ради торжества свободы, справедливости и прогресса».

Что, в общем-то, довольно справедливо. Потому что вот у злых и жадных испанцев, у них вот в их бывших колониях в Америке, у них почему-то в Венесуэле был президентом Чавес — индеец, в Боливии был президентом Моралес — индеец. Что-то одни индейцы там живут. А вот у добрых англосаксов в Северной Америке индейцев осталось три с половиной человека. Всех остальных куда-то дели. И уж тем более никакие президенты им никогда не светят попасть. Как-то так получилось, что у злых все индейцы в общем целы, а у добрых что-то они куда-то пропали.

Этому есть объяснение, которое заключается в том, что, по крайней мере, то, которое я видел, — в том, что характер колонизации в Северной Америке и в Южной Америке был немножко разный. Потому что в Южной Америке нужно было работать кому-то на сельскохозяйственных всех этих производствах, то есть копать землю, сажать растения. И для этого прекрасно подходило местное население, поэтому его поголовно никто не истреблял.

Вместо этого была encomienda, да. То есть такое вроде местного феодализма.

А в Северной Америке такого не было, потому что у них там сами были с усами. Индейцы — это были скорее такие опасные…

Такие дикие, да.

Да, дикие опасные чуваки, которые набегали и всех, так сказать…

Делали из вашей кожи себе штаны.

Да. Поэтому их было почтено за благо всех мочить без разбора. И, собственно, когда опомнились, всех уже и перемочили практически.

Так вот, что у нас кушает типичный испанец?

Испанец у нас кушает паэлью.

Паэлью ест. Это местный такой простенький вариант плова.

Тапас.

Да, тапас и пинчос ест. То есть это такие закусочки, которые вам в кабаках предлагают. У них есть специальное такое явление — tapas bar. Я вот всё хочу посетить Испанию. Пожалуй, я, наверное, это сделаю своей первой целью, когда кончится наконец пандемия. Я, наверное, поеду именно в Испанию.

А куда?

Не знаю, решу на месте. Так вот, как раз проявлю свои познания в испанском.

Рекомендую Барселону.

Ну, видимо, туда и поеду. Посмотрим Sagrada Familia и прочие дела. Тем более, что в учебнике, который я штудирую сейчас, там всё тексты всё на Барселону сворачивают.

Проплаченное.

Проплаченное каталонским лобби, да? Судя, правда, по названиям, которые там даются для каталонских слов, я что-то думаю, мой испанский там никому будет нахрен не нужен.

Они говорят по-испански «próxima estación» в метро тебе будут говорить. Это как раз по-испански «подъезжаем к станции». А потом уже по-каталонски. Там вообще непонятно.

Я своим друзьям вчера как раз… Мы в Zoom устроили конференцию, потому что мы договорились на 1 Мая встретиться, но тут же эпидемия, поэтому нельзя. В Zoom встретились, поговорили о всяком. Я тут понял, что про наркоторговцев из Колумбии насмотрелся и всё такое, и решил, что что, зря пропадать-то изученному. И мне такие говорят: и ты теперь будешь сажать и выращивать? Мои друзья, они такие.

Да, поняли тебя по-своему.

Ну так вот. Паэлью едят, хамон и морсилью.

Да, хамон едят. Хамон — это такая местная ветчина. Jamón ibérico, да, из местного иберийского поросенка. Там два вида: один с черным копытцем, другой с белым. С черным лучше и дороже. Morcilla — это такая колбаса, частью кровяная, частью из фарша. Популярна часто и в похлебке.

Надо вам вообще сказать, что испанская кухня воспринимается как, во-первых, некий монолит, что неверно в еще большей степени, чем, скажем, для итальянской или французской. А во-вторых, она сейчас, да, является такой типичной средиземноморской кухней с оливковым маслом, овощами, фруктами. Но тру, изначально она была скорее такой континентальной. Потому что Испания вообще всегда была по своей идеологии континентальной державой. Даже несмотря на то, что у них были такие колонии заморские. Даже вот посмотрите, каким образом у них корабли вооружались и снаряжались. Это была такая типичная плавучая крепость с кучей десантников в доспехах. А не как у англичан — плавающая юркая посудина с кучей пушек, которая будет держаться на расстоянии и дырявить противника. С такой довольно сомнительной в смысле абордажа командой. Испанцы поскорее терцию вам захотят в бок высадить. Просто что они сложились как нация в ходе войны на суше, поэтому вот так.

Да. Испанцы традиционно известны в Европе, по крайней мере в Средние века, как очень крутые чуваки, которые воевали в пешем строю. А вот эти самые испанские терции считались одной из лучших пехот в определенный период времени.

Даже непобедимой. Швейцарцы потом у них вырвали знамя.

Ну так вот. И изначально, например, вместо оливкового масла использовалось свиное сало во многом. Потом они, когда Южную Италию оккупировали, там нахватались всякого. И у себя тоже употребили.

Тут еще надо понимать, друзья, что испанский язык и итальянский язык очень похожи. Если вы говорите на одном из них, вы понимаете другой тоже. Особенно если речь идет о южноитальянском и арагонском. Они такие очень близкие. У них там такой культурный обмен был постоянный, и языкового барьера практически не было никакого.

Вот, и действительно. То есть вот у одних señor, у других signore, у одних señora, у других signora. Только у итальянцев, если не замужем, signorina, а у испанцев все-таки señorita.

Так вот. И да, у них в кухне во многом используются, во-первых, колбасы и ветчины всевозможные. Во-вторых, это очень много фасоли всевозможной, у них там по всяким видам есть деление. Они в приморских краях очень много едят морской рыбы. И не меньше, чем французы в таких же краях, а некоторые даже и больше.

И они любят маленькие такие закусочки в виде бутербродика. То, что я говорю про пинчос, это вот оно и есть. Они любят осьминога, например, в бутерброд запихать. Режут булку, у него жареного осьминога, соус какой-нибудь — и можно жрать.

Ох, осьминог. Мне захотелось, Домнин, внезапно осьминога поесть.

Во! Надо.

Да. Вылови там в Балтийском море.

Скорее пластиковый пакет выловлю.

Ну ладно. То есть да, поесть они, конечно, любят. И выпить тоже. У них есть и вина всевозможного полно. Причем интересно, что испанское вино с точки зрения, скажем, француза во многом служило синонимом слова «портвейн». То есть вот сейчас мы говорим «портвейн» просто, а когда-то у них из-за того, что еще Испания Португалией владела, они говорили просто «испанские вина». Поэтому, когда мы видим в «Трех мушкетерах», что Атос пьет испанские вина, в отличие от окружающих, это что означает?

Означает, что он серьезный алкоголик. Потому что крепенькое пьет он.

Да, потому что он уже допился. Но у них и пива полно всякого. Там cerveza.

Да. Более того, вам скажу: в Барселоне, Домнин, в «Макдональдсе» продают пиво. У нас в Швеции, например, если ты в «Макдональдс» придешь, тебе никакого алкоголя не продадут. В России не продадут, в Японии не продадут. А вот у этих продадут.

Да. Считается, что всему виной их жаркий климат. Еще у них есть сиеста, потому что в середине очень жарко, и все поэтому расползаются.

На самом деле принято считать, что сиеста — это потому что они такие бездельники и не хотят работать. Но после того, как я в первый раз съездил в Барселону, я прекрасно теперь понимаю, почему люди там устраивают сиесту, потому что в середине дня там реально настолько жарко летом, что там делать вообще ничего нельзя за пределами хорошо кондиционируемого помещения. Поэтому я прекрасно понимаю, для чего это у них существует.

Да, я думаю, что даже мне было бы не то чтобы невыносимо, но, в общем, я бы скорее подумал, что лучше посижу где-нибудь под зонтиком у бассейна.

Ну, кстати, да, с этой точки зрения, я думаю, Барселона очень даже, и вообще Испания в целом, потому что там очень тепло.

Я по Турции, по Болгарии и прочим местам… Ой, куда вы пошли? Сейчас же два часа дня. Вы вернитесь, пожалуйста, или хотя бы шапку наденьте. Мне это всё по боку. Я прекрасно хожу, и ничего у меня никогда не бывало. Сроду я не страдал ни тепловым ударом, ни солнечным. Нигде бы я ни был.

Бывало у меня даже… Вот тут особо есть нежные у меня подруги в Москве. Я помню, шли по Ленинскому, когда была жара летом. Я иду такой, посвистываю: хорошо, теплый ветерок. А моя подруга такая за мной: давай посидим в тенечке.

Ну, тут, в общем, у каждого свое. Но испанцам, наверное, виднее. Если они не способны постоянно так функционировать, то, наверное, это и не нужно.

Да. И поэтому считается действительно, что они якобы ленивые, хотя сиеста просто предполагает такой ритм жизни.

Еще считается, опять же из этих старых понятий, что испанцы очень взрывные, темпераментные, ревнивые. Есть даже такой типаж, как el hispano demente loco. То есть такой безумно злобный испаноязычный, не обязательно именно испанец, может быть там мексиканец какой-нибудь. Но вот именно этот типаж — чтобы с разбойничьими усами, какой-нибудь разбойник или злодей. Если женщина — тоже не лучше. То есть там такие, если это la hispana demente loca, то там просто мелкие всякие коррективы. Типа того, что может там хранить девственность поначалу. А если уж не сохранила, то во все тяжкие пустится. Короче, у них репутация злодеев. Потому что современные такие довольно расслабленные и добродушные испанцы на это смотрят как-то странно.

Но у них зато есть же поистине буйные развлечения, связанные с быками. Во-первых, это бег быков, когда по улицам бегут люди и гонят быков. Потом быки гонят людей, подкидывают особо невезучих на рога. Кого-нибудь затоптали, кого-нибудь поддели, пропороли ему брюхо — это регулярная картина. А еще у них, разумеется, есть коррида, где красной тряпкой быка приводят в бешенство, и он несется, чтобы сразить тореадора. И тот в конце его убивает шпагой. Или его самого убивает бык, если не повезло.

Если плохой тореадор. Поэтому тореадоры у них только хорошие. Исключительно плохие все погибают еще в начале карьеры.

Тут с корридой такие сложные вопросы. Учитывая, что, начнем с того, что она не только в Испании. Она есть в Южной Франции.

Да, она есть во всей Латинской Америке.

Вот даже на Кубе, хотя на Кубе она такая в стиле «цирк приехал», а не в стиле, что мы сами этим занимаемся. У них есть специальные арены, и к ним приезжают. А так в Мексике корриды хоть завались. Вот американцам, например, нет нужды ехать за корридой в Испанию — они могут спокойно по своему паспорту ездить в Мексику и Канаду, и там можно этой корриды в Мехико-Сити — арена по авторитетности ничем не уступающая самым лучшим испанским. То есть это не строго испанское развлечение.

Во-вторых, сама по себе идея развлечений с быками очень древняя. И, судя по всему, происходит еще из крито-микенской цивилизации. Вот фрески на Крите, которые мог видеть Ауралиен, там было как раз с быками и всякими плясками вокруг них очень много всего.

Да-да-да. У них там фреска была на стене нарисована, естественно восстановленная, которая заключалась в том, что стоят люди, перед быком стоит человек, после быка стоит человек, и через быка перепрыгивает товарищ. Сальто такое делает.

Предполагалось, что это некие ритуальные пляски вокруг быков, и вообще бык был тотемным, видимо, каким-то животным. Причем во всём Средиземноморье. Поглядите, например, на ту же самую легенду о Минотавре.

Да, вот я к этому, собственно, и веду. Оно не с кондачка появилось. Особенно потому, что крито-микенская культура была центром с точки зрения континентальных греков. Вот они, видимо, там Минотавра и поселили.

В лабиринте.

В лабиринте, да. Который явный просто дворец, который для полудиких и сидящих в землянках обитателей континента оказался действительно…

Какой-то мегаполис прямо.

Да. У португалов тоже есть свое зрелище, которое называется не совсем так и не предполагает убиение быка в конце. То есть его в конце всегда отпускают. У них такое более миролюбивое.

И понимаете, в чем дело? Во-первых, в Барселоне вы этого никого и не увидите, там запретили не так давно. Во-вторых, популярность корриды падает, падает неуклонно. И дело тут не в том, что там какие-то права животных и прочие дела, потому что, ребят, люди, которые едят колбасу, они должны понимать, что быков режут. Ну и что?

Дело в другом. Даже не в том, что если вы посмотрите настоящую корриду в записи, то увидите, что там целая бригада: несколько матадоров, пикадоры на конях с копьями, бандерильерос набегают и метают в него дротики. То есть их там чуть ли не до взвода нападает, по сути. Если я захочу посмотреть, как куча мужиков режет быка, я на мясокомбинат схожу за бесплатно и посмотрю. Они там гораздо ловчее быка этого разделывают, да и времени меньше потеряю.

Дело всё не в этом. Дело в другом. В том, что для современного человека бык не опасен. Я объясняю, почему. Дело не в том, что бык не может этого самого тореадора взять и замочить. Последняя смерть тореадора, по-моему, была во Франции года три назад. Там, да, бык убил тореадора неловкого. За, по-моему, год до этого бык убил тореадора в Испании. Если в Испании это дело такое сравнительно еще ожидаемое, то во Франции был шок, потому что у них до этого сто лет почти прошло без единого погибшего тореадора. А тут, в общем, бык подсуропил.

Я говорю о другом. О том, что современный человек подсознательно понимает, что бык для человека — я имею в виду абстрактный бык для абстрактного человека — это вообще ничто. Современный человек может ядерный удар нанести и угробить таким количеством быков, что их на планете больше не останется. Современный человек вооружен может быть так, что ему эти быки просто тьфу. И ничего с этим впечатлением не поделать.

По той же причине, кстати, по которой дракон на картинках Георгия Победоносца — вот у нас сейчас по случаю праздника флаги висят — там дракон размером со свинью. А на картинах XX века, где драконоборец убивает дракона, там он размером с Годзиллу по меньшей мере. Просто потому, что современный человек не будет воспринимать непонятное какое-то существо, не сильно больше себя, как опасное. Чтобы быть опасным, надо быть размером с Московский университет, по крайней мере. Так как-то вот вышло. Поэтому и коррида постепенно будет загибаться.

Но у испанцев останется после этого два своих любимых развлечения, которые явно не уйдут. Во-первых, это футбол. В той же Барселоне — всё, наверное, помешаны в этом футболе. В Мадриде конкурирующая фирма со своим клубом «Реал» тоже сидит.

Да.

И кроме того — танцы. Вот в танцах и музыке испанцы, я думаю, признанные авторитеты. Пляшут фламенко. А в порожденных ими колониях вон и танго изобрели. Так что там без зажигательных танцев не заскучаешь.

И чтобы завершить, так сказать, сделав полный круг, давайте поговорим про Швецию. Почему бы и нет? Там совпало, что обретался наш Ауралиен, и он может нам как корреспондент с мест все стереотипы развеять.

С чего начнем?

Ну давай, как вот с другими: как зовут среднего шведа? Типичного такого, знаете, карикатурного.

Наверное, Юхан.

Либо Юхан, да, либо Свен какой-нибудь.

А Андерсы есть еще?

Андерсы есть, да, знаю парочку лично.

А шведку?

А шведка — какая-нибудь Юханна.

Тоже, кстати, да. А Кристина еще есть?

Кристина есть тоже, да. Я просто ориентировался на имена королей всяких, поэтому и запомнил этих.

Судя по книжкам про Карлсона, потребляют там частью фрикадельки, а частью плюшки.

Тоже правда. На самом деле тут надо вот что сказать. Действительно, фрикадельки, да, вот эти, которые там в IKEA вы можете увидеть. На самом деле самый простой способ — сходить в ближайшую IKEA и там пожрать ровно то же.

Да. Ну фрикадельки на самом деле просто такие маленькие котлетки.

И приехали они в Швецию, на самом деле, конечно же, из Турции. Потому что кто-то там в XVIII или XIX веке перебежал.

Тефтели.

Да, по сути это тефтели, да. То есть ничего уникального в этом нет. Но почему-то шведы считают и свято уверены, что это их национальная еда. И все в мире должны считать, что это их национальная еда. Как человек, который вырос на котлетах, я не сильно был впечатлен этими самыми тефтелями. Ну, как бы да, мясные шарики. Ну и что дальше?

Но при всем при том плюшки, да, плюшки шведы любят. Шведы вообще большие сладкоежки, потому что страна северная. Надо как-то, так сказать, обогреваться всем этим. И плюшки здесь популярны, популярны самые разные. Есть и выпечка, и то, что называется bakelse. Это пирожные по нашей классификации будут.

И вот, в частности, самая известная шведская плюшка — это так называемая kanelbulle. Это булочка с корицей. Она обычно выглядит как такая вот… Опять же, я уверен, что в IKEA они есть практически повсеместно.

Есть, есть. Закрученная, да.

Закрученная именно, да. Cinnamon bun, то, что называется по-английски.

Тоже у нас Cinnabon сеть предлагает.

Да, да, да. Вот это как раз оно и есть. И вот эта булка — она как бы самая традиционная булка, которую в любое время года можно найти практически где угодно. В любой булочной, в любом магазине она будет там в обязательном порядке. То есть вы приехали — можете ее купить, съесть и насладиться.

Сопредельные страны тоже, кстати говоря, занимаются этими kanelbullar. Например, вот я был в Хельсинки, у них там то же самое абсолютно есть. Она немножко по-другому выглядит, но смысл примерно тот же самый. Кстати, в Хельсинки надо сказать, что у них такой микс оказался выпечки. У них половина выпечки похожа на шведскую или является непосредственно шведской, а другая половина похожа на российскую. То есть, например, то, что называется Александр торт — песочное пирожное, по-русски говоря, — в Финляндии оно есть, в Швеции его нет. А вот, понятное дело, в России оно тоже имеет место. Но в то же время большой ассортимент того, что является традиционно шведским.

Также в Швеции есть сезонные булки. Например, semla, которую едят обычно в феврале. Это такая булочка, срезается верхняя часть, выковыривается мякиш, туда набивается взбитый крем. Он, во-первых, воздушный, во-вторых, он со сгущенкой. И там еще миндаль может быть, привкус миндаля. Всё это, соответственно, накрывается вот этой верхней частью булки, посыпается, извините, не шоколадным, а, конечно же, сахарной пудрой. И вот вам, пожалуйста, это самая настоящая semla. Очень жирная. Ее больше одной штуки, я не знаю, за неделю мне лично съесть очень тяжело. Она суперкалорийная, и она просто очень-очень тяжелая.

Это вот один вид сезонной булки. Второй вид сезонной булки — так называемый lussekatt. Это булочка с шафраном. Она выглядит как восьмерка, как цифра 8. Вот где дырки у восьмерки, там две изюминки лежат. То есть изюминка сверху, изюминка снизу. И, соответственно, булочка с шафраном. Она такая желтенькая, если ее разломить.

Как шафран.

Да, собственно, как шафран и есть. Ее обычно едят на Люсию. Люсия — это в середине декабря. Такой религиозного характера праздник. Так что да, с булками очень хорошие связаны воспоминания и традиции у шведов. Очень большие сладкоежки. Они едят очень много всякой выпечки.

Но при всем при том они как-то здоровым образом жизни увлекаются и бегают по улицам. Спортивные, да. У них есть такой стереотип даже про них.

Да, да. Вот это вот, пожалуйста, вполне соответствует действительности. Жирных шведов найти очень тяжело. Обычно, если вы идете по улице где-то в Стокгольме или еще что-то, и вы видите жирную персону, значит…

Приехал.

Да, это кто-то понаехал. Небось.

Но, помимо вот этих приятных продуктов, есть же еще и знаменитый сюрстрёмминг и лютефиск.

Да, сюрстрёмминг. В интернетах можно найти видео, где люди этот сюрстрёмминг пробуют. То есть они в обязательном порядке выходят на какую-нибудь открытую местность, хорошо продуваемую со всех сторон, и, знаешь, так вот, зажав нос, начинают втыкать консервный нож в банку сюрстрёмминга. Она начинает пениться, ну или не начинает, как вариант. Дальше они пытаются, задержав дыхание, эту банку быстро-быстро открыть и отбегают от нее. Некоторые особо слабые духом начинают при этом опустошать желудок незамедлительно тем же путем, каким еда попала в этот самый желудок. И, в общем, выглядит всё это очень потешно.

То есть сюрстрёмминг — это очень вонючая, наполовину тухлая, не тухлая, это называют обычно ферментированная рыба.

Да, fermented herring, то, что называется.

Еда эта очень-очень известна за пределами Швеции. В самой Швеции ее практически никто не ест. То есть это развлечение для туристов, развлечение для людей, кто приехал поработать несколько месяцев в Швеции. Я, честно вам скажу, я здесь уже почти 6 лет, я ни разу сюрстрёмминга не ел. Потому что как-то всё не приходилось мне. Мы уже, мне кажется, года три собираемся с моими друзьями купить этого самого сюрстрёмминга, поехать куда-нибудь в Стокгольмском архипелаге на остров, где хороший ветер и всякое такое, и банку эту открыть и попробовать. До сих пор мы этим не занялись.

Гнилая рыба, да.

Вот, пожалуйста, есть такое дело. Но при этом, опять же повторюсь, шведы его в основном не едят, потому что в сюрстрёмминге содержатся какие-то вещества. Я не помню, что конкретно там содержится, то ли синильная кислота, то ли еще что-то. То есть если вы его много съели, вам просто может стать плохо. Даже не от того, как он пахнет, а от того, что там содержится. Там какой-то токсин.

Трупный кадаверин или путресцин, наверное. Трупный яд.

Но, справедливости ради, это довольно слабые яды. Поэтому в целом мы как такие полупадальщики… А вы почему думаете, мы любим копченую колбаску или вяленую воблу? Вот потому и любим, что мы полупадальщики изначально.

Чтобы понять шведский колорит, давай поговорим про закон Янте, лагом и фику.

Закон Янте… Так, напомни. Название знакомое.

Закон Янте — это как бы такое вот, что не надо выделываться своим богатством или познаниями перед другими.

Да, да, понятно. Это в связке с лагомом.

Да, действительно. В Швеции в абсолют возведено понятие умеренности. То есть здесь всё должно быть: вы должны быть не сильно лучше, чем другие, и не сильно хуже, чем другие. В принципе вся социальная система выстроена примерно по такому принципу. То есть люди, которые могут до налогов зарабатывать, иметь сильно разную зарплату, они после налогов будут получать примерно одинаковые деньги более или менее. То есть прогрессивная шкала налогообложения. Чем больше ты зарабатываешь, тем больше ты начинаешь платить налогов. Начиная с определенного уровня ты, например, половину всех денег, которые зарабатываешь, будешь отдавать государству.

За счет этого подавляющее большинство населения живет в среднем классе. Одинаково более-менее. То есть ездят на одинаковых машинах, носят примерно одинакового ценового уровня одежду, всякие украшения и прочее. Такое украшение, кстати, в основном люди не носят здесь. То есть люди стараются не выделяться. И это является частью шведской культуры.

Из таких интересных анекдотических примеров: в Швеции традиционно не принято заводить занавески. То есть вы приезжаете в страну, и здесь вообще, в принципе, куда-нибудь поедете… В Стокгольме это не очень заметно, а если вы куда-нибудь поедете за пределы Стокгольма, небольшая деревня какая-нибудь — все окна будут открыты. Вы можете подойти и заглянуть в окно кому-нибудь, как вот сделала одна моя подруга из Твери, которая тут была у меня в гостях не так давно.

Вообще, как это?

Так: что там в окне, давай? Видимо, просто считается неприличным заглядывать другим в окна. Вот поэтому и нет.

Да, но здесь логика такая: традиционно Швеция была очень бедная страна, и, соответственно, как бы все люди жили одинаково. И более того, было даже, по-моему, запрещено эти занавески заводить, чтобы за этими занавесками никто ничего не прятал, так сказать, награбленного несправедливо. Потому что все жили более-менее одинаково. Ну и, собственно, у шведов это является частью их культуры, что занавесок ни у кого нет.

Если вы видите занавески в окнах у кого-то, будьте уверены: это практически наверняка какие-нибудь иммигранты приехали и здесь живут.

Наркоторговцы. Лаборатория. Сербы.

Балканцы.

Албанцы приехали.

Албанцев, кстати, здесь немного.

Повезло вам, что можно сказать.

А так да. Лагом как раз про это. И, собственно, lagom — это понятие, которое означает, что нужно быть умеренным во всем. То есть хорошего понемножку. Плохого тоже понемножку. Всё должно быть на таком среднем уровне. Не стоит сильно выделяться. И это считается одним из таких корневых понятий для понимания шведского менталитета. То есть шведы стараются не выделяться, шведы стараются быть как все. Ну и вот то, что я здесь наблюдаю вокруг себя, это подтверждает целиком и полностью. То есть люди очень равномерны, скажем так, в уровне образования, в уровне социальном, в том, как люди живут. Очень такое вот… Я не знаю, конечно, с цифрами на руках, но у меня есть сильное подозрение, что 1% самых богатых и 1% самых бедных не настолько сильно различаются, как, например, в некоторых странах вроде Российской Федерации, Соединенных Штатов Америки или Великобритании.

Ну понятно. В Китае, в России, в Индии, в Америке — в таких местах.

А что там третье еще было у тебя после лагома?

Фика. То есть сиеста местная.

Да, фику надо было обсудить вместе с булками, потому что fika — это действительно… Это такое… Потребление булок за чаем?

Да, это кофе. Извини, я забыл, что кофе у вас там.

Да, да. Кофе шведы по характеристике, по кофемании на душу населения, то есть по количеству потребляемого кофе на душу населения, включая стариков и младенцев, шведы вторые после финнов. Короче, кофейные наркоманы, если кратко, здесь все. Причем люди могут пить 5–6 чашек кофе легко, без какого-либо эффекта на оказываемый сон после этого. То есть у них организм просто привыкает ко всему происходящему.

И fika — это понятие, которое характерно для таких традиционных шведских компаний. Когда делаются перерывы, они делаются каждые несколько часов. В особо запущенных случаях каждые два часа, значит, перерыв 15 минут на фику. Когда все перестают работать, берут по чашке кофе, берут по булочке и, соответственно, кофе пьют с булочкой. Это, по сути, такой аналог. В некоторых местах люди бегают в курилку курить, а вот шведы бегают гонять кофе с булками. Это называется fika.

Как ни странно, я во всех конторах, в которых я успел здесь поработать, целых двух, у нас как таковой фики здесь нигде не было. То есть поскольку конторы были айтишные, скажем так, с большим интернационалом работников, фики как таковой не было. Но мне по слухам рассказывают знакомые и друзья, которые работают в более таких шведонаселенных компаниях, что там фики происходят регулярно. То есть если вы работаете в каком-то государственном учреждении, где 90% работников — это шведы, обязательно будет фика, да, это у бабки не ходить. Так что да, фика вот такая вот. Видите, стереотипы-то про Швецию не врут.

Еще, чего доброго, кажется, что у них еще и шведские семьи делают всё это на шведских столах и даже на шведских стенках.

На самом деле нет. Мы уже говорили, что никаких шведских семей нет. Что шведские столы и шведские стенки тоже условно шведские. Поэтому мы на этом, пожалуй, будем на сегодня закругляться. И так уже на два часа наговорили.

Всё виноваты англосаксы. Что-то мы развернулись сегодня про англосаксов.